# За пределы привычного

Сергей Молотков

За пределы привычного.


Пролог.

Деревня Редлянка. 1978 год.


Прохор стоял посреди деревни, держа в одной руке разряженный "Хаудах" в другой тесак с окровавленным лезвием.

Ходуны все мертвы. Мертвы окончательно. И это хорошо. А вот то, что мертв пан Пермовский, это плохо. Ох, как хотелось Прохору допросить с пристрастием этого скользкого типа.

Но нет, не получится. А жаль. Но хорошо, что в кабинете пана Пермовского, в тайнике, Прохору удалось обнаружить записную книжку в кожаном переплете с тиснением в виде какого-то замысловатого узора. А еще там лежала, на первый взгляд, лупа, на самом же деле этот предмет назывался "Око мудрецов". Если через него смотреть на страницы зачарованной книги, все непонятные каракули, начертанные там, практически сразу складываются в знакомые с детства буквы.

Прохор открыл записную книжку. На титульном пожелтевшем от времени листе был напечатан знак тайного общества "Врил" созданного в недрах "Туле", а дальше шли непонятные каракули.

Понятно, здесь без "Ока мудрецов" не обойтись.

Значит все правильно, именно за этой записной книжкой так долго охотилась Анастасия.

Настя рассказывала. Это случилось уже в 45 году.

В тот раз их взводу был дан приказ - высадиться на вражеской территории, скрытно пробраться в замок "Вевельсбург" и завладеть секретными документами, при этом постараться не выдать свое присутствие.

Можно сказать невыполнимая задача. Во-первых, названый замок находился под ударом союзнических войск, во-вторых, обнесенный высокими стенами, на которых часовые были всегда настороже, казался совершено неприступным. Его можно взять приступом только после того, как по крепостным стенам основательно поработает батарея, состоящая из гаубиц, ну или после продолжительной авиационной бомбардировки.

Но ни того ни другого отряд Анастасии не мог себе позволить. Зато в их распоряжении оказался проект перестройки замка под подписью архитектора Германа Бартельс. И по этому плану они решили пробраться внутрь замка "Вевельсбург" по канализационному каналу, затопленному нечистотами.

На задание пошли только добровольцы.

Благополучная высадка с самолета в районе замка "Вевельсбург". Марш-бросок до намеченного места.

И вот, прихватив с собой пятнадцать кислородных подушек, так как в канализационном канале невозможно было дышать, особый отряд двинулся по коллектору. Из подушек они дышали по очереди, но все равно до цели добрались не все. Двое бойцов задохнулись и остались в подземелье навсегда.

Выходить из канализации стали на четвертом люке. По счастливой случайности, рядом никого из фашистов не оказалось. Они переоделись во вражескую форму, которую предусмотрительно прихватили с собой. А дальше действовали, как по учебнику - скрытое передвижение по вражеской территории и бесшумное снятие охраны.

В какой-то момент им пришлось разделиться на две группы. Одна начала занимать важные с тактической точки зрения позиции, другая занялась поиском штаба.

Им пришлось немного поблуждать по коридорам самого логова "Аненербе". Потом ворвались в штаб. Фашисты, чувствующие себя в полной безопасности, сначала растерялись, но потом оказали отчаянное сопротивление.

Пока Анастасия со своей группой вела бой в штабе. Другая группа открыла стрельбу по фашистам. В замке возникла невероятная паника. Чувствующие себя в безопасности фашистские вояки стали из автоматов бить друг друга. Наши разведчики не препятствовали им в этом благородном деле, наоборот помогали.

А в штабе к тому времени, Анастасии со своим отрядом удалось сломить сопротивление фашистов, при этом пару высокопоставленных немецких офицеров взяли в плен, а вот Ханс Манштейн фон Клюге, который потом перекрасился в пана Пермовского, сумел скрыться, прихватив с собой секретную документацию и вот этот блокнот. Правда, в его тайнике Анастасии удалось обнаружить таинственный амулет, висящий на серебряной цепочке. Он был искусно вырезан из цельного куска изумруда и сделан по образу Буса, который на крыльях Птицы Славы возносился в Ирийские Сады.

О своей находке, Анастасия, почему-то никому не стала докладывать. Она оставила себе амулет, почувствовав в нем что-то необычное. А потом, когда вернулась домой, начала его досконально изучать.

Прохор поднес "Око мудрецов" к записной книжке и все непонятные каракули, начертанные там, практически сразу сложились в знакомые буквы.

Вначале был дневник, вернее сказать - заметки, которые, по всей видимости, написал Ханс Манштейн фон Клюге.


"После долгих изысканий, проведенных по всему миру, могу смело сказать - мы слепо смотрим на окружающее нас пространство, как будто наш мозг спит, не позволяя познать сакральные тайны мироздания. Словно мы сами создаем перед собой непрошибаемый невидимый барьер, отделяющий наши мысли, чувства, ощущения, от такого близкого порога чертог, где хранятся невидимые силы, дарящие могущество и бессмертие.

И все же я не опустил руки, продолжал свои изыскания, усердно стараясь найти средство сделать плоть бессмертной для избранной богом нации. В итоге, всевышний увидел мою прилежность и терпение и наградил меня познанием великой тайны, сокрытой от посторонних глаз.

Как-то в одну полнолунною ночь, приснился мне странный сон, более казавшейся явью.

Я стоял возле погребального костра, на котором лежали мертвые обнаженные тела мужчин и женщин.

По мере приближения пламени к трупам, те начинали едва различимо подергиваться, как будто были подключены к проводам с высоким напряжением. И это были не произвольные судороги, а как бы сознательные конвульсии трупа, от страха потерять свою бренную плоть. Данное видение говорило о том, что мозг умерших людей, каким-то немыслимым образом в преддверии неминуемого уничтожения вновь стал функционировать!

Вот один из трупов неожиданно сел. Его изуродованный ужасной гримасой рот, как будто взывал о помощи, но этот крик застрял где-то внутри и не был слышан. В следующее мгновение, всепожирающее пламя достигла лица, превращая его в мерзкую маску, которая из-за отпадающей кусками плоти, постоянно меняло свой вид до тех пор, пока полностью не потонуло в нарастающем огне и клубах густого черного дыма, который колеблясь из стороны в сторону, стремился подняться в небеса. А в нем...

Я сначала не поверил своим глазам! Но это было!

Сквозь копоть, исходящей от костра, стали просматриваться человеческие силуэты!

Я протер глаза, надеясь, что увиденное окажется всего лишь обманом зрения. Но нет, призрачные человеческие фигуры не исчезли! Они продолжали стремиться верх и возможно сумели бы достичь своей конечной цели. Но в тот самый момент недалеко от столба черного дыма на высоте крыши часовни, стоящей как раз напротив меня, образовался какой-то темный сгусток. Сначала я принял его за лоскуток дыма, оторванного случайным порывом ветра от основного столба копоти. Но этот сгусток не растворялся в воздухе, как того я от него ожидал, наоборот он принял более четкие очертания крутящейся черной воронки. И эта таинственная черная воронка притягивала к себе летящие верх дымные человеческие силуэты до тех пор, пока не поглотили их одну за другой...

Проснувшись, я помнил свой сон до всех мелких подробностей. И он почему-то не выходил у меня из головы.

Что это такое - черная воронка, затягивающая в себя человеческие души? Портал в другой мир? Или это что-то иное? А в реальности все так же происходит или только в фантазии сна?

Чтобы, потом, не мучить себя бесконечными вопросами, я решил съездить в концентрационный лагерь "Нидерхаген" и увидеть своими глазами, так ли на самом деле возносятся души после сожжения или такое происходит только в моих снах.

Я не впервые посещал концентрационный лагерь. И все равно, каждый раз мне казалось, что я ступаю на порог преддверия ада, где томятся грешные души в ожидании определения своего вечного наказания. А пока истязают только их несовершенную плоть.

Вот и сейчас, как только оказался за колючей проволокой лагеря "Нидерхаген", как данная ассоциация сразу повторилась. К тому же ветер дул со стороны бараков, где ютилось стадо двуногих животных, годных только для того чтобы безропотно подчиняться Исключительной Великой Германской Нации, которая должна вечно править всем этим несовершенным миром. Вместе с ветром до меня доходила вонь немытых тел, дерьма и крови, которые были изрядно замешаны на густых волнах ужаса, творящегося здесь.

Меня встретил мой старый друг Отто, проводивший здесь в "Нидерхаген", опыты над двуногим скотом, надеясь, что они помогут нам в ходе кровопролитной войны с варварским народом, населяющим суровые земли России.

Я обратился к нему со своей немного неординарной просьбой. Отто, даже не моргнув глазом, согласился посодействовать мне в моем сумасшедшем начинании.

И вот я стою недалеко от работающего крематория и смотрю на густой черный дым, вылетающий из трубы, а сам все надеюсь, что вот-вот там вскоре проявится человеческий силуэт. Но все мои надежды оказались тщетными. Ни сейчас, ни потом мне не удалось увидеть что-то подобного.

Отто поинтересовался причиной моего скверного настроения. Я за бутылкой хорошего французского коньяка, без утайки все ему рассказал.

"Дружище, Ханс, - после недолгого переваривания услышанного, наконец, произнес Отто, - с точки зрения эзотериков, у каждого организма существует энергетическая оболочка, говоря по-другому, астральное или ментальное тело. Но увидеть его простым глазом невозможно. Поэтому, все то, что ты видел во сне, Ханс, в реальности повторить невозможно".

Я уже думал, что вся моя затея обернулась крахом, как мой друг заговорил на тему, косвенно касающуюся моим недавним изысканиям.

"Ханс, ты выбрал слегка неверный путь в своих стремлениях добиться положительных результатов в поиске истины, которая находится там, за горизонтом человеческого понимания. И в этот нет ничего зазорного. Все личности с незаурядным интеллектом, полностью отдающие себя для достижения великой цели, часто стараются полагаться только на свои силы и поэтому после череды проб и ошибок теряют веру в себя. Бросают начатое и превращаются в ничтожество, постоянно жалеющее себя. Но стоит им прислушаться к дружескому совету, как на их головы начинают сыпаться настоящим звездопадом успех за успехом. И знаешь, Ханс, если ты позволишь, я дам тебе пару советов, которые, как мне кажется, смогут сдвинуть твои изыскания с мертвой точки".

Речь Отто заинтриговала меня, поэтому я, без каких либо сомнений, согласился принять от него дружеский совет.

Мой друг после моего положительного ответа, резко встал со своего места и направился к книжному шкафу. А я, продолжая сидеть в мягком кресле, ожидал его возвращения. Когда Отто вернулся на место, он не стал произносить долгих речей. Мой друг протянул мне толстую прошитую папку и сказал:

"Посмотри, это тебя должно заинтересовать".

Отто оказался прав.

В толстой папке находился весьма любопытный материал, с помощью которого уже заржавевшие шестеренки дела всей моей жизни, вначале со скрипом сдвинулись с места, а потом начали набирать ход.

Там находились копии древних манускриптов, найденных в одном заброшенном храме. Их обнаружила экспедиция, возглавляемая лично моим старым другом Отто, который, так же как и я, носил на безымянном пальце левой руки печатку со знаком общества "Врил".

Эти манускрипты, почему-то написанные на древнем шумерском наречии, сообщали одну очень интересную информацию, за которую любой правитель нашей несовершенной земли, готов пойти на все, даже на предательство собственной страны, если это понадобится.

Мне самому после прочитанного, стало немного не по себе.

Бессмертие души и тела!

Вот о чем говорилось там.

Но чтобы достигнуть положительного результата, необходимо иметь под рукой четыре артефакта, с помощью которых нужно в определенном месте, в определенное время провести ритуал.

И вот, собрав по крохам полезную информацию, я принялся к поиску четырех мистических предметов. Один из них было кольцо мудрости, сделанное из серебра. Второй артефакт, это небольшая пирамида, сделанная из красного нефрита, на гранях которой были начертано множество магических знаков. Он имел несколько названий - Обитель Амона, Врата Одина, Прибежище Марены. Терракотовый жезл был третьим мистическим предметом. Он побывал в руках у великих правителей, принося им удачу, но после падения Римской Империи бесследно исчез.

И четвертый артефакт.

Магический амулет, висящий на серебряной цепочке. Он был искусно вырезан из цельного куска изумруда и сделан по образу Буса, который на крыльях Птицы Славы возносился в Ирийские Сады. Как раз его мне удалось обнаружить первым.

Это произошло на территории варварской России.

Как-то нам пришлось добираться до комендатуры по дороге, зажатой с двух сторон густым лесным массивом. И по какой-то непонятной причине у такого надежного автомобиля, как мой "Вандерер", неожиданно заглох двигатель. Пока водитель возился под капотом, я решил размять ноги.

Как так вышло, что меня вдруг понесло куда-то в чащу леса, мне до сих пор непонятно.

Может, двигало мной провидение?

Вполне возможно.

Как бы там ни было, но я оказался на лесной опушке. Там на невысоком бугорке был образован круг из обросших мхом валунов разного калибра. А внутри него кто-то недавно разжигал костер. Но кроме всего этого от круга отходили кругами невидимые лучи силы, которые пронизывали меня, придавая бодрости и очищая мозг от шелухи ненужных мыслей.

И это продолжалось до тех пор, пока возле круга не появился старик. Он возник как будто из воздуха, и тем самым ошеломил сопровождающих меня солдат. Они, посчитав его за угрозу, моментально открыли огонь на поражение. Я даже не успел их остановить, как дело было сделано. Старик был мертв, и с ним ушло то неповторимое чувство эйфории, только что охватившее меня.

После обыска трупа, один из солдат показал мне вещи, которые были при мертвом старце. И к своему удивлению, среди ненужного барахла, я увидел то, что так упорно искал.

Магический амулет!

Да, да! Тот самый магический амулет, вырезанный из цельного куска изумруда и сделанный по образу Буса, который на крыльях Птицы Славы возносился в Ирийские Сады!

Этому найденному артефакту, я искренне радовался, как младенец новой игрушке. И только одно огорчало - гибель старика, а вместе с ним все тайны, в которые тот был посвящен.

Пришлось с магическим амулетом работать по наитию, без инструкций, без четкого понятия, какую мне пользу он может принести. Но все без толку. Каждый проделанный мной эксперимент не давал положительного результата. И я каждый раз проклинал бдительность солдат, которые там, в лесу, без приказа убили старика.

Безмозглые солдафоны! Была бы моя воля, отправил бы их на передовую, в самое пекло, потому что только там таким идиотам самое место.

А у самого из головы не выходил тот самый сон, где черная воронка поглощала человеческие души. Неспроста он мне приснился. Но вот на что тот сон намекал, я не мог понять.

Тогда я вновь обратился к своему старому другу Отто.

Тот встретил меня с искренним радушием; порадовался моим победам, посочувствовал моим неудачам, а после изъявил жгучее желание взглянуть на найденный магический предмет.

Я не мог отказать ему в этой просьбе и передал в руки Отто амулет, сделанный по образу Буса, который на крыльях Птицы Славы возносился в Ирийские Сады.

- Забавная вещица, - произнес мой друг после тщательного осмотра магического предмета. - И ты не знаешь, почему он не работает?

- Верно, я испробовал все, но до сих пор не добился положительного результата, - ответил я.

- А ритуал с жертвоприношением? - поинтересовался Отто.

- Гм, жертвоприношение, я почему-то про него не подумал, - таков был мой ответ.

- А зря, - сказал Отто. - Ты сам подумай, не зря же в легендах и сказках всегда упоминается магия на крови, когда нужно получить настоящее неодолимое могущество, которое невозможно сокрушить.

- И в большинстве случаев, по тем же легендам, из-за магии крови зарождались кровожадные демоны, - напомнил я ему.

- Пусть хоть сам дьявол появится перед нами, а мы уж сумеем с ним договориться, - заверил меня Отто.

Попытка, не пытка.

Я решил последовать совету Отто без угрызений совести, потому что на роль жертвы мы решили взять одну из бесполезных для Великого Рейха особей, находившихся за колючей проволокой в концентрационном лагере "Нидерхаген".

И вот это жалкое на вид существо стояло в центре пентаграммы, старательно начертанной нами на бетонном полу. Его дух был сломлен, а тщедушную плоть сковал страх, заставляя тело замереть на месте. И только глаза узника затравлено бегали, как будто искали выход из подвала, но его не было, только запертая надежная толстая дверь и бетонные стены, которые можно вскрыть разве лишь только выстрелом из гаубицы. Он это понял и с мольбой посмотрел на нас, что-то повторяя раз за разом на своем варварском языке.

Тем временем Отто подошел к узнику, достал кортик и двумя уверенными движениями сделал надрезы у намеченной жертвы на запястьях. Оттуда полилась кровь прямо на бетонный пол, образуя там багряную лужу.

По сигналу друга, я достал амулет и одел его на шею узника.

Дальше начало твориться что-то невообразимое.

Сначала кровь, скопившаяся на бетонном полу, против всех законов физики начала струйками подниматься верх по телу узника. А когда достигла амулета, стала впитываться в него до последней капли.

Вместе с происходящим в подвальном помещении начала стремительно падать температура. И вскоре у нас изо рта вместе с выдохом вылетали клубы пара, как будто мы очутились в подземном леднике, где хранится скоропортящиеся продукты. А вместе с холодом, там, возле оцепеневшего от страха узника появился непроглядный туман. Он сгустился до такой степени, что стал похож на кисель, вот так возьми и зачерпни его ладонью. Так со стороны нам казалось.

Мы сами находились в состоянии замешательства. Особенно когда увидели внутри густого тумана багряные всполохи, как будто там открывались ворота в ад. И появился странный запах. Нет, не серы.

Пахло миндалем.

А потом как-то разом с узником произошла странная перемена. Его глаза вдруг стали пустыми и холодными, как у змеи, которая спущенной пружиной готова броситься на намеченную жертву. Это мы поняли, когда пленник бросил на нас взгляд, примораживающий к месту, не дающий возможности ни вздохнуть, ни вымолвить хоть слово. Он всепоглощающим, холодным, липким страхом ворвался в наши души, покрывая наши тела каплями холодного пота, мерзко намочившего наше нательное белье, и вызвал непроизвольные позывы в мочевом пузыре.

Узник, пробормотав что-то невнятное, неторопливо осмотрелся. Вот только узник ли он? Может, мы уже успели поменяться местами? И теперь нам впору становиться пленниками этого непонятного существа. Да, да, именно существа, потому что интуиция подсказывала мне, там внутри пентаграммы стоит человеческая оболочка, наполненная чем-то чуждым, излучая жгучую злобу и всепоглощающую к нам ненависть.

Еще что-то было там. Как мне показалось - недоумение или растерянность, как будто нечто непонятное, оказавшись неожиданно в чужом теле, должно было сначала адаптироваться к новому миру, и только потом действовать.

Так оно и случилось.

Это нечто, словно отпущенная пружина рвануло в нашу сторону. Два солдата, сопровождающие нас, открыли огонь из автоматического оружия. Я своими глазами видел, как пули пронзают человеческую плоть, оставляя в тех местах кровавые отметины, но не приносят видимого результата. Свинцовые снаряды немного замедлили продвижение существа и только! Тогда солдаты, заслонив собой нас, решили пойти врукопашную. И это было их ошибкой. Первого солдата существо откинуло в сторону, как надоевшую тряпичную куклу, второму, так, мимоходом с легкостью свернуло голову. И тогда я с ужасом подумал - все, пробил мой смертный час. Но Отто, мой старый товарищ Отто, удачным выстрелом в голову из пистолета свалил существо с ног.

Мы стояли над неподвижным телом узника и смотрели на него с ужасом и в тоже время с каким-то восхитительным трепетом, потому что осознавали - вот то, что мы так упорно искали. Мощь, неуязвимость, безжалостность к врагу! Если иметь хотя бы дивизию подобных солдат, с ними можно положить весь мир возле своих ног!

Но на все это нужно время, а его как всегда в обрез.

- Тела придется уничтожить, - услышал я голос Отто.

- Почему? - удивился я. По моему мнению, все образцы убитого существа нужно было отправить в "Вевельсбург" и там, в лаборатории его тщательно изучить.

- Дружище Ханс, я понимаю твое рвение, как можно быстрей достигнуть результатов, с помощью которых нам удастся переломить ход битвы с проклятыми коммунистами, - произнес Отто. - Но если все происшедшее здесь в подвале дойдет до ушей не тех людей то, кто может дать гарантии, что другие артефакты не попадут в руки врага? А если это произойдет? Ты можешь представить последствия такого развития событий?

Я смущено промолчал.

- Вот, то-то же. Лучше дождаться того момента, как все артефакты будут находиться у нас в руках. Вот тогда мы с тобой и займемся доскональным изучением этого уникального материала, - сказал Отто.

В его словах было зерно истины, поэтому я без ненужных споров последовал совету своего товарища.

Труп существа, а с ним и тела убитых солдат мы сожги в печи крематория. Теперь нам осталось найти остальные артефакты, чтобы приступить к экспериментам, которые для нашей доблестной армии создадут солдат, незнающих боли, жалости и усталости. И тогда мы с ними покорим весь мир.

Но для всего этого нужно время, а его как всегда было в обрез".


Прохор закрыл записную книжку Ханса Манштейн фон Клюге.

- Кольцо мудрости, Обитель Амона и Терракотовый жезл, - он вслух произнес. - И где же мне вас искать?

Он даже не мог представить, что один из артефактов всегда находился практически у него под носом.


1989 год.

Глава первая.

Заброшенное кладбище.


"Я шел по широкому арочному коридору, освещенному зажженными факелами. Следом за мной шла светловолосая девушка, одетая в белое длинное кружевное платье, которое не скрывало, а выделяло ее божественную стать и подчеркивало ангельское личико. Рядом с ней ковыляла сгорбленная старуха, облаченная во все черное, с низким капюшоном, скрывающим ее лик.

Мы вышли к широкой лестнице, поднялись по ней. Дальше наш путь лежал через просторную залу, украшенную высокими зеркалами и свисающей с потолка огромной хрустальной люстрой, где находилось множество горящих свечей. Миновав огромное помещение, я открыл дверь и вошел в спальную комнату.

- Мы прибыли, мой господин, - проскрипела старческим голосом старуха.

Я огляделся. В просторной спальне стояла широкая двухместная кровать с высокой резной деревянной спинкой, а над ней по бокам свисал прозрачный балдахин, который сейчас был убран. Возле одной из стен стояло зеркало и секретер, возле другой - деревянное кресло. Окон в спальне не было, место них был выход на широкий каменный балкон, закрытый добротной дверью, наверху которой виднелся круглый вырез, заделанный прозрачным желтым стеклом.

Будучи здесь впервые я подсознательно ощущал, что когда-то, но когда именно - не помню, мне приходилось здесь быть. Я здесь уже делал, то, что мне предстояло сделать. Вот только в те разы у меня все вышло или нет, того не помню. Скорее всего, нет, поэтому я здесь.

Стоя возле входной двухстворчатой двери, я наблюдал, как старуха подошла к кровати, заключенной в пентаграмму, начерченную на полу, и начала с нее снимать шелковое покрывало, поправила большую пуховую подушку, отдернула в сторону теплое одеяло, после чего отошла в сторону.

Девушка в белом платье подошла ко мне, сняла с шеи небольшой серебряный ключик, висевший на тонкой золотой цепочке, и со словами передала его:

- Все готово, мой господин, пора приступать.

Я принял ключик с вычурной бороздкой, продолжая стоять на месте.

"Пора приступать, - подумалось мне. - И что же я прошлый раз делал?"

- Мой господин, пора начинать! - поторопила меня старуха. - Скоро взойдет полная луна!

"Кажется, нужно найти в изголовье кровати замочную щель", - неожиданно всплыло в моей памяти.

- Мой господин, нам стоит поторопиться! - продолжала скрипеть старуха.

Вспомнив, что нужно делать, я подошел к изголовью кровати, присел и начал искать замочную щель. Тут мое внимание, привлекло какое-то движение с обратной стороны высокой спинки просторного ложа. Я с замиранием сердца заглянул туда.

Из-под кровати вылезло, какое-то отвратное существо размером с большую ящерицу. У него было вытянутое чешуйчатое тело с перепончатыми крыльями, сложенными по бокам, длинная подвижная шея и плоская морда с ушами, как у летучей мыши. Существо, перебирая короткими когтистыми лапками, посмотрело на меня немигающим взглядом, прошипело, показав несколько раз длинный раздвоенный язык и вильнув хвостом, вновь скрылось под кроватью.

Я невольно отшатнулся в сторону от такого кошмарного видения.

"Что это за тварь такая? Откуда она взялась? - лихорадочно крутилось в моей голове. - И почему мне кажется, что ее я когда-то видел?"

- Мой господин! - голос девушки вывел меня из растерянности.

Да, верно, пора начинать.

Я начал шарить по деревянному изголовью кровати, в поисках замочной щели. Она обнаружилась сбоку. Я взял ключ, начал его вставлять в замок. Вначале у меня ничего не получалось, словно зубцы бороздки были от другого запора, потом дело пошло на лад. Ключ с тихим шипением вошел в замочную щель.

Сразу сбоку кровати из массивного каркаса выдвинулась деревянная планка, на которой крепился небольшой серебряный обруч с начертанными непонятными символами на его внешней стороне. Я подошел к нему.

Если судить по его размеру, туда мог войти только мизинец. А что дальше? Вдруг, засунув в обруч палец, я лишусь его? Нет, не должен. Я уже когда-то проделывал это и все мои пальцы на месте. Значит, с мизинцем ничего не случится. Но все равно мне не хотелось в обруч засовывать палец.

- Мой господин, полнолунье! - выкрикнула старуха.

Да, взошла полная луна. Ее свет проник сквозь круглое оконце и, превратившись в тонкий луч, упал на серебряный обруч, который начал наливаться ярким огнем.

Тут я понял, нужно решаться, сделать то, что мне предначертано и только тогда передо мной откроется тайна, которая до сих пор будоражит мой разум.

Присел на край кровати, прислонившись спиной к высокой деревянной спинке, засунул мизинец в обруч, который сразу намертво сжал мой палец. И тут я понял, что совершил ошибку. Мизинец нужно было вставить ладонью верх, а не вниз, как было сделано. Я попробовал исправить содеянное мной. Бесполезно. Палец был зажат слишком туго - не провернешь.

Тем временем из обруча вылез небольшой острый шип. Он беспощадно проколол мою плоть. Я невольно вскрикнул от боли. Шип задел кость и мне казалось, что тонкая иголка скребет по ней, стараясь пронзить ее насквозь. Из открытой раны показалась капелька алой крови. Она медленно потекла к кончику пальца и упала вниз. За первой каплей показалась вторая, третья, четвертая, потом кровь потекла небольшим ручейком.

Я посмотрел вниз. Возле кровати из пола вылезла деревянная чаша, она наполнялась моей кровью. Я ждал, когда же она наполнится до краев, но этого не происходило, словно сосуд был бездонным.

Кровь в чаше забурлила, покрывшись лопающимися пузырями, над ней начал появляться белесый пар. И тут я понял: сейчас случится то, что все так долго ждали, включая и меня.

В этот момент из-под кровати шумно вывалилась человеческая рука, более похожая на конечность мумии. Она была совершено высохшей и обтянута серой неживой кожей. При падении рука задела чашу, пролив ее содержимое. Алая кровь, сочившая из меня, попала на серую кожу конечности. Та стала впитывать ее, как губка, всю до единой капли, обретать более живой цвет и обрастать плотью, наливаясь силой. И в следующее мгновение я заметил, как кисть зашевелилась, начала сжиматься в кулак и разжиматься, словно разминалась после онемения".


Я стоял в толпе затихших одноклассников и рассказывал сон, который увидел накануне. Стоило мне дойти до момента, как мертвая рука зашевелилась - прозвучал звонок, означающий, что перемена закончилась и пора идти на следующий урок. Поэтому я замолчал.

- Кирилл, а что было дальше? - не выдержав, задал вопрос Юрка Никифоров.

- А дальше я проснулся, - ответил я, направляясь в класс.

- Ну-у-у, на самом интересном месте, - разочаровано произнес одноклассник. - Ты что, не мог еще чуточку поспать, что бы узнать, чем все закончится?

- Я и так чуть трусы с постелью не намочил, а ты еще чуточку, - проворчал я, садясь за парту.

- Это точно, после таких снов заикой можно стать, - согласился со мной Юрка, он сидел за соседней партой.

- Друзья, давай сегодня вечером сходим на кладбище, - предложил Толик Степанов, мой сосед по парте.

- Не, я не могу, - сразу отказался я.

- Ты что струсил? - усмехнулся Юрка.

- Нет, не струсил, просто нужно готовиться к контрольной по алгебре, - ответил я ему.

- Да успеешь ты приготовиться, мы же не сразу пойдем, а часов в десять вечера, - объяснил Толик.

- Это на ночь глядя, на заброшенное кладбище? - мне еще больше расхотелось туда идти. - И что вы там собираетесь делать?

- Там, возле памятника неизвестным солдатам, погибшим на войне, постоянно что-то оставляют, - напомнил Толик. - Может, деньжатами там разживемся. Ты помнишь, прошлый раз Степка там нашел десять рублей?

- Помню, - ответил я.

- Может и нам повезет, - уговаривал меня Толик.

- А как же контрольная? - еще раз напомнил я, надеясь, что мои друзья откажутся от своей затеи.

- Скажи, что струсил, а то разные отговорки придумываешь, - вновь поддел меня Юрка.

- Да не струсил я, - пришлось огрызнуться, потом немного подумал и согласился. - Ладно, пойдем. Кто с нами будет?

- Я, Юрка, ты и еще напросились Федька Самойлов с Витькой Шаповаловым, - перечислил Толик.

- И ты что, согласился с собой взять эту мелюзгу? - возмутился Юрка.

Федор с Виктором были всего на пару лет нас моложе, но в глазах нашего друга они казались еще слишком маленькими.

- Пару лишних фонариков не помешают, - ответил ему Толик.

- Ладно, пусть идут, - с неохотой согласился Юрка, после чего поставил свое условие:

- Но если мы найдем деньги, то я с ними делиться не обязан.

- Согласен, - вздохнул Толик, ему иногда была не по душе мелочность друга.

- Где собираемся? - поинтересовался я.

- В беседке, возле дома, на детской площадке, - сообщил Толик. - И фонарь не забудь.

Я все уроки сидел как на иголках. С одной стороны мне было интересно сходить с товарищами на заброшенное кладбище, а с другой стороны, мое внутреннее чутье подсказывало, да что там подсказывало, оно во весь мой внутренний голос кричало - не ходи туда, не ходи! По здравомыслию мне стоило прислушаться к интуиции и отказаться от вечерней прогулки, но тогда мои товарищи назвали бы меня слабаком. А кому охота слыть трусом и слабаком? Терпеть от друзей постоянные насмешки и поддевки? Никому. Вот и мне тоже. Поэтому придется подавить в себе ни с того, ни сего накативший страх, и идти с товарищами на заброшенное кладбище.

Правда, был один способ, не потеряв уважение своих друзей, не пойти туда, куда мне так не хотелось. Это если меня не пустят родители на улицу в такой поздний час. Вот единственная причина, к которой никто из товарищей не сможет придраться.

С такой надеждой я пришел домой, перекусил на кухне и прямо там остался делать уроки. Нужно было успеть их сделать до встречи с ребятами, а тут, как назло младший брат мешался под рукой.

- Кирилл, вы, правда, пойдете ночью на кладбище? - почему-то шепотом спросил Роберт.

- Не ночью, а поздно вечером, - поправил я его.

- Будет уже темно, значит - ночью, - настаивал на своем мой брат.

- Пусть будет ночью, - с легкостью согласился я с ним с расчетом на то, что он в этом случае отстанет от меня.

Но Роберт продолжал крутиться возле стола, то глубоко вздыхая, то сопя прямо у меня под ухом. Видно было, что он хотел о чем-то спросить, но не решался.

- Ну что тебе? - наконец, не выдержал я и задал ему вопрос.

- Возьмете меня с собой? - на одном выдохе попросил Роберт.

- Ты же сам знаешь, что не могу, - ответил я.

- Почему? - не унимался мой братишка.

- Если родители или бабушка узнает о твоем похождении на кладбище, тогда мне несдобровать, - привел я бетонный аргумент. - Они же меня после этого целую неделю, на улицу не будут пускать, а может, даже целый месяц. Поэтому не проси - нет и только нет!

- Ну и ладно, - обидевшись на меня, Роберт ушел в зал и включил телевизор. Он специально сделал звук громче, чтобы я услышал, как там, по центральному телевиденью, показывают очередную серию телевизионного фильма "Четыре танкиста и собака", который так мне нравился.

"Вот засранец", - подумал я и сосредоточился на уроках.


***


В нашем небольшом поселке городского типа не так много достопримечательностей, которые, как магнитом тянули к себе нас - пацанов. Именно пацанов, а не девчонок. У тех были совсем другие интересы, совершено непонятные нам. Например, мы никак не могли понять, как можно целый день играть в куколки, или прыгать между натянутыми резинками. А классики? Что в них интересного? Или небольшой такой секрет, закопанный в земле под осколком бутылочного стекла? Что там они прячут? Обычные пуговки, обертки от шоколадных конфет, бусинки. К чему все это?

И так, про наши достопримечательности.

Первая достопримечательность - это полуразрушенный ликероводочный завод, стоящий на крутом берегу Волги. Туда мы иногда бегали, чтобы запастись для своей коллекции разными этикетками от винно-водочных бутылок, которые были там разбросаны повсюду.

Второе - общественная свалка, куда свозили мусор со всех домов и близлежащих промышленных организаций. Это место для ребят было настоящим "Клондайком", с множеством нужных только для нас вещей, на которые взрослые люди никогда не обратили внимания.

И третьим - заброшенное кладбище, возвышающееся на высоком бугре, оно стояло практически впритык к нашему городку.

Как раз на этот заброшенный погост мы и направились в вечерних сумерках, освещая себе дорогу электрическими фонарями.

Заброшенное кладбище - мрачное место. Оно встретило нас поскрипыванием скривившихся от времени крестов на неухоженных могилах, резким запахом полыни, росшей повсюду и шуршанием сухой травы под редкими порывами ветра. А также высоким кустарником репейника, который, словно оживший мертвец так и норовит схватить тебя за одежду своими цепкими колючими плодами. Вдобавок ко всему этому, изредка раздавалось загробное уханье невидимого сыча. От этих звуков у меня бежал мороз по коже, как от студеного зимнего ветерка. А полная луна, окруженная знакомыми скоплениями звезд, создавала своим призрачным бледным светом, пугающие бесформенные тени, танцующие вокруг нас.

Откровенно говоря, немного жутковато мне было, но я изо всех сил старался крепиться, чтобы не показать свою робость друзьям.

Первым переступил невидимую границу мира живых и мира мертвых мой товарищ Толик. Он вел нас едва различимой тропой, которая успела зарасти высокой травой, постоянно виляя между неровными бугорками могил. Некоторые из них еще были огорожены ветхой оградкой, другие же вообще сравнялись по уровню с тропинкой и стали практически незаметными.

Нам предстояло пройти практически половину кладбища, чтобы добраться до искомого памятника, потому что тот находился посередине заброшенного погоста. Идти вперед, не останавливаясь, чтобы быстрей достигнуть цели, сделать задуманное и вернуться обратно назад к себе домой, в теплую постель, где можно с легкостью спрятаться под одеялом от щемящего чувства страха.

Идти, минуя железные кресты, деревянные, поваленные на землю, качающиеся вкривь и вкось, издающие душераздирающий скрип, словно там, в могилах вдруг зашевелились упокоенные, и эти ожившие мертвецы стараются выбраться наружу, разгребая толстый слой песка и глины своими костлявыми руками, при этом заставляя судорожно шевелиться надгробные кресты. А может быть, они таким простым способом показывают нам - вы пришли в нашу вотчину, непрошеные гости, так что удите поскорей из нашей обители, пока мы не появились перед вашим взором.

Мы прошли мимо четырех или пяти продолговатых холмиков, заросших бурьяном. После них утоптанная тропинка проходила мимо склепа, сложенного из темно-серого камня. Его ржавая, со следами коричневой краски дверь была всегда закрыта. На ней, а также на темно сером камне, когда-то находились надписи, но они стерлись до такой степени, что их невозможно было прочитать.

- Ребята, представляете, открываем мы эту дверь, а там внутри несметные сокровища! - мечтательно закатив глаза, с придыхом произнес Витька.

- Это нужно быть последним дурнеем, чтобы соваться в этот склеп, - ответил ему Толик.

- Почему дурнеем? - обиделся Витька.

- А ты разве не знаешь, кто там похоронен? - спросил его Толик.

- Кто? - Витька на самом деле не знал о слухах, ходящих про этот склеп.

- Ведьма, - ответил Толик, страшно выпучив глаза. - Еще до революции она полюбила парня купеческого рода, но тот никакого внимания на нее не обращал, да к тому же он собирался жениться на красивой дворянке с приличным таким приданым, от которого только дурак мог отказаться. Короче, получалась у них прекрасная партия. И вот, колдунья вмешалась в эти сердечные дела. Она с помощью зелья свела с ума дворянку, а парня из купеческой семьи приворожила к себе. Дело чуть ли не дошло до свадьбы. Но тут подсуетились родственники парня. Увидев, что дело тут нечисто, они обратились за помощью к одному специалисту, который знал, как бороться с нечистью. Тот согласился им помочь. И вот, идут молодые под венец, парень в дорогом темном костюме, а ведьма в белом подвенечном платье, с перстнями, с браслетами золотыми и с колье платиновое на шее. Как раз в этот момент появляется специалист по борьбе с нечистью. Он прямо на ходу начал читать какие-то там, ведомые только ему заклинания, и они подействовали. Парня практически сразу отпустило от заклятья, а ведьму стало так корежить и выворачивать, что страшно было смотреть. Она сбежала в страхе, но специалист по нечисти нашел ее и завершил свое дело, после чего ведьма померла. Но просто так, без определенного ритуала, хоронить ее, было не положено. Тут нужно было или сжечь ведьму или захоронить в склеп, запечатанный охранными заклятиями, чтобы такие придурки, как ты Витька, не пытались его вскрыть.

- Я не придурок, - надув губы, произнес Витька, но сразу же позабыв про обиду, поинтересовался:

- А что было дальше?

- А дальше, - продолжил говорить Толик. - Я не знаю, толи в тот год дрова, экономили или по какой другой причине, но ведьму решили не сжигать, а захоронить в этом склепе прямо со всеми ее драгоценностями. И теперь лежит она там, червячков кормит под сильным колдовским заклятьем. А если кто-то попытается туда залезть, чтобы поживиться драгоценностями ведьмы, тот непременно поплатится за опрометчивый поступок. Вот так вот. Ладно, пошли дальше.

- И что, никто так и не пытался в этот склеп проникнуть? - уже на ходу продолжал интересоваться Витька.

- Ты помнишь, лет девять назад у нас в городе карантин из-за холеры был? - спросил его Толик.

- Неа, - честно признался Витька.

- Ну, да, откуда ты можешь помнить, - Толик как-то свысока посмотрел на нашего младшего друга, - в то время ты еще пешком под столом ходил. Так вот, девять лет назад один любопытный парень вскрыл этот склеп, правда, никаких сокровищ ему обнаружить не удалось, наверное, не там искал, зато стал он разносчиком холеры, от которой погибло тридцать человек, а по всему городу был объявлен карантин. И все это из-за заклятья, наложенного на склеп.

Слышал я городскую легенду, где говорится про эту ведьму. А вот про холеру Толик, конечно, навыдумывал все. Эпидемия была, но не из-за проклятья, наложенного на склеп, а совсем по другой причине. И если посмотреть на заржавевшие петли его двери, то можно с уверенностью сказать, что ее, как минимум лет сто не открывали.

- А может, колдунья в другом тайном месте захоронена? - спросил Витька. - Может поэтому тот парень никаких сокровищ в склепе не обнаружил?

- Может быть, - сказал Толик и на всякий случай предостерег нашего говорливого друга. - С дороги не сходи, некоторые из могил могут провалиться под вашим весом.

- Да брось ты, - бесшабашно заявил мелкий Витька, - где нужно, земля уже провалилась. Давай поспорим, что я напрямик вперед вас доберусь до памятника.

И не дожидаясь возражений, кинулся напропалую к середине кладбища.

- Вот придурок, - с досадой сплюнул Толик.

- Я же предупреждал, что ненужно было их брать, - с немалой толикой ехидства не преминул заметить Юрка, поглядывая в сторону Федора.

- Ладно, пошли, - сказал Толик, - будем надеяться, что с этим безмозглым придурком ничего не случиться.

И как накаркал.

Мы благополучно добрались до памятника, правда, там ничего стоящего нам обнаружить не удалось, а вот кода возвращались назад, наш мелкий приятель вновь решил показать свою бесшабашность. Он опять рванул вперед напропалую.

Мы видели его удаляющийся силуэт до тех пор, пока не услышали шум обвала, за которым последовал короткий вскрик Витьки, резко исчезнувшего с наших глаз. И все это произошло как раз возле злополучного склепа.

- Вот черт! - выругался Толик. - Я же предупреждал его, что здесь можно запросто провалился!

- А у него твои слова в одно ухо влетели, а из другого сразу же вылетели, - усмехнулся Федор.

- Ладно, пошли, посмотрим, как он там, - Толик двинулся в направлении склепа, - только внимательней смотрите под ноги, не хватало, чтобы кто-то еще из нас провалился.

- Теперь доставай его оттуда, - заворчал Юрка, последовав за товарищем, - когда достанем, получит от меня пару тумаков, придурок.

- Да ладно тебе, - решил я немного его успокоить, - со всяким такое могло случиться.

- Слушался бы старших, и такого не случилось бы, - ворчливо произнес в ответ Юрка.

Освещая перед собой дорогу, мы начали петлять между могил, стараясь не наступать на небольшие оплывшие от дождя и талых вод бугорки, лишенные оград, потому что никто из нас не хотел разделить участь незадачливого Витьки.

Пока шли, неприятные ощущения от кладбища меня немного отпустили, я перестал обращать внимание на противный скрип крестов, на выкрики сыча, меня сейчас более беспокоил наш друг, убежавший вперед - как бы с ним не случилось что-нибудь неприятное.

- Эй, вы где? - послышался голос Витьки.

Все ребята, включая и меня, бросились бежать в ту сторону, рыская яркими белыми кружками света от фонариков из стороны в сторону. Подбежали к склепу и увидели. Там немного в стороне, прямо между стенкой склепа и тропинкой, по которой мы шли, образовалась небольшая, неровная дыра в земле.

- Вытащите меня отсюда! - крикнул Витька, его голос нам не показался испуганным, скорее он был обиженный, мол, вот, совсем позабыли обо мне.

Мы, осторожно пробуя ногами почву перед собой, стали медленно продвигаться к открывшемуся провалу. Все наши предосторожности оказались напрасными. Земля до самой дыры была твердой, как бетон и не собиралась проглатывать нас. По всей видимости, Витька случайно попал в одну единственную каверну, образовавшуюся в закопанной могиле, других к нашему счастью больше не было.

Мы столпились возле небольшой дыры, стали светить внутрь.

- Ничего себе! - невольно вырвалось у нас, когда мы увидели содержимое могилы.

Там внизу на глубине два с половиной метра, возле вполне живого и здорового Витьки, осыпанного с ног до головы сухой землей, лежал разломанный трухлявый гроб, в котором находился высохший от времени труп, походивший на мумию. Скелет женщины или старухи с жутковатым мертвым оскалом, был обтянут сморщенной бледной кожей, сам же череп с темными провалами место носа и глаз покрывался от затылка редкими седыми волосами, вытянутыми практически до самых колен. Ее костлявые пальцы рук, где с легкостью различались все имеющиеся фаланги, оканчивались огромными окостеневшими загнутыми ногтями, под которыми виднелась засохшая грязь, словно она до последнего момента пыталась разрыть могилу, но израсходовав все свои силы, смирилась с участью и задохнулась под тощей земли.

- Что замерли? - не понял Витька причины нашего удивления, ведь он смотрел вверх, а не себе под ноги. - Давайте, вытаскивайте меня отсюда!

Когда же ему не удалось добиться от нас подобающей реакции, наш младший друг проследил за бегающими вокруг себя лучами света и сразу увидел высохший труп, лежащий недалеко от него.

- Вот черт! - испугано воскликнул Витька, отпрыгнув в сторону неровной стены могилы. - Что это?

Но потом его страх перерос в любопытство. Найдя возле себя погашенный от падения фонарик, он пару раз ударил по нему ладонью, тот сразу зажегся, потом Витька медленно приблизился к высохшему трупу, присел на корточки и стал его рассматривать, иногда откидывая в сторону небольшие комья сухой глины свободной рукой.

- Ты что там делаешь? - поинтересовался Юрка, наблюдая за его непонятными манипуляциями.

- Смотрю, может быть, какое-нибудь украшение найду, - объяснил Витька, продолжая шарить рукой вокруг трупа. Хоть он был и моложе нас, но мыслил здраво, по взрослому, ведь по нашим понятиям старые захоронения обязательно должны хранить в себе несметные сокровища в виде золотых или на худой конец, серебряных украшений.

- Если что-нибудь найдешь, все делим пополам! - сразу внес ясность прижимистый Юрка.

- Ладно, - согласился с ним Витька. - А вы пока найдите длинную палку, по которой я выберусь наружу.

Все побежали искать длинный шест, все кроме меня. Я остался стоять возле открывшейся дыры и во все глаза смотрел на высохший труп старухи, ощущая, как по спине побежали противные мурашки. Это была она! Та самая старуха из моих давнишних снов, про которые я уже успел забыть! Почему она? Несмотря на то, что по высохшему трупу нельзя на глаз определить возраст и прижизненные очертания лица, мне все равно казалось, что я смотрю на свой навязчивый кошмар, который долго преследовал меня в сновидениях.

К дыре подбежали ребята. Им не удалось найти длинную жердину, тогда они решили воспользоваться поваленным деревянным крестом, опустив его вниз.

- Давай, подымайся! - крикнул Юрка.

- Подожди, я, кажется, что-то нашел! - ответил Витька, поднимая с земли тусклое колечко.

- Что там? - поинтересовался Юрка. - Что-нибудь стоящее?

- Сейчас посмотрим, - проворчал Витька, потерев о штаны кольцо, и то сразу заблестело. - Кажись серебро!

Немного полюбовавшись им в сете фонарика, он решил его примерить на палец, а уж потом порыться вокруг, вдруг еще найдутся какие-нибудь украшения.

И тут меня словно током ударило! Я сразу вспомнил вчерашний сон про странный серебряный обруч, про то, чем сон закончился, и эти воспоминания наполнили мою душу тревогой. Мне хотелось крикнуть Витке:

"Выкинь кольцо!"

Потому что нутром чувствовал, что от него могут быть одни только неприятности, но не успел, тот уже насадил колечко на безымянный палец.

- Вот черт! - выкрикнул мой друг, тряхнув рукой.

- Что там у тебя? - спросил Толик.

- Хотел надеть кольцо на палец, да укололся обо что-то, - объяснил Витька, рыская лучом света вокруг себя.

- И что? - заволновался алчный Юрка.

- Оно слетело и куда-то укатилось, - ответил наш друг, засунув в рот пораненный палец, потом продолжил искать утерянное серебряное колечко.

Вот это мне совсем не понравилось. Я начал пристально всматриваться в труп старухи, все время, ожидая, что он как в моем сне, сейчас начнет шевелиться. Но нет, к моему облегчению этого не происходило.

- Ну, так ищи его! - с досадой выкрикнул Юрка. Он уже размышлял над тем, как они будут делить между собой найденное сокровище, а тут такая незадача.

- А я, по-твоему, что делаю! - раздражено отозвался Витька.

Наконец он увидел колечко с другой стороны высохшего трупа и хотел туда направиться, как стены старой могилы стали осыпаться, грозя завалить под собой нашего друга. Витька не стал дожидаться, пока его захоронит заживо, он стремглав выскочил наружу.

Я с облегчением вздохнул, думая, что вместе с засыпанной могилой, все ожидаемые неприятности обойдут нас стороной.

Но нет, я ошибся.

Неприятности в скором времени дали о себе знать.


Глава вторая.

Странные сны.


Контрольная по алгебре пролетела со скоростью курьерского поезда.

Кажется, вот только начался урок, а уже звучит звонок на перемену. Я в спешке дописал последнее уравнение, надеясь, что все решил правильно.

А вот английский язык как всегда тянулся, словно вязкая масса - долго и мучительно.

У нас как получилось, пол класса изучало немецкий язык, другая же, где присутствовал я - английский.

Сидели за партой по двое, хотя свободных мест хватало. Может быть, так легче нашей англичанке за нами следить?

Мне посчастливилось сидеть за партой рядом с Мишкой Бухариным. Почему посчастливилось? Да потому что ему этот язык легко давался и поэтому, он частенько помогал мне с этим предметом.

А сегодня я не выучил то, что нам задавали, вот и сидел, как на иголках, молясь про себя, чтобы меня к доске не вызвали.

Пронесло.

Урок закончился. Мы записали домашнее задание, попрощались с Аллой Сергеевной - нашей англичанкой и пошли домой. Вернее наши девчонки пошли не спеша, а мы - пацаны помчались домой со всех ног, чтобы по-быстрому перекусить и сразу на футбольное поле.

Сегодня же мы договорились устроить матч между нашим "Б" классом и параллельным "В", нашими постоянными оппонентами, с которыми у нас до сих пор не удавалось решить, кто сильней в футболе, потому что каждая игра заканчивалась то в пользу одой, то другой команды, а иногда вообще в ничью.

Но на сей раз, мы настроились только на победу. К тому же за нас играл Сашка Остапенко, который примерно четыре месяца назад, как вместе с родителями въехал в наш дом и стал моим одноклассником. Видел я, как он с мячом обращается. Если тот попадал ему в ноги, тогда, как будто прилипал к ним, не оторвешь и так до самых ворот, а потом неожиданный финт, удар и гол. Короче, Пеле где-то в сторонке нервно курит.

К тому же денек выдался, как по заказу, теплый, безветренный, играй себе в футбол в свое удовольствие.

Пока шел домой, все в голове прокручивал странную историю, случившуюся с нами прошлым вечером.

Этот высохший труп старухи не давал мне покоя. Он, как наяву, до сих пор стоял у меня перед глазами и напоминал о кошмарах, которые начали преследовать меня по ночам прямо перед смертью прабабушки Акулины.


***


Прабабушка Акулина.

Да, у нас была не только бабушка Настя, но еще и прабабушка Акулина. Они раньше жили в небольшой деревне. Для меня, городского жителя, это место казалось самой настоящей глушью.

Сами представьте, от деревни до райцентра, было двадцать пять километров и чтобы добраться до него, можно было только двумя способами. В первом случае садишься в телегу, запряженную лошадью, и медленно, под монотонный топот копыт, добираться из пункта "а" в пункт "б", потому что рейсовые автобусы там не ходят, из-за отсутствия приличной дороги. А во втором - добираешься пешком.

Один плюс во всем этом, ты всегда находишься на свежем воздухе.

Так вот, когда я первый раз туда приехал, то подумал, что попал в прошлое - в девятнадцатый век, где до сих пор не знают о существовании всех прелестей современной цивилизации.

После города мне там все казалось в диковинку, и телеги запряженные лошадьми, и керосиновые лампы, в селении частенько отключали свет. И один старенький черно-белый телевизор на всю деревню, возле которого постоянно собиралась детвора, что бы посмотреть очередную новую серию фильма "Три танкиста и собака". А еще я в первый раз там увидел необъятные кукурузные поля, поля заросшие горохом и поля подсолнухов, которые мне казались маленькими солнышками. Дальше, пройдя мимо них, сразу попадаешь на лесную дорогу, вдоль которой росли густые ореховые кусты, мы с мамой их срывали и ели, когда ходили по грибы или по ягоды.

Нравилось ли мне там? Еще бы! Конечно, нравилось. Мне нравилось гулять с местной детворой, которая слушала мои городские байки, раскрыв рот, веря каждому моему слову, хотя я изредка привирал. Нравилось, есть густые деревенские щи, приготовленные в чугунке на настоящей печи, нравилось дышать чистым лесным воздухом. А больше всего мне нравилось слушать старые деревенские сказки и легенды, о которых там еще не забыли.

Но однажды все пошло не так.

Как-то раз, у меня появились колики в животе, да такие сильные, что я ревел от боли, свернувшись клубочком на кровати. Мама испугалась, не зная, что предпринять. В городе можно было спокойно вызвать врача или скорую помощь, а здесь что делать? Только представьте, самый ближайший доктор находится за двадцать пять километров, в райцентре, туда же нужно добираться на трясучей телеге, а о неотложке, здесь вообще никто не слышал. Так что, пока туда доберешься, пока доктора найдешь - всякое может случиться.

Положение спасла прабабушка Акулина.

Она подошла ко мне и сказала:

- Подыми майку.

Вытирая кулаком выступившие слезы, я выполнил ее просьбу.

Прабабушка вначале провела над животом руками, от них я почувствовал исходящее тепло, потом начала говорить наговор:

- Ложись на печку верх спиной, чтоб вся хворь ушла долой, положи под животик мой шерстяной клубочек, и сразу боль уйдет за тридевять земель, за море океан, на остров Буян, там недуг ляжет под камень - горюч, где бьет ледяной ключ и будет там лежать, до моего внучка ей не достать. Все, глазки закрывай, тебе пора бай - бай.

Покончив с ним, она дала мне небольшой шерстяной клубок, который я с благодарностью принял, потому что верил, прабабушка обязательно меня излечит.

Вполне возможно, что эта вера как раз и помогла.

Стоило мне лечь на печь и положить под живот шерстяной клубок, как боль практически сразу унялась. Я заснул крепким сном без сновидений. Утром же меня живот больше не беспокоил.

Вообще про мою прабабушку разные расходились по округе слухи. И хорошие и плохие. Но как бы там ни было, народ к ней тянулся. А как же по-другому. До ближайшей больницы только на телеге запряженной лошадьми добраться можно и то на дорогу уйдет практический целый день, или жди автобуса, который ходит раз в неделю. Не областной центр видите ли. А у нее как-то справляться с хворями своими заговорами получалось. Во всяком случае, от бородавок там избавить или ангину вылечить это для нее, что водицы испить, на раз получалось.

Но что интересно, за свои услуги прабабушка денег не брала, гостинцы там разные, как муку, сахар, яйца, конфеты принимала, а денег - ни-ни.

И все старались ее не обижать. А то кто его знает. Одна залетная тетушка по незнанию повздорила с моей прабабушкой, потом на следующий день ногу подвернула, да так сильно, что ей гипс в районной больнице наложили.

Но это еще не все.

Деревенские мальчишки рассказали мне по секрету одну историю про прабабушку Акулину, которая выходила за рамки моего понимания.

А произошло вот что.

В соседнее село, как раз в летний период приехал на практику один парень, работать механизатором. Звали его Афанасий, или просто Феня. И на танцах вскружил этот Феня всем девкам головы, да так, что те стали сохнуть по нему, как ненормальные.

Местные парни обещали ему морду набить, но свое обещание выполнить у них не получилось, так как директор совхоза пригрозил им всеми земными карами за незаконное рукоприкладство.

Тогда местные парни обратились за помощью к прабабушке Акулине. Та согласилась им помочь.

И вот однажды, в одно прекрасное летнее раннее утро, когда еще зорька над горизонтом не поднялась, едет на мотоцикле Феня и видит, как из-за деревьев, растущих вдоль проселочной дороги, вышла безумной красоты девушка и призывно подняла руку, чтобы он остановился.

Ничего необычного в этом парню не показалось. Ну, подумаешь, одинокая девушка стоит на дороге. Может, она на работу спешит или, наоборот, с танцев в доме культуры, которые были вчера, возвращается домой. Но вот что интересно, он сам был там и почему-то не помнил, чтобы видел ее там. А мимо такой неописуемой красоты Феня уж точно не пошел.

Парень остановил мотоцикл. С интересом оглядел девушку. Выглядела она на лет восемнадцать-двадцать, темные, как вороное крыло волосы заплетены в тяжелую косу, спускающуюся до самой талии, а светлое в красный горошек платьице облегало стройную точеную фигуру.

Девушка перекинула свою косу через плечо и, глядя парню прямо в глаза, своими огромными бирюзовыми очами, томно произнесла:

- Подвезешь меня, касатик?

У Фени, от такого видения, даже дыхание сбилось, поэтому он многозначительно произнес:

- Ага, - и с глупой улыбкой замолчал.

Девушка села сзади. Она крепко обвила парня руками, прижимаясь к его спине своим упругим горячим телом. От этого прикосновения и самому Фене стало жарко, хоть и стояла ощутимая утренняя прохлада. А девушка, касаясь губами его уха, томно прошептала:

- Поехали, касатик.

Феня, от мыслей об этой незнакомке, что сидела у него за спиной, сам не понимал, как вел мотоцикл по грунтовой дороге среди полей и густых березовых рощ, представляя себе разные шальные фантазии. А девушка, как бы прочла его мысли. Она игриво хохотнула и обдала горячим дыханием:

- Даже не мечтай, касатик. Ох, погублю я тебя, голубчик мой!

От этих слов у Фени едва руль мотоцикла не вырвался из рук. Он почувствовал, что лицо его пылает жарким огнем, а пот струится между лопаток.

Километра за четыре до нашего села, мотоцикл неожиданно заглох. Уже по инерции он прокатился еще немного и встал недалече от оградки, за которой находилось кладбище. Незнакомка соскочила с сиденья. Она отошла в сторону, облокотилась на изгородь, а Феня склонился над мотором, пытаясь найти причину, внезапной остановки мотоцикла.

Вдруг он услышал за спиной какой-то шорох, и старческий скрипучий голос произнес:

- Благодарствую тебя, Афанасий, подвез меня, прям до дома!

Вот тут Феню проняло до самого костяного мозга. Ведь перед ним стояла не девушка-красавица в летнем коротеньком платьице, которое прикрывало упругое горячее тело, а древняя старуха в каких-то лохмотьях с обликом нашей прабабушки Акулины. Опираясь на суковатую палку, она посмотрела на него пылающими красными глазами, поднесла к морщинистому лицу корявую ладонь и поправила седые волосы, что выбились из-под платка.

- Не изводи своего железного жеребца, Афанасий, все с ним в порядке, - прошамкала беззубым ртом ужасная старуха и направилась к входным воротам на кладбище.

Как Феня поднял с земли мотоцикл, как катил его по дороге через все кукурузное поле, у него из памяти напрочь стерло этот период времени. Очнулся он только возле общежития, где проживал во время практики.

А на следующий день Афанасий уехал домой и больше в наших краях не появлялся.

Уж не знаю, была вся эта история правдой или всего лишь очередной деревенской легендой, в которой принимала участие наша прабабушка Акулина, об этом я до сих пор понятия не имею. Но возможно, когда-нибудь завеса сей тайны все же откроется передо мной.

Мне казалось, что мы всегда будем ездить в гости, в деревню к бабушкам, но судьба распорядилась по-своему.

Сначала к нам в город приехала бабушка Анастасия, ее уговорили наши родители, что бы она присматривала за нами, двумя беспокойными, слишком подвижными братьями. Им же следить за нами недосуг - мама работала с утра до вечера, а папа вообще по сменам. Бабушка Анастасия, скрепя сердцем согласилась.

В деревне осталась одна прабабушка Акулина, она категорически отказалась переезжать. Ей был по душе свежий лесной воздух, натуральные продукты, старые соседи, живая дышащая жизненной силой сельская земля, и добротный деревянный дом, с печью, погребом, ледником, а не пышущие жаром асфальтированные дороги, да кирпичные коробки пятиэтажек, где воздух спертый, не живой. К тому же скотина, тяжело с ней расстаться. Так считала прабабушка Акулина.

Правда, там у себя на родине, наша любимая бабушка продержалась недолго.

Оставшись в одиночестве, без родственной поддержки, прабабушка Акулина поняла, что ей одной с хозяйством не справиться. Крепилась она два года, потом не выдержала, продала дом, всю утварь и переехала к нам в город.

Зажили мы большой дружной семьей.

Хоть нам приходилось ютиться в однокомнатной квартире, никто из нас на это не жаловался, каждый занимался своим делом - я ходил в школу, мой брат, в садик, родители на работу, а бабушка с прабабушкой следили за ними, за детьми, чтобы мы не ссорились, ели по распорядку, да вовремя ложились спать.

Так счастливо мы прожили четыре года.

Потом прабабушка начала чахнуть, усыхать и вскоре слегла в постель. А бабушка Анастасия стала ворчать на всех, высказывая, что зря они переехали в город, на родине, в деревне им было намного лучше.

У меня же появилось неприятное чувство, как будто кроме нас, в нашей квартире поселился еще кто-то невидимый. И этот бестелесный квартирант хочет стать полновластным хозяином нашего жилища.

Неприятное чувство с каждым днем становилось сильнее. А с заходом солнца мне начинало становиться не по себе. Вот так поздним вечером читаешь на кухне книжку, а на тебя накатывает непонятный страх, который заставляет постоянно прислушиваться к тому, что происходит в квартире, постоянно оглядываться на любой самый тихий посторонний звук, ощущая, как волоски на руках топорщатся дыбом от мурашек, покрывших всю кожу. Мне даже иногда казалось, что периферийным зрением я начал улавливать какое-то постороннее движение. Кого? Я и сам не знал, но чувствовал, что кто-то или что-то наблюдает за мной.

А потом мне начали сниться кошмары в разных вариациях, но смысл был у них один. О них я никому не рассказывал.

Почему? Не знаю, не рассказывал и все.

Стоило мне погрузиться в глубокий сон, как я сразу открывал глаза и видел, что лежу на кровати и смотрю на будильник. Там секундная стрелка неестественно медленно двигается в положенном направлении, издавая привычное тик-так. Две основные стрелки показывают два часа ночи. Но кроме этого убаюкивающего часового звука в квартире раздается другой посторонний звук.

О дверь платяного шкафа кто-то скребется! Звук был негромким, но в ночной тишине казался громче раскатов грома.

Может, это Мурка забралась в шкаф, а теперь не может оттуда выбраться?

Увы, нет.

Мурка, свернувшись клубком, спала на табурете.

Тогда кто это?

Может, мне показалось?

Я весь обратился в слух.

Мне прекрасно было слышно свое прерывистое от волнения дыхание, свое учащенное сердцебиение и как кто-то лениво скребет когтями об дверь платяного шкафа!

Не знаю, сколько я пролежал, слушая пугающий звук - может, всего одну минуту или целую вечность. Мое нутро подсказывало - спрячься под одеялом! Пережди там грозящую тебе опасность! А тело само собой поднялось на ноги.

А может, это Роберт решил так надо мной подшутить?

Нет, не он. Мой братишка спал на соседней кровати.

Я подошел к нему, рукой подергал за плечо, стараясь разбудить. Но Роберт, пробормотав что-то невнятное под нос, перевернулся на другой бок и захрапел. Не хотел он просыпаться, хоть убейся.

И тут я в темноте заметил какое-то движение в щели между створками дверей платяного шкафа. Что-то нехорошее там внутри было, пугающее, поэтому у меня не было желания туда заглядывать. Лучше позвать на помощь родителей.

Я так и сделал. Побежал в зал, начал тормошить папу и маму, но те, так же как и Роберт не хотели просыпаться.

В спальне раздались шаги. Они приближались до тех пор, пока не остановились прямо за дверью спальни. Вот она со скрипом слегка открылась. И я увидел человеческие пальцы, скрюченные человеческие пальцы, которые просунулись в тонкую щель и стали мерзко скрести ногтями о дверь уже с внутренней стороны.

Это была рука не Роберта. А кроме него в спальне больше никого не было!

Тогда кто это?

Я не хотел этого знать. Но тот, кто был за дверью, решил показаться передо мной.

Не помню, как оказался на балконе. Несмотря на страх, я готовился в любой момент спрыгнуть вниз.

Мы жили на втором этаже, но земля мне казалась далекой, как луна на небе.

А вдруг я подверну ногу, когда вниз спрыгну? Что тогда будет?

За спиной раздались приближающиеся шаги. И я не выдержал, перелез через перила и спрыгнул вниз.

Отбежав к детской площадке, где находились качели, я остановился и перевел дух.

Кругом темно, светит полная луна, налитая багровым светом, улицы освещенные фонарями.

Я стою один, а вокруг висит тягостная тишина, как будто мне в уши плотно наложили ваты.

Неужели я избавился от чудовища преследовавшего меня?

И тут за моей спиной послышался громкий хохот, да такой страшный, что в жилах застывает кровь, а волосы на голове поднимаются дыбом.

Я оборачиваюсь, смотрю.

Ко мне приближается сгорбленная старуха, более похожая на высохшую мумию, чем на живого человека. Она одета в темное платье, подол которого развивается на ветру, как крылья ворона, предвещающего тысячу неудач.

Ужасная старуха вытягивает руки, а там, на пальцах огромные желтые ногти, загнутые вниз. По этим сморщенным пальцам я начинаю понимать - это именно она скреблась в платяном шкафу!

Стараюсь всмотреться в лицо старухи, чтобы увидеть, кто же она такая. Может тогда мне будет ясно, зачем она меня преследует. Но бесполезно, лик страшной старухи смазан, расплывчат, как отражение в запотевшем зеркале, только видны черные провалы место глаз, в которых блестят ярким переливчатым огнем два недобрых, немигающих красных уголька, которые готовы выжечь до пепла мою душу.

От этого кошмарного видения у меня сердце было готово вырваться наружу, а душа ухнуть вниз, достигнуть пяток, и как мне казалось, там и осталась навсегда.

Я понимал - нужно бежать, нужно двигаться, чтобы спасти свою драгоценную шкуру. Но не мог! Безумный страх, накатившийся, как цунами, намертво сковал мои ноги, сделав меня беспомощной тряпичной куклой.

И тогда я испустил громкий крик, который по какой-то непонятной причине был подобен глухому мычанию! Не возгласу ужаса, который должен резануть своим нестерпимым звуком ушные перепонки, а именно невнятному мычанию, которого кроме меня никто больше не слышал!

И это как бы подстегнуло меня, заставив отмереть и обрести утраченную подвижность.

Я побежал! Побежал прочь, подальше от кошмарной старухи, а сам слышу позади громкие шаги, сопровождаемые душераздирающим хохотом. С трудом оборачиваюсь и вижу, вот она, рядом! Стоит ей сделать еще один рывок и все, я окажусь в ее власти.

Крыши гаражей, которые стояли рядками возле решетчатого забора детского сада. Как я на них оказался, сам не помню. Мне казалось, именно здесь эта страшная старуха не станет меня преследовать. Но ошибся. Она с проворностью дворовой кошки взлетела на крышу гаража и начала надвигаться на меня с уверенностью неотвратимого рока.

Я, пятясь спиной, падаю на правый бок с крыши деревянного сарая, накрытого жестяными листами, но почему-то не ощущаю боли, просто встаю и бегу к своей пятиэтажке.

Забегаю в родной подъезд, влетаю на второй этаж, торопливо дергаю за ручку двери своей квартиры. Она, почему-то оказывается запертой на ключ. А внизу уже слышатся шаги страшной старухи и они приближаются.

Выход на улицу оказался перекрыт.

Тогда я решил бежать наверх, надеясь на то, что кто-нибудь из соседей окажется дома и впустит к себе, тем самым спасая меня от кошмарного преследователя.

Все двери оказались закрыты. Или дома на самом деле никого не было, или просто никто не хотел впускать в квартиру человека, у которого за спиной находилась беда.

Тогда для меня остался только один путь - на крышу.

Я взбежал на пятый этаж, торопливо поднялся по железной крутой лестнице, открыл тяжелый квадратный люк, вылезая наружу. Хотел привалить единственный вход на крышу, каким-нибудь тяжелым предметом, что бы старуха ни смогла подняться следом за мной, но ничего подходящего не нашел. И тогда я понял, что оказался запертым в ловушке: из подъезда на улицу выбежать не могу, там страшная старуха, а здесь, на крыше, кроме железных телевизионных антенн, больше ничего не было, так что, не самое удачное место для пряток.

Стою под открытым ночным лунным небом, ощущая, как сердце отстукивает бешеный ритм, окруженный абсолютной тишиной, словно уши заложило ватой. Тут я ошибся, звуки все же были - тяжелые шаги страшной старухи на лестничном пролете, которые неторопливо приближались, словно та знала, что мне от нее никуда не деться. Так оно и было, бежать некуда, если только отойти подальше от входа на крышу, что бы отстрочить момент неминуемой встречи, которая ничего хорошего мне не предвещала. Я хотел так сделать, но ощутил, как силы покидают меня, ноги становятся ватными и непослушными, они не хотят меня дальше нести.

Люк начал открываться, медленно с противным скрипом, оттуда показалась седая голова старухи. Она хищно улыбнулась, показав свои острые клыки, и начала вылезать на крышу. Преодолев оцепенение, я начал пятиться назад, не отрывая взгляда от старухи. Шаг, еще один и еще. Потом под ногой не оказалось опоры. Я, судорожно махая руками, пытался сохранить равновесие, но не удержался, рухнул вниз с высоты пятиэтажного дома. Крик ужаса вырвался из моего горла, оглушая собой, как мне казалось, всю округу.

И с громким всхлипом я проснулся.


***


Вот такие невеселые воспоминания посетили меня по дороге домой.

Стоило мне оказаться на пороге квартиры, как в нос ударило запахом жареной картошки и чего-то мясного. Хотя, что тут гадать. С учетом того, что в этом году был валовой отстрел сайгака, в магазинах его мясо продавали практически за бесценок - что-то в районе шестидесяти копеек за килограмм. Так что мясное блюдо, и к гадалке не ходи, будет из мяса сайгака. Ну, во всяком случае, лучше, чем запеченная в духовке куриная тушка.

Стоит только вспомнить, как отец первый раз принес из магазина эту страшную тварь с головой, на которой выделялись очумелые от такого жизненного поворота налитые кровью глаза, сразу на душе становится гадко. Эти крючковатые лапы и торчащие во все стороны остатки перьев. А запах! Разве его можно когда-то забыть! Этот неповторимый запах! Когда отец врубил газовую плиту и прямо на ней опалил принесенную тушку ужасного монстра. Мне сразу представилось, как будто оживший покойник вырывается из печи крематория и собирается погнаться за нерадивыми работниками этого прискорбного заведения, при этом выкрикивая в их адрес разные непристойные гадости.

От таких безумных мыслей у меня по коже побежали липкие мурашки.

Родителей дома не было, ушли в гости, это сообщил мне Роберт, который раньше меня вернулся из школы, а на кухне готовила обед баба Настя.

- Что получил? - спросила она.

- Ничего не получил, а за контрольную по алгебре результат будет известен только на следующей неделе, - ответил я.

- Хорошо, - сказала баба Настя, - тогда садись обедать.

На первое был борщ со сметаной, а на второе, как я и предполагал - жареная картошка с жареным мясом из сайгака.

Хлюпая на пару с Робертом, я быстро покончил с борщом.

- Куда вы так спешите, торопыги? - улыбаясь, задала вопрос баба Настя.

- Мы сейчас пойдем играть в футбол, - ответил Роберт, не забывая при этом закидывать в рот жареную картошку с мясом.

- И ты тоже будешь играть? - поинтересовалась бабушка.

- Играть будет Кирилл, а я буду болеть за него, - произнес Роберт с таким видом, как будто ему досталась ответственная работа по доставке лунохода на поверхность луны.

- Так и надо - болеть друг за друга, - похвалила нас баба Настя.

- Баб, а ты когда-нибудь очень, очень сильно боялась? - решился я задать вопрос, когда накладывал в тарелку жареная картошка с жареным мясом из сайгака, а подумав немного, добавил туда несколько ложек салата из свежих помидоров и огурцов.

- Бывало, - охотно ответила баба Настя, - в жизни всякое бывает. Иногда приходится радоваться, иногда грустить, а бояться как же без этого. Вот, например, за вас я каждый день боюсь, когда вижу, как вы по крышам гаражей прыгаете. Неужели никаких других игр поспокойней найти не можете?

- Баб, я не про это, - сморщившись, произнес я.

- А про что? - спросила баба Настя.

- Ну, вот так по настоящему страшно, да так, что колени подгибаются, и мурашки по коже бегают, - пояснил я.

- И где же ты так, бедолага, испугался? - пристально посмотрела на меня баба Настя.

- Нигде, - ответил я. - И я не про себя разговор завел. Мне хотелось узнать - у тебя было такое?

- А тебе-то зачем? - все еще сверля меня взглядом, продолжала спрашивать баба Настя.

- Вдруг такое произойдет, а я не знаю, что мне делать, - ответил я.

- В тот момент, я стараюсь уверить себя, что мне не страшно, что мне не может быть страшно. Ибо страх убивает разум, - в ответ произнесла баба Настя. - Страх является крохотной частью смерти, влекущей за собой полное уничтожение любой личности. Поэтому я набираюсь, храбрости и встречаю свой страх, принимаю его, как есть. И пусть он пройдет надо мной или сквозь меня, это не важно, потому что когда он минует меня, я обращу свой внутренний взор на его путь. И знаешь, там, где раньше был страх, ни останется ничего. Останусь только я и мои духовные крепы, ставшие в тот самый миг крепче любой стали. Вот в чем убеждаю я себя в такие моменты.

- И это помогает? - спросил Роберт.

- Помогает, - ответила баба Настя, ставя перед нами чашки, наполненные чаем.

- Ой, горячий! - попробовав чай, воскликнул Роберт.

- Ну, ладно, баб, мы побежали, - сказал я, и пошел переодеваться.

Наша футбольная форма не отличалась разнообразием: кеды, трико с вытянутыми коленями. Летом надевали майки, а осенью кто в чем. Так что когда играешь, тогда не смотришь на форму, а передаешь пас, если видишь знакомое лицо.

Вышли на улицу.

Около нашего подъезда уже стоял Сашка, одетый в джинсы и распахнутую джинсовую куртку, под которой была одна футболка, а на ногах у него были обуты кроссовки "Адидас" - зависть всех пацанов в округе.

Он, по всей видимости, ждал нас.

Сашка держал в левой руке полотняную сумку, а в правой бутерброд с черной икрой, и от него - бутерброда, наш товарищ с довольным видом откусывал маленькие кусочки.

Глядя на него, мы сглотнули слюну, но промолчали. А что сделать? Просить у него кусочек откусить? Это постыдно. И вообще, у нас тоже иногда бывает в холодильнике черна икра, которую приносит отец, но мы из этого не считаем себя какими-то особенными. И тем более бутерброды с черной икрой не выносим на улицу, а едим их дома.

Когда мы подошли к Сашке, он уже успел затолкать в рот последний кусочек белого хлеба и, нанизав на локоть полотняную сумку, так неторопливо потер ладони друг о друга, после чего протянул нам руку.

Мы поздоровались и пошли к месту проведения эпического матча.

И зачем интересно Сашка так нарядился? Мы же не в кино собрались, а играть в футбол.


Глава третья.

Сашка Остапенко.


Вообще-то Сашка казался мне каким-то странным.

Нет, на счет общительности он был нормальным, охотно рассказывал разные интересные истории, которые, скорее всего, были взяты из прочитанных им книжек, мог с легкостью найти общий язык с кем угодно. Но стоило поинтересоваться о его прежней жизни, как Сашка старался сразу перевести разговор, на совершено другую тему. Так что мы до сих пор не знали, откуда он. И где так здорово научился играть в футбол.

И поэтому его таинственность иногда приводила меня в не сказуемое недоумение, ведь мы, друзья, не привыкли держать между собой секретов.

Вот такими открытыми мы тогда были, может, из-за того, что пока не познали всех подводных камней взрослой жизни, или просто такое время в то время было.

А тем временем мы пришли на место.

Футбольное поле, находившееся прямо за школой, было без единой травинки, зато практически ровное, без единой кочки или выемки. Там, весной и осенью, наш физрук заставлял меня вместе с моими одноклассниками сдавать норму ГТО по бегу, по прыжкам в длину и бросание гранат и иногда разрешал поиграть в футбол.

Я вместе с Робертом и Сашкой подошел к ребятам, пожал руки.

- Ну, что, сейчас уделаем выскочек из "В"? - задорно произнес Борька - негласный капитан нашей дворовой футбольной команды.

- В сухую уделаем! - выкрикнул Федька и сплюнул, мол, вот увидите, все так и будет.

- А где эти кривоногие выскочки из "В"? - спросил Юрка. - Может, они испугались и передумали с нами играть?

И, правда, а где же наши соперники?

- Да вон идут! - Федька показал пальцем.

Точно, в нашу сторону быстрым, уверенным шагом шла толпа пацанов из "В" класса, все как один обутые в кеды, а одетые в треники с вытянутыми коленками и в олимпийках.

Такая же незамысловатая форма была и у нас. Только Сашка выделялся. Он сейчас переоделся в легкий спортивный костюм "Адидас", который лежал в матерчатой сумке. А джинсовый костюм аккуратно сложил и сказал Роберту:

- Посмотри, чтобы никто не украл.

- Не украдут, - заверил его мой брат.

Тем временем наши соперники успели подойти. Мы поприветствовали друг друга. Ярослав - капитан команды "В" класса и наш Борька подкинули пятикопеечную монету, до этого договорившись, если выпадет орел, начинаем игру мы, если решка - тогда они.

Выпала решка.

Мы разошлись по своим позициям и игра началась.

Обе команды носились, как угорелые, гоняя мяч по полю. Каждый игрок хотел показать, на что способен иногда даже в ущерб коллективной игры.

Вон, Сашка на выгодной позиции. Он орет и машет руками Федьке, который с мячом рвется к воротам соперника, а ему навстречу вылетают пару защитников, которых не обыграть, но тот не слышит нашего фаворита и в итоге теряет мяч.

Удар по ногам. Падение.

Мы играли без судьи, так что не обращали на такие мелочи жизни, как неверный подкат или случайный удар по ногам. Не обращали внимания на боль в пыле напряженного матча, поднимались с земли и продолжали играть. Это завтра все синяки дадут о себе знать, а сейчас не до них, надо выиграть, во что бы то ни стало.

А вот касание рукой это да, не прощалось. Сразу назначался штрафной или пенальти. Но вначале нужно доказать, что это касание рукой присутствовало в данном отрезке игры. Поэтому приходилось кричать, махать руками и призывать к зрителям рассудить нас, если, конечно, таковы находились.

После потери мяча, с наше стороны, игроки "В" класса все, кроме вратаря ринулись в атаку. Нам же пришлось поспешно смещаться к своим воротам.

Мяч у Ярослава.

Родька делает ему подкат, но капитал команды "В" класса в прыжке уходит от него и продолжает продвигаться к нашим воротам. Он врывается в штрафную площадь.

Удар!

Закрученный мяч по дуге влетает в самую девятку ворот.

Счет открыт не в нашу пользу.

- Пацаны, вы что раскисли, как кисейные барышни! - выкрикнул Борька, подбадривая нас. - Нужно собраться и выиграть у этих выскочек из "В" класса! И хватит играть каждый сам за себя. В пас играем! В пас! Вы меня поняли?

- Поняли! - хором ответили мы.

- Ну, тогда погнали, наших, городских! - неунывающе выкрикнул Борька и разыграл мяч.

Игра продолжилась.

Мы старались пасовать друг другу, как советовал Борька. Правда, не всегда получалось удачно, частенько приходилось наперегонки с соперником догонять мяч, который катился по полю в трех метрах от тебя. Но это ничуть не смущало нас, подумаешь небольшой перелет, пока сил хватает не стоит думать о таких мелочах. Нужно играть и по возможности выиграть. И пусть твои легкие работают, как кузнечные мехи, а уши иногда закладывает, когда идешь на ускорение, ты вытираешь тыльной стороной ладони вспотевший лоб и продолжаешь носиться по полю, как будто только от тебя одного зависит исход матча.

Такая напряженная игра продолжалась еще минут двадцать; то мы в нападении, то, наоборот, в защите. Но пока что никому из нас не удавалось прорваться к воротам противника.

И вот, как-то неожиданно у нас получилось ворваться в штрафную площадь соперника. Мяч летит мне в ноги, а защитники с угрожающими рожами набегают на меня. Того и гляди, сметут с ног и затопчут. Поэтому, долго не думая, без подготовки бью по воротам.

Голкипер у класса "В" оказался на высоте, правда, только в этом коротком игровом эпизоде. Он в прыжке отбил руками мяч, стараясь его направить как можно дальше от ворот. А дальше произошло вот что.

Мяч, падая по высокой дуге, практически достиг одного из защитников нашего противника. Но его опередил Сашка Остапенко. Он в высоком боковом прыжке нанес удар левой ногой по мячу, и тот реактивным снарядом влетел в правый угол ворот.

Мы сравняли счет.

Дальше наши команды начали осторожничать, ожидая, что кто-то из соперников допустит фатальную ошибку. Правда, продолжалось это не долго. Вскоре нам надоели вялые пасы друг другу, и мы перешли к активным действиям.

Ярослав дает голевой пас Руслану, но я в подкате выбиваю мяч прямо из-под его ног. И тот попал прямо к Сашке.

Моментально набрав скорость, Остапенко рванул к воротам соперника. Я следом за ним, чтобы подстраховать, если понадобится. Оказалось, он справился и без меня. Сашка с легкостью обыграл двух защитников. А вратарю, необдуманно выбежавшему слишком далеко от ворот, оставалось только смотреть, как через него перекидывают мяч.

Двое защитников пытались совершить невозможное - за считанные секунды преодолеть тридцать метров.

Не получилось.

Сашка, изображая смешную походку Челентано, спокойно закатил мяч в пустые ворота.

Счет стал в нашу пользу.

Теперь наши соперники, как с цепи сорвались. Они накатывали и накатывали на наши ворота, а мы остервенено отбивались, пытаясь идти в контратаку.

И так продолжалось до конца матча, который так и закончился со счетом 2-1 в нашу пользу.

Мы были уставшие, как черти, но по уши довольные, потому что нам удалось утереть нос игрокам "В" класса.

- Ну что, по домам? - спросил Борька, после того, как я вместе с ребятами успел выйти с территории родной школы.

- Вы идите, а мне еще кое-куда заскочить надо по делам, - сказал Сашка, слегка запнувшись на последнем слове. Он уже успел переодеться в джинсовый костюм, а спортивную форму засунуть обратно в полотняную сумку.

У меня создалось впечатление, что изначально у него на языке вертелось что-то другое. Но он вовремя сдержался и не проговорился, заменив - это что-то другое, на неопределенное слово - дела.

- По делам, так по делам, - пожал плечами Борька.

Сашка, правда, уже его не слышал, он быстрым шагом направился к выходу с территории школы.

А Борька крикнул, обращаясь к остальным ребятам:

- Пацаны, айда домой!

- Айда! - отозвались ребята.

- Куда это Сашка "намылился"? - спросил Роберт. Оказывается, его тоже заинтересовало непонятное поведение нашего общего товарища.

- Самому интересно, - ответил я.

- Так давай подсмотрим? - предложил мой брат.

- А ты знаешь, давай, - после недолгой борьбы между этикой и любопытством ответил я, потому что любопытство победило.

И мы последовали за Сашкой.

Я старался держать между нами расстояние, постоянно придерживая Роберта, который так и рвался бежать вперед. Мы же следим, а не наперегонки бегаем.

Сашка за всю дорогу даже ни разу не обернулся. Он как будто был уверен, что за ним никто не последует.

А может он на самом деле идет по поручению своих родителей к их знакомым или родственникам?

Вот с такими сомнениями, посетившими меня, я стал постепенно сбавлять шаг и собирался повернуть назад, но не стал делать этого лишь из-за своего упрямства. А Роберт вообще шел рядом, беспечно насвистывая себе под нос незамысловатую мелодию. Ему сам факт нахождения рядом со старшим братом, заставлял чувствовать себя привилегированной фигурой, как будто, но стал могущественным и влиятельным патрицием, перед которым должны склонять головы разные там плебеи. Так что ему по барабану было куда идти.

Сашка уверенной походкой, из стороны в сторону матерчатой сумкой, подошел к деревянному забору, отодвинул в сторону одну из необтесанных досок, которая висела на единственном гвозде, и скрылся с наших глаз долой. А там за оградой, находилась строительная площадка с двухэтажным каркасом недостроенного детского сада.

Работы на стройке по какой-то непонятной причине были приостановлены, поэтому кроме сторожа там никого больше не было, да и тот не всегда был на месте. Об этом знали все пацаны с нашего двора и пользовались этим. Стоило старику, а сторожем подрабатывал дед Ефим, куда-то удалиться, как мы прибегали туда и начинали носиться по этажам, играя в догонялки. Иногда сторож успевал застукать нас там. Тогда поднимался крик-гам. В нашу сторону летели угрозы, мол, догонит уши всем по отрывает.

Ага, догонит. Мы как каскадеры прыгали со второго этажа или даже крыши на большую керамзитовою кучу, скатывались с нее и убегали со стройплощадки. А уже в своем дворе смеялись над неуклюжестью деда Ефима.

- Что ему там надо? - спросил Роберт.

- Не знаю, - растерянно ответил я.

- Пойдем, посмотрим? - предложил мой брат.

- Пошли, - мне самому было любопытно узнать, что забыл Сашка на площадке недостроенного садика.

Мы подошли к забору.

Отодвинув в сторону доску, я осторожно выглянул на территорию стройки. Там было тихо, как на кладбище, только где-то в стороне поскрипывала дверь одной из бытовок, в которых переодевались строители перед началом работы и после.

Сашки нигде не было, сторож тоже куда-то подевался, даже дворовых собак нигде не наблюдалось. Убедившись в этом, я перебрался через образованную щель на территорию стройки. Роберт последовал за мной.

- А куда Сашка девался? - шепотом спросил мой брат.

- Не знаю, - так же шепотом ответил я.

И в это время Сашкина джинсовая курточка мелькнула в одном из поемов на втором этаже.

- Вон он! - все еще шепотом сказал я, показывая пальцем. - Пошли, посмотрим, зачем Сашка сюда приперся.

Роберт согласился со мной.

Мы обошли стороной огромную кучу керамзитовых шариков и только тогда приблизились к тому месту, где можно было пробраться внутрь недостроенного здания детского садика. Деревянные мостки, ведущие на первый этаж. По ним мы поднялись и, пройдя лабиринт простенков, нашли лестницу, по которой стали подниматься, надеясь успеть проследить за Сашкой.

Вот второй этаж.

Нашего товарища нигде не видно.

Я остановился, прислушался.

Где-то с левой стороны раздавались шаги.

- Пошли, нам туда, - шепотом произнес я и повел своего брата в нужном направлении.

Опять перед нами был лабиринт помещений. Минув его, мы увидели еще одну лестницу, теперь ведущую вниз.

Спустившись на первый этаж, мы остановились и прислушались.

По глухим шагам можно было определить, что Сашка спустился еще ниже - в подвал.

Зачем? Не понятно. Но узнать об этом ой как мне хотелось, да и Роберту тоже.

Не сговариваясь, мы начали спускаться следом за Сашкой.

Добрались до подвала и там, стараясь не наделать шума, шли на странные шорохи, которые, как нам казалось, издавал наш товарищ.

Эти шорохи с каждым шагом становились все ближе и ближе. Вот они уже раздаются за простенком, разделяющим подвал на несколько частей. Стоит заглянуть в широкий проем, ведущий в соседнее помещение, как нам станет ясно, чем там занимается Сашка.

Роберт так и хотел сделать, но я его остановил. Почему? Мне самому было непонятно. Просто, что-то внутри предостерегло меня не соваться туда нахрапом, а сделать все тихо, незаметно для посторонних глаз.

Я осмотрелся.

Мы находились в довольно просторном кирпичном кармане, в котором стоял железный поддон для раствора и штабель красного кирпича. Больше ничего там не было.

- Что дальше делать будем? - спросил меня Роберт.

- По-тихому подсмотрим за Сашкой, - ответил я и, стараясь не шуметь, выглянул в проем.

Посередине помещения сидел на корточках Сашка. Он что-то сосредоточено чертил по рыхлой земле. Закончив с черчением, поднялся на ноги и отошел немного в сторону. Оттуда Сашка придирчиво посмотрел на линии, начертанные на земле. Оставшись довольным, наш товарищ достал из матерчатой сумки пригоршню коротких свечных огарков.

- Что он делает? - мне на ухо прошептал Роберт.

Я в ответ просто пожал плечами, потому что сам ничего не понимал.

Тем временем Сашка, зажигая огарки спичками, начал их ставить на землю в определенном порядке. Вскоре мы увидели, как образовалась светящаяся пятиконечная звезда.

В неровном свете множества свечных фитилей, мне удалось увидеть, что Сашка уже успел на кирпичных стенах подвала нарисовать угольком какие-то непонятные символы.

А дальше Сашка повел себя вообще странно. Он достал из матерчатой сумки потрепанную общую тетрадь, потом начал ее торопливо листать, как будто искал там что-то, но вскоре прекратил это занятие. По всей видимости, наш приятель нашел то, что ему нужно.

Сашка ткнул пальцем в открытую страницу. Он начал читать на непонятном языке:

- Шумаб анба абэн мах, ген ме дингир анатамеа...

Эти слова гулким эхом расходились в пустом помещении и были хорошо различимы. Но вот запомнить их. Нет, вряд ли мне удастся. Вся надежда на Роберта. Это он умеет впитывать в себя все необычное, как губка.

Сашка прекратил читать, но пока ничего не происходило. Тогда он вырвал из тетради листок с текстом и поджег его. Когда тетрадный лист превратился в пепел, язычки свечных огарков, сложенных в пятиконечную звезду, судорожно заколебались от пробужденного ветерка.

Вскоре он и до нас добрался своим ледяным дыханием, от которого у меня по коже побежали мурашки. Роберт тоже почувствовал дискомфорт. Он потер свои плечи и шепотом произнес:

- Кирилл, пойдем отсюда.

Я сам уже чувствовал себя здесь неуютно. Что-то пугало меня, а что именно, я понять не мог. В действиях Сашки не было ничего угрожающего. Сторожа тоже нигде не видать. И все же здесь в подвале творилось что-то выходящее за рамки понимания. А что именно, к этим знаниям, как мне кажется, я пока не готов.

- Пошли, - таким же шепотом произнес я в ответ.

И мы, не сговариваясь, начали пятиться к выходу из подвала.

Уже на первом этаже недостроенного здания детского садика, я осознал, что от страха не дышал все это время. Роберт тоже с облегчением выдохнул.

- Давай никому не расскажем про все это, - предложил он.

- Да, никому не расскажем, а то еще подумают, что мы, как зайчата трусишки, - согласился я с ним. - Но за Сашкой еще последить нужно. Странным каким-то он мне кажется.

- Мне тоже каким-то подозрительным он кажется, - произнес Роберт. - Может, он шпион иностранной разведки?

- Ха, не говори глупости, - сказал я, перелезая через отверстие в заборе на сторону улицы. - Лиц, не достигнувших совершеннолетия, не берут в шпионы.

- А может, он взрослый на самом деле, - Роберт сделал вполне фантастическое предположение, - а несовершеннолетним только прикидывается. Есть же такие люди, которые выглядят намного моложе своего истинного возраста.

- Глупости все это, - отмахнулся я от него.

- А я все равно думаю, что Сашка - шпион и звать его совсем не Сашка, - стоял на своем мой брат.

- Как тогда его звать? - усмехнулся я.

- Мистер Смит, - на полном серьезе ответил Роберт.

- И следит он за нами, потому что нам предстоит длительное путешествие под водой на сверхсекретном подводном корабле "Пионер", - пошутил я. - Нет, Роберт. Сашка обычный пацан. Я согласен, он со странностями. Но скажи мне, кто у нас без каких-нибудь странностей?

- У меня их нет, - сразу отозвался Роберт.

- Ага, нет. А кто свои же козюльки из носа ест? - подколол я его.

- Не ври! Я их не ем! - возмутился мой брат. - А насчет Сашкиного бормотания, что ты скажешь?

- Какую-то белиберду он говорил, - ответил я. - Может он нашу слежку давно заметил, вот и решил над нами приколоться.

- Ты сам-то веришь в свои слова? - спросил Роберт.

- А что это еще может быть? - вопросом на вопрос ответил я.

- Я не знаю, - честно признался мой брат, - но знаю, кто может знать.

- И кто же? - поинтересовался я.

- Раиса Федоровна, - ответил Роберт.

Раиса Федоровна.

Так звали работника детской библиотеки. Она пришла туда работать сразу после института. Хрупкое, воздушное создание с лучезарным лицом. Когда на нее смотришь, то забываешь, зачем вообще пришел в храм просвещения, и пялишься на библиотекаршу, особенно, когда она ходит в короткой юбке, в черных колготках и красных туфлях на высоком каблуке.

С такими сногсшибательными данными ей впору в кино сниматься, а она сидит в детской библиотеке. Но, несмотря на то, что Раиса Федоровна была блондинкой, наша любимая библиотекарша оказалась увлекательно ведет разговоры на разные темы.

Но кроме нее в библиотеке еще работала пожилая Анна Борисовна. К ней лучше с вопросами не подходить. Стоит вспомнить, как она на тебя смотрит через очки в толстой роговой оправе. Ты только появился перед ней, а она уже считает тебя воришкой, который готов при удобном случае стащить интересную книжку под одеждой.

- А что, пошли, спросим, - согласился я с предложением брата. - Вот только, интересно, кто сегодня работает?

Ни я, ни Роберт об этом не знал и поэтому с замиранием сердца вошли в детскую библиотеку. Но когда услышали веселый голос Раисы Федоровны:

- Здравствуйте, ребята!

Мы с облегчением вздохнули.

- Здравствуйте! - хором ответили мы.

- Мальчики, если вы пришли взять новые книги, то я вас разочарую, свежее поступление будет только на следующей неделе, - сообщила нам Раиса Федоровна. - Скажу вам по секрету - должна подойти новая книжка вашего любимого Игоря Всеволодовича Можейко.

- Кого? - удивлено воскликнули мы.

- Мальчики, вам должно быть стыдно не знать настоящего имени писателя, написавшего о многочисленных приключениях Алисы, - с укором покачала головой Раиса Федоровна.

- А-а-а, это вы про Кира Булычева говорите, - догадался Роберт.

- А знаете, как получился у него такой псевдоним? - спросила Раиса Федоровна.

- Нее, - честно признались мы.

- Его жену звали Кира, а девичья фамилия мамы писателя была Булычева, - проинформировала нас Раиса Федоровна. - Если совместить это имя и фамилию, то получится Кир Булычев.

- Понятно, - мы благодарно впитали в себя только что услышанное.

- Так что будете брать? - поинтересовалась Раиса Федоровна.

- Мы, это, так сказать, пришли не за книжками, - начал мямлить я.

Ну, смущала меня библиотекарша, и ничего я с этим не мог поделать, наверно гормоны начинали играть, путая при этом мысли.

- Мы хотели у вас спросить кое о чем, - перебил меня Роберт.

- Я вас внимательно слушаю, - с интересом произнесла Раиса Федоровна.

- Нам совершено случайно удалось подслушать, как один мальчик читает на непонятном языке, - сказал Роберт. - И вот, мы хотели у вас спросить, может вам знаком такой язык?

- Мальчики, пока вы не дали мне ничего существенного, а без этого я ничего конкретно сказать не могу, - сказала Раиса Федоровна.

- А что именно существенного мы должны вам дать? - поинтересовался Роберт.

- Показать сам текст, - пояснила библиотекарь.

- Нам не удастся этого сделать, - сказал я.

- Почему? - удивилась Раиса Федоровна.

- Тот мальчик сжег листок с текстом, - место меня ответил Роберт.

- А услышанные слова вы сможете повторить, или и это вам не удастся? - поинтересовалась библиотекарь.

У меня как назло из головы все фразы этой белиберды напрочь выветрились. Зато Роберт обладал прекрасной памятью:

- Почему же, я все запомнил и сумею повторить.

- Замечательно, - сказала Раиса Федоровна. Она взяла со своего стола чистую тетрадку и ручку:

- Я слушаю тебя.

- Шумаб анба абэн мах, ген ме дингир анатамеа... - мой брат старался как можно внятней произносить слова, а Раиса Федоровна все тщательно записывала на тетрадный лист.

Вскоре Роберт замолчал, подняв свой взор к потолку.

- Это, кажется, все, - сказал он и посмотрел в мою сторону, как бы спрашивая - все так или я что-то забыл?

Я в ответ неопределенно пожал плечами.

Раиса Федоровна еще раз прочитала записанный текст, крутя на указательном пальце локон волос, потом глубоко вздохнула и с подозрением произнесла:

- Мальчики, это не розыгрыш?

- Нет, нет, что вы! Мы вас не разыгрываем! - мы отчаянно начали убеждать библиотекаршу в своей правоте. - Эти слова на самом деле мы слышали!

Раиса Федоровна еще раз посмотрела на текст. Потом она начала, молча, шагами мерить помещение. Мы старались не мешать, ей думать, поэтому тоже, молча, стояли на месте.

Так продолжалось до тех пор, пока библиотекарь не приняла окончательное решение.

- Допустим, что все это не розыгрыш, и все эти слова вы слышали на самом деле, - произнесла Раиса Федоровна.

- Так вы поняли, какой язык здесь использован? - спросил я, надеясь на положительный ответ.

- Нет, Кирилл, этот язык мне, к сожалению, незнаком, - честно призналась Раиса Федоровна.

Библиотекарь начала ходить по помещению и вслух рассуждать:

- Можно сходить в центральную городскую библиотеку или в библиотеку имени Крупской и там по справочникам сравнить текст, чтобы понять его происхождение. Это займет кучу времени и еще не факт, что там обнаружится подходящая информация. А что если? Точно, так и нужно сделать!

Раиса Федоровна подошла к нам:

- Значит так, мальчики, я непременно обращусь к одному знакомому специалисту по языкам живым, а так же и мертвым насчет этого текста. Он наверняка разберется. А вы, мальчики, заходите в библиотеку через неделю, я вам сообщу полученный результат.