...Аркана не требовалось дрессировать, он понимал мои команды с полуслова, чувствовал мои желания и старался исполнить их раньше, чем я облекал их хотя бы в мысли. Бывало такое, что вечерами, когда я маялся от безделья, пёс приносил мне книгу, и только я бросал на неё взгляд - сразу понимал - это именно то, что мне сейчас нужно...
Из дневника человека, построившего ДомНадРекой
Середина сентября,
ДомНадРекой
- Думаю, сегодня вечером уже можно будет снять швы, - констатировала Арина, внимательно оглядывая обритые бока и спину Спайка.
Спаниель смирно лежал на животе уже слишком привыкший к ежедневным осмотрам, чтобы дрожать или вертеться.
- А гулять с ним уже можно? - Данил умоляюще взглянул на Арину.
- Можно. Только смотри, чтобы он в реку пока не лез, особенно по утрам: застудит рану и опять воспаление начнётся.
Данил просиял.
- Хорошо, Арина. Я прослежу, не беспокойся!
С тех пор как на спаниеля напали эму, прошло уже две недели, и пёс совсем истомился в доме. Самое большее, что ему дозволялось - это выходить на веранду, чтобы подышать свежим воздухом. Хотя, по правде говоря, поначалу Спайк просто не способен был гулять - он на ногах и то с трудом держался. А всё потому, что в раны, которые нанесли спаниелю эму своими когтями, попало много мусора и началось воспаление.
В тот день, когда это случилось, Ярослав дал Спайку высушенную и спрессованную в виде кости жилу для тренировки челюстных мышц. Спаниель ухватил игрушку-лакомство и отправился с ней на полянку в парке. Как всегда, когда он выходил в парк, вокруг него вскоре собрались любопытные эму, которых хозяева больше не запирали в загоне. Раньше Спайк только радовался бы, что конкуренты оказались в зоне его доступа, но теперь ситуация изменилась. Каждый из эму уже был раза в три тяжелее Спайка и в четыре раза выше. И если раньше они боялись его, поскольку он был больше, то теперь четвероногий Спайк был им просто любопытен.
Пса эти перемены отнюдь не радовали. Эму по-прежнему были Табу, да и размеры их уже превышали допустимые размеры дичи, подходящей для спаниеля. В общем, Спайку оставалось только злиться на надоедливых птиц или же просто не обращать на них внимания. Но сегодня игнорировать их было сложно.
Жила, размякшая от слюны, изжёванная и потерявшая уже форму кости заинтересовала эму. Возможно, они почуяли запах мясного, исходящий от неё, а может быть им просто стало любопытно, что там грызёт спаниель, но так или иначе эму стали к жиле приглядываться и подошли к нему совсем уж близко.
Спайк решил прогнать наглецов. Оставив жилу на траве, он с громким лаем сделал несколько скачков вперёд на ближайших надоед. Те поспешно отступили, но один из оставшихся позади Спайка, воспользовался моментом и завладел вожделённой добычей. Это была неслыханная дерзость, и Спайк не смог её простить. Забыв о запрете хозяев, он кинулся на наглеца, чтобы отобрать своё лакомство. Но не тут то было! Эму и так были значительно выше него, а этот оказался ещё и самым крупным в стае. Попытка Спайка выхватить жилу изо рта вора обернулась провалом: тот просто поднял голову на длинной шее, и жила в его клюве стала для спаниеля недосягаема. Тогда Спайк вцепился обидчику в ногу и тут же был отброшен в сторону. Он приземлился на острый камень и от боли коротко взвизгнул.
В этот самый миг в доме Данил выронил из рук вазу, которую он вытирал от пыли, помогая Ольге с уборкой. Ваза грохнулась об пол и разлетелась на множество мелких осколков. Данил так перепугался, что присел на корточки и закрыл руками голову. Ему показалось, что осколки от вазы каким-то непостижимым образом снова взвились в воздух и летают вокруг него, грозя изрезать всю голову и спину своими острыми краями. И не успел он об этом подумать, как жестокая боль полоснула его по спине. А потом ещё и ещё, и Данил почувствовал, как по его бокам сбегает горячая кровь. Мало того: он увидел, что над ним мечутся какие-то огромные тени. "Приведения!" От ужаса и боли Данил стал кричать, вскочил на ноги и бросился вон из библиотеки, где только что старательно и спокойно протирал пыль.
Ольга, напуганная его громкими криками, кинулась за ним, чтобы спасти от неведомой опасности, но мальчик в ужасе убегал от неё прочь, закрывая голову руками, петляя и пригибаясь, будто от невидимых плетей, что хлестали его спину. Он выскочил в коридор, потом метнулся в раскрытые двери общего зала и устремился к выходу на улицу. Ольга выбежала следом.
Арина в это время была на кухне - готовила обед. Несколько минут назад она принесла из кладовой банку тушонки для борща, и вдруг перед её глазами встало видение свежей говяжьей вырезки и свиных ребрышек. Арина в раздражении бахнула банкой об стол, да так сильно, что банка раскололась и Арина порезала руку об осколок. Внезапная острая боль в руке разозлила её пуще прежнего, и Арина, обмотав раненую руку полотенцем, побежала по лестнице вверх, в библиотеку, чтобы позвать Ольгу - пускай сегодня она приготовит обед.
В библиотеке было пусто, на полу перед камином валялись осколки вазы и Арина в огромном раздражении отправилась искать Ольгу дальше. Перейдя в общий зал, она услышала доносившиеся с улицы отчаянные крики. "Да что это сегодня творится?" - подумала она, выбегая на веранду.
С широкого крыльца ей открылась поразительная и страшная картина: её баловники, её забавные крылатые питомцы, плюшевые шутники и забияки, её любимцы, которых она растила с яйца, кормила человеческой едой и защищала от нападок Ярослава, эти развитые не по возрасту птенцы нападали сейчас на Ольгу, которая стояла над скорчившимся на траве Данилом и отбивалась от них сухой веткой. Руки женщины уже были исчерчены кровавыми полосами по самые плечи, на лице читалось отчаяние и ужас, но она мужественно размахивала своей палкой, отгоняя нападающих с разных сторон эму.
Арина была настолько поражена увиденным, что застыла на месте, не в силах ничего предпринять. Вдруг её кто-то оттолкнул с прохода и по ступенькам вниз пронёсся Ярослав. Он бежал с ружьём, и в его намерениях не приходилось сомневаться. Арина, впавшая в ступор при виде расправы над Ольгой, тот час же пришла в себя, стоило опасности обернуться в сторону её питомцев. Она кинулась за Ярославом и нагнала его, когда он остановился, чтобы прицелится в одного из эму. Прежде чем прогремел выстрел, Арина успела подбить дуло ружья вверх.
Ярослав буквально взвыл от ярости. Его лицо в этот момент было таким страшным, что Арина его не узнала. "Чужак! - пронеслась в голове нелепая мысль. - Нужно защитить Ольгу и Данила!" И она, совершенно не соображая, что делает, но точно, как и сам Ярослав, пылая яростью и злобой, напала на него с голыми руками. Четверо "её" страусят, словно по команде, тот час же оставили в покое Ольгу и устремились на нового врага. И Ярославу пришлось бы туго (ведь бесноватая Арина повисла у него на ружье, а эму, как он заметил краем глаза, уже заходили с боков), если бы ему на выручку не кинулись те трое страусят, которых он сам три месяца назад достал из коконов.
Началась свалка. Эму всегда такие дружные вдруг ополчились друг против друга и заодно против своих хозяев. Хлопали крылья, мелькали острые когти, слышались гневные человеческие выкрики.
Ольга, совершенно не понимая, что происходит, всё же нашла в себе решимость и силы, подхватила на руки Данила (а тот в свою очередь вцепился мертвой хваткой в Спайка, которого прикрывал от нападок взбесившихся эму своим телом) и понесла его в сторону дома. Навстречу им уже спешил Тарас, вооружённый двустволкой с бледным, но решительным лицом. В один миг оценив ситуацию, он вскинул ружьё вверх и дал залп в воздух сразу из обоих стволов. От грохота выстрелов мозги у многих на лужайке явно прочистились.
Эму брызнули в разные стороны и скрылись в разросшемся парковом кустарнике. На лужайке перед домов воцарилась тишина. Люди недоумённо переглядывались, будто все разом только что видели один и тот же кошмар и вот все одновременно проснулись.
Данил, прижимающий к себе израненного Спайка, внезапно осознал, что боль, которую он чувствовал буквально только что, пропала. Что на его спине нет и царапинки, а вот у Спайка бока и спина исполосованы длинными порезами и сочатся алой кровью.
Ольга вдруг совершенно обессилила и опустила мальчика на землю.
Арина, с испуганным недоумением уставилась на ружьё, которое мгновение назад пыталась отобрать у Ярослава. Неужели она только что мечтала выцарапать ему глаза?
Ярослава окатила волна жара, когда он осознал, что его палец до сих пор лежит на спусковом крючке, а ведь прямо перед дулом его ружья почему-то стоит Арина. Внезапно, он вспомнил о лютой ненависти к страусам и к Арине, что их вырастила, охватившей его, при виде эму, атакующих Данила и Ольгу. Он выбежал из дому на шум, думая, что на них напали бандиты, но то, что он увидел, было гораздо страшнее. Его предчувствия оправдались - страусы выступили против своих хозяев! А всё Арина со своим глупым упрямством! Он прямо-таки взбеленился от злости, а тут еще и она повисла у него на ружье. Ох, если бы не Тарас... Ярослав благодарно взглянул на товарища. Тот махнул рукой мол: "Давай в дом".
Тарас увёл всех растерянных и напуганных участников побоища на лужайке в дом. У него уже были кое-какие догадки на счёт этого странного происшествия, но высказывать их было некогда: требовалось оказать немедленную помощь раненым.
Ярослав с Ариной пострадали не сильно - у них попросту были исцарапаны руки. Ольге досталось больше: её порезы были значительно глубже и достигали плеч. Серьезней всех пострадал Спайк. С невысокими противниками эму дрались ногами, используя свои серповидные когти, поэтому спина и бока спаниеля оказались изодранными длинными глубокими ранами. Позже Ольга рассказывала, что страусы использовали также когти на лучезапястном сгибе крыльев. Именно ими эму исцарапали ей руки. Когда же они метили в глаза противнику, то в ход шли и клювы. К счастью таких серьёзных травм никто не получил.
Тарас не знал, кому первому оказывать помощь: с одной стороны для него важнее были люди, но у Спайка раны были гораздо опасней. Ольга уловила его колебания и мужественно заявила, что со своими "царапинами" справится сама. Данил тоже умолял Тараса заняться в первую очередь спаниелем. "Ему же больно, - хныкал он. - Я чувствую!" Арина с Ярославом, похоже, ещё не пришли в себя от помешательства, навалившегося на них в парке, да и царапины их особых опасений не вызывали.
Тарас принял решение в пользу Спайка. Спустившись в кухню, он уложил спаниеля в одну из огромных моек и стал промывать его раны водой. Они были густо залеплены земляным сором и пылью. Тарас понял, что это из-за того, что эму били пса ногами, опрокидывая его каждый раз на землю. Удивительно, как при этом они не распороли ему брюхо - это был бы для него конец! Что делать дальше Тарас не имел ни малейшего понятия. Может залить раны водкой? Так, во всяком случае, он уничтожит микробов, попавших в раны вместе с грязью. Он достал из холодильника бутылку водки, но к счастью для Спайка, в кухню в этот момент вошли женщины.
Ольга без сил опустилась на табурет и положила свои дрожащие израненные руки на гладкую дубовую столешницу кухонного стола. Арина к величайшему облегчению Тараса подошла к спаниелю. Её лицо все ещё было пергаментно-белого цвета, но губы решительно сжались, брови слегка хмурились - Арина становилась сама собой. Бросив на Спайка беглый взгляд, она решительным шагом подошла к одному из кухонных шкафов и достала из него аптечку. Здесь было всё, что нужно для предстоящей операции: шприцы, новокаин, скальпель, спирт, бинты, хирургические иглы разных размеров и антибактериальная присыпка. Спайк был перенесён на кухонный стол и Арина взялась обрабатывать его раны. Она успела обколоть спаниеля обезболивающим и начала обривать шерсть вокруг самой обширной раны на его боку, когда в кухню вошёл Ярослав. Как и Арина, он тоже был бледен, но, так же как и она, уже взял себя в руки.
- Я нашёл Иру, - сообщил он, обращаясь в основном к Ольге. - Она пряталась в кладовой. Говорит, что на неё напало необъяснимое чувство ужаса, но теперь всё прошло. Я отправил её к Никите.
- Значит, и на неё это подействовало, - негромко сказал Тарас.
Арина быстро взглянула на него, но тут же перевела взгляд на Ярослава и сказала:
- Займись Спайком, пока новокаин действует. Я посмотрю Ольгины порезы.
Сухость её тона причинила Ярославу боль, но что ещё ждать от жены после того как он пытался её убить? Молча, он подошёл к Спайку. Раны любимца ужаснули его. Ярослав судорожно вздохнул и почувствовал, как внутри снова нарастает гнев. Это ведь Ариныны питомцы довели его собаку до такого! Он же говорил ей... Вдруг Арина вскрикнула и прижала ладони к вискам. Да что с ней? Он сердито зыркнул в ее сторону и напоролся на такой же ответный взгляд. Стиснув зубы, чтобы не наговорить глупостей, Ярослав отвернулся и прошёл к раковине.
- Тарас, слей мне на руки эту водку, - он с трудом заставил свой голос не дрожать от ярости. И тут же не удержался и зло, сквозь зубы добавил. - Когда закончу со Спайком, пойду и пристрелю всех до единого страусов.
Губы Арины дрогнули, но она смолчала. Вместо неё за эму вступился Тарас.
- Нет, Ярослав, нельзя этого делать.
- Это почему же? - вскинулся тот.
- Неужели ты ещё не понял? - похоже, Тарас искренне удивился. - Ведь вы с ними эмоционально связаны. Ты и Арина.
"Что он мелет?" - изумлённо подумал Ярослав и тут же озвучил свою мысль:
- Что ты несёшь? С кем мы связаны эмоционально?
- С вашими страусятами, - Тарас проигнорировал его нарочито грубый тон и ответил спокойно, сожалея про себя, что его выдержку сейчас никто не оценит. - Сегодня вы все поддались их влиянию. Это выглядело как психическое помешательство, навеянное их сильными эмоциями.
Ответом ему было недоумённое молчание. Даже Данил перестал всхлипывать и смотрел на Тараса округлившимися от удивления глазами.
- Я видел вас со стороны - вы явно ничего не соображали, - продолжал Тарас.
- Бред, - буркнул Ярослав и прошёл к спаниелю.
- Вовсе не бред, - обиделся Тарас. - Я уже давно думал об этом, но сегодняшний случай только подтвердил мою догадку: мы все телепаты, настроенные друг на друга и на наших животных. Это прекрасно объясняет наши общие вещие сны и сегодняшнее событие.
- Сейчас объясню, - пообещал Тарас. - Помните тот раз, когда нам приснился одинаковый сон про бандитов? Мы знаем, что сон сбылся. А помните, что сказала Арина тогда? Она спросила, зачем сон предупредил нас об опасности, которая нам непосредственно уже и не грозит. Ведь сон был о нашем старом убежище, откуда мы уже давно переехали в безопасное место. Мы так и не нашли тогда этому объяснений. Помните это?
- Мы помним, помним! Ты не тяни - говори, почему ты из-за этого решил, что мы телепаты, да ещё связаны со страусами? - поторопил его Ярослав.
- Я считаю, что тот сон был предупреждением, от кого-то, кто хотел нам помочь, но не знал о нашем переезде на новое место. Нам его прислал кто-то из шайки Евгении. Например...
- Дядя Саша! - звонко воскликнула Ира. Она только что подошла и стояла в дверном проёме со спящим Никитой на руках. - Это дядя Саша нас предупреждал, теперь я это поняла.
- Ты всё слышала? - Ира кивнула, и Тарас подбадривающе улыбнулся ей. - Я пришёл к такому же заключению. Сан Саныч знал, что Ирина у нас, и когда он узнал о предстоящей облаве, то решил предупредить нас.
- Получается, что он умеет пользоваться своими способностями? - спросила Ольга. - И знает о наших?
- Это совсем необязательно, - Тарас пожал плечами. - Он мог сделать это интуитивно. Возможно, он даже не подозревает о своем даре. Он подсознательно послал нам сигнал "sos" и мы, приняв его во сне, решили, что это вещий сон, инструкция свыше.
- Хорошо, допустим, - поморщился Ярослав. - Я ещё могу поверить в экстрасенсорные способности людей, всё же это правдоподобней, чем "Глас Свыше". Прости Оля, - спохватился он, но женщина только слабо улыбнулась: "Да чего уж". - Допускаю даже, что мы все в какой-то мере обладаем такими способностями и можем получать мысленные сигналы друг от друга, находясь в расслабленном состоянии, как например, во сне. Всё-таки прецеденты были и до переезда: сон Иры о магазине игрушек, мой собственный сон об этом доме. Хотя больше я склоняюсь к мысли, что тут все же виновато забытое знание, ведь мои родители мертвы и не могли прислать мне такое предупреждение, - Ярослав глубоко вздохнул. - Но всё это не объясняет сегодняшний случай.
- Отлично объясняет, - возразил Тарас. - Ты вспомни: когда нам четверым - он обвёл жестом Иру, Ольгу Данила и себя - снился сон о бандитах, вы с Ариной видели совершенно другой сон. Помнишь?
- Да, - ответила вместо Ярослава Арина. - Ну и что?
- Подожди, Арина, сейчас узнаешь, - попросил Тарас и вновь обратился к Ярославу. - А помнишь, как ты рассказал мне, что иногда чувствуешь себя странно, будто становишься сильнее, зорче. Помнишь? Ты говорил, что боишься, как бы это не означало какие-нибудь генетические перемены, произведённые в тебе Грибницей. Так вот: я думаю, что это вовсе не генетика, просто ты улавливаешь мысли своих страусов, как бы на время становишься ими, видишь их глазами. И ты, Арина, тоже.
Арина удивлённо моргнула. До сих пор ей и в голову не приходило связать свои странные сны про лес и "приступы" сумеречной зоркости, если она просыпалась сразу после такого сна. Она считала, что это последствия общего оздоровления организма в условиях улучшающейся экологии. Ведь все заводы, шахты и карьеры, которыми изобиловал промышленный Стальград, уже давно не работали. Воздух очистился от пыли и стал удивительно прозрачен, его напоили ароматы цветущих растений. Как же тут не почувствовать себя сильнее, здоровее?
- Мне кажется Тарас прав, - после общего минутного молчания промолвила Ольга. - Я вот что заметила сегодня: когда Арина стала отнимать у тебя, Ярослав, ружьё, поведение страусят сразу изменилось. Я для них просто перестала существовать, они разделились на два фронта и стали драться друг с другом.
- Правильно, - кивнул Тарас. - Но они дрались не просто друг с другом, как в свалке, а разделились на две команды: твоя, Ярослав, тройка, обернулась против четверых эму Арины. Каждая из групп защищала своего лидера. Они подрались из-за вас, но перед этим вы взбеленились из-за них. Вы способны чувствовать эмоции друг друга на расстоянии, и это влияет на ваше собственное настроение. Сегодня ваши страусята из-за чего-то взъелись на Ольгу, вам передались их эмоции - и вот результат.
Ярослав упрямо тряхнул головой.
- Глупость какая-то! Ерунда! Правда это или нет, а я не намерен больше рисковать! - не унимался он. - Особенно, если это правда. Мало того, что они напали на людей, так они ещё и нас с Ариной чуть не довели до сумасшествия. Да мы же друг друга убить хотели из-за них! Этого не должно повториться!
- Подожди, Ярик, подожди! - воскликнула Арина. - Давай сначала выясним, из-за чего эму вообще напали. А вдруг не без причины? Нельзя их убивать, если они не виноваты! - она умоляюще посмотрела на Ольгу.
- Не смей их выгораживать! - взревел Ярослав. - Ты что, не понимаешь, чем всё это могло закончиться?!
- Ярослав, подожди! Ведь Арина права, - вмешалась Ольга. - Мы действительно должны выяснить с чего всё началось. Мы не знаем точно, с чем столкнулись, мы не знаем, как всё это отразится на нашем будущем. А вдруг это промысел божий? А вдруг эти существа - наше спасение. Сегодня они показали себя отменными бойцами, так может быть в том их задача - чтобы защитить нас?
- От кого? - возопил Ярослав.
- Да от кого угодно, - вдруг заулыбался Тарас. - Возможно, Ольга только что раскрыла их истинное предназначение. Ты уж не обижайся, Арина, но твои страусы, только для этого и пригодны.
- Для убийства? - задохнулась та.
- Для охраны, - смягчил сказанное ею Тарас. - Вот только представьте, что к нам на территорию влезли чужаки, страусы их заметят первыми, потому что они носятся по всему парку, и передадут картинку тебе Ярик или тебе Арина. Это же живая сигнализация!
- Действительно, Тарас, не рано ли ты строишь такие далекоидущие планы? - начала Ольга. - Давайте сначала я расскажу, как всё было.
- Нет, давайте я расскажу, ведь это с меня всё началось - вдруг подал голос, молчавший до этого Данил. Все посмотрели на него. - Я помогал Ольге в библиотеке и вдруг почувствовал, что Спайк сильно злится.
- Ты почувствовал, что Спайк злится? - перебил его Тарас, и Ярослав невольно напрягся, заметив акцент, сделанный другом на кличке спаниеля. Чтобы там не придумал Тарас, а Спайк всё-таки оставался его, Ярослава, питомцем.
Арину же волновало другое:
- То есть, как это ты "почувствовал"? - спросила она. - Ты имеешь в виду увидел? Спайк был с тобой рядом?
- Нет, он был в парке, - Данил мотнул головой и Ярослав ощутил, как обрывается его сердце. - Я почувствовал его так, как говорил Тарас - в мыслях. Он злился очень сильно, и вдруг ему стало больно! - Данил всхлипнул и едва опять не разревелся, но успел взять себя в руки и продолжил. - Только я сначала не понял, что это его боль. Мне показалось что это на меня напали приведения или полтергейст. Я испугался и стал убегать.
- Убегать? - Арина недоумённо взглянула на мальчика. - От приведений?
- Да. Я увидел как бы тени над собой, - Данил провёл рукой над собою, показывая, где были тени. - Наверное, это так Спайк видел страусов, а я тогда подумал, что это приведения и перепугался. Выбежал из дому и увидел, что на Спайка напали страусы и топчут его. Я хотел их отогнать, но у меня не получалось и я... Они бы его убилииии... - тут он не выдержал и всё-таки заревел. Спайк, лежащий на столе перед Ярославом, жалобно заскулил и попробовал подняться.
Ярослав прижал его к столешнице, чтоб не двигался. Сердце его разрывалось, но глаз не обмануть - его Спайк уже больше не его.
- Перестань реветь и подойди сюда, поможешь мне его зашивать, - позвал он Данила и тихо закончил. - Раз уж он теперь твой.
- Дальше я расскажу, - произнесла Ольга. - Я бежала за Даней от самой библиотеки. Когда выскочила на крыльцо, он уже лежал на земле.
- Я лежал на Спайке, - поправил её всхлипывающий мальчик.
- Я этого не поняла, - призналась Ольга. - Я подумала, что страусы напали на тебя.
- Они меня не трогали, просто старались добраться до Спайка, - опять вставил Данил. - Иногда наступали на меня, но не царапали.
- Ну вот, а я этого не знала, схватила какую-то палку и стала ею размахивать. Мне кажется, пару раз кого-то зацепила, вот тогда они и набросились на меня.
- Когда ты кого-то из них ударила? - переспросила Арина.
- Да, и довольно сильно, - виновато кивнула Ольга. - Я же думала - они напали на Даню...
- Не оправдывайся, Оля, ты ни в чём не виновата, - сказала Арина. - Но ты уверена, что страусы напали только после того, как ты их ударила?
- Да, после этого. Сначала они на меня и внимания не обращали - всё топтались вокруг Данила и даже сверху по нему и громко кричали. Вот я и подумала...
- Ну вот, Ярослав, теперь ты видишь, что эму не виноваты! Их спровоцировали. Сначала Спайк, а потом Ольга, - торжествующе воскликнула Арина.
- А какая разница? - вскинулся Ярослав, заворожено наблюдая как льнёт к Данилу израненный Спайк. От окончательного осознания своей потери он снова стал заводиться. - Они напали и нас чуть с ума не свели. Этого достаточно, чтобы всех их перестрелять!
- Значит, ты веришь, что существует эмоциональная связь между вами и страусами? - торжествовал Тарас.
- Сам не знаю, - Ярослав внезапно потух. Он склонился над спаниелем, чтобы заняться его оставшимися ранами, и очень тихо добавил. - Раньше-то я не сходил с ума на ровном месте.
- Никого ты не пристрелишь, - гнула своё Арина. - Малыши не виноваты, их спровоцировали, может даже ранили! - последнее соображение не на шутку взволновало её. Она уже не могла сосредоточиться на Ольгиных порезах, которые до сих пор обрабатывала. Перед её глазами вдруг поплыли видения умирающих от потери крови, израненных и побитых страусят. Она судорожно вздохнула.
- Да всё с ними в порядке, - буркнул Ярослав, разгадавший её вздох. - Дуются, что мы не идём их кормить. Вот и всё.
- А ты откуда... - вспылила было Арина, и вдруг улыбнулась. - Точно, дуются! Оль, может Ира тебе поможет? Всё, что надо было зашить, я уже зашила, теперь только пластыри наложить осталось.
- Конечно, - улыбнулась женщина. - Беги, проверь своих драчунов.
- И в загон их запри, - крикнул Ярослав, но слышала она его или нет, было непонятно - так быстро Арина выскочила из кухни.
Это были события двухнедельной давности. Данил припомнил их, когда, выйдя после перевязки из дому, они со Спайком проходили мимо загона для эму. Теперь они гуляли только под присмотром хозяев, а так как свободного времени у тех было мало, то случались такие прогулки не очень часто. Эму сгрудились около калитки и провожали Спайка завистливыми взглядами: "Он - де - на воле, а нас заперли. Несправедливо!"
Данил направлялся на реку. Теперь ловить по утрам рыбу стало его негласной обязанностью и он очень гордился своими успехами. Интерес к рыбалке привил ему дед. Раньше каждую пятницу он забирал Данила из школы и вёз к себе, чтобы в субботу утром вместе пойти на ставок. У деда же хранились и его рыбацкие снасти. Был даже настоящий рыбацкий ящик, в котором имелось всё, что нужно настоящему рыболову для удачной рыбалки.
Данил не раз с тоской вспоминал этот свой ящичек. В нём, помимо всего прочего, хранилась и книга о рыбной ловле, которую подарил ему дед на прошлый день рождения. Как жаль, что Данил так и не удосужился прочитать её! Он-то думал, что дед всегда будет рядом и подскажет всё, что нужно и в любой момент. Пыление не только унесло старика в могилу, но и лишило Данила таких необходимых теперь знаний. Вот, например, он отлично помнил, что в заветной книжице были чертежи сетчатых ловушек для раков и нерестящихся карпов, объяснялось, как правильно ставить сети подо льдом, как подобрать очко плетения, чтобы ловилась та, а не иная рыба.
Сейчас, когда рыбная ловля из хобби превращалась в настоящий промысел, Данила уже не устраивало то количество рыбы, которое он мог поймать на удочку или во "флажки". Близилась зима, через пару месяцев реку затянет льдом, как он будет ловить рыбу тогда? Дед не брал его с собой на зимнюю рыбалку, говорил, что мал еще, поэтому Данил не знал премудростей подлёдной ловли. Но свежая рыба будет нужна и зимой. Питаться одними консервами? Бррр! Данил передёрнул плечами. Ему совершенно необходимо раздобыть книжку о рыбалке зимой! И зимние снасти, рыбацкую амуницию, может даже большую надувную лодку с бензиновым двигателем. Или катер.
От мысли о катере по коже у Данила побежали "мурашки". Иметь собственный катер была его заветная мечта. Данил вздохнул. Сколько раз он упрашивал Ярослава привезти ему катер! Или хоть надувную лодку с мотором. Даже просто лодку. Но у Ярослава не было на это времени: "Позже, Данил. Это не так необходимо сейчас. Мы привезём тебе лодку позже" - каждый раз отвечал он. Данил опять вздохнул. На глубине наверняка водится крупная рыба. Каждый день он видел, как ближе к середине реки, играючи, выпрыгивали из воды здоровенные карпы, а иной раз и судаки. Но их не достать без лодки...
Ярославу действительно некогда было заниматься поисками и доставкой из города лодки для Данила. Они с Тарасом и так выматывались до упаду, торопясь подготовить дом к зиме. Вот, например сегодня нужно было ехать Божедаровку за дровами. Сейчас они ещё не топили, но с приходом морозов шесть очагов ДомаНадРекой будут пожирать огромное количество топлива ежедневно. Чтобы не пилить дрова самим, решили собрать готовые по сельским дворам и привезти их заранее, по сухой погоде, чтобы не месить в будущем грязь на просёлочных дорогах.
Ещё Ярослав планировал съездить за парой бензопил, чтобы в случае нужды можно было свалить в посадке дерево и распилить его на дрова. Арина считала, что бензопилами ограничиваться не стоит: весной им понадобится разная агротехника и будет лучше, если они обзаведутся ею заранее - весной-то каждый погожий день будет на счету, времени на поиски техники может попросту не оказаться. Да и поломок у неопытных фермеров и ещё более неопытных механиков будет немало. Пока они не научатся ремонтировать технику, придётся заменять её на новую. У них будет пять - семь лет форы на ошибки. Пять - семь лет, чтобы научиться ремонтировать технику. А потом, пластиковые и резиновые детали рассохнутся, металлические - проржавеют и если не найдётся специалистов, умеющих восстанавливать или производить такие вещи, то им придётся вернуться назад к плугу и ручному труду: пахать помаленьку, потом срезать стебли серпом, вязать их в снопы, перевозить, обмолачивать. Для этого нужно много рабочих рук, много времени и усилий. Не превратятся ли они в батраков из-за такой жизни? Не оставит ли их стремление к знаниям, не задушат ли его повседневная бытовая рутина и хроническая усталость?
И тут, как всегда бывало, когда он задумывался над будущим, его мысли перескочили на тему о судьбе других выживших людей. Сколько их? Где они? Чем сейчас занимаются? Может быть, существует какой-нибудь центр, где все собираются? Может быть, где-то уже восстановлено общество, существует правительство, действуют законы? Не было ли ошибкой переезжать в такое укрытое место? Не обрекают ли они себя на изоляцию от большинства других людей, прячась от горстки бандитов?
Конечно, эти вопросы занимали не только его. Все члены общины думали об этом. Часто по вечерам они начинали спорить что важней: бросить всё и искать других людей или обеспечить себе безопасный тыл, а потом уже заняться поисками. Тут образовалось два фронта.
Арина с Ирой были против немедленных поисков и это было вполне понятно: первая уже имела всё для счастья - дом, любимого человека, землю и питомцев, над которыми нужно хлопотать. Ира попросту боялась новых знакомств. Мужчин она опасалась как жертва насилия, а женщин - как возможных конкуренток в ее неразделённой любви к Тарасу.
Ольга хотела бы что б в их компании появились новички. Её они интересовали в основном как носители новых знаний и умений. Ольга считала, что без таких пополнений их община обречена быть порабощённой, а то и просто деградирует, превратившись в группку батраков, тратящих всё своё время на выращивание еды. В этом она была солидарна с Ярославом, но она хотела послать на поиски других людей кого-нибудь из мужчин, а Ярослав считал, что оставлять женщин одних слишком опасно и отказывался.
Данил, как и всякий нормальный мальчишка, конечно же был бы рад пуститься в путь на встречу опасностям и приключениям. Да только никто не спрашивал его мнения. Вернее спрашивал, но особенно к нему не прислушивался.
Тарас был категорически "за" немедленные поиски. Он утверждал, что им уже сейчас позарез нужны ещё люди - работники и бойцы. Но все понимали, что для него поиск новых людей важен еще и потому, что он одинок. В общине Тараса называли товарищем, другом, его любили, как брата. Но парню в расцвете лет нужно было нечто большее, и этого не могли дать даже самые близкие друзья. Среди них он ощущал себя в какой-то мере даже более одиноким, чем если бы жил сам по себе. Каждый день он видел, как милуются Ярослав с Ариной, и в такие моменты рядом с ними не было места для него. У Ольги был её Никита. Данила все принимали, как младшего брата или как сына и пока что мальчику этого было вполне достаточно. Только Ирина чувствовала к Тарасу, нечто большее, чем братская или товарищеская любовь, но этого он как раз и не заметил. Таким образом, Тарас был готов выступить на поиски других людей немедленно и даже в одиночку. Но от этого решения его удерживало чувство долга: ему было ясно, что Ярослав не покинет женщин одних, а он не бросит в трудном положении его самого.
Таким образом все они до сих пор оставались в ДомеНадРекой и готовились встречать зиму.
Ольга вскоре планировала взяться за обучение детей. Она уже попросила Ярослава заглянуть в одну из городских школ и достать по комплекту учебников по всем дисциплинам. Арина прибавила к этому списку медицинскую литературу. Ира - определитель видов и справочник по лекарственным травам. Тарас помешался на оружии и желал узнать о нём как можно больше. Самого Ярослава больше интересовала механика: он понимал, что без этих знаний ему не починить даже самую пустяковую поломку, например: в двигателе автомобиля или генератора. А вставший внезапно генератор - это остановившиеся водяные насосы, холодильник, электроплита, бойлер и так далее - список внушительный. Вот теперь и Данил пристал со своей лодкой...
Всё это накапливалось и накапливалось. Ярослав вздохнул. Он исправно пополнял список необходимого в специальном блокноте, чтобы при случае привезти всё это из города, но времени на такие поездки катастрофически не хватало. Особенно много он думал о радиостанции. Если бы они смогли раздобыть достаточно мощную рацию, то возможно сумели бы связаться с кем-нибудь из других выживших и хоть бы хоть убедиться, что не одни на свете, и что остальные в таких же условиях и так же одиноки.
Насущной проблемой становилась и одежда. Осень понемногу вступала в свои права, вечерами и по утрам уже бывало прохладно - настала пора позаботиться о более тёплых вещах и вообще взять всякой одежды про запас и побольше, а то мало ли что: вдруг ткани отсыреют на складах да истлеют за зиму, во что они тогда будут одеваться? То же могло произойти и с тканями, и с продуктами, хранящимися в бумажных или холщовых мешках - с мукой, солью, сахаром. Книги также могли отсыреть и пойти плесенью, тогда они потеряют столько необходимых знаний!
А крупы? Когда они закончатся, злаковые придётся выращивать самостоятельно. Но Ярослав не знал как подействуют зимние морозы и влажность на семена, которые ещё оставались в зернохранилищах. Стоит ли им в ближайшем будущем напрягаться и сеять различные культуры, чтобы иметь запас всхожих семян? Слишком мало он знал о хлебоделии, чтобы решиться на какой-то конкретный шаг в этом направлении. От всех этих вопросов и проблем у Ярослава голова шла кругом, а их только прибавлялось.
Да еще и страусы добавляли хлопот. "Сидя в тесном загоне вдали от нас, они только больше раздражаются и уж ни как не учатся хорошим манерам" - допекала его Арина. Ярославу и самому не нравилось, что эму сидят взаперти, но он не мог рисковать: а вдруг история с нападением повторится?
Все в общине уже смирились с тем, что эти практически бесполезные птицы останутся жить с ними и дальше: отказаться от своих питомцев ни Ярослав, ни Арина уже были не в силах. Эму до сих пор активно росли и ели очень много. Ещё по-детски нескладные, угловатые и относительно лёгкие, они всё-таки достигли почти полутораметровой высоты каждый. Ярослав боялся представить, какими они станут, когда вырастут полностью. Наверное, даже большими, чем африканские страусы, и гораздо более массивными. Это пугало. И если бы эму не признавали их с Ариной лидерство абсолютным, то управляться с ними было бы крайне тяжело.
Так во время кормления миски с кормом часто становились предметом раздоров, во время которых находиться рядом с эму бывало просто опасно. Они лягали друг друга, клевались и толкались с такой силой, что порой сбивали с ног своих воспитателей. Вот и сегодня утром галдящая стая налетела на Арину, едва её не опрокинув. Ярослав только подумал, что вот-вот разразится скандал из-за корма, но эму вдруг разбежались - это Арина мысленно рассердилась на них.
После того, как Тарас высказал свою теорию насчёт их ментальной связи с эму, они с Ариной ежедневно пытались её ощутить или использовать. Нельзя сказать, что у них совсем ничего не получалось, но то, что получалось, было совершенно не похоже на управление волей. Например, Арина могла напугать эму, всего лишь только рассердившись на них. При этом ей не нужно было кричать, гонять их палкой или ещё как-нибудь проявлять свои чувства внешне. Четвёрка Арины прекрасно улавливали плохое настроение своей хозяйки и тот час же смирнела. То же самое относилось и к его - Ярослава - троим безобразникам. Но это, конечно же, были не настоящие команды, а просто бессознательно направленные на эму эмоции. Произносимые в уме слова, просьбы, обращения, представляемые образы или действия эму совершенно не воспринимали. Таким образом, им предстояло научиться направлять действия эму с помощью эмоций.
Существовала и обратная связь. Когда эму были голодны или если затевали серьёзную ссору между собой, то у их опекунов стремительно портилось настроение. Особенно сильно была подвержена этому влиянию Арина. Теперь стали понятны её прежние вспышки гнева или злословия, от которых страдали в прошлом все члены общины. Выяснив, что причиной таким перепадам настроения было ментальное проявление эмоций эму, Арина стала вести себя гораздо сдержаннее, а если всё же вспыхивала, тут же извиняюще улыбалась: "Негодники шалят".
Вообще первое время, после того как была раскрыта их эмоциональная связь с эму, Ярослав с Ариной страдали чем-то вроде раздвоения личности. Им никак не удавалось определить, где же кончаются эмоции, навеянные переживаниями страусов, а где начинаются их собственные. Но постепенно, после долгих самокопаний, они научились разбираться в своих ощущениях, выделять "позывные" эму и даже игнорировать их, как бы отодвигая на задний план сознания. "Закрыться" от своих подопечных полностью ни Ярославу, ни Арине ещё не удавалось. Просто иногда (в общем-то большую часть времени) они не чувствовали своей связи со страусами, а иной раз эта связь появлялась сама собой. Обычно это случалось, когда птенцы страдали от скуки, были голодны или чем-то встревожены. Разобрать, что именно хотят эму, опираясь только на ментальную связь с ними, им пока не удавалось, но Арина утверждала, что различает "почерки" своих подопечных.
Характеры всех эму действительно были очень индивидуальны. Среди четырёх питомцев Арины особенно выделялся норовом самый крупный птенец. Арина считала, что он мужского пола, хотя внешне самцы и самки эму совершенно не различаются. Эго, как назвала Арина этого птенца, был достоин своего имени: он был невероятно наглым, задиристым и не чурался обидеть своих меньших собратьев, в общем - настоящий эгоист.
У Эго была фаворитка среди тройки Ярослава. Арина считала её самкой и прозвала Мавкой в честь известной лесной нимфы. Мавка была самой изящной и грациозной среди остальных эму. Она не выделялась ни особым ростом, ни большой силой, но была невероятно юркой и всегда брала сторону Эго в его стычках с товарищами. Перья, которые уже появились на крыльях и на хвостах у всех птенцов, у Эго и Мавки были особенного густо-коричневого цвета с тёмными концами.
Характером выделялась ещё одна самка - Пава - из четвёрки Арины. Она была почти такой же крупной, как и Эго, но в отличие от него, имела очень ровный и даже мягкий нрав. Пава всегда предпочитала оставаться в стороне от ссор, за стычками своих более темпераментных братишек и сестрёнок наблюдала с лёгким неодобрением: так смотрела бы почтенная матрона на возню ребятишек, затеявших ссору в песочнице. Когда же свара собратьев становилась совсем уж шумной, Пава вмешивалась и запросто расталкивала драчунов, тем более что её сторону тут же принимали ещё две самки из Арининой четвёрки.
Одна из них отличалась необычной окраской (кроме тёмных штрихов её хвостовые перья были разукрашены ещё и продольными светлыми полосками) и Арина назвала её Яркой. У второй отросли самые длинные из всей стаи когти, да и агрессии было многовато. Ярослав радовался, что Цапа, как Арина назвала эту особо когтистую эму, была самой маленькой после Мавки в стае и ходила под началом у спокойной Павы.
У Ярослава в тройке кроме Мавки были ещё два эму - самцы. Они были похожи, как две капли воды: оба коренастые, с мощными ногами, с цепким взглядом одинаково-оранжевых глаз, с матовым серо-коричневым оперением на крыльях и украшенным широкой тёмной каймой - на хвостах. Арина затруднялась их как-то назвать, потому что на ум ей приходило только одно: "Близнецы".
Сам Ярослав и вовсе не утруждал себя придумыванием имён для своих подопечных. Обычно он обращался к ним так: "Эй, кто тут есть хочет? Налетай!", или так: "Свинтусы, айда за мной!" - и этого было достаточно, чтобы привлечь внимание эму.
Вообще для птенцов был важен скорее зрительный контакт, нежели обращение по имени. Стоило задержать взгляд на ком-то из них, и он тут же поворачивал голову к смотрящему. Тарас утверждал, что зрительный контакт помогает установить ментальную связь между эму и их воспитателями. Но Ярослав пришёл к выводу, что это не всегда так. Возможно, чувство контакта играет определенную роль, но чаще эму поворачивались затем, чтобы взглянуть на хозяев, если нуждались в подтверждении голосовой команды или реагируя на их эмоционально окрашенные мысли. Чаще в последнем случае, так как все словесные выражения, которыми пользовались они с Ариной в общении с эму, те уже выучили и научились на них реагировать соответствующим образом. Так и старые собаки, прожившие всю жизнь рядом с одним человеком, начинают воспринимать целые предложения из его речи, как какую-нибудь конкретную команду. В этом нет ничего особенного, хотя со стороны может показаться, что собака выучила человеческий язык.
Радость, гнев, удивление и другие сильные эмоции эму чувствовали очень хорошо даже на расстоянии от своих опекунов. Обычно тогда птенцы старались найти их взглядом, чтобы определить, чем именно вызваны те или иные чувства. Именно в этот момент и был важен зрительный контакт: прослеживая взгляд опекунов, эму определяли, какой предмет (или явление) вызвал у тех всплеск эмоций. Если опекуны были вне поля их зрения, то эму старались отыскать их на участке, а когда это бывало невозможно (в последнее время часто так и бывало, поскольку птенцы сидели взаперти в своем загоне) - начинали нервничать и сильно шумели.
"Значит, - сделал вывод Ярослав. - Чтобы управлять ими, нужен видимый объект, на который должны быть направлены эмоции, соответствующие намерениям. Плакала система сигнализации, о которой мечтает Тарас! Конечно, если только мы с Ариной не будем сидеть в кустах и следить за периметром, чтобы наши эму смогли прореагировать на опасность должным образом! - Ярослав ухмыльнулся, представив себе эту картину. - Тут нам поможет обычная дрессура. Хм, надо будет не забыть поискать такую книжку. Когда только это будет? Эх!"
Глава 2
Пленение Данила
Последние числа сентября
Город
- Значит так, - начал раздавать назначения Сергеич, когда все расселись по своим местам. - Кирилл с Леной, вы отправляйтесь на северо-восточный въезд...
Кирилл незаметно покосился на Лену. Девушка сидела пунцовая, низко наклонив голову, и делала вид, что удаляет из глаза соринку, но при этом едва заметно улыбалась. Кирилл тоже едва не улыбнулся, но поспешно напустил на себя равнодушный вид. Очень удачно выпал жребий в этот раз. Впервые на дежурство с ним отправлялась Лена. До этого несколько дней подряд ему приходилось терпеть Витька, а потом - что оказалось гораздо хуже, поскольку у пацана был воистину неисчерпаемый запас вопросов - новенького Димку.
Димка ездил с ним в последние две смены и эти шесть дней тянулись для Кирилла как шесть недель. Он уже и водить Газель пацана обучил, и стреляли они, и даже из рукопашной несколько приёмов показал - а тому всё мало. Но не бывает худа без добра: не добившись, чтобы Кирилл рассказал о своей жизни, малец самостоятельно выдумал ему нехилую легенду и Кирилл не стал его разубеждать. Всё ж быть боевиком, ветераном войн в горячих точках планеты - это круто. Даже если таковым тебя считает только пятнадцатилетний недоросль.
Дальше было ещё лучше: Димка поделился своими догадками с Еленой и та поверила! Таким образом, Кириллу и врать про себя не пришлось и Лена из чувства такта цепляться с расспросами о прошлой жизни к обожжённому напалмом войн ветерану побоялась. Он виделся ей таинственным, грозным и привлекательным одновременно. Не чета бывшим её ухажерам - молодым и, как говорится: "всё на виду" - студентикам. Кирилл был словно гоголевский Вакула - красивым, сильным, немного мрачноватым типом, окружённым ореолом тайны. А ещё с ним считались "сильные мира сего": Кирилл был правой рукой главы общины, и Пётр уважал его, хоть и держался слегка на расстоянии. Тщеславная девушка не прочь была иметь такого завидного ухажера.
До Пыления красавица Лена слыла той ещё вертихвосткой и вела достаточно беспечный образ жизни студентки экономического вуза. Училась средненько, но на небольшую стипендию баллы набирала и могла себя изредка побаловать походами в кафе или в пиццерию. Прибавить к этому дискотеки по будням и посещение премьеры какого-нибудь очередного экшена в кинотеатре пару раз в месяц - вот и получается вполне стандартное расписание её жизни за последние три - четыре года. О большем Лена тогда и мечтать не смела. Другое дело теперь.
Кирилл дарил ей дорогие подарки (и ничего, что при своей доступности они имели чисто символическое значение, всё равно приятно), делал комплименты, но ни разу ещё не пытался поцеловать. Держа девушку на некоторой дистанции от себя, Кирилл вполне осознанно вынуждал её саму сделать первый шаг к сближению. И вот сегодня похоже она на него решится. Кирилл опять не совладал со своими эмоциями, и опять едва не улыбнулся. Сделав вид, что в горле запершило, он поднес ко рту кулак и кашлянул. Сергеич недовольно посмотрел на него и продолжил раздавать указания:
- Гриша с Димкой едут на юго-западный пост ГАИ. И нечего в будке вдвоём сидеть: там магазинов вокруг полно, занимайтесь по очереди сбором припасов...
Димка недовольно поморщился - последнюю смену сидеть ему уж точно не приходилось. А всё потому, что выражение "сбор припасов" его предыдущий напарник по дежурству - Григорий понимал по-своему. С тех пор как в общине появился козёл Сёмка, Гришка и думать ни о чём не мог, как только о заготовке сена для своего драгоценного цапа. Поэтому вместо того, чтобы потрошить близлежащие к посту магазины, он раздобыл косу и день напролёт махал ею на лужайке в парке. Разговаривать с человеком, занятым такой работой было совершенно невозможно: летающая коса не давала приблизиться к Гришке на удобную для разговора дистанцию, а стоять, как дурак, на солнцепеке и говорить напарнику в спину Димке было неприятно. Сидеть одному в будочке ГАИ и пялиться целый день на дорогу тоже не хотелось, тем более, что Димка, по началу отнёсшийся к селянину Гришке с лёгкой снисходительностью коренного горожанина, после нескольких часов общения понял, что его напарник на редкость интересная личность и стал одолевать его вопросами.
В конце концов устав оборачиваться к болтающему мальчишке, Гришка предложил тому самому взять косу и поработать рядом. При этом он насмешливо добавил: "Если не слабо, конечно!" Димка возмутился: "Да чего тут такого-то? Запросто!" Махать косой после "спаррингов" с силачом-Кириллом ему представлялось детской забавой. Гришка хитро улыбнулся и, вручив пацану свою косу, стал в сторонке перекурить.
Коса Димку не слушалась. Всё норовила воткнуться в землю или наоборот пролетала над травой, не причиняя ей вреда. Даже когда лезвие шло по стеблям, те упорно не желали срезаться, а лишь ложились, приминаемые, на землю. Через десять минут войны с древним крестьянским инструментом Димка весь взопрел и стал красным как варёный рак. Руки его противно дрожали, заломило напряжённую поясницу, проснулись все синяки и растяжения, полученные после упражнений с Кириллом.
"Не умеешь ты косить Дима, - констатировал после перекура Гришка. - А теперь ведь придётся научиться, а то я - убогий селянин, жить буду и скотинку держать, а такой важный городской парень, как ты со своими пушками-игрушками через пару лет с голодухи коньки отбросишь". "Ну, так научи!" - воскликнул задетый за живое Димка. Гриша серьёзно кивнул, велел отдохнуть и с поста не отлучаться, а сам за второй косой поехал. Когда вернулся, первым делом показал, как лезвие отклепать и наточить нужно, потом - как косу держать правильно, как стоять, как двигаться с нею. И тогда дело пошло. Удивительно, но, работая рядом, беседовать было очень удобно. От напарника Димка узнал массу интересных вещей о сельской жизни и тьму-тьмущую развесёлых историй из Гришкиной распутной жизни. Само собой об Ирине и её предшественнице Гришка умолчал.
"Сегодня соберём сено в стог и начнём перевозить его на базу" - уже совсем по-хозяйски планировал Димка. Он задумался, какие для этого им с Гришкой понадобятся инструменты, а Сергеич тем временем продолжал раздавать наряды:
- Пётр с Витьком - вы на кировское шоссе опять, на северо-запад. Проведите опись чего там на складах имеется. И будьте осторожны: раз там шайка эта отиралась, то не исключено, что они там опять появятся. Тогда вы затаитесь и на глаза им не смейте показываться! - Сергеич грозно сверкнул глазами на Витька. Парень вяло кивнул, не прекращая колупать прыщ на шее. Сергеич подумал, что Витёк, похоже, опять травку где-то раздобыл. Жалкое убожество, а не человек! Вздохнув от этой мысли, Сергеич начальствующим взглядом обвёл присутствующих на утренней пятиминутке. - Всем всё ясно?
Народ согласно закивал, и начальник с довольным видом хлопнул ладонями по крышке стола и поднялся.
- Ну что ж, тогда по коням!
Кони представляли собой четыре грузовые Газели, которые ждали их на "автобазе" - в просторном соседнем дворе. Соседний же дом стал служить дополнительным складом, поскольку Сергеич, поддерживаемый Петром, вновь занялся мародёркой. Однако сейчас накапливаемые запасы имели несколько иной характер, нежели до слияния двух групп. В пустой дом потихоньку свозились рулоны тканей, кипы одежды, различный инструмент, бумага, канцелярия и, конечно, Пётр не мог обойти вниманием книги.
В первую очередь его интересовали книги по акушерству, поскольку беременность у Катерины проходила явно не лучшим образом. На относительно небольшом сроке плод в её чреве проявлял признаки характерные для более позднего развития. Да и размеры живота Кати, предполагали гораздо больший срок, нежели она называла возможным. Всё это Пётр определил, перечитав горы литературы, которую собрал у себя в комнате, но ещё ни одна книжка не дала ему ответ на главный вопрос: "Что же делать?" И он продолжал поиски нужной информации.
К его великому огорчению на периферии города, куда они ежедневно отправлялись сторожить междугородные трассы, источников полезной литературы практически не было. Пользуясь картой города, Пётр отыскал медицинский институт, но времени поработать в его библиотеке не было. А часто не доставало и сил. Поэтому, заезжая туда после дежурства, он выгребал из раздела по акушерству столько-то книг и вёз их на базу, чтобы ночью разобраться, что же он всё-таки набрал.
Чаще всего ему попадались книги слишком учёные, чтобы он мог понять их не имея специального образования. Поэтому параллельно приходилось заниматься основами медицины и вообще - биологии. Для этого на посту, где он проводил большую часть дня, Пётр оборудовал для себя "лабораторию". Это была комнатка, расположенная над маленьким табачным магазином и раньше вероятно принадлежащая его директору. Из её окон открывался вид на автозаправку на краю города, сразу за которой начиналась междугородняя трасса до Кировска. Таким образом, занимаясь обучением, Пётр имел возможность следить за трассой.
Всё равно время на посту тянулось медленно. Устав продираться сквозь дебри медицинских терминов, перечитывая найденные книги, Пётр выполнял поручения Сергеича по плановой мародёрке в районе, прилегающем к посту. Именно он заметил в районе следы чужих мародёрств: были разграблены магазины малой бензиновой агротехники и садово-огородного инвентаря. Сначала Пётр удивился, кому это понадобились мото-культиваторы и лопаты в таком количестве, а потом сообразил, что весной эти самые вещи будут нужны и им самим, чтобы вырастить для себя свежие овощи. Сергеич сходу решил, что похозяйничал в районе Ярослав со своей компанией и велел держаться на стороже и не высовываться, если банда опять там появится. Пётр всё же надеялся, что ему удастся хотя бы увидеть этого таинственного и грозного Ярослава, о котором он слышал уже много, но однозначного мнения о котором для себя ещё не сложил.
Каждый раз, когда о Ярославе заговаривал Сергеич, Петру слышалась некая фальшь в его голосе. В чём именно подвох, он ещё не разобрался, но убедился в одном: все подчиненные главы общины почему-то считают, что с украденной Ярославом девочкой-подростком всё в порядке. Особенно его удивила реакция Сан Саныча по этому поводу. Когда на днях Пётр заговорил с ним на эту тему, старик вдруг занервничал, заозирался и только убедившись, что за ними никто не наблюдает, выдал загадочную фразу: "Ты, Петь, приглядывай лучше за своими женщинами" - и ушёл, ничего больше не добавив. Пётр расшифровал эту фразу, как предупреждение о возможности нового покушения со стороны группы Ярослава и провёл беседы со своими женщинами.
Катерина пообещала быть осторожной, хотя считала, что с ней ничего случиться не может ведь она с базы и не отлучается совсем. Оберегая Катино здоровье, Пётр сам уговорил её не ездить на дежурства. Она скучала на базе, но он считал, что беременной женщине не место на солнцепёке, где нет возможности прилечь и велика вероятность столкновения с чужаками. Катя мягко напомнила ему, что на своих двоих прошла сотни километров, пока они добирались до Стальграда, да ещё и несла на плечах огромный рюкзак с провизией и походными принадлежностями, но всё-таки подчинилась и, когда он уезжал на дежурства, она оставалась на базе и "отдыхала по хозяйству".
На Лену предупреждения Петра не подействовали. Девочка по уши влюбилась в Кирилла и ни о чём больше думать не могла. Против её выбора Пётр не возражал: в конце концов кто он такой, чтобы ей указывать? Он лишь надеялся, что она погодит пока беременеть. А то мало ему Кати!
Идею дежурств поочерёдно с каждым из членов группы Пётр предложил сам, мотивируя это тем, что так они лучше познакомятся друг с другом. Менялись напарники каждые три дня по жребию. И в целом затея удалась и все они очень скоро неплохо узнали друг друга, но до чего же порой бывало скучно! Особенно долго тянулись последние два дня, когда ему выпал жребий идти на дежурство в паре с Витьком.
Говорить с пацаном было абсолютно не о чём. Это Пётр выяснил, когда в первый день их совместного дежурства спросил того об интересах. Витёк ответил: "До этой туфты с грибами мы с пацыками возле бурсы каждый вечер собирались, музон по радио слушали. Пиво, папироски были. Девок было много. Хорошо было, мля!" На этом Пётр решил остановиться и о прошлой жизни Витька больше не расспрашивал. Да Витёк и сам, погрузившись в сладостные воспоминания о тусовках с братвой и девками, общаться больше не горел желанием. Предоставив пацану в полное распоряжение их оборудованную раскладушкой Газель и взяв с него обещание не уходить с поста и следить за дорогой, сам Пётр отправлялся в свою "лабораторию" или исследовал прилежащий район.
Вот и сегодня, устав разбираться в медицинских терминах, Пётр отправился "на разведку" по району.
С этой стороны города располагалось много перерабатывающих сельхозпродукцию предприятий. Над длинной улицей нависали фасады административных корпусов молокозавода, мясного комбината, мукомольного и хлебозавода. Конец улицы упирался в площадку блошиного рынка, за которым начинался рынок строительных материалов и ангары оптовых баз.
Пока Пётр ходил от одного павильона к другому, записывая в блокнот, что где хранится, Витёк сторожил въезд в город. Усилий эта работа не требовала - знай, лежи себе на раскладушке в кузове Газели и пялься на уходящую в северо-западном направлении трассу. Однако даже Витьку скоро наскучило это занятие и он стал раздумывать, а не пойти ли ему на поиски журнального лотка. Пышногрудым красавицам с глянцевых страниц вполне по силам было развеять его тоску.
Витёк уже совсем было решился пойти размяться, как вдруг по асфальту прямо перед Газелью пробежала здоровенная крыса. Таких матёрых зверюг Витёк никогда в жизни не видал. Лоснящаяся чёрная бестия габаритами не уступала взрослой нутрии. Однако на движение в кузове Витька она отреагировала, как и положено обычной крысе: оглянулась и, блеснув бусинами глаз, пустилась наутек. А в Витьке внезапно проснулся инстинкт охотника. Упустить такую добычу он не мог, хотя четкого представления, зачем ему понадобилась крыса, у него не было.
Парень выскочил из кузова и бросился за крысой вдогонку. Та мчалась впереди вытянув струною хвост и Витёк с удивлением отметил, что крыса вовсе не волочит его по земле, как можно было бы предположить, а несёт его поднятым и строго параллельно земле. "Это ж надо такой длиннющий шнур удерживает в воздухе!" - невольно зауважал крысу Витёк. Они бежали по площади и у длинноногого Витька было явное преимущество перед крысой. До неё уже оставалось пару шагов, и парень приготовился сделать последний бросок, когда вдруг бестия махнула хвостом и свернула в сторону под прямым углом к своей прежней траектории. Витёк такой манёвр повторить не сумел и потерял крысу из виду. Когда он развернулся и нашёл её взглядом, бесовка успела прилично оторваться от него и удирала к каким-то воротам. Витёк сразу понял, что крыса успеет нырнуть под них прежде, чем он её нагонит, но ноги сами понесли его вперёд. Крыса замешкалась у ворот: её крупное тело не пролезало под створкой и она отчаянно извивалась, спеша протиснуться в щель между нижним краем ворот и асфальтом. Витёк, видя, что добыча опять ускользает, наподдал и в тот момент, когда крысиный хвост скрылся под воротами, он со всего маху в них врезался.
От удара старый ржавый засов слетел с петель и створки ворот стали открываться. Не удержав равновесия, Витёк буквально ввалился во двор цеха по изготовлению мясокостной муки. Глазам его предстало донельзя противное зрелище: вперёди и чуть правее его, опираясь на заборную стену, вздымалась огромная куча коровьих костей, шевелящаяся крысами. Их здесь были десятки: и огромные, как та, что он преследовал, и вполне обычные пасюки. При его появлении все они замерли на месте и удивительно синхронно повернули свои вытянутые рыльца в его сторону. Единственная крыса, что двигалась, была той, которую он преследовал, поэтому Витёк успел заметить, как она протиснулась между обгрызенными коровьими ребрами и шмыгнула в лаз у основания кучи. Тут же началась всеобщая крысиная паника. С оглушающим визгом крысы стали разбегаться в разные стороны. От их стремительного мельтешения у Витька даже закружилась голова. Минута - и куча костей уже не производит впечатления растревоженного муравейника. А из темноты лаза на Витька уставились глаза-бусины:
- Уходи!
Витёк моргнул, прогоняя наваждение, но глаза не исчезли.
- Уходи! - словно холодом обдало.
- Да ладно, - крикнул Витёк неизвестно кому. - Я только посмотреть хотел.
Глаза скрылись из виду, и так как больше ничего интересного здесь не было, Витёк побрел искать журнальный киоск.
Киоск нашёлся уже за поворотом, но Витёк едва не прошёл мимо, поскольку спереди киоск загораживал своим пыльным боком брошенный Мерседес-бус. Парень пнул провинившийся в том, что его оставили здесь гнить, бус по колесу и уже подумал, а не расколотить ли ему в отместку и лобовое стекло, но тут заметил, что из-за стеклянной витрины киоска на него смотрят загорелые голые красавицы. Из почтения к дамам Витёк решил не тратить время на несчастный осиротевший автомобиль, а отдать его вечно-молодым красоткам. Он стал оглядываться в поисках подходящего предмета, каким можно было бы разбить витрину киоска, и вдруг услышал приближающиеся голоса.
Разговаривали где-то за киоском и совсем близко. Витёк - нужно отдать ему должное - не бросился наутёк, замерев на миг, он понял, что голоса приближаются справа и потихоньку стал отходить в противоположном направлении. Спрятаться тут было негде, только лишь за киоском. Витёк вовремя скользнул за угол и присел на корточки, чтобы его не было видно сквозь стеклянные витрины, опоясывающие киоск с трёх сторон. Говорившие вышли к бусу с другой стороны киоска. По звукам Витёк определил, что мужики открыли задние двери Мерседеса и что-то грузили в кузов.
- Ну вот, Данька, ты доволен? - раздался из кузова весёлый молодой голос. - Снастей у тебя теперь - хоть магазин открывай!
- Ага, Дань, теперь вся рыба твоя! - хохотнул другой парень.
- Вот если б ещё бы лодку отыскать - тогда точно настоящая будет рыбалка! - ответил ему мальчишка, чей голос показался Витьку настолько знакомым, что он рискнул выглянуть из-за своего укрытия. Через прозрачную витрину с журнальными стеллажами ему удалось разглядеть, кому принадлежали последние два голоса. Парня, что был в кузове, ему увидеть не удалось, но другой оказался крепким молодцем вроде Кирилла, только чуть пониже того и со светлыми сильно отросшими волосами. Его Витёк никогда раньше не видел, но внешность парня совпадала с полученным от Евгении описанием, и Витёк предположил, что это и есть её прежний хахаль - Тарас.
Мальчишку Витёк узнал сразу - это был Данилка - приёмыш Сан Саныча. То-то старик обрадуется, когда Витёк расскажет ему, что пацанёнок очутился в тех же руках, что и его ненаглядная Ирка! А уж как озвереет Сергеич! Витёк зло ухмыльнулся, пожалуй и Санычу он удовольствия не доставит: скажет, что видел как пацана вели нагруженным словно вьючного ишака. И что он весь в синяках и такой тощий, что аж светится. Занятый этими зловредными мыслями, Витёк чуть не упустил момент, когда старшие парни собрались куда-то уходить.
- Ладно, Данька, уговорил - пойдём, поищем тебе лодку и движок к ней, а ты сиди в машине - Спайка поджидай. И куда это он запропастился?
- Не знаю, - голос Данила прозвучал несколько растерянно. - Он нашёл что-то интересное, только не пойму что.
- Не волнуйся Даня, прибежит твой Спайк. Ты сам главное не уходи никуда. Если что - посигналь. Понял?
- Понял, - согласился Данил.
Его товарищи захлопнули двери кузова и ушли в том же направлении, откуда и появились. Мальчик полез в кабину, а Витьку внезапно пришла в голову очень нехарактерная для него мысль: сегодня у него есть шанс отличиться. Если он захватит сейчас этого мальца и притащит его на базу, то заставит подавиться своими упрёками и насмешками и Кирилла, и Гришку, а то и самого Сергеича. Его станут уважать: как-никак пацан сумел удрать из-под стражи Кирилла, а он - Витёк - его поймал! Реализовать идею мешало то, что мальчишка сидел в кабине автомобиля, то есть в непосредственной близости от кнопки клаксона, на сигнал которого тут же прибегут его старшие товарищи. Знакомится с их карабинами у Витька не было ни малейшего желания. Он медлил, раздумывая, как бы выманить пацана на улицу и тут ему помог случай.
С той стороны, откуда пришёл сам Витёк появился спаниель. Он тащил что-то в зубах и это что-то было слишком громоздкое для него и тяжёлое, потому что пёс шёл бочком и даже издали слышалось его "хеканье". Заинтересованный Данил вылез из машины и двинулся навстречу спаниелю. Витёк возликовал: вот его шанс! И тут он разглядел, что притащил спаниель.
Сложно было не узнать эти глаза-бусины и теперь уже не такой длинный, обкушенный собачьими зубами хвост. Добычей Спайка оказалась гигантская крыса, и почему-то Витёк был уверен, что это та самая, за которой полчаса тому назад гонялся он сам. Спаниель, опьянённый чувством собственной победы, гордый первым за многие месяцы трофеем не замечал вокруг ровно ничего. Незамеченным остался и запах чужака, по следам которого он пришёл к машине. Спайк опустил крысу на асфальт перед Данилом, а тот охал и ахал, восхищённый его охотничьим талантом.
Голова крысы оказалась повернутой к Витьку, и ему было видно, что её гагатово-чёрные глаза ещё не помутнели, но уже не сияли той кипучей живостью, как совсем недавно. "Умираю" - понял их выражение Витёк, и внезапно его пробрала дрожь. Сам не понимая, что делает, он вынул из кобуры свой Макаров и выстрелил в спаниеля. Тот даже не взвизгнул и упал на бок.
Уже выстрелив, Витёк понял, как сглупил: на звук наверняка прибегут дружки пацана. И если Витёк не хочет, чтобы его самого пристрелили как паршивого пса, необходимо поймать мальчишку и использовать его как живой щит. Благо, что тот явно растерялся и не поймёт в чём дело: упал на колени перед псом, бормочет что-то и зажимает его рану. Без толку - Витёк видел, как пуля выбила из собачьей шеи фонтанчик крови, да и лужа её уже натекла здоровенная. Пёс издох.
Витёк кинулся к Данилу и, оторвав его от мёртвого спаниеля, сгреб в охапку. Вовремя - позади послышался топот возвращающихся дружков мальца. Витёк приставил к его виску пистолет и развернулся с ним к бегущим.
- Стоять! - срываясь на фальцет, заорал он. - Пушки бросайте, а то вышибу пацану мозги!
Парни повиновались и Витёк незаметно перевёл дух. Поджилки у него тряслись и он плохо понимал, как можно выйти из сложившейся ситуации без вреда для себя. Пятиться с сопротивляющимся пацаном до тачки и уехать с ним? Но его и удержать-то чего только стоит - извивается как червяк на крючке, а втащить такого бесноватого в кабину и вовсе нереально. Отпустить тоже нельзя - его дружки похватают пушки раньше, чем он, Витёк, уедет и если не пристрелят его, то обязательно ранят.
- Он застрелил Спайка! Я его не чувствую! Он застрелил его! - истерично заорал мальчишка, и принялся выкручиваться из рук Витька пуще прежнего. Не помогал даже удушающий захват за шею: мальчишка стоял на цыпочках, хрипел, но продолжал вырываться и уже расцарапал Витьку всю руку, которой тот его удерживал. Витёк почувствовал, что мальчишка сейчас вырвется и ударил его рукоятью пистолета в висок. Данил тут же обмяк и повис на локте Витька, а его друзья дёрнулись вперёд.
- Стоять! - взвизгнул Витёк, опять приставляя пистолет к голове, потерявшего сознание Данила. - Он живой пока. А будете дёргаться - пристрелю.
- Чего ты хочешь? - спросил сухощавый жилистый парень в охотничьем камуфляже.
Это мог быть только Ярослав - главный в группе противников Сергеича. Витёк мельком удивился, что тот настолько молод, да и выглядит далеко не так внушительно, как даже его напарник - Тарас. Похоже, Сергеич здорово переоценил его!
- Верните Ирку! - потребовал Витёк первую пришедшую в голову ценность.
Парни переглянулись, на их лицах легко читалось замешательство и отвращение к нему, к Витьку.
- Это исключено, - заявил Ярослав. - Проси что-нибудь другое.
- Да что у вас ещё может быть хорошего? - рассмеялся Витёк. - Я пожалуй заберу пацана - будет у командира на побегушках.
- У нас есть картошка! - в отчаянии выкрикнул Тарас. - Почти десять мешков. Хватит, чтобы есть всю зиму и ещё на посадку останется.
- Картошка? - переспросил Витёк, и почувствовал, что вопреки страху его рот наполняется слюной. - Где?
- В машине, - Ярослав обречённо махнул рукой в сторону Мерса. - Только мальчика оставь.
- Картошка за пацана - этого мало. Съедим её и ничего не останется, а от мальчишки польза будет, когда его Кирюха выдрессирует как следует, - Витёк так не думал, но ему хотелось поиздеваться над насолившим своей неуловимостью Ярославом. Он не ожидал, что ему предложат большее.
- Отдай нам мальчика, и мы привезём вам козу, - пообещал Тарас. - Больше у нас ничего ценного нет.
- Так я и поверил, что привезёте! - рассмеялся Витёк, у которого при слове "коза" словно щёлкнуло что-то в голове: их коза да Гришкин цап - гляди и у них будет целое стадо свежего мяса! Однако радость он свою сумел скрыть за гримасой недоверия. - Нашли дурака: отдай вам пацана - и никакой козы нам не видать. Вы вообще её выдумали. Стопроцентно! Здохли все козы давно!
- Не выдумали! - воскликнул Тарас. - Какие тебе гарантии нужны? Давай я заложником буду, а мальчика Ярославу отдай. Он тебе козу и привезёт через пару часов.
- Ага, разбежался! - ухмыльнулся Витёк и подтянул сползающего вниз мальчика на уровень груди. - Гарантия у меня уже есть, и я её заберу с собой, а вы отыщете себе другую тачку и завтра на восемь привезёте свою козу сюда. И чтоб без фокусов! - с этими словами Витёк двинулся к кабине Мерса. Тащить бесчувственного мальчика было неудобно и тяжело, но Витёк понимал, что это его единственная гарантия неприкосновенности.
- Завтра в восемь утра здесь же! - напомнил он, забираясь в кабину и втаскивая Данила к себе на колени. - И чтобы вас обоих видно было, когда меняться будем!
Оказавшись в кабине, он кое-как захлопнул за собой дверь (она упиралась в торчащие колени Данила и не хотела закрываться, пока Витёк не усадил бесчувственного мальчика лицом вперёд) и завёл двигатель. Мерс послушно двинулся в том направлении, где находился их с Петром дежурный пост. Если бы не необходимость забирать напарника, Витёк уже мчал бы по направлению к базе, но бросать мужика однозначно было нельзя. И не потому, что этот надутый тип нравился Витьку, просто попади он в лапы Ярославу, тот непременно расколет его на местонахождение базы. А этого - даже Витёк понимал - допустить никак нельзя.
На счастье Пётр оказался на месте. Когда Витёк приехал на грузовом Мерседесе и закричал, чтобы Пётр живо хватал свои манатки и грузился в кабину, тот повиновался без лишних слов: у Витька на руках лежал без сознания бледный ребёнок и это всё решало. Его так озаботило состояние мальчика, что он почти не обращал внимания на хвастливый рассказ Витька о том, как он вырвал несчастного пленника из лап ужасного Ярослава.
На базу они приехали чуть позже Сергеича с Евгенией, и если бы не это обстоятельство, всё сложилось бы по-другому, но Пётр только спустя месяцы понял это. А так гримасу боли и отчаяния на лице встретившего их Саныча и испуг Фёдоровны он воспринял как проявления тревоги за бессознательного ребёнка. Не показалось ему странным, что Сергеич как-то слишком быстро и сильно проникся к тому жалостью и велел Евгении приготовить для него постель в своей собственной комнате, а она - всегда такая равнодушная и холодная - не возразила и даже вызвалась побыть тому сиделкой.
Пётр ещё в машине ощупал и по возможности осмотрел ребёнка, но никаких ранений не обнаружил. Только на виске у мальчика наливался огромный синяк - самая вероятная причина столь глубокого и продолжительного обморока. Витёк утверждал, что не знает, откуда у пацана синяк, просто, когда он, Витёк втаскивал мальца в кабину Мерса, тот вдруг взял и потерял сознание. "Мог случайно ударился головой" - предположил он. Пётр ему не поверил, не поверили Сергеич с Евгенией, но все внимательно выслушали хвастливый рассказ Витька о захвате ценного пленника и о том, как он договорился обменять его на картошку и козу.
- Почему этот мальчик так важен для Ярослава? - спросил в конце этого повествования Пётр. У него в голове не укладывалось, что такой негодяй, каким рисовал Ярослава Сергеич и остальные члены группы, ради ребёнка был способен отказаться от таких ценностей в эти времена, как семенной картофель и коза. - Они, что родственники?
- Всё возможно, - туманно ответил Сергеич. - Мы наверняка не знаем, но то, что мальчишка дорог Ярославу нам только на руку. У нас есть козёл, а когда будет ещё и коза, мы сможем возродить животноводство.
- Так вы хотите отдать мальчика обратно бандитам? Променять его на козу? - удивился Пётр. - Вы что не понимаете - он гораздо ценнее козы! Ещё один член нашей общины и дополнительный гарант выживания человеческого вида. А козу мы себе ещё поймаем. Я же говорил, что знаю, где они водятся.
- Гарантом выживания человечества мальчишка сможет быть, что здесь у нас, что там у них, кастрировать его никто не собирается, - отмахнулся Сергеич. - А вот поймаем мы себе козу или нет - это ещё вопрос. Я предпочитаю, чтобы тут всё было наверняка. В любом случае лишняя коза нам не повредит, а вот бандитский выкормыш может изрядно крови попортить. Зачем нам такие в общине? Нет, Петя, будем меняться.
- Ты не можешь это сам решать, забыл? - напрягся Пётр.
- А, ну да - твой договор. Хм, - Сергеич стрельнул глазами в стоявшего тут же Сан Саныча и непонятно усмехнулся. - Ну что ж, мы дождёмся всех и проголосуем. Сделаем, как решит большинство.
Глава 3
Обмен
Тот же вечер, ДомНадРекой,
Следующее утро - город.
В это время Ярослав с Тарасом мчались кировским шоссе к ДомуНадРекой. Им повезло неподалёку от места захвата Данила найти рабочую Газель. В кузове грузовичка стояла раскладушка, тент был задран на раму и закреплён там, что и привлекло внимание Тараса, бегавшего по округе в поисках машины. Что это тачка бандитов, которую они бросили, пересев в их Мерседес, Тарас догадался, найдя в кабине термос с горячим чаем и тормозки. "Ну и ладно, теперь будет наша" - промелькнуло у него в голове быстрее молнии, и, вскочив на водительское сидение, он погнал машину к газетному киоску, где его дожидался Ярослав и раненый Спайк.
Пуля навылет пробила псу шею, едва не зацепив верхние отростки позвонков. В противном случае спаниель был бы уже мёртв. Пока Ярослав с Тарасом вели переговоры с бандитом, Спайк истекал кровью, лёжа всего в нескольких метрах от них. Уезжающий Мерс чудом не раздавил его: колеса буса прокатили в каком-нибудь дециметре от распростёртой на асфальте собаки.
Только-то Мерс отъехал, Ярослав бросился к Спайку и зажал пулевые отверстия руками. Перебинтовать раны на шее, чтобы перестала течь кровь, не представлялось возможным: из-под слабой повязки кровь продолжала бы сочиться, а тугая удушила б спаниеля. Раны и перебитые сосуды необходимо было срочно зашить, но аптечка вместе с иглами и нитками осталась в угнанном Мерседесе.
Тарас крикнул, что побежит искать аптеку, и умчался прочь, а Ярослав остался сидеть рядом с истекающим кровью четвероногим товарищем. Спайк не приходил в себя, но под пальцами Ярослав ощущал слабое биение жизни в его шее. Кровь продолжала сочиться из его ран, тут же загустевая вязкой лужицей на раскалённом асфальте, приклеивая к Спайку пальцы хозяина. Ярослав переместился так, чтобы его тень падала на спаниеля. Больше для друга он ничего не мог сделать. Собственная беспомощность в этой ситуации одновременно гневила и ужасала Ярослава, минуты тянулись для него как часы.
Тарас в это время метался по близлежащим улицам, но аптеки нигде не было видно. Он уже совсем отчаялся найти её и вдруг на одном из отдельно стоящих зданий неподалёку от блошиного рынка увидел знак ветлечебницы. Металлическая дверь больницы была заперта, но на счастье на окнах не оказалось решёток. Тарас прикладом карабина разбил ближайшее к двери окно и полез внутрь.
Атмосфера в помещении живо напомнила ему другую больницу, в которой они с Ярославом побывали пару месяцев назад и при этом чуть не угробили Спайка. Здесь тоже было невообразимо жарко, и стоял такой же пыльный и сухой запах мумифицированных трупов. Только здесь не было тел людей. Запертые в своих клетках, Пыление здесь встречали животные.
По большей части в клетках лежали останки собак и кошек, но были также декоративные кролики, морские свинки, попугаи, кенары и рептилии в террариумах. Позы, в которых находились скелеты некоторых животных, свидетельствовали, что те умерли спокойно, может быть во сне или от слабости. Но были и такие, которым жить пришлось гораздо дольше, чем людям, обязанным за ними присматривать, кормить их и поить. Так посмертный оскал и обломанные о стальные прутья клыки одной из собак свидетельствовали о том, что она умерла совсем не от того, что Грибница поразила её лёгкие. От мумии обезьянки с горестным страдающим, почти человеческим выражением мордочки Тарас едва смог отвести взгляд: животное так хорошо сохранилось, что казалось, будто скорчившийся над миской скелетик сейчас встанет и протянет к нему свои лапки.
Покинув комнату с клетками, Тарас побежал по полутёмному коридору, ища глазами дверь с табличкой "операционная". Там, по его мнению, должно было обнаружиться всё необходимое для спасения Спайка. Заветная дверь оказалась в самом конце коридора. В светлой комнате под стенами стояли медицинские стеклянные шкафы, рыжеющие от тонкого налёта споровой пыли. Тарас открыл первый шкаф с надписью "Перевязочные материалы". Внутри было чисто, на полках стояли металлические коробки, в которых оказались упаковки со стерильными бинтами, ватой, марлевыми тампонами. Такие же коробки хранились и в шкафу с надписью "Хирургический инструмент". Тарас открыл одну из коробок. Там были скальпели, завёрнутые в белоснежные марлевые салфетки, иглы и нитки - всё чистое. Вскоре обнаружился и спирт, и перекись водорода, и порошок стрептоцида в большой банке. Тарас, сгрузив все необходимое в пластиковую корзину для транспортировки кошек, помчался назад к Ярославу.
Оперировать на асфальте было очень неудобно. Ярослав, не жалея спирта, вымыл руки и залил оба пулевых отверстия на шее Спайка перекисью водорода. Обильная серо-бурая пена прореагировавшей перекиси вынесла из ран вколоченную туда пулей шерсть. Ярослав повторил операцию, потом очистил раны от пены. Края пулевых отверстий посветлели, но он знал - это обожжённая ткань и она отомрёт.
Перекись очистила раны, но теперь ему придётся обрезать всё, что она спалила. Ярослав сглотнул: у них не было ничего обезболивающего, Тарас забыл поискать хотя бы новокаин, и если Спайк вдруг очнётся посреди операции, его сердце может не выдержать нового болевого шока. Но медлить было нельзя: мелкие артерии, просветы которых уже затромбовались свернувшейся кровью, после промывания ран опять закровоточили. Ярослав понятия не имел, как их нужно зашивать. К тому же добраться до всех перебитых сосудов мешала узость пулевого хода и он решил перевязать хирургической нитью хоть бы те из них, которые ему видны.
Следуя своему решению, мелкими движениями скальпеля Ярослав стал срезать скукожившуюся, обожжённую ткань по краям ран и по ходу дела перевязывал тончайшей хирургической нитью наиболее крупные сосуды, открывающиеся при надрезах. Тарас не вмешивался, полагая, что другу лучше знать, как спасти своего пса. Он только ассистировал Ярославу, подавая по его требованию салфетки, нитки или другой скальпель. Когда раны были очищены и все особенно сильно кровоточащие сосуды перевязаны, Ярослав наложил стягивающие швы на пулевые отверстия и понял, что больше ничем помочь Спайку не может.
После часа, проведённого на коленях, сгорбившись над раненым Спайком, у Ярослава совсем затекли ноги, страшно ломило поясницу и раскалывалась от боли голова. Но руки у него стали дрожать только, когда работа уже была закончена. Тарас помог ему подняться на ноги и поддержал, когда его шатнуло от острой боли в коленях и в спине.
Домой возвращались на Газели похитителей. Мысли, что и говорить, были самые невесёлые. Мало того, что Спайк оказался серьёзно ранен и неизвестно выкарабкается ли он в этот раз, так ещё и весь свой урожай первоклассного семенного картофеля им пришлось отдать бандитам, и козу - считай - тоже. А мысль о том, что Данил попал в плен, вообще лишала всякого покоя. Ярослава особенно ужасало то, что мальчик, по всей видимости, тоже был ранен. Этот недоросль, что ударил его рукоятью пистолета, вряд ли обладал большой силой, да и ударил он без замаха, но много ли нужно детским косточкам? Удар в висок сам по себе очень опасен. Что с Данилом теперь? Очнулся ли он? Вдруг у него сотрясение мозга? А вдруг ещё и похуже что-то - не зря же Спайк так долго не приходит в себя? Возможно состояние спаниеля - это эмпатический отголосок того, что сейчас переживает его ментальный партнёр?