Мирский Христо: другие произведения.

@08. О справедливости

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс "Мир боевых искусств. Wuxia" Переводы на Amazon!
Конкурсы романов на Author.Today
Конкурс Наследница на ПродаМан

Устали от серых будней?
[Создай аудиокнигу за 15 минут]
Диктор озвучит книги за 42 рубля
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Эссе о справедливости, свободе, счастье.
    Keywords: философия, цинизм, право, свобода, счастье.

 


О СПРАВЕДЛИВОСТИ


Что этот мир жесток и несправедлив человек понимает ещё в том миге, в котором он появляется на нём, выходя из тёплой и уютной материнской утробы, и поэтому его первое дело поднять дикий крик недовольства. С его дальнейшем развитием вещи становятся ещё хуже и его единственное "избавление" приходит лишь тогда, когда он покинет жизнь и останется существовать только как некоторая идея в воспоминаниях остальных. Такова действительность в нашем мире, а поскольку никто не доказал, что где-то существует лучшая, то приходится мириться с ней и пытаться находить её хорошей. Ну, это не особенно трудно, и люди научаются радоваться жизни, но это не означает, что таким образом она становится более справедливой для них или они перестают стараться улучшить её. Стремление человечества сделать свою жизнь более справедливой неизменный человеческий идеал, который действительно идеал потому что никогда не может быть реализован на практике, но зато всегда можем стремиться асимптотически к нему. Здесь мы остановимся на некоторых из более важных вопросов связанных со справедливостью.

I. Между правдой и справедливостью

1. Короткая лингвистическая экскурсия говорит нам, что право это, в сущности, право сильного, или правой руки, потому что так оно не только в русском, а и в немецком, английском, и прочее. Как будто только в болгарском не делаем ассоциацию правового с правым, т.е. с силой, но это подразумевается интуитивно всеми народами. Так что правое то, что в интересе более сильных, было бы то физически, финансово, интеллектуально, или в смысле каких-то закреплённых с рождения наследственных прав. Точнее посмотрев сильный вообще не прав -- он просто силён, но раз нет другого эффективного способа проверить кто прав и кто нет, то принимается, что сильный прав, и на этом вопрос окончен. В мире животных, да и у людей, это не лишено смысла, потому что сильный, если не больше, то хотя бы может наложить своё право своей силой (а и не исключено что он в самом деле прав). Более того, с позиций природы, т.е. селекции наилучшего экземпляра и вида, это право вполне обосновано. Поэтому, даже если мы и не из сильных, то всё равно обязаны принять один такой взгляд за правильный.
Справедливость, в свою очередь, это дополнение права, или право слабых, т.е. остальных индивидов отняв от них сильных (и точно это и говорит английское слово left, которое значит как левый, так и остальной). С точки зрения эволюции и селекции наилучших это может и не быть правильным, но пренебрежение справедливости ведёт к уменьшению разнообразия в природе, что значит, что соблюдение этого права и в интересе природы. Это особенно актуально в человеческом обществе, потому что разнообразие типов и характеров самая интересная вещь в жизни. Сильный смотрит за своими личными интересами, а они не всегда совпадают с теми слабых, но в ряде случаев оказывается, что благосостояние слабых влияет в свою очередь и на то сильных, т.е. пренебрежение интересов слабых не в интересе и сильных! Иными словами, вещи взаимоувязанные и недооценивание одной из сторон отражается неблагоприятно и другой. Это было известно с глубокой древности, так что вопрос для управляющих (сильных в обществе) никогда не стоял как: учитывать ли интересы и слабых, а в какой степени можно их учитывать -- потому что слабое, не имея другой возможности, довольно часто и подлое и недостойное, что является латинским взглядом, так как и сегодня в итальянском sinistro означает как левый, так и вредный, мрачный (а в английском sinister прямо зловещий) --, т.е. всё сводится к уровню компромисса противоречивых интересов. По этой причине общество непрерывно колебалось между правдой и справедливостью.
В этой связи наш народ знает поговорку: "Коли у тебя корова то пьёшь молоко, коли нету -- смотришь!". Будем ли говорить о молоке, хлебе, сухой колбасе, приличной легковой машине, собственной плантации, или бензозаправочной станции, или космическом челноке, к примеру, не меняет суть вещей -- право в том чтобы самому пользоваться тем, что имеешь, но справедливость требует чтобы и другие пользовались твоей собственностью, потому что в обществе всех людей делают одним и тем же способом и они рождаются равными. То, что когда один человек появится на белый свет, он находит для себя некоторых вещей больше, чем другой, не является выражением его личных способностей (силы, в каком-то смысле), и раз так то есть резон в том, чтобы и "тот, у кого нет коровы тоже пил молоко". Даже когда чьи-то преимущества являются результатом его личных способностей, то и тогда можно претендовать о равенстве в распределении благ, потому что сами его способности, разумеется, не получились в результате какого-то особого "мастерства" его отца во время зачатия, или его матери во время вынашивания плода, а ещё меньше его самого где-то на стадии оплодотворения и создания зиготы (так как это оттуда начинается развитие его организма). Все усилия индивида для достижения перевеса над другими спокойно можно рассматривать как результат природных задатков, которые в свою очередь просто игра случая, так что если блага нужно было распределять согласно этому утверждению, то их нужно распределять совершенно случайно. Ну, к таким крайностям не доходят ни правые (поборники правды), ни левые (поборники справедливости), так как это не согласуется хорошо с ничьими интересами (хотя оно, смотря объективно, верно), и предпочитают чтобы каждый "тянул одеяло" к себе.
Так получается, что ни правые, ни левые, могут подняться выше своих интересов и посмотреть объективно на вещи, но ведь жизнь развивается в результате противоречий между различными интересами, которые именно определяют текущее равновесное состояние для общества. Обе стороны обычно не правы (что значит, что обе и правы, если смотреть оптимистично на вещи)! Так например, правильно чтобы только тот, который может заплатить себе (т.е. его родители) образование, только он имел право на образование, но с другой стороны не справедливо, раз все люди рождаются равными, чтобы некоторые не имели возможности учиться. Однако не правильно и чтобы те, которые не имеют способностей учиться, оплачивали образование тех, которые имеют такие способности, но не имеют средств (потому что средства в таких случаях собираются со всех, т.е. и с неспособных); но также неправильно, если кто-то довольно "глупенький" и не выдержит конкурс, чтобы поэтому он не имел права учиться, раз может заплатить, так как он ведь как раз поэтому и хочет учиться, чтобы стать "умненьким". Как видно вещи довольно переплетённые и человек легко в них запутывается и по этой причине в современных (а и в древних) обществах принимаются меры в обоих направлениях: с одной стороны обеспечивается некоторое доступное (не за плату) образование для способных и одарённых детей (так как после обучения они будут получать, в общих чертах, меньше чем если не будут тратить время на учёбу, или хотя бы будут работать тогда более плодотворно для общества или работодателя, так что будут иметь возможность вернуть то, что на них потрачено), но с другой стороны разрешается (и это встречается с удовольствием администрацией учебных заведений) каждому, независимо от способностей, оплатить (т.е. купить) своё образование. С известными нюансами (в процентах оплачиваемого и бесплатного обучения для разных уровней, в видах учебных заведений и специальностей, в различной форме возвращения вложенных средств, и прочее) это старая стратегия, и когда общество может себе позволить больше инвестиций в этом направлении оно всегда стремится к этому, так как это приносить пользу как управляющим (сильным), так и массам.
Аналогичен вопрос и со здравоохранением и социальным обеспечением в наше время, потому что здоровый и спокойный народ также общественно выгодный (т.е. и для сильных и для слабых); ровно как и народ имеющий некоторые элементарные познания о мире, получаемые в течение одного среднего образования. Если в прошлых эпохах этого не удавалось добиться, то это было вопросом в основном общественного благосостояния, или возможностей, а не непонимания со стороны сильных. Идеи социализма (т.е. социальной справедливости) не мешают правым поборникам правды, если подойти как следует к вопросу. Отречённый сегодня коммунистический социализм не подходит для сильно развитых стран ввиду своей крайности, но это не значит, что он неподходящий для бедных стран, или что он был неоправданным и ненужным этапом в развитии этих стран! Эти идеи возникли ещё в Древней Греции, в одном развитом рабовладельческом обществе, и они неизбежно будут присутствовать в каждом государстве, и от их правильного (здесь правого и справедливого) решения зависит целостность и безопасность в нём. С политической точки зрения это требует сближения во взглядах между правыми и левыми партиями, но как раз такое неантагонистическое противоречие наблюдается в каждом устойчивом государстве сегодня, а и в прошлых веках.

2. Посложнее обстоят вещи в области управления и применения необходимого принуждения для выполнения общественно полезного труда, или, иначе говоря, в эксплуатации масс, т.е. в извлечении всего, что они могут дать, в "вытягивания их душ", так как слово этимологически выводится от: ex-, что значит вытаскивание или выбрасывание наружу, и корень plua- (или ploi-), который значит "много". Массы могут и не любить это слово, но ясно, что в одном обществе каждый должен давать с себя что может, а кто другой заставит его делать это если не сильные? Нет общества без принуждения, а и не может быть (в идеальном случае каждый должен сам себя принуждать), но оно может быть разного характера. В рабовладельческом обществе принуждение было физическим; в феодальном -- собственностью на землю и "баснями" о синей крови аристократии, или налагаемое церковью в качестве наместника Бога; при капитализме это принуждения капитала (или, точнее говоря, его отсутствие у широких масс). Правда требует чтобы слабый работал, а справедливость требует чтобы каждый работал. Но ведь человека нужно каким-то образом заставить нарушить своё dolce far niente ("сладкое безделие")? Всё равно, все не могут управлять, да и это тоже работа, так что сильные сегодня не настолько те, которые управляют, а те которые "дёргают нитки"! Сильного сегодня, а то и всегда, можно узнать по тому, что он имеет возможность делать что ему заблагорассудится (ну, в определённых пределах), в то время как слабые вынуждены делать что им прикажут сильные. Но сила в капиталистическом обществе это сила капитала и это определяет разделение между эксплуататорами и эксплуатируемыми.
Официальная пропаганда всегда смещает акцент социальных противоречий и в наше время в развитых странах много говорится о так называемом среднем классе, но он просто необходим сильным в обществе, чтобы массы были в состоянии покупать производимые в изобилии товары и наполнять карманы сильных. Абсолютное богатство граждан, однако, не решает вопрос о несправедливом распределении благ, потому что относительно эксплуатируемые опять остаются обездоленными, так что повышение жизненного уровня только способствует постижению некоторой справедливости, но не гарантирует её. Единственно разум, т.е правильное понимание интересов, как управляющих, так и широких масс, может привести к правильному пониманию вопроса!
Вовлекая в рассмотрение интеллект можно было бы ожидать, что раз он может помочь для нахождения правильного баланса между правдой и справедливостью, то он и должен руководить обществом, т.е. чтобы сила состояла в наличии интеллекта. Да, да только ... нет, хотя бы на пока, потому что интеллект это один ещё недостаточно развитый инстинкт и люди вовсе не убеждены, что он должен ими командовать; массы гораздо легче принимают выдумки о Боге и церкви как Его наместник на Земле, к примеру, чем то, что разум, который медленный и неубедительный в решениях, и противоречит инстинкту размножения, и не увязывается с неорганизованностью и раздроблённостью человечества (см. "Об интеллекте"), может быть лучше существующего положения (каким бы оно и не было). Кроме того у интеллекта имеется то преимущество, которое оказывается недостатком в случае, что он не передаётся в поколениях и одна интеллектуальная сила будет очень непостоянной субстанцией, чтобы смогла захватить когда-нибудь власть (тем более удержать её, если кто-то "сунет" её ей в руки). Более реально допустить, что какой-то искусственный (хотя и созданный человеком) разум сможет управлять когда-то, чем поверить в возникновении интеллектуальной олигархии в будущем. Не и до того как общество найдёт способ сплотиться как единый организм, если этого вообще можно когда нибудь добиться. Но пусть на этом окончим наши рассуждения и перейдём к следующему вопросу.

II. В поисках эскейпизма

Раз каждому ясно, что этот мир несправедлив, то и каждый пытается найти себе подходящий способ бегства от него в какой-то выдуманный мир заблуждения. Человек слабое существо и не может жить без каких-то заблуждений -- были бы то сказки для детей, было бы ожидание "большой любви" для взрослых, была бы надежда что правда восторжествует (причём, обычно, имеется в виду не право, даже не и справедливость, а какая-та чисто эгоистичная интерпретация действительности), была бы то политическая, военная, или спортивная победа, была бы литература и другие искусства, или успокаивающие медикаменты, или сны, или алкоголь и наркомания, или сексуальное утешение, или интересы клана и мафии, или вера в своего Бога и в загробную жизнь или перерождение, и так далее. Животные (и то только высшие млекопитающие) убегают от действительности единственно с помощью снов, в то время как люди олицетворение эскейпизма. В предисловии мы говорим, что по отношению к поиску истины людей можно разделить на три группы, а именно: такие, которые ищут истину; такие, которые ищут ложь; и такие, которые вообще не интересуются истинностью утверждений. Те, которые ищут ложь очевидно эскейписты; те которые ищут что найдут, независимо истина ли это или ложь, тоже эскейписты, потому что они просто применяют другой критерий (личное удовольствие); но даже и те, которые ищут истину, тоже эскейписты, ибо для них мир истины лучше реального, где истину очень трудно найти и в большинстве случаев она спорная. Но такое деление образует полную группу событий, т.е. исчерпывает всех людей, из чего следует, что все мы эскейписты.
Эта констатация положительно была интуитивно ясной мыслящим людям ещё на заре цивилизации, потому что все её усилия сводятся к предложению народу одной или другой формы заблуждения. Так возникла религия как опиум для народов (см. "О религии"); так обосновывается надобность в аристократии; так существует и рекламируется рыночная экономика, что является очевидным заблуждением, так как рынок выгоден только для того, кто может на него влиять и формировать его каким-то образом; к этому стремятся и сказки о патриотизме и самопожертвовании во имя общности (не то что такое заблуждение не нужно для данной общности, но верить, что приятно умереть за свою родину, это чистое заблуждение); подобно положение и с моралью вообще, которая вдалбливает в головы людей явные заблуждения, целящие их разумное для общества поведение (только что не с помощью разума, а именно путём заблуждения); на заблуждение базируется и демократичный выбор, который противоречит здравому смыслу и является лучшей соской для народов (см. "О демократии"); и другие социальные феномены. В этом отношении, выходит, ничего и сделать нельзя, потому что сама жизнь, как результат ряда случайных и не целенаправленных процессов, просто не может иметь какого-то смысла, но люди категорически отказывают согласиться с подобным взглядом. Признавая смысл в жизни мы автоматически убегаем от нашего реального мира, а ища его смысл мы неизбежно приходим к бездну противоречий и никаких доказательств. Церковь, обычно, довольствуется утверждением, что "пути Господне неисповедимы", а каждая идеология и политическая платформа выдумывает какие-то свои цели, которыми аргументировать своё право на существование, так как когда работается человеческим материалом нельзя без заблуждений!
Даже науки, и то точные, как самый рациональный раздел познания, тоже массово пользуются рядом упрощений, постановок, гипотез, и абстракций, чтобы могли познавать реальный мир, что, по существу, бегство от реальной действительности к таковой, где наши допущения в силе всегда. Мы принимаем хотя бы, что наш мир детерминирован и когда выполним повторно данный эксперимент то и результат будет тот же самый, в то время как ещё древние ясно понимали, что "нельзя войти дважды в одну и ту же речку", потому что она (т.е. время) течёт неустанно. Но без детерминированности не могут работать ни наши технические устройства и аппараты, ни наши научные теории, а без абстракций (сами по себе тоже вид эскейпизма) не может развиваться никакая точная наука, в особенности математика, чьи методы в свою очередь используются во всех остальных науках.
Весь наш процесс познания бойкотируется непрерывно проблемой декомпозиции, которая сводится к тому, что для того, чтобы познать что-то из действительности, мы должны отделить его от неё, отрезать часть связей явления с остальной материей (потому что их бесконечно много), но при этом мы никогда не можем быть уверенными, что не отрезали как раз что-то существенное. Это иллюстрируется старой притчей о трёх мудрецах и слоне, которые были очень мудрыми, но и очень старыми и давно ослепшими, и распознавали вещи только ощупывая их. Однажды во время одного из их странствий по миру их привели к одному слону (какого животного они до сих пор не встречали) и каждый начал изучать его используя ту его часть, которую он схватил. Потом они поделились своими умозаключениями и первый сказал, что слон он как большая бочка, у которой внутри должна быть какая-та пружина, и двигается подпрыгивая с её помощью (так как он ощупывал его ногу); второй возразил, что всё это глупости, потому что слон как большая змея толстая как человеческое бедро, которая питается всасыванием, а двигается выпуская воздух с другого конца (так как он ощупывал его хобот); а третий высмеял их и сказал, что они вообще ничего не понимают, потому что слон как большая кожаная тарелка и летит в воздухе (так как он ощупывал его ухо). В ряде случаев наши опыты для познания данного явления являются такими же комичными и противоречивыми, потому что каждая частная наука изучает различные его аспекты. Но что же делать: без декомпозиции нет познания!
Но самая несправедливая характеристика нашего мира для человека науки, а в ряде случаев и для каждого из нас, это принципиальная невозможность доказать правоту данного тезиса, с небольшими исключениями! Легко доказывается, что некоторое положение не является верным в общем случае, когда обнаружим хотя бы один частный случай когда оно не верное, что используется с глубокой древности, в основном в математике, и называется методом допущения противного (reductio ad absurdum) -- доказывается, что противное данному утверждению не верное, из чего следует, что данное утверждение верное. Обратное однако, доказательство некоторого верного утверждения (если не можем использовать предыдущий метод, или какую-то форму индукции), практически обречено неуспеху, ибо это чаще всего связано с полным поиском всех возможных состояний, которых обычно бесконечно много, и то во всех возможных моментах времени. Научная интуиция часто "приходит в ярость" перед невозможностью доказать в общем случае что-то, что верно в каждом исследованном случае. В таком случае человек может заблуждаться если считает утверждение верным (ибо нет доказательства), но он может заблуждаться и если не принимает его верным (ибо оно, всё таки, похоже на верное), так что каждый принимает предпочитаемую им форму бегства от коварной действительности.
С этим феноменом сталкивались юристы, а и обыкновенные люди, давно, и поэтому наш народ часто использует поговорку: "Иди доказывай, что не верблюд!", когда нужно убедить других, что не сделал чего-то (так как никогда этого не делал). Судопроизводство "вымывает себе руки" со свидетельскими показаниями, но нет никакой гарантии, что они верные, из за чего, к примеру, сотня тысяч невинных женщин (преимущественно) были сожжены на кладах по подозрению, что они ведьмы. При этом инквизиция имела даже чистую совесть, так как она применяла один "разумный" метод доказательства подозрения: если обвиняемая, с помощью разных демонов и духов, успевала спастись от клады, то значит она действительно была ведьма, т.е. существовала возможность для одностороннего доказательства! То, что ни одна женщина не спаслась таким образом, не было никаким логическим опровержением, принимая во внимание необычайную наивность людей в том времени, которые верили всему (как её видели вылетать из дымохода верхом на метле, к примеру, так и на кладе многие видели её дух вылетать в объятиях какого-то демона), а и никто не знал точно что такое ведьма (потому что, если бы имелся какой-то другой способ для установления существенных "ведьминых" характеристик, то он наверное и применялся бы). Это одна безупречная иезуитская логика, а если обвиняемая не успевала спастись, как оно всегда и выходило, то значит она и не была ведьмой (только что тогда не ставили на кладу того, кто её обвинил, потому что человек мог и перепутать что-то -- все мы грешные), кроме того таким образом она обеспечивала себе "билет прямо в рай" (что для тех времён вовсе не было без значения). Однако не думайте, что в наше время подобные судебные ошибки не случаются -- история судопроизводства прямо "чревата" такими несправедливыми решениями, основанными на свидетельские показания. Но что делать -- жизнь несправедлива!

III. В утверждении своего эго

В нашем мире человек не может не смотреть за своими интересами, или за своим эго, но поскольку каждый из нас связан с другими то он должен выявлять и некоторый уровень рефлексии учитывая и чужие интересы, потому что иначе может оказаться, что он просто "режет сук, на котором сидит". Коммунистическая идеология подходила довольно ограничено к вопросу (прежде всего из за ограниченности масс, наверное) разделяя людей на две категории -- на эгоисты и коллективисты -- проповедуя, что эгоисты "плохие". Иногда используется и термин филантроп (т.е. "любящий людей", с греческого) в смысле коллективиста, но все знаем к каким комичным результатам может привести необдуманная филантропия. Если отступишь место какой-то женщине в трамвае, потому что она показалась тебе постарше, она может взять и обидеться. Если чрезмерно потакаешь своим детям и смотришь чтобы всё самое лучшее доставалось им, то это, естественно, делает их избалованными (по этому поводу англичане имеют поговорку, что "Экономишь ли розги -- портишь ребёнка!"); но кроме того эти "хорошие" родители такие только по отношению к своим детям, что опять вид эгоизма. Массово распространённая уже веками благотворительность в ряде случаев не даёт хороших результатов, потому что таким образом некоторые привыкают постоянно просить и жаловаться; кроме того это чистое заблуждение думать, что те которые дают делают это из любви к ближнему своему -- они делают это из желания возвыситься: сначала в своих собственных глазах, а потом в тех других (ибо анонимная благотворительность не популярна). И множество других примеров, которые показывают, что когда человек думает о других, он: или не думает правильно, или заблуждается (потому что, в сущности, думает о себе), или обе положения -- ибо в этом эгоистичном мире просто нельзя не думать о себе.
Более правильно говорить об индивидуализме, понимая под этим желание для изъявления и установления перевеса над другими, что, однако, не означает, что от этого другие не могут тоже иметь пользу. Как и странно бы не выглядело, но человек довольно часто хочет делать другим хорошее (хотя бы когда не может наложиться над ними чем-то плохим), так как каждый хочет нравиться своим ближним, и в этом смысле наивысшее проявление индивидуализма это его рефлексирование в положительном мнении окружающих об индивиде -- да только человек делает хорошее не потому что он хороший, а потому что он индивидуалист! Вся тонкость в том оценить правильно желания других и сопоставить их с нашими, т.е. найти нужное сечение в личных и коллективных интересах, не нанося особый урон своим. Известна поговорка: "Не делай другому то, чего не хочешь чтобы делали и тебе!", но это пример для неправильной рефлексии, потому что надо было сказать так: "Не делай другому то, чего он сам не хочет чтобы ему делали!". Типичный пример для правильного индивидуализма это сексуальный контакт, при котором каждый партнёр, исходя из своих интересов, пытается удовлетворить и те другого. В аналогичном типе "сношений" человек вступает и в своей ежедневной и трудовой деятельности, при которой если он смотрит только за своими (или только за чужими) интересами, то получаются много ошибок. Сексуальная аналогия, наверное, полезна во многих жизненных ситуациях, как её правильно находит С.Н. Паркинсон в отношениях между фирмами, потому что подобна ситуация и между начальником и подчинённым, и между детьми и родителями, и между коллегами в работе, и между государствами в их отношениях, и прочее, где каждый смотрит как "обвести" другого, но если перестарается в этом отношении он может запросто "обвести" себя самого. Иными словами, в процессе утверждения своего эго "номер" не в том не смотреть за своими интересами, а в том познать правильно свои интересы!
Осознание и зачитывание чужих интересов наравне со своими основной способ сделать хотя бы общество, в котором живём, справедливым. Маленькие дети реагируют особенно бурно когда их желание делать добро (потому что оно, по всему видно, врождённое в каждом из нас, наряду с желанием для установления перевеса над другими) не встречается с удовлетворением окружающими, но это получается в основном из за того, что они ещё не знают как это сделать, или думают, что их эгоистические желания хорошие, или, иначе, сталкиваются с индивидами, которые уже поняли, что мир не справедлив и поступают таким же несправедливым образом. Единственный путь для создания социального организма, однако, проходит через правильное понимание личных интересов, и основная помеха на этом пути неразумное человеческое поведение. По этой причине история полна бесчисленных несчастий и пролития крови, причём мы даже в известной мере хуже животных, которые, как не одарённые разумом, но обладающие хорошими инстинктами, успевают лучше нас поддерживать равновесие между видами и гармонию с природой. Даже в классическом примере экосистемы зайцы-волки видно, что волки, поедая более слабых зайцев, помогают для их селекции и размножения (так как: "Здоровый секс -- в здоровом теле!", так сказать), как и зайцы, со своей стороны, развивая свои ножные мышцы, успевают селекционировать и поддерживать одну хорошую популяцию жизнеспособных волков. В то время как люди (как очень умные, наверное?) убивают не для того чтобы поесть, а чаще всего со злобы, ненависти, или просто из за непонимания своих интересов. Только в 20-ом веке дано больше жертв в войнах чем во всех прежних временах, в основном потому что сильные страны (с развитыми экономиками) не сумели договориться как люди как эксплуатировать более отсталые (как Болгария) страны.
В конце 20-го века замечается некоторый прогресс, с созданием международных финансовых организаций, которые сводят любое рабство к экономическому, и распределение "добычи" -- согласно вложенным капиталам. Эта тактика, как видно до сих пор, даёт хорошие результаты, ибо и развитые страны обеспечивают себе новые рынки, дешёвую рабочую руку, и поле для капиталовложений, а и отсталые страны получают разные помощи, эффективное управление, и другие, новые для них, житейские соблазни. Кроме того таким образом, путём приравнивания стандартов и жизненного уровня (через некоторое время, разумеется), откладывается момент краха современной технической цивилизации (см. "О будущем"), что представляет собой явление взаимного интереса для всех. Вот как индивидуализм в межгосударственных отношениях может оказаться лучше старого эгоизма времён "горячих" и "холодных" войн.

IV. О счастье и умеренности

1. Счастье вопрос равновесия между желаниями и возможностями, и в нашем несправедливом мире каждый имеет право стремиться к нему. Эта дефиниция удобна тем, что она указывает два способа для его достижения: или увеличивая свои возможности, или уменьшая свои желания (где предполагается, что желания всегда больше наших возможностей). Умеренный способ жизни требует и умеренных желаний, а оттуда и более лёгкого достижения счастья. Более ограниченные люди, дети например, довольно часто счастливы, потому что их желания не достигают таких вершин, как когда он подрастут и начнут ломать себе голову над тем какие новые желания выдумать (особенно если располагают временем и средствами для их удовлетворения). Понятие "счастье" имеет некоторое сечение с эскейпизмом, ибо это тоже вопрос какого-то заблуждения, но поскольку оно прежде всего результат компромисса, давайте не смешивать вещи. Счастье это состояние комфорта с окружающим миром, а не просто бегство от него, и оно зависит от нашего внутреннего состояния: когда мы очень голодны кусок хлеба может сделать нас счастливыми, в то время как если нам лет двадцать и нас, как говорится, "погнали гормоны", то мы спокойно можем забыть об обычном голоде и искать сексуальный контакт, а когда наши насущные потребности удовлетворены и только ломаем себе голову какие новые ощущения испытать можем поискать или искусство, или опиум и наркотики, или искать изъявления некоторых извращённых желаний для насилия над другими -- всё сообразно с нашими вкусами.
Способы для достижения счастья, однако, можем формулировать и следующим образом: счастье состоит: или в некотором наполнении, т.е увеличение ёмкости наших, было бы знаний, было бы питательных веществ, или денег и другой собственности, или интересных социальных контактов, и прочее; или в некотором ... опоражнивании, т.е. расходование средств когда покупаем себе что-то, или выполняем данную деятельность связанную с расходованием физической и/или интеллектуальной энергии, или удерживаем трудную победу над кем-то, в результате чего наши желания на некоторое время уменьшаются. Процесс наполнения более медленный и утомляющий и счастье от него не всегда такое сильное, как при опоражнивании, где эффект почти мгновенный, но зато и быстро проходящий. Важно, однако, что оба противоположных процесса могут приносить счастье -- как накапливать денег, так и тратит их; как учиться, так и использовать свои знания; как набить себе желудок, так и облегчиться после этого; как построить что-то, так и разрушить его (этот разрушительный инстинкт особо развит у детей, так как разрушение это самое лёгкое созидание!); а в конечном итоге и в сексе как раз так (с тем нюансом, что у мужчины отнята одна часть счастья, или, иначе, что женщина дополнительно облагодетельствована, потому что у неё процессы наполнения и опоражнивания совмещены во времени, или, хотя бы, это её постоянное стремление). Сказанное может звучать цинично, но выглядит вполне убедительным. Так что, несправедливость нашего мира, всё таки, компенсируется частично возможностью найти счастье в нём.

2. Хорошо, но раз счастье в умеренности (наполнения и опоражнивания, если хотите), то что такое сама умеренность, и что в ней настолько хорошее, что смогло заставить ещё древних греков (а и более древних народов) выдвинуть лозунг: "Ничего чрезмерного!" (с эвентуальной модификацией "Торопись не спеша!")? Ну, ясно что умеренность, или ещё чувство меры, это умение найти середину между (парой) крайностями, причём хорошо представлять себе, что какой-то шарик (или мы сами) привязан между двумя ... эластичными волокнами, (резинками), т.е. что диалектика, так сказать, "диаластика" или "диалактика" (со слова лактаниды /лактаиды, молочные нити). Это, в самом деле, великое искусство, т.е. вещь которой трудно научиться (если ей, вообще, можно научиться), в связи с чем полезно припомнить древнюю восточную молитву, сделанную популярной на Западе (а и у нас) в основном через Курта Воннегута, а именно: "Боже, дай мне смелость -- чтобы изменить то, что могу изменить, силу -- чтобы вынести то, чего не могу изменить, и мудрость -- чтобы отличить одно от другого!". Так что: умеренность это мудрость, или мудрость это умеренность, в ряде случаев. (См. также и при медицине в эссе "О человечестве".)
Но тогда наш вопрос звучит более конкретно, а именно: почему, раз умеренность вопрос мудрости, и все это знают (хотя бы слышали это много раз), люди очень упорно сопротивляются умеренности (в особенности женщины -- см. раздел о Мужчине в эссе "О женщине и мужчине")? Оно может быть вопросом искусства найти точную середину, но люди, как правило, вообще и не пытаются её искать, а: как пойдут с одной крайности и бросаются сразу на другую, как пьяные, откуда, когда пройдёт некоторое время, возвращаются опять к первой, потом опять ко второй, и так далее, до бесконечности! Ну, это делает "игру" называемой жизнью длиться вечно, но в то же время это глупо да и жестоко, чаще всего, так что известная умеренность, больше той дозы, которую мы как правило проявляем, всегда необходима -- да, но мы не хотим быть умеренными и не хотим! Так почему же, а? Ну, это так, потому что если мы умерены, то мы чаще всего и посредственны, а мы не хотим быть такими, мы хотим достигать вершины -- и с полным правом, разумеется, ибо ничего великого в этом мире не достигалось умеренностью, а только упрямством и нахальством ("сунуться" туда, где нас не желают). Иными словами, мы хотим быть на вершине, быть экстремальными во всём, и плохо не то, что хотим быть такими, а что и в этом своём желании мы не соблюдаем меру, так как мало людей, или случаев (скажем, 2-3%), которые могут достичь вершин, соответственно, у которых вершины могут быть достигнуты. С точки зрения "Господа Бога" такие "прыжки в высоту" хорошая вещь (Он как раз это и хочет, сидеть Себе и смотреть на суету человеческую), да мы от этого страдаем; это, как-то, не по справедливому, но ничего здесь не поделать (потому что мы и не хотим). С годами человек мало-помалу становится мудрее и оттуда более умеренным, но и это не совсем верно для многих, так как они становятся такими не потому что поумнели, а потому что их способности уже не те.

V. О пользе и вреде свободы

Свобода это вещь, которую мы очень "либим", что легко увидеть на Западе, с помощью связи между немецким Liebe как любовь, и ... французским libertè как свобода, которые должны быть одного корня. Польза от свободы ясная, она в обеспечении равных возможностей для различных индивидов, чья цель, однако, доказать их неравенство (см. опять "О женщине и мужчине", при вопросе об эмансипации)! Так что от свободы имеет пользу природа (или Господь Бог), а иначе более сильный индивид, потому что таким образом ему легче доказать своё превосходство, в то время как для слабого -- жди, не дождёшься! В нашем мире сильных для слабых остаётся лишь один способ стать сильными -- объединиться, конечно -- но как раз этого, чаще всего, они не хотят. Они предпочитают закрывать себе глаза и считаться равными (а не только при равных возможностях), и это вопрос которым спекулируют уже тысячелетиями, в то время как о равенстве можно говорить только в смысле, что люди (и животные, вообще живая материя) являются результатом одинаковых первоначальных действий по их созданию и случайными факторами формирующими их различия равновероятным образом. А иначе они разные, потому что они и есть такие (в результате случайности, воспитания, среды, и времени, в котором живут). Неравенство людей и животных, вообще неидентичность воспроизводства биологической материи (даже когда "матрица" и "шприц-форма" одни и те же) самое интересное свойство жизни, которое обуславливает и её сильную адаптивность.
Так что свобода это относительное понятие и ещё вопрос равновесия или компромисса в стремлении к ней (осознанная необходимость, согласно определению "г-на" Ленина, с тем добавлением, что мы осознаём её лишь когда её потеряем), но вред от чрезмерного стремления к ней должен быть очевидным, так как она только делает нас слабыми -- хорошо известный лозунг "Поделяй и властвуй!" ("Divide and conquer!", или ещё "Divide ed impera!"). Но коварный момент здесь не в том, что, ввиду взаимозависимости нашего мира, свобода для одного сводится к противному для другого, или что свобода в одном отношении это её ограничение в чём-то другом, ни в том, что свобода сегодня может привести к некоторому рабству завтра, или что довольно часто мы не можем сообразить выигрываем ли или теряем от данной свободы, и когда пройдёт время оказывается, что на практике вообще не было свободы, или другие подобные положения. Нет, коварный момент в том, что больше всего борются за свободу как раз слабые, которые чаще всего теряют от неё, в то время как сильные только ждут и оставляют слабых "потрошить себе головы"; это наблюдается при свободном рынке, при борьбе за эмансипацию, в битвах за независимость, при стремлениях для изъявления личности, и так далее. Сильный, для которого свобода самая выгодная, не стремится к ней на любой цене, потому что он может легко этого добиться, и даже если он не очень свободный, то он сильный, и сумеет наложить своё право, в то время как слабый, который почти всегда лишь расходует свои силы, как раз он и хочет так поступать, потому что -- а вдруг он окажется сильнее, ежели свободный. Ну, если это не осознанная необходимость, то хотя бы вопрос ума и разума, потому что знаете, что самым умным животным мы считаем собаку, а она не бежит жить в лесу или в пустыни, не хочет быть так свободной, а хочет служить и подчиняться. Так что неизбежно навязывается вывод, что люди, от избытка ума, кажется немного и загнули.

И так, жизнь несправедлива, потому что у каждого индивида свои интересы противоречащие тем других, а в своих действиях каждый исходит в основном из своих собственных интересов. Если начнём искать корень зла, то придём к констатации, что он в различиях между индивидами. Если бы люди были как роботы с одной серии, то у них не было бы оснований для недовольства и они не имели бы противоречивых интересов (потому что, если бы имели, то, как у них одинаковые возможности, они просто уничтожились бы взаимно). В своих противоречивых интересов каждый стремится выявиться и доказать, что не равен другим, что он по своему уникальный и неповторимый, но для этой цели он, обычно, хочет сначала чтобы было равенство. Из за взаимного переплетения вещей в бесконечно многих диалектических связей (как бы стянутых бесконечно многими эластичными нитями) и ввиду своего врождённого чувства справедливости (да только с точки зрения своих интересов), люди считают, что этот мир несправедливый (и поэтому выдумали себе другой, после смерти, который уже справедливый). Но любая хорошая вещь идёт рука об руку и с чем-то плохим (или, как говорят англичане: "Нельзя зажечь свечку с обеих концов одновременно!"), так что оказывается нужным чтобы жизнь, которая всё таки, хотя бы из за неимения другой, что-то хорошее (или наилучшая из возможных), была и несправедливой с субъективной точки зрения. Так как она, однако, несправедлива с точки зрения любого живого существа, то это равносильно утверждению, что она справедлива, т.е. понятие справедливости теряет свой смысл!
Это известный тезис в древних восточных философиях (в отличии от созданного Христианским Богом мира), так как раньше люди исходили из интересов всей природы, а не только людей, ещё меньше тех одного племени. Буддизм например, говорит, что мир это что-то трижды "нет", или точнее: в нём ничто не совершенно, ничто не постоянно, и ничто не независимо! Ну, таким его выдумал "Господь Бог"; попробуйте выдумайте лучший, коли можете.







 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com В.Тимофеев "История одного лиса"(Уся (Wuxia)) Ф.Вудворт "Наша сила"(Любовное фэнтези) А.Минаева "Академия Алой короны-2. Приручение"(Боевое фэнтези) Д.Сугралинов "Дисгардиум 2. Инициал Спящих"(ЛитРПГ) Д.Сугралинов "Дисгардиум 4. Священная война"(Боевое фэнтези) В.Соколов "Мажор 4: Спецназ навсегда"(Боевик) Н.Семёнова "Ведьма, к ректору!"(Любовное фэнтези) С.Волкова "Игрушка Верховного Мага 2"(Любовное фэнтези) Д.Деев "Я – другой 5"(ЛитРПГ) О.Обская "Возмутительно желанна, или Соблазн Его Величества"(Любовное фэнтези)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Время.Ветер.Вода" А.Кейн, И.Саган "Дотянуться до престола" Э.Бланк "Атрионка.Сердце хамелеона" Д.Гельфер "Серые будни богов.Синтетические миры"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"