Морголь Андрей Сергеевич: другие произведения.

Арсенал Эволюции. Главы 1-7

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Оценка: 7.30*13  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Агитки - Разное В далёком и странном мире, где по лесам бродят лешие и кикиморы, а в пруду вместо карася можно выловить водяного, изобретательные руки помешанного экспериментатора спровоцировали внеплановый скачок эволюции человечества. Инородная ветвь породила кошмарных, кровожадных монстров, которые заполонили окрестные леса и принялись неспешно включать в рацион питания местных жителей. Но жадных правителей здешних государств заботят совсем иные проблемы. Они увлечённо прикидывают, как бы оттяпать у соседа побольше земель и укрепить свою власть. Никто не хочет обращать внимания на страшную угрозу, в тайне растущую под покровом леса. Кто же спасёт недальновидную общественность? Кто сможет открыть глаза сильным мира сего? Конечно тот, кому это меньше всех надо! Простого и незадачливого парня судьба-затейница швыряет в самую гущу тайного врага, пичкает запрещённой информацией и отпускает восвояси. Казалось бы - сообщи властям ценные сведения угрожающего характера и быстро уходи по своим делам, пока не наградили. Не тут-то было! Чтобы всё прошло гладко, Арсению придётся против своей воли вплетаться в интриги заговоров, яростно воевать не со своими врагами, а также бороться за свою первую и настоящую любовь.
      Роман вышел в свет благодаря издательству Альфа-книга в 2011 году. Серия Фантастический боевик. Тираж 13000 экземпляров.
       Приобрести роман можно здесь:
    Лабиринт
    здесь:
      Книга
     беларусам тут:
     Оз
    жителям незалежноi тут:
    Букшоп
       Ну и скорее всего где-то ещё
    Кстати, было дело, автор даже напросился на интервью
    здесь
    :-)
  Пролог
  
  Если кто-нибудь заявит мне, что не верит в судьбу и самостоятельно способен контролировать свою жизнь, я откровенно рассмеюсь этому человеку в лицо после того, как его собьет выскочивший из-за поворота самосвал. Возможно, так уверен в себе был преуспевающий менеджер до наступления мирового финансового кризиса, или директор строительной корпорации, дающий на объекте указания подчиненным аккурат под неудачно закрепленной плитой, или просто среднестатистический житель Нагасаки в августе сорок пятого.
  Если любому из нас предложить на выбор чемодан, доверху набитый деньгами, или пузырек валидола, то тех, кто выбрал лекарство, можно будет считать как минимум странноватыми людьми. Но таких в нашей группе испытуемых наберется, естественно, подавляющее меньшинство. А вот, предположим, к любителям халявы вечерком подъедут собственники капиталов в компании с монтировками, утюгами, паяльниками и прочими атрибутами власти, заберут причитающееся и вместо запланированного на завтра визита к стоматологу вынудят обращаться к специалисту иного профиля. А обладатели валидола на пути встретят загибающегося от сердечного приступа банкира, сунут ему под язык, собственно, на фиг им не нужную таблетку - и далее хлебнут счастья от благодарного богача по полной программе. Конечно, те счастливчики, которые сейчас прохлаждаются в просторных палатах травматологии, скажут - мол, да если бы мы знали, мы, конечно, валидол бы выбрали. Вот в том-то вся и фишка: если бы знали обо всех последствиях своих поступков - стали бы хозяевами жизни. Но жизнь - далеко не компьютерная игра, ее нельзя сохранить в ключевом моменте, а потом загрузить с того же места, если результат не понравился. Выбирать доводится лишь один раз.
  Весь смысл в том, что есть на свете вещи, которых мы не можем не то что предвидеть, но даже прогнозировать. При этом частью сих вещей являются такие же люди, как мы, а человек - самое непредсказуемое создание, особенно если он еще и женщина.
  Понятно, что влияние судьбы не всегда фатально и негативно, иногда оно может быть полезным, а чаще всего совсем незаметным. Бывают личности, которые ставят перед собой цель и твердо знают, как ее добиться, но некоторым из них фортуна дует в спину попутным ветром, а другим постоянно подсовывает палки в колеса. Это не значит, что при первой же неудаче надо со словами "не судьба" сворачивать начатое дело. Хотя кому как по вкусу - мне лично фиолетово. Просто встречаются люди, у которых нет цели, они плывут по течению жизни, не заглядывая далеко вперед, но в один прекрасный день судьба вдруг резко хватает их за руку и забрасывает в самые невероятные места и обстоятельства. И это все в один прекрасный день.
  
  
  Глава первая, оптимистическая
  
  День с самого утра задался слишком отменным! Начало его настолько ошеломляло и обнадеживало, что в мозг коварно закралась предательская мыслишка: "Нет!.. В жизни так хорошо не бывает: обязательно где-нибудь кроется либо жестокий форс-мажор, либо съемочная группа программы "Розыгрыш". А еще весьма вероятно, я в лучших традициях своего стиля испорчу потрясающе гладкий ход событий самостоятельно да таким нелепым образом, что прокляну и себя, и это утро, подававшее столь великие надежды". Но пока все шло хорошо, и я запинал начинающийся неуместный депрессняк поглубже в подкорку, прикрыв его свежими воспоминаниями, даже педаль газа утопил глубже по такому поводу.
  А утро и вправду стартануло замечательно. Началось все с того, что помер мой сосед. Нет, не то чтобы я ненавидел старого параноика, отношения у нас были довольно нейтральными. Он даже пару раз вполне дружелюбно рассказывал мне какие-то свои бредовые истории про межгалактические сообщения, путешествия по иным мирам и про борьбу с фашистами в тех же условиях. Не менее дружелюбно я выслушивал его логически взаимосвязанные, но абсолютно нереальные (таков уж характер бреда) россказни и даже многозначительно кивал в особо драматичных местах. Еще с детства помню, что с умалишенными надо во всем соглашаться, так как взбесившегося душевнобольного - а с ними это происходит часто - могут успокоить лишь добрые, но далекие, сильные, но неспешные с прибытием санитары дурдома.
  В соседовы списки подозреваемых в межгалактическом шпионаже я не входил, поэтому Леонтий Палыч мою скромную жизнь своими контрразведывательными мерами не отравлял. В отличие от жизни Вадима, который у старика слыл врагом номер один - видимо, из-за того, что жил в квартире над Палычем, куда пару раз приводил своих друзей-панков и частенько забывал выключать воду в ванной.
  Дедок мстил сурово и безжалостно, по-армейски: приклеивал канцелярские кнопки к дверному звонку супостата, регулярно осенял с помощью половой краски дверь обители нехристей православным крестом, а один раз даже имел проблемы с милицией, когда набрал в шприц сырое яйцо и через иглу ввел его под мягкую обивку многострадальной входной двери Вадима. Тогда, уже через пару солнечных деньков, яйцо протухло и ароматизировало весь подъезд. Кто-то, естественно, поднял шухер и вызвал специалистов из ЖЭСа. Те причину благовоний установили моментом, поржали, само собой, а дверь посоветовали сменить.
  Но уязвленный народ требовал справедливости. Что делать - уяснили, кто виноват - уже догадывались, осталось воздать виновному по заслугам. Вызвали ментов. Леонтий Палыч был привлечен по статье "мелкое хулиганство", оплатил добросовестно пять минималок и не обратил никакого внимания на великодушие оппонента, который даже не взыскал с него за материальный ущерб. Мало того - через пару недель проблемы с милицией начались у самого Вадима: старик непонятным образом умудрился вызвать служителей правопорядка аккурат к тому злополучному моменту, когда друзья притащили в квартиру Вадика спичечный коробок с известным содержимым и успели оприходовать половину.
  В общем, помер Леонтий Палыч. Получилось так, что даже у меня на глазах. В то утро Мария Федоровна, его племянница, которая ухаживала за дядькой последние полгода, вихрем вломилась ко мне в квартиру без предварительного звонка и принялась трясти мое спящее после ночной смены в клубе тело, приговаривая неестественно высоким, срывающимся голосом:
   - Арсений, Арсений, просыпайся, там дяде плохо, помоги, Арсений, Арсений! - и так вот нудно, монотонно, без пауз и промежутков. - Арсений, Арсений...
   - Да что ж это такое... - Подавив зевок, я присел на диване, убедился, что в очередной раз дрых одетым, и с максимальной жалостью выдавил: - Ну, Мария Федоровна, вы же знаете, я только с ночи...
   - Знаю, Арсенчик, извини... но я не знаю, что делать! Дядя там хрипит, хватает ртом воздух, в постели мечется... - Она более активно, чем обычно, сопровождала речь соответствующей жестикуляцией. - Мне так страшно...
  Ее выпученные, как у затисканного хомячка, глаза смотрели на меня со страхом и удивлением. Вообще-то органы зрения у нее всегда были такими из-за какой-то там базедовой болезни, коей Мария Федоровна почему-то сильно гордилась и которая придавала лицу женщины постоянное испуганно-озадаченное выражение, а также привносила некоторую суетливость в поведение. Собственно, поэтому особого значения ее трагическому выступлению я придавать не стал, однако старика, хрен с ним, решил посмотреть - ни разу ж дома у соседа не был. Хотя что делать с Палычем, я особо не представлял. Если, со слов Марии Федоровны, все действительно так плохо, то толку с меня будет - как с зонтика на Перл Харборе. Но все же я поднялся с дивана, выковырял из-под него тапки, быстро их напялил и с полной готовностью к реанимационным мероприятиям двинулся к соседу.
   - А чего "скорую" не вызывали?- поинтересовался я, проклиная свою привычку оставлять дверь по возвращении домой открытой.
   - Ты знаешь, Арсенчик, дядя ведь на учете в психдиспансере, - затараторила соседка, пропуская меня вперед. - Ну приедут, ну что скажут: псих, придуривается, припадок. Знаю я этих врачей...
  Ага, ну конечно, а я этих внезапных племянниц тоже знаю. За последний год Палыч основательно сдал. Сколько ему там... восемьдесят с чем-то вроде? А тут вдруг откуда ни возьмись - на тебе! Племяша нарисовалась! Заботливая, словно курица-наседка. Все, конечно, правильно делает: и в магазин сбегает, и приберется, и приготовит, и, может, даже постирает, - чем черт не шутит. Но к врачам дядю - ни-ни! А то мало ли - вдруг подлечат ненароком, потом еще год с ним возиться. Ну, уж нет! Подобные сроки в ее план "Барбаросса" явно не входили. Квартирный вопрос надо решать быстро. И вот, Мария Федоровна, судя по всему, халявное жилье движется на вас с неотвратимостью локомотива, а я по-прежнему буду ютиться в съемном. Эх! Жаль, у меня такого дяди нет. Завидую!
  Квартирка у Палыча была, конечно, не фонтан, зато трехкомнатная. Запах ветхости, традиционный для таких апартаментов, с радостью бросился туманить мой и без того сонный организм. Коридор запомнился допотопными совковыми обоями, половиками, цвет которых, наверное, затруднительно было установить даже при покупке, покосившимися антресолями и каким-то измученным пытками гибридом лавки с тумбочкой для обуви. Всем своим видом это извращенное создание рук человеческих говорило: "Не садись на меня, если в тебе больше двадцати килограммов, - я развалюсь. Хозяин, прошу, не выкидывай меня - я еще пригожусь". Валявшийся неподалеку добротный металлический язычок для обуви выглядел угрожающе.
   Мария Федоровна провела меня в комнату, которая, судя по наличию в ней телевизора, являлась залом. Леонтий Палыч лежал в одних семейниках на конгломерате из подушек и одеяла, скомканных на кровати в дальнем, самом темном углу помещения, и шумно хрипел. Дышал он часто, прерывисто, синюшные губы жадно хватали воздух, а глаза, казалось, бешено вращались под закрытыми веками. Старик с ног до головы покрылся липким холодным потом, и еще от него исходил просто невыносимый тухло-сладковатый запах, который поневоле вызывал под ложечкой вполне ощутимые спазматические волны. С тех пор как я видел старика в последний раз, а это было больше месяца назад, Палыч сильно исхудал, черты его лица заострились, а кожа приобрела какой-то землистый оттенок.
   - И давно он так? - Я спрятал лицо в ладони, якобы задумавшись, и дышать старался через рот, но запах прошибал насквозь.
   - С полчаса. Поначалу спал спокойно, правда, очень долго. В это время он кушает обычно. А потом как захрипел, как заметался - вон, постель всю взбил. И пена ртом пошла, красненькая.
  Обычно в таких ситуациях стариков окружает целый арсенал пилюль, таблеток, порошочков, скляночек с микстурами, отварами, а также бабки-шептухи, вооруженные охапками сушеных целебных трав и мышиным пометом. Леонтий Палыч же всех этих радостей предсмертного одра был начисто лишен и героически коротал последние часы в гордом одиночестве. В том, что он умирал, лично у меня не возникало никаких сомнений. Также, судя по отсутствию до сих пор врачей и горстей пилюль вокруг, я окончательно убедился в желании заботливой племянницы любимому дяденьке доброго здравия.
   - Что нам теперь делать? - подала она голос.
  А то ты не знаешь! Конечно, кричать: "Шампанское в студию!" - и петь песню "Мечты сбываются", подумал я, а вслух сказал:
   - Вы знаете, Мария Федоровна, боюсь, что ни мы с вами, ни даже специалисты сейчас уже сделать ничего не смогут, так что звоните в "скорую" или вызывайте врача из поликлиники.
   - З-зачем? - От удивления она даже начала заикаться и еще больше выпучила глаза. Видимо, заподозрила что-то неладное.
   - Чтобы составить свидетельство о смерти или, может, забрать тело на вскрытие, это же врачи - мало ли что им там в голову взбредет...
   - А-а... - Мария Федоровна понимающе кивнула и торопливо удалилась из зала.
   Пока она по телефону договаривалась с диспетчером "скорой", я решил от нечего делать проверить умирающему пульс. У себя я обычно без труда находил на запястье отбивающую такт сердца артерию, но с Палычем проделать этот простой прием оказалось проблематично. Лишь через некоторое время стала ощущаться едва уловимая ниточка пульсирующей крови.
   - Сказали, что через несколько минут будут. - Мария Федоровна из дверного проема недоверчиво таращилась на мои сложнейшие диагностические манипуляции.
   - Надо спуститься вниз, встретить - у вас же домофон до сих пор не работает.
   - Ах, ну да, точно. Конечно, Арсенчик.
  Я незаметно скривил презрительную рожу. Еще раз назовет меня Арсенчиком - и квартира достанется более дальним родственникам соседа! Арсенчик, тьфу ты! Меня от подобной модификации всего аж передергивает. Да я, случалось, шикарнейших женщин из-за такого обращения с моим именем бросал, не задумываясь (ну, было один раз, правда, после пары заводных коктейлей). То ли дело меня называют на работе - Арсенал! Гордо, мужественно, да и одноименный футбольный клуб сам по себе солидный - не какой-нибудь там "Шинник".
  Мария Федоровна зашуршала на выход, а я остался один на один с умирающим Палычем. Смотреть на его изможденное мучениями лицо было грустно и скучно, поэтому я решил включить телевизор - в субботу утром обязательно должны были крутиться какие-нибудь жизнеутверждающие мультики.
  Пока я прикидывал, входит ли пульт в комплектацию моего ровесника-телевизора, Палыч издал громкий душераздирающий хрип и замолк. Я внимательно уставился на него, пытаясь вспомнить, чем живой человек внешне отличается от мертвого. Старик лежал тихо, грудная клетка перестала вздыматься, и все его тело неподвижно обмякло. Уже отработанным движением я схватил его запястье, но как ни старался, ниточки жизни нащупать не удавалось. Тут же вспомнилось, как в одном фильме в похожей ситуации мужика вернули с того света мощным ударом в грудину. Замахнувшись, я прикидывал, в какое место вмазать, чтобы завести мотор старика. Но вдруг он открыл глаза и уставился на меня! Такого фокуса от соседа я никак не ожидал. Пришлось резко проделывать трюк из другого фильма, почесывая затылок замахнувшейся для удара рукой.
   - А-а... Э-э-э... Леонтий Павлович, а мы уж думали, что вы помирать собрались... - Да, ситуация сложилась не самым приличным образом. - Племянница ваша Мария Федоровна "скорую" вызвала, меня вон привела. Сейчас врачей внизу встречает.
   - А, Арсений. - Голос Палыча был очень слабым, едва слышным. - Послушай, я чувствую - у меня совсем мало времени. Помнишь, я рассказывал тебе, как летом сорок третьего попал в другую галактику, в совсем другой мир, когда забрел в немецкую лабораторию? Мы тогда Оршу освобождали... - Ничего себе, старик опять взялся за свое! - Там, в ином мире, был погреб среди чистого поля. Я в него зашел и попал в фашистскую засаду, помнишь? - Ну да, старик рассказывал что-то подобное, посему я утвердительно кивнул. - У меня тогда еще две гранаты были, я со страху, когда в них кидал, с первой чеку забыл сорвать. Зато вторая рванула так, что у меня уши заложило, а фашистов на куски разнесло, даже трупов не осталось! Помнишь, я говорил, что были там рыцарские доспехи: меч как у японцев, щит, шлем, латы? Говорил?
   - Говорили, Леонтий Палыч, говорили... - Нашел что рассказывать перед смертью - сказки!
   - А то, что меч тот я с собой унес, - этого я никому не говорил... - Голос его становился все тише, и звуки Палыч издавал с явным усилием. - Этот меч - он здесь... то есть в подвале... я его спрятал... Там, коробка... с двойным дном... ключ на рогах... Маше скажи... пусть продаст... он дорогой... должен быть... не подведи... - Сосед шумно выдохнул и направил взгляд сквозь меня. Зрачки старика медленно расширились, и, по-видимому, фраза "не подведи" стала последней в его жизни.
  В эту же минуту с дежурными соболезнующими лицами в квартиру вошли два работника "скорой" в сопровождении кудахтающей Марии Федоровны. Они поздоровались со мной, вежливо сместили в сторону, светанули Палычу в глаза фонариком, чуть-чуть пощупали его в области шеи, удовлетворенно покивали друг другу - мол, не зря их вызвали - и принялись расспрашивать нас, как все произошло.
  Вяло отвечая на вопросы медиков, я отчего-то задумался о слабости человеческого разума. Ведь непонятно, почему некоторые люди вдруг спонтанно и начисто забывают свои личные данные, имена, родственников и время, в котором живут, а другие бродят непроглядными вечерами по темным подворотням, потому что неодолимое осеннее обострение гонит их искать очередную невинную жертву. Кто-то не выдерживает и секунды в закрытом лифте, а кто-то, непонятно по какой причине, ловит кураж белой горячки и крушит все вокруг. Хотя нет, сорокаградусная причина последнего как раз-таки ясна.
  Но вот Палыч: откуда в его несчастной лысой башке вылезли эти воспоминания о другой галактике, погребе, фашистах, доспехах? Какая к черту коробка с двойным дном в подвале? "Ключ на рогах" - что он этим хотел сказать? Бред!
  Занятый этими размышлениями, я начал плавно погружаться в то состояние, из которого недавно меня так бесцеремонно выдернула Мария Федоровна. Врачи допрос уже закончили, теперь деловито заполняли какие-то свои писульки. Разгоняя сон, я встряхнул головой, кое-как выразил соболезнования своей новой, почти полноправной соседке и, сославшись на усталость, направился домой. Мария Федоровна поблагодарила за помощь и задерживать больше не стала. Провожать тоже, но ее можно понять - такая сложная задача сейчас перед ней стояла: плакать или радоваться?
   А в коридоре я наткнулся на неожиданность: слева от входных дверей висели рога! Обычные рога, по форме смахивающие на оленьи, наличием которых так хвастаются подвыпившие хозяева своим гостям, рассказывая, как сами подстрелили их первичного носителя. Традиционно на этих боевых трофеях висят шапки, шарфы, зонты или обанкротившиеся неудачники. Я даже удивился, что не заметил этого элемента декора с самого порога. Не эти ли рога имел в виду сбрендивший Палыч? Ну-ка, ну-ка... Воровато осмотревшись, я запустил руку наверх и действительно что-то нашарил. В ложбинке, на основании, от которого выходили ответвления, лежала связка из двух ключей - один был стандартным, от персонального подвального помещения, как и у всех жильцов, а вот второй представлял собой странноватый металлический огрызок явно кустарного производства. Сонливость внезапно куда-то улетучилась. В голове неоновым свечением настойчиво запульсировала шальная мысль: "А вдруг?!"
  Я втихаря выскочил из квартиры соседей, кубарем ломанулся вниз по лестнице, остановился на полпути и рванул обратно - к себе домой, за фонариком. Насколько я знал, в подвале испокон веков лампочки вкручивали по большим праздникам, а выкручивали на следующий же день, окна конструкцией не предусматривались, поэтому темень царила там круглосуточно.
  Перелопатив полквартиры, в туалетном шкафчике я все-таки нашел то, что искал. Фонарик у меня был козырный: с помощью специальной резинки крепился на лбу, работал в нескольких режимах и светил довольно мощно. Сейчас уже не помню, у кого спер эту замечательную штучку.
  Вход в подвал находился рядом со входом в подъезд, возле которого на лавочке дежурили три бабушки-трещалки. Только я вышел на крыльцо - сразу пять глаз (у одной старухи был стеклянный) начали сканировать пространство вокруг моей скромной персоны, а чрезмерное внимание на данный момент вовсе не приветствовалось.
  Дело в том, что по идее делать мне в подвале было абсолютно нечего, потому что хозяйка квартиры, которую я снимал, своим подвальным отсеком пользоваться запретила и ключ от него забрала.
  Благо, избавиться от бабушек получилось просто и с изяществом. Я глянул на них и скорчил недоумевающую гримасу:
  - Что же это вы, кумушки? Палыч-то помер, а вы тут сидите! - Получилось взволнованно и укоризненно.
   - Да ты что?! - Водрузив от удивления брови повыше, вся тройка с оханьями да причитаниями покинула место базирования и устремилась в подъезд.
  Сработало, как я и рассчитывал: больше мне никто не мешал. Дверь открылась бесшумно, и передо мной распахнулся черный зев подвала, обдав запахом сырости и человеческих выделений, - опять где-то прорвало трубу.
  Поминая наших доблестных сантехников добрым словом, я водрузил фонарик на лоб, включил самый мощный режим и прикрыл за собой дверь. Стены и лестница, ведущая вниз, в так называемый вестибюль, озарились голубоватым свечением. Я спустился, внимательно всматриваясь в пол, но вокруг было сухо - видимо, трубу прорвало незначительно.
  Один раз я все-таки здесь бывал, когда помогал Вадику вытащить мотоцикл, поэтому более-менее ориентировался в пространстве. Прямо передо мной в вестибюле на стене висел бесполезный выключатель (хоть бы и его кто-нибудь свинтил вместе с лампочками - только глаза мозолит), а в стороны отходили два коридора, вдоль которых располагались двери в отсеки. Через пару метров оба коридора поворачивали кпереди, а затем шли навстречу друг другу, образуя замкнутый квадрат. Осталось найти отсек соседа: всего их было пятнадцать - по одному на каждую квартиру в подъезде.
  Я двинулся по левому крылу, запихивая одолженный ключ во все замки подряд. Лишь когда я обошел все по кругу и почти вернулся обратно к бессмысленному выключателю, нашлась нужная дверь. Щелкнул замок, скрипнули завесы, и луч фонарика выхватил деревянные стеллажи вдоль стен, уставленные разнокалиберными банками с соленьями. Посредине валялся всякий хлам, состоящий из мешков с картошкой и прочими корнеплодами, деревянных ящиков, картонных коробок и пустых жестяных банок из-под краски. Венчали сию пирамиду наиболее необходимой в хозяйстве утвари, естественно, поломанные лыжи и ржавый велосипед.
  Я с энтузиазмом принялся разгребать накопившийся с момента заселения мусор. Самым обидным в этой ситуации было насмешливое осознание того, что если долбаный меч Палыча существовал только на просторах его шизоидного сознания, то в качестве компенсации за моральные и физические усилия отсюда можно будет стырить разве что банку с помидорами.
  Вскоре из-под груды пустых мешков показалась узкая длинная коробка, сколоченная из обшарпанных трухлявых досок, закрытая такой же "надежной" крышкой с замком. Неужели в подобном сейфе можно хранить что-то действительно ценное? Но раз уж добрался, почему бы не попробовать. Минут пять я ковырялся самопальным ключом в не менее самопальном замке и уже совсем собрался отчаяться, когда коварный механизм наконец поддался. Коробка меня обрадовала грудой тряпья и рамкой с портретом великого вождя мирового пролетариата. Однако не зря же Палыч говорил про двойное дно! Без зазрений совести я вытряхнул все добро на пол (все равно Мария Федоровна уберет, если доберется, конечно) и продуманно взвесил на руках то, что осталось. К моему сожалению, коробка весила немного - примерно столько, сколько и должна весить куча ссохшегося дерева. С последней надеждой я встряхнул этот кусок антиквариата, как дети трясут яйцо киндер-сюрприза, но проклятый деревянный монстр отозвался лишь тишиной!
  Смачно выругавшись, я все-таки полез ковырять дно злосчастной коробки. После пары неудачных скребков мой ноготь зацепился за маленькую выемку, и деревяшки слегка сместились. Теперь под них свободно могли залезть пальцы. Я схватился за освободившийся край и выдрал доски к чертовой матери. Под ними плотным слоем лежали опилки, в которые я нетерпеливо, как под блузку грудастой красавицы, запустил свои руки, но в тот же миг с воплем выдернул. На большом пальце правой руки красовался неглубокий порез, но кровь сочиться еще не начала - признак чрезвычайно острой заточки.
  Сердце радостно загрохотало в груди, передавая вибрации в мозг и руки. Затаив дыхание, очень аккуратно и осторожно я освободил меч и вытащил его из коробки. Клинок своей длинной рукояткой и узким, чуть изогнутым лезвием, как и говорил Палыч, напоминал японскую катану, только гарда была не в виде квадратной или круглой пластинки, а полусферическая, как на саблях или рапирах. И цвет стали казался каким-то странноватым... правда, в свете электрического фонарика глаза могли нагло врать. А еще меч оказался на удивление легким, как перышко. Но разбираться с этими особенностями, равно как и танцевать от радости, не было ни желания, ни времени. К тому же отнюдь не помешало бы срочно замаскировать приобретение от посторонних глаз: лишние вопросы могли навести на правильные ответы, а отдавать реликвию законной хозяйке - ох, как не хотелось. Ей и так целая квартира досталась, да и вообще не заслужила Мария Федоровна бонусов!
  В качестве маскировочного материала был выбран пустой матерчатый мешок, в который я и завернул находку, стараясь не наследить уже обильно капавшей кровью, которой здесь больше всего не хватало.
  Закрыв за собой дверь, я только двинулся к выходу, как вдруг на стене возле выключателя появилась широкая полоса дневного света с очертанием человеческой тени - кто-то заходил в подвал! Пришлось быстренько вырубать фонарик.
   - Эй! Есть тут кто? - Громкий хрипловатый голос оповестил, что это был Кухарчик из седьмой. - Мать вашу, опять кто-то дверь за собой не закрыл!
  Раздался звук шагов - сосед спускался вниз по лестнице. Конечно, можно было подать голос и выйти навстречу, но для этого пришлось бы объяснять, что это я делал в подвале, в котором не храню ни одной своей вещи. Плюс завернутый мешок в руках. Времени придумывать отмазку не было - пришлось тихонечко на цыпочках прошмыгнуть вдоль коридора к повороту и ждать, куда направится Кухарчик.
   - Вечно не закроют двери, потом гоняй бомжей тут по кругу, - проворчал он, чиркнул спичкой и неспешно двинулся прямо в мою сторону.
  Сразу почувствовался опыт соседа в отлавливании бомжей на подземных просторах. Стараясь не расквасить нос в темноте, я коснулся левой рукой стены, правую с мешком выставил перед собой и тихо, но смело обратился в бегство. Через пару метров стало светло, я обернулся на ходу и увидел, что рука Кухарчика с зажатой в ней свечой уже показалась из-за поворота. Однако в то же время, как оказалось при свете, я тоже добрался до другого конца коридора и задерживаться на месте не стал. Открытая настежь наружная дверь пропускала достаточно дневного света, что позволило мне без особых проблем проскочить последний коридор, повернуть в вестибюль, взмыть по лестнице и оказаться на свободе не застуканным.
  Соскучившиеся по качественному кислороду ноздри жадно втянули свежий воздух. Остался последний этап - протащить эту несчастную тряпку с завернутой в нее добычей незамеченной аж на четвертый этаж.
   К сожалению, через пару лестничных пролетов на пути повстречался Демидыч из девятой. И чего это расшастались все в будний день в полдвенадцатого? На работу, что ли, никому не надо? Ах, да: суббота ведь!
   - Что, к бабке за картошкой поедешь? - сам решил мою проблему Демидыч и, не дожидаясь ответа, опять спросил: - Слышал, Палыч умер?
   - Угу, - невнятно буркнул я и побежал дальше.
   - Хороший мужик был, только умом двинутый малость. - Это уже скорее сам для себя констатировал Демидыч.
  А может, не такой был и двинутый Леонтий Павлович. По крайней мере, частично. Если насчет меча старик не соврал, может, и происхождение железяки - тоже правда? Хотя с такими мыслями самому недолго мозгами тронуться. Небось, подобрал Палыч трофей во время японской кампании да и забыл, как дело было.
  Я проскользнул в свою квартирку, в кои-то веки на ключ запер за собой дверь и выдохнул с облегчением. Теперь можно приступать к осмотру. Мешок я положил в тумбочку, клинок - на журнальный столик в зале, а кровоточащий палец - в рот. И только сейчас сообразил, что как бешеный шахтер бежал домой с фонариком на лбу. Осветительный прибор был отложен в сторону.
  Итак, меч! Никаких оптических обманов зрения в подвале со мной не приключалось - цвет лезвия и вправду оказался на редкость странноватым. Не обычный металлический блеск стали, а зеленый, с каким-то изумрудным оттенком. Я постучал ногтем по лезвию - судя по звуку, оно вроде было все-таки металлическим. Затем взялся за кончик меча и слегка выгнул его - сплав оказался достаточно жестким и в меру эластичным, как, по идее, и должно быть. Края лезвия имели абсолютно ровные очертания, без единой зазубрины, что свидетельствовало либо о чрезвычайной прочности материала, либо о недавнем изготовлении меча, либо о том, что бывшие хозяева пользовались им исключительно чтобы отмахиваться от комаров. Либо все вместе. Дальше - гарда. Казалось, отливали ее из чистого золота, но неестественно малый вес клинка наводил на мысль о том, что и здесь использовался какой-то необычный и очень хитрый сплав. Длинную рукоятку обтягивал потертый и шершавый материал вроде кожи, хотя в этом я не был уверен абсолютно.
  Так же, как дальтоники не могут различать цвета, - я никогда не мог отличить натуральной кожи от заменителя. Этим постоянно и нагло пользуются продавцы обуви, убеждая, что я покупаю самые кожаные ботинки в мире, а потом друзья смеются и подкалывают: "Вот молодец, ты че взял опять - это ж дерматин". Впоследствии предприимчивым торгашам приходится все-таки расставаться с парой качественной обуви и таким же количеством передних зубов.
  Но, в принципе, меня особо не интересовало, чем именно была обтянута рукоятка. Положив меч лезвием плашмя на вытянутый палец у самой гарды, я выяснил, что клинок сбалансирован как полагается.
  Взял меч в руку и со свистом рассек воздух. Очень хотелось проверить остроту оружия. На себе-то уже проверил, но все-таки желательно было испытать ее на ком-нибудь другом, или хотя бы на чем-нибудь. Вспомнился кадр из фильма "Телохранитель", где главный герой, понтуясь перед своей подругой, снял с нее шелковый шарф, подкинул его в воздух и подставил самурайский меч. Шарфик плавно опустился на лезвие и разрезался на две половины.
  Навеянное кинематографом, у меня появилось настойчивое желание попробовать проделать такой же трюк. На антресолях валялся ящик с бесхозными шмотками. Скорее всего, некогда их туда зашвырнула хозяйка да и забыла. Осмотрев содержимое, я решил, что ее колхозный цветастый платок вполне сойдет для эксперимента.
  К моей безмерной радости, клинок Палыча справился с задачей не хуже своего киношного коллеги. Я чуть не запрыгал от счастья и баловался до тех пор, пока не изрезал платок в лоскуты.
  Когда эмоции слегка поутихли, пришло время поразмыслить, кому показать свою находку, чтобы выяснить о ней побольше и продать подороже. Кандидатом на должность такого человека я не представлял никого другого, кроме Шамана.
  
  
  Глава вторая, шаманская
  
  Шаман был в своем роде несравненным экземпляром. Я бы даже сказал - уникальным. Интерес к восточным боевым искусствам у него прорезался одновременно с первым зубом. Естественно, во времена безмятежного нашего детства все мальчишки фанатели от фильмов с Джеки Чаном, но в этом плане Сашка Шамов был просто неподражаем. Он не только смотрел все боевики подряд по несколько раз, но и часами повторял увиденные движения, отрабатывая их на первом попавшемся под руку товарище. От греха подальше мы отправили Саню на секцию по карате, где он оттачивал свой талант уже на посторонних нам людях.
  А дарование у парня было настоящее, причем с бездонным потенциалом. Шаман без труда выигрывал все соревнования, в которых участвовал, и это учитывая, что тренер его был довольно посредственным как бойцом, так и педагогом. Видать, мужик просто подсмотрел где-то пару приемов, купил на барахолке кимоно и решил срубить бабла с воинствующей молодежи. Во времена шальных девяностых такое можно было провернуть без труда. Но Сашку этот факт особо не расстраивал - ему лишь бы дали зал и пару фейсов на тренировке, которые официально разрешено крошить.
  В возрасте около тринадцати лет неожиданно в жизнь Шамана ворвались ниндзя. Вот так, ни с того ни с сего, в один прекрасный день он просто забредил забытым учением японского клана крадущихся. В его доме, к удивлению матери и отчима, солидными тиражами стала появляться литература, изобилующая в названиях такими терминами, как "ниндзя", "шиноби", "крадущиеся", "сюрикен", "катана" и прочие.
  Однажды отчим втихаря, понадеявшись, что пасынок не заметит, умудрился продать одну из книг - на бутылку не хватало. Но Шаман заметил... Папаня - между прочим, довольно нехилый мужик - таких дров не получал ни на одной из своих пьяных потасовок. Даже в травмпункте наврал про какую-то драку с хулиганами - стеснялся признаться, что всерьез отгреб от пацана тринадцати лет.
  Шаман же, недолго думая, бросил своего тренера и целенаправленно пошел кочевать из секции в секцию, которые в те времена стали появляться словно котята по весне. Сашка стремился найти хоть какую-нибудь информацию о том, где и у кого можно научиться искусству таинственного клана.
  А потом он пропал. Вот так, примерно в шестнадцатилетнем возрасте, взял - и бесследно испарился. Родители его все твердили, что Саня поехал учиться, но куда и на кого - сами не знали. А во дворе ходили слухи, будто однажды в спортзал, где в то время занимался Шаман, пришел странный лысый мужичок неопределенного возраста в бесформенных одеждах с отрешенным взглядом. Он о чем-то пошептался с тренером, и после того как наставник отрицательно замотал головой, покинул зал. Шаман, видимо, что-то учуял и вышел за ним, а со следующего дня ни мужика, ни Сани больше никто не видел.
  Мой друг детства вернулся через пять лет совершенно другим человеком. Он сам отыскал мою съемную квартиру. Как сейчас помню тот вечер.
  Я с минуту безмолвно пялился на товарища ошалелым взглядом, а возмужавший за время отсутствия Шаман стоял на пороге, смотрел на меня уверенными спокойными глазами и улыбался. Наконец осознав, кто находится передо мной, я заорал от радости как фанатка, увидевшая кумира, и бросился с дружескими объятиями.
  После того как я все-таки сообразил пригласить гостя в дом, Шаман бесшумно проскользнул в зал, плавно уселся на кресло, а от предложения накатить за встречу наотрез отказался. Пришлось удрученно ставить чайник и скрести по сусекам в поисках заварки либо чего-нибудь подобного. А себе я все-таки достал пиво из холодильника.
   На вопросы о своем исчезновении Сашка отвечал уклончиво, давая понять, что правды все равно не выложит. Зато я вещал как Эдвард Радзинский, правда, лишь о том, что произошло за последние пять лет.
  Между прочим, Шаман объявился аккурат к достаточно пикантному моменту моей биографии. Как раз в ту пору я кинул на деньги довольно серьезных ребят, а те, как назло, взяли да и вычислили меня. Конечно, слегка побили - чтоб страху нагнать, - и поставили на "счетчик". Вступать в конфликт и подключать друзей не имело смысла - кренделей бы всем досталось: уж слишком солидными оказались оппоненты. То ли боксеры, то ли тайцы из довольно мощной группировки, для виду называвшейся спортивной секцией. Оставалось лихорадочно искать деньги на откуп. Об этой щекотливой ситуации я Шаману тоже рассказал мимоходом.
  Тогда, внимательно выслушав меня до конца, Саня улыбнулся и сказал:
  - Дружище, это не проблема, лишь временное неудобство. Я помогу тебе от него избавиться.
  - Саня, ты, видать, не все понял. Я твои методы знаю. Бойцы там серьезные, их много. В асфальт закатают - и только потом спросят, как зовут, - попытался отговорить я Шамана. - Тем более что в этой ситуации я конкретно не прав - за нас потом ни один авторитетный человек не подпишется.
  Шаман от этих слов немного поморщился с видом, будто я мифы Древней Греции ему за правду выдаю.
  - Не прав - значит, поступил неправильно, так? - уточнил он. - Только вот почему? Тебе ведь нужны были деньги? Ты их раздобыл. Сделал то, что тебе нужно, - значит, поступил правильно.
  - Правильно для себя, но не для них. Им теперь нужно вернуть свои бабки.
  - И они в этом тоже будут правы.
  - Е-мое! Так кто ж тут, по-твоему, прав, кто виноват?
  - Тут виновных нет, Арсений. Каждый хочет, чтобы эти деньги были у него, и прав тот, кто этого добивается.
  - Забавная у тебя философия, дружище. Вот, например, тебе захочется, чтобы у тебя был мой ноутбук. Ты меня тогда - хрясь ножом под лопатку, и все! Добился своего. Молодец, хороший мальчик!
  - Ну нет! Мне твое общество дороже ноутбука, поэтому живи пока. - Шаман хитро подмигнул.
  - Хорошо, допустим, не я. Допустим, абсолютно тебе не знакомая бабка-процентщица с ноутбуком. В расход тогда бабулю? Топориком?
  - Ну... Если сильно понадобится ноутбук - тогда да. - Шаман смотрел на меня абсолютно серьезно и спокойно.
  - Ну ты монстр! - безразлично констатировал я, но потом, вспомнив, с надеждой спросил: - Так что там с моим временным неудобством ты удумал?
  - Есть у меня одна фишка - не боись, проблем не будет.
  - И что мне теперь, звонить этим ребятам и на хрен посылать?
  - Да.
  - То есть... Серьезно? - удивился я.
  - А кто тут шутит?
  Уверенность Шамана мгновенно, как грипп, заразила и меня. Тем более что в желудке плескалось достаточное для смелости количество пива. Я достал трубу, набрал номер и включил громкую связь. Через пару гудков из динамика раздался знакомый басовитый голос, который немного поубавил мой пыл:
  - Ну что, недоносок, нашел деньги?
  Посылать обладателя голоса на самом деле совсем не хотелось, но и облажаться прямо на глазах у Шамана было бы стыдно.
  - Недоноска ты у себя в штанах увидишь. А вот про деньги можешь начинать потихоньку забывать. Так и передай своим подружкам. - Я изо всех сил старался говорить убедительно, еле сдерживая дрожь в голосе.
  Хмель вместе с куражом куда-то улетучился.
  - Мальчик, ты, наверное, ошибся номером. Это - я, Борис, и ты мне должен штуку баксов. Не забыл? И если завтра к девяти часам утра тебя с этой суммой не будет на стадионе в лесу, мы сами придем в гости и разберем тебя на запчасти. - Зная того, кто со мной разговаривал, сомневаться в правдоподобности угроз не приходилось. У них по старинке: пацан сказал - пацан сделал.
  Шаман внимательно слушал разговор, затем удовлетворенно кивнул и шепотом произнес коротко:
  - Лес.
  Внезапно я понял, что собственными словами загнал себя в такую переделку, из которой дороги назад не было. Понадеялся на старого товарища! И если Сашкиной фишкой был не отряд ОМОНа или грандиозные откупные, что вряд ли, тогда мы влипли по самые помидоры. И чем я только думал, когда согласился на эту провокацию?
  От кипящего в голове адреналина и безысходности страх исчез, осталась только едва контролируемая ярость. Я злобно прошипел в трубку:
  - Ждите на стадионе. И молитесь, чтобы у меня было хорошее настроение.
  Сбросив соединение, я уничтожающим взглядом посмотрел на Шамана:
  - Ну что, Александр, теперь звоню столяру. Тебе гроб какого размера заказывать?
  - Мне бы еще чаю... - Сказано было с поразительным хладнокровием - хотя чему тут удивляться, зная потрясающую способность Шамана исчезать бесследно, причем сразу на несколько лет. - Слушай, Сень, я у тебя переночую, а завтра вечером надо будет к одному клубу подъехать.
  - Э-э... Подожди, а как же Борис?
  - Так это ж утром.... - Сашка махнул рукой. - Ну, так я переночую?
  А вот эта идея мне понравилась. Существовал ведь далеко не самый призрачный вариант, при котором бравые и нетерпеливые ребята Бориса могли вдруг передумать и заглянуть на огонек сегодня ночью. Так хотя бы точно достанется обоим.
  Но ничего экстренного не случилось, и на следующее утро мы с Шаманом бодро шагали в лес. Точнее, в лесопарк, находящийся в черте города. Через него шла "тропа здоровья", вдоль которой стояли лавочки, где пила пиво молодежь, качели, на которых эта молодежь каталась до тошноты, и стадион чуть поодаль, куда мы, собственно, и направлялись.
  Я периодически оценивающе поглядывал на Шамана: парень среднего роста, примерно моего телосложения, то есть не дрыщ, но и далеко не гигантских размеров, с виду крепенький, когда-то весьма неплохо дрался. Но против своры огромных разозленных громил этого было на самом деле совсем недостаточно...
   - Слышь, Шаман, так что за фишка, ты говорил, у тебя есть для нашего дела? - Я искренне надеялся только на помощь этой самой козырной карты друга.
   - Какая фишка? А-а, ты об этом? Да нету ничего у меня. Я так сказал, чтоб ты себя поуверенней чувствовал. - И, глядя в мои идеально круглые глаза, Шаман добавил: - Нет, ну а чего ты хотел? Чтобы у меня автомат Калашникова с собой был? Или меч-кладенец?
  Пока я осознавал, что нас уже точно ничто не спасет, мы вышли на стадион. Там в ожидании томились целых семеро молодцев - как на подбор, все гренадеры, да еще и с битами в руках. Ни одной выгуливающей собачку старушки, которая могла бы вызвать милицию, в округе не наблюдалось.
  Шаман своей легкой бесшумной походкой двигался прямо к толпе, а я на досрочно ощущающих себя переломанными ногах плелся за ним следом. Драться мне с детства не очень нравилось, а уж получать опасных для здоровья звездюлей, наверное, вообще мало кто любит, поэтому я решил попытаться толкнуть оправдательную речь, остановившись в нескольких метрах от Бориса и его могучей кучки. Но Шаман, как ни в чем не бывало, продолжал двигаться вперед.
  Внезапно Саня сделал молниеносный рывок и, словно стрела в яблоко, вонзился в толпу амбалов. Проследить за дальнейшими событиями было невозможно. Только слышались глухие звуки ударов, хруст ломающихся костей и дикие вопли. Периодически я видел Шамана, черным пятном мечущегося между медлительными тушами лихих спортсменов. Довольно четко мне удалось заметить лишь, как Сашка вынес челюсть последнему истукану эффектной вертухой, и тот, закручивая вокруг себя кровавую слюну, рухнул на землю. Между падением тела первого мордоворота и этим ударом прошло не больше десяти секунд. Семеро здоровых мужиков были начисто вырублены, а Шаман даже не запыхался.
  Если честно, я раньше думал, что такое можно увидеть исключительно в боевиках, да и то не во всех. А тут чудеса боевой хореографии - да наяву! Оказалось, пять лет назад от нас ушел хороший перспективный боец, а сейчас вернулась идеальная машина для убийства голыми руками.
  - Саня, что это было? - Я говорил медленно, ошеломленный увиденным.
  - Это ниндзю-цу, дружище, и еще кое-что. Я тебе как-нибудь расскажу - может, даже научу кое-чему. - С довольным, на грани блаженства, видом Шаман сцепил в замок ладони, хрустнув суставами пальцев.
  Я все еще не мог поверить в свое чудесное избавление от неминуемых гипсовых повязок и очередного выпрямления носовой перегородки, но уже понимал, что Шаману обязан как минимум своим здоровьем. Придя в себя наконец, я сразу проявил удивительную для такого момента предприимчивость, а именно: собрал несколько бейсбольных бит. Одну для себя, остальные - на подарки. Ретироваться решили, не дожидаясь тяжелого пробуждения спортсменов.
  Оставлять такую памятную веху жизни в забвении было бы кощунством, и мы пошли отмечать победу. Вернее, учитывая трезвый образ жизни товарища, отмечал я один, зато за двоих. Сначала у меня дома, потом в баре через дорогу, и под конец - в ночном клубе, где у Шамана были какие-то свои дела. Весь день я сочинял в честь храбрости и ловкости друга хвалебные тосты, которые к вечеру становились все длиннее и неразборчивее. По итогу в квартиру мой организм вернулся, мирно посапывая на Сашкином плече.
  Бориса и пару его киборгов я с тех пор видел всего лишь раз - пересеклись в гипермаркете, и ребята очень тактично сделали вид, будто мы незнакомы. Какие умницы, не правда ли?
  А Шаман, упомянув однажды, и вправду сделал меня неким подобием особы, приближенной к императору. В том плане, что из всех его старых дворовых друзей он ни с кем близко не контачил - только мне позволял иногда немного углубиться в свою личную жизнь. Сашке требовалась какая-то своеобразная форма уединения, поэтому в однокомнатной квартире, которую он снимал, практически никогда никого из посторонних не находилось. Периодически я бывал в его апартаментах, обставленных в японском стиле. Японский стиль - это значит, что в комнате ни черта, кроме жесткой циновки, не было.
  Шаман часто медитировал, много читал и пару раз в неделю брал меня с собой на тренировки. В любое время года и при любых метеорологических условиях тренировочный процесс проходил строго в лесу. Никаких спортивных и тренажерных залов, только натуральные условия. После непродолжительной медитации Сашка принимался гонять меня по оврагам, пока мои легкие не начинали вырываться на волю, а сам он, казалось, выкладывался раза в два больше. Потом мы разучивали и повторяли особые боевые движения, удары и приемы. Шаман показывал болевые точки, уязвимые места на костях и суставах, где их нужно брать на излом, учил правильно дышать, бесшумно и незаметно передвигаться, метать металлические звездочки, уходить от атак и мгновенно контратаковать, вести бой с несколькими противниками, фехтовать.
  Тренировка заканчивалась спаррингом, который в основном бывал двух видов. В первом случае Шаман становился поваром, а я - куском свежего мяса, из которого он старательно делал отбивную. Работал Саня, конечно, в четверть силы, но достойно влупить ему хоть разочек в ответ мне ни разу не удавалось. А вот свое тело после таких боев можно было смело сдавать в утиль, как отработанный материал. Когда мы устраивали спарринг другого вида, размахивал конечностями один я, а Шаман только уворачивался и блокировал удары. После окончания он называл мне цифру, обычно в промежутке от тридцати до пятидесяти, которая означала, сколько смертельных ударов за время боя он мог мне нанести, если бы моя компания вдруг ему наскучила.
  Но лишь одной медитацией сыт не будешь, и Саня устроился охранником в тот самый крутой ночной клуб, где мы праздновали "день сохранения здоровья". Чтобы попасть туда работать, надо было убедить начальника охраны, что ты достоин стоять на страже порядка неспокойной массы посетителей, продержавшись три минуты под ударами этого монстра. Но в случае с Шаманом сам начальник думал, как бы дотянуть до конца. Сашку даже поначалу не хотели брать - боялись, что может покалечить зарвавшихся клиентов. Но как-то все уладилось. Буянов мой друг не убивал, но лишь он один мог вежливо и убедительно сказать обдолбанным, грозившимся смешать всех с дерьмом ребятам что-то вроде того: "Извольте, господа, вот - лопата, вот - дерьмо, прошу вас, мешайте. Только смотрите сами не запачкайтесь". И сквозь затуманенный мозг до них непременно доходило, что в неприятной субстанции они испачкаются наверняка, но вот остальные - вряд ли.
  К моему способу опасных и непостоянных заработков Шаман относился крайне скептически. Именно поэтому друг настойчиво способствовал, чтобы меня взяли работать вместе с ним в то же заведение, но без прохождения их специфического "собеседования". Не был я еще готов к сражениям с гориллоподобным шефом, кстати говоря, бывшим десантником. Кто сталкивался - тот, безусловно, знает, что собою представляет отъявленная десантура. Куда мне с таким тягаться!
  Да и во время ночных смен я особо не влезал в конфликтные ситуации, по крайней мере, если рядом не тусовалась пара-тройка свирепых коллег, а еще лучше - сам Шаман. В общем, я вел себя как обычный работник, устроенный по блату, - не напрягался. А зачем, когда денежка сама капает в карман?
  Вот так мой друг не только неожиданно объявился в моей жизни, но и, несомненно, сделал ее намного более качественной.
  
  
  Глава третья, переходная
  
  Таким образом, было ясно, что никто лучше Шамана не сможет провернуть дело с моим загадочным клинком. Правда, одновременно все усложнялось и упрощалось одним моментом: как раз в это время Сашка удостаивал своим присутствием некий съезд представителей восточных единоборств. Их сборище проходило в другом городе, что было явным минусом. Плюс заключался в том, что плотность японцев на метр квадратный в эти дни значительно превышала среднегодовое значение, и при хорошем стечении обстоятельств появлялась выдающаяся возможность слить клинок быстро и в хорошие руки. Оставалось только выйти на связь с Шаманом.
  Я набрал его номер и стал слушать нудные гудки. На шестом из динамика раздался вечно спокойный голос моего друга:
  - Да, Арсенал?
  - Здорово, Саня! Как там у вас?
  - Так себе, обычные представители кунг-фу, джиу-джитсу, показательные бои, контактных не было. Но есть тут пара любопытных людей...
   - А, ну ясно. - Я прервал Шамана, так как первый свой вопрос задал скорее из вежливости и в ответе на него не нуждался. - Саня, у меня есть к тебе одно дельце. Короче, слушай. Раздобыл я недавно кое-какую о-оч-чень занимательную игрушку, по части твоих японских коллег. Сейчас тебе фотки на телефон скину. Ты там эту штуковину, может, покажи кому следует. Мне надо сначала хотя бы узнать примерную цену. Потом пробей - кому продать ее можно? Сделаешь?
   - Опять твои дела? - равнодушно донеслось из телефона. - Что там у тебя такое?
   - Жди, сейчас фотки перешлю. Как посмотришь - звони. Ну все, давай.
  Я сбросил соединение, аккуратно положил меч на пол и, как Ленина в мавзолее, стал щелкать его с разных ракурсов. Потом сбросил все снимки Шаману и принялся нервно томиться в ожидании. Но, хвала современным средствам связи, скучать пришлось недолго. Сашка позвонил почти сразу:
   - Странная вещица, скажу я тебе, Арсений. Первый раз такую вижу. Где взял? - Голос его был до раздражения спокойным, как всегда. Хоть бы удивился, что ли!
   - Да вот у нас в клубаке сегодня ночью самураи хулиганили - трофей достался.
   - А если серьезно?
   - А если серьезно, то долго рассказывать. Потом. Так что там, ты пробил какую-нибудь заинтересованную японскую рожу?
   - Пока нет, давай так... Ты сюда гони, а я к этому времени все устрою. Лады?
   - Лады. Где вашу обитель мордобоя искать?
   - Наберешь. Все, давай, тут сейчас как раз выставка оружия.
  Шаман сбросил, а я полез обратно в тумбочку за мешком. Кажется, назревало прибыльное дельце.
  Завернув меч, я переоделся в спортивный костюм - черт его знает, в чем эти бойцы по своим симпозиумам разгуливают, но кимоно у меня в гардеробе никогда не было. С мыслями о том, что незаметно слиться с окружающей толпой вряд ли удастся и что чересчур много, как девочка, думаю о наряде, я запихнул документы с ключами в карман и двинул на улицу.
  На дворе стояла моя самая любимая погода. Тяжелые темные облака быстро летели над головой, прикрывая собой ярко-синее небо. Широкие лучи солнца местами прошивали их бесформенные туши, отчего создавалось впечатление, будто сверху кто-то подсвечивает огромным прожектором обширные участки городского ландшафта. Прохладный воздух и высокая влажность наполняли приятной свежестью легкие, отчего казалось, будто кислорода в атмосфере немного больше, чем обычно.
  Старый белый "Фольксваген Пассат" ждал на стоянке. Он сохранился у меня с тех времен, когда я интенсивно гонял на Польшу соляру, спирт и сигареты. Дутый бак вмещал сто пятьдесят литров, а в кузове пряталось столько нычек, что в нем, наверное, можно было незаметно перевозить слона или пару эмигрантов, правда, в разобранном виде. Один из тайников и сейчас мог пригодиться, потому что гаишники нередко проявляют чрезмерное любопытство к тому, что творится у порядочных людей в салоне или багажнике.
  Я наспех оглянулся по сторонам, убедился, что никто в мою сторону не смотрит, достал меч из мешка и запихнул его в нишу под самым днищем. Клинок вместился как раз впритык и надежно зафиксировался.
  За тачкой я старался следить довольно тщательно, тем более что была пара знакомых автомехаников, поэтому, несмотря на солидный возраст, машина завелась с полуоборота. Два литра в четырех цилиндрах затарахтели под задницей, и я покатил навстречу возможной жирной наживе.
  Вот такая получилась, можно сказать, предыстория. Задорное и перспективное начало дня. А с чего я, собственно говоря, начинал? Ах, да! Итак, "фольксваген" резво мчался по трассе, я отмахивался от пессимистичных мыслей, прокручивал в голове невероятные события сегодняшнего утра, отдельные моменты своей не особо выдающейся жизни и безоговорочно верил в светлое будущее, даже не связывая его с коммунизмом. А дальше события завернули мое сулящее прибыль мероприятие на немного другую колею.
  Спустя несколько минут, как я выехал из города, начал мигать датчик топлива. Пилить предстояло километров триста, поэтому пришлось высматривать заправку по пути. Еще повезло, что вчера выдали зарплату и я не забыл взять с собой деньги. А то забавно, наверное, смотрелся бы на обочине в спортивном костюме (черт, опять напрягаюсь по поводу наряда) и голосующим здоровым мечом. Типичный маньяк.
   Вскоре заправка выплыла из-за небольшого лесочка, и я свернул наполнить брюхо своему четырехколесному динозавру. Других машин там не было, соответственно водителей тоже, только молодая девушка одиноко маячила возле окошка оператора.
  Я остановился рядом с колонкой, достал кошелек и пошел платить, пересчитывая на ходу деньги. Сумму, как оказалось, я взял с собой приличную, но привезти обратно рассчитывал намного больше.
   - Пятьдесят литров дизельного на вторую, - просунул я деньги в окошко.
  С приветливой улыбкой оператор сгребла наличные, пощелкала клавишами на компьютере и, продолжая улыбаться, отслюнявила сдачу.
  Вообще я давно заметил, что самые вежливые работники сервиса трудятся именно на заправках. То ли мне просто везло с настроением девушек, то ли у них там жесткий психологический отбор при трудоустройстве, а может, с нефтяного бизнеса им обламывается достаточно денег, чтобы не быть обозленными на жизнь и всех окружающих. Не то что некоторые продавщицы в магазинах: такое ощущение, будто их перед сменой накачивают гиперагрессивной смесью из адреналина, тестостерона и спирта. Правда, труд охранников тоже сравнительно неплохо ценится, но благодушными добрячками нас никак не назовешь.
  Пока я стоял у окошка, глаза как-то сами кинули косяка на стоящую рядом девушку. Оказывается, она беззастенчиво и любопытно разглядывала мою скромную персону. Я отвернулся и направился в сторону машины. К сожалению, не было времени строить глазки. Но судьба распорядилась иначе, и вскоре за моей спиной послышались быстрые шажочки.
   - Молодой человек! - Я остановился, ожидая, когда девушка поравняется со мной. - Молодой человек, вы не подбросите?
   - А вам куда? - Теперь я мог спокойно и вдоволь разглядывать незнакомку.
  А смотреть было на что. С виду немногим больше двадцати, красивое личико, пышные волосы каштанового цвета, стройная фигурка, грудь даже имелась в наличии. Судя по стильной, но не вульгарной одежде и умеренной боевой раскраске, можно было сделать вывод, что я наверняка имел дело не с проституткой.
   - Да здесь по трассе километров двадцать, - она махнула рукой вдоль дороги, улыбнулась и вопросительно посмотрела на меня. Взгляд этого милого личика по бронебойности мог сравниться даже с обезоруживающим видом кошака из "Шрека".
   - Не вопрос - подкину, раз уж по пути, - я улыбнулся в ответ. - Прошу.
  Между прочим, грамотный ход: вместо того чтобы околачиваться на обочине и оттопыривать большой палец вверх каждой проезжающей попутке, можно просто договориться лично с водителем на заправке или в придорожной кафешке. И тут уж шефу придется либо брать человека, либо придумывать вразумительную отмазку для отказа, а не проноситься мимо с игнорирующим взглядом. Хотя такой барышне в любом случае поймать попутку проблемы явно не составило бы.
  Мы мчались по трассе, и в салоне распространялся ее беззаботный щебет:
   - Я собиралась домой после занятий, а тут вдруг сломался каблук. Пришлось возвращаться, - но из общаги на пригородный автобус уже не успевала. Кое-как до заправки добралась, а тут вы, слава богу, появились. Не знаю даже - что бы я без вас делала?
  
   Периодически отвлекаясь от дороги, я поглядывал на свою привлекательную попутчицу и очень надеялся, что она скрытая, а лучше явная нимфетка. На худой конец, я принял решение непременно стрельнуть ее телефончик - впоследствии может пригодиться. Жаль, костюм не совсем подходящий. Тьфу ты, опять о наряде!
  - Мне к родителям, в деревню. Отсюда недалеко, - продолжала она. - Вы меня на повороте там высадите, а дальше я сама.
   - И долго самой топать от поворота?
   - Да нет, километра два всего лишь.
   - Ничего себе "всего лишь" на таких каблуках, - я указал глазами на ее сапоги, с удовольствием проведя взглядом вдоль торчащих из-под юбочки стройных ножек.
   - Нормально, танки грязи не боятся. - Она опять сногсшибательно улыбнулась, и мы весело рассмеялись.
  Согласно древнейшей тактике, пора было потихонечку переходить на комплименты.
   - И не страшно такой обворожительной девушке передвигаться автостопом?
   - Ну... Вообще-то сначала было немножко, но у вас лицо такое доброе... - Настолько мило у нее получилось это сказать, что я аж чуть не раскраснелся.
   - Ага, оно еще пушистое, как персидский ковер, особенно если долго не бреюсь.
  Девушка забавно хихикнула в ответ.
   - И где такие красавицы в нашем городе учатся?
   - В универе, на юриста.
   - А, ну все понятно! Судья с присяжными при виде вас вынесут вердикт "н-не-не-невиновен!", даже не глядя на подсудимого.
  Я продолжал обрабатывать ее шуточками и ненавязчивой лестью, пока мы не доехали до перекрестка с проселочной дорогой, которая шла вдоль пролеска с одной стороны и поля с другой.
   - Вот, вот здесь, - красотка замахала руками в ту сторону. - Здесь остановитесь, я дальше пешком.
   Я посмотрел на несчастную двухколейку и ужаснулся: в эту грязь последнюю свинью не захотелось бы отпускать на прогулку, не то что девушку.
  - Да что вы! И по этому танкодрому вы собираетесь свою красоту перемещать? Сколько вы там говорили, два километра до ваших владений? Давайте уж до конца довезу. - Я свернул и параллельно подумал, что Шаман подождет, никуда не денется.
   - Что вы, не надо, я сама!
   - Да ладно, - мой голос не терпел возражений.
  Машина загрохотала своими железными внутренностями, ежесекундно подскакивая на рытвинах. Как бы товар с таким ралли по сельской местности не вывалился. Девушка вновь заговорила:
   - Даже не знаю, как вас благодарить, вы меня так выручили... - В ее голосе и движениях проскользнули нотки неуверенности, как будто она собралась что-то сделать, но никак не могла решиться.
  Только я собрался сообщить, что лучшей благодарностью будет номер ее телефона, как вдруг моя прекрасная незнакомка томным голосом заявила:
   - Остановите машину здесь, мне душно, - она прикрыла глаза, высоко вздымая грудь.
  Ого! Как интересно! Я притормозил.
   - Откройте окно, здесь так жарко. - Я мигом опустил стекло со своей стороны, и в салон ворвался поток пахнущего хвоей воздуха из леса.
  Незнакомка распахнула свои потрясающие глаза и уставилась на меня похотливым взором:
  - Я могу сказать вам спасибо только так!
  И она впилась в мои губы сладким поцелуем. Это было настолько незабываемо, приятно и восхитительно, что я не сразу заметил, как замолчал двигатель автомобиля, а под ребра мне уперлось лезвие ножа. В эту же секунду через открытое окно в салон пролезли три предмета: наглая бритая рожа, волосатая рука и небольшой разделочный тесачок в ней, который сразу начал угрожать целостности моего горла.
   - Вылезай, быстро! - прокричала рожа мне в самое ухо, потом дверца распахнулась, и меня бесцеремонно, как нашкодившего котенка, за шкирку выволокли наружу.
  Из леса вылезали еще два человека. Все с виду - натуральные колдыри: в непонятых мешковатых штанах и фуфайках. Тот, который бритый, довольно внушительный на вид, остался рядом со мной, продолжая угрожать ножом, другой, с первого взгляда старший в этом боевом звене, счастливый обладатель огромного синего носа, сразу полез копошиться в багажник, а третий, самый мелкий и к тому же сопливый дрыщ, принялся обыскивать салон. Красотка уже вылезла из машины и, покручивая на пальце брелок с ключами от "пассата", с издевкой смотрела на меня как на безнадежного идиота.
  Но как же лихо все провернула, бестия! Это ведь не я ее обрабатывал, а совсем наоборот. И там, на заправке, эта сучка вовсе не меня любопытно разглядывала, а дружно, вместе со мною, пересчитывала мои же бабки. Эх, и говорил ведь нам еще в школе пожилой подполковник - учитель допризывной подготовки, - что считать деньги надо так же, как и заниматься онанизмом: то есть либо в одиночестве, либо в кругу очень близких друзей. А это ее предрасполагающее поведение и просьба выкинуть на глухой проселочной дороге - ну какой же джентльмен бросит беззащитную даму в такой неловкой ситуации? Я и повелся. Вот и позволил затащить себя подальше от оживленной трассы. И наконец продуманная просьба открыть окошко с отвлекающим поцелуем - как я сразу не догадался? Хотя чем уж там догадываться, когда все мысли базировались сугубо ниже пояса...
  Я еле сдерживал кипящую в крови ярость. Да кого эти недоделанные гангстеры собрались развести? Меня? Человека, у которого за спиной стоят кореша из службы безопасности самого понтового клуба в городе и сам Шаман? Меня? Закаленного тренировками в самых жестких условиях? Да мне сам черт не брат, не то что стайка доморощенных головорезов. Но раз уж меня так ловко и эффектно сделали дурачком, то я решил в долгу не оставаться. Тем более что кипящая злоба так удачно притупляла чувство страха.
   - Пацаны! Не убивайте, пацаны! - Испуг, по-моему, изобразить удалось натурально. - У меня есть деньги, я вам все отдам, только не убивайте! Пацаны, я золото везу, у меня слиток под днищем спрятан! Я вам отдам, только не убивайте!
  На лице бритого, к которому я в основном и обращался, проскользнула тень любопытства. Незнакомка тоже удивленно повела бровью. Остальные двое удостоили меня лишь короткими взглядами и продолжили распатронивать машину. Видимо, терять времени лесные разбойники не желали.
   - Какой слиток? - Бритый недоверчиво на меня пялился, однако нож убирать не спешил.
   - Золотой! Сейчас покажу! - и я с готовностью ринулся на землю ковыряться в тайнике.
   - Сейчас, сейчас, пацаны! Вам его на полжизни хватит, сейчас... - Я осторожно, чтобы не порезаться, шарил рукой, пытаясь ухватиться за рукоятку. - Вот, нашел!
  Выскальзывая из-под машины, я быстро левой рукой взял на захват кисть с ножом бритого, а правой, сжимающей клинок, с размаху съездил ему по морде. Хрустнула челюсть, бандит откинулся корпусом назад, и тут же затрещало его находящееся в захвате запястье. Кисть здоровяка разжалась, выпуская оружие, а я грозно крутанул клинком, мол, у кого из нас ножичек круче?
  Из окровавленной пасти разбойника вылетел зуб и полный боли вопль:
  - Кирюха, шпалер доставай!
  Оглянувшись, я увидел, как мужик с синим носом, в ужасе глядя на меч, копошится у себя за пазухой, судорожно пытаясь что-то извлечь. На долгие философские размышления не оставалось времени: если у него там ствол, то меня за один только зуб товарища пристрелят, как хромую лошадь, а за сломанное запястье могут приговорить в особо извращенной форме. Я отпустил руку бритого, и тот со стоном рухнул на землю. Оглядев напоследок искореженные страхом лица участников квартета, я пулей рванул в лес. Обогнул пару елей, за спиной грохотнул выстрел, и ствол справа от меня брызнул щепками. Я тотчас сместился в сторону, резко нырнул вперед, кувырнулся и опять сменил направление.
  Дальше пришлось двигаться как учил Шаман - то есть рывками, зигзагами и кувырками, внезапно меняя курс. На мою беду лес был небогат кустарником и оврагами, которые могли предоставить хоть какую-нибудь возможность временно скрыться. Раздался второй выстрел, но все равно шансов попасть в меня у бандита было столько же, сколько у пьяного бомжа проникнуть в элитное казино.
  Топот преследователей не утихал. Скорее всего, в погоне участвовали двое - Кирюха и второй, мелкий, а моя двуличная попутчица осталась зализывать раны боевому товарищу.
  Вскоре на пути наконец показались довольно большие заросли кустов, и я недолго думая метнулся в самую гущу. Неожиданностью было то, что кусты росли на самом краешке довольно крутого склона, скатываться по которому сломя голову в мои планы не входило. Но пришлось. Тело кубарем стремилось вниз практически с ускорением свободного падения, лес превратился в зеленую карусель-"сюрприз", а повлиять на траекторию движения было решительно невозможно. Оставалось лишь молиться, чтобы на пути не попался камень или достаточно крепкое дерево, о которые на такой скорости можно запросто разломать позвоночник на две части или сделать в черепе дополнительное отверстие для проветривания. Через пару секунд в крутящуюся картинку леса настойчиво стало вклиниваться серебристо-серое пятно, неуклонно увеличивающееся в размерах, из чего можно было сделать вывод, что я скатывался прямо на него.
  Наконец обрыв, как и все в нашей жизни, подошел к концу, но не слишком приятному, так как венчался трамплином в виде небольшого бугорка. Взмыв над землей, мое тело перешло на более плавные обороты, и в полете, как на замедленном кадре, мне удалось разглядеть кучку людей в камуфляже, провожающих меня стволами автоматов и удивленными взглядами, гору непонятной аппаратуры и то самое серебристое пятно. Оно выглядело как переливающийся волнами круглый слой ртути, поставленный вертикально. Я плюхнулся в самый центр этого круга и отключился.
  
  
  Глава четвертая, напряженная
  
  Казалось, холод пробрался до самого позвоночника, проник в спинной мозг, а оттуда ринулся будоражить головной, отчего, собственно говоря, мне и пришлось очнуться. Система тут же выдала отчет о повреждениях: головокружение, тошнота, дважды отбитый затылок и трижды копчик - в общем, ничего смертельного.
  Открыв глаза, я обнаружил себя бесстыдно валяющимся прямо на траве в зазывающей позе. Рядом отдыхал клинок, чудом не оброненный во время бешеной ротации. Как я еще умудрился не искромсать им себя на части - тоже удивительно. Веки с трудом распахнулись, и оказалось, что, пока организм наслаждался в забытье, уже наступила ночь. Безоблачное небо смотрело на меня зрачками неисчислимых миллиардов звезд, а глядя на огромную полную луну, можно было запросто даже ослепнуть.
  Я принял сидячее положение и осмотрелся, благо, лунный свет позволял это сделать без труда. Окрестности удивили полным несоответствием с тем местом, где я потерял сознание. Впереди, метрах в пятидесяти, стояла сплошная стена высоченного черного леса, которая простиралась в обе стороны, и конца ей не было видно. За спиной, насколько хватало взгляда, разлеглось бескрайнее поле. Показалось, что слева вдалеке, у самой кромки леса, колыхались огоньки.
   - Черт, неужто вояки меня сюда оттащили? - пробурчал я, вспоминая людей в камуфляже. - Почему тогда меч не забрали?
  Продолжая озираться, я подобрал клинок, встал и отряхнулся. Надо было решать, в какую сторону двинуться. Пришло время напрячь слух: рядом могла проходить автомагистраль или железная дорога. И тут я понял, что вокруг - абсолютная тишина! Ни пения птичек, ни треска цикад, ни даже шума ветра в кронах деревьев. Это странное обстоятельство почему-то настораживало.
  Наспех пораскинув мозгами, решил поначалу направиться в сторону полыхающих издали огоньков. Вряд ли там Лас-Вегас, однако должен ведь кто-нибудь обитать в той области.
  Но только я повернул налево - краем глаза удалось заметить две тени, стремительно отделившиеся от леса. Они приближались ко мне, одна за другой, с бешеной скоростью, и уже через секунду можно было разглядеть их кошмарные очертания. Два огромных, размером с лошадь, существа, своим видом напоминающие собак. Но странные это были собаки: без шерсти, костлявые, обтянутые сухой и серой, как у мумии, кожей, с широкой грудной клеткой, огромной пастью и пустыми глазницами. До ушей донесся не собачий рык, а утробное замогильное сипение.
  Монстры передвигались слишком быстро, чтобы пытаться от них убежать. Да я и не мог - тело не слушалось. Все, на что был способен организм, - это в ужасе отвесить челюсть и смотреть на приближающихся тварей, которые были совсем близко. Та, что бежала первой, уже находилась на расстоянии прыжка и, широко разинув пасть, взметнулась в воздух.
  В эту же секунду до моего скованного парализующей оторопью мозга дошло, что в руке я сжимаю грозное оружие. Осознание этого факта моментально придало решимости и подвижности. Сместившись рывком с линии атаки прыгнувшего уродца, я располосовал ему весь бок и сразу же сконцентрировался на втором нападавшем. Но поздно! Тот уже пикировал на меня, стремясь вцепиться зубами в горло и раздавить под тяжестью своего тела. Я лишь выставил меч вперед и начал падать на спину в надежде, что лезвие проткнет какой-нибудь жизненно важный орган чудовища, а сама тварь окажется достаточно легкой, чтобы не превратить меня в пиццу. Тело зверя нанизалось на меч, как на шампур, вскользь придавило меня к земле, но, увлекаемое инерцией, перекатилось на пару метров дальше. Я сразу вскочил в боевую стойку, занося клинок над головой, но сражаться больше было не с кем.
  Тот монстр, что прыгнул на меня вторым, уже не вставал, а первый, с вываливающимися из рассеченного бока внутренностями, силился подняться, но лапы его совсем не держали. Раненое, похожее на хорошо сохранившийся труп огромной собаки животное обратило ко мне свою страшную безглазую морду и тихо, но все так же пугающе, неестественно просипело. Я осторожно подошел к нему на пару шагов ближе, чтобы внимательнее рассмотреть, но существо вдруг, остервенело выгибаясь и мотая головой, видимо, из последних сил, поползло ко мне. Отскочив в сторону и оказавшись сбоку от мерзкой твари, я одним ударом снес ей голову. Зверь замолчал навсегда.
  Но тишина длилась недолго - почти сразу после этого из недр леса раздался нечеловеческий вой, а из чащобы стали доноситься множественные шорохи, будто десятки лап начали шелестеть в траве между деревьями.
  Выглядело так, будто поначалу природа затаилась, рассматривая меня, затем, когда я очнулся, послала двух слепых разведчиков, чтобы проверить незваного гостя, и теперь, убедившись, что он действительно хуже татарина, решила действовать.
  Я тоже не думал тормозить и на этот раз рванул в сторону огней, как студент в столовку на перерыве. Постоянно озираясь на бегу, я все думал: что же это на самом деле было? Перебрав кучу фантастических версий, наиболее вероятным признал испытание военными нового биологического оружия. Скорее всего, разработка вышла из-под контроля экспериментаторов. Или это было бета-тестирование, причем на мне, придурке, так удачно подвернувшемся под руку. Интересно, а бандитов, гнавшихся за мной, тоже поймали? И каким же все-таки органом огромные безглазые твари безошибочно меня чуяли? Как бы то ни было, приоритетным вопросом на данный момент являлось удовлетворение своего инстинкта самосохранения - над остальным я решил поразмышлять потом, если доведется.
  Единственным вариантом спасения, на мой взгляд, было место, где светились огни, где могли оказаться люди. Даже если это и подставившие меня вояки - они все равно хомо сапиенс, разумные существа, с которыми на крайний случай можно договориться, а не кошмарные монстры, способные сами разобраться между собой, кому и сколько вкусных кусочков молодой жертвы достанется на ужин.
  Метров через двести стали виднеться очертания забора, который при ближайшем рассмотрении оказался деревянным частоколом. Ничего себе военная база, охраняемый объект! Никогда не думал, что инженерная служба догадается в полевых условиях обносить лагерь ограждением из вбитых в землю толстых заостренных деревянных стволов метра в три высотой. Однако при этом высота оборонительного сооружения и его структура не позволяли спокойно перелезть на огороженную территорию. Оставалось искать ворота. Я оглянулся по сторонам. В лунном свете стало видно, что огни горят на двух вышках, стоящих хоть и за частоколом, но прямо напротив леса. Приближаться к пугающим шумным зарослям хотелось меньше всего, однако что еще могли охранять вышки, если не вход на базу?
  Внимательно вглядываясь в чащу, готовый встретить лицом к лицу все, что могло выскочить оттуда, я как спятившая бабочка полетел на свет. Частокол шел по кругу, и в той его части, которая располагалась к лесу ближе всего, метров за двадцать до зарослей, действительно находились широкие, обитые жестью ворота. Высотой с три этажа, деревянные каркасы вышек торчали из-за массивного забора и оканчивались чем-то вроде крытых смотровых площадок, на которых горели костры.
  Я немного покрутился у ворот, раздумывая, как бы оповестить обитателей о своем присутствии, да так, чтобы на всякий случай не расстреляли без разбору. Вдруг сверху раздался человеческий голос, говоривший на непонятном языке, и я задрал голову. Разглядеть на фоне пламени настороженные, неподвижные человеческие силуэты удалось не сразу. Судя по тревожной интонации речи говорившего, стало понятно, что с распростертыми объятьями, фанфарами и хлебом-солью встречать меня явно не намереваются. Хоть бы впустили вообще. Я принялся оживленно семафорить руками, указывая в сторону того места, где произошел инцидент с двумя чудовищами, и орать что есть мочи:
  - Люди! Не стреляйте! Помогите! На меня напали вон там две собаки, здоровые, без глаз! Впустите!
  Неожиданно в зарослях, совсем рядом, почти на самой опушке раздался высокий громкий нечеловеческий смех, заставивший меня вздрогнуть и подскочить на месте. Я слышал, как похожие звуки издают шакалы, но откуда им взяться в здешних широтах? Люди на вышках принялись переговариваться между собой, правда, ни слова понять не удалось. Тем временем из глубины леса донесся громкий хруст ломающегося дерева, что-то заскрипело, как корабельные мачты парусников на ветру, и земля задрожала под могучей поступью чьих-то гигантских ног. Тут уж я забеспокоился совсем не на шутку:
  - Эй, там, наверху! Впустите, мать вашу! - Добавив еще пару непристойных словечек для пикантности и ясности изложения, рукояткой меча я принялся нервно постукивать по жестяной ограде.
  Видимо, бюрократы наверху наконец пришли к консенсусу, и я опять услышал тот же голос:
   - Хорошо, мы тебя впустим. Но если что не так - убьем! - Одна створка ворот приоткрылась.
  О! Ведь могут и по-нашему разговаривать, если захотят, подумал я, прошмыгнув молнией внутрь.
  А за воротами, отсвечивая радостными бликами от горящих факелов, меня гостеприимно встретила куча ощетинившихся лезвий. Мужики, державшие копья, были одеты в грубые шмотки, каких сейчас не встретишь даже в самой глухой деревне. Всклокоченные бороды на каждой роже и нелепые лапти создавали весьма обескураживающее впечатление. За их спинами виднелись силуэты бревенчатых домов, из которых выползали грузные женщины с заспанными, но любопытствующими взглядами. Платья их также были пошиты из грубого, похоже, льняного, сукна. Пара босых детей в рубахах до пят тоже умудрилась просочиться, чтобы поглазеть на гостя, но получив кто по заднице, кто подзатыльник, - мигом испарилась.
  Что-то в этом месте явно было не так. По крайней мере, на военную базу оно тянуло с большим трудом - это если пропустить несколько последних столетий. Не очень смахивала обстановка и на декорации к историческому фильму. Точнее, смахивала еще как, но больно уж реалистично все выглядело.
  Я таращился на диковинных людей, и они тоже настороженно, правда, не без интереса меня разглядывали. Так, наверное, могло продолжаться вечно, пока один из них не догадался спросить:
  - Кто ты такой и что тебе здесь нужно?
  Не сказать чтобы такого каверзного вопроса я от них не ожидал, однако выдать сразу более-менее вразумительный ответ едва получилось.
  - Ну, я... это... попал сюда случайно: убегал от бандитов, потерял сознание, а потом оказался здесь. На меня из леса напали две огромные собаки без глаз - я их убил, потом увидел огни на вышках и прибежал сюда. Вот.
  В толпе сразу после этих слов началась оживленная дискуссия, к которой, опять же ввиду языкового барьера, я не мог присоединиться. Когда наконец все замолкли, ко мне вновь обратился тот же мужик:
  - Ты убил двух волколаков?
  Толпа смотрела недоверчиво и явно ждала ответа.
  - Послушайте, я вообще-то в местной фауне совсем не шарю. Вылезли два упыря - пришлось порезать. А как вы их называете - волколаками или волкодавами, - это уже ваше дело... - На меня продолжали смотреть как на рыбака, который, хвастаясь, расставлял руки слишком широко. - Чего так смотрите? Не верите? Сходите проверьте - там трупы валяются. Вот, кровь на мече еще осталась.
  Я демонстративно выставил клинок на обозрение. Люди принялись толкаться, пробираясь поближе, чтобы лучше рассмотреть кровь на лезвии. Копья и пики были беспечно задраны остриями вверх. Они, как дети, увидев что-то любопытное, мигом забыли обо всем окружающем. Сейчас появилась прекрасная возможность одним махом чирикнуть пару шей и, пользуясь неразберихой, прорваться смертельным вихрем через толпу. Теоретически я знал, как это сделать, - Шаман и таким фокусам учил. Но был ли в этом смысл? Ребята оказались не слишком агрессивными простачками. Причем у них срочно следовало узнать, где я нахожусь, и кое-какие мысли по этому поводу уже настойчиво барабанили по мозгам. Я решил перебить бойкое обсуждение аборигенов, размахивающих руками, словно строй чокнутых регулировщиков:
   - Простите, а вы не подскажете, где я сейчас нахожусь? - как можно более вежливо и непринужденно спросил я.
   - Это деревня Прилесье, - практически не отрываясь от дискуссии по поводу моих подвигов, ответил тот житель, который задавал мне вопросы.
  Судя по уважению, с которым окружающие внимали его речам, этот мужик был здесь за главного.
   - А можно подробнее?
  Крестьянин внимательно посмотрел мне в глаза:
   - Ну, Прилесье, возле Крипета... - Поняв по выражению лица, что эти названия мне говорят не более чем слово "синхрофазотрон", селянин добавил: - Ты что, не знаешь? Ну, Крипет! Великое княжество Мидлонское. Столица Глада. Не знаешь? Ты что, из Казмадского королевства?
   - Первый раз слышу! Вы что, прикалываетесь? Поверьте, с географией у меня в школе никаких проблем не было. - Теперь все молча смотрели на меня. - И чего это вы со мной на русском, а друг с другом на непонятном языке разговариваете?
   - Понятно, - сказал все тот же мужик, хотя по взгляду было видно, что ни черта ему не понятно.
  Он задумался на секунду, затем обернулся и на чужом языке что-то сказал своим соплеменникам. По толпе сразу пробежал ропот неуверенности. Глава еще раз с упреком обратился к людям, но те принялись неуверенно мяться. Я с любопытством наблюдал за происходящим. Наконец он выхватил из людской массы за руку первого попавшегося добровольца, наорал на него, затем указал пальцем на деревню и швырнул в ту сторону. Несчастный чуть не зарылся носом в землю, но, сохранив равновесие, оглянулся, обреченно вздохнул и неспешно исчез между домами.
   - Так ты и вправду ничего про эти земли не знаешь? - обратился градоначальник уже ко мне.
   - Только то, что гостеприимство здесь - явно не конек. - Я скептически ухмыльнулся, оглядывая копья.
  Мужик нахмурил брови:
   - Когда каждую ночь готовишься отбивать нападки нечисти, любого гостя начинаешь встречать одинаково. - Из толпы раздались одобрительные возгласы. - Но ты убил двух волколаков, на твоем оружии черная кровь этих исчадий. Такое не каждому под силу. Говоришь, никогда не слышал про Поляну? Возможно, ты не лжешь. Я послал за волшебником - пусть он проверит.
   - Волшебник?!
  Пока старший по селу не произнес этого слова, я собирался у него спросить о многом, но теперь вопросы повылетали из головы, словно тараканы из-под тапки.
   - Да, сейчас один из них у нас проездом. Скокс - тот еще чудак. Приехал что-то выяснять о нечисти. Тебя, кстати, как звать, незнакомец?
   - Арсений... Арсенал, в общем. Но погодите, какой к черту волшебник?.. А! Понял: у вас тут секта!
  Я вспомнил документальный фильм про группу отшельников, которые зашились в самую глушь и основали там свое поселение, свою новую жизнь со странной религией, традициями и обрядами. Как бы у этих экземпляров каннибализм не был одной из славных традиций, радующих и детей и взрослых. Я как можно более примирительно продолжил:
   - Ушли от грязи и шума цивилизации - ну, это понятно. Не осуждаю. Самому иногда хочется, но как-то не сейчас. Мне бы только домой добраться - и все. Больше я от вас ничего не прошу. Хотя... стойте... - Я задумался в неуверенности. - Откуда здесь тогда эти чудовища? Неужели все-таки...
  Сгруженные в одну кучу небывалые мутации животных после мощного радиационного выброса, научные разработки военных и поселок языческих фанатиков, причем всего в нескольких десятках километров от средних размеров мегаполиса почти в центре Европы, - слишком ничтожная вероятность. Как ни странно, более правдоподобной выглядела совсем другая - фантастическая версия: неужели все-таки Палыч не был психом?..
   - Ты странный человек, Арсенал, - прервал глава поселка мои мысли. - Пускай Скокс разбирается с тобой. - И с надеждой добавил: - Может, хоть от нас отстанет.
  В это время из-за домов раздался душераздирающий вопль, и через минуту бегом вернулся тот самый гонец, которого градоначальник посылал за волшебником. Вытаращив глаза, он покрикивал от боли и держался обеими руками за ягодицы, почему-то дымящиеся. За ним шел высокий мужчина, ярко отличавшийся от окружающих отсутствием бороды, забавными кудряшками на голове и длинным балахоном. Выражение лица этого типа явно не предвещало ни мне, ни сельчанам ничего хорошего, поэтому все присутствующие благоразумно расступились на безопасное расстояние в стороны еще задолго до приближения страшного дядьки, увенчав сей живой коридор моей скромной персоной. Волшебник целенаправленно топал к нам, и уже можно было расслышать его злобные причитания:
   - Вы, стадо тупоголовых елупней! Паляндры1 на вас нет! Сколько раз вам повторять, чтобы не беспокоили меня, если на деревню никто не нападает! Но нет! Вы умудрились опять это сделать, да еще когда? Ночью! Решили, что если я спалю одного из вас, - в темноте это будет смотреться особенно красиво? Показывайте - кто вас тут испугал? Этот? - Скокс уже подошел и принялся презрительно окидывать меня взглядом, с недоумением остановившись на кроссовках.
  
  
  # # 1 Паляндра - богиня смерти, забирает души умерших.
  
  Толпа в ужасе молчала. Я тоже никак не мог решить, какую линию поведения выбрать в разговоре с недавно разбуженным среди ночи, а поэтому, естественно, злым, как стадо пчел, волшебником.
   - Кто ты такой? - сурово рыкнул Скокс, обращаясь ко мне.
   - Арсенал! Убегал от разбойников, убил двух волколаков, потерял сознание и прибежал сюда! - отрапортовал я как солдат командиру, но, поняв, что доклад непоследователен, решил тут же исправиться: - Точнее, сначала потерял сознание, а потом убил волколаков. Ну, а перед этим убегал от бандитов, а сейчас вот здесь. То есть...
   - Заткнись, раздави тебя Перун1! - проорал волшебник, закатил устало глаза, а затем обратился к старосте поселка: - Горлан, это же лазутчик Кащера, ты только посмотри на него! Во что он одет! Нашему бессмертному врагу совсем уже некого засылать, кроме таких полных ничтожеств, как этот шут!
  
  
  # # 1 Перун - бог неба. Суров, но справедлив.
  
  Градоначальник открыл было рот, чтобы что-то возразить, но тут я не выдержал: мало того что меня нахально обозвали, так еще и затронули самую больную тему - прикид!
   - Между прочим, я этот костюм всего два месяца назад купил, а если кому-то не нравится спортивный стиль, то это - его личное мнение, и я рекомендовал бы заткнуть оное себе в одно место!
  Что конкретно мог сделать мне колдун и почему его так боятся в деревне, я даже не подозревал, но меня уже несло конкретно и безостановочно:
   - Ты, хоть сам себя в зеркало когда в последний раз видел? Выглядишь как пугало и считаешь, что имеешь право называть других людей ничтожествами?
  Глаза Скокса налились яростью, а ноздри стали раздуваться, словно купола парашютов. Тишина повисла громогласная - показалось, что даже разбуянившиеся заросли дремучего леса за частоколом притихли. Такой наглости от пришельца никто не ожидал, и теперь все со смесью страха и любопытства ждали, что произойдет дальше. Я же дал себе зарок, что если выберусь живым из этой переделки - сразу запишусь на прием к психиатру, чтобы научиться давить в себе приступы неконтролируемой, чрезмерной и зачастую неуместной агрессии.
   - Испепелю, - прошипел волшебник и уже начал это делать, по крайней мере, взглядом.
  Он крутанул предплечьями - из левого рукава его балахона прямо на ладонь выкатился стеклянный шарик синего цвета размером с гандбольный мяч. Из правого выскочила небольшая черная палочка, похожая на эбонитовую, которые в школах на уроках физики натирают шелковой тканью и показывают фокусы со статическим электричеством. Только Скокс начал показывать трюки на порядок круче.
  Шар налился ярким свечением, волшебник самым кончиком палочки дотронулся до его поверхности и отвел руку. Получилось, будто чародей зацепил палочкой часть энергии в стекляшке и потянул за собой ленточку синего света. Затем Скокс, как на выступлениях по художественной гимнастике, быстро начал чертить в воздухе этой ленточкой какую-то непонятную фигуру. Не прошло и трех секунд, как волшебник замкнул ее очередным штрихом, начертание ярко вспыхнуло и обратилось в комок синего пламени. Последним взмахом палочки огненный шар пришел в движение и метнулся в мою сторону. Толпа вздохнула. Все это время я стоял разинув рот, не в силах оторваться от представления, поэтому не успел даже догадаться, что от этой атаки благоразумнее будет увернуться. Шар влепился в меня на бешеной скорости и красиво разлетелся вдребезги ослепительными голубыми искрами. Толпа гулко ахнула.
  Я окинул себя взглядом с ног до головы - абсолютно никаких изменений. Вспомнив незадачливого посыльного, пощупал ягодицы - тоже без эксцессов. Услышав нарастающий ропот, я посмотрел по сторонам. Люди таращились в недоумении, тыча пальцем то в волшебника, то в меня, и переговаривались между собой все громче.
   - Ваше могущество, что это было? - решив присоединиться ко всеобщему обсуждению произошедшего, Горлан фамильярно ткнул волшебника в бок.
  Видимо, находясь под впечатлением, староста забыл, как тот реагирует на оскорбления.
   - Перун его знает... - Еще более ошарашенный Скокс не обратил внимания на бестактность деревенского старосты. - Столько чар должно было оставить от него только дым... Волшебство на него не действует! Он - Второй Пришелец.
   - Второй Пришелец... В такие времена... - Горлан задумался. - Интересно, что по этому поводу скажет Радзивилл Седьмой?
   - Пока ничего - князь и не узнает. До поры до времени. Сначала сами разберемся.
   Радзивилл Седьмой? Откуда здесь всплыла фамилия самого знатного в истории моей родины семейства магнатов? И с какой радости мое пребывание собрались поначалу скрывать от него? Хотя это сейчас не главное.
  - Так! Нечего тут глазеть! Марш дежурить, остальные - спать! Дажбог1 с вами. Завтра трудный день. Как обычно. - Горлан решил, от лишних вопросов и от греха подальше, ограничить контакт окружающих с загадочным пришельцем.
  
  
  # # 1 Дажбог - бог Солнца. Покровитель земледельцев. Дает здоровье и физическую силу.
  
  Пока крестьянский начальник разгонял ночных зевак по охранным вахтам и домам досматривать свои примитивные сны про какой-нибудь неурожай смородины, я успел окончательно и бесповоротно убедиться в самом насущном. Да, меня нагло вышвырнули из родного мира! Хотя, наверное, я сам выскочил из него через тот ртутный волнистый круг, возле которого крутились люди в камуфляже. Вот оно что! Это, скорее всего, не армейская разработка новейшего биологического оружия, а эксперименты телепортации в реальных условиях под прикрытием военных.
  Провернув еще раз в памяти ход событий сегодняшнего дня, стал вырисовывать цепочку из чрезвычайно странных событий, которые с иным гуманоидом даже за всю жизнь приключиться не могут, а со мной - одно за другим в течение всего лишь суток! И подраться уже успел два раза, хотя до этого, на самом-то деле, не особо рисковал применять знания Шамана на практике, если не считать пары выпровоженных пинками невменяемых посетителей клуба. В остальном-то я был строгим приверженцем мирных решений - для более радикальных вариантов не хватало смелости. Если, конечно, целенаправленно не посадить меня на белого коня. Тогда уж простите - страх устраивает себе перекур, а результаты тяжелых тренировок всплывают с неизменной пользой.
  И все-таки череда сегодняшних происшествий казалась крайне подозрительной. Ладно! То, что Леонтий Палыч передал напоследок свой секрет именно мне и без свидетелей, - это, положим, случайность. Тогда то, что к другу Шаману пришлось ехать с клинком в другой город как раз мимо места, где именно в этот день разворачивался далеко не рядовой эксперимент, - это пусть будет совпадение. Но то, что я умудрился нарваться на банду предприимчивых головорезов, и те, сами того не подозревая, как молодого лося, загнали меня на самый телепорт, - это уже какая-то нереальная закономерность!
  Я подозрительно глянул на меч. Это ты, небось, так домой рвался, что все просчитал, все устроил, а меня с собой прихватил за компанию, как тупоголового носителя? Поздравляю, ты - дома! А я - нет! Я, черт возьми, тоже хочу на родину!
   - Хотеть не вредно, - донесся до ушей голос Скокса.
  Пришло мое время удивляться:
   - Что?
   - Он говорит, хотеть не вредно. И еще улыбается от души. - Волшебник тоже не скрывал издевательской ухмылки.
   - Он разговаривает?
   - Да. Правда, только я могу его слышать. Чары тебя не берут, чужак, но это не всегда тебе на руку.
   - Серьезно? - Я наигранно выпучил в изумлении глаза. - А как же он тогда мои мысли прочитал, раз на мне эти ваши чары-пачвары не фурычат? Просто меч-телепат, и все?
   - Ты про пачвар знаешь? - спросил уже разогнавший всех подопечных Горлан.
   - Откуда у тебя этот меч? - Это вновь Скокс.
   - Кого ты еще видел? - опять Горлан.
   - Ну ни фига себе! - Я даже слегка обалдел. - Бородатый крест и колдун из бабушкиных сказок устраивают мне качественный перекрестный допрос? Вы что, из местных средневековых органов безопасности?
   - Я не колдун, я - волшебник! - В интонации Скокса опять прорезалось злобное шипение.
   - И что? У меня, между прочим, очень острая погремушка. - Я со свистом крутанул клинком. - А твои чары, если не забыл, мне до лампочки. Так что можешь своим стеклянным шаром настучать себе по лбу, а палочку засунуть в задницу!
   - Это не палочка, это - жезл!
   - Тем более, там ему и место! Еще к словам придираться будет!
  Та-ак, кажется, опять начал заводиться. Пора бы уже сбавлять обороты, иначе если не Скокс, то вся деревня порвет меня на флаг какой-нибудь местной великой морской державы. Хорошо еще, Горлан сохранял самообладание и любезно принялся нас разнимать:
   - Арсенал, ты - гость в Прилесье, и не ты ли недавно всем нам напоминал о вежливости? - Затем староста села обратился к сердитому, как ежик, волшебнику: - Ваше могущество, Второй Пришелец сейчас, как никогда, может быть полезен Великому княжеству.
  - Погодите-ка! Быть полезным невесть кому в мои базовые функции не входит. Особенно если на халяву.
  Отдаленно мои собеседники смысл фразы поняли, поэтому, подумав, начальник села предложил:
  - Послушай, у тебя, несомненно, есть к нам вопросы. Мы тоже кое-чем интересуемся. Почему бы нам не обсудить это в более удобном месте? В трактире, за кружкой доброго вина?
  Хм... А вот глотнуть винца после скопившегося стресса и вовсе не помешало бы. Знает председатель местного колхоза, чем подкупить славянскую душу. Волшебник тоже не протестовал. Наверное, тот еще любитель выпить.
   - Согласен. Только местных тугриков у меня нету, поэтому банкет за ваш счет.
   - То есть на халяву? - угрюмо попробовал Скокс новое выражение.
  Я глянул в его сторону, не выдержал и весело, но как-то нервно хохотнул. Стресс все-таки.
  Мы шли довольно широкими улочками между бревенчатыми, в основном одноэтажными срубами и сколоченными из досок сараями. Заборы здесь, не считая наружного частокола, явно были не в моде, поэтому частные дворики со свирепыми собачками, охраняющими территорию, отсутствовали. Хотя пару раз что-то мелкое и в меру злобное тявкнуло на нашу троицу из-за угла. Отовсюду прескверно пахло канализацией, а еще домашним скотом и сеном. Горлан, чтобы заполнить ночную тишину, презентовал жителей всех домов, мимо которых мы проходили, причем делал это с упоением базарной бабки, торгующей семечками:
  - Вот тут живет наш кузнец Азит, - мэр села кивнул в сторону широкого, похожего на ранчо, дома. - Толковый мужик, но стал много пить после того, как пачвары утащили в лес его жену. Свою благоверную он встретил потом еще раз, когда она уже стала одной из них, и убил собственными руками. А вот здесь, - Горлан махнул рукой на противоположный край дороги, где красовались два симпатичных двухэтажных коттеджа, - хаты купцов, Кампила и Цикрофа. Они возят от нас в соседний город Крипет дерево, а сюда приезжают со всякими товарами. Иногда берут с собой местных, если кому надо в город по делам или на ярмарку - повеселиться. Говорят, что хотят они в ближайшем времени съехать куда-нибудь, где спокойнее. Если так и случится - пиши пропало: ведь лошади есть лишь у них да у трактирщика Игмата. Пешком до Крипета за сутки не добраться. Ночью нагонят нечистые, а еще хуже, если колдуны! Пропадем без лошадок....
   - Какая душераздирающая история, - зевнул Скокс. - Неужели ты думаешь, что хоть кто-нибудь среди ночи способен выслушать эту смесь отборных сплетен с нытьем и не уснуть?
  А спать как раз совсем и не тянуло. Занесло же меня, судя по всему, в самую горячую точку чужого мира, и если я намереваюсь ждать возможности вернуться обратно именно здесь, то надо постоянно быть начеку и обзавестись информацией о местных особенностях хотя бы гигабайта на три. Вопросов появилось множество, правда, было решено для начала дождаться трапезы - желудок вспомнил, что пустует с самого утра, и обиженно подавал знаки нетерпения. Горлан же пропустил язвительные замечания волшебника мимо ушей и невозмутимо продолжал:
   - Останешься на первое время у Игмата: в трактире на втором этаже есть комнаты для гостей. За последний год вы с его могуществом будете там единственными жильцами - не балуют нас гости. Вот, кстати, пришли.
  Трактир абсолютно ничем не отличался от обычных домов, только размерами был явно больше. Рядом располагались пустые стойла для лошадей. Своего скакуна хозяин, видимо, держал в другом месте, менее приметном. Над двойной входной дверью в кабак была прибита незамысловатая деревянная табличка с вырезанным наспех рисунком здоровой кружки. Кривая надпись чуть ниже гласила: "Трактир Волот". Войдя внутрь, Горлан продолжал говорить, только уже почти шепотом и мне на ухо:
   - У Игмата дочка есть, Арлета. Не повезло девчушке, Девоя1 отчего-то знатно ее обидела - худая как щепка, взяться не за что. Вот и не берет ее никто в жены. Хоть и слабая с виду, зато внутри - огонь. Как поняла, что как нормальная девка ухажеров не дождется, так и придумала себе занятие не как у всех баб. Охотницей стала! С утра в лес уйдет, а к вечеру непременно возвращается с добычей. Правда, отец ее за это ругает, иногда бивал даже. Больно уж за нее боится.
  
  
  # # 1 Девоя - богиня невинности, сопровождает каждую девушку до замужества.
  
  Трактир изнутри был чист как в плане мусора, так и в смысле декора. Местные жители, видимо, светских мероприятий изрядно чурались, поэтому народу внутри не было вообще. По бокам от двери вдоль стен стояли широкие деревянные столы с лавками. По четыре штуки с каждой стороны. До стеклодутия местная цивилизация уже развилась, поэтому над каждым столом находилось небольшое застекленное окошко. Практически по центру помещения стояли два несущих столба, на которых горели факелы. Зал они освещали тускловато, но современные кафешки нашего мира тоже предпочитают кутать гостей в приятный полумрак, чтобы новые посетители не пугались уже изрядно захмелевших рож тех, кто пришел пораньше. По бокам от противоположной входу стены вверх поднимались две лестницы, между которыми располагалось некое подобие барной стойки, откуда вылез слегка заспанный мужичок невысокого роста, лысый, как дельфин, и бородатый, как партизан. Он зевнул и стал осматривать новое лицо в заведении:
   - А, это ты ночью за забором шляешься, Паляндру дразнишь? - Наверное, прослышал, о чем посыльный старосты недавно докладывал Скоксу.
  За меня ответил Горлан:
   - Да, он. Игмат, нам тут надо бы обдумать кое-что. Подай-ка харчей, вина и карту Поляны.
  Халдей, не изменяя сонного выражения лица, медленно поднялся по лестнице, что-то прокричал там, отдавая указания, потом так же нехотя спустился вниз с потертым свитком и бросил его на ближайший стол. Отсутствие здоровой конкуренции вконец обленило хозяина трактира, отчего страдали и сервис, и клиенты. Мы уселись на лавки, отполированные явно не руками, а другой человеческой частью тела, за тот стол, куда Игмат бросил свиток.
   - Арсенал, давай так - сначала мы задаем вопросы, так как нас двое и мы старше, а потом ты, - как-то по-детски рассудил председатель местного сельпо.
  Но мне, в общем-то, было не принципиально, поэтому я согласился.
   - Итак, расскажи, каким образом ты здесь очутился, и как у тебя в руках оказалась эта милая игрушка? - первым спросил волшебник.
  Я вкратце передал им историю сегодняшнего дня, параллельно поясняя, что такое квартирная многоэтажка, автомобиль и мобильный телефон. Когда повествование подошло к концу, мои спутники наморщили лбы, отражая на лицах мыслительный процесс. Затем Скокс любезно, насколько мог, попросил посмотреть меч и, заполучив его в свои руки, принялся вертеть, осматривая со всех сторон.
  В это время раздались шаги на лестнице, и я, глотая слюни, уставился на спускающийся вниз дымящийся поднос. Желудок издал победный клич. Лишь чуть позже я заметил девушку, которая, собственно говоря, сей поднос транспортировала. Пришлось даже сдержаться, чтобы не присвистнуть в восторге и... удивлении. Ее восхитительное личико поистине можно было назвать безупречным, если бы не желтовато-фиолетовый фингал, красовавшийся под левым глазом. Дивные русые волосы волнами спускались чуть ниже плеч, плавные черты лица указывали на еще юный возраст, а огромный карий правый глаз обещал, что если с симметрией у барышни все в порядке, то через пару дней они с левым вдвоем составят сногсшибательный дуэт. Подпоясанная льняная рубаха спускалась чуть ниже колен и, естественно, скрывала особенности фигуры, но и так было видно, что параметры девушки за пределы нормы не выходят.
  Со стороны оно, конечно, виднее, но, кажется, я вперился в нее озорным и даже чуток дебильноватым взглядом. А та в свою очередь украдкой пару раз оценивающе зыркнула в мою сторону. Я с самого начала пребывания здесь успел обратить внимание, что в первую очередь всех поголовно интересовали, как ни странно, диковинные кроссовки. Фирменные - еще налюбуются, если найду время регулярно чистить.
  Когда слегка подбитая красавица пошла на второй заход, я, старательно налегая на мясо и что-то вроде картошки, спросил у Горлана:
   - Это и есть та самая дочь халдея, как ее там... Арлета?
   - Угу, - ответил староста и, дожевав, добавил: - Говорил же, бедная девчушка - бьет ее Игмат за лесные походы. Ох, бьет!
   - Так это ее, что ли, никто в жены не берет?
   - А что тут брать-то? На волколаках и то жиру больше! Не видать ей Люмбела1, как мне - трезвого Азита.
  
  
  # # 1 Люмбел - бог брака, который появляется перед молодоженами в день бракосочетания.
  
   - Хм... Ну, если это не вариант - посмотрю тогда я завтра на местных фавориток.
  Наесться получилось больше чем до отвала. Если бы какой-нибудь добряк ненароком опрокинул меня на пол - я наверняка барахтался бы на спине как жирный жук, не в состоянии перевернуться. Следующим рейсом Арлета принесла три пол-литровых кружки вина. Мы развалились на лавках, насколько это было возможно, и принялись беседовать дальше.
   - Как я могу вернуться отсюда обратно? - озвучил я первоочередной вопрос. При положительном ответе остальные можно было задавать чисто из интереса.
   - Позволь, я вкратце расскажу тебе о нашем крае, об его героях, истории, чтобы тебе потом проще было во всем разобраться... - Болтливость Горлана, как НАТО, не знала границ.
  Ну что ж, придется слушать все сразу. Староста развернул на столе принесенный трактирщиком свиток, на поверку оказавшийся географической картой.
  
  
  Глава пятая, познавательная
  
  Если вкратце описывать то, о чем Горлан распространялся целый час, расклад выглядел примерно следующим образом. Портанулся я на местность под названием Поляна, и назвали так ее не зря. Довольно небольшую, со среднеевропейское государство, площадь пространства окружал со всех сторон дремучий и древний лес, образуя огромную, по форме напоминающую круг поляну. От одного ее конца до другого, по словам старосты, было не меньше семи дней езды верхом.
  Сам лес жители почитали не иначе как исполинским живым организмом с неуживчивым, жестоким и негостеприимным характером. На севере Поляны разместились высокие Ледяные скалы, с которых стремительно начинала свой путь самая большая местная река - Вескер. Ее русло шло на юго-восток, но, не доходя до экватора Поляны, сворачивало налево и уходило в глубь леса в ее юго-западной части, образуя многочисленными рукавами и заводями непроходимые Тросянские болота. На востоке располагалась лужа с гордым названием Казмадское море, которое, судя по рассказу, было велико ровно настолько, чтобы с одного берега не было видно противоположного. Но, за неимением альтернативы, морем пришлось назвать этот водоем. Остальная местность изобиловала мелкими озерцами и речушками, полями и лугами, небольшими островками рощ и прочей флоры.
  Ореол обитания в здешнем чудо-мире делили аж две разумные формы жизни: люди и волки. Последние, естественно, жили в лесу, среди менее сообразительной живности, умели разговаривать и периодически кушали людей. Причем с завидным аппетитом. Исходя из описания, лохматые лесные интеллектуалы от нашего, земного коллеги по форме практически ничем не отличались, кроме внушительности размеров, - в среднем полтора метра в холке. Человек разумный поступал соответственно своему биологическому прозвищу и за пределы Поляны совался только по строгой необходимости или естественной потребности, но недалеко - не дальше трех сосен: слишком большой риск заблудиться и попасть аккурат к десерту братьям по разуму или, что еще хуже, - нечистым.
  Кто такие нечистые, откуда они взялись, кому подчиняются, чем руководствуются и вообще живые ли они существа - никто никогда толком не знал. Считалось, что нечисть - это древние порождения самого леса, служащие его нуждам и повинующиеся его велениям.
  С их некоторыми представителями я уже был знаком, косвенно. Могучая поступь и скрип дерева, раздававшиеся из чащи, пока я терся возле ворот, договариваясь со стражниками, - это леший. Четырехметровый деревянный великан, стерегущий жертву, маскируясь под замшелые коряги. А шакалий хохот издавала кикимора - зеленая мерзкая тварь, которая может верещать разными голосами. Она загоняет испуганных людей в болота и злорадно смеется, глядя, как они тонут. Еще ходит молва про водяных в реках и озерах - тоже любители искупать до смерти. Под землей в лесу живут кладники, существа из грязи, к которым легко можно попасть в апартаменты напрямую, если ненароком вступишь не в то место. Поговаривают, будто кладники стерегут несметные сокровища, однако информация эта непроверенная, а если кем и подтвержденная, то ненадолго ввиду преждевременной кончины первооткрывателя. Еще любители свежего хвойного воздуха имеют шанс, прогуливаясь, напороться на лихоманку. Увидев ее издалека, надо рвать когти что есть мочи, ибо распространяет сия импозантная дама абсолютно смертельное и очень заразное заболевание. Бытуют сказания о том, как встречавшие лихоманок люди в ужасе убегали домой, передавали хворь соплеменникам, отчего вымирали целые поселки. С относительно недавних пор к числу нечистых стали причислять также пачвар с волколаками, однако это представители с отдельной историей. О них взялся рассказывать Скокс, но позже.
  Люди на Поляне изначально жили мелкими, умеренно враждующими племенами, которые по уровню развития можно сравнить с дремучими североевропейскими народами на заре первого тысячелетия нашей эры. Короче, типичные варвары. Аборигены промышляли земледелием, скотоводством и визитами к соседям с целью торговли, чаще - разбоя. Такой примитив, скорее всего, мог продолжаться еще долго, пока на здешних землях не началась эра реактивного развития, или эпоха ренессанса. И все благодаря лишь одному человеку.
  Фронтмэном действия оказался молодой, энергичный и весьма странный товарищ по имени Мстислав Радзивилл, появившийся на Поляне из ниоткуда. Просто в один прекрасный день, лет двести с лишним назад, в одно из южных селений заявился мужчина, разодетый как павлин и говорящий на непонятном языке. Так как диковинный человек пришел один, вел себя достаточно дружелюбно и, самое главное, вызывал подлинное любопытство, убивать его, вопреки привычкам, не стали. Даже позволили арендовать небольшую жилплощадь у одной вдовы.
  Мстислав слету научился сносно изъясняться на языке местного племени, а когда начинал свои рассказы, все только диву давались. Чужак называл себя Великим Пришельцем, рассказывал, что сам он из другого мира, где люди живут в больших городах, путешествуют на каретах, пишут книги, сочиняют музыку и, самое главное, ходят в лес без оружия, с корзинками! Настолько красиво говорил Мстислав и так убедительно, что все верили ему безоговорочно, да и как тут не поверить, когда столько нового пришелец показывал и полезного разъяснял. Он обучал племя русскому языку, письменности, арифметике, литературе, музыке, зодчеству, совершенствовал технологии земледелия и орошения, модифицировал оружие, научил ткать, вкусно готовить и делать вино, привил банную культуру.
  Исходя из этой информации, я сделал предположение, что некий представитель знатного рода Радзивиллов, который после разделов Речи Посполитой обитал на западной территории Российской Империи, не стесненный финансами и не обремененный насущными проблемами, активно увлекался искусством и наукой, в том числе оккультными ее направлениями. Вот и доувлекался до того, что смог сгенерировать настоящий телепорт и перенестись на Поляну, где, к его счастью, можно было с размахом реализовывать весь творческий потенциал.
  Харизматичность, красноречие и знания Мстислава в кратчайшие сроки сделали его лидером племени, в котором он поначалу прижился. А далее началось победное шествие Великого Пришельца по землям Поляны. Чужеземец собрал вокруг себя верных опричников, создал агитбригаду, вооружил как следует, обучил общим принципам военного искусства и принялся покорять окрестности. Под убедительным воздействием чарующих перспектив либо лестных уговоров, либо силой огня и меча, другие племена становились под флаги растущей, как мышцы на анаболиках, державы, которую Мстислав назвал Великим княжеством Мидлонским, а себя провозгласил князем Радзивиллом Первым.
  Спустя несколько лет вся Поляна полностью находилась под властью молодого правителя, стараниями которого княжество процветало. Радзивилл в честь окончания своих походов основал город Глада, чуть западнее центра Поляны, и сделал его столицей княжества. Наконец, впервые с самого начала времен, в этом мире воцарился мир. Нет, без пары-другой восстаний, конечно, не обошлось, но все вспышки успешно давила регулярная армия. Зато всеобщая межплеменная вражда прекратилась. Пошли караваны торговых путей, завертелся обмен опытом. На оживленных маршрутах, как прыщи на юном лице, стали выскакивать города. Несмотря на то что жители каждого племени по-прежнему общались между собой на родных языках, русский стал единым для всех, и без знания оного можно было только зашиться в своей несчастной деревушке и слыть в округе невежественным балбесом.
  До религии князю добраться не удалось. Видимо, пропаганда христианства стояла у него в списке дел одной из последних, если вообще стояла, поэтому народ, ему вверившийся, продолжал дурить себя развитым язычничеством. Зато свод законов, разработанный княжеской командой, по сей день использовался в неизменном виде.
  Однако, несмотря на великую славу Мстислава, до сих пор ходили украдкой слухи, будто Радзивилл Первый был человеком с престранным поведением. Бывали дни, когда у его советников брови на затылок лезли от идей Великого князя - слишком нереальными они казались. Но Мстислав тут же уходил к другой, не менее бредовой мысли, начисто забывая про первую. Окружению нередко удавалось выхватить из речи Мстислава толику рациональных направлений, по которым впоследствии шла работа, но все остальное приходилось отвергать начисто ввиду невозможности реального исполнения.
  Он предлагал прорубить дорогу в лесу, чтобы выйти на другую открытую местность и расширить владения, затем приказывал поработить расу волков и сделать их своими слугами, еще хотел, чтобы в каждом селе основали университет, и требовал, чтобы ему непременно изловили трех лихоманок - на эксперименты. В такие дни Великий князь был чрезмерно суетливым, активным, все не мог найти себе места, брался делать все, что попадало под руку, но ничего не доводил даже до середины исполнения.
  А потом наступала резкая перемена, и Мстислав надолго уходил в себя: ни с кем не общался, ничем не интересовался, и, казалось, дела государственные его волновали ровно столько же, сколько лягушку беспокоит квантовая механика. Такие перепады нашими специалистами называются маниакально-депрессивным психозом, когда человек попеременно переходит из одной фазы настроения в другую и потом обратно. Шаман, помнится, рассказывал про что-то подобное.
  Суть в том, что свой последний "гениальный" замысел Радзивилл все-таки умудрился организовать. Он по всему княжеству набрал отряд энтузиастов, снарядил корабль и двинулся вниз по течению Вескера с экспедицией по исследованию лесных дебрей, целью которой было добраться до самого центра леса и уничтожить его мозговое ядро, дабы людям впоследствии можно было и впрямь наведываться в глушь с одной корзинкой для грибов. Обещал ведь когда-то!
  Перед отбытием правитель дал толчок местной династии, временно возложив монаршую власть на плечи своего старшего сына Янки. Тот был провозглашен Великим князем Радзивиллом Вторым спустя год, как не вернулся его отец, в чем, собственно говоря, никто и не сомневался. Следует отметить, что на Янке, как обычно на детях гениев, природа отдохнула конкретно.
  Избалованный, взращенный в роскоши с малых лет, второй государь Мидлонского княжества туго соображал в управлении государством, равно как в экономике и внутренней политике. Он бы еще и во внешней ни черта не шарил, но ее, как таковой, просто не было. Зато в развлечениях паренек явно знал толк: именно стараниями Янки в Гладе появилась Арена, где устраивались бои с участием людей, волков и даже некоторых нечистых. Следующий правитель княжества, Радзивилл соответственно Третий, вообще ничем примечательным для истории отличиться не смог, кроме того что слыл трепетным фанатом работы палачей. Само государство держалось исключительно на плечах верных княжескому роду советников, но таковыми были далеко не все особо приближенные.
  Четвертый правитель стал проблеском разума за последние десятилетия, но было уже поздно. Переворот в кругах власти ему еще удалось предотвратить, но все же сеть заговоров и тонких интриг привела к народному восстанию, а после и отколу от Великого княжества Мидлонского самостоятельной государственной единицы под названием Казмадское королевство. К чести Великого князя того поколения, ему сначала удалось прочно стабилизировать ситуацию в Мидлонии, а затем и собрать достаточно сил, чтобы попытаться отвоевать былые земли, но враг оказался силен.
   Шли годы, менялись правители, а вражда продолжалась, но до полной победы конфронтацию никому довести не удавалось. На сей день, судя по данным картографов, дислокация выглядела следующим образом: граница между Великим княжеством Мидлонским и Казмадским королевством проходила практически вертикально по центру Поляны, в основном совпадая с течением Вескера. Слева - княжество, справа - королевство. Основные силы мидлонцев концентрировались возле столицы Глады, которая, волею географической судьбы, располагалась теперь совсем рядом с границей врага. Казмадские войска большей частью базировались под крепостью Эризадол, возведенной на берегу Вескера не так давно с целью мобилизации армейских частей. Столица королевства, Линкос, находилась далеко на северо-востоке Поляны.
  Активных боевых действий на данный момент никто из соперников не проводил, но оба государства уже нахохлились, как боевые петухи, в преддверии грандиозной драки. Просто пока никто не решался начать первым, выискивая разведкой слабые места оппонентов.
  Княжество управлялось Советом Старейшин, верных традициям Радзивилла Первого. Нынешний правитель Радзивилл Седьмой унаследовал от родоначальника склонность к психозной переменчивости настроений по полной программе, поэтому являлся не более чем суетливым Петрушкой на пальцах сообразительных кукловодов. В Казмаде крепкой рукой и зычным голосом рулил королевством самодержец - король Ванко, отличавшийся особой жестокостью и любовью к внутриполостным хирургическим операциям без наркоза с целью извлечения правды.
  Поселок, в котором сейчас находился Арсений Владимирович Вороховец, то есть я, разместился в самой западной точке Поляны, на территории, само собой, Мидлонского княжества. Беззаботность относительно далекого конфликта с казмадскими супостатами здесь, в Прилесье, полностью компенсировалась регулярными проблемами с другими, лесными, соседями.
  Вот такие новости выложил мне болтливый добряк Горлан, да и еще мог продолжать, если бы Скокс не заснул. Поначалу староста обиделся, думая, что волшебник опять издевается над его рассказом, но вскоре выяснилось - чародея просто-напросто прилично накрыло вино. Видимо, все-таки, заслушавшись, перестал контролировать объемы. Сам-то я поначалу переживал, что местные напитки, равно как и чары, могут не возыметь на меня адекватного воздействия, но после первой кружки стало ясно - эффект алкоголя от мира и даты изготовления не зависит. Я сбавил обороты, чтобы сохранить возможность оценивать адекватно информацию, беспрерывно выдаваемую собеседниками.
  Мы растолкали Скокса, тот обвел нас злобным взглядом, припоминая, где раньше мог видеть эти развеселые румяные рожи, но потом немного пришел в себя и вытащил свои диковинные инструменты. Пробормотав нечто про разговор, который обещал стать серьезным, волшебник вновь нарисовал в воздухе палочкой энергетическую фигуру. Правда, оказалась она гораздо меньше той, что он сваял на улице, да и получилась быстрее. Вспыхнув, рисунок превратился в голубую бабочку, которую Скокс направил себе на грудь. Волшебное насекомое вспорхнуло крылышками и вонзилось в тело волшебника. Тут же его зрачки сузились, и взгляд вместо свинского приобрел осмысленное выражение. Скокс принялся говорить быстро, отчетливо, ясно и вразумительно.
  А рассказывал он вот о чем. Волшебники были всегда. Только поначалу выполняли функции племенных шаманов, пытаясь выколдовать что-нибудь этакое, но нередко бесполезно, а местами даже с вредом для здоровья - как своего, так и окружающих. Для того чтобы создать действенное заклинание, необходимо было сконцентрировать вокруг себя чары, которые пронизывали здешнее пространство невидимыми потоками наподобие наших радиоволн. Затем требовалось в точности отразить структуру заклинания рисунком, сделанным с помощью некоего типа транслятора в виде палочки. Малейшая неточность - и эффект принимал стихийное направление с непредвиденными результатами вроде неуместно выросших в подмышках клыков или выжженного урожая вместо обильного полива. Еще одна проблема заключалась в том, что свободные чары для полноценного заклинания приходилось концентрировать довольно долгое время, которое очень жалко было тратить на эксперименты. Поэтому каждый волшебник имел наработку из примерно десятка более-менее проверенных заклинаний, с помощью которых и мог достаточно эффективно исполнять свои обязанности. В рутинную работу чародеев входила охрана племени от нечисти, лечение населения по мере сил, помощь с урожайностью и, самое главное, содержание окружающих в страхе и почтении.
  От обычных людей, между прочим, волшебники ничем, кроме своих способностей, не отличались - ни анатомически, ни физиологически. Способность управлять чарами являлась неким подобием таланта, дарования. Только если, например, выдающийся художник способен изобразить потрясающей точности портрет, а обычный человек тоже может что-то похожее накалякать, то в волшебстве - ты либо умеешь управлять чарами, либо нет. Промежуточных вариантов не существует.
  На новый уровень развития волшебников вывел опять же Мстислав Радзивилл. Правда, поначалу не все у чародеев с иноземцем ладилось. На будущего князя, как на представителя иного измерения, чары действовать наотрез отказывались, что вызывало бурю негодования среди пытавшихся сопротивляться объединению племен волшебников. Хотя впоследствии, по окончании создания Великого княжества Мидлонского, несомненные перспективы создавшегося положения чародеи видели даже во сне с закрытыми глазами, пуская слюнки нетерпения на подушку. Свобода и безопасность передвижения привели к образованию множества новых связей, знакомств, отношений. Теперь можно было все знания, эмпирически накопленные в разных уголках Поляны, собрать в одном месте, стократно расширив свой кругозор.
  Волшебники устроили в Гладе первый Сейм Чароведения, на котором демонстрировали несчастные крупицы того, чему ценой неудач, травм, ссадин и увечий научились за долгие десятилетия, зато впитали в себя от каждого другого участника, с миру по нитке, море новых, ранее невиданных возможностей.
  Чародеи договорились съезжаться на Сейм каждый год в плановом порядке и по экстренным показаниям - в случае непредвиденных ситуаций. Где-то на шестом съезде представители северных областей из-под Ледяных скал привезли стеклянные шары, выступавшие в роли емкостного носителя чар. С их помощью можно было держать под боком большое количество волшебной энергии, вместо того чтобы долго концентрировать ее из окружающей среды. Для проведения ритуала, чтобы наполнить шар, требовалось около суток, зато заряда хватало на очень долгое время. Это было нечто сродни изобретению скорострельного оружия и сделало волшебников намного более могущественными.
  Одним из представителей чародеев был поначалу ничем особенным не выделявшийся волшебник по имени Кащер, который орудовал в самом тривиальном городишке на юге Мидлонии, регулярно посещал Сейм, а из всех отраслей чароведения больше всего увлекался мастерством исцеления. Сам по себе он был человеком довольно угрюмым и необщительным - друзей, женщин и детей за ним не замечалось. На Сейме вел себя как заправский партизан, то есть своей информацией делился чуть ли не под пытками, да и то вряд ли всей. Так, показывал пару заклинаний по заживлению чирьев и лечению икоты, но ничего более серьезного, зато на новые фишки коллег смотрел - как подростки видео с пометкой "ХХХ". В общем, полностью производил впечатление хронического провинциала, который сам толком ничего не может, но у корифеев поучиться не прочь. Большинство даже не знало, как его по имени, поэтому всерьез Кащера никто воспринимать даже не пытался. И очень зря.
  Если бы хоть кто-нибудь догадался проследить за теми экспериментами, которые волшебник ставил на клинической базе в своем городке, все могло иметь совсем другое продолжение. Но...
  Сначала дела шли достаточно неплохо. Кащер успешно исцелял людей, искал новые заклинания, привозил из Глады заимствованные, однако ходила по свету такая хворь, которую никакие чары не брали. Она исподволь, незаметно подтачивала организм, развивалась постепенно, в основном у людей в возрасте, которые поначалу даже не замечали ее, списывая все на усталость и давние травмы, поэтому к волшебникам обращались, когда уже мучиться не было сил. Все, что те могли сделать, - это лишь убрать боль, но люди умирали все равно.
  Кащер искал выход. Он пробовал все новые и новые варианты, которые чаще только усугубляли ситуацию. Некоторые пробные заклинания сводили в могилу тех пациентов, которым по прогнозам оставалось жить еще довольно долго, но Кащер продолжал безрезультатно связывать вместе, комбинировать и переворачивать известные ему рисунки чар. Ходили слухи, что чародей даже осмеливался производить вскрытия, которые по всей Поляне были строго запрещены.
  Возможно, волшебник тронулся умом на почве собственных изысканий, а может быть, так все и планировал, но когда ему все-таки удалось победить коварный недуг, исцеленным никто не завидовал, потому что эти существа трудно было назвать живыми людьми. Кащер делал из больных нечто смахивающее на труп, не любящее солнечного света, с тощим сутулым телом, сухой черной постоянно осыпающейся кожей, впалым осунувшимся лицом без глаз, сиплым голосом и резкими движениями. Тех, кем они были раньше, несчастные напоминали весьма отдаленно. Из своей прошлой жизни существа сами ничего не помнили и вели себя крайне агрессивно, вполне сносно ориентируясь в пространстве без органов зрения и норовя постоянно полакомиться попавшейся под руку домашней скотиной, включая кошек и собак.
  Волшебник объявил данные экземпляры новым этапом в развитии человечества. Они и вправду оказались более выносливыми, сильными, способными жить намного дольше обычного. Кащер обещал сделать такими всех, кто к этой метаморфозе предрасположен, но мало кому хотелось раньше времени настолько видоизменяться. Хотя все равно периодически находились слегка одаренные кое-чем личности, которым хватало мозгов прийти к волшебнику на переоформление личности.
  Исчерпав лимит чудаков и юродивых в родном городе, Кащер со своей толпой красавчиков, беспрекословно ему подчинявшихся, двинул проповедовать в соседние селения. Из-за нелюбви к прямым солнечным лучам эта орава передвигалась либо в ночное время, либо в очень пасмурную погоду. Оттого каждое их появление на новом месте изрядно напрягало местных жителей. Представляю их ощущения: еще вчера все было спокойно, и вдруг ночью раздается непонятный вой, а утром городок уже наводняют дружные толпы кошмарных созданий.
  Но, как ни странно, всюду отыскивались желающие примерять на себя новый облик - в основном те, кому либо терять было нечего, либо уже утерян был мозг. Так получалось, что далеко не всех жаждущих новой жизни Кащер мог удовлетворить: только представителей с особенной предрасположенностью. Несмотря на это досадное обстоятельство, ограничивающее массовые мутации, волшебник продолжал неистово агитировать население. Поэтому когда Сейм Чароведения наконец обратил внимание на выходки своего подопечного, было слишком поздно. Кащер успел трансформировать самого себя.
  Руководство Сейма во главе с Верховным Волшебником быстро нашло его и вступило в переговоры, убеждая остановиться, но колдун ничего не хотел слушать, настаивая на своем эволюционном предназначении. Тогда волшебникам ничего более не оставалось, как уничтожить сумасшедшего коллегу, но они даже не догадывались, насколько тот стал силен. Сказание об этой битве, когда погибли под чарами колдуна четыре величайших чародея, сохранилось и по сей день. Хотя некоторые говорят, будто главы Сейма вовсе не умерли, а лишь покинули тела, переселившись в доспехи Верховного Волшебника, и вот теперь томятся там, ожидая реванша. Доподлинно известно, что доспехи в самом деле после битвы остались, но слуги Кащера их сразу забрали с собой, и больше сбрую никто никогда не видел.
  Тем временем, узнав о гибели своих лучших представителей, Сейм организовал массированную облаву на колдуна, да еще и регулярную армию Великого князя подписали на это дело. Погоня вышла на след и гнала врага до самой западной границы Поляны, однако убить его так и не смогли. Кащер неизвестно каким чудом постоянно избегал неминуемой смерти и в конце концов со своей немногочисленной свитой скрылся в дебрях леса, где искать его уже никто не рискнул.
  То, что лес принял изгоев с распростертыми объятиями, стало понятно уже через пару лет после произошедших событий, когда вдоль западной границы Поляны ночами стали появляться исчадия Кащера. Они нападали на скот и запоздалых прохожих, пугали окрестные деревни своим сиплым воем и абсолютно заслуженно получили название "пачвары".
  Ухудшал обстоятельства еще и тот факт, что колдун добрался до волков. Закадычными друзьями людей тех и так назвать было сложно, а теперь они еще вместе со своими модифицированными прототипами - волколаками - на пару принялись выгрызать популяции мидлонцев, живущих рядом с лесом.
  А хуже всего - это предательское поведение целой ватаги волшебников, жаждущих большей силы. Они возжелали присоединиться к сумасшедшему Кащеру! Естественно, об этом стремлении опальные чародеи никому не говорили, а так тихонько, бочком, повышмыгивали из Сейма - и бегом к злобному колдуну, трансформироваться. Обычных чародеев по-прежнему так и называли волшебниками, а тех, что сменили амплуа, - колдунами. Такая вот дифференцировка.
  Ну а на самом-то деле пока все на Поляне шло вроде как неплохо. Человек такое существо - способен приноровиться к любым условиям. Не сказать чтобы нечисть совсем уж настойчиво доставала честной люд, особенно если не искать ночами приключений на опушке лесной чащи, а сидеть за стенами большой кучей с бдительной охраной. Но в последнее время совсем распоясались нечистые, все чаще стали ошиваться рядом с пограничными поселками. Пару раз под покровом сумерек твари осмеливались даже напасть на людей. И покусать умудрились кое-кого аж до летального исхода. Пачвары с волколаками стали вылезать из дебрей там, где про них только детям страшилки рассказывали, а вживую даже не видали, то есть на севере и юге Поляны. Вот и прибыл Скокс в Прилесье на разведку, где нежданно-негаданно повстречал пришельца номер два. Правда, если учитывать никем не замеченного пребывания на Поляне моего соседа Леонтия Палыча, - то номер три.
  
  
  Глава шестая, первопроходная
  
  Когда оба моих собеседника выговорились, за окнами уже начинало светать. Халдей Игмат давно дрых за стойкой, и мы с Горланом несказанно ему завидовали: сказывалась накопленная усталость у меня и количество выпитого у градоначальника. Арлета больше не появлялась. С улицы начал доноситься шум просыпающегося поселка.
   - То есть, как я понял, Мстислав Радзивилл обратно возвращаться даже не пытался?
   - Угу, - поняв суть вопроса, кивнул Горлан.
   - А как меня перекинуть домой, вы тоже не знаете?
   - Не-а. - Стеклянный взгляд старосты говорил о том, что в данный момент врать он физически не может.
  Я вопросительно глянул на волшебника - тот лишь отрицательно покачал головой.
   - То есть полная безнадега... - Я все пытался вспомнить, что Леонтий Палыч рассказывал о своей обратной телепортации, но тщетно. - Ладно, чего вы от меня хотите?
   - Знаний! - воскликнул Горлан, выпучив глаза и подняв наставительно указательный палец. - Нам нужны знания твоего народа! Помоги Мидлонии побороть Казмад и нечисть, дай нам новое оружие! Веди нас за собой! Этот безумный князь со своими грязными советниками в Гладе уже совсем ни на что не годится!
  Приступ едва разборчивого бормотания вконец лишил сил бравого градоначальника, и он уткнулся лбом в ладони, чтобы передохнуть.
   - Ясно, - я обратился к Скоксу. - Ну а представители Сейма чего изволят?
   - Вот не надо только воображать себя великим спасителем княжества Мидлонского от непобедимых врагов. В твоей никчемной помощи никто не нуждается, разве только глупые крестьяне, совсем не способные разглядеть твоей полной бесполезности. - Волшебник сделал паузу, возможно, чтобы перейти на другой, более любезный тон, однако получилось лишь продолжить в том же духе: - Ты знаешь ситуацию, чужак, и мне от тебя ничего не нужно, только меч. Разумеется, за разумную плату.
   - Зачем он тебе?
   - А вот это уж совсем не твое дело,- отрезал волшебник язвительно.
   - Не знаю как у вас, но в нашем мире такие вопросы принято решать с утра и в трезвом виде! - нагло соврал я про особенности земного мелкого бизнеса. - Мне надо подумать. До завтра, приятель! - Я дружески шлепнул Горлана по плечу, отчего весьма неустойчивый староста Прилесья чуть было не рухнул на пол.
  Выхватив из рук Скокса меч, я медленно поднялся и, покачиваясь, подошел к Игмату.
  - Любезный, мне номер класса люкс, желательно с видом на лес, и утренний фреш, хотя можно и рассол.
  Трактирщик приоткрыл глаз, выставил его на меня, потом закопошился где-то под стойкой и швырнул под нос ключ с деревянной биркой, на которой была грубо вырезана четверка. Глаз халдея захлопнулся.
   - Благодарю, - буркнул я и принялся неспешно штурмовать лестницу.
   - Советую принять решение до завтра, - раздался сзади голос волшебника.
  Поспешишь - получишь шиш. Хотя на самом деле план дальнейшего времяпрепровождения мне и так уже давно пришел в голову. Меч, естественно, Скоксу продам - незачем лишний раз нервировать чародея. Но уж в торге буду стоять до упора, и плевать на его раздражительность. С другой стороны, кто знает этих мидлонских фокусников! Может, у них обманывать людей почитается великим подвигом, и насыплет мне волшебник целую горсть местных денежек, за которые я с радостью смогу купить аналогичное количество семечек. Нет, лучше поменять меч на какую-нибудь действительно качественную вещицу, которая может быть актуальной и здесь, и в моем мире.
  Вступать по совету нетрезвого деревенского старосты в конфликт с нынешней властью я совсем не намеревался - ищите других бунтарей. Думаю, с оппозицией здесь дела обстоят не совсем демократично. Да и чему новому я смогу научить полянцев? Пороха мне точно не изобрести, Америки не открыть. Разве что велосипед смастерить смогу, если еще сами не докумекали. Нет! Останусь, пожалуй, здесь - в Прилесье. Скорее всего, там, на Земле, я умудрился сорвать какой-то довольно серьезный эксперимент, и остается надеяться, что в ближайшем времени его попытаются повторить. Этим и надо будет воспользоваться. Правда, видимо, опять все испорчу организаторам.
  Лестницы трактира сверху соединялись коридором, освещенным парочкой свеч, из которого можно было попасть в четыре комнатки, расположенные аккурат над трапезным помещением. С противоположной стороны прямо посредине вниз спускалась еще одна лестница, ведущая, наверное, в хозяйственные помещения с кухней и покоями хозяина. Несколько удивила нумерация апартаментов. Сначала я прошел мимо третьей комнаты, следующей была первая, затем вторая, и уже под конец - четвертая. Мозг выдал сразу несколько вариантов: либо товарищ Радзивилл Первый чего-то намудрил с банальной арифметикой в процессе интеллектуального облагораживания полянцев, либо трактирщик был отъявленным двоечником, либо здесь успело поработать местное хулиганье. Также сей феномен мог объясняться мерами конспирации. Хотя, если честно, настоящая причина была мне крайне до лампочки, так как врученный ключ подошел к обещанному четвертому номеру. Тем более что на Поляне встречалось гораздо больше явлений, достойных моего удивления.
  Я открыл дверь и проник внутрь. Люксом в комнате и не пахло, зато настойчиво попахивало чем-то незнакомым и не сказать чтоб очень уж свежим. В полумраке узкой, как пенал, комнаты удалось разглядеть небольшой оконный проем на противоположной стороне. В конце помещения слева развалилось нечто вроде кровати, а посредине, прямо под окошком, стоял стол. Многообразие мебельной обстановки дополнял здоровенный сундук, на первый взгляд умеренно обшарпанный, который приютился втихаря в правом дальнем углу и, скорее всего, на полставки выполнял функции табуретки.
  Я подошел к окну и выглянул наружу. На улице уже вовсю шло броуновское движение крестьян по своим делишкам. Кто тягал на горбу охапки сельхозинструментария, кто скотину на пастбище, кто детей в школу. Или где тут малых припахивают? А лично я твердо решил сейчас завалиться дрыхнуть: мне после работы в ночном клубе не привыкать отходить ко сну, когда основная масса только выходит трудиться.
  С сундуком я пока решил не мучиться, да и не внушал он доверия как надежный хранитель имущества. Правда, обыскивать покои в поисках другого укромного местечка совсем не хотелось. Меч я предпочел просто запихнуть под матрас в надежде, что его не погрызут местные клопы. Мало ли что тут они жрать привыкли. Остальные причиндалы повытаскивал из карманов и сгрудил на стол.
  Едва забравшись на кровать, я отрубился как пятилетний мальчик после восьмичасового рабочего дня на заводе.
  Незнакомый мир преподнес мне сон без сновидений и гул в башке, когда я, наконец, проснулся. Да уж, бывало, конечно, после бурной ночи к утру заносило не понять куда. Но чтобы так!
  За окном еще не стемнело, и я, осматривая обстановку, понял, что события прошедшего дня - вовсе не продукт моего воспаленного сознания. На столе кто-то заботливо оставил стакан с мутной зеленоватой жидкостью, хоть я отчетливо помнил, что в этот раз точно закрыл за собой дверь на ключ. Горничная?
  Проведя ладонью по отросшей щетине и причмокнув пересохшими губами, я протянул руку к, возможно, спасительному напитку. После небольшой дегустации выяснилось, что к заказу клиента Игмат отнесся ответственно и не забыл насчет просьбы про рассол. Осушив стакан до дна одним махом, я запустил механизмы нормальной жизнедеятельности, что, собственно говоря, и позволило заприметить мою аккуратно сложенную на сундуке одежду. Надо бы отметить, что к действиям такого порядка я генетически не предрасположен и снисхожу до них только в самых необходимых случаях, которые за всю жизнь со мной случались от силы раза три. А так обычно расшвыриваю все равномерно в радиусе двух метров от кровати. На этот раз перед сном кроссовки я скинул точно, а вот чтобы с остальным так обойтись - это вряд ли. Поэтому вывод напрашивался однозначный: меня раздели! И окончательно я убедился в этом, когда обнаружил на полу носки, послушно лежащие друг рядом с другом параллельными курсами. Такие выкрутасы уж точно не в моем стиле! Это ж надо было так в сон провалиться!
  Я взметнулся со своего лежбища и тут же ринулся шерудить под матрасом. Клинок оказался там же, где лежал с ночи. Успокоившись, я оделся и проверил карманы - пусто! Ах да, ведь на столе все свалено. Хотя кому в этом глухом средневековье могли понадобиться документы на машину, кошелек с непонятными бумажками и разрядившийся мобильник с ключами впридачу. Ну что ж, раз все в порядке - пора и в свет выдвигаться. Надо было повидаться с волшебником и провести с ним сделку. А затем найти и выспросить Горлана, что он помнит о вчерашнем разговоре, не изменились ли его планы на трезвую голову, и обсудить условия моего пребывания в Прилесье. Очень уж я сомневался, что оно будет безвозмездным.
  Однако вскоре, вопреки всему, организм выдал такую первостепенную задачу, которая мигом затмила все вышестоящие: срочно требовалось найти уборную. Насчет особенностей сантехники Горлан вчера ничего не рассказывал, хотя мог бы намекнуть в общих чертах.
  Пританцовывая в нетерпении, я выскочил из номера, закрыл дверь и нос к носу столкнулся с Арлетой. Она в охапке тащила всякий хлам с кучей дров, которые при внимательном рассмотрении оказались пучком стрел, деревянным луком, колчаном и веревкой. Кровоподтек под ее глазом сегодня приобрел уже более нейтральный, желтый оттенок, но в размерах пока и не думал уменьшаться. Оделась дочь трактирщика явно по-походному: в узкие грубые кожаные штаны, высокие ботфорты и теплую куртку, подпоясанную широким поясом. Вся экипировка имела зеленовато-коричневую окраску, отдаленно чем-то напоминающую камуфляж. Судя по решительному выражению лица, девушка целенаправленно намылилась на охоту, невзирая при этом на риск нарушения целостности мягких тканей вокруг второго глаза.
   - Буэнос диос, красавица! - решил я поздороваться первым.
   - Что? - Арлета недоверчиво покосилась на меня.
   - День добрый, говорю, прекрасная незнакомка. Ну что, как спалось? Не сильно помешали ночью? - Я улыбнулся.
  Вообще люблю улыбаться хорошеньким девчушкам, тем более что мимика позволяет выставить напоказ два ряда зубов и не выглядеть при этом оскалившимся.
   - Нет, не сильно... - По ее лицу пробежала легкая тень смущения. Она даже украдкой, краешком рта улыбнулась в ответ, но тут же потупила взор.
   - Не поздновато ли на промысел собралась? - спросил я, указывая на охотничьи причиндалы. - Времени сколько, не подскажешь?
   - Два часа, как полдень был.
   - Понятно.... Слушай, а где тут у вас клозет... Ну, в смысле, туалет? - Я бы еще, конечно, с удовольствием поболтал, но больно уж боялся опозориться перед новой знакомой мокнущими на глазах штанами.
  Арлета на секунду задумалась, соображая, о чем идет речь, затем, сдержав усмешку, мило улыбнулась одними глазами:
   - На улице, за трактиром. Там такая деревянная будка ...
   - Все, понял, с такими системами знаком. Ну, пойду я - дела важные. Еще увидимся. Расскажешь, кого подстрелила, договорились?
   - Договорились. - Теперь красавица уже открыто улыбнулась.
  Все, позитивный контакт налажен, потом вполне можно будет воспользоваться при необходимости. Я уже сделал пару шагов к лестнице, как вновь услышал ее голос:
   - А рассол понравился?
  От неожиданности пришлось ненадолго задуматься - и лишь потом удовлетворить любопытство дамы:
   - Потрясающий напиток, амброзия богов, снизошедшая ко мне в трудную для организма минуту. Сама, небось, готовила?
   - Да, и вам в комнату поставила, - радостно ответила Арлета.
   - У тебя просто дар. Если здесь отыщется грейпфрутовый сок и тоник, я тебя еще коктейли делать научу... - Внезапно голову осенила гениальнейшая догадка: - Погоди.... Так, может, ты меня заодно и раздела?
  А вот эта фраза поставила под угрозу весь тщательно налаживаемый до сего момента так называемый позитивный контакт: щеки деревенской красавицы зарделись пунцовым пламенем, взгляд уперся в пол, будто там тараканы профессионально танцевали румбу, а губы принялись предательски дрожать. Ситуацию надо было срочно сглаживать:
   - Ты не подумай, мне же не так важно.... То есть важно, но не до такой степени. - Черт, что за бред я несу. - Короче, я это нормально воспринимаю, просто хотел уточнить...
   - Мне папенька приказал, - сумела выдавить из себя Арлета и кинулась прочь.
  Ладно, не катастрофа - на охоте успокоится, а вот я легко в штаны могу напрудить, и это будет натурально катастрофа. Запасного комплекта белья стрясти не с кого. Я пулей соскочил с лестницы, пересек трапезную и вылетел наружу. Занимавший свою традиционную дислокацию за стойкой Игмат открыл было рот, чтобы напичкать меня новостями или обрадовать счетом, но не успел, поэтому, скорее всего, зевнул (не зря же открывал рот) и шумно его захлопнул.
  На улице я обежал трактир, тут же обнаружил взглядом искомую будку, подбежал к ней и распахнул дверцу. Оттуда, сидя в чрезвычайно неудобной позе, злобным, как обычно, взглядом меня встретил Скокс. Пришлось закрыть конструкцию.
   - Скокс, твою мать, тебя что, родители закрываться не учили? - Терпение и мочевой пузырь начали играть в игру "кто лопнет первым".
  - Я закрываюсь чарами! Тебя еще за аршин до двери должна была убить молния!
  Эк мне подфартило с иммунитетом!
   - А что, ваши могущества так же, как и все люди, в туалет ходят? Я думал, вы можете себе устроить этот важнейший процесс как-нибудь по-другому, да еще и с пользой для дела. Слыхал когда-нибудь про вторичную переработку сырья?
   - Нет! Но как-то слышал об одном слишком наглом чужеземце, которого закрыли точь-в-точь в таком туалете на пять лет, потому как однородные вещества нужно хранить в одном месте.
   - Тогда тебе там поселиться надо, могу помочь перенести вещи! Ну, скоро ты? - Я уже вовсю отплясывал вокруг будки замысловатый танец, выискивая взглядом альтернативу в виде каких-нибудь зарослей кустарника. Как назло, таковых поблизости вовсе не наблюдалось.
  Скокс, догадываясь о моем нынешнем состоянии, конечно, мог из природной подлости задержаться еще на полчасика, но оказался выше таких примитивных приемов, поэтому вскоре освободил место.
  После того как я оправился и вышел, мир стал восприниматься совсем иначе: вместо лихорадочного поиска нужного объекта теперь вдоволь и не спеша можно было насладиться созерцанием окружающей среды незнакомого мира. Взгляд медленно принялся окидывать окрестности: частокол из сдерживающих все напасти и стихии бревен, серых и угрюмых; прячущиеся один за одним неказистые домишки с покосившимися соломенными крышами; грязные дороги, радующие перепачканных детишек глубокими лужами; томящаяся в ожидании, как всегда, злобная рожа Скокса; группа тучных женщин, бодро шагающих куда-то с граблями наперевес, беззаботно и увлеченно переругиваясь. Так, стоп. Скокс! У нас же сделка.
   - Ну что, уладили свои личные дела, теперь перейдем к общим? - спросил я волшебника.
   - Давай, только быстрее - у меня нет времени!
   - Ой, да ладно! Целый месяц ошивался тут без дела, а теперь вдруг в одночасье время поджимать стало? Ты мне по ушам не катайся - мы с тобой все сделаем обстоятельно. - Да, мне откровенно доставляло удовольствие действовать на нервы великому и ужасному чародею, которого боялась вся деревня. Меня-то Скокс не смог закошмарить.
   - Что ты предлагаешь? Я думал, мы, как серьезные люди, быстро совершим обмен и разойдемся каждый в свою сторону, а ты отчего-то тянешь, словно торговец краденым... - Волшебник надменно скривил лицо.
  А вот насчет краденого почти в точку попал фокусник.
  - Что-то не нравится мне твое стремление по-быстренькому все провернуть, дружище. Краденое, между прочим, быстрее всего слить пытаются. Послушай, ведь ты еще совсем недавно слез с дерева, взял в руки палку и начал произносить членораздельные звуки, а уже пытаешься примитивно кинуть человека, в мире которого кидалово происходит каждую секунду на метр квадратный. Причем профессионала в этом деле. Ай-яй-яй! Как нехорошо! - я издевательски ухмылялся. - Ничего я тебе продавать не собираюсь. Мне нужен обмен, причем на другое оружие: качественное, новое, можно с инкрустацией брюликами, обязательно с инструкцией и, естественно, с доплатой, так как мой меч уникален и такого же тебе взять больше негде.
   - Это с чего ты решил, что больше негде? Таких мечей по Мидлонии - уйма разбросана!
  Волшебник нагло блефовал - заметно было и по наигранной интонации, и по слишком активной мимике.
   - Да ты что? Как у вас тут все удобно. Скучно стало - достал меч, поговорил по душам, выпили с ним по чарке - красота! Как бы только это бытовое пьянство на пару с холодным оружием до поножовщины не довело. Ну и ладно, тогда покупай у того, кто предложит тебе дешевле, а я отдам свой экземпляр кому-нибудь другому. Найдутся, думаю, более сговорчивые любители потрещать с железякой. - Я развернулся и, как ни в чем не бывало, направился к трактиру, насвистывая что-то из Раммштайн.
  Скокс не заставил себя долго ждать:
   - Стой! Ладно, я согласен. Только... Какое оружие тебе нужно, где я его достану?
   - Проблемы негров шерифа не волнуют, - ответил я лаконично - в надежде, что до волшебника дойдет смысл выражения.
  Дошло!
   - Пойдем к кузнецу Азиту, посмотрим, что у него есть?
   - Верное решение, дружище. Быстро соображаешь. Давай глянем, что там завалялось у старого алкоголика-вдовца.
  Немного помесив ногами грязь, которой, на радость свиньям и детям, здесь было в переизбытке, мы дошлепали к тому самому дому, напоминавшему техасское ранчо. Половину хором занимала непосредственно кузница, со всеми полагающимися причиндалами вроде печи, наковальни, целой коллекции молотов различных форм и размеров и груд разбросанного по всем углам бесхозного металлолома. При беглом осмотре в многообразии хлама под ногами, к моему разочарованию, ничего приличного вычленить не удалось. Одни ржавые подковы, плуги да пара кривых наконечников для стрел и копий. Ладно, поинтересуемся у хозяина. Кстати, где он?
  Волшебник бесцеремонно распахнул ногой дверь в жилую часть дома. Н-да, в моей квартире даже после праздников бывает чище, и пустых бутылок поменьше. Кузнец мирно посапывал на полу в одной из комнат, накрывшись грязным рабочим фартуком, в обнимку с наполовину осушенной тарой, источая обычный в таких случаях аромат продуктов распада этилового спирта. Огромных сапожищ перед заслуженным отдыхом кузнец снять не удосужился. Надо же, как, по-видимому, был увлечен!
  Размерами организма Азит уступал разве что быкам-осеменителям, собственно, как и полагается уважающему себя кузнецу. Поэтому чародей без капли смущения с криком "Встречай гостей!" со всей силы пнул того под зад. С таким же успехом можно потревожить щелбаном тираннозавра. Пришлось волшебнику вновь обратиться к помощи своих инструментов для создания полезной бабочки, а затем повторить процедуру с пинком. Кузнец потихоньку, с кряхтением, начал очухиваться, подниматься, пошатываясь, и рыскать из стороны в сторону опухшей физиономией.
   - Не больно-то свежо он выглядит, - обратился я к Скоксу. - Недоколдовал, небось?
   - На этого борова с полшара уйдет, чтобы он человеком стал. Хватит и этого для начала.
  Тем временем кузнец обнаружил в своей руке то, что искал, и радостно, раскрутив профессиональным жестом содержимое, одним махом влил в себя все, что плескалось в бутылке. Затем, крякнув, размашисто вытер грязным рукавом рот, смачно выдохнул и, узнав Скокса, деловито произнес:
   - Чем обязан, судари? - Азит скорчил выражение лица как у консультантов из магазинов бытовой техники, когда те предлагают клиентам помощь в выборе.
  Выглядело это, по крайней мере для меня, весьма неожиданно, и я вопросительно посмотрел на волшебника.
   - Велес1, конечно, не поскупившись одарил его умениями, но все равно пяток лет назад местные отправили в город на обучение. Там заодно и манер поднабрался, - как бы мимоходом пояснил Скокс.
  
  
  # # 1 Велес - бог подземного мира, хранитель богатства и домашних животных. Он дает людям талант, высокий рост, хороший голос, тонкий слух. Велес породнил человека с животными, научил использовать последних в хозяйстве.
  
   - А-а... - кивнул я.
  Азит продолжал смотреть на нас услужливо и с готовностью, правда, периодически его взгляд соскакивал куда-то за спины незваных посетителей и при этом становился тоскливо-голодным. Я на секунду обернулся. Ну конечно! Некое подобие комода, стоящего у стены, гордо венчала непочатая бутылка вина.
  Ладно, не будем долго задерживать хозяина, а то ведь в таком состоянии у мужика может и делирий приключиться, что имеет шансы закончиться летально, причем, учитывая массу кузнеца, - для нас с волшебником.
   - Покажи-ка, дружок, этому чужеземцу, что у тебя есть из оружия, - попросил чародей.
   - Лучшее из оружия, - счел уместным добавить я.
   - Ага... Из оружия... Конечно! Извольте, господа, сию минуту, пройдемте за мной... - Азит по дуге, чтобы захватить вино, повел нас обратно в кузницу. - В последнее время оружия мало - времена тяжелые, оборону держать надо. Хотя есть кое-что из ценных экземпляров. Не раздавать же их этим, задери всех волк! - Здоровяк, покачнувшись, неопределенно мотнул головой.
  Откупорив на ходу бутылку, Азит жадно приложился к ней, затем развернулся и с таинственным видом произнес:
   - Здесь у меня тайник, только - тс-с!.. - Он приложил палец к губам, икнул, а затем торжественно схватился за валявшееся, казалось, без дела на полу железное кольцо и рванул его кверху, - нашему взору предстал вход в подвал.
   - Прошу, - Азит изобразил приглашающий жест.
  Я украдкой глянул на чародея, но тот без особых колебаний первым полез внутрь. Я шмыгнул туда следующим, а после спустился сам кузнец, подперев крышку какой-то железякой. Скокс опять что-то нахимичил чарами, и подвал залился ярким зеленоватым светом.
  Тайник у прилесского кузнеца оказался знатным! Стены небольшого помещения сплошь были заставлены игрушками, столь близкими любому человеку, считающему себя мужчиной. Мечи, копья, секиры, луки, арбалеты, алебарды, палаши, сабли, топоры, ятаганы, палицы, булавы - чего здесь только не было! Глаза стали разбегаться, как дети после звонка с урока. Ну-ка, ну-ка! Я принялся увлеченно рассматривать товар, а кузнец тем временем решил прочесть короткую лекцию о кузнечном деле, временами прерываясь на вожделенный аперитив.
   - Вся работа из лучших пород. Под Ледяными скалами просто превосходный материал. Мастера там - не чета остальным! Я у них брал эти вещи, чтобы здесь потом использовать как образцы, тренироваться. Руду в скалах добывают отменную, без сомнений. А те болванки, что привозят с Тросянских болот, - лишь для наконечников годятся, или ковать мечишки простым крестьянам. Ржавеют за полгода.... Вот, пожалуйста, на булаву гляньте, сударь! Вы такой нигде, кроме как на севере, не увидите! Что щит, что череп - в один присест ломает!
   - В твоих руках и ложкой череп размолотить можно, - заметил Скокс.
  Кузнец не обратил внимания и меж тем продолжал:
   - А вот - секиры острейшие! Волколака на две части что вдоль, что поперек располосовать могут... А вот здесь...
  Но Азита я больше не слушал, потому как нашел то, что надо. Передо мной висели две толстые изогнутые стальные пластины с выгравированной на них головой орла, которые с помощью кожаных креплений фиксировались на предплечьях, облегая их сверху. На конце каждой со стороны кисти было утолщение, из которого выходили три слегка изогнутых, как сабля, лезвия сантиметров примерно в сорок. Вниз от утолщений отходили золотистые дужки для захвата кистью. Вот это, понимаю, вещь! Действительно то, что мне подойдет, - когти! Пожалуй, идеальный выбор.
  Учитывая, что кантоваться в неизвестной и потенциально небезопасной местности суждено было неопределенное количество времени, удобное оружие могло пригодиться в первую очередь. Так как мне по жизни приходилось размахивать кулаками гораздо чаще, нежели клинком, соответственно когтями пользоваться было как-то сподручнее.
  После примерки выяснилось, что смертельные подружки сидят на руках идеально. Также на золотых рукоятках обнаружились небольшие рычажки, при нажатии которых лезвия плавно можно было запихнуть внутрь пластин, а при повторном нажатии они с веселым звоном выскакивали наружу. Я обернулся к кузнецу:
   - Вот эти.
   - Нет! - сразу выпалил Азит. - Когти продать не могу!
  У меня аж сердце в пятки грохнулось от страха. Как "не могу"? Я же после этих красавиц на все остальное даже смотреть не стану! Это прямо как если наконец находишь на рынке самые модные калоши со скидкой в пятьдесят процентов - а они на размер больше, и последняя пара! Азит, видимо, тоже разволновался, поэтому отхлебнул больше обычного и продолжил:
   - Они, сударь, сделаны из очень редкого материала, добываемого в самом сердце Ледяных скал! Я эти когти еле раздобыл! Да! Лезвия острейшие, волколака на две части... Что вдоль, что поперек... В один присест... И точить не надо - не тупятся! Материал, как я говорил уже, редкий - лалид! - Кузнец скосил глаза вверх и в сторону, производя вращательные движения свободной от бутылки рукой, словно пытался вспомнить какие-нибудь еще супердостоинства своих когтей.
  И тут я с облегчением выдохнул: старый пройдоха просто-напросто набивал цену.
   - Сколько? - серьезно и спокойно спросил я.
   - Полторы тыщи! - тут же ответил кузнец, выпучив глаза.
  Видимо, сам не ожидал, что замахнется на такую стоимость.
  Скокс, до этого наблюдавший за всем происходящим со стороны вполне отрешенно, теперь от изумления подскочил на месте и вытянул лицо, будто у волшебника оно было резиновым:
   - Каких полторы тыщи? Ты что? Им триста рублей красная цена!
  Хм, рублей? Уже интересно!
  Настало время вытягиваться лицу кузнеца:
   - Помилуйте, ваше могущество, по миру пустите! Перун - он ведь все видит! Отдать такую вещь - и за триста. Я вам сто уступлю!
   - Да пропьешь ведь все, какая тебе разница! Четыреста даю!
   Солидный волшебник и громадный кузнец принялись торговаться, как две базарные бабки. Подумать только! Да, от подобных типажей я никак не ожидал коммерческих наклонностей.
  Азит потихоньку в процессе сделки начал переходить на местный диалект с применением, скорее всего, малокультурных оборотов. Однако чародей оказался полиглотом, отреагировал моментально и принялся угрожать кузнецу своими возможностями. В общем, сошлись на семистах пятидесяти.
  Когда мы вышли от предприимчивого кузнеца, выражение лица у меня, наверное, было как у маленького мальчика, которому добрый папочка только что купил ролики. Светилось оно, в общем, словно лампочка на двести ватт. Но мальчиком я никак не был, да и Скокс на доброго походил с большой натяжкой, о чем сразу же напомнил:
   - Давай меч - и расходимся.
   - А доплата?
   - Какая доплата? Я за эти когти столько денег отдал! - возмутился волшебник.
   - Ты что, совсем за дурачка меня держишь? Какие-то когти за говорящий меч, который к тому же волколака на две части в один присест! Что вдоль, что поперек! Проверено, между прочим! Подавись ты своими когтями!
   - Давай сюда меч, негодяй! - Скокс кипел от ярости. - Ты меня разорить хочешь?
   - Разорить? - Мой адреналин тоже разбушевался. - А я тут что в одиночку без денег с этими когтями делать буду? Крестьян втихаря ночью грабить? Мы же договаривались!
  Проходившие мимо местные опасливо покосились в нашу сторону и заметно ускорились. Скокс в задумчивости смотрел на меч.
   - Ладно, сколько тебе надо?
   - Пятьсот рублей! - констатировал я.
   - Ты что, коня купить решил? - с удивительным спокойствием отреагировал кудесник.
   - Коня? Нет, с транспортом пока повременим. Здесь останусь, подожду. Может, свои объявятся.
  Скокс на секунду застыл в размышлениях, затем достал из-за пазухи потертую котомку, отслюнявил оттуда пять бумажек и презрительно протянул их мне:
   - Держи.
  Я взял деньги, пересчитал, немножко не понял, еще раз пересчитал, а когда полностью дошло, злобно нахмурился:
   - Скокс! Что ж ты, скотина, делаешь? Совсем за дауна меня принимаешь? Думаешь, я десятку от сотки отличить не могу? - Я демонстративно повертел у хитрого волшебника перед носом одной из десятирублевок. - Думаешь, дал полтинник - так я и побегу радостно петушков на палочке скупать?
   - Мало ли. А вдруг? - пожал плечами волшебник и беспрекословно выделил оговоренную сумму.
  Я убедился, что на этот раз все чисто, и передал чародею меч. Получив то, что хотел, Скокс было намылился уйти, не попрощавшись, но меня мучила одна нестыковочка:
   - Один вопрос можно?
  Чародей изобразил внимание.
   - Я, конечно, понимаю, что на меня твои штучки не распространяются, но все равно. Что тебе стоило не возиться со мной, а щелкнуть пальцами - и вся крестьянская братия разорвала бы меня на куски?
  Скокс поднял руку с мечом и тихо буркнул:
   - Он попросил, - а затем развернулся и зашагал прочь.
  Вот оно как!
  Пока я недоуменно чесал в затылке, чародей уже скрылся за ближайшими лачугами. Зато нарисовался какой-то доходяжный сельский житель, отрешенно продефилировав рядом. Так, ну-ка сюда! Я словил его за рукав и подтянул к себе:
   - Где Горлан? - спросил я, нахмурив грозно брови.
  Решил, что надо сразу серьезно тут себя поставить.
   - До-дома, народ принимает... - Видимо, подействовало: мужичок от страха и почтения стал заикаться. Хотя, может, он всегда такой...
   - Где - дома? Веди давай, джи-пи-эс-навигатор.
  Крестьянин послушно сопроводил меня по кривым улочкам, остановился возле вполне презентабельного сруба, что-то промямлил в воротник и спешно ретировался. Вот она, значит, резиденция начальника. Домишко хоть и одноэтажный, однако выглядел покрепче остальных плюс выделялся большой крытой верандой, на которой, оседлав широкие лавки, томилось в ожидании своей очереди несколько посетителей. Из-за мощной деревянной двери слышался шум отчаянной перебранки. Что ж, если взялся гнуть понты перед местными жителями - значит, придется ломиться вне очереди, да еще и в гущу конфликта. Сделав рожу кирпичом, как принято в наших поликлиниках, я важно прошествовал мимо ждущих аудиенции крестьян, постучал в дверь, прочистил горло и вошел.
  В большом светлом помещении стоял огромный стол, по сторонам от которого сидели и хаяли друг друга на родном языке дородная бабища и плюгавый мужичок с проплешиной, которую отчасти компенсировала торчащая во все стороны бороденка. А посредине, за самим столом, сидел Горлан, в отчаянии сжимая руками голову, и периодически вращал глазами то в сторону одного, то другого спорщика. Завидев меня, он радостно вскочил и замахал руками:
   - А! Вот, вот наш гость, Арсенал! Добро пожаловать. - Крестьяне заткнулись и посмотрели в мою сторону. - Волк знает что творится, скажу я тебе, волк знает что! И вот так - почти каждый день! Уж и не знаю, что с ними делать, - Горлан махнул на своих посетителей. - Из-за такого пустяка - и сразу к старосте! Вот скажи ты мне, Арсенал, как тут поступить? Эта, - градоначальник ткнул пальцем в женщину, - говорит, что сосед поймал ее гуся, отрубил ему голову, ощипал и собирался сварить. А он, - палец Горлана перешел на мужичка, - твердит, будто гусь сам пришел к нему во двор уже ощипанным, сунул голову в калитку, а ее захлопнуло ветром.
   - Ну, не знаю, - после краткого раздумья заговорил я. - У нас-то гуси загорать не умеют, да и в свет без перьев очень стесняются выходить. Слушай, - я обратился к мужичку, - а ты уверен, что пернатого калиткой пришибло? Может, это было самоубийство? Там предсмертной записки рядом не валялось? Я еще удивляюсь, почему ощипанный гусь сразу не притащил за собой кастрюлю с кипящей водой и не принялся в нее нырять?
   Крестьянин тупо хлопал глазами.
   - Так и что с ними делать? - улыбался Горлан.
   - Гуся - хозяйке, пускай пирует. А этого, - я кивнул на мужичка, - на кол.
   - Как на кол? Помилуйте, ваше высокоблагородие! Паляндре в когти из-за гуся, что ли? - взвился плюгавый и тут же рухнул старосте в ноги. - Пощадите! Где ж это видано, чтоб за гуся - и на кол!
   - На кол, на кол! - вредно провизжала добрая крестьянка, согласно кивая.
   - Как же так! - обреченно вздохнул мужичок.
  Я уж было испугался, что моя шутка станет решающей в вынесении вердикта, поэтому сразу принялся исправлять ситуацию:
   - Раньше не попадался? - уточнил сперва у Горлана.
   - Вроде нет.
   - Тогда ладно. Штраф на первый раз - рублей двадцать в казну. Но если повторится - тогда уж точно на кол!
  Под моим суровым взглядом холоп моментом выложил откупные и пулей выскочил из приемной от греха подальше - пока не передумали. Крестьянка тоже покинула дом с легким выражением разочарования на лице.
   - Ну, что скажешь? Какими судьбами? - поинтересовался староста, когда мы остались одни.
  Только что завершившийся эксцесс между соседями дал мне довольно неплохую идею.
   - Короче, ситуация такая. Мне нужно вернуться домой, так что я буду ждать в Прилесье, пока не появится возможность. Надеюсь, никто не будет против? До телепортации сюда я работал охранником, поэтому селу могу быть полезен в плане обеспечения порядка. То есть все конфликтные ситуации, хулиганские выходки и пьяные драки беру на себя, при этом разгружая часть твоей работы. Вдобавок могу быть вышибалой в трактире, а ночью нести вахту на периметре. Думаю, лишние лезвия, - тут я эффектно выщелкнул когти перед носом Горлана, - вам не помешают. Плюс ты вчера говорил - с меня знания. Могу, конечно, попробовать слегка пораскинуть мозгами на досуге. Правда, чтобы сообразить что-нибудь полезное, мне понадобится сложное оборудование, которого у вас, естественно, нет. Но если что толковое и взбредет в мою светлую голову - дам тебе знать. Договорились?
   - Договорились, - без лишних раздумий кивнул Горлан. - Жить будешь в трактире - с Игматом я все решу. Харчевничать будешь тоже там. Ну и тридцать рублей жалованья в седмицу. Как? Устроит?
   - Вполне, - мы рукопожатием закрепили договор.
  Еще бы не устроило: ходи себе, ни фига не делай, решай только - с кого штраф, а кого на кол. Еда на халяву, жилье на халяву, да еще и денег платят! Стоп. Это ж получается, что я - мент? Ничего себе! Всю жизнь этих товарищей сторонился, а теперь сам таким стал!
   - Вечером организую собрание - представлю тебя народу, там все и решим, - подытожил староста. - Кстати, где Скокс?
   - Ну, мы сегодня обменялись оружием и любезностями, а потом он ушел.
   - Куда?
   - Я ему не мама, он передо мной не отчитывался...
  До собрания оставалось еще часа два, поэтому я успел сгонять в трактир пообедать, побаловаться с новыми игрушками, исполосовав простыню, и хорошенько подумать над будущим. Ведь есть и такой вариант, что повторно телепорт создавать никто не будет, или создадут его в другом месте. А может, все-таки здесь, но я в это время, как назло, буду собирать грибы в лесу. И придется остаться на Поляне навсегда! Как жить дальше в таком случае? Да очень просто! Великому комбинатору Остапу Бендеру недолго пришлось бы соображать, что делать в подобных условиях. Думаю, для меня тоже найдется своя ниша. Это у нас уже давно все придумано, и чтобы развести честной народ на деньги, приходится соображать, как обойти законы и не попасться органам. А здесь все только начинается - есть возможность из ничего клепать легкие бабки.
  Можно соорудить финансовую пирамиду, организовать карточные клубы, открыть казино и тотализаторы, учредить страховые компании или даже... Точно! Лото! Грандиозный лохотрон, причем абсолютно легальный. Скидывается вся страна - одна половина денег идет на призы, а вторая в карман! Еще в голову пришла идея про индульгенции об отпущении грехов, но в религию, как и мой предшественник, я решил не вдаваться. Когда-нибудь сами дойдут.
  Когда пришел назначенный час, уже начало смеркаться. Собрание прошло крайне скучно. Народ толпился напротив дома старосты. Не знаю, вся ли собралась деревня, но человек семьдесят на этом пятачке вместилось впритык. Горлан вещал с веранды о тяжелых временах, о необходимости крепиться и терпеть угрозы нечисти, о ценности труда сельчан для княжества и о прочих чертовски занятных вещах. Потом кого-то хвалил, кого-то ругал.
  Стоя в сторонке и с ленцой осматривая толпу, я заприметил довольно забавную обособленную группку. В ее центре гордо располагалась девица, будто сошедшая с картины мастера эпохи Возрождения. То есть вполне миловидная, но достаточно необъятная. Из прочих представительниц прекрасного пола ее выделял идеально подчеркивающий все прелести тучной фигуры цветастый сарафан. Вокруг девицы постоянно вертелась пара-тройка лихих кавалеров, каждый из которых отчаянно пытался привлечь к себе внимание барышни. Мадемуазель же с нескрываемым удовольствием то кокетничала, то отмахивалась от ухажеров, рискуя пришибить кого-нибудь из них своей увесистой ручкой.
  Так вот они какие, сердцеедки местной формы выпуска! Я попытался высмотреть среди крестьян Арлету, но не нашел. Эх! Вот где на самом деле красота пропадает! На досуге надо будет обязательно ею заняться.
  И вот настал черед Горлану представить общественности крутого перца, супергероя, надежную опору слабых и беззащитных, короче - скромного меня. Как ни странно, мой выход на авансцену не увенчался бурными аплодисментами, а минутный сухой доклад старосты был начисто лишен всякого пафоса, поэтому в конце я просто кивнул в знак согласия со сказанным и удалился без оваций. Главное - в должность ввели, а народ оповестили.
  Пока спускался не спеша с веранды, мне удалось одним глазом заметить вожделенный провожающий взгляд той самой полненькой девушки, которая уже не обращала никакого внимания на свою недоумевающую свиту. Только вот этого и не хватало! Ох, чую, быть беде...
  В остальном собрание, как я и упоминал, прошло скучно.
  
  
  Глава седьмая, полуромантическая
  
  Весело было на следующее утро. По моему календарю наступил понедельник. Горлан дал мне возможность ночью отдохнуть, и после рассвета я выполз на осмотр своих владений. В коридоре, по традиции, столкнулся нос к носу со спешащей на промысел дочерью трактирщика.
   - Доброе утро. Что-то сегодня ты рановато. Послушай... - быстро начал я, но девушка, надменно задрав нос, пулей прошуршала мимо.
  Ого, так мы еще и гордые! Будем из себя недотрогу корчить, несмотря на остаточные явления фингала! Ничего, подождем более благоприятных времен.
  На дворе было прохладно из-за пронизывающего до костей ветра, поэтому я решил стрясти с Горлана какую-нибудь служебную телогрейку. Пока брел между срубами к дому старосты, на пути мне попадались в основном чумазые детишки да немощные старики. Взрослые, по идее, впахивали на полях за деревней или сокращали топорами ненавистный всем здесь лес. В общем, я так понял - днем забот в деревне для местного правоохранителя даже особо некому предоставить. Разве только ночью могут возникнуть вопросы по поводу лесных товарищей.
  Не успел я об этом подумать, как дорогу мне перегородило что-то крупное. Оторвав глаза от земли, я понял, что передо мной та самая вчерашняя обольстительница юных сердец в неизменном пестром сарафане. Она крайне загадочно улыбалась и прикрывала пухлое лицо кончиком косички, периодически пытаясь его грызнуть. Короче, вела себя довольно подозрительно.
   - Вам чего?.. - Я на секунду задумался над тем, как обращаться к местным жителям, но не смог на данный момент придумать ничего лучше: - ...товарищ девушка?
   - Сударь, вы ведь тот самый Арсенал? - жеманно, полушепотом спросила она. - Это вы теперь все спорные дела решаете?
   - Да. Но в чем, собственно, проблема?
   - Я - Ликия, дочь Цикрофа, купца. Папенька уехал в Крипет за товаром, и мамы с братом тоже нет дома, а у меня там как раз одно весьма спорное дело возникло. Пойдемте, тут недалеко. - Дивчина нежно, будто тисками, цапнула мою ладонь и потянула за собой.
  Ой! И что же теперь будет? Похотливой девке осточертели местные ромео, и она решила разнообразить свой досуг. Причем степень избалованности дочери купца позволила ей даже не интересоваться согласием со стороны объекта вожделения. А мне что потом делать, если узнает ее семья, одна из самых влиятельных в Прилесье? А вдруг сия пикантная информация просочится в свору ее воздыхателей? Бегай потом по всей деревне от этих неуловимых мстителей! И самое главное - вот именно с ней мне амурными делами заниматься ни в какую не хочется! С другой стороны, спрыгнуть с ее затеи тоже никак нельзя - потом объявит всей деревне, будто служитель правопорядка отказался разбираться в "спорной ситуации". А спору-то - сразу в прихожей или в гостиной на кровати? Меж тем усадьба Цикрофа неумолимо приближалась.
   - Гражданка! Я требую объяснения! - повышенным тоном попробовал я воздействовать на коварную соблазнительницу, но та знай только продолжала тащить меня в свою западню. Лишь пропела попутно:
   - Сейчас-сейчас. Придем - все покажу.
  Интересно, а она, случаем, не съедает самца после спаривания?
  Мы вломились в коттедж, Ликия тут же обернулась и ухватила меня обеими руками за талию, страстно прижимая к себе. Я отчетливо почувствовал запах скисшего молока. Ее губы нашептывали с вожделением прямо возле уха:
   - Я всю жизнь о тебе мечтала! Ну давай же, давай!
  Судя по всему, в ход пошла тяжелая артиллерия, хотя, учитывая массу барышни, легкой у нее и не водилось. Отмазки лихорадочно выскакивали одна за другой в моем мозгу, но так же быстро напрочь отметались. Ну что ей сказать? У меня жена и дети? Не катит. Контрацептивов нету? Она и слов-то подобных даже близко не знает. Сифилис? Тоже не в тему. Я - гей? Опять мимо ее словарного запаса. Может, замочить втихаря?
   - Стой!!! - истошно завопил я.
  Вроде сработало, и брутальная красавица немного сбавила напор, уставившись на меня в нетерпеливом ожидании.
   - Родители где?
   - Я же говорю: отец в Крипете, мамы с братом тоже нету. Да ты не волнуйся, никто не помешает! - Ликия ринулась было продолжить.
   - Стоять!!! - тем же голосом взвыл я. - Как так нету?! А чего тогда ты меня сюда притащила?
   - Ну не блины же есть, милый, - ласково проворковала девушка. - Раздевайся.
   - Вот именно что не блины есть! - возмутился я. - Где родители, повторяю?
  Первый шторм гормонов поутих в ее голове, что позволило дочери купца призадуматься и даже оставить ненадолго меня в покое:
   - А зачем тебе мои родители?
   - Как зачем? Что за вопрос? Ты что - не знаешь, откуда я?
   - Знаю! Ты - пришелец, как тот самый Мстислав Радзивилл. Попал к нам из другого мира.
   - Вот, правильно! - А дальше я продолжил изъясняться наставительно, как учитель младших классов, расхаживая взад-вперед и активно жестикулируя: - Правильно, попал из другого мира. То есть фактически недавно грохнулся с луны. И поэтому для меня огромным удивлением стало то, что ты хочешь подарить мне свою любовь, запрятавшись воровато вдвоем в огромном доме, где для такого торжественного момента надобно собрать кучу гостей!
  Ликия подозрительно прищурила свои заплывшие глазенки, поэтому я продолжил еще более вдохновенно и убедительно:
   - На наших землях принято совершать данный обряд перед родственниками дамы, и чем она красивее, тем больше родных должны за нее порадоваться! Ликия, душка, да тут все Прилесье для такой несказанной красы, как твоя, должно собраться!
   - У... у нас так не принято, - смущенно промямлила барышня и несмело попыталась вновь ухватить меня за бока. - Может?..
   - Никаких "может"! Что ты! Это же какой позор для меня. А друзьям я что скажу? Как они поверят, что я любил самую обворожительную девушку села, если этого никто не видел? Засмеют!
  Барышня потихоньку начала понимать коварную последовательность логической цепочки.
   - Но я так не могу! - Ликия скривила губы, уже собираясь разрыдаться.
   - Ну хоть подругу пригласи какую-нибудь! - предложил я.
   - Не могу! - Она топнула ножкой, заставив задрожать стекла в соседних домах.
   - Эх! Какая потеря! Всю жизнь я буду скорбеть о том, что не свершилось между нами сегодня! - страдальчески протянул я. - Пойду предамся унынию...
  И мелкими шажочками принялся продвигаться к выходу. В этот момент распахнулась входная дверь, и на пороге появилась массивная фигура женщины средних лет со строгим выражением лица. Все ясно - маман приперлась. А моя юная фурия заверяла, будто никто не помешает! Я улыбнулся, не скрывая радости: похоже, выкрутиться все-таки удастся!
   - Сударыня! Несказанно рад, что имею честь с вами познакомиться! Арсенал! - представился я и застыл в каком-то ужасно нелепом реверансе, вытянув руку.
  Как бы мамаша не подумала, что подаяния прошу.
  Но мадам, несколько смутившись первоначально, все же плюхнула свою конечность в протянутую ладошку и произнесла:
   - Гента, супруга купца Цикрофа.
  Естественно, изящный кусок плоти, лежащий в моей руке, пришлось чмокнуть.
   - Сударыня, глядя на вас, я понимаю, откуда мог взяться такой прелестный, пышущий красотой и здоровьем цветочек - ваша дочь Ликия!
  Чувственно положив руку на грудь, я обернулся к девушке:
   - Ликия, у вас просто потрясающая мама! - Параллельно словам я начал недвусмысленно косить глазами в сторону родительницы и радостно дергать бровями - мол, давай, вот он, наш шанс, видишь, как подфартило!
  Гримаса ужаса на мгновение посетила лицо соблазнительницы, но тут же сменилась натянутой улыбкой.
   - Мама, сударь Арсенал зашел поинтересоваться по поводу поездки в Крипет. Я сказала, что нужно дождаться отца. Как жаль, что у вас неотложные дела и... - на следующих словах Ликия сделала особый акцент, - ...вы совсем не можете у нас немножко задержаться!
   - Был искренне рад нашему знакомству, милые дамы, - начал я прощальную речь.
  Но девушка ненавязчиво принялась таранить меня к выходу с тем же упорством, с которым незадолго до этого тащила в свою обитель. Перед тем как выпроводить гостя окончательно, Ликия быстро прошипела:
   - Не смей даже думать об этом!
  Дверь за мною хлопнула так, что хоромы купца чуть не развалились.
  Уф, хоть и со скрипом, но выкрутился! Как ржавый шуруп. Однако любовь - беда. Особенно по понедельникам. Особенно с малознакомыми личностями из другого мира. Ухмыльнувшись, я бодро зашагал к дому градоначальника.
  Горлана не оказалось на месте, зато мне удалось познакомиться с его женой - вполне добродушной женщиной, под стать хозяину. Мы довольно мило побеседовали за чашкой некоего оранжевого пойла, которое на Поляне именуют чаем, кстати говоря, вполне ароматным и приятным на вкус. В общем, выцыганить у первой леди Прилесья теплую фуфайку не составило труда.
  Больше в самой деревне делать было нечего, и я решил прогуляться за ее пределы, может, даже забрести в лес да краем глаза глянуть на какого-нибудь нечистика, если повезет. На самом деле при свете дня воспоминания о рандеву с волколаками и рассказы местных жителей о нечисти не казались такими уж страшными. Но когти, оставленные в таверне, я все-таки забрал - мало ли что.
  В частокол, окружающий Прилесье, было встроено двое ворот. Одни находились напротив леса, а другие - с противоположной стороны, от них начиналась дорога в Крипет. Я вышел через те, что вели на поля.
  Практически сразу за деревней начинались широкие плантации, засаженные различными овощными и злаковыми культурами, из земли кое-где торчали одинокие деревца, а пыльная дорога к ближайшему городу зигзагом уходила в первые же поросли и мгновенно терялась из виду. Типично сельский пейзаж органично дополняли маячащие со всех сторон зады работающих женщин. Местами виднелись фигуры мужиков, орудующих косами.
  Откуда-то справа доносился плеск воды, и, немного прогулявшись, я увидел небольшую быстротечную речку с деревянными пирсами на берегу. Она, как и дорога, петляла где-то меж аграрных насаждений и уходила в лесную чащу шагов на сто к югу от Прилесья.
  Умыв лицо и руки, я осмотрелся, но больше ничего любопытного не приметил, поэтому пошел вдоль частокола в сторону леса. Через несколько десятков шагов стало доноситься звучное эхо работы лесорубов. Вскоре выяснилось, что на опушке перед самой деревней кучно грудилась большая группа мужиков с топорами. Лишь пара человек продолжала валить деревья, остальные что-то обсуждали. Видать, решили "сообразить на троих". Пока я подходил, народ чинно расселся полукругом, лицами к лесу. Те крестьяне, что еще оставались рубить, уже свернулись, и все ринулись копошиться в своих мешках, доставая харчи. Один мужичок, завидев меня, запустил механизм шухера, и народ заметно насторожился.
   - Здорова, мужики! - поприветствовал я их первым.
   - День добрый, - отозвался кто-то угрюмо.
   - Я посижу тут с вами, не против?
  Тот же голос невнятно буркнул, что вроде возражений не имеется. Мое присутствие создавало довольно напряженную обстановку, и это вполне объяснимо. Ну не радоваться же им встрече с туманной личностью, которая свалилась на их головы среди ночи, замочив мимоходом двух огромных монстров, и оскорбила до глубины души сварливого волшебника, напрочь отказавшись сгореть от заклинания. Да еще плюс ко всему этого странного типа староста наделил не очень понятными привилегиями. Однако это же не повод постоянно меня избегать. Нет уж, так дело не пойдет! Мне тут, возможно, еще долго придется обитать, а парень я общительный! Как наладить контакт с мужиками, в хорошем смысле этого выражения? Поговорить о бабах, о работе, про тачки или про футбол. Последние два пункта - в утиль. Остаются бабы и работа. Начнем с того, что сейчас ближе.
   - А дерево на месте обрабатываете или в Крипет бревна возите?
   - Что-то обрабатываем, что-то бревнами возим, - последовал емкий ответ.
   - Ну и как, много сейчас берут?
   - Да не очень, - опять порадовал меня тот же мужик лаконичностью.
  Беседа откровенно не желала завязываться. Только я начал раздумывать, чего бы такого интересного спросить, как в глаза бросилась одна незамеченная ранее деталь.
   - Мужики, а что это, я смотрю, вы как будто недавно только лес рубить начали? Вон, деревья стеной у самой деревни да только пара пеньков вокруг. Я-то думал, вырубка здесь посолиднее будет.
  Тема однозначно зацепила.
   - Да? А ты... вы... ты сам возьми, поруби. Мы ж тут всю жизнь работаем, круглый год, а он, - крестьянин плюнул в сторону чащи, - ни на аршин не ушел. Откуда только эти деревья берутся? И главное, глянь: старые все, будто век тут простояли нетронутыми! Наверное, Ярила1 за ночь растит, так ведь не видел никто из дозорных, чтобы в наши края боги заглядывали.
  
  
  # # 1 Ярила - бог весенней плодовитости и любви.
  
  Философский вопрос ввел окружающих в состояние задумчивости. Ой, ваши бы проблемы да бразильским экологам! Там уже дышать скоро нечем будет - останется одно большое футбольное поле и пара павильонов: сериалы снимать. Повырубили все к чертовой бабушке.
  Выдержав паузу, я вновь спросил:
   - А днем не опасно? Рядом с лесом работать?
   - Днем не очень, если вместе. Пачвары с волколаками не любят солнца - чешутся очень. А остальные нечистые на опушку редко выходят.
   - А ночью что? Я поначалу, как сюда попал, вон там, - я указал пальцем в сторону места своего пришествия, - то совсем тихо было. А потом, когда волколаков с испугу порубал, такая канитель началась...
   - Да я не пойму - как ты вообще живой остался! - отозвался один из дровосеков. - Слыхал, там ведь еще и леший неподалеку бродил?
   - Точно, - подхватил другой, - и кикимора кричала. Пачвар, небось, вокруг с пяток ходило.
   - А волколаков? Волколаков-то аж двое было! Во времена настали! - произнес увлеченно еще один дровосек, а потом задумался, поник головой и грустно добавил: - Сожрут здесь нас всех.
   - Посмотрим... - неуверенно возразил тот, с которым я начинал разговор.
   - Да ладно, засели дома ночью, дозорных поставили - чего бояться? - не понял я.
   - Не знаю. Много их стало, да. Очень много. Чувствую. - Крестьянин поерзал, чтобы усесться поудобней. - Когда-нибудь наступит ночь - и они всей сворой накинутся на Прилесье. Утром никто не проснется...
  Повисла удручающая тишина. В сравнении с этими людьми даже ослик Иа из мультика про Винни-Пуха казался отъявленным оптимистом. По мне, так все выглядело вполне нормально. Подумаешь, гуляет в округе ночью парочка кровожадных тварей. Так и у нас в спальном районе попробуй сходи в ночник за хлебушком - таких экземпляров повстречаешь, что волколаки пуделями покажутся.
   - И что, сидеть тут да трястись, как нудисты на Чукотке? Только со страху? - Я поднялся с места. - Веселей надо, мужики. Помирать - так с музыкой, как говорится! Что ж вы себя хороните заранее? Поживите еще, порадуйтесь, а придет смерть - умрите с улыбкой. Уж если чувствуете, что дни сочтены, то хотя бы эти самые дни проживите так, чтобы не жалеть о тех, которые у вас отобрали. - Окинув слушающих взглядом, я глубоко вздохнул: - Пойду прогуляюсь.
  Не знаю как крестьяне, но если бы мне в такой ситуации сказали нечто подобное - я без раздумий послал бы оратора куда подальше. Тоже мне подбодрил. Хотя, с другой стороны, мы с жителями Прилесья находимся по одну сторону баррикад, и для местных я могу стать наглядным примером здорового пофигизма.
  Когда я сделал пару шагов по направлению к лесу, кто-то из мужиков меня окликнул:
   - Ты... Вы, это.... В лес, что ли?
   - Да.
   - Так там же... - попытался он меня о чем-то предупредить.
   - Ай, знаю! - Я отмахнулся и побрел дальше.
  Безмолвно скрывающаяся за стволами деревьев одинокая фигура, возможно, и выглядела эффектно, правда, продолжать сей эффект дальше нескольких десятков метров я даже не собирался. Лес изнутри оказался достаточно стремным местом. У нас такой дремучести точно нигде не встретишь.
  Старые громадные сосны и ели, поросшие мутно-коричневым с прозеленью мхом, прижимались настолько плотно друг к другу, что солнечный свет сюда практически не проникал. Их толстые нижние ветви неестественно выкручивались, изгибались в замысловатых направлениях, образуя уродливые корявые сплетения над самой головой. Кучи зарослей, буреломы и замшелые коряги делали чащу вовсе непроходимой. Кроме того, в отличие от идеальной равнины на Поляне, здесь поросшие холмы и овраги присутствовали в изобилии. Окружающее живо напоминало сказку, только весьма унылую, угрюмую и мрачную.
  Продираясь напролом сквозь заросли, я производил шума намного больше, чем хор девочек, увидевших мышь, и уже начал жалеть, что вообще сунулся в эти дебри. Как только Арлета умудряется здесь охотиться?
  Заметив неподалеку довольно чистый небольшой холмик, я решил осмотреть с него близлежащие окрестности, а после сразу возвращаться обратно. Правда, какие просторы оттуда можно увидеть - мне и в голову не приходило.
  Вскарабкавшись на естественное возвышение, я здорово запыхался и, как оказалось, очень даже зря. Зачем, спрашивается, вообще поперся в этот проклятый лес?! На вершине холма сидела огромная косматая туша серого волка! Подобной встречи я никак не ожидал! Хищник смотрел прямо на меня своими умными глазами, а я на него своими испуганными. Стало невыносимо страшно! Шутка ли - громадина ростом с буйвола и размахом челюсти больше, чем у пеликана размах крыльев. Но показывать своей слабости нельзя. Именно этого и ждет волчара - привык на халяву питаться.
  Зверь встал на все четыре лапы. Мне упорно казалось, будто хищник улыбается. Что ж, мы тоже улыбнемся, да еще и предупредим на всякий случай:
   - Я вооружен.
   - Знаю.
  Несмотря на то что здесь уже рассказывали о способностях волков членораздельно разговаривать, все равно слышать речь косматого лесного жителя было неожиданно.
   - Голодный, небось? - решил я выяснить жизненно важный вопрос.
   - Нет, не сейчас.
  На душе немного полегчало, но каждый мускул по-прежнему пребывал в напряжении, готовый моментально сместить тело с линии атаки врага.
   - Ты не такой, как остальные людишки. Не так пахнешь.
  Ну естественно! От других, скорее всего, солидно отдавало мочой или еще чем похуже. Я-то, несмотря на страх, умудрился сдержать сфинктеры.
   - Да, я не местный.
   - Слышал, ты убил двух волколаков.
   - Они первыми напали.
   - Похвально.
   - Что именно?
   - Что немного избавил наш лес от скверны.
   - В смысле? - Я никак не мог понять, к чему клонит хищник.
   - Исчадиям нет места среди нас.
   - То есть вы не заодно?
   - Мы вместе, но с разными целями.
   - Туманно изъясняешься... товарищ. - Похоже было, что тамбовский приятель сознательно чего-то не договаривает.
   - Нам нужен человек. - Волк сделал шаг в мою сторону, но что-то сверху привлекло его внимание. Зверь шумно втянул ноздрями воздух. - Не сейчас. Чую, ветер говорит: мы еще встретимся.
  Вдруг хищник отпрянул резко назад, и в то место, где он стоял, со свистом вонзилась длинная стрела. На мгновение он показал мне свою осклабившуюся в подобии улыбки пасть и моментально скрылся в зарослях. Через некоторое время ветки над головой зашуршали, и рядом приземлилась Арлета собственной персоной.
   - О! Какие люди! У тебя там что, зеленый коридор? - обрадовался я, указывая на кроны деревьев.
  Девушка внимательно огляделась, а затем серьезно с минуту молча смотрела на меня. Лишь потом соизволила произнести:
   - Ты сумасшедший! Кто тебя в лес пустил?
   - Повезло! Сегодня фейс-контроля на входе не было!
   Арлета пару раз взмахнула ресницами, пытаясь переварить сказанное, но больно уж самой поговорить хотелось:
   - Я смотрю, ты вообще ничего тут не понимаешь? Это же был волк! Они едят людей! Их бояться надо и убегать!
   - Ну-ну... далеко бы я смотался по этим джунглям. Да нормально все! Спокойно поговорили, он оказался вполне адекватной личностью, даже местных сплетен понарассказал.
  Сомнение промелькнуло в прекрасных карих глазах охотницы, и отчитывать меня она продолжила уже более спокойным тоном:
   - А нечистые? Вон леший недавно неподалеку околачивался. Давно бревном по голове не получал? Или к кладнику в гости собрался? Хорошо еще, что пачвары с волколаками днем редко вылазят! А если бы вылезли? Всяко бывало ведь! Ох, Перун тебя хранит! - Арлета прервала тираду, чтобы набрать в легкие воздуха и продолжить, но я бестактно ее прервал.
   - Мадемуазель! Я понял, что мы сейчас находимся не в самом безопасном для жизни месте. Крайне удивительно видеть здесь несравненно прекрасную и хрупкую даму без сопровождения, поэтому позвольте оказать вам скромную услугу в виде преданного эскорта! - Естественно, имелось в виду: предлагаю сваливать домой по-быстрому.
  Я, слегка наклонившись, протянул правую руку. Уже во второй раз за сегодняшний день. Но касания именно этой ладошки я ждал с нетерпением - как молодой кошак весны.
   - То есть я так понимаю, сударь, впервые тут очутившийся хочет охранять девушку, которая провела в здешнем лесу почти всю жизнь, да еще и только что спасла этого беспечного человека от волчьих клыков? - Арлета усмехнулась.
   - Именно так, - не стал возражать я. - Хотя насчет спасения можете не обольщаться, мадемуазель. У меня тоже есть коготки... - Раздался тихий щелчок, и лезвия выскочили из пластины на левой руке.
   - Ладно. - Девушка улыбнулась, сняла перчатку и вложила мне в ладонь свою меткую ручку: - Ведите, витязь.
  Мы начали медленно спускаться с холма. Я как мог старался предоставить даме надежную опору, но пару раз у нас был выдающийся шанс скатиться кубарем вниз. Покувыркаться с Арлетой, в прямом смысле этого слова, особо не хотелось - у нее и так фингал только сошел, не хватало дополнительных украшений.
  Несмотря на тяготы передвижений, я умудрился выдрать из земли кусок местной флоры, который больше всего смахивал на цветок, и не преминул тут же торжественно вручить его спутнице. Обстановка сложилась скорее комично, нежели романтически, но, как говорится, на безрыбье и рак - рыба, а в Корее и собака - еда. Ну, и так далее. Тем более что презент был оценен по достоинству. Едва мы спустились, Арлета втянула запах лепестков цветка и произнесла:
   - Ты не такой, как остальные здесь... - Вот и охотница, как волк, туда же клонит. - Я даже в городе таких не встречала. Неужто со всеми девушками так любезен?
   - С чего бы это? На всех никакой любезности не хватит! Нет, лишь с исключительными дамами - точнее, с одной - с тобой.
   - Со мной? - удивилась охотница, мгновение помолчала и огорченно добавила: - Издеваешься? Если бы хоть кто-нибудь обращал на меня внимание, думаешь, я скиталась бы по лесу в поисках добычи? Я же не Ликия - у меня нет выбора, а первый попавшийся недомерок мне вовсе не нужен, тем более что даже таких нет! Девоя и Люмбел измываются надо мной!
  Я остановился и развернул Арлету лицом к себе. Да, в этой барышне определенно что-то было. Что-то притягательное, манящее, по крайней мере для меня. Именно данную особенность я собирался ей сейчас изложить:
   - Послушай, не знаю, куда смотрят глаза ваших мужчин, когда ты проходишь мимо. Не знаю также, чего такого сногсшибательного увидели они в этой вашей Ликии. Можешь считать меня сумасшедшим, но тогда и весь мой мир тоже безумен, потому что таких девушек, как ты, у нас носят на руках и купают в роскоши. А ты даже лучше, ярче, прекраснее них. Я уже молчу про местный контингент. Ты просто несравненна, понимаешь? Возможно, ты была создана для моего мира, но родилась здесь. Может быть, ты посчитаешь, что я и есть тот первый попавшийся недомерок или вроде того, но мне кажется, судьба свела нас вместе не случайно. Возможно, мне суждено было проделать долгий путь в эти места и оказаться единственным, кто сумеет здесь разглядеть твою истинную, очаровательную природу.
  Мы с минуту безмолвно смотрели друг другу в глаза. Впервые в жизни я решился произнести едва знакомой девушке такую речь, полную достойного нее искреннего восхищения. Раньше похожих порывов никогда не возникало, а если и намечалось что-нибудь подобное - то сразу глушилось неуместным стеснением и навязчивыми стереотипами. Типа - не рыцари мы серенады распевать. Также весьма неожиданно и ново было понимать, насколько мне на самом деле не наплевать на то, каким будет вердикт. Сердце громко стучало в ожидании ответа. Я даже перестал дышать от волнения. В глазах Арлеты возникло нечто такое, что на мгновение мне показалось - земля уходит из-под ног. К сожалению, в следующую секунду я осознал, что мы действительно проваливаемся сквозь землю. Пролетев пару метров вниз, мы плюхнулись в толстый слой вязкой грязи.
   - Кладник! - тут же оповестила окрестности своим криком Арлета.
   - Где? - Я заозирался по сторонам и отметил, что мы находимся в глубокой яме размерами с бассейн, которые частенько фигурируют на задних двориках американских участков. Вот только вместо воды в нем было грязи чуть выше колена. Никого, кроме нас, вокруг не оказалось.
   - Где кладник? - повторил я вопрос, пока девушка безуспешно пыталась выкарабкаться наружу по скользкой поверхности.
   - А я почем знаю? Где-то здесь - это его ловушка. - Она обессиленно прислонилась к стене. - Если бы кто из такого места живым вылез, может, и рассказал бы, откуда эта тварь появляется и как выглядит.
  Слова охотницы звучали убедительно, заставляли обеспокоиться всерьез. Кто такой этот кладник? Что эта тварь вообще собой представляет? Неужели нам и вправду - конец? Не может такого быть! Я с тоской задрал голову вверх, где, прощаясь с нами навсегда, вековые ели махали своими зелеными лапами. Затем взгляд опять прошелся по стенам западни.
   - Смотри-ка! Брюлики! - В самом углу, слегка укрытом тенью, можно было с трудом различить наполовину торчащий из грязи обляпанный сундук, доверху набитый чем-то блестящим.
  Еле передвигая ноги в сером месиве, я пробрался туда. Как оказалось, сундук был заполнен не только бриллиантами, но и прочими сверкающими побрякушками, а также золотом.
   - Ну надо же! - с грустью воскликнул я. - Что может быть печальней - разбогатеть перед самой смертью?
  Арлета в поисках спасения безнадежно расхаживала взад-вперед, взбивая грязь, затем остановилась, прикрыла лицо руками и простонала:
   - Как! Как я могла развесить уши и слушать все эти сказки про судьбу и свою неповторимость! Как можно было поверить?! На секунду отвлечься - и вот, пожалуйста! Попались! - Девушка резко развернулась и наотмашь влепила кулаком в стену.
   - Ничего себе! - расстроился я. - Ну вы, бабы, странный народ! Когда грузишь лапшу на уши по полной программе - ведетесь на самые невероятные байки. И про виллу на Мальдивах, и про "ламборджини" в гараже, и про кучу денег в банках. А стоило хоть раз правду сказать - на тебе! Оказывается, сказки рассказываю! - Я зачерпнул горсть драгоценностей из сундука и показал их Арлете: - Ты ведь даже не поняла, что вот эти бриллианты, весь сундук этот, даже мизинца твоего не стоят!
   - Что? Не настоящие?
   - В том-то и дело, что настоящие, дура! - в сердцах выпалил я и хотел продолжить, но в этот момент раздалось громкое бульканье.
  В центре ямы поверхность начала вздыматься, и через несколько секунд показалась внушительная, размером с крупную тыкву, голова из грязи. Отвратительный слепок раскрыл рот, из которого донесся глухой клекот. Очень быстро наружу вылезла толстая шея и покатые плечи. Первым, как ни странно, сориентировался я:
   - Быстрее сюда! - Мой окрик вывел Арлету из оцепенения, и она, высоко подкидывая коленки, мгновенно очутилась рядом.
  Я захлопнул крышку сундука, взгромоздился на него и потянул девушку за собой.
   - Залезай на плечи!
   - Что?
   - Быстро давай!
  Арлета начала послушно карабкаться мне на шею. Тем временем кладник уже высунул свой мощный торс и вовсю размахивал ручищами. С такими темпами на волю должен был выбраться нечистый размером с белого медведя, если не больше. Только вот цветом больше на бурого смахивает. Девушка уже взобралась на мои плечи, упираясь руками в стену. До края ловушки ей недоставало лишь около метра.
   - Приготовься! - проорал я наверх.
   - А как же ты? - донеслось оттуда.
   - Считай меня коммунистом!
  Я схватил руками ее стопы, немного присел и, напрягшись, изо всех сил вытолкнул кверху. Изначально расчет шел на то, что Арлета должна была допрыгнуть до края и за что-нибудь ухватиться, но тело ее выскочило вверх, словно праздничный фейерверк, и грохнулось на землю за пределами моей видимости. Откуда только силы взялись?
  Теперь настало время разобраться с кладником. Как уничтожить огромный кусок грязи, если с собой ни стирального порошка, ни даже несчастного обмылка нету? Вот уж кто из всей этой шайки лесных тварей действительно нечистый. Я в замешательстве почесал макушку. Монстру осталось лишь освободить голени. Несмотря на то что я все еще стоял на сундуке, он уже был выше меня. Кладник вновь издал свой странный клекот и принялся рваться ко мне, осыпая комками грязи, но пока все еще был сцеплен с дном. Только я, отчаявшись, обнажил свои лезвия, как что-то больно ударило меня в темечко. Весьма обидно перед смертью еще и шишкой по затылку получить. Я задрал голову кверху и обнаружил, что оттуда спускается веревка, завязанная узлом на конце, а на фоне лесной зелени вырисовывалось озабоченное чумазое, но милое личико Арлеты.
   - Я ее к дереву привязала!
  Дальше объяснять, что к чему, не пришлось: при виде прыти, с которой я взбирался на поверхность, иные обезьяны могли бы полопаться от зависти. Мне уже почти удалось выбраться, когда сзади раздались тяжелые хлюпающие шаги и что-то крепко ухватило меня за ногу. Кладник все-таки успел! Я воткнул когти правой руки в землю, не особо надеясь на прочность такой фиксации, обернулся и резким движением отсек державшую меня руку нечистого. Обрубок толстым слоем грязи растекся по штанине, а изящные ручки Арлеты надежно ухватили меня за шиворот и выдернули наверх. Мы рухнули на твердую землю, но тут же, вскочив на ноги, уставились в яму. Кладник стоял неподвижно, и создавалось такое впечатление, будто нечистый выжидающе смотрел на нас. Вылезать за жертвами уродец не торопился - видать, не его стихия. Отрубленная рука твари пузырилась, перетекала грязью и короткими толчками отрастала вновь. Меня просто подмывало сделать нечистому что-нибудь неприятное в отместку за пережитый страх, но здравый смысл подсказывал не лезть на рожон, поэтому я просто показал кладнику фигу. Монстр тут же начал таять на глазах, грязь со дна поползла в стороны и вверх по стенам, затем, добравшись к краю, проплыла параллельно земле тонким слоем по воздуху, сомкнувшись в центре. На месте закрытого дефекта в мгновение ока выросла трава, сливая поверхность западни с окружающим ландшафтом.
   - Ни фига себе, - выдавил я в конце концов и посмотрел на свою перепачканную спутницу.
   - Мы живы! - Лицо Арлеты сияло от счастья.
   - Ты знаешь, мы еще и богаты, - добавил я, похлопывая по краям штанов. Оказывается, та горсть драгоценностей, которой я крутил перед носом девушки, в суматохе незаметно перекочевала в карман. Таков рефлекс, ничего не поделаешь.
  Эмоции переполняли организм до краев, я радостно схватил Арлету на руки и принялся кружиться, напевая: "Мы живы и богаты, мы живы и богаты!" Когда карусель закончилась, охотница, все еще находясь у меня на руках, украдкой спросила:
   - Так, значит, все то, что ты говорил, - это правда?
  Вместо ответа я просто поцеловал ее нежные губы. Ответного сопротивления не последовало, поэтому поцелуй продолжался очень долго. Когда мы наконец оторвались друг от друга, охотница, наполовину прикрыв глаза веками, пребывала в блаженстве.
  Эта девушка вызывала у меня странные чувства, к которым раньше я относился крайне скептически. Ведь что мне, по сути, до этого нужно было от любой красивой женщины? Форсированным образом добиться ее согласия перейти в горизонтальное положение, натереть свои специальные рецепторы, получить удовольствие и сквозануть по делам. А всяких альтруистов, которые утверждали, будто главное для них - это доставить наслаждение девушке, - я откровенно не понимал. Для кого стараемся, в конце концов? Но сейчас, при виде счастливого лица моей спутницы, что-то в мозгу переклинило, и я испытывал истинный кайф, близкий к эйфории, - просто от того, что ей приятно.
  Девушка положила голову мне на плечо и мило улыбнулась. В эти мгновения мы начисто забыли, что находимся далеко не в ботаническом саду. Идиллию прервал раздавшийся прямо за спиной дикий смех. От неожиданности я чуть не выронил Арлету на землю. В следующую же секунду мы настороженно всматривались в рощу, откуда донесся этот странный звук. Лезвия уже были выпущены, а охотница водила по сторонам натянутым луком.
   - Ничего страшного - это кикиморы, - шепотом произнесла девушка. - Их, главное, не бояться. Если увидят, что мы не убегаем, - сами отстанут.
  Ничего себе лесок! Даже полста метров не прошел вглубь, а уже столько живности повстречалось. Что ж там чуток дальше творится? Как недавно волчара говорил, "еще встретимся"? Ага, раскатал губу! Меня теперь сюда не то что калачом - золотом партии не заманишь.
  Смех повторился, но уже в другом месте, откуда-то сбоку, а перед нами в кустах зашумели ветки. Омрачало сложившуюся обстановку еще одно немаловажное обстоятельство: на темный и без того лес начали спускаться сумерки.
   - Может, если мы начнем с гордостью отступать, - они все-таки отстанут? - предположил я. - Вечереет уже.
   - Давай, но только медленно, потихоньку, - согласилась Арлета.
  Мы дружно принялись пятиться назад, по очереди озираясь, чтобы не навернуться в какую-нибудь яму. Попеременно с разных сторон раздавался жуткий хохот.
   - Сколько их там? - спросил я.
   - Три, не меньше.
   - А мне почему-то представлялось, что кикиморы охотятся в одиночку.
   - Все так думают. Но я за ними наблюдала. Одна кикимора нипочем не смогла бы загнать человека в трясину - надо, чтобы по бокам от жертвы бежала еще пара тварей: поддерживать направление, - объяснила охотница.
   - А как они хоть выглядят?
   - Как большие жабы, только ходят на двух лапах.
   - Сильно большие?
   - Ну, с человека... - Девушка ослабила тетиву, поправила свесившийся на лицо локон и вновь перешла в боевое положение. - Ни разу не видела, чтобы они открыто нападали на людей.
   - Тогда, чего мы так их боимся? Пускай себе гогочут - неужто карательного отряда лягушек не раскромсаем?
   - Да тут пару саженей осталось, потерпи.
  А мы уже и вправду выходили к опушке. Нечистые, видать, почуяли, что упускают добычу, поэтому стали шерудить по кустам гораздо активнее. Когда меж деревьев стали виднеться бревна частокола, из зарослей прямо перед нашими носами с истошным воплем вылезла здоровая лягушечья голова, но тут же поймала стрелу между глаз, мигом заткнулась и отлетела в гущу.
   - Трофей брать будешь? - поинтересовался я.
   - Они несъедобные.
  Мы вышли как раз в том месте, где днем работали дровосеки. Сейчас вокруг было безлюдно, вышки за забором тоже пустовали, а ворота закрыть никто не догадался. Называется, заходите, гости дорогие: и нечистый, и волк пушистый. Издалека, со стороны полей доносилась песня - женщины, возвращаясь с плантаций, затянули протяжный, заунывный, но удивительно красивый мотив. Солнце недавно закатилось, окрасив небо над лесом багровыми тонами. Закрывая за собой створку ворот, я заметил:
   - Хорошо у вас тут, когда никто из уродов не жаждет человечины.
  Арлета хмуро смотрела по сторонам.
   - Странно, - наконец произнесла она, - почему никто не встречает, как обычно? Где вообще дозорные?
   - Разберемся, не волнуйся, - успокоил я ее. - Ты сейчас чем думаешь заниматься?
   - Надо зайцев одной женщине отнести, - Арлета слегка приподняла заплечную котомку, на которую раньше даже некогда было обратить внимание. - Она очень хорошо снимает с них шкуры - ее Велес талантом одарил.
  - А потом?
   - Потом в трактир. Надеюсь, у папы хорошее настроение. - Арлета провела по волосам ладонью, стряхнула налипшие комки грязи, потом глянула на меня. - Помыться нам еще надо.
   - А где вы моетесь? - Я изначально скептически относился к сантехническим наворотам Прилесья, вспомнив про чудесный местный туалет.
   - В бане, где ж еще! - удивилась девушка. - Я сейчас растоплю.
  Уф, отлегло от души - в этом плане все вроде по-человечески. Не прогадал Радзивилл Первый, когда местный люд париться приучал.
   - Замечательно! Давай тогда беги по своим делам, встретимся в трактире.
   - Хорошо, - согласилась Арлета, чмокнула меня в щеку, где было почище, и побежала, довольная, к живодерке.
  Интересно, а зайчатина у них вкусная? Желудок булькнул, что ему сейчас все равно, вкусная она или нет, лишь бы имелась в наличии, поэтому я сразу направился в "Волот".
  Неподалеку от входа меня ждал сюрприз, представляющий собой трех нетрезвых молодых людей, в которых без труда узнавались личности из свиты Ликии. При виде моей персоны скрыть злорадных ухмылок они даже не пытались. Эх, чуял зад беду еще на собрании! Вдобавок пересеклись совсем невовремя - как раз когда после насыщенного дня тело так ломило, будто мне сделали тайский массаж, правда, не гейша, а борец сумо. Когда я подошел ближе, стало слышно, что в трактире идет неслабая гулянка - с воплями, песнями, звоном посуды и прочими атрибутами веселой жизни.
   - Ну-ка гляньте, кто у нас тут? - противным голосом взвизгнул один из ожидающей троицы, весь покрытый веснушками, белобрысый и лохматый.
  Паренек особо не отличался габаритами, но грудь выпятил словно невеста на выданье. Его менее хилые друзья стояли чуть поодаль и, насупившись, молчали, поэтому стало ясно, кто в этой шайке самый борзый. Хлопцы ждали явно не для того чтобы познакомиться поближе, поэтому оставались лишь два возможных варианта развития событий: либо сразу срубать главаря, а потом наезжать морально, либо попытаться вырулить ситуацию мирным путем. Шаман всегда говорил, что не стоит недооценивать противника, а чего можно ждать от этой братии - я даже не представлял. В общем, решил для начала поосторожничать. Белобрысый меж тем продолжал воодушевлять себя и сообщников речью:
   - Смотрящий за порядком прибыл! Насмотрелся за порядочными барышнями, а?
   - В чем дело? - изображая спокойствие, осведомился я.
  Центровой обернулся к товарищам:
   - Он спрашивает, в чем дело? Представляете? - Затем опять обратился ко мне: - Сегодня днем приставал к моей невесте, а вечером уже забыл, в чем дело?
   - Если ты имеешь в виду сударыню Ликию, то я бы на твоем месте более внимательно следил за своей невестой.
   - Ты кому это говоришь? Мне? Ты еще брату ее об этом скажи. - Бригадир указал за спину, на одного из своих дружков.
  Картина складывалась такая, что, как ни крутись, без драки не обойтись. Главное - нельзя недооценивать противника!
   - Что я вам - бабушка, истории на ночь рассказывать? Вы сами у Ликии спросите, как она меня домой тащила, как раздеваться заставляла, как за дверь выставила, когда мать вдруг пришла.
   - Что?! - протяжно взвыл белобрысый, - Да как ты смеешь, чернь, собака безродная! Да я тебя с грязью смешаю, из которой ты выполз!
  Ой, как хорошо! Еще пару таких фраз - и добро пожаловать на коня, Арсений Владимирович. А в этом состоянии я не чувствую ни боли, ни усталости.
   - Слышь, ты, деревенский атаман, глаза раскрой. Глянь, кто ты есть на самом деле, обитатель навозных куч. И к невесте своей блудливой присмотрись: она даже с конем для разнообразия повеселиться готова, пока ты вино в трактире хлещешь.
  Командир шайки некоторое время очень похоже изображал рыбку, выпучив глаза и безмолвно закрывая и открывая рот, и только потом скомандовал:
   - Крутите этого смерда, хлопцы!
  Верные опричники бросились в атаку.
  Главное - нельзя недооценивать противника! Одного я сразу пропустил мимо себя, слегка подставив ногу для красоты его дальнейшего перемещения. Второй получил кулаком в ничем не прикрытый бубен, который он еще и вытянул в шее - видать, чтобы мне удобней было попасть. Белобрысый начал отходить ко входу в трактир, но я, подскочив, так смачно влепил ему прямым ударом ноги в живот, что бедняга вышиб собою дверь и, пролетев пару метров, грохнулся в центре помещения. Н-да, переоценивать противника тоже особо не стоит.
  "Волот" был под завязку набит пьянствующими мужиками. Стойкий аромат спиртного витал в помещении, отпугивая насекомых. Увидев, как белобрысый не совсем обычно попал внутрь, крестьяне притихли и уставились в то место, где только что висела дверь. Я вломился в трактир с крайне мрачными мыслями об окружающем. Ишь, что удумали: развлекаться на ночь глядя, когда за любезно приоткрытыми воротами лес кишит чудовищными тварями - дружелюбными, как десантники в день ВДВ. С такими темпами мои без того мизерные шансы вернуться на родину сломя голову стремятся к нулю. По крайней мере, жены мужиков точно разорвут меня на части за то, что днем дал работягам повод снять стресс.
   - Вы, долба... - начал я, но сразу осекся.
  Сколько слышал разговоров местных жителей - ни одного нецензурного выражения на великом и могучем от них не проскочило. Радзивилл в этом плане обошелся культурно. Видимо, бранные функции выполняли родные диалекты. А мат - это такая удивительная штука: мгновенно врезается в лексикон, даже если поначалу его смысл не очень понятен. И вот попадет кто-нибудь из наших сюда, на Поляну, услышит знакомые обороты да и спросит: а кто же это вас ругаться так научил? А ему ответят: был у нас тут один такой, Арсений Владимирович, крыл филигранно, зато доступно - как потомственный сапожник. Срамота какая! Нет, уж лучше пусть кто-нибудь другой позорится.
   - Вы что творите, балбесы?! Угробить всех тут захотели?
   - Э-э! Что за дела? Ты кто такой? - Один из мужиков поднял на меня свои мутные глаза.
   - Кто я такой? - Подскочив к любопытному селянину, я схватил его за шиворот и вздернул с места. - Я - тот, кто проследит, чтобы ночью, когда пачвары ворвутся в Прилесье, их встречала организованная оборона, а не куча пьяных дров! Ясно?
   - Ну, так вы же сами сказали, - донеслось с другой стороны трактира, - последние дни прожить весело!
   - Это, мать вашу, не значит, что нужно с радостью подавать себя нечистым на блюдечке с гарниром! Марш по домам! Кто тут самый трезвый? - начал я высматривать в окружающих более-менее адекватную личность.
   - Юноша, а что вы себе тут, собственно, позволяете? - Это говорил полный, ухоженный господин в длинном шелковом камзоле зеленого цвета нараспашку, одетом поверх отделанной красной вышивкой рубашки. Он встал из-за самого ближнего к стойке стола, за которым также сидел трактирщик и еще один мужчина, как две капли воды похожий на говорившего.
  Ага, тут еще и ВИП-столик имеется. Но в моем нынешнем состоянии авторитетные клиенты вызывали такое же почтение, как толстый колорадский жук под подошвой ботинка. Тоже мне - пришли поддержать разлагающееся общество.
   - Кто такие? - сурово спросил я, направляясь к ним.
   - Я - купец Кампил, - гордо выпятив пузо, представился толстяк, - это - Цикроф и Игмат. Банкет отчасти за наши средства. - Торгаш скорчил такую надменную рожу, будто теперь я должен броситься целовать ему ноги. - И прошу объяснить: что вы сделали с моим сыном? - он указал пальцем в сторону корчащегося на полу белобрысого.
   - А, купец! Ну все - песец! Сына своего для начала манерам научи, а потом уже спрашивай, за какие заслуги он дров получил. А ты, - я обратился к Цикрофу, - за дочерью следи, чтобы ее хахали потом ко мне цепляться не вздумали. Теперь о банкете... - Я обернулся к селянам, которые покидать трактир пока не торопились, ожидая, чем закончится разговор: - Мужики, вы посмотрите, во что вас втягивают эти толстосумы! Они же при первой опасности запрягут лошадей и ноги сделают, - а вы на корм пойдете, как миленькие. От вас пользы сейчас - только если потравите нечистых своими проспиртованными организмами. Подумайте о ваших женах и детях, которых вы сейчас подвергаете опасности. - Селяне, конечно, слушали насупившись, но логичность сказанного, похоже, начала пробираться в их загулявшие мозги. - Все! Завтра после работы собираемся возле дома старосты - и дружно идем играть в футбол. Будем физуху отрабатывать. А сейчас - отсыпаться. Свободны!
  Народ, переговариваясь вполголоса, потихоньку начал рассасываться. А рулить толпой, оказывается, хоть и рискованно, зато интересно!
   - А вас, господа, предупреждаю, - тихо прошипел я купцам: - В случае грандиозного шухера быстрая эвакуация у вас может не получиться. Уж я постараюсь. Отдыхайте...
  Я ухватил со стола самый аппетитный окорок, грозно потряс им перед толстяками и вслед за мужиками пошел на выход. В дверях удалось поймать одного из посетителей, которого штормило поменьше, и недвусмысленно втолковать ему, что сегодня ночью на вышках он дежурит вместе со мной. Крестьянин, конечно, для приличия немного поотпирался, но в итоге был вынужден согласиться.
  На улице уже стемнело. Я остановился на секунду, чтобы продышаться свежим воздухом.
  - Что случилось? - раздался знакомый приятный голос из темноты.
  - А, это ты, родная, - обрадовался я и в двух словах поведал Арлете о произошедшем.
  Потоки воздуха освободили полную луну от прикрывшей ее тучки. Вокруг стало светло - совсем как в ту достопамятную ночь, когда я впервые здесь очутился. Приятные черты лица девушки теперь можно было рассмотреть во всех подробностях.
   - И что теперь? - спросила она.
   Эх, теперь вместо теплой баньки с красивой сударыней придется торчать на продуваемой всеми ветрами вышке, отстреливаясь от особо наглых тварей.
   - Милая, а у тебя не валяется случайно где-нибудь в загашнике станковый пулемет? На всякий случай? - поинтересовался я. - Хотя дополнительный комплект лука со стрелами тоже сойдет.
   - Сейчас лук принесу. Так вы вдвоем только будете? Надо ведь по два человека на вышки да возле ворот четверо, - объяснила охотница и тут же без колебаний предложила: - Давай я с вами ночь подежурю?
   - Что ты, смелая моя! Там ведь опасно, да и устала, наверное, за день. Давай, неси амуницию - и спать! На вот, спрячь где-нибудь в укромном месте, - вручил я ей горсть добытых драгоценностей.
  Арлета сгребла бриллианты, молча скрылась в трактире и через минуту вернулась в том же виде, с дополнительным вооружением. За это время трофейный окорок мною был полностью уничтожен.
   - Я иду с тобой, - безапелляционно заявила она.
  Стало ясно, что спорить бесполезно. Если папаша даже рукоприкладством не может отвадить дочу разгуливать по лесам, куда уж мне словами пытаться заставить ее сейчас остаться дома. Барышня-то с характером. Тем более что вдвоем веселее будет.
   - Пошли, - согласился я, принимая из рук охотницы обмундирование.
  Крестьянин, которого я недавно озадачил, грустно топтался возле ворот, нервно сжимая в руках копье. Молодец! Не отпил еще соображалку, раз оружие прихватил.
   - А где Горлан все это время пропадал? - поинтересовалась у него Арлета.
   - Дык он - того... самый первый напился и домой спать пошел, - развел мужичок руками.
   - Вот это да! - весело воскликнул я. - Небось, лично разливал, а себе побольше. Ладно, полезай на эту, - я махнул в сторону вышки справа, - огня пока не разжигай. Притаись и смотри в оба. Чуть что - кричи.
  Селянин кивнул и уныло побрел взбираться на свой пост. Мы с охотницей вскарабкались на соседнюю вышку. Места на обзорной площадке оказалось больше, чем казалось мне снизу. В одном из углов укромно приютился свернутый матрас, набитый соломой, и толстый шерстяной плед - наверное, специально для тех, чья очередь спать на вахте.
  При лунном свете вся деревня была видна как на ладони. Неказистые срубы смотрели на нас темными глазницами окон, сразу напомнив мне про страшные рожи волколаков. Однако лес выглядел спокойно и на удивление умиротворенно. Правда, я-то знал, каким обманчивым это зрелище может казаться с первого взгляда.
  Опираясь о высокие борта вышки, мы несколько минут молча смотрели на звездное небо над лесом. Я первым нарушил тишину:
   - Что вас держит в этой деревне? Неужели так приятно - постоянно жить в страхе?
   - Так было не всегда, - поразмыслив, ответила девушка. - Раньше нечистых здесь бродило намного меньше. А теперь... Мы ведь обеспечиваем деревом чуть ли не половину Мидлонии. Это приносит постоянный неплохой доход, особенно нашим перекупщикам: Кампилу, Цикрофу. Крестьянам тоже достается - не обижены. Многие привыкли к такому образу жизни. Тем более что местные жители ничего толком не умеют, кроме как рубить лес и пилить бревна. Такова воля Велеса. В городе они просто обречены на нищенское существование. Не знаю, что может заставить их покинуть Прилесье.
  Мы вновь замолкли. Ветер, лениво шелестя ветвями деревьев, донес до наших ушей звук сладкого храпа с соседней вышки.
   - Слышишь, как притаился? - Отчего-то мне стало весело. - Видать, во все глаза смотрит.
  Я ухватил девушку за талию, привлек к себе и указал рукой на небо:
   - Видишь, вон там звездочка? Светит ярче всех, висит почти над самым горизонтом.
   - Да.
   - Я назову ее в твою честь - Арлета! Каждый раз ночью, если тебя не будет рядом, я буду смотреть на нее и вспоминать твои глаза.
   - Спасибо... - Охотница улыбнулась слегка смущенно, затем обхватила ручонками мою шею и сладко поцеловала.
  Сложно описать, что произошло потом. Между нами проскочила искра вожделения, и небосвод закружился, когда мы сплелись в объятиях страсти. Обычное восприятие мира вернулось, когда мы уже лежали на матрасе под пледом, обвившись обнаженными телами, переводили дыхание и испытывали неземное наслаждение. Не знаю, сколько времени прошло, но эти мгновения были, пожалуй, лучшими в моей жизни. Арлета блаженно потянулась своим грациозным телом. Я провел кончиками пальцев по ее гладкому животу, груди, остановился на шее и почувствовал, что самое сладкое еще впереди.
  Идиллию нарушило леденящее душу сипение, которое раздалось совсем рядом, снизу. Слишком знакомое сипение. Мы мгновенно взметнулись со своего лежбища и принялись лихорадочно искать одежду, разбросанную по всей площадке. В этой суматохе Арлета умудрилась краем глаза глянуть, что творится снаружи. С напуганным видом охотница отпрянула обратно и тихо пискнула:
   - Вот Паляндра!
   - Что там такое? - Я уже напялил штаны и высунулся за бортик.
  Зрелище и вправду оказалось жутковатым. Всего в нескольких метрах от кромки леса в один ряд стояло семь безмолвных черных фигур. Человеческие очертания делали тварей еще более пугающими. Их безглазые морды были задраны вверх, будто смотрели на нас. Один из монстров наклонился, провел рукой по земле, шумно вдохнул воздух и, раскрыв отвратительную пасть, со свистом выдохнул. Затем он принялся что-то нечленораздельно и тихо шипеть другому уродцу. Тот просипел что-то в ответ - завязалась неторопливая беседа. Странные, неприятные звуки усугубляли и без того тяжелую атмосферу. Справа что-то слегка скрипнуло, и я едва успел отвести рукой уже нацеленный на пачвар лук Арлеты.
   - Не провоцируй, - едва слышно выдохнул я, затем не спеша присел так, чтобы из-за бортика торчали только глаза, и потянул за собой охотницу
   - Что они собираются делать? - шепотом спросила она.
   - Пока вроде ничего. Совещаются.
  Арлета открыла рот, чтобы спросить о чем-нибудь еще, но я оперативно прикрыл его ладонью. В своей неестественной беседе принимали участие уже все нечистые. Один из них ткнул пальцем прямо в нас, и мое сердце тут же громыхнулось в пятки. Но несмотря на то что твари нас, возможно, видели, они все равно продолжали неспешно обсуждать свои дела. Такой нервной обстановки, помнится, не было даже в ту ночь, когда к нам в клуб зарулил мэр города и какой-то бравый отморозок стырил у него бумажник с квартальным бюджетом.
  Кроме настойчивого ощущения напряжения, меня одолевало еще и чувство глубокого разочарования. Вот тебе и самое сладкое впереди - всю ночь нам испортили. Ну, пачвары!
  Нечистые стояли под стенами Прилесья очень долго, и я уже стал привыкать к их присутствию рядом. Даже начал подумывать - не шугануть ли тварей парочкой выстрелов из лука. Но как только эта смелая мыслишка посетила мою изобретательную голову, нечистые исчезли. Они за доли секунды бесшумно слились с темными зарослями, и через несколько мгновений лишь сиплый вой издалека напомнил об их недавней вылазке. Мы с Арлетой еще долго всматривались в сумрак чащобы, пугаясь, словно накуренные, каждой подозрительной тени.
   - И часто у них тут собрания проходят? - наконец осмелился заговорить я.
   - Не знаю, никогда ночью не дежурила. Но чтобы кто-нибудь больше двух пачвар одновременно видел - такого не слышала.
   - Неспроста все это... - поразмыслив, отметил я философски.
  Ой, неспроста нечистые решили поболтать аккурат напротив поселка. Суворов, небось, точно так же под Измаилом стоял, присматривался и с полководцами шушукался. Тогда, помнится, турок слету вынесли. Не удивлюсь, если пачвары недалеко в лесу еще и лагерь оборудовали, с тренировочным макетом частокола и ворот. Дополнительная проблема заключалась в том, что разведка у местной цивилизации на таком же уровне, что и космонавтика. Сколько этих тварей поблизости, вооружены ли, как нападают, берут ли пленных - неизвестно. Неужели никому из крестьян совсем не интересно, как их планируют подвергать геноциду? Знают людишки только, что пачвары чешутся на солнце, - и все. И довольны! Значит, днем не попадут в рацион лесных соседей. И правильно: если бы у меня, допустим, весь организм зудел, - я бы тоже вряд ли кого стал атаковать. Вот ежели одни только кулаки чесались - тогда другой разговор! Но нынче не до драки. Тут одно ясно: дело пахнет керосином. А лучше бы, конечно, попахивало порохом, который ждет своего часа в патронах, засунутых в ленту, торчащую из пулеметной турели. Но пока на Поляне изобретут все эти аксессуары лишения вражеской жизни, можно запросто попрощаться со своей, поэтому неплохо было бы смыться из Прилесья при первой же возможности. Черт с ним, что здесь шансов вернуться домой больше. Перспектива торжественно отправиться на родину в цинковом ящике совсем не придает оптимизма. Решено! Завтра, не мешкая, любезно, правда, без спросу одалживаем у Игмата коня, вербуем дочку - и сваливаем с выражением тихой грусти на лицах.
  И все же не зря этих мрачных лесных товарищей наградили обидным прозвищем "пачвары". Однозначно, по делу! Ведь вроде нечистые ничего экстраординарного сегодня не сделали. Так, потерлись возле ворот, пошептались, вякнули зычно пару раз да и убрались восвояси, - а настроение испорчено напрочь! Мы с охотницей пребывали в довольно хмуром расположении духа, будто угодили под ливень в разгар пикника. Предавшись каждый своим размышлениям, лишь изредка мы перебрасывались короткими фразами. Кидаться друг другу в объятия не тянуло, учитывая, что это могло проходить прямо у пачвар на глазах, или чем они там на окружающую среду смотрят.
   Вспомнился отчего-то бравый охранник с соседней вышки. Его беспечный храп служил неизменным аккомпанементом всех происходящих событий и не прекращался даже во время визита нечисти. Только, может, совсем чуточку притих - интуитивно. На пару децибелов. Спустя несколько минут после того как лучи раннего солнца опустились на крыши домов, наш бдительный спящий соратник прервал свою трель, хрюкнул и разразился заливистым кашлем, оповещая деревню вместо первых петухов о том, что наступило утро. Деревянные хаты, поскрипывая дверьми, стали выпускать на просторы бодрых после крепкого сна местных жителей. Крестьяне, щурясь на утреннем солнце, предприимчиво зыркали по сторонам, потирали руки, находили нужные инструменты и организованно шли работать. С высоты нашего поста Прилесье все больше и больше стало напоминать большой муравейник. Из-за бортика соседней вышки высунулось слегка опухшее лицо и смачно зевнуло. Мы с охотницей не сдержались и одновременно повторили этот заразительный рефлекс.
   - Домой? - спросил я.
   - Домой, - кивнула сонная Арлета.
  Я спустился первым и подал ей руку. Наш ночной стражник уже ожидал внизу, держа копье наизготовку.
   - Теперь чего? - с готовностью осведомился он.
   - Все нормально? Ничего необычного не заметил? - на всякий случай поинтересовался я.
   - Нет! Все спокойно! - бодрячком отрапортовал крестьянин.
   - Молодец! Свободен. - Я вяло махнул рукой, и он, довольный, вприпрыжку побежал прочь менять пику на топор или грабли.
  А что ему? Выспался - можно и поработать. Мы же с Арлетой устало побрели к трактиру. Хотелось просто приземлиться на подушку и воспроизводить на всю округу те же звуки, что всю ночь издавал наш сотоварищ. И дело даже не в том, что я вымотался физически. Нет, подобные нагрузки, учитывая профессию и образ жизни, полностью могли нивелироваться двумя чашками кофе. Просто на эмоциональном уровне красная надпись "перегруз" методично мерцала перед глазами. Слишком насыщенными выдались прошедшие сутки, и больно уж резкими оказались переходы от радости к страху и наоборот.
   - С тобой все в порядке? - Голос Арлеты вывел меня из прострации.
  Скорее всего, походка зомби выглядела бы намного более скоординированной, нежели моя. Дойти бы до трактира, пока молодой организм не взял свое. Я встряхнул головой, разгоняя сон, однако избавиться от него таким образом было столь же эффективно, как и от назойливых комаров, которые уже через секунду возвращаются обратно.
   - Да. Все нормально, отдохнуть просто надо.
   - Тебе бы поесть, помыться... - Девушка сочувственно выгнула бровки.
  Я посмотрел на охотницу и даже умудрился удивиться. Когда она успела ополоснуться и поменять одежду? Наверное, вчера у подруги-живодерки. Мой-то наряд примерно до колен вообще пребывал в плачевном состоянии. Руки, лицо и волосы тоже были далеки от мечты Мойдодыра. И этими грязными граблями я сегодня лапал такую красоту! Кладник, лентяй, мог бы и прибраться перед прибытием гостей.
   - Ну... я бы умылся, если вода есть.
   - Холодная. Могу баню натопить.
   - Не надо, и так нормально.
  "Волот" встретил нас угрюмым лицом трактирщика. Игмат укоризненно смотрел то на меня, то на дочь, но затем его черты смягчились:
   - Ну что там, спокойно?
  Вроде папаша сознавал, что своими запасами довел охрану до дезертирства, а расхлебывать проблемы, с этим связанные, среди ночи пришлось родной дочери.
   - Нет, папа, неспокойно. Семь пачвар стояли прямо перед воротами Прилесья и обсуждали какие-то свои планы. Еще одна попойка - и они точно воспользуются нашей беззащитностью, - строго заявила Арлета.
  Трактирщик как-то весь осунулся и грустно спросил:
   - Может, нужно чего?
   - Пока нет, спасибо, - ответил я за спутницу. - Может быть, позже.
  Арлета провела меня в подсобные помещения, где стояла большая деревянная бочка с водой. Наскоро смыв грязь с лица и конечностей, я пожелал девушке спокойной ночи, чмокнул куда-то в область головы и поплелся в свои апартаменты. Сон жадно набросился на меня, как моряк дальнего плавания на портовую мадам легкого поведения, - едва я добрался до кровати.
Оценка: 7.30*13  Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
С.Гатаулин "Вирусапиенс" Е.Звездная "Хелл.Обучение наемницы" Е.Малиновская "Демон-хранитель. Сделка" А.Флим "Я - лорд звездной империи" А.Кувайкова "Друзей не выбирают. Эпизод 1" А.Вербицкий "Испытания на прочность" И.Сафина "Принц для роскошной женщины" А.Илларионова "Оборотни Его Величества" М.Князев "Полный набор-5. Бог Дракон" А.Баренберг "Вторым делом самолеты. Выйти из тени Сталина!" В.Гвор "Прорыв выживших. Враждебные земли" Ю.Скуркис "Роковое наследие" А.Радов "Изгой: Начало пути" В.Горъ "Граф-3. Клинок его Величества" В.Хватов "Ядерная осень" А.Валерьев "Объект Родина" В.Коротин "Броненосцы победы" Я.Денисенко "Закон сильного" О.Виноградова "Непристойное предложение" М.Михеев "Путь домой" Е.Никольская "Мой огненный и снежный зверь" О.Шовкуненко "Оружейник-2. Бой без правил" В.Поляков "Чернокнижник" О.Говда "Рыцарь" Ю.Иванович "Лиходеи Апокалипсиса" Н.Кузьмина "Летящая против ветра" В.Поселягин "Я - истребитель"

Как попасть в этoт список

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"