Morgot Eldar: другие произведения.

Дева Али

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-21
Поиск утраченного смысла. Загадка Лукоморья
Peклaмa
Оценка: 8.00*4  Ваша оценка:

  
  
  Всё, написанное здесь, создано не мной, а народом. Я лишь пересказываю.
  
  
  
  Автор
  
  
  
  
  
  Одни зовут меня Ныряльщик, другие - Знающий Тайну. Мне не нравится ни то, ни другое прозвище. Какой из меня Ныряльщик? Я никуда не ныряю и уж тем более я не 'знающий' ... Я - обычный человек. Меня зовут Зезва. Зезва по прозвищу Ныряльщик.
  
  
  
  Слова, приписываемые Ныряльщику
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  Ещё раз проверив содержимое сумы на поясе, Аштарт вытер пот со лба и прислушался. Плеск воды уже был слышен отчётливо, и, ещё немного помедлив, юноша начал спуск, осторожно огибая последние деревья небольшого леса, что прилегал к берегу мелководной реки. Пробравшись через орешник и жимолость, он добрался до кустов лозняка, бурно разросшегося у самой воды. Здесь Аштарт опустился на корточки и немного перевёл дух. Вечернее солнце лениво скрывалось за дубравой на противоположном берегу, и юноша, облизав пересохшие губы, сделал три жадных глотка из початой бутыли с водой. Тут до его слуха донёсся девичий смех, и он едва не поперхнулся от неожиданности. Наконец глубоко вздохнул и, крадучись, стал приближаться к воде, моля всех богов о том, чтобы добраться до цели без шума. На счастье, земля оказалась мягкой, ни один сучок не треснул под ногами, и вскоре взору Аштарта предстала картина, которую он ожидал и страстно надеялся увидеть, но которая всё равно заставила его замереть от смешанного чувства страха и восхищения.
  
  - Ормаз всемогущий... - прошептал Аштарт и нервно сжал рукоять меча, чувствуя, как капелька пота медленно стекает по напряжённой спине. Юноша смотрел на длинноволосую девушку, плескающуюся на мелководье у самого берега. - Это она.
  
   Казалось, купальщица ничего не замечала вокруг. Она прыгала и смеялась, от её движений вода дробилась на брызги, которые искрились и сверкали в лучах заходящего светила. Блики солнечного света бегали по смуглой коже, россыпью ослепительных бриллиантов зажигали капли в мокрых волосах, таких длинных, что золотые пряди падали намного ниже пояса. Аштарт глубоко вздохнул. Златовласка продолжала плескаться, радостно смеясь. Юноша наконец решился. Прошептал заученные слова, нервным движением руки отвел от себя злых духов реки и двинулся вперёд. До воды оставалось несколько шагов.
  
   Ноги бесшумно ступали по островку прибрежной травы, похожей на сказочный пушистый ковер. Словно решив помочь или, наоборот, помешать намерениям юноши, на том берегу, в дубраве проснулись и запели птицы. Златовласка обернулась, но не заметила Аштарта, скрывающегося в густом лозняке у самого края зеленоватой поверхности реки. Взмахнув мокрыми волосами, дева опять принялась плескаться. Аштарт прикусил вновь пересохшую верхнюю губу. Золотоволосая была совсем близко, ещё немного - и он сможет к ней прикоснуться. Рука Аштарта медленно сползла вниз, к суме, привязанной к поясу. Достав из сумки тяжёлый свёрток, а из него - большие серебряные ножницы, юноша сжал их так, что ногти впились в кожу ладони. Но он даже не почувствовал боли.
  
  - Потом не забыть бросить их в воду, - чуть слышно прошептал Аштарт, - так она сказала.
  
   А Златовласка стояла у самого берега и выжимала волосы. Если бы охотник видел улыбку на лице жертвы и зажёгшийся в зелёных глазах огонёк, то, быть может, поостерёгся подходить вплотную. Но Аштарт не подозревал, что девушка знала о его приближении. Метнувшись вперёд, он ловко отрезал ножницами прядь волос с головы златовласки и отступил на шаг, торжествуя.
  
   Солнцеволосая купальщица обернулась, и её яростный крик понёсся над водой, промчался через лес, спугнув птиц, которые испуганными стайками полетели прочь из дубравы. Эхо страшного, полного бессильной злобы крика ещё долго металось среди вековых деревьев.
  
   Аштарт отбросил ставшие ненужными ножницы. Сверкнув на солнце, они с плеском пошли на дно. Юноша высоко поднял над головой руку, сжимающую прядь золотых волос.
  
   - Теперь ты моя, - сказал он. - Моя!
  
   Речная дева медленно перекинула со спины мокрые пряди волос, прикрывая обнажённую грудь. Пристально взглянула на смутившегося человека.
  
   - Я твоя, - прошипела дева. - И пока прядь в твоих руках, буду покорной, человек.
  
   - Да не нужна мне покорность, - мотнул головой Аштарт. - Я...
  
   - Только не говори, что влюбился в меня! - презрительно фыркнула речная дева. - Приворот же вернётся, дурень ты смертный, вернётся со страшной силой! Кто тебя научил, что нужно отрезать прядь волос, кто? Кто подговорил заполучить деву али в жёны, кто? Молчишь, человечишка? Против моей воли ведёшь к себе домой. Но берегись: вернётся ко мне прядь и тогда...
  
   - Если не полюбишь, - тихо проговорил Аштарт, - обещаю, что верну тебе свободу. И тогда сможешь убить меня, если захочешь.
  
   Златовласка впилась глазами в лицо юноши. Тот выдержал взгляд. Спокойно улыбнулся.
  
   - Если захочу, говоришь? - В зелёных глазах снова загорелся недобрый огонёк. - Хорошо, смертный, будь по-твоему.
  
  
  
  ***
  
  
  
   Зезва по прозвищу Ныряльщик посильнее закутался в плащ, но это мало помогло ему: вокруг громыхало, сверкало и лило. Лило с такой силой, словно тысяча горных дэвов поливали мир из гигантских вёдер, сопровождая это действие неистовым громыханьем в большие небесные бубны. Толстик громко фыркнул и помотал головой.
  
   - Перестань крутить башкой, - пробурчал Зезва, стуча зубами, - от твоей гривы куча брызг.
  
   Конь Толстик, в меру упитанный жеребец невнятно-рыжей масти, протестующе заржал, но вертеть гривастой 'башкой' стал меньше.
  
   - Знаю, - продолжал Зезва, - ты думаешь о том же, о чём и я: о тёплой корчме, ночлеге и вкусном ужине! Что? Сухое тёплое стойло, душистое сено и сладкий овёс? Отличный выбор... Курвова могила, дёрнули меня дэвы переться на ночь глядя! Но разве с этим упёртым как баран тевадом поспоришь? Вперёд, Толстик! Ну, чего же ты, устал, что ли? Вперёд, а то пущу на колбасу, дубом клянусь! Не веришь? Рот наоборот, если вру!
  
   То ли конь принял такую страшную угрозу к сведению, то ли ещё по каким-то другим неведомым причинам решил послушаться приказа, но лошадка прибавила ходу и ленивой рысью поскакала по раздолбанному тракту.
  
   Короткие яростные молнии скупо освещали пустынную дорогу. Дождь немного утих. Вокруг не было ни души, лишь изредка доносилось уханье филина из черневшего вдоль тракта леса, да пару раз завыл то ли волк, то ли гелкац-перевёртыш. Гелкац, конечно, не станет выходить на дорогу, обычно они поджидают свою жертву в... Зезва плохо разбирался в оборотнях, поэтому не мог точно сказать, где они любят сидеть в засаде. Но уж не на дороге - это точно. А что насчёт дэвов? Да нет, те в горах да холмах обитают. Не трогаешь их, и тебя не тронут. Впрочем, есть ещё лесные дэвы. Мхецы ещё, великаны. Нет, в такую паршивую погоду ни один нормальный дэв на охоту не выйдет. Ну, разве что проголодаются как следует.
  
   - Вот теперь я понимаю, что означает выражение 'голоден, как дэв'! - воскликнул Зезва. - На собственной шкуре испытал. И на желудке тоже. Как считаешь?
  
   Толстик согласно заржал в ответ. Они преодолели поворот, проскакав совсем близко от края леса, который в этом месте чуть ли не выходил на дорогу. На открывшемся просторе, прямо перед ними, приветственно, хоть и тускловато, заблестели огни большого села.
  
   - Ну, наконец-то, - приободрился Зезва, - выполню поручение тевада, чтоб у него на причандале прыщ вскочил, переночую, и назад, на заслуженный отдых! Ха-я, Толстик, ха-яяя!! Вперед, лентяй, помни про колбасу из конины!
  
   Ленивым галопом Толстик въехал в село и безошибочно направился прямо к огромному фонарю, светившему на веранде большой, немного покосившейся корчмы. Соскочив на землю, Зезва немного ослабил подпругу седла, затем набрал в ведро воды из колодца, такого же кособокого как корчма, и разрешил Толстику сделать несколько глотков. После этого, отряхиваясь, зашёл в кабак. Поручение поручением, а с дороги подкрепиться просто необходимо.
  
   - Огня и ужин мне, сена и стойло моей лошадке! - громко провозгласил он, оглядываясь по сторонам.
  
   - Что ж вы кричите так, господин? - проворчал хозяин, здоровенный волосатый детина в довольно чистом переднике, выходя из полумрака. - Щас всё будет, присаживайтесь вот тута.
  
   Зезва позволил себя усадить за деревянный стол, такой ветхий, что, верно, за ним обедал сам царь Волчья Голова, не иначе. Хозяин смахнул крошки с древней поверхности, свистнул слуге-мальчишке, чтобы тот присмотрел за Толстиком, и повернулся к рассматривавшему убранство корчмы Зезве.
  
   - Не обессудьте, судырь, - ухмыльнулся хозяин, украдкой присматриваясь к гостю. - Домишко не первой свежести. Вот поднакоплю деньжат и...
  
   - Новую мебель не забудь, - буркнул Зезва.
  
   - Э?
  
   - Неважно. Принеси мне поесть. Да разожги огонь посильнее!
  
   - Добрый камин и добрая еда - что может быть лучше, не правда ли?
  
   Зезва медленно повернулся. Оказалось, он не единственный посетитель в столь поздний час. Рядом с ярко пылающим камином стоял сгорбленный человек в чёрном плаще и грел руки. Грел немного странно, потому что ладонь правой руки была облачена в чёрную перчатку. Широкополая шляпа скрывала лицо. Виднелась длинная чёрная борода. И меч в ножнах на кожаном поясе. Рука Зезвы непроизвольно потянулась к собственному оружию.
  
   - В этом нет необходимости, Зезва Ныряльщик! - не оборачиваясь, произнес бородач.
  
   При этих словах корчмарь бросил на Зезву испуганный взгляд. Тарелка с жареной курицей чуть дрогнула в его руках, но в следующее мгновение он уже суетился перед столом.
  
   - Осторожно, не урони, - сказал хозяину Зезва, косясь на незнакомца. - Ставь сюда, вот так. Хлеба и подливки! Овощи есть тушёные? И вина принеси... красного, а то продрог я. Только хорошее, а не кислятину. Цветастое есть? Ну, давай Цветастого.
  
   Хозяин закивал, одарил подзатыльником слугу-мальчишку, что с раскрытым ртом слушал разговор, и помчался выполнять заказ.
  
   - Мы знакомы?
  
   - Нет, Зезва, вряд ли, - незнакомец по-прежнему грел руки у огня. - Но мы много слышали про тебя.
  
   - Вы? - зевнул Зезва и с наслаждением вдохнул аромат жаркого. - Кто ж вы такие будете, таинственный посетитель?
  
   Человек в чёрном повернулся и сделал два шага к столу Зезвы. Тот внутренне напрягся, но не подал вида. Исподлобья взглянул на возвышающегося над ним незнакомца. Лица не видно, шляпа мешает. Да и темно тут.
  
   - Давно ходил?
  
   - Куда это?
  
   - Ты знаешь, о чём я, Ныряльщик.
  
   Зезва откусил от ножки, с наслаждением прожевал нежное мясо. Ни движением, ни выражением лица не выдал он своего напряжения.
  
   - Недавно, - соврал он. - Три дня назад.
  
   - Можно присесть? - спросил незнакомец.
  
   - Садись, чего уж там.
  
   Явился хозяин с вином и снедью. Бухнул всё на стол, испуганно улыбнулся и скрылся за стойкой. Зашипел на мальчишку, громыхнул бутылками. Наконец утих.
  
   - Зови меня Ваадж.
  
   - Ну надо же... Важная птица, ничего не скажешь. А я Зезва из Горды. Впрочем, ты это знаешь.
  
   - Знаю... - Ваадж помолчал, играя стаканом. Зезва медленно ел свою курицу.
  
   - Зачем приехал? - наконец спросил Ваадж. - Что тебя привело в славную деревню Убик?
  
   - А тебе какое дело?
  
   Ваадж засмеялся, откинулся на спинку кресла, скрестив на груди руки. Правая ладонь по-прежнему была скрыта чёрной перчаткой.
  
   - Мне-то никакого, Ныряльщик.
  
   - Чего спрашиваешь тогда, курвин корень?
  
   - Просто так, из интереса.
  
   - Любопытной Маквале, - проворчал Зезва, - нос оторвали.
  
   Ваадж захохотал ещё сильнее и снял свою нелепую шляпу. Зезва уставился на него. Лицо продолговатое, усов нет, только чёрная как смоль борода закрывает половину груди. Глаза голубые-голубые, как у жителя Кива или Элигершдада. Волосы заплетены в короткую косичку. Перстень мага на пальце. Чародей, дуб его дери! Зезва хмуро опрокинул стакан вина. Неплохое.
  
   - Ну, раз не хочешь говорить, - стал серьёзным Ваадж, - то и спрашивать больше не буду. Убик - хоть и большое село, но делать тут особо нечего. Во всяком случае, тевадскому гонцу. Думаю, ты просто привёз письмо местному гамгеону от светлейшего тевада Мурмана. Я угадал?
  
   - Уф, подумаешь, - фыркнул Зезва. - Тут и баран догадался бы. Разве нормальный человек попрётся ночью к дэву на рога? А светлейший тевад Мурман, чтоб ему пусто было, накатал письмецо и отправил меня в Убик! А что? Хочешь почитать, чудик?
  
   - Ты всех чародеев чудиками называешь? - снова заулыбался Ваадж.
  
   - Всех. Вы ж сплошь обманщики. Думаете, если в стекляшках зловонные жидкости смешиваете да взрывы устраиваете, то уже волшебники? Чудики и есть. Ну а ты, судя по физии, не просто чудик, а наёмный чародей, и в Убик пожаловал по делу. Видно, завелась тут нечисть, вот эры-крестьяне тебя и призвали на подмогу. А может, и сам сельский староста-гамгеон, кто знает. И как, много платят, а?
  
   - Вот как, значит, - протянул Ваадж, по-прежнему улыбаясь. - Хозяин! Подойди-ка, сделай милость.
  
   Детина почтительно приблизился к столу и поклонился. Зезва заметил, что у корчмаря лицо стало серым от страха. Он вздохнул. 'Боится народ магов, понятно. Ваадж, конечно, не кадж, но все же... Ах да, это он не мага, а меня испугался', - вспомнил он и помрачнел. - 'Снова сплетники слухи дурацкие распускают'.
  
   - Скажи-ка, любезный, - обратился к хозяину Ваадж, - всё ли спокойно в славном селении Убик?
  
   - Что вы, ваше чародейство, - взмахнул руками корчмарь, - Ормаз с вами! О каком спокойствии речь? Мы уж и позабыли, как оно выглядит-то, спокойствие-то! Нету тута спокойствия-то, нету!
  
   - Да? - прищурился Зезва. - А скажи-ка, гамгеон уже спит, а? Дело у меня к нему срочное.
  
   - Спит ли? - икнул хозяин, пуще прежнего взмахнув руками. - Спит наверняка, отсыпается, завтра-то в ночь хлопоты предстоят ему и семье евойной!
  
   - Он что, кровосос, что ли?
  
   - Упырь?! Ох, священный дуб с вами, господин! Вот кровососов нам и не хватает для полного набора-то!
  
   - Погоди ты со своим дубом, - поморщился Зезва, - я тебе что, дэв лесной? Говори по делу, что творится у вас, раз уж чародея наёмного на помощь призвали.
  
   - А твориццо у нас ужасть настоящая, милостивый господин, ужасть! - закивал хозяин, зачем-то оглядываясь. - Повадились к нам али речные ходить.
  
   - Али? - помрачнел Зезва. - Духи речные? Ну, светлейший тевад, дуб тебе в зад, ну, Мурман...
  
   - Погоди, - улыбнулся Ваадж, - дай договорить человеку.
  
   - Сын нашего гамгеона Аштарт, - продолжал трактирщик, - влюбился в деву али, клянусь дубом! Сколько ни говорили ему не ходить на речку, где али водятся, не испытывать судьбу, а он, молокосос, не послушался!
  
   - Но ведь али, особенно женского пола, заманивают беспечных путников в воду и топят, - задумчиво проговорил Зезва, делая глоток вина. - Этот ваш Аштарт и вправду дурень, как я погляжу. А к дэвам в кости поиграть он ещё не ходил, а? Или к каджам?
  
   - Ох, дэвов-та с каджами и не хватало нам-то, - отшатнулся хозяин. - Священный дуб с нами, не дай Ормаз... С вашего позволения, к камину отойду.
  
  И корчмарь, покачивая головой, отошёл к камину подбросить дров.
  
   - Влюбиться в али, - покачал головой Ваадж. - Надо же.
  
   - Вот-вот, господин, - подхватил корчмарь, оборачиваясь, - и я о том же. За Убиком есть речка, Иорка та речка зовётся. Славная там форель, скажу я вам. Только вот рыбачить туда мы уж не ходим, потому как завелись там али проклятущие, и женского и мужского, значицца, пола. Стали они губить народ. Али-то, знаете, обернуться может кем угодно: знакомым вашим, лошадью, собакой, котом. Даже мамой родной. У, нечисть поганая...
  
   - Понятно, поганая, - прервал Ваадж. - Дальше что?
  
   - Дальше-то? Аштарт, значицца, влюбился в али златовласую, что на Иорке плескаться любила. Потерял свет и покой, не могу, говорит, жить без неё, каждую ночь снится, проклятая! Выслежу, да и украду, отнесу в отчий дом! Стали мы, значицца, предупреждать дурня-то, не ходи, мол, пропадёшь зазря! Али подпустит к себе, поиграется, тело девичье покажет, а потом хвать - и на дно утащит на веки вечные! Но не слушал нас Аштарт. Пойду, говорит, и все тут. Уговаривал его отец, но всё напрасно, собрался он и пошёл было на речку-то, но тут случись вот что: посоветовал ему отец в сердцах, что, раз уж сгинуть решил, то пусть сперва совета-то у ведуньи деревенской спросит.
  
   - В Убике есть ведьма? - насторожился Зезва.
  
   - Есть ведьма, есть, как не быть ведьме-то, господин? - хозяин подкинул дров в камин, поворошил кочергой, шмыгнул носом. - Только не знали мы тогда, что не простая она ведунья, что сухой киндзой на базаре торгует... За окраиной живет, через лес переть нужно! Звать Миранда! Старая, лет сто ей, не меньше! Говорят люди, что поселилась она в Убике ещё со времён короля Роина. А красивая была, страсть! Правда, немало лет с тех пор прошло...
  
   - И отправился к ней Аштарт, - поторопил хозяина Ваадж, - что дальше-то?
  
   "Курвин корень, - подумал Зезва, потягивая вино, - наш друг-чародей давно всё знает. Ведунья, значит. Вот ведьм как раз стоит опасаться."
  
   - Ага, к Миранде-то и направился молодой Аштарт! Спрашивает у ведьмы, мол, как бы мне али златовласую пленить так, чтоб на дно-то не утащила! Ну, Миранда и усмехается, смотри, говорит, пожалеешь потом, Аштарт! " Нет, и все тут",- упрямится юнец, что твой баран, прости Ормаз... Уговорил он старую, монет ей подкинул, согласилась она помочь. Вот тебе, говорит, ножницы серебряные, подкрадись к деве али сзади и отрежь прядь волос золотых! - 'Как же я подкрадусь неслышно?' - спрашивает Аштарт. - 'Не боись, - отвечает ведьма-то, - научу тебя присказке, не услышит тебя дева али! Сделаешь всё, как я говорю, и рабой твоей станет али на веки вечные! Пойдёт за тобой, куда захочешь, станет женой тебе и облика девичьего менять не будет'. Ну, обрадовался Аштарт, схватил ножницы - и бегом к дверям. А Миранда снова усмехается, смотри, говорит, чтобы али не нашли прядь волос золотых. Спрячь так, чтобы не нашёл никто и никогда. Если вернут али волосы златовласки, горе тебе, горе родным твоим и всему Убику! Горе! Ух...Задумался Аштарт. - 'Не передумал ли?' - спросила ведьма. - 'Нет, не передумал', - отвечал юнец. 'Что ж, иди тогда, - сказала Миранда. - И помни, что я тебе сказала. Береги прядь-то!'
  
   Хозяин умолк и подбросил ещё пару поленьев в камин.
  
   - Интересная история, - сказал Ваадж. - Не правда ли, Зезва?
  
   - Очень интересная, - фыркнул гонец. - Только мне что до этого?
  
   - Ты думаешь? - загадочно улыбнулся чародей, и стало Зезве нехорошо и тревожно от этой улыбки.
  
   - Что же дальше? - хмуро спросил у корчмаря Зезва.
  
   - Привёл Аштарт златовласку домой, - продолжил хозяин тихим голосом, - стала дева али жить с ним, как с мужем. Прошло некоторое время, и перестала дева грустить-та! Видать, прошла тоска её по свободе. Вишь ты, как оно повернулось, а? И вскоре не отличалась уже она ничем от обычной дочери человеческой. Красивая, весёлая, смеётся так заразительно. Добрая, ребятишек любила сильно... Не нарадовался Аштарт на молодую жену. Да и отец его, гамгеон, полюбил невестку всем сердцем. Прошло девять месяцев, и родила златовласка близнецов - мальчика и девочку, таких же золотоволосых, как и она сама. Девочку назвали Нази, а мальчика - Светиком...
  
   - Дева али стала человеком? - покачал головой Зезва. - Как же так? Речной злой дух?
  
   - Пока спрятана прядь её волос, - пояснил тихо Ваадж, - али будет тем, кем её наречил похититель.
  
   - А потом горе случилось, господа милостивые, - дрогнувшим голосом произнёс трактирщик, вороша угли кочергой. - Горе...
  
   - Горе? Что за горе такое? Неужто жених из реки заявился и потребовал деву назад?
  
   - Жених? Нет, господин рыцарь. Молодой Аштарт ведь не рассказал отцу всего, что должон был.
  
   - О чём, трактирщик? Ну, давай же, говори, не томи душу!
  
   - Ведьме Миранде отдал Аштарт золотую прядь на хранение, милостивые господа. Надёжнее места не будет, решил он, да и ведьма согласилась, курва старая.
  
   - И что же? Потеряла ведьма прядь или...
  
   Зезва вздрогнул и уставился на печальное лицо детины-трактирщика.
  
   - Да, милостивый господин, - кивнул хозяин, - я смотрю, догадался ты ужо, что да к чему тута у нас-та. Говорят люди, что Миранда-то согласилась прядь на хранение принять, да плату затребовала за ножницы заговорённые. Болтают на селе у нас, будто сказала ведьма: 'Как родит тебе детей златовласка, отдашь их мне, Аштарт!' И настолько затуманен-то был юнец наш страстию, что согласился. Захохотала Миранда, отдала Аштарту ножницы серебряные, и пошёл сын гамгеона на речку Иорку... Когда родились детки, стал Аштарт со страхом ждать, что ведьма про должок вспомнит. Не рассказывал никому про клятву свою, ни отцу с матерью, ни златовласке Злате. Да и ведьма исчезла с Убика, не видели больше её ни в лесу, ни на базаре.
  
   - Не рассказывал никому? - поднял голову Ваадж. - Откуда же ты узнал тогда?
  
   - Да народ языками чешет, господин, - побледнел хозяин, но Зезва заметил быстрый хитрый взгляд серых глаз, тут же скрывшийся под маской напускного простодушия. - Все ж знают, какую плату ведуньи требуют порой, ага. Аштарт аж трясется над детьми и...
  
  - Ну хорошо, - улыбнулся краешком губ Ваадж, - продолжай.
  
  Зезва сделал ещё глоток и взглянул на хитрое лицо трактирщика. Плут либо врёт, либо водит очень хорошее знакомство с прислугой в доме гамгеона Убика. А скорее всего - и то и другое.
  
  - Да, господин, прошу прощения... На чём ж я остановился-то? Ах да. Обрадовался, значит, Аштарт. Знать, померла Миранда, раз столько времени не показывается. Иль волки загрызли. А может, упырь уволок, мало ли. Кто её знает? Так прошел год после рождения деток. Стали они чудо, какое загляденье! Да только рано радовался гамгеонов сын, ох как рано! В утро одно раннее кто-то постучал в ворота дома-то гамгеона нашего! Вышел Аштарт за ворота и обомлел: Миранда стоит перед ним, всё такая же сгорбленная, в лохмотьях своих обычных. Стоит и ухмыляется, нечисть проклятая. За долгом пришла, говорит, отдавай детей своих малых! Отпрянул Аштарт, оглянулся со страхом на дом отчий, убоялся, что выйдет Злата и родители его старые. 'Уйди прочь, - схватился за меч Аштарт. - Прочь, ведьма, прочь отседова, не видать тебе деток моих, уходи, пока голову не отрубил тебе!' Отступила Миранда на шаг и зашипела как змея, гляди, говорит, сын гамгеонов, пожалеешь! Промолвив это, не стала ведьма больше спорить, повернулась и ушла восвояси.
  
   - Вот откуда ты всё знаешь, а? - голос Вааджа, спокойный и твёрдый, почему-то заставил хозяина застыть с раскрытым ртом. - А рассказываешь, ну заслушаешься просто. Ни дать ни взять бродячий певец. Сам там был, подслушал, или как?
  
   - Не я, - признался трактирщик еле слышно.
  
   - А кто же?
  
   - Сынок мой, - хозяин кивнул головой в сторону кухни. - Малец за яблоками залез, ну и...
  
   - Так, понятно, - кивнул Ваадж. - Дальше я расскажу, Зезва. Миранда, или как там её, вернула речным али прядь волос Златы. А известно, что али всегда мстят своему похитителю. Налетели злые духи той же ночью, и превратилась Злата в дух речной, страшный облик приняла. Воспарила над ложем супружеским, глаза сверкают, рот хищный, зубы кривые и страшные, слюна ядовитая капает вниз. Кожа потемнела, пальцы стали длинными и скрюченными, исчезла милая Злата... Аштарт прижался к стене, задрожал. Убей меня, взмолился, но не тронь детей, это ж и твои детки тоже! - Ваадж сжал в кулак ладонь в перчатке. - Взвыла волком дева али, метнулась к потолку, а из окна жуткими голосами ответили ей другие али...
  
  - Не тронула Злата деток, - покачал головой корчмарь, - но с тех пор через одну ночь являются злые али в дом гамгеона, наводят страх на нас всех, по селу пронесутся, детей пугают, могут чудищем обратиться иль ещё каким страховидлом-то! К кузнецу явились, перевёртыши, в образе почивших родителей его. Раскрыл он рот от изумления, а родители-та евойные, хвать - и превратились в чудищ али жутких. Опрокинули его на землю, улетели со двора. И так многих ещё пугали, а Аштарта с отцом и матерью его - пуще всех остальных. Скотину губят, с ума сводят, лошадей угоняют, а как возвращается лошадка-то, грива у животинки так перепутана, что невозможно распутать! Вот так и мучаемся с тех пор, милостивые господа! Сегодня-то спокойный вечер, али окаяные завтра в гости пожалуют.
  
   - Однако ж, в удачную ночь я приехал, - пробормотал Зезва. - Принеси ещё вина, добрый человек! В горле что-то пересохло.
  
   - Несу, судырь, сей момент! - трактирщик побежал за вином, а Зезва повернулся к задумчиво разглядывающему огонь Вааджу.
  
   - Ну, господин маг, признавайся, что в письме моем гамгеону?
  
   - Тевад Мурман убиковскому гамгеону дальний родственник, - усмехнулся Ваадж. - Получил от него недавно просьбу о помощи. Ну, Мурман позвал меня, чтобы али зловредных прогнать, я же, как-никак, чародей.
  
   - А я тут при чем? - нахмурился Зезва, принимая от хозяина кувшин.
  
   - Ты же Ныряльщик, вот тевад и отрядил тебя мне в подмогу.
  
   - Ну, Мурман, - разозлился Зезва, - ну, твоё тевадство...
  
   - Так что, - заключил чародей, - ничего такого в письме твоём нет. Так, сообщение, что, мол, дорогой друг Арсен, гамгеон наш верный, высылаю тебе в помощь весьма искусного чародея Вааджа, что прибыл сегодня днём, а в подкрепление ему, в тактическое, так сказать, ещё и небезызвестного Зезву, по прозвищу Ныряльщик.
  
   Зезва мрачно осушил стакан.
  
   - Вот только не знаю я, как против али действовать, - признался Ваадж. - Злые духи речные непобедимы, ни одно доступное мне заклинание против них не действует. Разве что каджу было бы под силу с ними совладать, но...
  
   - Что же ты в каджи не подался?
  
   Ваадж выпрямился, сверкнул глазами, но Зезва даже не пошевелился. В конечном итоге Ваадж отвернулся, налил себе вина. Некоторое время они молча смотрели на огонь.
  
   - Пошли спать, - осушив стакан, проговорил чародей. - Надо выспаться, завтра нам предстоит тяжёлый вечер.
  
   - Это точно, - вздохнул Зезва.
  
  
  
  ***
  
  
  
   Зезва не любил долго спать по утрам. Едва начало светать, как он бодро вскочил с перины, на которую его уложил сердобольный корчмарь, оделся и отправился прямиком во двор, умываться и проведать Толстика. Облившись ледяной водой из колодца, фыркая и отдуваясь, Зезва погляделся в кусок зеркала, прикреплённый к козырьку над колодцем. В зеркале отразилось небритое кареглазое лицо. Ныряльщик хмуро почесал трёхдневную щетину на подбородке и принялся заплетать свои длинные чёрные волосы в косичку. Затем вытерся огромным полотенцем, что услужливо поднёс сонный слуга-мальчишка, тот самый любитель чужих яблок, и отправился в стойло, проверять, как там Толстик.
  
   Конь встретил хозяина приветственным ржаньем. У жеребца был весьма довольный вид, полным-полно овса и воды, а в соседнем стойле стояла симпатичная гнедая кобыла.
  
   - Эге, - воскликнул Зезва, - да ты хорошо устроился, приятель!
  
   - Йо-о-го-го! - согласился Толстик, сладострастно косясь на гнедую.
  
   - Ну-ну, не буду мешать, дружище.
  
   С этими словами Зезва отправился в корчму, где вовсю суетились хозяин с сыном, накрывая стол для завтрака, а из комнат доносились соблазнительные запахи и женские голоса - то жена и дочка корчмаря хлопотали на кухне.
  
   Ваадж уже ждал. Чародей задумчиво наблюдал, как гигантский паук трудолюбиво творит паутину в углу над столиком, за которым сидел маг.
  
   - Природу изучаешь? - Зезва уселся напротив.
  
   - Изучаю, - кивнул Ваадж. - Взгляни вокруг: а корчма-то весёленькое вполне место.
  
   - Да, - огляделся Зезва, - вчера грустно тут всё выглядело, не спорю!
  
   Действительно, яркое утреннее солнце превратило корчму, такую мрачную и тёмную вчера, в светлую залу с красивыми гобеленами на деревянных стенах. Рядом с весело трещащим камином сидело сразу три кота, таких жирных, что дрожь проходила по телу. Коты занимались утренним туалетом, старательно вылизывая блестящую ухоженную шерсть.
  
   Принесли завтрак: гигантскую яичницу, кувшин вина, кашу и гренки. Зезва, не мешкая, принялся уплетать за обе щеки. Ваадж почти не прикоснулся к еде, лишь налил себе стакан вина.
  
   - Почему не ешь? Каша - то, что надо!
  
   Ваадж лишь улыбнулся в ответ. Зезва пожал плечами и продолжил было трапезу, но вдруг остановился и украдкой взглянул на чародея. Тот смотрел на кошек, криво улыбаясь. Один из упитанных котов решил пройтись к столу и изучить гостей как следует. Он потёрся о ногу Зезвы, довольно заурчал и направился было к Вааджу, но замер, отпрянул, ещё раз потёрся о Зезву и отправился к собратьям, заканчивать утренний туалет. Маг медленно опустил правую руку, которой он хотел погладить кота.
  
   - Не любят тебя животные, чародей? - Ныряльщик покосился на чёрную перчатку на руке мага. - А не слишком ли жарко, чтобы варежки носить?
  
   Ваадж промолчал и пригубил вино. Зезва напряжённо соображал, орудуя вилкой и делая вид, что наслаждается гренками. Значит, кошка тебя испугалась слегка, господин чудик. Оно и понятно, от тебя ж травами и эликсирами несёт, как от бродячего лекаря.
  
   Вбежал мальчишка и громко провозгласил, что 'господин староста-гамгеон, а також господин Аштарт' ждут посланников светлейшего тевада Мурмана у себя дома.
  
   - Спасибо, дружок, - улыбнулся Ваадж и бросил юному посланнику монетку, которую тот ловко поймал.
  
   - Далеко живет гамгеон? - спросил Зезва, вставая.
  
   - А недалече, господин, - отвечал мальчик, сияя как свеженачищенный медный таз. - Ежели ногами идти, то близко.
  
   - Ногами идти?
  
   - Ага... это ж не на коняке скакать-то!
  
   Зезва покачал головой и последовал за юным философом. Ваадж уже ждал на улице.
  
  
  
  ***
  
  
  
   Арсен и Аштарт встретили гостей у ворот и почтительно препроводили в дом.
  
   - Великая честь встречать столь уважаемых гостей. - Высокий и худощавый гамгеон склонился в вежливом поклоне. Голубые глаза под седыми, сросшимися на переносице бровями открыто и приязненно смотрели на Зезву и Вааджа. Щеку старосты пересекал старый шрам. 'Вояка, - подумал Зезва, кланяясь в ответ, - наверняка в одной из заварушек с овсянниками получил'.
  
   - Великая честь, милостивые господа, - поклонился и Аштарт, такой же высокий, голубоглазый, и тоже с серебром в волосах, правда седина у него блестела лишь на висках, что само по себе было удивительным для юноши двадцати четырех лет. Длинные рыжеватые волосы аккуратно расчёсаны, на боку меч. И сталь в огромных глазах. Сталь и боль. Зезва поклонился снова. Ваадж последовал его примеру.
  
   Хозяева провели гостей через сени и пригласили в гостевую - большую светлую комнату, богато украшенную оружием с золотой чеканкой на выкрашенных в белое стенах. В углу - небольшой образ Ласковой Аргунэ, хозяйки домашнего очага и виноградников. Чуть выше - алтарь Светлоокой Дейлы, богини-защитницы всего живого.
  
   Накрытый стол поджидал гостей. Плотно позавтракавший Зезва стоически вздохнул и решил, что вкусно поесть можно всегда и в любых обстоятельствах - было бы что есть.
  
   Пригласив гостей к столу и убедившись, что все удобно устроились, гамгеон прочёл короткую молитву Ормазу и принялся наполнять стаканы. Ваадж по-прежнему ничего не ел, лишь потягивал вкуснейшее домашнее вино. Хозяева старательно поддерживали беседу про погоду, налоги, возможные набеги овсянников, про покровителей овсянников - северное королевство Элигершдад. Зезва и Ваадж вежливо отвечали. Слуги принесли чаши с водой для омовения рук.
  
   - Я смотрю, ты интересный человек, господин Зезва, - гамгеон вертел в руках письмо тевада Мурмана, - кузен пишет про вас исключительно хорошее.
  
   - Светлейший милостив, - зевнул Зезва, вежливо прикрыв рот ладонью. - Не правда ли, господин чародей?
  
   - Чрезвычайно милостив, - подтвердил Ваадж, опрокидывая уже шестой или седьмой стакан. Никаких признаков того, что чародей хоть капельку захмелел, не было и в помине.
  
   - Ночью али прилетят снова, - Арсен откинулся на спинку стула, смерил взглядом Зезву, покосился на молчавшего почти весь обед Аштарта. - Готовы ли вы, достойные господа, помочь отогнать нечисть поганую?
  
   Зезва кашлянул.
  
   - С божьей помощью, конечно, а господин чародей поможет вам.
  
   - А как насчет тебя, рыцарь?
  
   - Я - всего лишь гонец, господин гамгеон, выполняю мелкие поручения светлейшего Мурмана.
  
   - А вот тут тевад пишет, что я могу полностью рассчитывать на твоё содействие.
  
   Зезва взглянул на письмо, которое ему ткнул в лицо гамгеон.
  
   - Светлейший много чего пишет, сердце у него доброе... Ну так содействие я оказываю - письмо вот привез, чародею помогаю... путём дружеской поддержки.
  
   Ваадж усмехнулся, допивая очередной стакан.
  
   - То есть, - подал голос Аштарт, - ночью достойный рыцарь не останется против али помогать?
  
   - Нет.
  
   Молчание продолжалось долго.
  
   - Миранда снится мне каждую ночь ... - вдруг прошептал Аштарт. - И сегодня привиделась опять, ведьма проклятая. Смотрит на меня, ухмыляется... Гастон, Гастон, говорит.
  
  - Гастон? - насторожился Зезва.
  
  - Да... Привидится же такое.
  
   Отворились двери, и в гостевую зашла супруга гамгеона, приятная пожилая женщина с двумя годовалыми детьми на руках. Зезва взглянул на малышей. Те испуганно таращились на чужих людей огромными, голубыми как небо глазёнками. Вьющиеся волосы цвета золота сверкали в лучах солнца, освещавшего гостевую горницу. Аштарт вскочил, лицо его расцвело.
  
   - Нази, доченька... Светик, сынок! - Он подбежал к улыбающейся матери, схватил малышню и завертел их в руках. Дети радостно и счастливо засмеялись. Растроганно заулыбался гамгеон, наблюдая за внуками. Загадочно щурился Ваадж, а Зезва всё смотрел на чистые детские лица. Ну, Мурман, баранов сын...
  
   - Хорошо, покараулю с вами, - буркнул он. - Не оставлять же вас одних против нечистой силы.
  
   Аштарт расцеловал детей, передал их матери, обернулся. Зезва вздрогнул. Снова это выражение муки в голубых глазах, этот старческий взгляд молодого человека.
  
   - Спасибо, Зезва Ныряльщик, - поклонился Аштарт. - Я не сомневался, что ты согласишься помочь.
  
   - Весьма польщён, - Зезва устало прикрыл глаза. - А теперь, господа хозяева, есть у меня пара вопросов.
  
   - Слушаем.
  
   Жена Арсена вынесла детей из гостевой. До их слуха снова донёсся радостный детский смех.
  
   - Известно, что али - это потусторонние существа из Грани. Бывают разных видов: речные, горные, лесные, и каких только нет. Отличаются злобой, склонностью к изуверству, мстительностью. Если им удаётся вернуть похищенную прядь волос, то их месть страшна. Горе тому, кто обидел али, горе! Но... вы всё ещё живы. И это, не буду скрывать, меня очень удивляет.
  
   - Ты прав, достойный рыцарь, - ответил гамгеон Арсен, переглянувшись с сыном. - В первую ночь, когда... хм, когда превратилась Злата в деву али страшную, налетела их целая куча, и мы думали, вот и конец наш настал. Однако ж...
  
   - Однако ж Аштарт взмолился к Злате, попросил не трогать детей, - вдруг произнес Ваадж. Все оглянулись на чародея. - Да, - продолжал он, еле заметно улыбаясь, - выходит, подействовала просьба твоего сына, достойный гамгеон, зловредные али отступились и не стали вас убивать.
  
   - Но прилетают через ночь! - гаркнул Арсен, ударяя кулаком по столу, - людей пугают, скотину с ума сводят, коней похищают, гриву им запутывают так, что не расчешешь потом... Оборотни-страховидлы прикидываются знакомыми! И как от напасти этой избавиться, ума не приложу!
  
   - Почему же вы не уехали отсюда?
  
   - Шутишь, господин Ныряльщик? От али не уйдешь, и на краю света отыщут. А мы от врагов бегать не привыкли.
  
   - Это верно, - кивнул Ваадж.- Нет смысла прятаться.
  
   - А Миранда...- начал было Зезва, но осёкся, заметив глаза Аштарта. Кашлянул Ваадж.
  
   - Ты не всё рассказал отцу, Аштарт, - очень тихо проговорил чародей.
  
   Юноша словно окаменел, глядя прямо перед собой ничего не видящим взглядом.
  
   - Сын, о чем толкует господин Ваадж? - Арсен тревожно всматривался в Аштарта. - Почему ты молчишь? Ну?
  
   - Отец, Миранда приходила сюда.
  
   - Миранда, ведьма, что ли? Так ведь сгинула она.
  
   Арсен умолк и уставился на сына. Зезва вдруг заметил, что лоб старика покрылся испариной.
  
   - Ты обещал ей что-то, да?
  
   Аштарт не поднимал глаз.
  
   - Говори, щенок!
  
   - Отец...
  
   - Детей обещал взамен ведьмовской помощи? Детей, не рождённых ещё, обещал?!
  
   Гамгеон вскочил и с размаха ударил Аштарта кулаком в лицо. Юноша как подкошенный рухнул на пол. Приподнялся на одном локте, сплюнул кровь.
  
   - Прости меня, отец, - прошептал он, - прости, пожалуйста...
  
   Зезва увидел, как слёзы медленно текут по щекам Аштарта. Ваадж громко вздохнул. Арсен вышел из-за стола, подошел к сыну, подал руку. Юноша поднялся.
  
   - Не отдам детей Миранде, не отдам. Слышишь, отец, не отдам!
  
   Гамгеон несколько секунд смотрел куда-то в сторону, затем резко повернулся, порывисто прижал сына к груди.
  
   - Не отдадим, сынок!
  
   Зезва услышал, как снова вздохнул Ваадж. Раздался плеск: чародей наливал себе очередной стакан.
  
  
  
   ***
  
  
  
   - Полнолуние, - поёжился Зезва, поглядывая в окно, из которого лился серебристый свет, - вон луна какая.
  
   - Точно, - согласился Ваадж, разглядывая свою правую руку в чёрной перчатке. - Успокойся, Зезва. Упырей или крюковиков не будет. Очокочей тоже.
  
   - Почему?
  
   - Ни один кровосос не решится к али сунуться.
  
   - И то верно.
  
   Они сидели возле дверей детской комнаты. Горел маленький камин, едва освещая помещение. От мебели падали огромные зловещие тени. На длинной скамье забылся в тревожной дрёме гамгеон Арсен с мечом наготове. Зезва покачал головой. Против речных али клинком махать... Рядом с отцом сидел в напряжённой позе Аштарт и тоже сжимал меч.
  
   - Убери оружие, - посоветовал юноше Ваадж. - Не поможет.
  
   - Неправда! - запальчиво прошептал Аштарт. - В прошлый раз помогло!
  
   - Серьезно? - заинтересовался Зезва. - Хочешь сказать, али речные меча испугались? Что им меч, они ж потусторонние существа. Коли-не коли, всё без толку.
  
   - Не знаю, испугались они меча или нет, - медленно проговорил юноша, - но повыли немного, полетали надо мной, да и умчались прочь.
  
   - Ишь ты, - сказал Ваадж сонным голосом, - выходит, не такие уж и зловредные али-то?
  
   - Возможно, - сдержанно произнес Зезва, погружаясь в раздумья.
  
   Нечеловеческий злобный рёв, похожий на рык взбесившегося медведя-шатуна, взорвал хрупкую тишину ночи. Все вздрогнули и потянулись к оружию. Гамгеон Арсен подпрыгнул спросонья и выругался.
  
   - Али, - прошептал Аштарт. - Скоро будут здесь. Готовьтесь.
  
   Зезва покосился на Вааджа и повернулся к юноше.
  
   - Аштарт, спросить хотел тебя...
  
   - Спрашивай, Ныряльщик.
  
   - Не жалеешь?
  
   - О чём?
  
   Новый вой, на этот раз ближе. Арсен проворчал что-то о поганой нечисти, которая детей может разбудить.
  
   - Нет, Зезва, не жалею, - твердо сказал Аштарт, вслушиваясь в темноту. - Что в деву али влюбился, не жалею, и что к ведьме отправился за помощью, тоже не жалею. Ни капельки, слышишь? У меня дети есть, смысл моей жизни, а ты о сожалении.
  
   Третий крик, уже настолько близкий, что хлопнули ставни. В комнате вдруг стало холодно, потянуло сквозняком. Зезва вздохнул.
  
   - И Злата, - продолжал Аштарт, - любовь моя. Понимаешь, о чем я, Ныряльщик?
  
   - Понимаю, - кивнул Зезва. - Но ведь дева али бессмертна. Она не стареет, и переживёт не только тебя, но и собственных детей, а сама так и останется прекрасной златовлаской, над которой время не имеет власти! Вот какую судьбу ты ей уготовил, Аштарт! Вечная молодость в мире увядания. Бессмертная роза среди однолетних цветов!
  
   - Что ты такое говоришь, рыцарь! - сверкнул глазами юноша, но тут же умолк, опустил голову и отвернулся.
  
   Зезва покачал головой и подумал, а имеет ли он вообще право осуждать Аштарта? Нет, не имеет. И не потому, что не его ума это дело, нет. Просто... Просто ему было жаль гамгеонова сына.
  
   Прошло некоторое время, и Аштарт, расположившись прямо на полу у ног отца, стал клевать носом, не в силах больше бороться со сном. Крики больше не повторялись. Зезва зевнул и нахмурился, заметив насмешливый взгляд Вааджа. Маг усмехнулся. И тут ночная тишина взорвалась сотней диких, нечеловеческих голосов, раздался резкий треск, словно невидимая гигантская пила принялась со скрежетом крушить каменную кладку стены. Люди вскочили, хватаясь за оружие. Захлопали ставни, и лютая стужа пробралась в комнату. С улицы донеслось испуганное ржанье лошадей. Зезва выругался. Курвова могила, там же Толстик! Уведут рыжего друга али проклятые, как пить дать уведут!
  
   Створки окна с грохотом упали на пол, и всё вокруг залило ослепительным ледяным светом. Люди невольно зажмурились, закрыли лица руками. Несколько али ворвались в комнату. Завыли, заметались, взмывая к потолку, круша всё на своём пути. Несколько раз подлетали к дверям в детскую, но всякий раз на их пути становился бледный как смерть Аштарт с поднятым мечом. Отступивший к стене Зезва не верил своим глазам: али могли с лёгкостью смести человека с пути, но не делали этого. Они снова заметались по комнате, дико выли, принимая разные обличья. Вот один али завертелся в воздухе рядом с Зезвой. Полупрозрачная сущность, человекообразное тело, висящее в воздухе, страшный оскал на колышущемся лице, дико вращающиеся глаза и костлявые руки.
  
   - Аштарт! - взвыл али, взмывая к потолку
  
   - Ашшшштарт! - подхватили другие.
  
   Арсен шептал молитву Светлоокой Дейле, но твёрдо стоял рядом с сыном, защищая двери в детскую. Зезва поразился мужеству гамгеона и его сына. Ведь в их понимании они шли на верную гибель. На гибель, защищая детей и внуков. Ныряльщик поискал глазами Вааджа. Чародей спокойно прислонился к стене и невозмутимо наблюдал за беснующимися духами.
  
   - Ваадж, что же ты медлишь? - крикнул Зезва. - Давай, сваргань заклинание, видишь, атакуют, ты же чародей!
  
   - Но они пока только летают, - усмехнулся Ваадж. - В конце концов...
  
   Маг не договорил, потому что один из али вдруг материализовался и ступил на пол перед Аштартом и Арсеном. Зезва ахнул.
  
   - Злата... - пробормотал Аштарт, опуская меч.
  
   Там, где ещё мгновение назад вертела кровавыми глазищами уродливая али, теперь стояла золотоволосая девушка необыкновенной красоты. Огромные зеленые глаза взглянули из-под черных пушистых ресниц. Копна золотых как солнце волос заблестела в лунном свете.
  
   - Злата, - повторил Аштарт, проглатывая вставший в горле комок. - Любимая.
  
   Злата улыбнулась и протянула руку. Аштарт как зачарованый потянулся к ней. Потрясённо вздохнул гамгеон.
  
   - Нет! - крикнул Зезва. - Не давай ей руки, не надо!
  
   Но было уже поздно: юноша дотронулся до руки девы али. Зезва зажмурился. Юный глупец обрёк себя на верную гибель, ведь каждый, кто прикоснётся к али-перевёртышу ночью, неминуемо погибнет на месте.
  
   - Аштарт... - услышал он снова и открыл глаза.
  
   Юноша был всё ещё жив. Злата держала его руку. Фигуры супругов вдруг охватил яркий неземной свет, серебряный, как луна, что заглядывала со двора сквозь разбитые ставни. Зезва судорожно выдохнул воздух. Куда подевался Ваадж?
  
   Злата вдруг попятилась. Носящиеся под потолком али словно взбесились и завыли страшными голосами. Златовласка скривилась, закричала, схватившись за голову, поднялась в воздух. Будто чья-то невидимая рука скрючила девушку, которая стала меняться прямо на глазах. Неожиданно появившийся Ваадж брызнул на али какой-то жидкостью. Наконец-то чародей начал действовать.
  
   Злата взвыла, превратилась в уродливое чудище с кривыми зубами и взмыла к потолку.
  
   - Нет! - закричал Аштарт, замахиваясь на Вааджа мечом, - не смей трогать её, колдун! Прочь со своими бесовскими эликсирами!
  
   Зезва бросился вперед. Молниеносным движением выбил меч из рук Аштарта, повалил на пол.
  
   - Прочь...- хрипел юноша, вырываясь.
  
   Ваадж спрятал сосуд в сумку и повернулся. Глаза чародея блестели.
  
   - Юноша, - крикнул он, - не мешай!
  
   Злата-али уже присоединилась к своим, засверкала серебристым прозрачным светом, завыла вместе с ними.
  
   - Ашшшштарт...
  
   Мгновенье - и али стремительно унеслись в ночь через разбитое ими же окно. Серебристый свет угас, стужа отступила, и лишь полная луна скупо освещала царивший в помещении беспорядок.
  
   Зезва отпустил Аштарта, тот яростно отбрыкнулся.
  
   - Сын, остановись, - велел Арсен, вкладывая оружие в ножны. - Али улетели, разве ты не видишь? Господин чародей прогнал их.
  
   - Злата!
  
   - Она жива, - усмехнулся Ваадж, - если можно так сказать про али.
  
   - Ах ты...
  
   - Молчи! - гаркнул Арсен, подскакивая к сыну. Тот покорно потупился.
  
   Зезва долго и пристально всматривался в невозмутимое лицо Вааджа. Чародей спокойно выдержал этот взгляд.
  
   - Сдаётся мне, достойные господа, - медленно проговорил Зезва, - что не в том месте мы яму копаем.
  
   Донеслось ржание. Зезва вздрогнул. Толстик! Как он там?
  
   - Что ты имеешь в виду, рыцарь? - удивился гамгеон, помогая сыну подняться.
  
   Зезва заметил, как Ваадж мимолетно покосился на него.
  
   - Не там рыбу ловим, господа хорошие, не там!
  
   - Объяснись, пожалуйста, не томи душу.
  
   Из дверей высунулась бледная и растрёпанная жена гамгеона. До слуха Зезвы донёсся детский плач.
  
   - Только плачут, испугались, - прошептала женщина. - А так всё в порядке, не залетали али проклятые.
  
   - Слушаем тебя, господин Зезва, - сказал гамгеон, кивая жене. Та закрыла за собой дверь. Плач утих.
  
   Зезва оглядел собеседников.
  
   - Завтра ночью, - сказал он тихим голосом, - навестим ведьму Миранду. Вот где наша рыба спрятана.
  
  
  
  ***
  
  
  
   Солнце слепило Зезву, но он не прекращал распутывать гриву Толстика.
  
   - У, али проклятые, - ворчал он, щурясь, - увели-таки животину, спутали ему шерсть, а я, значит, стой и распутывай!
  
   Рядом на пне восседал чародей Ваадж и попивал винцо, блаженно поглядывая по сторонам. Пели птички, жужжали пчёлы и шмели, с полей доносилась песня эров, а совсем рядом, за забором корчмы, две пышногрудые эрки возились среди грядок. При этом они весьма художественно наклонялись строго по направлению к благородным господам, что коротали время возле дверей корчмы. Само собой разумеется, что направление указывали выступающие филейные части прекрасных эрок. Одна из огородниц резко выпрямилась. При этом её груди подпрыгнули с такой эротичной силой, что пробрало даже внешне невозмутимого Вааджа, который широко раскрыл глаза и разлил вино себе на брюки. Зезва усмехнулся, распутывая последний узелок.
  
   - Два часа, - покачал он головой, - битых два часа ушло на распутывание!
  
   - Тебе повезло, - лениво сказал Ваадж, отводя взгляд от крестьянки. Та надулась, вздёрнула нос и принялась ожесточённо вырывать сорняк.
  
   - Повезло?! Ты, верно, шутишь, господин чародей.
  
   - Обычно али запутывают гриву таким образом, что распутать её невозможно. Вообще.
  
   - А ещё, - Зезва в упор взглянул на чародея, - ещё они убивают, сводят с ума, губят скотину, сбрасывают в пропасть, топят, наводят порчу. Так?
  
   - Угу, - согласился Ваадж. - Ты очень догадлив, гонец тевада Зезва. Вот только все знают, что никакой ты не гонец. Вернее, числишься гонцом, а на самом деле - доверенное лицо тевада Мурмана, человек, который привлекается для решения неразрешимых проблем, против которых бессильна охрана тевада, войска Владыки, секретная служба...
  
   - Терпеть не могу секретные службы, - прервал чара Зезва. - Шакалы они все.
  
   - Согласен, - Ваадж налил себе ещё стаканчик. - Но тебя тевад держит близ сердца...
  
   - Скорее, близ задницы! Как чувствует угрозу заднице, так сразу про меня вспоминает: выручай, мол, Зезва!
  
   - ...посылает тебя разгребать, извини, дерьмо в такие области, где даже какой-нибудь высший маг давно откинул бы чародейский колпак. Странные слухи ходят про тебя, Зезва.
  
   - Вот именно, слухи. Ты веришь сплетням?
  
   - Не верю. Но верю, что ты действительно ходишь в Мир Демонов, ныряешь туда, и поэтому прозвали тебя Ныряльщик.
  
   Зезва фыркнул. Толстик покосился на хозяина и тоже фыркнул.
  
   - Но, - продолжал Ваадж, - ты не чародей, не колдун, заклинаний не знаешь, а если и используешь, то самые простые. Мы давно наблюдаем за тобой.
  
   - Вы? Кто это вы? Орден Чародеев? Общество Тайных Колдунов-Ренегатов?
  
   Маг поднялся со своего пня и с улыбкой протянул Зезве стакан вина. Эрка возложила гигантскую грудь на низкий забор и елейно уставилась на чародея. Не добившись реакции, яростно стрельнула глазами и вернулась к работе под насмешливое хихиканье подруги.
  
   Зезва принял стакан, медленно осушил, вернул. Улыбнулся в ответ.
  
   - Ночью к ведьме идём, чудик. Какие соображения?
  
   - Пока никаких, - помрачнел Ваадж. - Хотя я в принципе согласен с твоей теорией.
  
   - Приятно слышать.
  
   - Послушай, Зезва, я - чародей, но если это высшая ведьма...
  
   - То что?
  
   - Против высшей ведьмы нужен высший маг.
  
   - Для совокупления, и рождения высших колдунчиков?
  
   - Не смешно, господин Ныряльщик. Высшую ведьму очень трудно победить, потому что свои силы она черпает в мире духов и мёртвых, ведь высшие ведьмы способны переходить через Грань. Ни один смертный не вернулся из-за Грани, и даже Мир Демонов - это увеселительное место по сравнению с тем, куда шастают высшие ведьмы.
  
   - Я смотрю, ты специалист.
  
   Ваадж вздохнул и потянулся к кувшину рукой в перчатке.
  
   - Не лопнешь, чудик? - проворчал Зезва, гладя Толстика. - И не пьянеешь, как я посмотрю.
  
   Рука Вааджа замерла на полпути. Зезва усмехнулся.
  
   - Хотел спросить у тебя, Ныряльщик... Почему бы не отправиться к ведьме днем?
  
   - Не строй из себя простачка, о достойнейший из магов. Или не знаешь, что ведьма днем неуязвима? Почти неуязвима. Думаешь, почему во всех сказаниях храбрые рыцари рубят нечисть в капусту исключительно ночью?
  
   - Знаю, конечно, - засмеялся Ваадж. - Так, проверить тебя хотел.
  
   - Неуклюжая проверка, господин колдун.
  
   - Ладно, не хмурься. Я не...
  
   Ваадж не договорил, потому что мимо корчмы проходила супруга гамгеона с детьми на руках. Женщина радостно смеялась, дети же сидели тихо и как-то зачарованно смотрели на бабушку.
  
   Зезва покачал головой. Не проснулась малышня ещё.
  
   Жена гамгеона приветливо кивнула Зезве и Вааджу.
  
   - Добрый день, милостивые господа! Как спалось?
  
   - Благодарствуем, сударыня, преотлично, - поклонился Зезва. - А как ваше здоровье?
  
   - Спасибо, не жалуюсь, - улыбнулась женщина. Светик и Нази безучастно смотрели на Зезву. - Вот, деток на свежий воздух решила вывести.
  
   Неожиданно испуганно заржал Толстик.
  
   - Спокойно, - Зезва схватил коня за узду, - спокойно...
  
   - Ну, до свидания, господа.
  
   Прижав детей покрепче, супруга гамгеона продолжила свой путь.
  
   - Милостивая госпожа!
  
   Зезва повернулся. Ваадж перемахнул через забор и подошел к женщине сзади. Та остановилась, не оборачиваясь. Дети как завороженные смотрели на чародея.
  
   Зезва почувствовал ледяное дуновение ветра. Словно во сне он повернул голову. Издалека донесся женский вопль. Уже в следующее мгновение Ныряльщик выхватил меч и бросился к Вааджу.
  
   - Ах, какие наблюдательные господа, - прошипела жена гамгеона, по-прежнему не двигаясь с места. - Всё замечаете.
  
   Истошно завизжала эрка за забором - она стояла перед женой гамгеона.
  
   - Зезва, скорее! - закричал Ваадж, выхватывая меч одной рукой, а второй вытаскивая из сумки маленький флакончик. - Скорее, это ведьма, ведьма!
  
   Миранда захохотала, взмыла в воздух и зависла на высоте нескольких локтей. Дети не издали ни звука, безучастно глядя в пространство перед собой.
  
   Облик жены гамгеона исчез. Морщинистая кожа, крючковатый нос, цветастые лохмотья. Жёлтые клыки, с которых стекает слюна. Длинные грязные волосы. Горб за спиной. И длинный хвост из-под серо-грязной юбки. Ведьма запрокинула голову и засмеялась пуще прежнего.
  
   Задыхающийся Зезва подбежал с мечом в руках. Сунул руку за пазуху, вынул круглый металлический предмет...
  
   - Нет, Ныряльщик, нет! - выкрикнул чародей. - Там дети!
  
   Зезва выругался, беспомощно взмахнул рукой. Ваадж в сердцах бросил флакончик. Ёмкость разбилась. По земле растеклась дымящаяся фиолетовая жидкость.
  
   - Дети мои по праву, - прорычала Миранда. - Аштарт обещал. А слово надо держать!
  
   Женский крик усиливался. Зезва почти был уверен, что это кричит жена гамгеона. Настоящая.
  
   Миранда хищно оскалилась, поднялась в воздухе ещё на пару локтей - и умчалась. Ваадж и Зезва, яростно ругаясь, остались одни на пыльной дороге.
  
   - Высшая ведьма, - задыхаясь, сказал чародей. - Я ж грешным делом решил, что сама Рокапа, архиведьма, пожаловала! Ан нет, высшая кудиан-ведьма! Теперь что?
  
   - Что-что, - сплюнул Зезва. - Ничего уже не сделаешь, чудик. Унесла малышню колдунья. Вот только али...
  
   Зезва запнулся, уставился на Вааджа. Чародей грустно усмехнулся.
  
   - Так-то, Ныряльщик. Нужно на ведьму идти ночью.
  
   - Ох, - потрясенно прошептал Зезва, - я понимаю. Но как ты к кудиан-ведьме подкрадешься? Наверняка очокоча-лешего призовёт дорогу охранять. Крюковиков созовёт, как пить дать. Болотника тоже. А может, и мхеца горного! А дети?
  
   - С ними ничего до ночи не случится, - устало сказал Ваадж, пряча меч.
  
   Из-за угла выскочила толпа вооружённых людей во главе с Арсеном и Аштартом.
  
   - Где Светик и Нази?! - как безумный выкрикнул Аштарт, хватая Зезву за руку. - Где?! Почему ты не отвечаешь, Ныряльщик?! Посмотри мне в глаза. Почему ты молчишь, ответь, пожалуйста...
  
   Вооружённые эры потрясённо молчали. Арсен молча положил руку на плечо сына, которого сотрясали рыдания. Слёзы блестели в глазах старого гамгеона.
  
   - Это была Миранда, высшая кудиан-ведьма, - проговорил Ваадж. - Обратилась супругой вашей, навела иллюзию, пробралась в дом и ... А чтоб не плакали, сонной травы дала понюхать. До полуночи она детям ничего не сможет сделать. Наш поход на ведьму по-прежнему в силе.
  
   Гамгеон резко повернулся, в синих глазах засветилась надежда. Аштарт поднял полные слёз глаза. Эры зашушукались.
  
   - Я с вами, господа, - решительно кивнул Арсен.
  
   - Я тоже, - стиснув зубы, отозвался Аштарт.
  
   - Отлично, - кивнул Ваадж, поворачиваясь к эрам. - Как насчёт вас, любезные?
  
   Простолюдины нерешительно переглядывались.
  
   - Не бойтесь, - произнес Арсен. - Идите домой, к жёнам и детям малым. Заставлять вас жизнью рисковать не собираюсь. Спасибо за помощь, люди.
  
   Вперёд вышел пожилой эр с большой окладистой бородой.
  
   - Священный дуб да не лишит нас мудрости! - оправил бороду старик. - Я - Пантелей, сын Пантелея, меня весь Убик знает! Защищать дом господина гамгеона от разбойников иль в войске Светлоокой Владыки Ламиры войну воевать супротив овсянников - это одно. А вот супротив нечисти разной зад подставлять - вовсе инше, верно я говорю-та?
  
   - Верно! - закивали эры.
  
   Зезва посмотрел на Арсена. Гамгеон оперся о плечо сына, словно постарел на несколько лет.
  
   - Идите домой, добрые люди, - повторил он.
  
   - У меня три сына и пятеро внучат, - продолжал бородач Пантелей. - Жена-старуха, ужасть какая сварливая-та! Так это что же получаеца: приду до дома, а жинка да и спросит, где ж ты был, старый? Отвечу, я, мол, не пошел с господами деток гамгеоновых Светика и Нази из лап ведьмы выручать, потому шта испужался страховидла. Так, что ли? - Пантелей оглянулся на хмурящихся эров, смачно сплюнул в пыль, подбоченился. - Вот что скажу я вам, честной народ. Да лучше я помру вот прямо тута, господин гамгеон, чем на такое позорище соглашуся! Как внукам в глаза погляжу? Э нет, не таков старый Пантелей, шоб в штаны наложить-та. С вами на ведьму иду!
  
   - И мы, и мы тоже! - нестройно загалдели эры. - Мы с вами, господин гамгеон! Ребятишек выручать, а ведьму - на вилы!
  
   Старый Арсен закрыл лицо руками. Аштарт слабо улыбнулся. Зезва критически оглядел воинствующую толпу и хмыкнул.
  
   - Вот что, господа хорошие, - сказал он, обменявшись с Вааджом многозначительным взглядом, - хвостатую вилами не возьмешь. Вы мне лучше скажите, как же это так получилось, что высшая кудиан-ведьма прямо в селе у вас живёт, под боком?! Что? Никак не показывала себя, да кинзой на базаре торговала? Курвин корень! Ладно, чего уж теперь... Миранда слишком крепкий орешек, не справитесь. Наша это забота с господином чародеем. Ваадж, объясни люду диспозицию.
  
   Чародей кивнул и вышел вперед. Эры уставились на него. Маг говорил недолго, но с каждым новым словом решимости на лицах слушателей становилось всё меньше.
  
   Когда Ваадж умолк, бородач Пантелей снова сплюнул и оглядел мрачные лица селян.
  
   - Эге-гей, сынки,- пробасил старик, - справимся? Иль на позорище согласимся?
  
   - Справимся, - послышались неуверенные голоса, - как не справиццо-та... Чегой уж там!
  
   - Вот и отлично, - удовлетворённо заключил Ваадж, поворачиваясь к напряжённо прислушивавшемуся Арсену. - А теперь вы, господин староста. Вам с Аштартом в грядущей баталии такая роль расписана...
  
  
  
  ***
  
  
  
   Ночь выдалась прохладной, и Зезва кутался в плащ, накинув отороченный мехом капюшон. Он постоянно ощупывал свой арсенал и стучал зубами. Правда, не от страха, а от холода. Ну и, конечно же, он боялся. Да и у какого нормального человека не будут трястись коленки, если он идёт через ночной лес, да ещё и на ведьму?
  
   - Пантелей справится? - спросил шагающий рядом Ваадж.
  
   - Справится... - пробормотал Зезва. - Зря лошадей не взяли.
  
   - Не зря. Испугаются, понесут. С болотником свидание хочешь устроить?
  
   - И то верно...
  
   Тёмные кроны исполинских деревьев почти не пропускали лунный свет. Освещая дорогу факелами, горстка людей медленно продвигалась через лес по старой дороге. Чаща темнела со всех сторон, давила, пугала чудными звуками. Странные шорохи раздавались из кромешной тьмы, и перепуганные эры только сильнее сжимали вилы и колья. Лишь старый Пантелей решительно вышагивал впереди, неся на плече видавшую виды палицу. Заухал рядом филин, испуганно вздохнул молодой эр. На него тут же шикнул Пантелей.
  
   - Ужо молчи, сопляк!
  
   - Ох, дядя Пантелей, жутко тута!
  
   - Понятно, что жутко-та, не на фазана идём, поди.
  
   - Оно-то понятно...
  
   Жуткий вой пронзил воздух, заметался среди чёрных стволов и веток, промчался ветром по покрытой листьями траве. Вскрикнул от ужаса молодой эр.
  
   - Очокоч орёт, - пояснил Ваадж, обходя трясущихся эров. - А ну, чему я вас учил? Давай, глотай эликсир, а то страх превратит вас в баранов! Ну, живо, сейчас очокоч снова крикнет!
  
   Зезва поспешно сделал глоток зелья, которым их всех снабдил Ваадж накануне. Вязкая горькая жидкость опалила нёбо, жидким огнем потекла в желудок.
  
   - Уф, - задохнулся Зезва, - крепка, зараза!
  
   Очокоч снова взвыл, уже совсем рядом, так близко, что даже эликсир перестал помогать. Так, во всяком случае, показалось Зезве. Он поднял над головой факел и потряс им.
  
   - Не бойсь, народ! - крикнул он. - Эликсир действует, а не то давно катались бы мы по траве, вереща от страха! Очокоч кричит жутко, страшно, но терпеть нужно, терпеть!
  
   Пантелей уже вовсю раздавал тумаки посреди своего воинства, и вскоре дисциплина была восстановлена. Ваадж хотел что-то сказать, но вдруг напрягся, резко присел. И вовремя, потому что из темноты со свистом вылетела кривая ветка и впилась в горло одного из эров. Тот захрипел, медленно осел на землю. Кровь фонтаном забила из артерии.
  
   - Крюковик! - закричал Ваадж, размахивая мечом, - ах, моя вина... Все назад!
  
   Зезва развернулся на месте, выставил факел. Прямо перед ним из темноты возникло жуткое существо - дикая помесь человека и сухого кривого дерева. Чёрный ствол, коренья, переходящие в уродливое подобие ног с длинными кривыми пальцами, две изогнутые руки-ветки с острыми, как шипы, руками-крюками. И круглое рыло: вращающиеся красные глаза над широко раскрытым уродливым ртом-дуплом. Чудовищные руки-ветки вертятся с невероятной быстротой, стремительными чёрными молниями пронзают воздух, метя по человеческой плоти. Зезва сделал выпад, крюковик взвыл, отступил на шаг, взмахнул крюками. Ударил. Свист рядом с ухом. Зезва уклонился. Новый удар! Ах, зараза... Крюковик зарычал.
  
   Налетел Ваадж, подпрыгнул и с лету рубанул чудище по стволу-туловищу. Зезва заметил, что вокруг рук чародея светится какая-то субстанция бледно-синего цвета.
  
   Подскочили опомнившиеся эры во главе с Пантелеем. Вид погибшего товарища вселил в сердца простолюдинов дикую ярость. В мгновенье ока крюковик был разрублен на куски, искромсан и растоптан. Довершил расправу Пантелей, с натужным уханьем припечатав голову страховидла к земле. Крюковик пару раз дёрнулся и затих. Красный застывший глаз свирепо смотрел вверх.
  
   Раздалось новое рычание, из темноты возникло ещё три крюковика. Но эры уже поджидали их и с дикими криками ринулись в атаку.
  
   - Ваадж, что ты подмешал им? - задыхаясь, спросил Зезва, уворачиваясь от ветки-крюка.
  
   - Ничего не подмешал, - отвечал Ваадж, рассекая мечом воздух над головой. В его пальцах снова появилось свечение. Зезва уже всё понял. Правда, времени на высказывание догадок не было совсем. Появилось ещё несколько крюковиков, и сражение закипело не на шутку. Пронзённые крюками, пали двое эров.
  
   Донёсся истошный крик из задних рядов эрского отряда.
  
   - Очокоч! Спасайся!
  
   - Зезва! - крикнул Ваадж, отбиваясь.
  
   - Бегу!
  
   Очокоч взмахнул отрубком-топором, что рос прямо из груди чудовища. Чёрный топор разрубил ближайшего эра, несчастный повалился на землю, орошая кровью всё вокруг. Три эра завопили от ужаса и побежали. Появился Пантелей, грозно взмахнул палицей.
  
   - А ну, сучьи дети, в строй, вашу мать я на сеновале трахал! В строй!!!
  
   Зезва замедлил шаг, пригнулся. Очокоч стоял неподвижно, поджидая. Краем глаза Зезва заметил, как Пантелей и трое его людей окружают чудовище. Очокоч ждал. Ржаво-коричневая шерсть свисала грязными клоками с тела чудовища. Глаза лешего горели, словно две луны, совершенно одноцветные, без каких-либо признаков зрачков, лишь бездонные, белые как смерть диски, сверкающие в темноте. Очокоч ждал. Его уродливая голова мелко тряслась, островерхие уши с длинными, свисающими на плечи мочками двигались самостоятельно, поворачиваясь вслед за движением окружавших его людей. Покрытые коричневой шерстью руки с кривыми, острыми как бритва когтями, застыли, поджидая удобного момента для смертельного выпада. Длинный отросток, похожий на топор, которым он только что зарубил несчастного эра, торчал из середины груди.
  
   Зезва выставил ногу вперед, поднял меч. За его спиной, в темноте, раздавались крики: эры продолжали сражаться с крюковиками.
  
   Очокоч вдруг взвыл. Эры аж присели от ужаса. Даже Пантелей попятился. Зезва почувствовал, как волосы зашевелились у него на голове. Он высоко поднял меч и закричал в ответ, закричал громко, гневно. Эры поддержали его нестройными воплями. Зезве почудилось, что в глазах-лунах очокоча мелькнуло изумление. Или только почудилось? Очокоч по-прежнему выжидал. Люди тоже не нападали, только кружили вокруг, сжимая оружие мокрыми от пота ладонями. Шум и крики в темноте прекратились. Высоко подняв светящийся синим светом меч, подбежал Ваадж, а за ним остальные эры. Заметно меньшим количеством.
  
   - С крюковиками покончено, - сказал Ваадж, становясь рядом с Зезвой. - Что тут у нас? Ого, крупный экземпляр, клянусь дубом!
  
   - А ну, - скомандовал Пантелей, - окружай страховидла-та... Щас гада изрубим!
  
   Очокоч ждал. Словно... Остерегающий крик ударил по ушам. Ваадж вздрогнул, резко повернулся. Зезва уже отступал под ударами трех очокочей, появившихся из чащи, три эра корчились на земле. Бородач Пантелей получил рану в плечо, но не обращал на нее внимания, яростно размахивая палицей. Десять очокочей окружили людей со всех сторон, торжествующе завыли.
  
   - Смерть нам! - взвизгнул один из эров, присев от страха. - Все подохнем тута!
  
   - Защищайся, дундук! - прорычал Пантелей, отбивая палицей топор лешего. - Я те как умру, паршивец!
  
   Ваадж пригнулся, очертил в воздухе круг, отступил на шаг и с силой выбросил вперед правую руку в черной перчатке. Полупрозрачная стена встала между людьми и очокочами. Чудовища тыкались в неё, но пройти не могли, яростно вопили и размахивали грудными отростками. Зезва перевёл дух, посчитал людей. Вместе с Пантелеем эров осталось девять человек.
  
   - Заклинание сейчас иссякнет, - тихо сказал Ваадж, - готовьтесь.
  
   Призрачная стена заколебалась, мигнула и исчезла. Очокочи торжествующе взвыли.
  
   - Зезва, теперь можешь использовать любое оружие! - крикнул Ваадж, поднимая меч. Сверкнула молния, с шипением вырвалась из клинка, и впилась в ближайшего очокоча. Тот зарычал, отступил и как-то странно взглянул на чародея. Зезва был готов поклясться, что очокоч заколебался, хотя синий луч не причинил ему видимого ущерба.
  
   - Ну, скорее, мои заклинания не безграничны! На леших они действуют слабо! К тому же... получай! К тому же, кудиан-ведьма помогает им на расстоянии, защищает от ударов. Не смотри на меня так! Делай же что-нибудь!
  
   Слишком близко... Зезва выхватил из сумки небольшой блестящий предмет, повернулся к очокочам. Но замер, попятился, потому что со всех сторон на подмогу лешим явилось множество крюковиков. 'Толстик некормлен останется с утра', - пронеслась в голове дурная мысль. Ныряльщик поднял руку, прищурился. Чудовища медленно подступали к сбившимся в кучу людям.
  
   - Выставить оружие! - спокойно скомандовал Пантелей.
  
   В воздухе повеяло ледяным дыханием стужи. Лютый мороз словно царапнул Зезву по щекам, накинулся на руки и ноги.
  
   - Дуб Святой! - закричал кто-то из эров. - Али летят, али!!! Со всех сторон-та!..
  
  
  
   Зезва поднял голову. Жуткий вой снова пронёсся между вековыми деревьями, но это не очокочи кричали, сея ужас и панику, то налетела целая куча али, в темноте похожих на адские тени со сверкающими глазами. Али заметались среди очокочей и крюковиков, вой чудовищ смешался в один жуткий нечеловеческий крик. И очокочи дрогнули, заколебались. Крюковики уже давно бежали в лес, неуклюже дрыгая ногами-ветками. Лешие отступали медленнее, злобно вращая глазами и отбиваясь. Али не смогли повалить ни одного, лишь летали среди очокочей и били, били их, словно борцовые груши, на которых тренируются силачи из бродячего цирка. Очокочи рычали, безуспешно пытаясь достать уворачивающихся али топорами-обрубками. Тщетно.
  
   Зезва припал на колено, вытер пот со лба, оглянулся. Раздались облегченные вздохи: эры стали понимать, что в этот раз смерть обошла их стороной. Пантелей даже криво усмехнулся в бороду. Ваадж по-прежнему всматривался в темноту, где скрылись очокочи и али. В звенящей тишине до их слуха донеслось отдалённое:
  
   - Ашшшштарт...
  
   - К хижине ведьмы, за мной! - скомандовал Ваадж и побежал по дороге. Зезва бросился следом. Пантелей раздал пару тумаков и повел эров в арьергарде.
  
   Дорога петляла по лесу, они бежали долго, задыхаясь и падая. Зезва постоянно оглядывался на эров. Те не отставали, а в самом конце колонны, пыхтя, словно бык, мчался старый Пантелей.
  
   Ваадж вдруг резко остановился. Зезва чуть не налетел на него. Луна вышла из-за деревьев и залила блёклым свечением опушку, покрытую целым морем ромашек. Множество лепестков смутно белело под ногами, а между цветами узкой змейкой тянулась тропинка, что вела к небольшой аккуратной хижине, стоявшей на другом краю опушки, возле тёмной стены леса. Где-то рядом взвыл очокоч.
  
   - Спокойно, - задыхаясь, произнес Ваадж. - Они не подойдут, боятся. Смотрите.
  
   Зезва взглянул туда, куда указывал чародей. Над крышей хижины, вокруг дымящейся трубы, металось в лунном свете не меньше десятка али. Они кричали. Зезве почудилось в их крике что-то удивительно человеческое, тоскливое.
  
   - Они кричат от боли, - сказал Ваадж, присматриваясь к чему-то.
  
   - От боли? - переспросил Зезва. - Злые духи али чувствуют боль?
  
   - Эти злые духи пришли нам на помощь в лесу, если ты запамятовал. А насчет боли... Они есть сущности потусторонние, но почему, скажи мне ради Ормаза, все люди воображают, что существам Грани недоступно чувствовать боль? Ах, дуб святой!
  
   - Что такое?
  
   - Лошади, Зезва, лошади... Я же просил их, дождитесь нас!
  
   Рядом с хижиной, почти невидимые в темноте, тихо ржали две кобылы. Зезва прищурился, но кроме смутных теней, ничего не разобрал. Ваадж с шумом втянул воздух, вскинул руку, между пальцев чародея снова появилось сияние.
  
   - Арсен и Аштарт ослушались меня. Они внутри, у Миранды. Я вижу их лошадей.
  
   - Что предпримем, Ваадж?
  
   Чародей посмотрел на опёршегося о палицу Пантелея.
  
   - Окружите хижину. Мы с Зезвой идём внутрь. Если увидите что-то страшное, бегите по дороге домой, не оглядываясь.
  
   - Но...
  
   - Выполняйте, что говорю! Если Миранда нас одолеет, вам останется только бежать!
  
   Пантелей насупился, кивнул. Отошёл к эрам. Ваадж повернулся к Зезве.
  
   - Что ж, друг Ныряльщик. Пошли.
  
   - Идём, - кивнул Зезва, - но сперва скажешь, кто ты таков на самом деле.
  
   - А ты не догадался?
  
   - Догадался. Придворный маг, доверенное лицо королевы Ламиры.
  
   - Тогда вперёд. Не время сейчас разговоры вести.
  
   Зезва некоторое время пристально смотрел на чародея, затем положил меч плашмя на плечо, вздохнул.
  
   - Пошли, чудик. Готовь свои эликсиры.
  
   Они приближались к хижине, мягко ступая по ромашковому ковру.
  
   - Миранда знает про нашу победу?
  
   - Надеюсь, что нет.
  
   - Почему ты так уверен в этом, чудик?
  
   - Потому что я поставил щит.
  
   - А-а-а... ну раз щит поставил, тогда конечно...
  
   - Знаешь, о чём я, Зезва?
  
   - Понятия не имею.
  
   - Тихо! Двери.
  
   Подкравшись к дверям с криво прибитой над ними подковой, они прислушались. Из хижины не доносилось ни звука. Зезва ощупал содержимое сумки. Ваадж поднял меч. Снова голубоватое сияние.
  
   - Хороша магия, - пробормотал Зезва. - Где б и мне такой клинок раздобыть, чтоб светился вместо факела? И в отхожем месте пригодится.
  
   - Меняю, - прошептал Ваадж, улыбнувшись. - Сам знаешь, на что.
  
   - Гм, посмотрим, чудик, посмотрим... Ну, врываемся или как?
  
   - Врываемся.
  
   - С боевым кличем для духовного подавления противника или блюдя зловещее молчание?
  
   Ваадж покачал головой, затем кивнул Зезве.
  
   Они ворвались в логово ведьмы: Ваадж, блюдя зловещее молчание, а Зезва с боевым, подавляющим дух противника воплем.
  
   В воздухе стоял тяжелый смрад. Тела Арсена и Аштарта без признаков жизни лежали возле пылающего камина. Здесь же в уродливом подобии колыбелек спали Светик и Нази, они даже не проснулись от того, что в хижину влетело двое взрослых с мечами в руках.
  
   Над пылающим костром склонилась Миранда. Последнее, что успел заметить Зезва перед тем, как кудиан-ведьма обернулась, была длинная скамья со стеклянным куполом, под которым аккуратными стопками лежало десятка два прядей золотых как солнце волос. Зезва проглотил комок. Сияние меча Вааджа усилилось. Миранда дёрнула хвостом и повернулась, взмыв под потолок. Глаза ведьмы загорелись дьявольским огнём, руки затряслись от ярости, зелёная слюна стала капать из приоткрытых красных губ, между которых желтели кривые прогнившие зубы.
  
  - Вот как, значит, - прошипела ведьма, сверля взглядом Вааджа, - архимаг пожаловал, собственной персоной. Вот кто навёл иллюзию на мой шар видения, вот кто отбился от очокочей и крюковиков, вот кто! А где же мой старый дружочек, Гастон, Первый в Тени, где? Неужто на улочке караулит?
  
   - Снова про Гастона, - пробормотал Зезва.
  
   - Довольно, Миранда, - проговорил Ваадж. - Отпусти детей, а также Арсена с Аштартом.
  
   - И вот это, - Зезва указал на пряди волос, его глаза потемнели. - Отдашь тем, кому они принадлежат.
  
   Миранда захихикала. Зезва услышал, как засопел во сне Светик.
  
   - Эти волосики мои, ангелочки! Я, Миранда, властвую над али, что летали к Аштарту! Он не хотел отдавать то, что принадлежит мне по праву! Он обещал детей своих, от девы али рожденных, мне отдать на веки вечные. Ибо сказано в Книгах Тьмы: 'Отпрыск девы али потусторонней и сына человеческого неведомую чудесную силу таит в себе'. И эту силу...
  
   - Чтобы силу эту достать, - крикнул Ваадж, - должна кудиан-ведьма в полночь призвать Демона Кудиана, чтоб он вселился в ребёнка, и тогда получишь ты силу эту чудесную! Кудиан придёт в полночь, так запланировала ты, Миранда!
  
   - Кудиан, - прошептал Зезва, облизывая пересохшие губы, - ангел ночи из Грани... Ваадж, не слишком ли мы самонадеянны, а?
  
   - Но ты просчиталась, Миранда, - сказал Ваадж. - И духи али, волосы которых ты украла, точно так же, как Аштарт похитил прядь Златы, они служили тебе, летали стращать людей деревни Убик! Им ты приказала убивать всех, а Светика и Нази тебе принести. Ты отдала им прядь волос златовласки, жены Аштарта, чтобы погубили али семью, в которой подневольно жила она. Только не учла ты одно обстоятельство, старуха. Обстоятельство это зовётся любовью. Нет на свете чар или заклинаний против сей величайшей силы. Злата, дева али, не могла погубить мужа своего, потому что любила его, а родичи её, али потусторонние, не причинили вреда людям, не погубили никого, лишь стращали да лошадей пугали. А ты бесилась, не понимая, почему не несут али деток, почему до сих пор живы Арсен да Аштарт. Тогда решилась ты сама за дело взяться...
  
   - Продолжай, - прошипела ведьма, яростно вращая глазами.
  
   - ... не несли они к тебе деток малых, потому что речные али, хоть и духи потусторонние, существа из-за Грани, но знают они, что такое любовь и страдания. Страдания, на которые обрекла ты тех самых, что плачут от боли над крышей твоей хижины, Миранда! Ради Златы, ради детей своих родных, они согласились муки адские терпеть. Отдавай же всё по-хорошему, сдавайся, и я отведу тебя в столицу, чтобы там...
  
   Миранда подняла руки над головой, скривилась, сцепила ладони. Синяя молния с треском ударила в Вааджа, но чародей поднял меч, и разряд ушел в покрытый грязной соломой пол. Кудиан-ведьма взвыла. Застыла в воздухе.
  
   - Ничего у тебя не выйдет, старая!
  
   Зезва услышал шорох, оглянулся. За их спинами приподнялся люк, что вел в подвал.
  
   - Ваадж! - крикнул он.
  
   Миранда захохотала. Стремительно спикировала к лазу, спряталась за спиной существа, вылезшего оттуда.
  
   - Мхец, - пробормотал Ваадж, сжимая меч. - Весело становится, клянусь дубом!
  
   Зезва похолодел, потому что чудище, за спиной которого хихикала Миранда, могло привидеться лишь в кошмарном сне. Он только слышал о мхецах, но встретиться лицом к лицу...
  
   Мхец. Огромное, покрытое белой шерстью тело, гигантские руки волочатся прямо по земле. На волосатом лице горят красные как кровь глазищи. Два клыка свисают чуть ли не до подбородка. Гигантский рост, почти в два раза выше человека средней комплекции. Мхец. Лесной. Тот, кого боятся пастушьи псы-волкоборцы.
  
   Мхец раздвинул руки, заревел страшным рыком. Зезва схватился за сумку. И тут Ваадж запел.
  
  
  
   Чуд из дубравы, что живёт на опушке,
  
   Тот, у которого детки в норушке,
  
   Злые людишки следят за тобой,
  
   Деток хотят зарубить, ты не стой!
  
  
  
   В нору свою скорей поспеши,
  
   Шерсти родные комочки спаси!
  
   Злой человек хочет их погубить,
  
   Кровью родною норку залить!
  
  
  
   Замерев на месте, мхец, как заворожённый, слушал пение чародея. Зезва не верил своим глазам, потому что две огромные слезы медленно поползли по щекам мхеца.
  
   - Нет! - завизжала Миранда, - Нет!!! Убей их, убей!
  
   Мхец медленно повернулся к Миранде. Взмахнул рукой. Ударил. С диким визгом кудиан-ведьма покатилась вниз, в подвал. Мхец ещё раз взглянул на Вааджа и стремительно выбежал из хижины, лишь громко хлопнула дверь за лесным чудом.
  
   - Зезва! - крикнул Ваадж.
  
   Зезва по прозвищу Ныряльщик уже держал в руке округлый металлический предмет. Он смотрел, как Миранда, дико визжа, показалась из лаза.
  
   - Скорее! - услышал Зезва отчаянный крик чародея. - Я не могу долго держать щит!
  
   Словно во сне, Зезва выдернул из металлического предмета стержень с обручем на конце, резко выбросил руку вперед. Увидел прямо перед собой горящие глаза Миранды. Прикусил губу и засунул предмет прямо за шиворот ведьмы. Та раскрыла рот от удивления. Защитное синее сияние вокруг Зезвы дрогнуло, мигнуло. Ныряльщик вздохнул и сильным ударом ноги отправил Миранду туда, откуда она только что вылезла. Через мгновенье до их слуха донёсся глухой стук: ведьма ударилась о земляной пол подвала. А ещё через мгновенье раздался резкий хлопок, затрясся пол, с потолка посыпалась пыль. Зезва отряхнул голову, оглянулся на лежащего на полу Вааджа.
  
   - Вставай, достойный чародей, - засмеялся он, - готова ведьма.
  
   Ваадж взял из камина головёшку и опасливо заглянул в подвал.
  
   - Дуб святой, - ошеломлённо оглянулся он, - да её на кусочки разорвало!
  
   - Ага, - зевнул Зезва, - на ошмётки!
  
   Пошевелился Арсен, застонал Аштарт, в уродливых ведьмовских колыбелях захныкали, проснувшись, Светик и Нази. Шатаясь, Аштарт подошел к детям, взял на руки. Малышня удивлённо таращилась на отца, словно не веря, что тот плачет. Подошёл Арсен, зарыдал, обнял сына и внуков. Затем обернулся, улыбаясь сквозь слезы.
  
   - Спасибо вам, господа.
  
   - Вечный ваш я должник! - воскликнул Аштарт. - Как расплатиться, не знаю.
  
   - Не нужно ничего платить, - поморщился Ваадж.
  
   - Благодарите не меня, - улыбнулся Зезва, - а архимага Вааджа. Не знаю только, настоящее ли это имя или нет.
  
   - Настоящее, Ныряльщик. Я действительно служу при дворе светлоокой Владычицы. Вести, что появилась кудиан-ведьма в Убике, дошли до её ушей. Ну и тевад Мурман...
  
   - Дуб ему в зад! - буркнул Зезва.
  
   - ... согласился помочь, отрядив в помощь мне знаменитого своего Ныряльщика.
  
   - Я не знаменитый вовсе, - нахмурился Зезва, но умолк, уставившись на двери, потому что в них стояла золотоволосая прекрасная дева.
  
   - Злата... - прошептал Аштарт потрясённо.
  
   Дева али подошла ближе, ласково улыбаясь. Золотые волосы сверкали, словно блики огня из камина зажгли миллионы маленьких огоньков на её голове. Белые как снег одеяния шелестели по полу. Али подняла стеклянный колпак, бережно собрала все пряди волос со скамьи. Повернулась - и вдруг изменилась в лице, слёзы брызнули из прекрасных зеленых глаз. Приняла из рук Аштарта детей, прижала к сердцу.
  
   - Нази, доченька. Светик, сынок, - глотая слёзы, прошептала Злата. - Родненькие мои, мои звёздочки любимые. Мама пришла попрощаться с вами.
  
   Зезва прикусил губу. Защипало в глазах. Аштарт стоял как в столбняке, не сводя глаз с жены. Арсен плакал навзрыд. Ваадж опустил голову.
  
   - ... девочка моя, Нази. Мальчик мой, Светик... - шептала дева али. - Люблю вас больше всего на этом свете. Нет во вселенной силы, что причинит вам вред. Когда услышите пение птиц в лесу, знайте, это я пою вам песню. Ветерок подует ласковый, это я ваши волосики тереблю... Мама любит вас, сильно-сильно...
  
   Дети смотрели на Злату и улыбались. Маленькие ручки гладили щёки девы али, и чистые материнские слёзы сверкающими жемчужинами блестели на нежной детской коже.
  
   - Я буду там, где вы, родные... Я всегда буду рядом.
  
   Тихо застонав, передала Злата детей своих на руки подошедшему Арсену. Повернулась к Аштарту.
  
   - Злата, любовь моя...
  
   - Аштарт, властитель сердца моего. Совсем недавно я люто ненавидела тебя, но прошло время, и дева али влюбилась в смертного с такой силой, как только может любить живое существо! Но теперь я должна идти.
  
   - Нет!
  
   - Я должна! - Злата взяла лицо Аштарта в ладони и поцеловала мужа в губы. - Не может али два раза человеком стать, таков наш закон! Мы больше не увидимся, но знай: я всегда буду вас охранять, до самой вашей смерти. Потому что в бессмертии - моё проклятие!
  
   Злата закрыла лицо руками, зарыдала. Мгновенье - и прозрачным стало тело девы али, слабо блеснули золотые волосы, растворяясь в воздухе.
  
   - Злата! - Аштарт сделал шаг вперед, протянул руки. Полупрозрачная сущность обвилась вокруг него, застыла на мгновенье и улетела в ночь. Скрипнула дверь.
  
   Шатаясь словно пьяный, юноша подошел к отцу. Старый гамгеон Арсен улыбался детям, которые играли с длинными седыми волосами деда и радостно гукали.
  
   - Она всегда будет с нами, сынок!
  
  
  
  ***
  
  
  
   Врата раскрылись, как всегда обрушив на Зезву волну боли. Чёрные круги заплясали перед глазами, он зашатался и рухнул на колени. Голова раскалывалась.
  
   - Как обычно, - пробормотал он, приходя в себя.
  
   Мир Демонов шумел и коптил вокруг. Адское зловоние ударило в нос Зезвы. Мимо него промчалось несколько инфернальных тележек, в которых сидели люди в странных уродливых одеждах. Один из них высунулся, указал на Ныряльщика пальцем, что-то говоря своим спутникам. Но Зезва торопился, он не мог находиться здесь слишком долго.
  
  Толстый человек в рубахе без рукавов с изображением трилистника на груди смерил Зезву колючим взглядом. Затем улыбнулся, что-то сказал. Его маленькие бегающие глазки с любопытством взирали на гостя. Посетитель позвенел кошельком, и глаза толстяка зажглись алчностью. Он быстро запер дверь и повел Зезву в отдалённую комнату.
  
   - Мне нужно кое-что, - произнёс Зезва на древнем языке, стараясь дышать ртом. - Ты меня понимаешь?
  
  Толстяк осклабился, закивал. Морщась от нарастающей головной боли, Ныряльщик подошёл к накрытому куском ткани столу, дождался, пока хозяин стащит простыню с содержимого.
  
   - Это, - указал Зезва, - вот это и это вот тоже... Нет, - он поднял руку, - закрой. Ты же знаешь, я никогда не беру их.
  
  Хозяин разочаровано запер дверцу стеклянного шкафа. Зезва несколько мгновений смотрел на сверкающие железные штуки, что блестели начищенной поверхностью.
  
  - Нет, - повторил он, морщась от приступа боли в висках. - Я же сказал...
  
  
  
  ***
  
  
  
   Зезва проверил сумку. Всё купленное было на месте. Он ещё раз пересчитал запасы.
  
   Десять оборонительных, столько же наступательных. Ещё разная мелочь - не оружие. Больше ничего. Даже эти адские взрывалки - слишком много. Отец бы не одобрил. Ныряльщик не может злоупотреблять даром Перехода. И даже если бы захотел, то не смог бы. Но Зезва давно не был здесь. Он скривился. Голова раскалывается, курвин корень! Пора назад, пока его не стошнило. Мир демонов смердит.
  
  
  
  ***
  
  
  
   - Это оно и есть? - спросил Ваадж, опасливо взвешивая в руке металлический предмет.
  
   - Да, - ответил Зезва. - Осторожно! Смотри, аккуратнее с этим стержнем, а не то разлетишься на кусочки, как Миранда!
  
   - Очень смешно, - буркнул чародей. Помолчав, отвязал от седла длинные ножны, протянул Зезве.
  
   - Держи, Ныряльщик. Меч теперь твой.
  
   - Спасибо... - Зезва принял оружие, обнажил меч и залюбовался сиянием клинка. - А ты как же?
  
   - Да ладно, - махнул рукой Ваадж. - Я ж чародей. Джуджи сделают мне новый.
  
   - Спасибо... А почему не светится, испортился?
  
   - Да нет! Он только на нелюдь реагирует.
  
   - Ага... то есть, как страховидл ко мне, железяка твоя сразу посинеет?
  
   - Именно так.
  
  
  
  ***
  
  
  
   Ветер гулял по поверхности Иорки, гоняя игривую рябь от берега к берегу. Пройдясь по воде, он стремительно летел дальше, в дубраву, чтобы громким шелестом ветвей спугнуть распевшихся птиц. Оглашая воздух недовольными криками, птицы взмыли в небо. Ветер некоторое время гнался за ними, весело свистя, а затем вернулся к воде и небольшим ураганом налетел на одинокого человека, что понуро стоял возле самой кромки воды. Сбил с него шапку, озорно засвистел и улетел опять к воде, радостно погнав по Иорке новую волну.
  
   Яркое солнце почти скрылось, его слабеющие лучи изо всех сил пытались отвоевать у наступавшей тьмы последний островок света и тепла, но тщетно: ночь уже победно шествовала по земле, и вскоре тьма опустилась на воды реки Иорки. Испугался даже озорник-ветер, притих, затаился среди камышей.
  
   Аштарт смотрел на воду, сжимая в руке поднятую шапку. Его глаза блуждали по реке. Показалась луна. В кустах запел сверчок.
  
   - Злата! - услышал ветер крик человека. Удивившись, он выглянул из камышей, полетел к человеку, обвился вокруг него, зашелестел его плащом.
  
   - Злата! - проговорил Аштарт охрипшим голосом. - Злата...
  
   Ветер умчался. Аштарт присел на берегу, опустил голову. Безучастная вода мягко журчала у его ног. Пел свою песнь сверчок.
  
Оценка: 8.00*4  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Н.Любимка "Долг феникса. Академия Хилт"(Любовное фэнтези) В.Чернованова "Попала, или Жена для тирана - 2"(Любовное фэнтези) А.Завадская "Рейд на Селену"(Киберпанк) М.Атаманов "Искажающие реальность-2"(ЛитРПГ) И.Головань "Десять тысяч стилей. Книга третья"(Уся (Wuxia)) Л.Лэй "Над Синим Небом"(Научная фантастика) В.Кретов "Легенда 5, Война богов"(ЛитРПГ) А.Кутищев "Мультикласс "Турнир""(ЛитРПГ) Т.Май "Светлая для тёмного"(Любовное фэнтези) С.Эл "Телохранитель для убийцы"(Боевик)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Твой последний шазам" С.Лыжина "Последние дни Константинополя.Ромеи и турки" С.Бакшеев "Предвидящая"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"