Аннотация: ... Это не сказка. Это легенда о тех, кто творил наш мир. И о том, почему число тринадцать считается несчастливым. Так вот...
... Их было тринадцать. Тринадцать Демиургов. Творцов. Они создали мир... каждый вложил в него часть себя. Мастер-Кузнец поднял горы, Ундина украсила их сверкающими снежными шапками и шумными искрящимися водопадами - шум для них, как, впрочем, и для лесов, и для морского прибоя, сочинил Вечный Бард. Кстати, он же придумал Горное Эхо, чем страшно гордился. Гармония вырастила леса, Цверг сотворил землю, на которой они выросли. Сильф - утреннюю прохладу и полуденный зной. Хороший, в общем, получился мир. Красивый. Только какой-то... неживой. Только эхо в горах. И тогда демиурги решили населить этот мир всякими забавными поделками - людьми, гномами... зверями, птицами. Хомячками.
Постепенно леса, моря, поля и горы наполнились самыми разнообразныи тварями.
Мастер - Кузнец, например, создал дварфов, придумал горн и наковальню.
Гармония - цветы и бабочек, Ундина - бобров и радугу.
Вечный Бард - лютню, вино и гномов. Сотворить собственную разумную тварюшку у него не хватило терпения - гномы были сделаны из дварфов, путем придания телам субтильности, а душам - мечтательности. Мастер - Кузнец сначала, было, явился к Барду с претензией, но увидев и выслушав первый в этот мире хор под личным управлением маэстро, плюнул, махнул рукой и ушел.
Творения Ярости были монументальны, кряжисты и немного несуразны. Чем-то похожи на своего творца - могучего, косматого и неуклюжего. Ярость придумал баобаб и огров. И кактусы.
Воин дал разумным творениям других оружие и научил им пользоваться. Оружие было похоже на него - ослепительный блеск полированной стали, холодная твердость, острота и беспощадность.
А Любовь - она и была любовь. Тонкая, гибкая, с огромными восторженными глазами. Она населяла мир белыми и пушистыми.
Ярость влюбился... и начал сочинять подарки. Ему очень хотелось, чтобы она радовалась. Сначала он сочинил цветок. Вырастил за одну ночь, прямо возле ее домика.
В полдень того же дня Любовь посетила пещеру Ярости. Хозяин пещеры радостно выдохнул и бросился к ней.
- Ты видела? Тебе понравилось? - но в глазах гостьи стояли слезы.
- Зачем ты это сделал?
- Я хотел тебя порадовать... Что я сделал не так? Он яркий, на его лепестках всегда блестит роса...
- Он яркий, - кивнула Любовь - И красивый. И роса. Но он ест моих бабочек!
- К-как?
- Вот так. Они садятся, а он их ест!
- А крылья?..
- А крылья не ест! Выплевывает!
Ярость почесал могучей дланью косматый затылок.
- Я сейчас.
...Вернувшись к себе, Любовь обнаружила на месте недавнего подарка мелкие ошметки и плотно утрамбованную могучими пятками площадку.
Два дня Ярость думал. Он бродил кругами по пещере, время от времени возводя очи горе. Иногда подскакивал к аляповато нарисованному на гладком куске стены изображению любимой, и бурно жестикулируя, принимался что-то доказывать. Утром третьего дня его осенило. Совсем недавно Любовь сотворила и выпустила в леса таких белых, пушистых и длинноухих. Они потешно прыгали среди высокой изумрудной травы, бодро ею хрумкая. Ярости они нравились. Хотя бы тем, что весьма яростно плодились. Еще полдня он рисовал на другом гладком участке стены своей пещеры друзей для белых и пушистых. Для контраста друзья должны были быть оранжевыми и полосатыми. Они были задуманы несколько крупнее белых и пушистых - этакие старшие братья. "Они будут играть и защищать... хотя бы от людей с железками Воина?" - восторженно думал Ярость - " Любовь обязательно обрадуется. И посмотрит на меня... по - особенному." К вечеру оранжевые и полосатые были готовы.
А утром следующего дня в пещеру Ярости пришла Любовь. Она посмотрела на него... по - особенному.
- За что ты так не любишь мои творения? Или... или меня?
- Я? Тебя? Я тебя, наоборот, очень... А почему ты так?..
- Это твои, такие оранжевые и полосатые? - спросила Любовь. В ее голосе дрожали слезы.
- Да! Я сделал их, чтобы они играли с твоими белыми и пушистыми. И чтобы охраняли. Я хотел, чтобы ты радовалась... Что твоим весело и их никто не обижает. Что-то получилось не так?
Любовь вздохнула.
- Они играют с ними. Только для моих это кончается летально... А еще они их едят!
- Е-едят?
- Едят. - сказала Любовь и опять вздохнула.
- Я сейчас! - на бегу крикнул Ярость и исчез в проеме выхода.
Однако с тиграми получилось сложнее - они оказались несколько шустрее бедной росянки. Быстро поняв, что хозяин не погладить пришел, оставшиеся в живых резво разбежались по самым дальним закоулкам мира (тайга, джунгли), где и затаились. Взмокший и запыхавшийся Ярость вернулся в пещеру ближе к вечеру, срубил со стены эскиз оранжевого и полосатого, сел и пригорюнился.
...Воин тоже давно обратил внимание на милую девушку. Он решил, что золото ее волос выгодно оттенит полировку его доспеха, а рука в латной перчатке, лежащая на ее хрупком плече... в общем, это будет... достойно. Милым девушкам с золотыми волосами положено делать подарки. Выращивать цветы или лепить полосатых уродцев... фу, какая глупость. Лучшие друзья девушек - блестящие камушки в красивой оправе. И Мастер-Кузнец получил заказ...
...Через неделю к увитому плющом крыльцу домика, где жила Любовь, прибыла процессия. Воина сопровождали двое сотворенных Кузнецом - дварфы. Один нес шлем Воина, второй - подушечку красного бархата, на которой... Колье было действительно великолепно. Ведь его творил сам Мастер.
- Это... мне? - Любовь даже немного растерялась.
- Конечно. Красивые девушки должны носить красивые вещи. Так говорит Гармония. И мне кажется, она права.
Любовь рассеянно взяла с подушки ожерелье. Солнечные лучи преломились в камнях и брызнули во все стороны разноцветными искрами. Искр было так много, что они буквально ослепили входящего во дворик Ярость.
- Это что? - удивленно спросил он, подходя.
- Это называется "колье". Мой подарок. - Воин холодно глянул в сторону явно не вовремя пришедшего. - Кстати, ты ничего не забыл?
- Забыл? - не понял Ярость.
- Поздороваться. Спросить у хозяйки разрешения войти.
- Красивое... А камни... мелкие какие-то... и бесцветные. Я... я сейчас! - и он бросился к воротам.
Вечером того же дня Любовь получила еще один подарок. Ярость был один, никто не нес шлемов и бархатных подушек, дароносец был основательно взъерошен и покрыт пылью. Правую руку он прятал за спиной. Любовь была во дворе - сидела на качелях и перебирала камушки подаренного Воином ожерелья.
- Вот. - запыхавшийся Ярость возник сбоку и протянул ей... это был огромный изумруд, оправленный в... в общем, Ярость выдрал его из скалы прямо вместе с куском породы. - Вот. - повторил он. - Он намного больше. И цветной.
Девушка всплеснула руками. И расхохоталась.
А на следующий день в пещеру Ярости вошли, явно робея, два дварфа. Они низко поклонились.
- Светлого Солнца тебе, Могучий.
- Чего вам, любезные? - Ярость был в прекрасном расположении духа - его подарок понравился любимой. Она так смеялась... и посмотрела на него совсем-совсем по-особенному. - Попросить чего хотели?
- Нет, Могучий. Великий желает говорить с тобой. Он здесь, у входа.
- Так пусть заходит. Я угощу его своим новым творением. Я назвал его "пиво".
- Великий просил... выйти тебя.
Ярость поскреб волосатую грудь, пожал плечами и, прихватив большую глиняную кружку со своим новым творением, вышел из пещеры. Воин стоял в пяти метрах от входа. Сейчас он был особенно похож на свои творения - несгибаемо-прямой, официально-начищенный. И опасный.
- Я считаю, с тобой это излишне. Зачем ты приволок ей этот булыжник?
- А зачем ты приволок горсть мелких бесцветных камушков?
- Ты глуп. Их огранил сам Мастер; ты видел, как в них переливается солнце. Они прекрасны.
- Они мелкие. И бесцветные. А мой большой. И красивый - зеленый. - Ярость отхлебнул из кружки. Воин брезгливо сморщил нос.
- Чем это от тебя разит? Какой - то кислятиной.
- Сам ты кислятина. Это называется - пиво. Мне нравится.
- Послушай меня. Это моя женщина. Избавь ее от ежедневного созерцания твоего... лица и от твоих, с позволения сказать, знаков внимания. Они смешны и несуразны.
- Это она тебе сказала? - Ярость поставил кружку на землю и тщательно вытер руки о свою меховую жилетку.
- Нет. Это говорю тебе я. - Воин никогда не лгал, он считал это недостойным.
- Тогда кто решил, что мои подарки - это смешно и глупо?
- Я. - очень спокойно.
- А-а-а... ну, то, что ты там себе решил, меня не интересует. Я буду делать ей подарки. Они ей нравятся. Она очень смеялась.
- Я тебя предупредил. - Воин кивнул и резко повернувшись, зашагал прочь.
Весь оставшийся день Ярость бродил по окрестным горам в поисках больших цветных камней. И небезрезультатно. Тем же вечером он, усталый, но довольный, появился у обвитого плющом крыльца. Однако там он оказался не один... Воин, как обычно, пришел в сопровождении двух дварфов. Один по-прежнему нес его шлем, второй сжимал в руках роскошный букет - его составляла лично Гармония. Увидев Ярость, Воин побледнел и скрипнул зубами.
- Зачем ты пришел?
- Затем же, зачем и ты.
- Я же предупреждал тебя.
- Чихать я хотел на твои предупреждения!
- Ты глуп и смешон. Ты таскаешь прекрасной девушке грубые булыжники и не умеешь связать двух слов. Ты недостоин ее.
- А ты слабосильный полированный болван. Вон даже шлем сам нести не можешь. А веник твой - уродский.
- Ты утомил меня. Я не желаю более дискутировать... пошел вон.
- Ага, щас. Только портянки перемотаю.
- Еще раз увижу здесь...
- Ну-ка, ну-ка... вот с этого места поподробней? -Ярость оскалился и сжал кулаки.
- Ты желаешь подробностей? Хорошо. Я буду ждать тебя завтра на рассвете, в долине Трех Гор. Это тихое место; я надеюсь, там нам никто не помешает раз и навсегда закончить этот спор. Положи цветы на крыльцо, - велел Воин дварфу с букетом. - Мы уходим.
Ярость потоптался на месте еще несколько минут, затем положил добытый рубин рядом с цветами и тоже ушел.
...На рассвете они встретились в долине Трех Гор. Двое из тринадцати Творцов этого мира. Хладнокровный Воин в полированных доспехах с блестящим, покрытым рунической вязью мечом и бешеный Ярость в меховой жилетке - с тяжелой секирой.
- Я обрублю тебе ноги, чтобы ты не шлялся, куда не нужно. А возможно, и руки - чтобы не протягивал их к тому, чего ты недостоин.
- А я тебе язык вырву. Будешь ходить, смотреть грустными глазами и все жестами показывать. Кушать, там, хочу, или еще чего.
Воин молча поправил шлем и взмахнул мечом. Он был гораздо более искусным фехтовальщиком - несмотря на силу, у Ярости почти не было шансов. Воин вел поединок, как игру - короткие, несильные, но очень точные удары. Он легко уходил от мощных взмахов секиры. Очень скоро Ярость был уже весь в крови; она обильно сочилась из многочисленных ран. В глазах Ярости густела красная пелена, но ни один из ударов так и не достиг цели... его оружие по-прежнему рубило пустоту.
А в это время - никто не знает, откуда она узнала про поединок, наверное, почувствовала - Любовь спешила в долину Трех Гор. Девушка появилась там в тот момент, когда Воин в третий раз сбил соперника с ног. Он стоял, опустив меч, а в двух метрах с земли поднимался перемазанный кровью и грязью, уже почти неузнаваемый, страшный - Ярость.
- Остановитесь! - что было сил закричала Любовь. Воин стоял к ней лицом; он широко улыбнулся, приложил руку к груди и слегка наклонил голову.
- Я сейчас закончу с ним, моя леди.
Ярость оглянулся, с трудом повернувшись всем корпусом.
- Я... я сейчас! - крикнул он, стискивая древко секиры так, что побелели пальцы. Он сделал шаг к противнику. И прыгнул - вслепую, наискось махнув секирой перед собой. Он вложил в этот прыжок все. Все остатки сил, до последней капли. Всю свою ярость. А Воин был уже слишком уверен в своей победе... Тяжелое лезвие разрубило доспех от плеча до пояса.
...Любовь стояла рядом с Яростью, глядя расширенными глазами на тело Воина.
- Что ты... наделал? - она повернулась к победителю, вцепилась в меховую жилетку. - Что! Ты! Наделал?!
- Я ничего... он сам сказал - завтра, на рассвете... в долине Трех Гор... Я сейчас! - он сделал два неверных шага в направлении распростертого на земле тела.
- Не трогай его. Поздно.
- Что - поздно?
- Все поздно. Он мертв. И этот мир теперь тоже - мертв.
Ярость поднял на нее недоуменный взгляд.
- Неужели ты не понимаешь? Мы не просто создали этот мир - он состоял из нас. Из всех вместе, из каждого в отдельности! Теперь одного звена нет. Цепь разорвана. И сделал это - ты.
- Я... я сейчас. - Ярость выронил глухо звякнувшую о камень секиру и пошел... просто побрел прочь.
...А вдалеке горы медленно и беззвучно проваливались внутрь себя...
Многоцветный мир, созданный Тринадцатью Демиургами, погиб. Распался на атомы. Теперь уже двенадцать Творцов - ушли и создали новый. Они и сейчас живут где-то в нашем мире. Где-то очень высоко. Говорят, это место называется Небесным городом.
Ярость никогда больше не делал подарков. Никому и никогда. Он вообще старается как можно реже выходить из своего жилища. Там, внутри, он рисует на стенах оранжевых и полосатых. И других. Разных. Только никогда не вдыхает в них жизнь. Так и живет.
Все остальные, кроме Вечного Барда, давно отошли от дел, остепенились, успокоились. Уступили место молодым богам.
А неугомонный Бард время от времени принимает облик одного из своих творений - гнома, бродит по миру, рассказывая всем о прекрасном Небесном городе. Но кто и когда верил гному-барду?