Моисеев Валерий Владимирович: другие произведения.

Вкус жестокости

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс "Мир боевых искусств. Wuxia" Переводы на Amazon!
Конкурсы романов на Author.Today
Конкурс Наследница на ПродаМан

Устали от серых будней?
[Создай аудиокнигу за 15 минут]
Диктор озвучит книги за 42 рубля
Peклaмa
 Ваша оценка:

   Стояло солнечное, летнее утро. Загорелый белобрысый мальчишка с васильковыми глазами, пяти - шести лет, спускался по ступеням набережной к Волге. Ласковый теплый ветер шевелил его мягкую словно лен белую челку. Щурясь на сверкающую, как расплавленный металл в лучах утреннего солнца реку мальчуган весло улыбался. Неожиданно внимание его привлек, казалось бы, малозначительный эпизод, тем не менее, кардинально повлиявший на всю его дальнейшую жизнь.
   Совершенно случайно, маленький Павлик, так звали мальчугана, заметил муравья. Маленького и черного, который деловито сновал по самому краю выбеленной солнцем и дождями каменной ступени. В какой-то момент муравей разбегался слишком активно и вдруг неожиданно сорвался с края ступени и полетел вниз. Павлик настолько ясно представил себе, что вместо муравья с гигантской каменной стены в бездонную пропасть летит он сам, что сердце его подпрыгнуло вверх и перестав биться, замерло где-то в горле. Он явственно ощутил собственное падение.
   Глаза маленьких детей вообще находятся очень близко к земле. Потом по мере того как ребенок растет, глаза отдаляются от нее все дальше и дальше и престают видеть то, что свободно воспринималось в раннем детстве и считалось само собой разумеющимся. Именно поэтому взрослые и дети разговаривают на разных языках и не понимают друг друга. Они просто-напросто сосуществуют в разных плоскостях, на разных вертикальных уровнях.
   К счастью и муравей, и Павлик не разбились при падении. В самом углу ступени, совершено не замеченная Павликом, кем-то была заботливо раскинута невесомая, тонкая почти незаметная паутина. В нее и угодил незадачливый муравьишка. После этого Павлик сразу научился вновь дышать, и его побледневшие от испуга пухлые щечки приобрели нормальный розовый оттенок.
   То, что произошло дальше, Павлик запомнил на всю свою жизнь. Из затененного угла, прикрытого паутиной, двигаясь стремительными рывками, неожиданно выскочил большой черный паук. Павлик от неожиданности вскрикнул и отскочил в сторону. Между тем паук, набросился на муравья и яростно вцепился в него.
   Что он там с ним такое делал, Павлику издалека не было видно, но он впервые в жизни ощутил волну приятного щекочущего возбуждения, возникшего где-то у него в животе. Придвинувшись вплотную к паутине, он как зачарованный наблюдал, за тем как умный и жестокий паук расправляется с глупым и беззащитным муравьем. Все это происходило в полнейшей тишине, нарушаемой лишь возбужденным сопением мальчугана.
   Это уже потом, когда Павлик учился в школе, на уроках биологии ему объяснили, что паук делает со своими жертвами. Сначала он прокалывает твердую хитиновую оболочку своими острыми и мощными хелицерами. Ими же он впрыскивает в жертву яд. Прежде всего, яд парализует, обездвиживает жертву. Затем начинает действовать на манер желудочного сока и переваривает внутренности жертвы. По истечении некоторого времени, некогда плотное содержимое хитинового панциря мухи или другой несчастной козявки, превращается в подобие питательного супа, которое паук затем с наслаждением выпивает, то есть, высасывает. Обтерев перепачканную в супе морду мохнатыми лапами, он, сытно рыгая, удаляется в свой темный угол, поджидать очередную легкомысленную жертву.
   Но все это было потом, а сейчас Павлик с наслаждением, постанывая и пуская слюни, воочию видел как паук, вгрызаясь в трепещущее тело муравья, высасывает из него ярко-алую кровь.
   Когда паук закончил с муравьем, он также стремительно, как и появился, исчез в трещине между ступенями. Павлик утер слюни и огляделся по сторонам. Ему понравилось только что испытанное им острое ощущение, когда он стал невольным свидетелем страшного паучьего пиршества.
   Поднявшись вверх по ступеням лестницы, он скоро увидел точно такого же черного муравья, как тот который только что угодил в сеть к пауку. Павлик аккуратно, чтобы ненароком не помять, взял его двумя розовыми пальчиками, высоко поднял и спустился на ступеньку в трещине, которой жил паук.
   Выпустив муравья на поверхность этой ступеньки, он стал ждать, когда же муравей сорвется и упадет в паутину. Но муравей бегал где угодно только не возле края обрыва. Скоро Павлику надоело ждать, и он просто стряхнул муравья в паутину.
   После этого, вся история повторилась с точностью часового механизма. Сначала дрожание паутины, потом стремительное выскакивание паука из щели на яркий солнечный свет, затем молниеносный бросок и смертоносный укус.
   Так, не видя вокруг себя никого и ничего, Павлик скормил черному лохматому чудовищу еще нескольких муравьев. Потом, видимо, паук обожрался или просто у него закончился запас яда и он перестал вылезать и кидаться на муравьев, падающих в его паутину.
   Внезапно на ярко освещенную паутину упала чья-то черная тень. Павлик поднял голову и с удивлением обнаружил, что за ним, по всей видимости, уже давно и пристально наблюдает какой-то человек. Прямо над ним стоял высокий молодой мужчина и ласково улыбался.
   - Здравствуй мальчик, как тебя зовут? - продолжая улыбаться, спросил он.
   -Павлик! - ответил тот, отчего-то вдруг испугавшись, что незнакомец сейчас примется бранить его за жестокое обращение с муравьями.
   Впрочем, голос у высокого мужчины был вовсе не строгий, а пристальный взгляд его зеленых глаз был откровенно дружелюбным. Неизвестно почему, но Павлик сразу, же ощутил к этому человеку прилив симпатии.
   - А скажи мне, пожалуйста, Павлик, сколько тебе лет?
   - Шесть! - мальчик показал полностью растопыренную левую ладошку и один мизинец правой руки, остальные пальцы он сжал в кулачок.
   - И далеко ты Павлик живешь? - продолжал допрос незнакомец.
   - Нет, здесь рядом. Улица Революции дом пять, квартира шесть! - гордо выпалил мальчуган, щурясь от яркого солнечного света.
   - Так выходит, что мы с тобой соседи! - раскатисто расхохотался мужчина. - Я живу в том красном кирпичном доме, что напротив твоего, у нас даже двор с тобой общий! Ну, тогда давай знакомиться, меня зовут дядя Слава!
   После этого веселый дядя Слава протянул Павлику руку, совсем как взрослому. Мальчуган серьезно пожал протянутую руку и доверчиво посмотрел дяде Славе в глаза.
   - Дядя Слава, а вы, правда, никому не скажете, что я мурашами паука кормил? - с надеждой в голосе спросил он.
   - А почему ты считаешь что, накормив паука, ты поступил дурно? - дядя Слава сделал удивленные глаза.
   Лицо мальчика вдруг сделалось откровенно несчастным, уголки его рта загнулись вниз, из глаз его сами собой хлынули слезы, и он неожиданно для самого себя разревелся самым постыдным образом.
   Дядя Слава не стал говорить всего того что обычно говорят в подобных случаях взрослые. Всякие глупости вроде - ай, ай как тебе не стыдно такой большой мальчик, а ревешь как девчонка! Он, молча, присел на корточки перед Павликом вытащил из кармана пиджака чистый носовой платок и так же молча, принялся вытирать слезы мальчику. То ли на Павлика произвел впечатление доброта дяди Славы, то ли его заворожило ощущение чистоты и аромат дорого одеколона исходящий от большого клетчатого платка, в любом случае он неожиданно для самого себя перестал плакать.
   - Ну, так ты мне и не ответил, Павлик, - тщательно вытерев, красный от слез, нос мальчугана повторил вопрос дядя Слава. - Что дурного в том, что ты скормил муравья пауку?
   - У Крылова есть басня, "Стрекоза и муравей", - все еще судорожно всхлипывая, ответил Павлик. - Там муравей хороший.
   - Это у Крылова то хороший? - иронически скривился дядя Слава и заговорщически подмигнул Павлику. - Жмот твой муравей, каких свет не видывал, он даже стрекозу осенью в дом погреться не пустил! Так она бедняжка и замерзла на пороге его дома, а он в это время сидел в тепле и уюте и пил чай с малиновым вареньем! Так что, поверь мне Павлик, в том, что ты сделал, нет ничего дурного и постыдного.
   - Правда? - лицо мальчика сразу же просветлело.
   Еще никто из взрослых никогда так с ним не разговаривал, как с равным, а не глупым несмышленым пацаном.
   - Да, - со вздохом ответил дядя Слава, поднимаясь во весь свой рост. - И запомни еще одну вещь - пауков мало, а муравьев много. И знаешь, почему так?
   - И почему? - спросил Павлик.
   - Потому что муравьи - это пища, а пауки - это те, кто едят эту самую пищу! Или если быть более точным, то пауки - это охотники, а муравьи - это их добыча. Понял?
   - Да! - с придыханием ответил Павлик.
   - А я и не сомневался, - хохотнул дядя Слава и, запустив руку в карман, извлек оттуда горсть мелочи.
   Отсчитав несколько монет, он протянул их Павлику:
   - На, купи себе мороженое!
   - Нет, что вы, спасибо! - весь вспыхнув до корней волос, ответил Павлик и даже руки убрал за спину.
   Он был мальчик воспитанный и знал, что брать деньги у незнакомых людей нельзя.
   - Бери, бери! - усмехнулся дядя Слава и чуть ли не насильно всучил мальчугану монетки. - Пусть это будет нашей маленькой с тобой тайной! Про муравьев с твоим ручным пауком и заодно про мороженое. Про него, кстати, тоже вовсе не обязательно никому рассказывать! И особенно твоим родителям. Ты меня понял?
   Павлик, молча, кивнул и убрал руку с зажатыми в ней монетками обратно за спину.
   - Ну, тогда до скорого свидания Павлик! - мужчина на прощание помахал ему рукой.
   Уходя, он еще раз оглянулся и, пробормотав, - Способный мальчуган! Весьма способный! - вприскочку стал спускаться вниз к реке, весело насвистывая, что-то из Кальмана.
  
   В день, когда Павлику исполнилось семь лет, дядя Слава сделал ему поистине королевский подарок. Он подарил ему на день рождения увеличительное стекло. Это было не просто, какое-то там обычное увеличительное стекло, а настоящая научная вещь, как у самого взаправдашнего ученого! Линза внушительных размеров была оправлена в бронзу, а ручка, тоже бронзовая, была восхитительно ребристой.
   - Это все мне? - не поверил Павлик своему счастью.
   - Ну, конечно тебе, не мне же! - дядя Слава усмехнулся. - Мы же с тобой друзья? А друзья всегда делают друг другу подарки на день рождения. Сегодня твой день рождения, значит и увеличительное стекло твое!
   Вообще после того случая с пауком и муравьями на спуске к волжской набережной Дядя Слава взял над мальчуганом что-то вроде шефства. Он не доставал его мелочной опекой, но всякий раз, когда встречался с ним во дворе, у него всегда находилось для Павлика доброе слово или на худой конец ободряющая улыбка. Павлику это было очень нужно, если не сказать просто необходимо.
  
   Еще буквально год назад в семье Костенко было все просто отлично. Отец Павлика, работавший в милиции, и делавший на этом поприще неплохую карьеру был на хорошем счету у начальства и со дня на день ожидал повышения по службе. Впрочем, это было и не удивительно, ибо Николай Иванович Костенко был хорошим милиционером.
   И надо же было так случиться, что однажды темной ночью, когда отец возвращался домой со службы, случилось несчастье. Какой-то негодяй подкараулил его в подъезде, предварительно вывинтив там лампочку, и когда Николай Иванович вошел туда, нанес ему удар молотком по голове. Когда потерявший сознание милиционер упал, обливаясь кровью, преступник хладнокровно нанес ему еще несколько ударов тяжелым молотком. После этого, будучи уверенным, что милиционер мертв он скрылся в неизвестном направлении.
   Но Николай Иванович выжил. Когда его под утро обнаружили соседи и вызвали милицию, судмедэксперт толком не разобравшись отправил его на труповозке прямиком в морг. Там старый опытный патологоанатом быстро понял, что доставленный ему труп скорее жив, чем мертв. Отца Павлика срочно отправили в больницу в отделение нейрохирургии
   Трудно сказать повезло ли Николаю Костенко, что он остался жив или было бы лучше, если бы он умер. Врачи диву давались, как он вообще умудрился выжить, с проломленной в нескольких местах головой. Вдавленный вовнутрь осколок черепа, проткнув мозговую оболочку, вонзился глубоко в левую лобную долю мозга. С точки зрения медицины этот пациент так и остался для лечивших его врачей неким нонсенсом, игрушкой природы, не имевшей права на существование. Ибо в соответствии с официальной медициной люди с такими травмами жить не могут. Но Николай Костенко жил, несмотря на самые пессимистические прогнозы врачей.
   Выйдя из больницы, отец Павлика был комиссован вчистую и списан из органов по инвалидности. Ему назначили хорошую пенсию, и семья не бедствовала. Тем более что мать Павлика преподавала в начальной школе литературу.
   Что касается отца Павлика, то внешне это был по-прежнему физически здоровый и крепкий мужчина средних лет, но вот с головой у него, по понятным причинам, были очень большие проблемы. Вернее сказать, что он сам целиком превратился в проблему и прежде всего, конечно же, для своей семьи. Нельзя сказать, что он стал совсем безмозглым овощем, по крайней мере, он не делал себе в штаны, что само по себе уже было очень большим плюсом. Также он энергично передвигался по квартире и по двору, пытался делать что-то по хозяйству, но, не успев закончить одно начатое дело тут, же увлеченно переключался на десяток других, и вся его деятельность сводилась к беспрестанному хватанию и бросанию всех предметов, которые оказывались в пределах его досягаемости.
   Речь его тоже претерпела фатальные изменения, после ранения он мог только бодро мычать что-то нечленораздельное, что плохо понимали даже его жена и сын, не говоря уже о посторонних людях. Что касается психики в целом, то здесь также была налицо некая странная метаморфоза. Если ранее Николай Иванович был мрачной, занудливой и маниакально подозрительной личностью, то теперь он превратился в веселого и непоседливого дворового дурачка. Во дворе его все любили, и относились к нему с большой симпатией.
   Мать Павлика с молчаливой благодарностью приняла тот факт, что дядя Слава, совсем чужой им человек принял весьма горячее участие в судьбе ее маленького сына. Она не имела ничего против того что их сосед у которого не было не только детей но и вообще семьи, привязался к ее Павлику. Впрочем, быть может она, находясь на положении вдовы, при живом муже имела на симпатичного и интеллигентного соседа какие-то неопределенные виды, кто знает? От матери Павлик, кстати, узнал, что дядя Слава работает на Макаронке, так в городе называли Макаронную фабрику, каким-то начальником. Что впрочем, мальчику ровно ничего не говорило.
  
   Дядя Слава погладил Павлика по голове и сказал:
   - А ну пойдем, чего покажу!
   Крепко сжимая в потной ладошке витую ручку тяжелого увеличительного стекла, Павлик послушно пошел вслед за дядей Славой. Подойдя к пышному цветнику, он остановился.
   Сколько Павлик себя помнил, в глубине их двора каждое лето исправно красовалась большая клумба. Она была сооружена силами старушки, чьи окна выходили как раз на эту самую клумбу. Собственно это был настоящий цветник, так как там были представлены самые разнообразные цветы. Вот как раз возле этого самого старушечьего цветника и остановился дядя Слава.
   - Послушай, Павлик, а ты случаем никогда не пробовал изловить пчелу или скажем там шмеля? - спросил он, заговорщически подмигнув своему юному другу.
   - А как это? - удивленно спросил мальчуган.
   - Да вот так! - сказал дядя Слава и запросто взял за крылья пчелу, сидящую на ближайшем к нему цветке. - Смотри внимательно! Эту пчелу мы отпускаем и теперь берем следующую!
   Дядя Слава виртуозно отловил еще одно сердито жужжащее насекомое. Павлика сам процесс ловли так захватил, что он даже позабыл спросить дядю Славу - а зачем вообще нужно ловить пчел? Причем таким варварским методом? И вообще, какой и кому от всего этого прок?
   - Ну а теперь давай попробуй сам! - дядя Слава отошел в сторону и уступил место Павлику. - Посмотри, прямо вон там, какой красавец!
   И дядя Слава указал пальцем на большого мохнатого шмеля с черно белыми полосами, очень похожего на толстого матроса в тельняшке. Павлик шумно вздохнул и, засунув увеличительное стекло в карман штанов, вытянув шею, осторожно приблизился к ярко красной циннии на которой, тяжело пыхтя, возился шмель, собиравший ярко-желтую цветочную пыльцу. Осторожно двумя пальцами Павлик попытался ухватить шмеля одновременно за два крылышка, которые вдруг почему-то оказались очень маленьким и неудобохватаемыми. В результате головоломной операции оказалось, что Павлик держит шмеля всего лишь за одно крыло.
   Шмель сердито загудел, вывернулся и, ужалив Павлика в палец, воспарил, куда-то в воздух по своим срочным и неотложным шмелиным делам. Павлика за все время его семилетнего существования еще никогда не кусали ни пчелы, ни собаки, ни вообще кто бы, то ни было. Впервые испытываемое им ощущение нестерпимой, жгучей боли в ужаленном пальце было настолько острым и захватывающим дух, что он чуть было, не обмочил свои штаны.
   - Ой, ой, ой! - зарыдал он в голос и запрыгал на месте размахивая пальцем, который, как ему с перепугу показалось, тут же прямо на глазах принялся краснеть и раздуваться, грозя лопнуть, словно надувной резиновый шарик.
   - А ну-ка, сейчас же прекрати реветь! - строго прикрикнул на него дядя Слава. - Подумаешь, велика важность - шмель его за палец цапнул! Сам в этом и виноват! Я же тебе показывал, что брать насекомое нужно одновременно и сразу же за оба крылышка! Давай вытирай свои слезы и начинай ловить снова!
   - Я не буду-у-у! - жалостливо прохныкал в ответ Павлик. - У меня палец жжет!
   - Ну, если ты не будешь ловить, то я с тобой больше не буду дружить! - строго сказал дядя Слава. - Среди моих друзей не может быть трусов! Ты посмотри на себя и на этих несчастных насекомых! Ты же рядом с ними просто великан!
   Неизвестно что произвело на Павлика большее впечатление, последний аргумент дяди Славы или же угроза лишиться в одночасье его драгоценной дружбы, но неожиданно для самого себя он вдруг обнаружил, что каким-то чудом умудрился поймать шмеля. Причем, что было самое поразительное один из пальцев, которым он осторожно держал противного кусаку, был красным и уже изрядно распух. Еще не веря своему счастью Павлик, вытаращив глаза, смотрел, как разгневанное насекомое тщетно выгибает свое черное мохнатое брюшко, увенчанное остроконечным жалом, силясь достать им своего обидчика. Внезапно внутри Павлика начала подниматься волна злорадного удовлетворения.
   - Попался, голубчик! - торжествующе воскликнул он и радостно продемонстрировал своего пленника дяде Славе.
   - Молодец! - похвалил его тот. - А теперь давай-ка мы его накажем за то, что он укусил тебя.
   - Но это, же совсем другой, шмель! - с некоторым сомнением проговорил Павлик, хотя сама мысль о наказании шмеля ему пришлась очень и очень по душе.
   - Тот, не тот - какая тебе собственно разница? - раздражено фыркнул дядя Слава. - Тот которого ты только что поймал, как две капли воды похож на того который тебя ужалил. Разве не так? А раз так, пусть он и отдувается за плохое поведение своего собрата по шмелиному племени.
   - А что мне с ним делать, раздавить? - заинтересованно спросил Павлик, с удивлением вдруг обнаружив, что боль в ужаленном пальце неожиданно почти полностью растворилась в предвкушении того что он может сделать с находящимся в полной его власти шмелем.
   - Нет, это было бы слишком скучно и неинтересно, - недовольно покачал головой дядя Слава. - Врагов нужно наказывать с толком, с чувством, с расстановкой! Давай-ка отойдем отсюда куда подальше, а то вон, мадам Войтинская уже все глаза в своем окошке проглядела. Не рвем ли мы случаем ее ненаглядные цветы?
   Сказав это, дядя Слава приветливо помахал рукой в темное окно первого этажа, где мелькнуло и тут же исчезло перекошенное злобой морщинистое лицо старухи.
   В глубине двора стоял огромный двухэтажный бревенчатый сарай. Его все упорно называли каретником, хотя никаких карет в нем уже давным-давно не было и в помине. По всей видимости, когда-то этот сарай был купеческим лабазом, или проще говоря, обычным складом. Он был практически заброшен и уже давно предоставлен самому себе. Огромные бревна, из которых было сложено это довольно нелепое сооружение, потемнели от старости, прогнили и местами поросли густым мхом, а железная ржавая крыша местами провалилась. Дворовой ребятне было строго настрого наказано не играть вблизи каретника и вообще не подходить к нему на пушечный выстрел.
   Присев на старое выбеленное дождями и солнцем бревно, которое лежало на траве возле стены каретника, дядя Слава похлопал ладонью рядом с собой.
   Поспешно опустившись рядышком, Павлик нетерпеливо спросил:
   - Так что мне со шмелем делать-то? А то я уже устал его так держать!
   - У тебя, между прочим, в кармане лежит превосходное увеличительное стекло, которое может быть нам очень полезным. Чего не скажешь о бедном шмеле, - усмехнулся дядя Слава.
   Павлик послушно достал из кармана подарок и непонимающе разглядывал его со всех сторон.
   - А, понял! - наконец радостно воскликнул он и принялся разглядывать шмеля через линзу.
   - Ничего ты не понял! - иронично хмыкнул дядя Слава. - Дай-ка мне стекло сюда!
   Весело подмигнув Павлику, дядя Слава озорно прищурившись, посмотрел на ярко светящее, на чистом безоблачном небе солнце. Удовлетворено хмыкнув, он перехватил поудобнее увеличительное стекло и сфокусировал яркие солнечные лучи на бревне, которое находилось у него прямо между ног. Солнце было настолько жарким, а стекло настолько мощным, что ослепительно яркая точка тут же окуталась дымом, а древесина под ней мгновенно почернела. В воздухе вкусно запахло горелым деревом.
   Павлик, вытаращив от удивления глаза, смотрел, не отрываясь, как дядя Слава медленно двигая увеличительное стекло по гладкой древесине лишенного коры бревна размашистыми буквами пишет какое-то слово. Лишь по прошествии нескольких минут до него, наконец, дошло, что дядя Слава выжег на дереве его Павлика имя, правда, написано оно было вверх тормашками.
   - Как это так? - восхищенно воскликнул Павлик. - Как вы это сделали?
   - Ну, если начать тебе всерьез объяснять основы оптики я думаю, что это займет слишком много времени, вдобавок ты все равно поймешь не все. Поэтому давай ограничимся банальной областью применения данного оптического феномена, - усмехнулся дядя Слава. - Давай-ка сюда твоего шмеля!
   Павлик с готовностью протянул беспрестанно жужжащее насекомое дяде Славе.
   - Держи его покрепче! - попросил он Павлика. - Чтобы он не вырвался!
   Затем, наведя сфокусированные солнечные лучи на туловище шмеля, он в считанные секунды прожег в нем аккуратную круглую дыру. В процессе этой крайне болезненной процедуры несчастный шмель тщетно порываясь вырваться из рук своих мучителей, оглашал окрестности громким отчаянным жужжанием. Но, как и следовало ожидать, никто так и не пришел к нему на помощь и не облегчил его ужасные страдания.
   В воздухе запахло горелым хитином. Туловище медленно и методично сжигаемого шмеля окутало облачко белого дыма. Восхитительный запах горелой плоти беззащитного насекомого щекотал ноздри Павлика. Для него в этот момент не существовало более приятного запаха во всем его маленьком мире.
   Вскоре от несчастного шмеля практически не осталось живого места. При всем при этом дядя Слава умудрился ни разу не обжечь острым солнечным лучом пальцы Павлика, крепко держащие несчастное насекомое.
   - Ну, вот, собственно, и все! Теперь можешь выкинуть эти никому не нужные дохлые угольки! - с легкой усмешкой сказал дядя Слава, возвращая Павлику увеличительное стекло. - Теперь, после того как ты вполне уяснил принцип действия этого волшебного стекла, я полагаю ты и без меня найдешь ему достойное применение! Надеюсь, теперь ты сможешь достойно отомстить за себя, мой мальчик. И кроме всего прочего, насколько мне видится, твой укушенный пальчик уже практически не болит, не так ли?
   - Да, мне почти не больно, - удивленно проговорил Павлик, внимательно рассматривая свой красный распухший палец.
   - Запомни этот судьбоносный момент, мой ученик! - расхохотался дядя Слава. - А также, эту первую и основополагающую истину! Отмщенная рана - не болит, а доставляет наслаждение своему обладателю! Хотя, к моему великому сожалению, ты еще слишком юн для того чтобы до конца осознать всю прелесть изреченной мной древней мудрости! Ну, да ладно! До скорого свидания, Павлик! Меня призывают срочные, неотложные государственные дела, под коими я разумею, конечно же, Макаронную фабрику. Ибо мой обеденный перерыв подошел к концу. Да, кстати, у меня в кармане, словно специально для тебя завалялась одна сущая безделица!
   Дядя Слава порылся в кармане своего пиджака и вскоре выудил оттуда нечто завернутое в бумажку. Аккуратно развернув бумагу, он извлек наружу небольшой кусок субстанции более всего напоминающей сапожную дратву или быть может кусок обыкновенного парафина, от старой свечки. Тщательно сдув с него приставшие табачные крошки дядя Слава протянул непонятный кусок Павлику.
   - Держите, мой юный друг! Мое внутреннее чутье говорит мне, что вы найдете этому веществу вкупе с солнечными лучами достойное применение!
   Павлик принял из рук дяди Славы неаккуратный кусок вощины, дратвы или чего это там было на самом деле и, поблагодарив своего наставника, молча, ринулся в сторону цветника мадам Войтинской. На ловлю очередной жертвы для своего неутоленного чувства мести.
   Через час с небольшим на земле вокруг милого белокурого мальчика, отчего-то устроившегося на самом солнцепеке, уже ползали с десяток крупных шмелей, чьи крылья и глаза были надежно залеплены расплавленной сапожной дратвой. Для большей безопасности Павлик залепил им также и жала, так что теперь их оружие было совершенно бесполезно. Сам же не в меру способный мальчуган самозабвенно выжигал увеличительным стеклом мозг очередному незадачливому шмелю, вдыхая сладостный, ни с чем несравнимый аромат горелой плоти беззащитного насекомого.
  
  
   Однажды, когда Павлику исполнилось уже тринадцать лет, дядя Слава взял его с собой на рыбалку. Они расположились на поваленном тополином стволе. Корни дерева подмыла река, и поэтому он рухнул прямо в воду. Несмотря на то, что дерево упало еще весной во время разлива реки, листья на нем были ярко зеленого цвета. Судя по всему, дерево пока еще не поняло, что оно уже фактически мертво.
   День был яркий, солнечный. Вода блестела и сверкала на солнце. В заводи, образованной ветвями тополя, уходящими глубоко под воду, плавали большие красивые рыбы. Вода была зеленая и прозрачная, видно было, как толстые рыбины лениво шевелят жабрами и плавникам.
   - Голавли, очень умная и хитрая рыба, - сказал дядя Слава, закидывая удочку. - Чего спишь? Забрасывай снасть и рыбачь.
   Павлик тоже закинул свою удочку и принялся ждать, когда голавли обратят внимание на его красивого рубиново-красного червяка, который извивался под водой на остром стальном крючке. Но не тут-то было! Похоже, рыбу вовсе не интересовала какая-то там наживка, они попросту не обращали на нее никакого внимания.
   Дядя Слава облюбовал самого крупного голавля и аккуратно подсовывал ему крючок с червяком прямо под нос. Но подлая рыбина лениво игнорировала его. Так прошло около часа. За это время не наблюдалось ни одной поклевки, и они не поймали ни одной, даже самой маленькой рыбки.
   - Глазастый черт! - весело рассмеялся дядя Слава, потом, вдруг сразу став серьезным, повернулся к Павлику и сказал. - Послушай, друг мой, ты уже взрослый юноша! Я намерен преподать тебе один урок, внимательно смотри и запоминай!
   Дядя Слава вынул удочку из воды, снял поплавок и червяка с крючка. Теперь на его удочке болталась одна только леска, грузило и практически незаметный крючок. Опустив леску в воду, он подвел видимый только ему одному крючок, к той самой рыбине, на которую до этого потратил целый час и резко подсек. Удилище выгнулось дугой от тяжести, зацепившейся жабрами за крючок рыбы. Бешено вырывающаяся рыба тянула удилище на себя, пытаясь уйти на глубину. Поймав леску рукой, дядя Слава бросил удилище себе под ноги и принялся медленно выбирать наверх, натянутую как струна, леску. Пару раз голова рыбы показывалась из воды.
   - Теперь ему конец! - сказал дядя Слава. - Он вдохнул воздуху, и сейчас от этого одуреет.
   Действительно голавль, как-то сразу вдруг успокоился, чего в его положении делать никак не следовало, и дал себя вытащить наружу, не очень сильно трепыхаясь при этом. Дядя Слава, вытащив его из воды, взял рыбу обеими руками и развернул большой головастой мордой прямо в лицо Павлика.
   Так они некоторое время смотрели друг на друга. Голавль тяжело поводил жабрами и широко открывал круглый, влажный рот, не сводя с него, как казалось Павлику, умного, внимательного взгляда. Пару раз, неожиданно дернувшись сильным телом, рыбина пыталась вырваться из рук дяди Славы. Но тот лишь усмехался, цепко держа добычу обеими руками.
   Наконец Павлик не выдержал и спросил:
   - А зачем тогда нужен поплавок и наживка, если можно совсем обойтись без них?
   - Я его выловил вовсе не для того, чтобы принести, в качестве улова домой. И не для того, чтобы зажарить его на сковороде, к ужину. Как ты не понимаешь? - дядя Слава, улыбаясь, внимательно посмотрел на Павлика.
   Тому было очень стыдно, но он честно признался:
   - Нет, я ничего не понял.
   - Знаешь, почему он червяка не хватал? Правильно, потому что глазастый! И вот чтобы он так больше никогда не делал, мы его за это сейчас с тобой и накажем. Вот за это мы ему сейчас глазки-то и выколем! - дядя Слава широко улыбнулся, так, словно сообщал о чем-то очень веселом и забавном и заговорщически подмигнул Павлику.
   Перехватив голавля поудобнее, он острым жалом рыболовного крючка, один за другим выколол ему глаза.
   Всего миг назад выпуклые рыбьи глаза были живыми, смышлеными и блестящими, теперь же они вытекли и ввалились вовнутрь. После этого дядя Слава аккуратно и даже, как показалось Павлику ласково, спустил голавля в реку. Тот, почувствовав влагу, полежав некоторое время плашмя на воде, встрепенулся, затрепыхался и боком ушел на глубину.
   Некоторое время они, молча, сидели и смотрели на воду.
   Наконец, Павлик не выдержал и прервал затянувшееся молчание:
   - Дядь Слав, все-таки, я не до конца понял, зачем мы его наказали?
   - Запомни Павлик одну прописную истину - никогда не допускай до себя ни одного глазастого! Не дозволяй им и близко к тебе приближаться. Глазастые, подобны страшнейшему яду! Они вредны, и более того - смертельно опасны! Обычный человек видит в тебе то, что ты ему считаешь нужным показывать. Он видит тебя таким, каким ты хочешь казаться окружающим тебя людям, не более того. А глазастый человек выглядит твою внутреннюю сущность, вывернет твое нутро наружу и увидит тебя таким, какой ты есть на самом деле. Допускать этого нельзя ни в коем случае! Итак, какой ты сегодня получил урок, и что из него извлек? Будь добр, лаконично ответить.
   - Да, дядя Слава! Если вдруг по моему недогляду близко около меня появится, как вы сказали, глазастый человек, то я буду должен выколоть ему глаза. Это необходимо сделать, для того, чтобы он не смог разгадать кто я на самом деле. Правильно?
   - В принципе, да, - криво усмехнулся дядя Слава - Но скажи мне на милость, зачем же лишать этого человека дара зрения? Ты его ослепи по-другому - деньгами, прожектами, женщинами, вином, наконец! Мало ли, чем можно сбить человека с толку и заморочить ему голову? Излишняя жестокость ничего кроме вреда никогда не приносила.
  
   То, что висело на цепях, давно уже перестало быть человеком. Теперь это больше походило на плохо прожаренный окровавленный ростбиф. Пугающая метаморфоза произошла не сразу и заняла около получаса. Все это время Павел с ужасом наблюдал, во что превращается его родной племянник.
   Если бы парня сейчас увидела его мать, двоюродная сестра Павла то даже она, не узнала бы своего сына. А если бы узнала, то сошла с ума.
  Племянника уже нельзя было спасти, и Павел это прекрасно понимал. Тем не менее, он предпринял попытку.
   - Послушай, дядя Слава, может быть, с него уже хватит? - с показным безразличием спросил он.
   - Что, Павлик, голос крови зовет? - зловеще ухмыльнулся высокий худой старик, стоявший возле изуродованного до неузнаваемости тела. - Раньше надо было родственничка воспитывать!
   В его костлявой покрытой старческими пигментными пятнами руке плясала небольшая паяльная лампа. Адская машинка с шумом изрыгала из своего сопла огнь. В подземном гараже, где происходила затеянная дядей Славой экзекуция, стоял тошнотворный запах горелого мяса, человеческого пота и страха.
   Кроме Павла и дяди Славы в гараже было еще четверо. Они напряженно переводили взгляды со своего "папы" дяди Славы на, Павла. Дядю Славу они боялись, как огня, но и с Павлом ссориться тоже не хотели. Оказавшись в непростой ситуации, парни напряженно следили за тем, как события будут дальше развиваться.
   Пару дней назад машина под завязку набитая наркотой была перехвачена полицией возле неприметного склада в промышленном районе города. Это пробило гигантскую брешь в бюджете преступного сообщества, которым дядя Слава, в криминальной среде более известный как Бритва, бессменно руководил на протяжении вот уже нескольких десятков лет.
   И это было еще не самое страшное. Репутации криминального авторитета был нанесен непоправимый ущерб. Говорили, что стареющий Бритва уже не тот и постепенно сдает свои позиции. По городу гуляла шуточка, запущенная его недругами о том, что Бритва уже давно затупился. Раньше одно упоминание о нем заставляло людей холодеть от ужаса. Недаром дядю Славу прозвали Бритвой. И дело было не столько в его излюбленном оружии, сколько в его непредсказуемости и патологической кровожадности. Там где спорную ситуацию можно было разрешить путем переговоров, дядя Слава, не раздумывая, проливал реки крови. Его действия были точны и жестоки, как порезы опасной бритвой.
   Как-то один заезжий острослов неосмотрительно позволил себе отпустить в его адрес двусмысленную шутку. В том смысле, что бритва - существительное женского рода. Это стало известно дяде Славе и все вокруг в ужасе замерли. Но старик неожиданно легко отнесся к этому двусмысленному юмору, сделав вид, что не понял, и все облегчено вздохнули. А кое-кто решил, что Бритва действительно кончился, раз спускает наглецу такое. Впрочем, ненадолго. Потому, что уже на следующее утро шутника нашли со спущенными штанами и с собственным членом в заду, что красноречиво намекало на предпочтения покойного. Чтобы ни у кого не оставалось сомнений по поводу того, кто автор данной нравоучительной композиции, горло юмориста от уха до уха пересекал глубокий бритвенный порез.
   Между тем, допрос в гараже шел своим чередом.
   - Сынок, тебе не надоело? Ответь мне лишь на один вопрос и твои мучения прекратятся. Я спрашиваю, кто это тебя надоумил? - дядя Слава попытался сделать доброе лицо, но от этого стал еще только страшнее.
  Истязаемый был уже практически мертв, а взбешенный старый бандит, все никак не мог добиться желаемого. Бритва хотел знать, кто именно надоумил эту тупую скотину слить ментам информацию о прибывающем из соседнего региона транспорте.
  Вина парня была неопровержимо доказана. В его мобильнике был найден подозрительный номер, на который этот дебил регулярно названивал. Причем эти звонки начались не раньше и не позже, а с того самого момента, как пошли разговоры о новой большой партии товара. Как и ожидалось, номер, зарегистрированный на подставное лицо, принадлежал одному полицейскому оперу.
  Родственник Павла не мог ничего знать о прибывающем грузе. Он был обычной "торпедой", то есть шестеркой, рядовым исполнителем. Откуда же ему стало известно так много? Напрашивался очевидный ответ - в ближайшем окружения Бритвы завелась "крыса". Самым подходящим на эту роль был, конечно же, Павел. Но это было слишком очевидно, чтобы быть правдой. Тем не менее, Бритва не исключал такой возможности.
  Раздавленные, обожженные губы парня шевельнулись, и с них слетел не то вздох, не то стон. Он был бы рад ответить на вопросы истязавшего его старого негодяя, но не мог этого сделать. В самом начале, едва его подвесили на цепях, Павел подстраховался и хорошенько, по-родственному, обработал его кулаками. А со сломанной в двух местах челюстью не то, что говорить, даже мычать было проблематично.
  Чего греха таить? Именно Павел и велел племяннику выйти на контакт с полицией. Ему уже давно было тесно при дяде Славе в должности доверенного лица по особо деликатным поручениям. Старый бандит, несмотря на преклонный возраст и перенесенные лагерные лишения, обладал отменным здоровьем. Или что более вероятно поразительной жаждой жизни. И освобождать дорогу, уже давно подросшему поколению не собирался.
  У Павла были определенные моральные обязательства перед старым бандитом, который фактически с младых ногтей воспитывал его как родного сына. Поэтому он не мог взять и прост замочить его, неважно сам или опосредовано через подставных лиц.
  Подумав, как его в свое время учил дядя Слава, он решил действовать постепенно, окольным путем. Он не стал изобретать велосипед, а позаимствовал готовую схему у воротил легального бизнеса. Прибыльное предприятие целенаправленно доводится до ручки, то есть, до банкротства, после чего за бесценок приобретается. Поэтому Павел для начала решил выбить из-под своего учителя финансовую основу.
  - Так ты будешь говорить, сучонок? - заорал доведенный до белого каления дядя Слава.
  Он вплотную приблизил пламя шипевшей паяльной лампы к телу несчастного парня и принялся методично прожигать ему в боку дыру. Несчастный зашелся истошным криком и завертелся ужом пытаясь оказаться вне досягаемости горелки. Но вездесущее пламя не отставало от него. Кожа вздулась огромными волдырями и лопнула. Показавшиеся за ней мышцы начали чернеть и обугливаться. Дядя Слава настолько увлекся процессом, что не заметил, когда парень умер.
  - Что толку, жечь труп? - хрипло сказал Павел. - Хватит уже, а то дышать совсем нечем.
  - Вот только не надо мне указывать, - бросил на него взгляд, исполненный сатанинской злобы дядя Слава. - Я сам буду решать, кому хватит, а кому нет. А потом, я бы на твоем месте, Павлик, втянул язык в то место, из которого он у тебя растет и не вякал мне под горячую руку! Потому как нет тебе прежнего доверия!
  - Ну, тогда давай поджарь и меня за компанию! - взорвался Павел. - Мне он, видите ли, не верит! А кто два года назад предназначенную тебе пулю словил, забыл?
  Это был сильный ход. Два года назад Павел, не раздумывая, закрыл собой дядю Славу, во время очередной кровавой разборки и едва не погиб. Автоматная пуля прошила его навылет, пробила легкое, едва не задев предсердие и позвоночник.
  - Нет, не забыл, - нехорошо прищурившись, сказал дядя Слава. - И именно поэтому ты сейчас стоишь рядом со мной, а не висишь под потолком, словно скумбрия горячего копчения! А сомнения насчет тебя у меня есть и будут! Я в философии не силен, но есть такая штука, называется бритва Оккама. Так вот, сей закон гласит, что матушка природа, как правило, особо не заморачивается. Из множества всяких хитромудрых путей она выбирает самый простой. Поэтому на любой вопрос нужно выбирать самый тупой и кондовый ответ, отсекая все заморочки. Именно он и будет единственно верным. А теперь, Павлик, задай себе вопрос, кто мог твоего скудоумного племяша против меня использовать? Кому это было проще всего сделать?
  Павел ошеломленно уставился на своего учителя.
  Дядя Слава, по своему истолковав замешательство своего воспитанника, тяжело вздохнув, похлопал его по плечу, и, предав ему погоревшую паяльную лампу, сказал:
  - То-то и оно, такие вот дела, Павлик! И, поверь мне сынок, я очень боюсь ошибиться насчет тебя, чтобы потом горько не пожалеть! Ладно, хватит об этом. Давайте приберите здесь. Кстати, если хочешь, можешь похоронить племяша по-человечески. Это не его вина и я на него зла не держу.
  - А я держу! И место ему на помойке! - вспылил Павел. - Из-за него я теперь непонятно кто! Чужой среди своих!
  По тому, как Бритва глянул на него, он понял, что это была очередная проверка его лояльности. Еще он понял, что старик не верит ни единому его слову. Безразлично, что бы Павел не говорил, и что бы теперь ни делал. И судя по всему он не успокоится пока не найдет что-нибудь, что позволит ему придраться к Павлу и спросить с него по-полной. За то, что было и за, то чего не было. В создавшейся ситуации ему просто необходим козел отпущения. И Павел идеально подходил на эту роль. Теперь дядя Слава повесит на него всех собак и спишет все свои просчеты и последние неудачи. Это позволит ему выйти сухим из воды и восстановить свою изрядно пошатнувшуюся в криминальной среде репутацию.
  В связи с этим, Павлу нужно было срочно предпринимать какие-то радикальные шаги.
  - Ну что стоите столбом? - гаркнул он на четверых парней, когда дядя Слава семенящей старческой походкой вышел из гаража. - Долго эта падаль еще будет здесь вонять? Снимите его и закопайте где-нибудь в лесу.
  - А может в речку его опустить? - настороженно глядя на него, предложил не в меру накачанный коротышка.
  - Делай, что тебе сказано! - нехорошо зыркнул на него Павел, потом спохватившись, махнул рукой, - Хотя, можете и в реку. Пусть сомы шашлыком побалуются!
  Парни облегченно захохотали. Все опять стало на свои места. Павел опять был своим в доску, несмотря на то, что его племяш оказался козлом и стукачом. Все непонятки были разом сняты.
  
  Локоть Павла протаранил челюсть личного секретаря дяди Славы. Звук был такой, словно гадкий мальчишка раскрошил в кулаке пачку хрустящего печенья. Закатив глаза, секретарь, начал заваливаться на бок. Но Павел не позволил ему упасть и, придержав одной рукой, ребром ладони другой, раздробил ему кадык. Тем самым на успешной карьере секретаря был поставлен жирный могильный крест.
  Вынув из плечевой кобуры тяжелый пистолет с навинченным на ствол глушителем, Павел, навел его на дона дядю Славу. Маленькая черная дырка с равнодушием бультерьера смотрела в лицо его учителя.
  - Самая страшная ошибка - это недооценка, своего ученика, - медленно произнес дядя Слава.
  Он хотел добавить еще что-то, но пистолет Павла приглушенно чихнул, и недодуманная мудрая мысль вылетела наружу вместе с мозгом старого криминального авторитета.
  Над ухом Павла с отвратительным звоном впритирку прошла выпущенная им пуля, рикошетом вернувшаяся назад. Пустая гильза, выброшенная пистолетным затвором, звонко запрыгала по узорчатому паркету.
  - Что за хрень? - удивленно пробормотал он, равнодушно перешагивая через сотрясаемое агонией тело учителя.
  На стене в, обрамлении резных панелей из темного дуба, толстым слоем лака сверкало старинное живописное полотно. На нем были изображены озябшие нимфа и сатир, греющиеся возле очага. По ним щедро расплескалась рыжая кровавая масса. Всего секунду назад это было средоточием души его мудрого учителя, дяди Славы. Ныне же это была бесполезная грязь с безвозвратно нарушенной молекулярной структурой.
  Павел глумливо усмехнулся. Пуля, выпустившая на волю душу и мозг его учителя, в прошлой жизни определенно была мужским членом. Иначе как объяснить то, что на изображенном в натуральную величину обнаженном теле нимфы, она выбрала именно это место?
  Сунув пистолет обратно в кобуру, Павел вынул нож и нажал на кнопку. Длинное узкое лезвие выскочило из костяной рукояти ножа с громким щелчком.
  - Пардон, мадам, - пробормотал он, и аккуратно вставив кончик ножа в пулевое отверстие на стене, постучал им.
  Послышался приглушенный звон металла. Павел удивленно поднял бровь и сделал шаг назад. При этом он чуть было не наступил в лужу черной крови расплывавшуюся вокруг головы дяди Славы, словно нимб вокруг головы святого.
  Но дядя Слава не был святым. И Павлу об этом было известно лучше других. Сколько он себя помнил, он работал на дядю Славу. Особенно много работы стало в последние несколько лет. Павлу так часто приходилось нажимать на спусковой крючок, что он натер мозоль на указательном пальце правой руки. Он уже давно сбился со счета, скольких человек по поручению учителя отправил на небеса. Их точное число было известно, разве только дяде Славе, да апостолу Петру, встречавшему души убиенных возле ворот Рая.
  Павел продолжал бы и дальше работать на дядю Славу, даже после того как тот заживо поджарил паяльной лампой его двоюродного племянника. Как продолжал работать на него и после того, когда узнал, что это дядя Слава, тогда в подъезде, при помощи молотка сделал его отца Николая Ивановича Костенко идиотом. К тому времени такие мелочи уже не волновали Павла. Жизни же старый бандит лишился совсем по другой причине. Во всем был виноват его козлиный норов.
  Престарелый сатир перетрахав в округе все, что было можно и что нельзя, положил глаз на подружку Павла. Дело осложнялось тем, что девушка работала в одном из баров принадлежавших дяде Славе. То есть номинально он являлся ее работодателем. Дарья держалась до последнего и отбивалась от престарелого ухажера как могла. Вплоть до сегодняшнего дня.
  Три часа тому назад Дашка ворвалась в роскошную квартиру Павла зареванная, в разодранном платье. С порога она швырнула Павлу в лицо свои изодранные трусики и разразилась рыданиями. Из ее сбивчивого рассказа он понял, что дядя Слава перебрав лишнего, попытался взять Дашку силой.
  Павел не стал допытываться удалось ли старому негодяю достигнуть желаемого. Он мудро решил на время оставить этот вопрос без ответа. Дав Дашке лошадиную дозу снотворного, Павел как мог, успокоил ее и уложил в постель. После этого он отправился выяснять отношения с учителем.
  Братва беспрепятственно пропустила его к дяде Славе. Попробовали бы они его не пропустить! Всем было хорошо известно, что Павел занимается отнюдь не поставками картофеля в Белоруссию. То, что он является штатным палачом Бритвы, знали даже воробьи в саду. Когда Павел проходил по двору усадьбы, пичуги на всякий случай даже чирикали потише.
  Дядя Слава с самого начала разговора взял неверную тональность и принялся на повышенных тонах нагнетать обстановку. По его словам выходило, что он волен делать со своими людьми все, что ему заблагорассудится. Если же Павлик думает иначе, значит, он плохой ученик, который подвел своего учителя. И самое лучшее для него будет тихо-мирно пустить себе пулю в лоб. После такой постановки вопроса Павлу не оставалось ничего другого как вышибить мозги любимому учителю.
  Неожиданно раздался стук в кабинетную дверь, и Павел вздрогнул от неожиданности. Хозяин кабинета не ответил, так как был занят. Дядя Слава лежал на полу и остывал, вяло истекая кровью. Личный секретарь, чей организм уже претерпел фатальные изменения, грустно смотрел в потолок и тоже не спешил ответить.
  Павел рявкнул, стараясь придать своему голосу свирепые нотки покойного учителя:
  - Какого черта?
  - Начальник районной полиции к дяде Славе, по предварительной договоренности, - послышался подобострастный голос одного из телохранителей.
  Павел нервно почесал затылок рукояткой ножа. Похоже, он влип!
  В это время позади него послышался вкрадчивый металлический скрип. Павел резко обернулся, сделав перед собой широкий взмах ножом. Его тяжелая челюсть отвисла, а глаза полезли на лоб от удивления. Кусок стены вместе с поруганной нимфой и озябшим сатиром медленно отъезжал в сторону. Видимо своим выстрелом Павел привел в действие какой-то хитроумный механизм, спрятанный в стене.
  - Дядя Слава с вами все в порядке? - послышался встревоженный голос из-за двери.
  - Оставьте меня в покое, черт подери! - крикнул Павел, делая шаг к возникшей перед ним массивной металлической двери. - Я приму начальника полиции сразу, как только освобожусь!
  Бронзовая ручка в форме львиной головы, обнажила зубы в крысином оскале. У Павла было такое ощущение, что она готова цапнуть его за руку. То, что дверь не открылась, расстроило его, но не удивило. Для того чтобы открыть дверь нужен был ключ. Взгляд Павла метнулся в сторону распростертого на полу тела дяди Славы. Наклонившись над ним, он дернул его за ворот рубахи. Оборванные пуговицы, словно горох просыпались на деревянный паркет.
  На шее учителя висела массивная золотая цепь, на которой был подвешен замшевый кисет. Развязав стягивающую мешочек тесьму, Павел довольно ухмыльнулся. В руках у него сверкнул большой золотой ключ.
  Замок щелкнул три раза, и дверь с тихим скрипом открылась наружу. Немного подумав, Павел решительно шагнул в открывшийся перед ним темный проход. Поспешно включив фонарик-брелок, он двинулся вперед. Звук неожиданно захлопнувшейся у него за спиной двери заставил его вздрогнуть от неожиданности. Из толщи каменных стен слышался мерный перестук звеньев цепи о зубья стальных шестеренок, которые возвращали панель с нимфой и сатиром на прежнее место.
  Павел очень надеялся, что коридор окажется потайным ходом, который выведет его из кабинета дяди Славы. Но, к сожалению, коридор заканчивался небольшой комнатой со сводчатым потолком. Едва он вошел, как сам собой включился приглушенный свет. Посередине стояло огромное резное кресло больше похожее на трон. Оно было причудливо изукрашено многочисленными кренделями и загогулинами. Над спинкой его возвышалась золотая герцогская корона. Видимо на старости лет дядя Слава совсем спятил и устроил себе здесь что-то вроде тронного зала.
  - Старый дурак! - зло пробормотал Павел, с чувством удовлетворения, усаживаясь на место учителя.
  Он не сомневался, что сможет выпутаться из сложившейся ситуации. А после этого, он еще и приберет к рукам всю империю Бритвы. И тогда все вообще будет, просто зашибись! Откинувшись на спинку кресла, обитую малиновым бархатом, Павел довольно улыбнулся.
  Но едва его спина коснулась резной спинки, как сработал спрятанный в недрах массивного кресла механизм. С отвратительным скрежетом руки Павла, лежащие на подлокотниках, обхватили стальные скобы, а щиколотки ног сковали массивные полукольца кандалов, притянувшие их к передним ножкам кресла.
  Попавший в ловушку Павел, принялся неистово вертеться, пытаясь освободиться, но все было напрасно. Внезапно за его спиной послышались тяжелые шаги. Павел, прикованный к креслу, силился разглядеть, кто приближается к нему сзади. Когда же он, наконец, увидел, то взвыл от нестерпимого ужаса и вжался вглубь кресла, словно маленький напуганный ребенок. Перед ним стоял дядя Слава.
  Вид его учителя был кошмарен. Посередине высокого лба старика чернела круглая дырка от пули, выпущенной Павлом. Оскалив острые желтые зубы в хищной ухмылке, дядя Слава повернулся в профиль, демонстрируя полное отсутствие затылочной части черепа, которую снесло выстрелом.
  - Ну, здравствуй, Павлик! - ласково поздоровался он, с забившемся в истерике Павлом. - Ты полностью оправдал возложенные на тебя надежды. Ты хороший ученик и я горжусь тобой!
  - Ты же мертвый? - взвизгнул Павел, находясь в полуобморочном состоянии. - Я же тебе мозги вынес, как ты можешь разговаривать, после этого?
  - Это ты о своем выстреле? Неприятно, но мне это особо не мешает, - пожал залитыми кровью плечами дядя Слава. - Сегодня настал тот момент, которого я ждал так давно! Время сбора урожая.
  - Какого нахрен урожая? Ты что несешь!
  - Это ты мой урожай, Павлик! - с явным удовольствием потирая руки, произнес дядя Слава. - Все это время я выращивал тебя подобно заботливому огороднику, который растит огурцы или скажем помидоры на грядках в своем любимом саду. Я потакал твоим нечистым наклонностям, я научил тебя ненавидеть всех и вся. Я научил тебя убивать, не тупо ради того, чтобы только избавиться от мешающего тебе человека, а с выдумкой, получая при этом удовольствие.
  - Замолчи! - взвыл Павел. - Я все это время верил тебе, как самому себе! Ты был для меня и царь и бог. А сейчас вдруг выясняется, что ты всего лишь использовал меня?
  - После того, как ты прострелил мне голову, я понял, что ты созрел, и твоя черная душа налилась соком, - по мере того, как дядя Слава произносил эти слова, внешний вид его претерпевал жуткие изменения. - Если дать тебе возможность развиваться и дальше, твоя душа перезреет и станет черствой и невкусной.
  - Отпусти меня! - взревел Павел приходя в ужас при виде того во что превратился дядя Слава.
  Почесав правый рог его учитель, лукаво усмехнулся и, подмигнув, хихикнул:
  - Рад бы, да не могу! Ты Павлик сейчас самый смак, а я такой сладкоежка, что просто не могу удержаться!
  После этих слов демон, в которого превратился дядя Слава, хлопнул в ладоши. И зловещее кресло, к которому был прикован Павел, продолжило свою трансформацию. Спинка внезапно поехала назад и вниз, а передние ножки начали подниматься вверх. Они двигались до тех пор, пока полностью обездвиженный пленник не оказался лежащим в горизонтальном положении.
  Павел в ужасе прислушался. Внутри страшного железного ложа продолжилось какое-то непонятное движение сопровождавшееся звуком цепи о шестерни.
  Павел отчаянно закричал:
  - Дядя Слава - это же я твой Павлик! Остановись!
  - Не могу, ты же меня пристрелил! Теперь я другое существо и ты для меня больше не Павлик, а просто вкусная еда, выращенная мною! Вы люди интересный народец. Вот ответь мне, тебе пришла бы на ум фантазия разговаривать с кабачком, который созрел на твоей грядке? Вот то-то и оно! Поэтому заткнись и не мешай мне наслаждаться!
  В следующее мгновение жесткое неудобное ложе провернулось на оси, расположенной ровно посредине и Павел, кувыркнувшись вместе с ним, назад оказался висящим вниз головой. По логике вещей он должен был бы стукнуться затылком об каменный пол. Но к тому времени внизу уже открылся люк, а за ним глубокий темный колодец. Скосив глаза вниз, Павел увидел, что вездесущий дядя Слава уже переместился в пространстве и теперь стоял прямо под ним, запрокинув рогатую голову и широко открыв огромный зубастый рот.
   У Павла, против его воли, перед глазами вдруг всплыла его первая встреча с дядей Славой...
   - И запомни самое главное, Павлик, - со вздохом промолвил тогда дядя Слава, поднимаясь во весь свой рост, - Пауков мало, а муравьев много. И знаешь, почему так?
   - И почему? - спросил маленький Павлик.
   - Потому что муравьи - это пища, а пауки - это те, кто едят эту самую пищу! Или если быть более точным, то пауки - это охотники, а муравьи - это их добыча. Понял?
   - Да! - с придыханием ответил Павел, теперь он все понял.
   В то же мгновение откуда-то из темноты сверкнули два кривых лезвия и ожгли глубокими порезами его шею с обеих сторон. Из вспоротых артерий вниз хлынул нескончаемый поток черной крови, под демонический хохот дяди Славы, прямо в его бездонную, ненасытную глотку.
   Последней мыслью промелькнувшей в голове Павла было:
   - И много у него еще таких, как я муравьев?
  
  
  
  
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Н.Изотова "Ржавчина"(Антиутопия) В.Соколов "Мажор 3: Милосердие спецназа"(Боевик) М.Ртуть "Попала, или Муж под кроватью"(Любовное фэнтези) К.Федоров "Имперское наследство. Сержант Десанта."(Боевая фантастика) В.Тимофеев "История одного лиса"(Уся (Wuxia)) К.Федоров "Имперское наследство. Вольный стрелок"(Боевая фантастика) В.Пылаев "Видящий-5. На родной земле"(ЛитРПГ) С.Волкова "Игрушка Верховного Мага 2"(Любовное фэнтези) Л.Лэй "Пустая Земля"(Научная фантастика) Eo-one "Люди"(Антиутопия)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Время.Ветер.Вода" А.Кейн, И.Саган "Дотянуться до престола" Э.Бланк "Атрионка.Сердце хамелеона" Д.Гельфер "Серые будни богов.Синтетические миры"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"