Мирский Христо: другие произведения.

@07. О насилии

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс "Мир боевых искусств. Wuxia" Переводы на Amazon!
Конкурсы романов на Author.Today
Конкурс Наследница на ПродаМан

Устали от серых будней?
[Создай аудиокнигу за 15 минут]
Диктор озвучит книги за 42 рубля
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Эссе о насилии.
    Keywords: философия, цинизм, насилие.

 


О НАСИЛИИ


I. Необходимость в насилии

Насилие необходимый элемент в "игре" называемой жизнью! Это тривиальная истина, не только потому что тысячелетнее существование человечества доказывает это, а и потому что единственный способ справиться с насилием это ... другая форма насилия, было бы то: какая-та полиция или армия, нелегальная мафия, революция, религиозная война, судебное следствие, и прочее. При этом, разумеется, вовсе не без значения характер нового насилия, которое может быть и более гуманным (в общепринятом смысле слова), но оно должно быть посильнее, насколько можно говорить о каком-то объективном критерии для его измерения, как человеческие жизни, или процент одной жизни как мера о нанесённых тяжёлых физических или моральных убытках; или в противном случае оно должно выражаться в каком-то другом аспекте. Особенно трудно сведение к шкале с человеческими жизнями когда воздействие моральное, или морального террора, в котором случае изменяются обычные человеческие действия из боязни будущего насилия, причём данное воздействие, не смотря на то что имеет предохраняющий эффект, является видом насилия над личностью, и в этом случае величина общего воздействия определяется из широких слоев, к которым оно направлено, в то время как его сила в каждом единичном случае может быть только 1-2% условного значения одной жизни. Во всяком случае одно такое зацикливание в борьбе против насилия с помощью другого насилия (тем более, что другого способа и не существует), является естественным явлением.
Насилие может менять свои формы, где каждая новая форма обычно отличается по некоторому параметру, или по сфере своего действия, т.е. по обхвату личностей, к которым оно применяется. При этом не только что точная количественная оценка невозможна, ввиду относительного характера мерной единицы, но и почти всегда отсутствует, так называемая, "контрольная группа", с которой нужно сравнить новую форму насилия со старой, если она продолжала существовать у контрольной группы, а повторение вещей во времени никогда не происходит при совершенно тех же условиях. Так например, нельзя с уверенностью утверждать, что коммунистический террор в бывшем Советском Союзе (или какой бы то ни было другой экс-коммунистической стране, с условным исключением Германии), был худшим насилием чем современная демократия, с неизбежно сопутствующими её: национальными, этническими, религиозными, и криминальными кровопролитиями на той же территории и за тем же периодом времени -- так как не существовали два одинаковых по всем параметрам Союза, которых сравнить для некоторого довольно большого периода (скажем, сто лет) и оценив жертв вывести заключение о более гуманном характере одной или другой формы! Все возможные сравнения различных территорий, с различным населением, и в различных периодах времени, неизбежно необъективны и могут служить только пристрастным политически силам доказать что им хочется (и то на базе одних и тех же фактов).
Так или иначе, насилие всегда присутствовало в истории человечества и нет никаких оснований предполагать, что оно когда-то возьмёт да исчезнет, независимо от того нравится нам это или нет -- так как, скажем, нельзя сделать маслин без косточек (а если и существуют цитрусовые фрукты без семечек, то они не могут вызвать самостоятельный жизненный цикл). Это неизбежно, также как не возможна жизнь без смерти, если хотите. Но перед тем как углубимся в данный вопрос, давайте сначала дадим одно достаточно общее и не ограничивающее определение понятия "насилие", как: очень острая форма принуждения, ведущая к серьёзным физическим и моральным последствиям, включительно и к летальному исходу, и целящая заставить отдельных индивидов или групп таких поступать противно ихнему желанию. Важное здесь нежелание субъектов иметь требуемое поведение, и серьёзные последствия для них в противном случае, потому что нельзя считать насилием, если, к примеру, кого-то разбудят вопреки его нежеланию подниматься с кровати (даже если ему выльют на голову стакан воды). В то же время, однако, мы не пытаемся охарактеризовать объект, который вызывает насилие над субъектом (вещь, на которой мы остановимся опять в конце).
Более интересная, и неожиданная для многих, сторона вопроса возникает с утверждением, что насилие это разумная реакция, как со стороны объекта упражняющего насилие при данной ситуации, так и со стороны субъекта насилия, применяющего или новое насилие к объекту, или подчиняющегося принуждению, не смотря на кажущуюся хаотичность и неразумность реакции (насколько, вообще, можно говорить о разумном поведении у человека, что скоро разъясним). Здесь место указать на одно основное качество организованной животной материи и это неадекватность реакции, потому что для неё не справедлив закон Ньютона для равного и противоположного противодействия (см. ещё "О сотворении"). Неадекватная, однако, слабое утверждение, так как она может быть более сильной или более слабой, и мы попытаемся конкретизировать этот закон проследив за одним динамично усиливающимся воздействием на живую материю (было бы то амёба, конечность лягушки, отдельный человек, или социальная группа). При очень слабом воздействии ещё нет никакой реакции до достижения данного порогового значения, потом реакция появляется и она чаще всего сильнее воздействия, причём с его усилением усиливается ещё и реакция, но это продолжается до достижения некоторого момента максимума, после чего при дальнейшем усилении воздействия реакция начинает слабеть и после некоторого времени неминуемо приостанавливается, потому что субъект воздействия просто исчерпал свои энергетические и прочее возможности для реакции (в то время как объект предполагается с неограниченной, или хотя бы очень большой, силой, чтобы мог оказывать воздействие на субъект, тем более насилие, в чём здесь интересуемся).
Этот эксперимент условен, но очевидно, что он общеприменим, независимо от вида воздействия и субъекта. Животная материя, в особенности некоторый целостный организм, при слабых воздействиях оказывает сильные реакции (к примеру, если потянем кошку за хвост, она оцарапает нас), при более сильных воздействиях постепенно становится адекватной раздражителю (палке, согласно поговорке), и при очень сильных -- просто отказывается противодействовать (т.е. кошка сожмётся и может даже начать жалобно мяукать). Но то, что в силе для кошки, справедливо с полной силой и для человека, независимо от того бьют его или он порезался (при наименьшем порезе боль наиболее сильная, а она является видом ответной реакции у высших животных, которая определяет их следующие реакции). В социальной сфере нет смысла ходить далеко чтобы искать примеры и могли бы припомнить себе волну забастовок рабочих просвещения в Болгарии (как относительно более интеллигентные) сразу после ноябрьского переворота (10.11.1989 г., когда коммунисты сняли нашего партийного лидера Тодора Живкова), а и в более поздние демократичные времена, от которого рассмотрения видно, что при более слабых трудностях, недолго после переворота, забастовки были самые массовые, а при действительно трудных моментах в более поздних годах, при значительно более низких средних заработных плат по отношению к жизненному минимуму, учители бастовали всё меньше и меньше, пока в конце не отказались вообще делать это активно. Кривая этой реакции может быть разной, но её характер всё один и тот же, и он выражается в том, что при более слабых воздействиях возникают более сильные реакции и наоборот!
Некоторую слабую аналогию можно наблюдать и при реакции растительной материи, к примеру на сгибание сильным ветром, но в моменте ветра реакция ничем не отличается от той тонкой металлической палки, что происходит в силе эластичности. Разница, однако, между металлом и деревом проявляется во времени (где ветка просто становится более упругой), и прежде всего в будущих поколениях, после того как налагается некоторое генетическое изменение, в то время как одна металлическая палка никогда не станет крепче сама по себе. Это означает, что некоторые зародыши неадекватной реакции (а оттуда и разумности, как увидим через миг) имеются и при растительной материи, но этот вопрос нас пока не интересует и можем оставить его специалистам, вернувшись к реакции животного.
Ну хорошо, скажет кто-то, может быть это так, но что тут разумное имеется в такой реакции, и с чей точки зрения? Ну, очень просто: точка зрения это сохранение и продолжение жизни, а разумное именно в этом сохранении, потому что при слабом воздействии более сильная реакция более эффективно помогает живому телу освободиться от воздействия, в то время как когда воздействие станет таким, что ему нельзя, или неразумно, противодействовать, то реакция ослабевает, с надеждой что воздействие перестанет, но даже если и не получится так, то, всё таки, реакция бессмысленно истощает клетку, организм, или социальную общность. Даже с точки зрения объекта воздействия (если он разумный) и эффективности самого воздействия более разумно чтобы оно было сильнее необходимого, с тем чтобы сразу возымело нужный эффект воспрепятствования реакции. Так что парадоксальный характер реакции живого на принуждение, или на крайнюю форму принуждения -- насилие -- это одна более разумная форма, как воздействия, так и реакции, той неживой материи, где противодействие точно равно воздействию.
Другой вопрос, является ли эта степень разумности, которую может проявить одна организованная материя, в особенности в социальной области, максимальной и, положительно, существует и более разумная реакция, которая состоит в более раннем положении экстремума кривой, т.е. в предвидении неприятных последствий для живого от сильного раздражителя без того чтобы возникала необходимость, чтобы он становился действительно сильным! К сожалению, однако, это "вразумление" очень медленный процесс и длится веками и тысячелетиями и практически не ограничено во времени, потому что всегда можно думать о лучшей оценке момента прекращения или уменьшения реакции, достигая даже до предшествования порогового воздействия, что имело бы результатом полное отсутствие необходимости в применении насилия. Так или иначе, насилие оправданно, если оно предотвращает необходимость большего насилия, и это единственное оправдание для насилия! Этот тезис может быть не высказывался таким образом но он, положительно, был известен с тысячелетий и фиксирован во всех правовых актов в наше время, так как наказание никогда не равно прегрешению. Не только при убийстве, где не в человечьих силах вернуть чью-то жизнь, но даже и при украденной курице, к примеру, где оплачивается штраф хотя бы сколько для десяти кур, т.е. опять про более лёгких случаях наказания более тяжёлые, в то время как при более тяжёлых -- они более лёгкие, а при самых тяжёлых случаях отнятия человеческой жизни преступник чаще всего остаётся живым. А что такое одно судебное решение, если не реакция на одно преступление, и что такое один преступный акт, если не реакция на установленные для данного место и времени законы?
Но, так или иначе, насилие существует и оно "лечится" другой формой насилия, причём на слабое насилие отвечают сильным, чтобы остановить его распространение, а на сильное насилие отвечают более слабым (если реагировать относительно разумно), потому что эскалация насилия ни к чему хорошему не ведёт, как давно было замечено, а только вытягивает момент экстремума к более сильным проявлениям насилия. Можем назвать этот закон для краткости "законом о необходимом насилии" (или более обобщённо, "законом о необходимом воздействии"), что достаточно точно отвечает сущности вышеизложенного. А разве основное послание Христовой религии, а именно то, что когда тебя ударят по одной щеке нужно повернуть и другую, чтобы тебе дали и по ней пощёчину, что-то существенно отличающееся от желания для избежания бессмысленного насилия ввиду осознания верхнего закона? Христово послание необходимо именно потому что оно противоречит нормальной человеческой реакции, которая во множестве случаев является недостаточно разумной!

II. Проявления насилия

Теперь уже пора остановиться и на некоторых конкретных проявлениях насилия в обществе, с тем чтобы наше рассмотрение не звучало абстрактно, но это не классификация форм насилия, потому что некоторые из них содержатся в других или их вызывают, а просто некоторый просмотр более важных моментов, который имеет целью показать действие закона о необходимом насилии (или ненужность насилия, если социальные общности могли бы предложить какую-то более разумную альтернативу).

1. Первым чем начнём это война. Она самая массовая форма насилия, но интересно всеобщее заблуждение (случайное или умышленное?), что, хотя бы с римских времён, война считалась крайним, или самым мощным, средством (ultima ratio, по латыни), в то время как она почти всегда являлась первым средством, потому что вряд ли когда-то садились за стол переговоров до того как состоялись некоторые боевые действия, где единственные исключения это когда принимались решения на базе чужих поражений, что означает, что исключений, в сущности, нету! В духе сказанного раньше о разумности насилия выходит, что война, всё таки, разумное средство для доказательства чьего-то преимущество, и что в ней совершаются массовые насилия для того, чтобы предотвратить многолетние насилия в следующих периодах, но плохое в том, что это средство далеко не достаточно разумное, ибо можно предложить разные другие средства для достижения цели.
В качестве примеров можем дать следующие: спортивные состязания (футбол или другие игры в мяч, фехтование, лошадиные гонки, атлетичное многоборье, и пр.); интеллектуальные поединки (скажем, шахматы или шашки); азартные игры, которые во все времена символизировали вмешательство высших сил; магии и гадания, которые в прошлом часто применялись (но ни были утверждены общепризнанные для обеих сторон "стандартов", ни они успевали предотвратить сражения, а только создавали некоторую психическую настройку для них); представительные битвы одинаковых по численности (скажем, по сто человек) боевых подразделений с обеих сторон в условиях реальной войны, т.е. на жизнь и на смерть; такие битвы, но только одного процента воинских частей; если хотите гладиаторские битвы, и прочее. Войны по экономическим причинам, со своей стороны, могли бы вестись экономическими средствами (как сейчас пытаемся, да это не очень нам удаётся), а такие по религиозным причинам -- путём религиозных диспутов, парадных шествий, исповедей или бесед священников, и прочее. Ещё меньше имеет смысл вести гражданские войны, если можно было бы достигнуть какой-то обобщённый для страны взгляд на проблемы, а не действовать как две стаи волков в общем поле для охоты. Основной недостаток упомянутых разумных методов в том, что они были бы слабыми формами насилия и, следовательно, не выполнили бы своё предназначение! Хотя, разумеется, эти воздействия не были бы слабыми, ежели массы проявляли чуть больше разума и предугадывали бессмыслие более сильных воздействий.
И, всё таки, в войнах до пару веков тому назад было гораздо больше разума, чем в теперешних, потому что всё ещё существовала разница между фронтом и тылом, а в особенности в Древней Грецией солдаты бились только на поле боя (как теперь проводятся спортивные состязания), причём заранее было известно где именно они будут драться, так что тогда войны не больно-то отличались от, скажем, некоторых теперешних автомобильных гонок. В 20-ом веке, однако, сила человека возросла неимоверно много и он, естественно, нуждается в гораздо более сильных форм насилия, чтобы с их помощью постичь так необходимую слабую реакцию -- к сожалению таковы факты! Кроме всего прочего теперь организация в государствах гораздо сильнее, так что теперешние войны как битвы между динозаврами -- проливается значительно больше крови чем когда дерутся два комара, к примеру. Иначе люди не поумнели и не собираются! Презумпция о достаточной вооружённости хорошая вещь с точки зрения сильных государств (так как они всё равно сильные и знают что получается у упомянутых динозавров), но малые или отсталые в промышленном и военном отношении государства продолжают искать некоторые хитрые (а часто и подлые) методы для достижения перевеса, так как это ограничением вооружения им никогда не удастся. К примеру, очень хорошо чтобы государства не имели ядерного оружия, но это хорошо с точки зрения тех, которые уже им обладают, а кто убедит слабого, что для него лучше оставаться слабее сильного?
Очень легко выдвигать утверждения, что насилие ненужное и бессмысленное и что, к примеру, вовсе не было смысла выжигать весь город Дрезден, или чтобы погибала значительная часть населения такова многомиллионного города как Санкт Петербург, или чтобы бросали атомную бомбу над Хиросимой, и прочее. Только что кто может доказать, что такое чудовищное насилие не было нужным чтобы остановить другие более сильные насилия, пока не будет достигнута такая степень эскалации страданий, что все нации постигнут, хотя бы на время, Христову максиму для оборачивания другой щёки? Разве благодаря Второй мировой войны мир не живёт уже полвека (дай Бог ещё больше) без (хотя бы) мировых войн, и разве если бы не была брошена бомба над Хиросимой не была бы до сих пор брошена где-то в другое место такая, или более мощная, бомба? Жестокое, действительно, но необходимое насилие, потому что люди продолжают бить себя в грудь, что они разумные существа, в то время как они являются только существами способными думать, да делают это лишь тогда, когда уже исчерпали все остальные неразумные методы для достижения цели (вклад, наверное, автора к дефиниции homo sapience-а). Было бы очень хорошо если американцы, к примеру (как самое могучее мировое государство), решили бы отделять лет десять по 5-6% своих доходов как помощи для миллионов безработных немецких рабочих в 30-ых годах 20-го века, или для бедствующего населения отсталого азиатского государства названного Советским Союзом в 20-ых годах, и другие примеры, да только они этого не сделали. Было бы очень хорошо если капитализм начала того же 20-го века был немного лучше и не создавал условий для зарождения фашисткой и коммунистической идеологий, да он не был таким. И так как человечество не имеет возможность проявить больше разума чем одна медуза (см. "О человечестве"), то оно и реагирует согласно закону о необходимом насилии. Такова, значит, ситуация.

2. Другое типичное проявление насилия это ставший "модерным" в 20-ом веке термин "геноцид", но он не является изобретением века, а существует уже тысячелетия, только что раньше применялся в основном на уровне семьи или рода, в то время как сегодня применяется в более широких масштабах или на уровне нации. Иначе ничего нового под солнцем. Необходимость для упражнения этого рода насилия идёт из возможности для генетической передачи качеств субъекта в будущие поколения и из условий, которые это создаёт для оставшегося в живых субъекта упражнять в свою очередь насилие над прежним объектом, которое воздействие, естественно, будет сильнее первоначального, если первоначальное не било достаточно сильным. Просто и ясно, не правда ли? Это не оправдание, потому что ничто не может оправдать геноцид (даже предыдущий геноцид) -- это только объяснение. Но если подумает человек насколько тривиальным было решение, которое могли бы применить евреи, при желании, для того чтобы предотвратить геноцид над ними ещё в зародыше (потому что они располагали тысячами лет чтобы дойти до этого решения, так как их преследовали ещё с библейских времён), просто хочется плакать об этом несмышлёном существе называвшим себя думающим.
А решение, в самом деле, простое, ибо геноцид направлен против гена и, следовательно, если этот ген трудно обнаружить, то и для геноцида не будет почвы для существования! Иными словами, выход в постепенной ассимиляции еврейской народности или, хотя бы, в их отказе от концепции о "избранном Богом народе", что устранило бы с корнем необходимость в применении насилия над ними. Ничего сложного или жестокого -- просто евреям не надо было противопоставляться всеми силами кровосмешением с другими народами где они жили. Так например, случилось с фракийцами по болгарским землям в глубокой древности, а типичный современный пример для равноправного расового смешения, мне кажется, это Бразилия. Это не потеря гена, а его более широкое распространение на более плодородной почве, что предпочтительнее для генетического оздоровления народностей, потому что давно известно, что при более дальних родственных связях рождаются более здоровые дети, но в Талмуде (который автор не знает, но слышал об этом) описано много браков между прямыми родственниками. Так что, действительно, и самый умный делает глупостей, хотя это и не связано непосредственно с нашей темой.
Но можно посмотреть и под другим углом на вещи, потому что концепция о богоизбранной расе своего рода насилие над окружающими, только что слабое (моральное), и будучи таковым то, естественно, возникает необходимость в более сильном противодействии, которое и применялось по отношению к евреям во множестве стран в разных веках, но "вершина" была достигнута при фашизме, который упражняет уже незамаскированный геноцид. Реально посмотрев, однако, фашисты ничего нового не выдумали, а только "перевернули дубину", заявляя, что в таком случае и они богоизбранные, так как они арийцы. Прочее, ясно что геноцид (даже и самый гуманный) вреден для человеческого общества в целом, потому что уменьшает так необходимое нам разнообразие.

3. Другой вид насилия появляется при религиозном и идеологическом фанатизме. Поскольку вера или убеждённость это вещь, которую элементарно можно изменить меньше чем за одно поколение то здесь необходимое насилие, в общих чертах, более слабое чем в предыдущих случаях, но оно неизбежно присутствует в истории всех религий и государственных идеологий. Стоит отметить, что и в этом случае имеется лёгкое разрешение споров (если бы было больше коллективного разума), потому что любая религия по своему прогрессивная (ну, и регрессивная тоже), так что нет особой разницы которую именно человек будет исповедовать (также как и при выборе партнёра при создании семьи) и разница является только делом вкуса, т.е. чем-то второстепенным и, следовательно, нет разумной необходимости в сильном принуждающем воздействии! И в самом деле не было бы надобности в принуждении, если бы субъекты легко меняли свои религии, или если бы священники осознали необходимость в религиозной терпимости. Мало-помалу, это осознаётся в наше время, и в ряде стран мирно сожительствуют самые разные вероисповедания, но до этого состояния приходилось всегда после много ненужного кровопролития и далеко не везде. Аналогичен вопрос и о различных идеологиях, потому что, хотя религия имеет целью счастье, а идеология -- спокойствие, в стране, они похожи как разные формы заблуждения (см. "О религии"), и из за нежелания масс принимать легко новые заблуждения оказывается нужным чтобы срабатывал закон о необходимом насилии, с тем чтобы потом вещи в стране шли гладко. Иначе говоря: необходимое насилие могло бы быть слабее, если бы человеческое упрямство не было сильнее!

4. Другой вид необходимого насилия это гражданский террор, но он является прямым следствием религиозных или идеологических причин, хотя иногда может быть вызван и другими внутренними смутами. Капризный момент здесь в том, что этот террор часто становится сильнее необходимого, в котором случае он, кроме того что постигает первоначально эффект слабой реакции, даёт возможность и для накапливания народного недовольства, в результате чего в последствии получается, что сильное воздействие сыграло роль слабого, вызывая через время довольно сильную реакцию. Это очень тонкий момент и, так как народное недовольство присутствует всегда при замене данной линии руководства другой, нельзя однозначно сказать где находится точная середина насилия. В смысле, что как в Болгарии были в своё время (в средних веках) Крумские законы (по имени хана Крума), или в молодом Советском Союзе была ЧК, так и во многих других странах существовали чрезмерно неадекватные преступлениям наказания, и такие существуют и по сей день в мире, потому что нужно иметь "нечеловеческий" интеллект, чтобы определить нужный уровень человеческого насилия, т.е. это практически невозможно. В какой-то мере вещи в этом аспекте связываются с садизмом, о котором упомянем скоро, потому что создаются условия для массового проявления узаконенных жестокостей, но, нужно подчеркнуть, что террор появляется чаще всего как реакция управления на неподчинение народа, так что вину для него должны нести как управляющие, так и управляемые!

5. Следующий вид необходимого насилия это анархизм*. Может быть сторонники этого движения думают, что они действуют так, потому что, по их мнению, анархия самый лучший регулятор (или хотя бы один из хороших регуляторов) человеческого общества, или что "анархия мать порядка", ибо порядок порождается из хаоса, и прочее, но они просто заблуждаются. (Между впрочем, это довольно старая теза, потому что английское, т.е. латинское, слово cause или "причина" этимологически связано со словом chaos или "хаос", которое со своей стороны греческого происхождения, и эта связь отражает наивные представления древних греков со времён примерно 25 веков тому назад.) И они имеют основания заблуждаться так как пресловутая идея о рыночной экономике эксплуатирует как раз эту мысль, но наши, мягко выражаясь, неудачные опыты первых демократичных лет, как и мировой опыт в этом отношении, ясно показывают, что когда ставят только на одну идею, без её противодействующей, то это ни к чему хорошему не приводит! Хаос нехороший регулятор даже в мире моллюсков, тем более в человеческом обществе; он может действовать в мире атомов и субатомных сил, или в другую сторону -- на уровне галактик -- но у людей не хаос то, что ведёт к какому-то порядку (как правило, разумеется). Анархизм имеет эффект не из за хаоса, который он вызывает, а ввиду применения необходимого насилия к небольшому количеству, и часто совершено невинных, субъектов, и ещё в условиях мирного сожительства, когда это вроде бы и недопустимо. Таким образом небольшими силами постигается сильное воздействие, или иначе говоря: анархизм это самая бескровная война! В этом причина для существования и распространения этих методов и в наши дни во всём мире. Анархист не как садист, он убивает людей, которых не знает, но просто как субъектов его воздействия, и "добрые" анархисты, обычно, имеют свои понимания о гуманном убийстве, сколько бы и шокирующим это не выглядело.
Иными словами, анархизм вещь аналогичная забастовкам, только что сопряжённая с гораздо более жестокими результатами, но целящая прежде всего привлечь внимание национальной и международной общественности к нерешённым проблемам, и это насилие в случае является минимальным необходимым для получения нужного сильного воздействия. Не надо путать анархизм с организованной преступностью или терроризмом, которые могут и использовать те же самые методы, но у них совсем другие цели. Анархизм это оружие слабых и оно используется когда существующая в стране атмосфера террора к некоторым из её граждан не позволяет использование других (мирных) средств. Если при этом положении, ценою пяти жертв, несколько человек успеют ангажировать пять тысяч полицаев в преследование за ними, и привлечь внимание пяти миллионов человек к серьёзным проблемам общества, то значит цель достигнута! В этом смысле, сильное воздействие здесь преследует не непосредственное разрешение противоречий, как это, скажем, в условиях войны, а само поднятие вопросов требующих разрешения (кроме когда аттентат направлен к конкретной политической личности, когда он опять не разрешает целиком проблемы, а только способствует для перемены курса руководства). И опять: это не оправдание анархизма, а объяснение его появления. И снова: анархизм это возможно наиболее разумная реакция слабых, когда общество не предлагает им более разумное решение! Необходимость в анархизме исчезнет сама по себе, если общественный разум достигнет какого-то уровня организованности превышающего того медузы.

6. Другой вид насилия в обществе это организованная преступность (или мафия), которая является просто одним дополнением к авторизованным инстанциям для поддержания порядка и безопасности в стране, хотя она и действует против этих инстанций в борьбе для установления перевеса! Более того, она действует и с помощью этих органов безопасности, также как налицо и обратный процесс. Она отвечает интересам (хотя и непризнанным) одной немалой части населения обслуживая его, потому что полиция не может этого сделать, ни имеет такие цели. Раз полиция запрещает наркотики (или алкоголь, к примеру, или проституцию), а население, хотя и отрицает их официально, но ищет их, то кто иной должен предложить их если не какая-та сильная организация, или мафия? Запретный плод всегда слаще того, который общедоступен, так что, пока имеются запрещения, будут иметься и люди, которые будут их нарушать. Это, разумеется, не означает, что запрещений не должно быть -- такие всегда будут в одном обществе, ибо любая организованная группа людей стремится защитить свои ценности и отвергнуть чужие, а и трудно можем себе представить настолько либеральное общество, которое бы разрешило каннибализм, к примеру, или не стремилось бы оберечь молодых или детей от ошибок молодости, и прочее. При всём этом, однако, общество могло бы быть достаточно моральным, так чтобы не было почвы для организованной преступности, и это вещь к которой можем всегда стремиться (наверное, потому что никогда её не достигнем?). Кроме устранения причин для этой преступности остаётся ещё только один способ -- необходимое насилие официальных правоохранительных органов должно быть таким, чтобы реакция организованной преступности была достаточно слабой (к примеру, чтобы она не могла организоваться). Законность и гуманность здесь не могут почти ничего сделать -- вопрос в том чьё насилие будет сильнее, чтобы вызвать более слабую реакцию!

7. В конце остановимся ненадолго и на жестокости и садизме, которые являются не столько формами необходимого насилия, сколько примерами для недопонятого насилия, при котором применяется не минимально необходимое, а значительно более сильное насилие, которое вызывает аккумулирование реакции у субъекта, или его родственников, что приводит к последствиям, которые не являются слабыми реакциями. Таким образом приходится к феномену, когда одно сильное воздействие проявляется как слабое, что не характерно для нормальных человеческих действий, но и садизм не поступок психически нормальных личностей. Жестокость не просто насилие, а избыток насилия, чьё проявление вызывается людьми с психическими отклонениями (хотя трудно можно утверждать, что эти отклонения редкие, так как много детей любят пытать животных, к примеру, но это объяснимо их ещё малыми познаниями о мире и их не сформировавшейся психикой). То, что жестокость неизбежно связана с насилием во всех его проявлениях, обуславливает возможность для её появления у каждого из верхних пунктов, но всё таки нужно делать разницу обеими понятиями в наличии или отсутствии эмоциональной привязанности для объекта упражняющего насилие. В этом смысле жестокость, и садизм как её крайняя форма, чаще всего индивидуальные акты, в то время как насилие упражняется почти всегда группами и мотивированно. И пусть подчеркнём, что если насилие неизбежно и необходимо в человеческой деятельности, то жестокость вообще лишняя и её можно избежать! Минимальное ядро в дефиниции гуманизма состоит как раз в том, что если, по разным причинам, какое-то насилие должно быть выполнено, то оно должно применяться без какой бы то ни было жестокости. Противно утверждениям гуманистов, однако, это так не потому что люди должны поступать как люди (ибо человечность сильно размытое и необоснованное понятие и с этих позиций, к примеру, нам надо было бы давно отказаться есть животных), а потому что негуманные действия не согласуются хорошо с законом о необходимом насилии.
Где-то со времён Фрейда и по сей день особое распространение получил тезис, что неудовлетворение некоторых (часто скрытых) побуждений и желаний только ухудшает положение, так как приводит к их накоплению и к последующему усиленному проявлению, и раз так то лучше предлагать какой-то вылаз или отдушник для страстей (было бы то эротичных, было бы садистских, или каких-то других). Это, разумеется, верно в общих чертах, но в определённой степени, и утрирование этого тезиса тоже ни к чему хорошему не ведёт, как мало-помалу стали уже уразумевать. Чрезмерный либерализм не ведёт к гораздо бòльшими свободами для индивидов, так как усиливаются противоречия между ними ежели они не ограничены разумно, и уже становится видно, что массово предлагаемая виртуальная жестокость не так уж и безвредна, потому что приводит к привыканию и к неизбежному желанию попробовать в самом деле. Ситуация во многом схожая с той с алкоголем и наркотиками, и логично в скорое время принять и подобные меры, т.е. применить необходимое насилие со стороны общества, которое должно ограничить условия для формирования жестокости и садизма. Так что опять вернулись к слову о насилии.

III. Заключительные замечания

Перед тем как окончить наше рассмотрение полагается обратить внимание и на ту особенность в нашей дефиниции о насилии, что она не требует чтобы объект упражняющий насилие (или, вообще, воздействие) должен быть непременно представителем организованной материи. Так например, для реакции засыпанных лавиной в горах, и для тех, которые еле успели спастись, без значения лавина сама по себе ли упала (т.е., в силе природных законов), или её вызвал какой-то человек, посторонний или кто-то из пострадавшей группы; это может иметь значение при судебном разбирательстве, но не и для поведения людей в лавиноопасных районах зимой. Ситуация аналогичная и при других видах "насилия" со стороны природы, как: землетрясения, пожары, извержения вулканов, заразные эпидемии, загрязнения окружающей среды, исчезновения животных видов, и прочее. Мы можем ставить кавычки при насилии когда объект неодушевлённый, но это не изменяет характер реакции субъекта, т.е. она слабая при сильных воздействиях (или хотя бы должна быть такой), выражаясь в основном в их избежании, или в предвидении сильных воздействий, ещё до того как они проявились. Для приверженцев гипотезы о Боге (см. "О сотворении") нет помех одарить природу каким-то Божественным разумом и считать верхние примеры как Божие возмездие, но мы в этом не нуждаемся. Важно чтобы наша реакция была неадекватной раздражителю, и даже разумно неадекватной, насколько это возможно.
И ещё что-то: любое воздействие, насилие тоже, является фактором для нашего обучения. Если не нужно насилие чтобы заставить нас поступать разумно, то тогда не нужно ждать чтобы это насилие вообще реализовалось: било бы то не драться с сильным противником, было бы то не создавать почву для анархичных проявлений, или для геноцида, или для религиозной непримиримости, было бы то не строить высоких домов в сейсмически опасном районе, или избежать большого столпотворения людей в одном месте как источник разных заражений, было бы то соблюдать какую-то моральную и физическую гигиену, чтобы избежать СПИН-а, и другие примеры. Сколько бы и не объясняли какому-то ребёнку, что он должен стоять подальше от печки или плиты, то он не усвоит это пока она его не "накажет". В то же время, раз человек утомляется от тяжёлой физической работы, значит пора выдумать что-то чтобы сделать её легче, потому что боль в мышцах это одно слабое "насилие" и люди отвечают ему более сильной реакцией, не соглашаясь делать неприятную работу вечно, а стремясь изобрести соответственную технику для этой цели. Так что насилие не только необходимый элемент в жизни, но и жизнь рассчитывает на него в своем развитии, и человеческое существо, оставленное без никакой формы принуждения, начинает беситься и ломать себе голову что бы такое сделать (вещь, которая замечается особенно ясно у маленьких детей и домашних животных), чтобы каким-то образом получить лечебную дозу наказания, которая предохранит его от более крайних проявлений насилия! Вся тонкость в случае в том, реагировать интеллигентно на различные формы принуждения или насилия.
Оказывается, однако, что в отношении разумной реакции социальная общность стоит ниже отдельного индивида, в смысле что гораздо легче встретить человека, который реагирует разумно, чем весь один народ, который делает это, а человечеству как единое целое это практически не удаётся! Этот феномен социальной общности рассматривается в эссе "О человечестве", но он сводится в основном к тому, что общество всё ещё имеет совсем примитивную нервную систему (в особенности некоторое свободное общество), аналогичную той моллюсков и медуз, в то время как человеческий индивид имеет и нервную систему и возможность для разумных рассуждений (хотя он и не пользуется особенно активно этими своими задатками в сложных жизненных ситуациях). Ввиду этого получается так, что одна обширная группа людей не является более умной некоторого случайно выбранного индивида со средним интеллектом, хотя он и является частью её, так что реакция социальных общностей, чаще всего, как та медузы. Хотим мы или нет чтобы было так, но с фактами нужно соображаться. Было бы очень хорошо думать, что веков через пять-десять человечество в совокупности наконец перепрыгнет через этот унизительный для "венца природы" уровень, но это маловероятно. Ничего, однако, не мешает нам надеяться на это.








 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com В.Каг "Операция "Поймать Тень""(Боевая фантастика) М.Юрий "Небесный Трон 2"(Уся (Wuxia)) А.Вильде "Джеральдина"(Киберпанк) В.Старский ""Темный Мир" Трансформация 2"(Боевая фантастика) А.Минаева "Академия Алой короны-2. Приручение"(Боевое фэнтези) А.Емельянов "Мир Карика 11. Тайна Кота"(ЛитРПГ) Е.Белильщикова "Иной. Время древнего Пророчества."(Боевая фантастика) М.Юрий "Небесный Трон 1"(Уся (Wuxia)) В.Соколов "Прокачаться до сотки 3"(Боевое фэнтези) GreatYarick "Время выживать"(Постапокалипсис)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Время.Ветер.Вода" А.Кейн, И.Саган "Дотянуться до престола" Э.Бланк "Атрионка.Сердце хамелеона" Д.Гельфер "Серые будни богов.Синтетические миры"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"