В твоих глазах - мировой океан,
В твоих глазах - и шторм, и штиль.
Там, где ты был, - никто не бывал,
Как ты любил - никто не любил.
Но ты был таким, совсем не как все,
Нарушая наши мораль и закон:
Ты был таким, каким ты хотел,
И быть героем был давно обречен.
Толпы поклонниц в каждом порту,
И фрейлин царских богатые ложи...
О тебе знали уже за версту
И на тебя быть хотели похожи.
А ты так жил, как ты лишь желал,
И быть хотел только сам собою.
Своею жизнью каждый день рисковал
И спорил вечно с своею судьбою.
Однажды ты уходил далеко
В моря далекие, в чужие страны.
И с корабля своего так легко
Махал всем людям, кричавшим с причала.
И ведь никто никогда не узнал,
Как ты погиб и где это было:
Ты в океане навечно пропал,
Видать, русалка тебя сгубила.
И ты попался на эти глаза,
На эти губы, на эти руки.
И, никому ничего не сказав,
Ты просто бредил в штиль от скуки.
Возможно, был ты чертовски пьян,
Когда увидел ее ты в волнах.
Тогда и вспомнил о тех краях,
Где жизнь твоя была любовью полна:
Ты так любил, как никто не любил,
Она была твоим смыслом жизни,
Но ей измены никогда не простил...
Морские волны из памяти смыли
Ее глаза, и губы, и руки,
Ее слова и упругое тело.
Ты умирал, умирал в разлуке,
А она тебя даже знать не хотела.
И вот тогда ты решил доказать,
Что любви, как никто, был достоен!
И ей хотел все сейчас рассказать,
Но той русалкою был остановлен.
Возможно, к лучшему, что ты все скрывал,
Что не вернулся к ней из похода,
Что о любви своей не сказал,
Которая длится двадцать два года.
Ты в грозу и в бурю хотел все забыть,
Умереть хотел в пучине шквала,
Но твой корабль мог дальше плыть,
Когда других в щепки разбивало.
Ты ненавидел и ты любил,
Ты презирал себя за слабость.
И на груди медальон хранил,
А что еще делать тебе оставалось?
Ты так устал всю жизнь воевать
С самим собою да за свободу,
Но ты другим не хотел показать,
Что ты не бог, - им самим в угоду.
Тебя они на трон возвели
И нарекли героем при жизни,
Но разве они понять бы смогли,
Какие к этому вели тебя мысли?
А ты по ночам бредил ею одной,
Вспоминая тот миг, когда проездом
Ее увидел: за решеткой резной;
Как куклу одетую; как куклу; без чести...
А она не знала, кто ее тогда спас,
Кто купил ей дом, кто дарил ей подарки,
Только твой огонь все в груди не гас,
Только твой огонь был таким же жарким.
Ты хотел ей сказать, ты хотел признаться,
С этой ношей на сердце было трудно жить,
Только недавно ты смог догадаться,
Что такою ей даже нравится слыть.
В ее доме теперь и разврат, и деньги,
И вино, и кровь смешаны на полу.
Ты бывал в том доме незаметной тенью,
С ней ты вел свою тайную игру.
Она знала тебя только как клиента,
Только как того, кто платил за нее,
Медальон на шее - видела моментом,
Но забыла, что он был когда-то ее.
По утрам вставал, исчезал неслышно
и, роняя слезы, уходил опять,
Задавая вопрос: как же это вышло,
Что только так ею мог обладать?
Как же это вышло, что молчал столь долго,
Что ты эту тайну до сих пор хранил?
А потом - корабль, снова в море подвиг
И на время снова ты о ней забыл.
И лишь временами, когда штиль и солнце,
Когда чайки стонут и к себе зовут,
Открывал в душе потайную дверцу
И грустил о ней несколько минут.
И минуты эти с болью приходили,
Как часы последние к смертнику с утра,
Даже в полночь, дома, с ужасом будили
И от них на утро ныла голова.
Но теперь ты в море; слава твоя ходит,
Ты погиб героем! Тайну не раскрыл.
Много слухов разных среди женщин бродит...
Будто бы герой лишь одну любил...
Кто она - не знают, и искать нет смысла...
Только вот несладко ей потом жилось:
Шла она однажды на песчаном мысе,
И ее вниманье что-то привлекло.
Подходила ближе, понимая даже,
Что и счастья это ей не принесет.
Не предполагала и такой удачи,
Только кто ж удачей это назовет?
На песке валялся медальон старинный,
Что-то он знакомым показался вдруг:
На цепочке ржавой, но довольно длинной,
Золотой, искусно гравированный круг.
Сбоку есть защелка, подцепила как-то,
А глаза искрятся, словно клад нашла!
Почему она начала вдруг плакать?
Потому, что вдруг все и поняла:
В юности далекой парня целовала
и над ним смеялась, зная, что влюблен,
Что ему с другими нагло изменяла,
Что ему дарила этот медальон.
А когда исчез он, поняла, что любит,
Поняла, насколько предала его,
Знала, что ее он точно не забудет,
Только не узнала гостя своего...
Боже! Он был рядом, он дарил подарки!
Говорил, в каких он побывал морях...
Поцелуй его был извечно жарким,
Пронесенным через дальние края:
Ведь он стал героем для нее, любимой,
Для нее он в море подвиги свершал,
Сколько кораблей для нее сгубил он,
Скольким за нее головы срубал.
И его клинок был омытым кровью,
Когда в первый раз в дом ее вошел...
Он пленил ее заново любовью,
Под его опекой год за годом шел.
Она вдруг очнулась на брегу песчаном,
Поняла, что слышит где-то слабый стон:
Человек лежащий был тем капитаном,
Тем лихим пиратом, что в нее влюблен...
|