·٠๑★●Смерть мне к лицу●★๑٠·

·٠Валькирия٠·

  

  

  

Оглавление

___Ведение___

___I глава:__Перо Ангела___

___II глава:__21 грамм души___

___III глава:__Три дня___

  

Введение

  207 до н. э. Греческий философ Хрисипп умер от смеха, наблюдая, как его пьяный осёл пытается есть инжир.

  

  

  Доброго всем здравия. Если вы читаете эти строки, значит - вы живы. А вот я - нет. Да, да это звучит глупо, но фигурально выражаясь я = живой труп. Но мне больше импонирует определение 'немертвая'. Я умерла пару минут назад и, предвкушая созерцание прекрасных ангелов, собралась вылетать из своего тела. В моей не успевшей остыть голове зазвучала райская песня:

  - А-чики-та-чики-чики-та...

  О Боже! Наконец-то я сгину из этого паршивого мира...

  - Так стоп! Ты кто?- Удивилась я, смотрящей на меня физиономии.

  - Я твой ангел-хранитель,- последовал ответ.

  - Кто-о-о?

  Удивлению не было предела. Ну, посудите сами - голый замурзанный мужик с проваленным после бурной молодости носом, смотрит на вас и капает слюной вам в лицо. Благо, что его репродуктивная система давно иссохла и является еле заметной. Зато его тело, хранившее память о сладких оргиях, пестрит сигаретными ожогами и шрамами от извращенных избиений. Ну как этот чумазый сифилитик может быть моим ангелом-хранителем? Где мускулистый торс, прекрасный фейс и божественный голос? Мне и при жизни не везло, так и после смерти, черти, насолили!

  - Анге-ел-хра-ани-ите-ель,- повторил голый мужик.

  Я подскочила и, преисполненная презрения к рядом стоящему, шарахнулась в сторону.

  - А почему голый?

  Мужик почесал рыхлое пузо.

  - А нахрена ангелу одежда?

  Да он ещё и выражается!

  - Может быть, чтобы не смущать своих подопечных?- стараясь не смотреть на это чудо небес, возмутилась я.

  - Да срал я на ваши смущения. Вставай и собирайся!

  - Кк-ку-да?- Я все ещё ни как не могла связать происходящее вокруг с творившимся в моей голове. Все слишком неожиданно. Слишком быстро и необдуманно.

  Мужик развел руками, обнажив густые поросли сальных волос в подмышечных впадинах.

  - Понятия не имею куда. Мое дело оберегать тебя от дня твоего рождения, до момента смерти. А после сопроводить от пункта кончины до пункта назначения. Вся моя работа. На вопросы я не подписывался отвечать.

  Боже, да даже если этот тип собирался отвести меня к воротам рая, я бы с ним ни за что не пошла.

  - Теперь я поняла, почему моя жизнь была такой дерьмовой!

  - Ну и?- сделав одолжение, спросил сифилитик.

  - Потому что у меня говеный ангел-хранитель! Я никуда с тобой не пойду. Пошел вон, урод!

  Мужик выглядел крайне недоброжелательно. Он вдумчиво закатил глаза и грозно произнес несколько предложений:

  - Тебе лучше добровольно пойти со мной. Считаю до трех. Раз...

  Давайте не будем забегать вперед и вернемся на несколько дней, до этого события.

  

к оглавлению

Глава Первая: Перо Ангела

  

  Дуло пистолета уткнулось мне в затылок. Черт! Лучше бы это был чей-нибудь член...

  

  

  121 год до н.э. Гай Гракх , римский военачальник, согласно Плутарху, во времена древних греков и римлян, был убит за награду золотом в вес его головы. Один из участников сговора в его убийстве, обезглавил Гаия, очистил его череп от мозгов и заполнил полость черепа расплавленным свинцом. Как только свинец затвердел, голова была доставлена в римский сенат и взвешена. Убийца получил золото весом семнадцать фунтов.

  

  Немного обо мне:

  

  СПРАВКА О СМЕРТИ No. 4893

  Скрипка Кристина Владимировна .

  (фамилия, имя, отчество)

  13 Декабря 1987 г.

  (дата рождения)

  12_июля 2009

  (дата смерти)

  Причина смерти: огнестрельное ранение в голову.

  Место смерти: остановка метро пл.Карла Маркса

  ...

  Как вы уже поняли меня, зовут Кристиной или же Крист, Криской, Тиной. Выбирайте любое и величайте меня - на ваше усмотрение. Мне было 22 года, я нигде не училась, зато работала в аду. Конкретно в регистратуре девятой поликлиник. Как объясняли на вводном инструктаже, она является основным структурным подразделением по организации приема больных. Первое знакомство посетителей с поликлиникой начинается именно в регистратуре - бла-бла-бла, сплошной канцеляризм короче. Версия о том, что каторжным трудом для регистраторов станет общение с больными (здесь это определение употребляется в самом прямом смысле этого слова), никем не оглашалась.

  - Ну, как? Тебе здесь нравится?- Спросила заведующая регистратурой - пожилая, кудрявая женщина с блестящей бородавкой возле носа.

  - Ооочень,- скалясь натянутой улыбкой, ответила я.- А как насчет премии?

  - Будешь хорошо работать, буду выписывать хорошую премию.

  Старая сучка так и не успела выписать мне не одной премии. Хотя, навряд ли за три месяца я смогла бы научиться хорошо работать.

  В человеческой природе заложено беззаветное стремление к вечности. И даже, если бы в наше распоряжение было отдано все время и все возможности этого скоротечного мира, мы все равно бы этим не воспользовались. Я всегда предпочитала куда-то стремиться - лежа на диване, уткнувшись лицом в мягкую подушку. Похоже, именно по этой причине мне никто никогда не выписывал премий. Делай свою работу и делай ее хорошо! Это, ни хрена не про меня. Я довольно посредственна, обладаю заурядной внешностью, училась правда неплохо. Но после школы никуда не поступила потому, что понятия не имела, в каком направлении держать курс. Ветер перемен никогда не раздувал паруса моей жизни. Черт, да у меня и корабля никогда не было, всю свою биографию я путешествовала на старой долбленке.

  Поэтому я = зануда.

  В отличие от моей дружной семьи, я всегда чувствовала себя одинокой. Ну, вот скажите, как у одних и тех же родителей на свет могли появиться такие разные дети. Мы с моим братом полные противоположности. Он светлый и синеглазый, а я темненькая и кареглазая. Он веселый и общительный, я унылая и замкнутая. К тому же ему почти шесть, а мое летоисчисление теперь будут вести со дня моей смерти. Но я предполагаю, что где-то года через три, родители перестанут оставлять на холодном мраморе имбирное печенье, и навещать мою бледную могилу. Друзья же на месте захоронения Скрипка Кристины, ни разу не появлялись. Потому что их вообще не было.

  Потому что я = язва.

  Наш мир - это живой и разумный организм. Клетками являются животные и растения, а люди бактериями. Некоторые паразитирующие микроорганизмы не причиняют вреда своим носителям, но другие приводят к развитию заболеваний. Защищая свое существование, наш разумный мир естественным путем избавляется от вырабатывающих токсины бактерий. Именно под такой очередной покос неблагодарных людишек и попало мое тощее тело.

  Говорят, что перед смертью люди как бы предчувствуют уход, мол задумываются о своих поступках - пересматривают деяния. Чепуха! Все последние дни я пребывала в полном неведении и занималась привычными делами. Может, у слишком чувствительных особ, коих еще при рождении облучили большой дозой парадоксальной интуиции, и присутствует нечто напоминающее предчувствие, но я к ним не отношусь.

  

  Притащив обтянутые смуглой кожей свои тяжелые кости на рабочее место, я принялась изучать стариков за окном регистратуры. Подавляющее большинство блуждающих по поликлиники пенсионеров являются паразитирующими ветеранами человеческой судьбы. Жизнь забила на старослужащих и больше не поставляет божественного нектара придающих человеку сил, ни в виде событий, ни в виде эмоций, и даже не под предлогом сексуальной разрядки. Чьи-то бабушки и дедушки, жалуясь на гипертонию и стенокардию, посещают лечебные учреждения ради простого человеческого общения. Они как забытые книги, в желании быть хотя бы пролистанными, пылятся на полках. И вроде на страницах альманаха есть что почитать, но изучении истории, нынче является лишь элементом общеобразовательных предметов в средней школе. Я в своей жизни не знала ни одного человека искренне интересующегося кем-либо, кроме себя. Отцы в воспитании детей остаются безучастными, а матери пытаются изваять из своего ребенка то, чем не сумели стать сами. А в это время дедушки и бабушки ковыляют в поликлиники, чтобы напомнить о своем существовании. Старики закованы в свое одиночество и приговорены к смерти...

   Сморщенная бабулька, подошла к моему окну и помаячила перед ним талмудом своих болезней.

  - Сестричка... сестричка,- послышался скрипучий голосок старухи.- Мне бы толончик... сестричка... вот моя карточка...

  Какая нафиг, я ей 'сестричка'! Неужели для них любой, на кого накинут белый халат, в свое время получил медицинское образование? Я даже искусственного дыхания делать не умею. К тому же, поварихи в столовой нашей школы, стряпали, тоже в белах халатах. А ещё их носят мясники и химики, да и вообще много кто их носит.

  - Вот моя карточка,- повторила бабулька и попыталась просунуть сборник своих болезней в мое закрытое окно. - Ой!- Испугалась она, когда ее морщинистая ручонка встретилась с отполированным стеклом регистратуры. - Чего это?

  - Чего Это вы тычете? Не видите, окно закрыто!- выпалила я, отворив стеклянную створку.

  Я ненавидела пенсионеров. По большей части потому, что не желала становиться старой.

  Бабулька смущенно засмеялась.- Ой, не вижу дочка... вот моя карточка...

  Вот черт, теперь уже 'дочка'! Я потянулась за амбулаторной картой, но вырвать ее из каменной хватки пенсионерки не смогла. Пыталась дважды.

  - Вы нахрена в нее так вцепились?- вырвалось у меня.

  -Я не стану ее одовать. Вы ее все время тяряете.

  - Я теряю?

  - Ну, может и не ты, но как одам в рехистратуру, так она обьязательно потеряетца. Эта уже третья карточка в этой полуклинике.

  - Боже, если этот талмуд третий, то сколько же вам лет?- Я всегда говорила то, что думала.

  - Кристина!- окликнула меня, внезапно появившаяся Елена Николаевна, она же наша заведующая.- Ты лицо регистратуры, будь любезной.

  Я кивнула и со всей возможной для меня любезностью обратилась к бабульке:

  - Чего надо?

  - И улыбайся,- прошептала заведующая регистратурой. Бородавка возле ее носа угрожающе блеснула. - Люди любят, когда им улыбаются.

  Я натянула пересохшие губы и спросила:

  - Так куда вы идете... бабуля?

  - К кукулисту, сестричка,- ответила старушка.

  Моя улыбка стала шире, и я решила поговорить на ее же языке.- К кукулисту? Енто хто?

  - Что дочка? Нет талонов к кукулисту?

  Пипец, эта бабка определиться или нет? Дочка - сестричка, сестричка - дочка.

  - Есть! Предварительная запись на двадцать седьмое июля. На девять двенадцать пойдете?

  - Ах!- бабка чавкнула вставной челюстью.- Как на двадцать седмое? Это ж почти месяц шдать! У меня ше хлаза болят, так и помереть мошно...

  - От того, что у вас болят глаза, вы не умрете,- я решила успокоить разволновавшуюся старушку.- Максимум вы можете ослепнуть.

  - Скрипка, иди-ка сюда,- зашипела заведующая.

  Я выдохнула и нехотя посеменила лицезреть блестящую бородавку.

  - Ты как разговариваешь с пациентами?- Начала Елена Николаевна.- Ты дома с мамой так же общаешься?

  - Типа того...

  - Это неприемлемо для твоего статуса. Ты здесь сидишь для них, а не они приходят для тебя.

  - Я здесь сижу для денег,- парировала я.

  Заведующая наморщила высокий лоб. Явно понимая, что разъяснять что-либо мне бесполезно, она лишь пригрозила:

  - Ещё одно предупреждение с моей стороны, или Не-Дай-Бог, какая-нибудь жалоба, и тебе придется искать другую работу.

  - Не в первый раз...

  - Я предупредила,- уведомила Елена Николаевна и вышла из регистратуры.

  Вобрав в легкие немного кислорода, я потащила свою тощую задницу обратно на холодный стул. Похоже, мне так и придется менять места трудовой деятельности, пока я не научусь потрафлять начальству или пока не выйду замуж, поселившись на шее у супруга. Второе мне нравилось больше. В перспективе... В далеком будущем... Когда-нибудь... Хотя уже не в этой жизни...

   Так, вернемся к нашим баранам:

  Что такое шок?

  Shock - это реакция организма на воздействие чрезвычайных раздражителей. А именно, состояние прострации и прогрессирующей сосудистой недостаточности, вызываемое чрезвычайными потрясениями, травмами, сопровождающееся глубоким угнетением обмена веществ.

  Как это выглядит?

   Артериальное давление резко снижается, кожа больного покрывается холодным потом, бледнеет, пульс слабеет и учащается, отмечается так же сухость полости рта и расширение зрачков.

  Могу предположить, что именно так я и выглядела, когда, вернувшись к ненавистной бабульке, рядом с ней, увидела нечто напоминающее смерть. А если точнее - скелет в грязной хламиде. И сие видение было настолько неожиданно правдоподобным, что все 20 миллиардов нейронов моего головного мозга интегрировав и преобразовавшись в сложную последовательность разрядов, бесспорно утвердили: - 'Fuck, this really Death!'

   - АААААААААААА!- прокричала я и грохнулась со стула.- (Убрано цензурой) твою мать! Бабка, (убрано цензурой) обернись!

  Старушка напугано шарахнулась в сторону.

  - Што случилось, дочка?- оглядываясь по сторонам, запричитала она.- Шо там?

  - Смерть!

  Скелет в капюшоне сначала удивленно обернулся, но уже через мгновение в его пустую черепушку пришли правильные мысли - я его видела, действительно видела.

  - Тшш,- прикладывая костлявый палец к воображаемым губам, прожестикулировала смерть.

   Я же не унималась:

  - Вы не видите ее? Старуха, (убрано цензурой) за тобой смерть пришла!

  Скелет напугано замотал черепушкой и погрозил кулаком. Но, судя по всему, лицезреть эти мощи довелось лишь мне.

  - Кристин, ты чего? Ты в порядке?- заволновалась моя напарница.

  - Ира! Ты что не видишь? Там кощей в балахоне!

  Напарница выглянула в окно. Конечно же, кроме напуганной до смерти бабульки рядом с регистратурой никого не оказалось. Точнее она никого не увидела.

  - Я не знаю, что тебя так напугало, - зашептала напарница Ира и помогла мне подняться.- Вставай, там только пациентка.

  Обрушив все свое хрупкое тело, на крепкие Иринины руки, я бодро поднялась и, наконец, начала думать.

  - Погоди, ты, что, его не видишь?

  Напарница вздохнула и убрала с моего плеча несуществующую пушинку.

  - Кристина... с тобой все в порядке?

  Какое-то мгновение, чтобы собрать разбежавшиеся мысли в кучу, я смотрела на свое отражение в зеленых Иркиных глазах. Астрологически- персоны, обладающие этим цветом глаз - самые нежные люди на свете. Как хорошо, что именно Ира, сейчас, оказалась рядом.

  - Может тебе домой отпроситься? А то ты...

  - А то я, что? - я покосилась на веселую черепушку.

  Скелет покрутил пожелтевшей фалангой у виска.

  - Ты намекаешь, что я чокнулась?- спросила я у Смерти.

  Черепушка кивнула и исчезла.

  - Кристина, я ни на что не намекаю,- отозвалась моя напарница.- Ты видимо просто переутомилась. Иди-ка домой. Я подменю тебя.

  Я в очередной раз отвлеклась на очарование зеленых глаз.

  - Ты точно никого там не видишь?

  Ира улыбнулась и снисходительно спросила:

  - Ты не пила вчера?

  - Я уже ни в чем не уверенна. Хотя бабка по любому скоро помрет.

  - Типун тебе на язык.

  - Вот увидишь...

  И не успела я обосновать свои предположения, как старушка, стоявшая за окном регистратуры, словно березонька, повалилась на пол. Сердечный приступ. Оказавшиеся рядом врачи не смогли ничего сделать. Более того, им не удалось даже вырвать из мертвой хватки амбулаторный том 'войны и мира', столь бережно хранимый старухой многие годы. В ожидании скорой, тело скоропостижно скончавшейся пенсионерки спрятали в фойе за ширмой, накрыв для конспирации бедняжку моим халатом. Возомнив себя экстрасенсом, я вышла покурить на крыльцо.

   Лето давно положило начало июлю, теплые деньки торопили наслаждаться жизнью, а добродушное солнце завлекало в тень.

  - 'Не хрена себе'!- подумала я. Угадать, что бабка сдохнет, не каждому дано. Похоже у меня дар...

  До меня донеслось шипящее эхо:

  - Не оболь-щ-щ-щайся... щ-щайся....щ-щайся...

  Вдруг рядом появилась смерть - тот самый кощей, убивший пенсионерку. Скелет вальяжно потянулся, и, направив на меня пустые глазницы, произнес:

  - Соригинальничала ...чала... чала... чала...

  Сигарета в моих губах поклонилась вниз, сбросив пепел мне на ноги.

  Говорящие кости? К черту такой дар! Происходящее казалось беспредельным сном.

  Смерть вытащила из моего рта дымящую сигарету, и, приложив некоторое усилие, довольно затянулась.

  - Выскочка... чка...чка... чка..

  В моем теле ожили только губы, трепеща перед Смертью, они попытались шевельнуться.

  - Не понимаю, о чем вы?- выдавила я.

  Кощей обозлено встрепенулся.

  - Не понимаешь? ... маешь... маешь...маешь...

  - Нет,- призналась я и, гармонии ради, добавила: - ет.... ет... ет...

  - Дерзишь!- Смерть топнула голеностопной костью,- ишь... ишь... ишь..

  Я зажмурилась и в недоумении скрестила руки на груди, а для верности, ещё и пальцы на ногах.

  - Не говори со мной... уйди из моих мыслей...- наговаривая, прошептала я.

  Тишина.

  Неужели сработало?

  Но наступившее безмолвие, показалось мне подозрительным в своем покровительстве. Переждав несколько секунд, я решила открыть один глаз.

  Смерть не исчезла.

  - Не помогло?- спросил кощей и рассмеялся мне в лицо.- Ха-ха-ха...ха...ха...ха...

  Сигаретный дым, от уха до уха мотылявший в его черепушке, имитировал присутствие хоть какой-то жизни в этом костлявом теле. Моя наивность видимо только подзадорила курящие мощи, ибо сознание бедолаги долгое время не могло освободиться из судорожного гогота. Знаете, Астрея не зря вознеслась на небо: находясь на Земле, вряд ли она была бы способна заметить бессовестное издевательство загробного сухофрукта над милой девушкой. Иногда госпожа Справедливость касалась и моего плеча. Неудачно затянувшись, скелет закашлялся и рассыпался в кучу костей. Так тебе, урод!

  Я пулей влетела обратно в поликлинику. Ветер надежды растрепал мои волосы, страх перед смертью видоизменил черты лица, а вся абсурдность ситуации спутала мне ноги. Я запнулась о порог и вместе с ширмой, за которой покоилось тело бабули, шмякнулась на пол. Грохот упавшей на меня перегородки разбудил старуху. Мертвая пенсионерка открыла глаз и подняла голову...

  - Упс...пс...пс...пс...

  Левое полушарие моего мозга, наконец, тронулось и, позабыв попрощаться, отправилось в пешее путешествие по закоулкам подсознания. Я вползла в регистратуру. Подперла дверь стулом и спряталась за стеллажами с карточками. Бог ведь любит блаженных, правда? Теперь мне придется жить в монастыре и рисовать иконы. И ничего, что вместо святого лика, на них начнет мироточить образ смерти с косой.

  - Это все параноидальные иллюзии... шизофренический бред... кукушка... здравствуй белочка... - шептала я, обхватив голову руками.

  - Ты зачем старуху ... уху... уху.. уху... убила? - послышалось знакомое эхо.

  Я обернулась.

  У окна стоял скелет. Все его кости были на месте.

  - Я?

  - Ты, ты... ты... ты... ты. Это была бы моя - десятитысячная пенсионерка...- Кощей затряс указательной фалангой,- нерка... нерка.. нерка... нерка...Твою мать! Откуда это эхо... хо... хо...хо?- Смерть удивлено завертела черепушкой.- А вот откуда,- догадался скелет и снял голову.

  И что вы думаете, други мои?

  Под бутафорским черепом оказалась какая-то бородатая образина с поросячьими глазками. Все те же 20 миллиардов нейронов моего головного мозга интегрировали в иную последовательность разрядов: - 'Fuck over you...'

  - Что за туфта?- растерялась я.- Ты не Смерть?

  Мужик положил черепушку на подоконник, почесал косматую бороду и произнес:

  - Смерть - трансцендентальное понятие. Она способна лишь на ситуативную визуализацию... Я ангел смерти, я забираю жизни. А ты теперь убийца.

  - Ещё раз.

  - Новенькая значит... Тебя ещё не инициировали, да?

  - Во что?- теперь я была разочарованна, больше чем напугана минутой раньше. - Вы о чем?

  Лжесмерть закатил глаза, - О-о-о, как все запущенно. На, держи,- мужик взмахнул рукой. В его ладони появилось перо: длинное, в черную крапинку.

  - Это что?

  - Билет на тот свет... пригодится. Все, я пошел искать новую бабульку.

  Веселая черепушка была возвращена на бородатую голову, а сам кощей полетел к выходу.

  - Ээээй, че за хрень?- наконец очнулась я и поспешила за ангелом смерти.- Что значит 'я теперь убийца'?

  Скелет обернулся.

  Пожелтевшие мощи выглядели более чем натурально, казалось невозможным, что за этим маскарадным костюмом скрывается человек. К черту бутафорское облачение. Этот тип летает! Нескладица какая-то...

  - В ее возрасте, так скучно умереть от сердечного приступа... па...па...па...- Кощей сделал мертвую петлю под потолком регистратуры и завис надо мной. - Ее ждало месиво под колесами камаза...за... за... за.... Но ты все испортила. До смерти напугала старушку, своими криками. Выскочка... - Сделав в воздухе пару фуэте, кощей растворился. За него попрощалось эхо - чка... чка... чка... чка...

  Я выглянула в окно регистратуры. Пара высоченных медбратьев, выносили труп пенсионерки, накрытый моим халатом. Кажется моя спецодежда, ко мне больше не вернется.

  - Кристина?- напугано произнесла моя напарница Ирка.- А ты сейчас с кем все это время разговаривала?

  Черт! Я никогда не выглядела так глупо, как сейчас.

  Я обернулась к зеленоглазой девушке, уткнулась носом в ее мягкое тело.

  - Все Ира, все,- забубнила я.- Больше никакого неадеквата, слышишь? Никакого маразма раньше времени. - Я потрясла бедняжку за грудки.- Первый и последний раз! Чтобы не произошло, я обещаю держать себя в руках...

  - Хорошо, хорошо,- Ирина, по-видимому, не знала, как от меня отделаться. - А сейчас ступай домой. Тебя просто впечатлила смерть пенсионерки.

  - Эх, точно подметила, Ирка!- засмеялась я. - Ну, я пошла, тогда.

  - Да, да, конечно...

  Признаюсь - ни одно обещание, которое я себе, когда-либо давала, я так и не исполнила. Но после смерти, я обещаю исправиться 

  Я снова вышла на крыльцо. Машина скорой помощи исчезла за железными воротами поликлиники. Воздух наполнился положительными ионами, голуби умиротворенно заворковали на ступенях, а листья сочно-зеленых деревьев, тихо зашуршали...

  - Сестричка, - окликнул меня кто-то.- Ты записала меня к кукулисту?

  Я оглянулась.

  Умершая бабулька улыбалась.

  - Делай с ней, что хочешь... чешь... чешь.... чешь... - прошипело знакомое эхо.

  

  

  

  260 год. Римский император Валериан, после поражения в бою был захвачен персами, затем использовался в качестве подножия царя Шапура I. После длительного унижения таким способом, он предложил огромный выкуп за свое освобождение. В ответ Шапур влил ему в глотку расплавленное золото. Затем он снял с несчастного Валериана кожу и набил его чучело соломой и навозом, и выставил на обозрение в персидском храме. И только после поражения Персии в её последней войны с Римом, три с половиной столетия спустя, останки Валерина были захоронены.

  

  

  Зеленый автобус маршрута номер три, как всегда, опаздывал - муниципальный транспорт никогда не приходит вовремя. На одинокой остановке стояли двое: я и убиенная старушка.

  - Вы, почему за мной ходите?- озираясь по сторонам, спросила я.

  Бабулька подпорхнула ближе.

  - Не знаю, дочка, меня тянет к тебе. Странно правда?- блаженно улыбнулась она.- Но я чувствую, что ты добрая. Может, запишешь меня к кукулисту пораньше. Сестричка, ну, как почетного донора. А?

  Мне почему-то всегда казалось, что если ты помер, то ты сразу это понял. Хм, может мне стоит объяснить старухе, что ей пора?

  Прежде чем заговорить на заумные темы, я внимательно осмотрелась. С ума сходят в одиночестве, верно? Свидетели божественного диалога мне не нужны! Достаточно зеленоглазой Ирки, которая после сегодняшней истерии, наверняка перестанет быть моей напарницей.

  - Бабка... а ты типа того...- подбирая слова, замямлила я.- Света что, никакого не видишь?

  Старушка чавкнула и кивнула.

  - Ой, дочка, да... да... вижу... вижу....

  Надежда в моем сердце вновь обрела крылья и захотела взлететь.

  - Кроме света ничего не вижу. Поентому и иду к кукулисту. Бельмо на хлазу, хлянь какое.- Бабка натянула веко, и выпучила давно выцветший глаз.

  Меня передернуло, отпустив надежду в неоплачиваемый отпуск.

  - Я не об этом, бабка. Другой свет... коридор там... лестницу в небо... покойных родственников. Ничего такого?

  Старуха пожала плечами и как-то подозрительно ко мне приблизилась.

  - Дочка, я слепая, а не сумошедшая. Тля вас, молодых, што ни старик, то обьязательно морозматик. Но я тебе, знашь што скажу... для нас, што не девка, то блядунья, а што не парень, то педераст. Времена нынича таки... все друх о друхе плохо думают...

  Ну что можно сделать в данной ситуации?

  Поскольку я никогда не объявляла человеку, что он умер, поэтому решала просто, прямо таки в лоб, ошарашить пенсионерку:

   - Старуха, ты померла.

  Бабулька удивленно икнула. - Батюшки!

  - Ага. Крышка тебе. Ёк. Капут. Зэ энтд. Гейм овер...

  - Тяпун тебе на язык. Рано мне ещё. Рано.

  - Рано?- усмехнулась я.- В твои-то двести пятьдесят лет? - Наконец подошел долгожданный транспорт. - Короче, вон мой автобус. Тебя я предупредила, теперь ты, значит, в курсе. Я поехала домой. - А ввалившись в зеленую 'тройку', словно в лодку спасателей добавила:

   - И не смейте меня преследовать! Ясно?

  Двери автобуса закрылись. Внезапно поднявшийся ветер растрепал седые волосы бедной старушки. Она почти незаметно улыбнулась, а в бесцветных глазах застыли слезы. Так выглядит пес, которому приказали 'сидеть' и оставили у магазина. Он ждет, а вы о нем забыли, как только закрылась входная дверь. Не сказать, что почувствовала угрызения совести, но некий укол в сердце я получила. Но это была инсулиновая игла, а рука, что ее держала, профессионально легкой.

  Я пробралась к окну и оперлась на холодный поручень. С удовольствием бы присела, но в общественном транспорте я редко это делаю. С вами такого не бывало: только приютишь свое мягкое место на вдруг освободившуюся сидушку, как на следующей же остановке наверняка взгромоздится какой-нибудь дряхлый пенсионер, которому ты просто обязан уступить нагретое место. Западло! Дабы все время не расстраиваться - предпочитаю гордо держаться за поручни.

  - Фууу,- выдохнула я.- Чертовщина какая-то.

  - Таак, задняя площадка вошла, за проезд приготовим,- послышалось у меня за спиной.

  Я обернулась. Кондуктором оказался молодой парень с легкомысленно падающей на глаза челкой. Всегда удивляло, как молодые здоровые особи мужского пола становятся билетерами. Это бабулькина работа. Пенсионеркам не хватает на хлеб, вот они и находят подработку. А эти? Тьфу, имбецилы!

  - А вы, милая девушка,- обратился ко мне кондуктор,- тоже без билета?

  Хм... я уже была готова спросить парня, почему же он не разгружает вагоны, но за 'милую девушку' всего лишь адекватно протянула шестнадцать рублей.

  - Как прошел день?- кондуктор ненавязчиво продолжил разговор.

  - Хорошо. Спасибо, хреново.

  - А что так?

  Какого черта, он у меня, все это спрашивает? А я ведь зануда, и на вопрос 'как твои дела?' действительно могу о них рассказать. Но, исходя из сегодняшнего происшествия, лучше перетерпеть и вообще помалкивать. Воспоминания о психбольнице приятными ведь быть не могут.

  - Я заплатила за билет. Чего ещё надо?

  Парень поджал губу и, откланявшись, воссел на кондукторский трон. Он и не знал, как глупо смотрелся под наклеенной на стекло бумажкой, с давно растекшейся надписью 'Место менеджера по продаже билетов'. Хм...

  

  Home, sweet home.

   Я жила в обычной девятиэтажке, на шестом этаже, в типовой трешке. Надо сказать спасибо, что родители расселили нас с братом в разные комнаты. Ибо цикличность жизни маленького мальчика не совпадала со спонтанностью моего существования. К тому же, в моей резиденции царствовали чистота и порядок, в то время как в комнате моего брата хозяйничал творческий кавардак.

  Гармония... как многозначительно ее присутствие в закоулках моего быта. Бывает, придешь домой, невольно бросишь взгляд на стеллаж с DVD дисками, а тебя вдруг передернет. И не понять сразу, не распознать тайного раздражителя. Сознание вдруг перестает пребывать в состоянии миролюбия, чистоты и положительных эмоций. Бац! И ты находишь аллергена - кем-то переставленный диск с фильмами Эмира Кустурица. Цветовая гамма несправедливо нарушена, от чего настроение на весь день характеризуется, как сносное.

  Говорят, я часто хандрила.

   На пороге меня встретил брат. Ему скоро шесть, но в синеве его глаз уже давно горела свеча мудрости.

  - Привет, подруга,- улыбнулся Максим, протягивая влажную ладошку.

  - Привет, друг,- кивнула я и пожала мягкие пальчики. - Куда собрались?

  Максим пропихнул ножку в белый ботиночек.

  - В кино подем.

  Я зашвырнула свою обувь в кладовку, потянулась ухом к родительской спальне.

  - Мам, а вы что, в кино собираетесь?!

  - Кристина, ты уже пришла?- послышался мамин голос.- Почему так рано?

  Я скорчила брюзгливую гримасу, дошла до комнаты, заглянула и пробурчала:

  - Узнала, что вы тут без меня позабавиться идете, поймала ступу и решила испортить вам праздник.

  Матушка шумно расчесывала темные волосы.

  - Оно и видно,- на вздохе произнесла женщина и посмотрела на меня отражением в зеркале.- Что с лицом опять?

  Я попыталась улыбнуться.

  - Папа говорит, оно на твое похоже.

  - С настроением опять что?

  Я ответила вопросом на вопрос:

  - А почему меня в кино не зовете?

  Мама отложила расческу и удивленно обернулась.

  - Кристина, это мультик, ты такое никогда не смотришь.

  - Не смотрю,- согласилась я, но непонятная досада подкатила к горлу.

  Меня всегда обижало, когда родители предполагали, что компетентны в моих истинных желания. Отчего-то, они считают своих детей раскрытой книгой, автором которой являются сами. Спешу расстроить всех самоуверенных родителей - вы всего лишь верстальщики. Да, возможно, вы печатаете своих детей, издаете, рецензируете и критикуете, но их жизнь - это всегда автобиография, написанная от первого, второго или третьего лица - уж кто как осмелится. Ваши отпрыски сами составляют содержания своей жизни, а записанные ими предложение обозначают не всегда то, что вы, дорогие родители, сумели в них разглядеть. Не забывайте перечитывать ваших детей. Здесь, как в любимой книге - всегда находишь что-то новое.

  - Но хотя бы ради приличия, можно было и поинтересоваться,- продолжала брюзжать я.

  - Доча, не начинай, пожалуйста,- устало произнесла мама.- Если хочешь, пойдем с нами. Мы только рады будем. Давно все вместе семьей никуда не выходили. Скажи папе, что ты тоже идешь.

  - Я бы хотела, чтобы вы меня позвали, а не делали одолжение.

  Женщина лыбнулась.

  - Господи, Криска, я думала, ты давно повзрослела.

  Закатив глаза, я закрыла за собой дверь и побрела в свою комнату. В коридоре встретилась с отцом, он как всегда курил.

  - Ну что, пойдешь с нами?- безучастно спросил мужчина.

  - Только на похороны и в качестве бездушной причины данного мероприятия.

  - Скверные у тебя шуточки,- не выпуская изо рта сигарету, пробубнил отец, заглянул в родительскую спальню и заговорил с матерью.- Наташа, ну ты долго собираться будешь...

  Я зашла в свою комнату. Села на не успевший застелить утром диван, опрокинулась на ворох постельного белья и закрыла глаза.

  Всегда считала, что одиночество, лучше плохого друга. Но, возможно, из-за того, что я утратила веру в настоящее товарищество, мне и приходилось чувствовать себя такой разобщенной. Ещё Марк Туллий Цицерон писал, что без истинной дружбы, жизнь - ничто. Но каким же безмятежным характером должны обладать мои немногочисленные знакомые, чтобы перейти из звания Приятель в ранг Друга. Нужно быть экзорцистом в душе, дабы спокойно относиться к моим бесовским выходкам. Я с детства была трудным ребенком, чего, нельзя сказать о моем маленьком брате.

  - Твая бабушка, хочит чаю, - пролепетал заглянувший в комнату Максим. - Я не доштаю до крушки, высоко... помоги ей.

  Я открыла глаза и настороженно спросила:

  - Какая ещё бабушка?

  - Мария Ивановна,- последовал ответ.

  Динамично поднявшись с дивана, я подозрительно оглядела комнату. Никого кроме меня и Максима в ней не оказалось. Неужели мертвая старуха за мной следила!

  - Где она?!

  Максим кивнул в сторону кухни. - Тама. Грусная бабушка.

  Послышался холодный голос отца:

  - Максим, идем, твоя мать, наконец, собралась.

  Мальчик помахал рукой и выбежал в коридор к родителям. Через минуту входная дверь захлопнулась. Тишину сокрушил бой настенных часов висевших на кухне. Собрав волю в кулак, я решительно выглянула из комнаты. Никого. Посеменила по коридору. Заглянула на кухню. Сидит! Итить её на лево! Бабушка, гребаный божий одуванчик.

  - Какого лешего вы здесь сидите?- взревела я.

  - Жду,- с улыбкой ответила старушонка. - Дочка, тебя жду.

  - Какого лешего вы меня ждете?! Я же сказала, не ходить за мной! Вы, видать, бабка не только слепая, но и глухая! А?

  Пенсионерка обиженно насупилась.

  - А я, не шла. Я летела, дочка.

  Я шлепнула себе по лбу и села на противоположный стул.

  - Хорошо! Хорошо. От меня что нужно?

  Бабулька виновато пожала плечами. И блеснула в ее бесцветных глазах печаль.

  - А я не знаю, што мне делат. Куда пойти не знаю. Деду то моему, Михал Хрихоричу, лекарства дать нужно... а я дороху до дому найти не моху. Он ведь у меня такой, забудит, што таблеточку съесть надо, а к вечеру приступа его прихватит.

  Я раздраженно сжала зубы.

  Дистанция между поколениями была воздвигнута давно, да и не мной к тому же. От своих родителей, я выучилась неуважению к старости и ко всем, кем она нахраписто завладела.

  - И что, напомнить некому больше? Родственники, сиделки, там?- продолжала возмущаться я.

  - Да нет у нас никохо,- обреченно ответила старушка.

  Надо признать, тенденция старения человека в кругу семьи, нынче не актуальна.

  - Хорошо, хорошо,- я судорожно закивала головой, оставаясь к печалям пенсионерки все так же равнодушной.- Если я позвоню вашему деду, напомню про таблетку, вы отстанете от меня?

  - Я постараюсь,- согласилась старушка.

  - Угораздило же,- проворчала я и потянулась за телефоном. - Какой номер, говорите.

  Бабка посмотрела вверх. Замерла.

  Я перевела взгляд на потолок спросила:

  - Ну? - затем посмотрела обратно на старуху. - Номер телефона какой?

  - Не помню дочка,- очнувшись, произнесла старуха.

  С момента нашей последней встречи, ее лицо как-то быстро осунулось. Да и вообще пенсионерка схуднула, постепенно приобретая облик живой мумии.

  - Ничехо не помню!- запаниковала пенсионерка, нервно постукивая дряхлой ручонкой по столу.

  Как замечательно, что место моей работы, предполагает владение необходимой мне в данный момент информацией. Я набрала телефон регистратуры, в которой пока ещё работала. После пяти минут напряженного ожидания, трубку взяла хорошая девочка Оля.

  - Оль, привет, это Кристина, Скрипка,- раздраженно выдала я. - Сегодня бабка у регистратуры окочурилась. Посмотри по журналу ее адрес и телефон.

  - Аа... зачем тебе?- удивилась девушка.

  - Бабка-то того, а за ее дедом ухаживать надо, предложу свою помощь, глядишь, и квартирка мне достанется. - Я закусила губу: не любила врать, хотя сочинять обожала. И поскольку тонкая грань между ложью и выдумкой, мною редко нарушалась, я добавила: - Надоело с родителями жить.

  - Нууу,- подозрительно протянула Ольга.- Сейчас посмотрю, подожди.

  Я подмигнула пенсионерке. Немного успокоившись, та виновато улыбнулась.

  - Так,- послышался голос хорошей девочки Оли. - Нашла. Значит, Пронина Мария Ивановна жила на улице Гоголя, дом тридцать три, квартира шестьдесят девять. Так... телефон... записываешь?

  Я удивленно вскинула брови.

  - Не, не Оль, не надо телефона, спасибо,- вежливо поблагодарив, я положила трубку. Посмотрела на бабульку. - А дед то ваш, случайно, не ВОВ?

  Старушка опешила.- Нет, дочка, не Вов он, он Михал. Михал Хрихорич, Мишенька.

  - Да нет же. Ну, Михаил Григорьевич Пронин, ветеран войны. К вам, отец мой, не приезжал на прошлой неделе(неделе)?

  - Што?

  Поскольку бабка постепенно начала забывать свою прошлую жизнь, объясню вам:

  Мой папа Скрипка Владимир Сергеевич, является главным редактором местной газетенки, под жалким названием 'Наши соседи', а в качестве журналиста, в прошлый четверг брал интервью у наших соседей. Уж простите за тавтологию. Дело в следующем: в доме тридцать три, по улице Гоголя, в котором живет моя семья, отцом был 'обнаружен' ветеран-долгожитель Пронин Михаил Григорьевич, девяноста семи лет отроду. Забегая вперед, могу сказать, что территориально наша улица относилась к поликлинике, в которой я несла труды и заботы, и не раз мною был принят вызов врача на дом этому ветерану. Старик же, у современных эскулапов, самолично, никогда не появлялся.

  Картина предначертанной судьбы, словно детская раскраска, расписалась яркими цветами, по моему рассудку. Я озадаченно почесала затылок.

  - Вот значит как,- усмехнулась я. - Марь Ивановна, кажется, мы живем с вами в одном доме. Так что, прилетели вы правильно. Только квартирой ошиблись.

  Пенсионерка озадаченно пожала плечами.

  Может дело-то и не во мне? Не в том, что я до смерти напугала бабульку. Пенсионерка действительно вернулась домой.

  Я подскочила со стула, поспешила в родительскую комнату.

  Оставленная на тумбе расческа нежно берегла несколько темных волос моей матери, увидев это, отец наверняка, начал бы ворчать. А поскольку аккуратисткой я была именно в него, то быстро смогла отыскать толстенный ежедневник главного редактора дешевой газетенки. Найдя номер телефона ветерана-долгожителя, я набрала его на серой беспроводной трубке и поплелась обратно на кухню. Нажала на вызов. Гудки...

  - Ты держи подольше,- прошамкала пенсионерка, когда я уже было, собралась завершить свой произвольный звонок. За минутное ожидание, на конце провода, 'алло' так никто и не произнес.- Михал Хрихорич плохо ходит, пока услышит, пока додет. Не бросай...

  Не тешила меня, перспектива не дозвониться до старика, поэтому я смирно ждала.

  Гудки...

  - Ал-ло?- наконец послышалось из бездушной трубки.

  - Михаил Григорьевич?

  - Да.

  Не растерявшись, я сымпровизировала:

  - Здравствуйте, я медсестра из девятой поликлиники. Я звоню напомнить, о таблетках, которые вам нужно принять. Вы не забыли?

  - Забыл,- честно признался старичок на конце трубки. - Ох, Машенька ругаться будет...

  - Думаю, не будет.

  - А какие, мне сегодня пить нужно?- тихим наивным тоном, спросил ветеран.

  Я зажала трубку рукой, обернувшись к мертвой пенсионерке зашептала:

  - Какие сегодня таблетки?

  - В желтой коробочке,- ответила бабка, четко помня последовательность приема препаратов своего мужа.

  Прочувствовав всю абсурдность предлагаемого ответа 'медсестры', я выдохнула и произнесла:

  - Вам нужно принять таблетки из коробки желтого цвета.

  - Хорошо,- покорно согласился Михаил Григорьевич.

  Я улыбнулась. - Ну, все...

  - Может, вы поможете мне?- поторопился ветеран.

  - Как?

  - Я девушку свою потерял. Ещё утром, она ушла в поликлинику, а до сих пор ее нет.

  - Кого? - переспросила я.

  - Пронина Мария Ивановна,- объяснил старичок дрожащим голосом. - Я волнуюсь. Как бы чего не случилось.

  Я посмотрела на убиенную бабульку, и не нашла слов, объявляющих правду. Не хотелось, чтобы и ветерана по моей милости хватил удар. К тому же, по голосу, Михаил Григорьевич, казался милым. Вообще-то, достаточно частое явление в диаде пенсионеров, когда один из стариков, обладающий скверными чертами характера, имеет трогательного и добродушного супруга.

  - Яаа...- подбирая слова, протянула я. - Не смогу вам помочь. К сожалению, я ничего, о ней не знаю.

  - Правда? А я думал, это она вас попросила.

  - Нет, не она. Михаил Григорьевич, вы прямо сейчас выпьете таблетку...

  - Из желтой коробочки?

  - Все верно. А я побежала, у меня ещё очень много пациентов.

  Старик кашлянул.- Простите меня. Конечно. Только, если встретите ее, передайте, чтоб домой быстрее шла. Я очень жду.

  Я сглотнула подкативший к горлу ком.- Хорошо, передам. Всего доброго,- поспешила попрощаться и облегченно отключила трубку.

  Бабка прижала иссохшую руку к груди, доброжелательно кивнула мне.

  - Спасибо дочка.

  Я стукнула по столу и встала.

  - Ну, все, я свою часть договора выполнила. Теперь, я попрошу вас, меня больше не тревожить. И...- я глубоко вздохнула,- вернитесь домой, вас Михаил Григорьевич ждет. Квартира шестьдесят девятая. Подъезд предпоследний.

  Бабка задумчиво улыбнулась, словно вспоминая дорогу, после помахала мне сморщенной рукой и испарилась.

  - Ая-яй,- погрозив пустой кухне пальцем, выдохнула я.- Беда ведь одна не приходит.

  Учуяло мое сердце, что на этом, мои злоключения не закончатся. А интуиция у меня работает, как громоотвод - редко да метко.

  

  668 год. Constans II был убит в бане голым евнухом, Андреасом. Тот разбил ему голову мраморной мыльницей.

  

   Ночь. Говорят, старикам она приносит покой, а молодым надежду. Так вот, мне данное время суток обыкновенно дарит крепкий сон. Никаких грез, никаких ведений, никакой последовательности фантастических образов. Обычный, вполне естественный физиологический процесс с минимальным уровнем мозговой деятельности.

  Но не в эту ночь.

  Решив сменить ориентацию привычного телоположения во время сна, я уложила ноги на подушку, а гудевшую после дурного дня голову, свесила с дивана. Ожидая подвоха в каждом шорохе, я понемногу засыпала. Возникшими видениями, наверняка, руководил Фобетор, подманивая в мое подсознание черных коз, скользких гадюк и лохматых псов. Из объятий коварного божества сновидений, меня вырвал навязчивый скрип дверцы шкафа. Я подняла потяжелевшую голову. Разлепила уставшие глаза и всмотрелась в темноту обители. По шалости сквозняка дверца шкафа отворилась и в глубине платяной секции залюминесцировали кости. Выражение 'скелет в шкафу' в моем случае обрело физическую форму.

  - Не спица... пица... пица... пица... - захрипело знакомое эхо.

  - Ну, что опять?- чуть ли не взвыла я, поднимаясь с дивана.

  Скелет шагнул в темноту моей комнаты. Прошу заметить, что балахона в этот раз на Смерти не было.

  - Плохой хой... хой... хой... день?- усмехнулся кощей.

  - Поиздеваться пришли?- в полголоса спросила я.

  - Хватит с тебя бя... бя... бя... За старухой пришел... шел... шел... Где она на... на... на?

  - Улетела, - облегченно ответила я.

  Кощей оторопел и заметно разволновался.

  - Как? Куда улетела?- зашептал он.

  Я пожала плечами и неоднозначно произнесла:

  - Домой.

  - Как домой? - ещё тише заговорил скелет.

  Броский страх Смерти пробудил на моем лице улыбку. Я дотянулась до светильника и включила неяркий свет.

  - А так. Здесь ее больше ничто не держит. Вот она и улетела.

  Скелет осмотрел комнату.

  - Она не могла улететь без меня ня... ня... ня...

  Я усмехнулась. - Ну почему, она без вас оч хорошо летала. А я что-то не пойму, что за паника? Я убила старуху, я же помогла ей найти дорогу домой. Что ещё надо?

  - Я убил старуху, и я должен был переправить ее домой... ой... ой... ой...

  Я встала.

  - Ещё раз...

  Изумленно развела руками.

  - Что?

  Скелет погремел костями.

  - Да не убивала ты никого ... пока... ка...ка...ка.

  - Что? А какого хрена тогда ты надо мной издевался?!

  Скелет заглянул под мой диван. - Да скучно мне. - Старухи, там конечно не обнаружив, посмотрел на мои ноги. - Сначала я решил поджечь твои спички, но девчонка калека у меня уже была, за два трупа до тебя. Я подумал, что я повторяюсь и решил иначе подшутковать. Я всегда разыгрываю своих клиентов. Тебе все равно скоро каюк, ничего страшного, коль загробный мир посмеялся над тобой раньше строка. Ну, правда, детка, куда ты дела старуху?

   Как говорит, одна английская пословица: месть - это блюдо, которое надо подавать холодным и желательно на ночь. И сейчас мне захотелось позднего ужина, как никогда раньше.

  - А не скажу,- я нервно улыбнулась.- Сраная ты козлина. Подшутковать он захотел!

   Скелет чавкнул челюстью, и вырос передо мной, гипнотизируя пустыми глазницами.

  - Где старуха?! - скрежеща желтыми зубами, взмолился ночной гость. - Ты не представляешь, что будет, если я не переправлю ее!

  - Даже и не буду пытаться представить. Нет, ну надо такому... я чуть с ума не сошла, разговаривая с мертвыми старухами и костлявым придурком. А это (убрано цензурой) всего лишь шутка?

  Скелет схватил меня за ворот рубахи и попытался приподнять.

  - Быстро говори...ри...ри...ри.., где старуха?!

  - Пошел на(убрано цензурой)!- ответила я. Но тут, секундным флэшбэком, мой разум отклонился от последовательного повествования в недалекое прошлое.

  - 'Я всегда разыгрываю своих клиентов. Тебе все равно скоро каюк...' - в замедленном темпе произнес голос скелета.

  - В каком смысле, мне скоро каюк?- переспросила я.

  - В самом прямом, - судя по всему скелет улыбнулся. - Ты мой очередной клиент. Может бартер? Ты мне информацию о старухе, я о дате твоей смерти.

  Вместо того, чтобы согласиться на предложенное условие, узнать дату и причину смерти, я возмущенно запустила в скелета светильником. Ну, сами посудите - вам вдруг говорят, что вы скоро умрете, да ещё и собираются огласить подробности вашей кончины. Мне кажется, любой адекватный человек, испугается услышать этот приговор, хотя бы потому, что побоится впечатлений. Людская мнительность, все же способна не только прогнозировать вышедшую из-под контроля надуманную ситуацию, но и воплощать ее в действительность. У человека не хватает опыта и знаний, чтобы управлять мыслительными процессами, которые его пугает.

  - Пошел вон, обглодок! Пугать он меня ещё будет! (Убрано цензурой) тебе, а не старуха!

  Дверь в комнату отворилась.

  Включился общий свет.

  На пороге моей комнаты появились перепуганные родители.

  Было бы странно, если бы они застали в моей спальне мужской остов, поэтому скелет не соригинальничал, но сообразил спрятаться в шкаф.

  - Кристина, что случилось?- поспешила поинтересоваться мама.

  - Ты чего, посреди ночи орешь?- возмутился отец.

  - Да... утырок, какой-то мне по телефону звонил,- попыталась оправдаться я.- Доста-а-а-ал, короче.

  - Ааа,- протянул отец и развернулся на выход. - Тогда все ясно. Пойдем Наташ, личная жизнь у девочки.

  - Но Володь, нашей дочке звонят какие-то утырки,- маме захотелось подробностей.- Надо разобраться.

  - Не надо, не надо, - поторопил отец, дергая напуганную женщину за плечо ночной сорочки. - Идем спать.

  - Да, мам, идите, - согласилась я, уже придумав план мести костлявому ублюдку. - Сорри, я постараюсь быть тише.

  Мать подозрительно оглядела комнату, и покачав головой, закрыла за собой дверь.

  Я тут же, как можно осторожней сдернула с дивана простыню и поспешила к шкафу.

  - Лучше бы тебе, мне угодить... - прошептал вышедшей из платяной секции скелет, но тут же был бессовестно накрыт простыней и повален на пол.

  - Ты что делаешь?- возмутился придавленный кощей. - Эй... ей...ей...ей!

  - Получи чучело, - пробурчала я и сдуру плюхнулась на импровизированный мешок костей, чудом не переломав свои собственные.

  Завязав останки ночного гостя в узел, я потащила эту кучу к окну. Взвалила на плечо и, приложив некоторое усилие, свалила гаденыша с подоконника. Мешок с хрустом щмякнулся на козырек подъезда.

  - Ха!- воскликнула я и обернулась.

  - Боевая девка, как погляжу,- пробубнил, вдруг оказавшийся рядом скелет. - А если я тебя так? - Кощей потянулся ко мне, вцепился в плечо и дернул к окну. - Родители решат, что это из-за ночного звонка ты полетать решила. А? К черту сроки... оки... оки... оки.... Крякну тебя прямо здесь.

  Воспользовавшись типичным образчиком девчачьего поведения в данной ситуации, я двинула скелету коленом в пах. Кощей не загнулся, но по привычке отстранил отсутствующее достоинство. Воспользовавшись этим, я сорвала с его плеч возмущенную черепуху и вскочила на диван. Потеряв квинтэссенцию сущности, тело скелета тут же рассыпалось на кости.

  - Ага, - удивилась я, сделав приятное заключение.- Смерть Кощея не в яйце вовсе...

  - Может, договоримся? - тихо клацнув челюстью, спросила головеха.

   - Хорошо, - согласилась я и потянулась к полке с давно забытыми канцтоварами. Нащупала скотч.

  - Ты... ты, что удумала, коза? - возмутилась черепушка.

  - Ща, ты у меня договоришься, - усмехнулась я, наматывая клейкую ленту по нулевому меридиану бубнящей башки. А для верности ещё и по экватору.

  Оказавшаяся в плену целлофана Смерть - выглядела убого. Немного подумав, я достала черный маркер и наградила черепуху надписью 'МУДИЛА'.

  - Вот, все-таки, есть у меня творческая жила,- улыбнулась я, треснув маркером по лбу Кощея.

  Черепушка промычала и подпрыгнула.

  - Нее, колобок, - пригрозила я, - от лисы не уйдешь. А если попытаешься, я огрею тебя тапкой. Давно сотряса не было?

  Кости у дивана зловеще зашевелились. Первой из груды выбралась правая кисть. Перебирая фалангами, она медленно ко мне подбиралась. Насытившись впечатлениями, я вновь вооружилась шотландской липкой лентой и после получаса усердий закончила очередной шедевр - разделенные кости намертво примотав к деревянному стулу: позвоночник и ребра я мастерски прикрепила к спинке; ключицы и плечевые кости к подлокотникам; бедренные и большеберцовые пошли на ножки, а на перекладины между ними сгодились лучевые, малоберцовые и локтевые; тазовую кость и крестец закрепила на сидушку; не пригодившуюся грудную клетку запихала в нижнюю полку комода, где ранее уже была захоронена зимняя одежда; стопы со всеми плюснами и предплюснами я спрятала в застекленную книжную полку; лопатки зашвырнула в стол с канцтоварами; а представляющую наибольшую угрозу правую кисть закинула под тяжелую крышку дивана, юркая же левая напугано забралась в мою сумку и была тут же застегнута на замок.

  Я села на диван и выдохнула, понятия не имея, куда прятать этот трон из остеолита. Ну не оставлять же его на опознание родителям. Быстро смекнув, я спрятала обезвреженные кости в полюбившееся им ранее место - в шкаф, а точнее в его просторную платяную секцию.

  - Ну что, колобок,- повернувшись к измученной башке спросила я,- нет у тебя больше аргументов?

  Черепушка залюминесцировала.

  

  Последние слова пилота:

   'Что-то лампочка мигает...'

  

  Последующее утро не показалось мне добрым, ибо началось слишком рано. В начале пятого, под тишину не успевшего проснуться двора, я вышла из подъезда. Над моей головой раскинулось небо цвета берлинской лазури, под ногами петляла тропинка, уходившая на соседнюю стройку, а в руках моих - стул, обклеенный фосфоресцирующими костями. Раньше, за нашей четырехподъездной девятиэтажкой находилось вонючее озерцо, в которое скидывали за ненадобностью всякий мусор, сейчас же застройщики потихоньку засыпают эту тухлую канаву землей, выравнивая грунт под будущее здание. Пройдя небезопасный путь через строй капитальных гаражей, я пролезла к наполовину засыпанной канаве и скинула стул в земляную воронку. Эх, поймай меня сейчас кто-то из сторожей этой стройки, то я тут же оказалась бы в соответствующем месте, до выяснения всех обстоятельств смерти привязанного к моему стулу утырка. Уголовной ответственности я, как лицо вменяемое и пока ещё физическое подлежала поэтому могла легко пройти по 105 статье Уголовного Кодекса Российской Федерации - за убийство, с поправкой - за лишение жизни объекта, состоявшего лишь в общественных отношениях, ибо биологические процессы у моего ночного гостя вряд ли развивались. Но мое деяние никем замечено не было. Безнаказанность, ей-богу, вдохновляет. Я сделала ещё одну ходку с грудной клеткой в мусорном пакете - и снова без свидетелей.

  Улица, на которой я жила понемногу начала просыпаться: защебетала одинокая птица; загудел мотор заведенного автомобиля; толстяк из первого подъезда не поленился встать так рано и вывести своего ризеншнауцера погулять. Похожий на черта пес с любопытством кошки следил за моим возвращение к подъезду, и прежде чем я закрыла за собой дверь, предупредительно тявкнул. Я немного расслабилась, хотя в моей комнате, все ещё были припрятаны костлявые вещественные доказательства во главе со злющей черепухой, мне все же стало намного легче. Я поднялась в квартиру, заперлась в своей спальне, осмотрелась: голова Кощея стоявшая на столе гневно сотрясалась. Я представляю, насколько зловонными будут пожелания в моей адрес, освободи я залепленную челюсть скелета от скотча. Я подмигнула черепухе и легла на диван. Под спинкой, что-то угрожающе стукнуло. Вспомнив о правой кисти, я пригрозила:

  - Я же, не поленюсь, принесу молоток и раздроблю тебе все фаланги, урод...

  Башка побеждено потухла.

  - Ночью, дохороню твои костяшки, хрен ты меня ещё побеспокоишь,- зевнув, произнесла я.

  Блуждающие мысли о возможно скорой своей кончине не задерживались в моей голове. Я повернулась на бок и, наконец, заснула.

  

  Проспав до полудня, я внезапно подскочила - почему-то никто не разбудил на работу. Но, вспомнив, что наступили выходные, я лениво потянулась и поинтересовалась:

  - Ну, что, костяная башка, как спалось?

  Я посмотрела на стол - оставленной там вчера, черепушки не оказалось.

  - Укатилась!- возмутилась я.

  Заглянула под стол, под диван - нет головехи. Так же, в столе не оказалось лопаток, в застекленной полке стоп, а под спинкой дивана правой кисти.

  - Приснилось, разве? - удивилась я.

  Хм...

  - Кристина, - мама настойчиво постучала в дверь. - Ты проснулась?

  - Да! - отозвалась я. - А ты?

  - Уже давно.

  - Значит можно идти завтракать?

  - Если сбегаешь за сахаром.

  - Спасибо, я не очень голодна...

  Нет, ну что за народ? Если выскребают последнюю ложку белой смерти из сахарницы, или более того, как это часто делает мой отец - заливают в нее чай и болтают до растворения присохших ко дну кусочков, значит не стоит тянуть до утра, а тут же, пока не закрыт дворовый магазин, бежать за сахаром. Причем, это стоит сделать именно тому, кто обнаружил недохваток. Но, это, конечно, мелочи, по сравнению с подавляющим большинством плюсов жизни с родителями: я, например, никогда не готовила - максимум разливала кипяток по кружкам; не стирала - максимум свое нижнее белье; но всегда бережно относилась к порядку в своей комнате. Отсутствие гармонии в моей обыденности как заноза - еле заметна и нарывает.

  - Ну, как знаешь,- вздохнула мама и пошла, собираться в магазин.

  Мне иногда становилось ее жалко - скверность характера дочери, непоседливость сына, равнодушие супруга... пустые сахарницы, - обо всем этом не мечтают маленькие девочки. Маленькие мальчики тоже, наверняка, не предполагают, что с годами их соперниками станут кухни и детские комнаты.

  Когда взрослые задавали мне наиглупейший вопрос из тех, которые можно задать ребенку:

   - Ты кого больше любишь маму или папу?

  Я всегда отвечала:

  - Газировку! - и была честна в своем постоянстве.

  Дети мечтают о свете и радости, ну, и о газировке, конечно...

  

  Давид Дэнил (David Denil), 17 лет, был убит своей подружкой Карлой после того, как попытался залезть своей пассии под юбку. Его непрошеные приставания были встречены двустволкой, которую отец Карлы дал ей за час до свидания, так, на всякий случай.

  

   Понедельник. Даже не перекусив, я потащилась на работу. Как обычно путешествуя пешком, я спускалась мимо второго этажа = наверное в каждом доме существует семья забористых алкоголиков и живут они либо на первых, либо на последних этажах. В нашем доме хозяйкой пьянчужного пристанища была молодая, художественно красивая женщина. Помнится, когда я была маленькой и прыгала с дворовыми девчонками в резиночку, я с завистью смотрела на первую красавицу нашего дома. Мне представлялась она актрисой, чья жизнь обязана стать счастливой. Но провидение вершит дела, минуя наши желания. Шли годы, а наша актриса (а ее так, в последствии и прозвали) спивалась. Женихи сменялись сожителями, а возлюбленные собутыльниками. Хотя странно, что следы былой красоты, так и не сумели ретироваться. Ее благолепие, будто нарочно объявлялось посреди синяков и ссадин, заставляя нас соболезновать и сопереживать этой молодой женщине.

  Крики и визг, повседневно доносящиеся из квартиры алконавтов заставили меня остановиться. Нынешний сожитель нашей актриски был по-настоящему озверелым подонком. Он избивал красавицу, хорошо, что не трогал ребенка. А поскольку пострадавшая сторона каждый раз забирала заявление, то милиция утырка уже не пугала. Но это обычная история, обычного дома... И то ли люди стали слишком равнодушны, толи эта жестокость стала настоящей русской традицией, но меры по освобождению красавицы из плена тирании никем не предпринимались. Стоя у двери и слушая детские надрывные крики, я оставалась на месте. Не попыталась вмешаться, вызвать милицию или хотя бы постучать в дверь. Каждый сам определяет меру своей ответственности за происходящее вокруг... Я надела наушники и включила плеер.

  Знакомая дорога, знакомая остановка, зеленая 'тройка', одни и те же люди в автобусе, несчастливый билет, тот самый менеджер по продаже билетов...

  Зайдя в холл поликлиники, я настороженно осмотрелась - нет ли здесь какой-нибудь мертвой старухи. Родная регистратура встретила меня насмешками и презрительными взглядами сменщиц. Гнусное перешептывание повергло меня в пучину негодований. Я насупилась и спросила:

  - Что?!

  Моя бывшая напарница Ирка наигранно улыбнулась мне.

  - Как ты себя чувствуешь? - спросила она.

  - Как обычно, - буркнула я.

  - Кастелянша тебе там халат принесла...

  - Надеюсь новый? Бабулькину плащаницу я не одену.

  - Новый, - успокоила Ирка.

  - Хоть что-то приятное...

  Подавляя желание врезать каждому, кто бросал на меня любопытные взгляды, я переоделась в белоснежный халат и села за рабочее место. Включение компьютера происходило с некоторым опозданием, толпа собравшихся за окном регистратуры сердилась даже из-за пятиминутной задержки. По прошествии часа вереница недовольных пациентов, кажется, не уменьшались. Противный дед с огромным фурункулом на щеке заглянул в мое окно.

  - Здравствуйте, - захрипел он.- Как работает уфолог?

  - Кто-кто? - переспросила я.

  - Уфолог, - последовал ответ.

  - Может быть уролог?

  Дед опешил. - Нет, мне сказали взять талончик к уфологу.

  - Или нефрологу? - уточнила я.

  Дед, судя по всему, встал не со здоровой ноги.

  - Что ты тут в переспрашки играешь? - возмутился он. - Твоя работа отвечать на вопросы! Как работает уфолог?

  Я заулыбалась и ответила:

  - Хорошо работает. Но не в нашей поликлинике.

  - А где же?

  Я поднялась, для лучшего обзора и указала деду на окна, ведущие во двор.

  - Вон видите, там за забором газетный киоск?

  Дед прищурился и кивнул. - Ага, ага, вижу.

  - Так вот, подойдите к нему, постучите в окошко и попросите газету 'Оракул'. В ней уфологов и найдете.

  Дед, какое-то время адекватно обдумывал только что услышанное, после чего дверь его терпения сорвало с петель, а старческий маразм вынесли вперед ногами.

  - Мне нужен уфолог!- пенсионер заколошматил по стеклу регистратуры.

  - Психиатр вам нужен! Какой уфолог? Вы хотя бы знаете, кто это?- усмехнулась я. - Вас пришельцы похитили? Жалуетесь на что?

  - Сейчас я пожалуюсь на тебя! - прокричал дед, убегая в сторону кабинета главного врача.

  - Скрипка! - прогнусавила, как всегда не вовремя появившаяся заведующая регистратурой. - Я тебя предупреждала?

  Я обернулась.

  - Елена Владимировна, а как с ним разговаривать? Какой на фиг уфолог?

  Бородавка возле сального носа заведующей злобно подпрыгнула.

  - Ты что, не умеешь с людьми общаться? - возмутилась Елена Владимировна.

  - С людьми возможно. Но чтобы общаться с больными, нужно соответствующее образование.

  - Тогда, тебе здесь не чего делать! Я предупреждала, что если хоть одна жалоба...

  Я развернула стул, сложила руки на груди. Мне порядком поднадоело, что всякая сволочь пытается меня учить. Этой сволоты достаточно было и в школе.

  - То, что? - сдерживая накатившее негодование, переспросила я. - Уволите? Максимум что вы можете, так это лишить премии. Но у меня ее и так нет.

  - Уверяю тебя, и не будет, - пригрозила заведующая.

  - Велика потеря!- засмеялась я. - Сходите на эти деньги к косметологу.

  Лицо Елены Владимировны самопроизвольно покраснело, выразительно намекая на и без того очевидную неприязнь.

  С легкостью, с которой я заводила врагов, могла лишь сравниться ретивость, с которой я умудрялась терять друзей.

  - Это твоя последняя смена, - предупредила заведующая. - Уйдешь по собственному желанию.

  Я пожала плечами. Похоже, я лишусь очередной работы по той же причине, что и предыдущих - неумение ладить с людьми.

  - Милая девушка, - окликнул меня какой-то старичок.

  Я нехотя повернулась.

  Его уставшее, участливое лицо приветливо улыбнулось.

  - Доброе утро, - дрожащим голосом произнес он.

  Старик смотрел на меня большими глазами бассет-хаунда. Несправедливо обреченный взгляд. Неоправданно добрый. Время сберегло его для меня, пристыдив за мрачность по отношению к собственной жизни. На изношенном пиджаке старика скромно поблескивали ордена.

  Как обычно вы смотрите на ветерана? Как на простого старика? Заурядного пенсионера? Но только представьте: почти семь миллионов погибших военнослужащих; более четырех миллионов пропавших без вести; общие потери, включая погибшее мирное население около двадцати пяти миллионов человек; а перед вами один... Один из выживших. Я никогда не придавала этому значения. Мое уважение к чужим людям ограничивалось извинением в случае нечаянного толчка. Но это скорее дань нормам приличия, а не искренней благодарности. Я не почитала родителей, не боялась начальства, не дорожила друзьями, но была легко пристыжена глазами 'бассет-хаунда'.

  - Доброе, - выдавила я.

  - Меня зовут, Пронин Михаил Григорьевич, - представился старик.

  Черт! Это же тот самый ветеран - муж мертвой старухи.

  - Михаил Григорьевич? - сама не зная для чего, переспросила я.

  Дедушка кивнул.

  - Мне нужно к терапевту. Лекарства выписывать.

  Кивнув, я набрала уже известный мне адрес и выбила талон пациента. - А что же вы в этой толпе стоите? Ветеранов вне очереди обслуживают.

  - А что мне? Хвастаться этим? - улыбнулся Михаил Григорьевич. - Я и так, ордена надел, кто захотел, тот заметил.

  - Мне кажется, их замечают только девятого мая. Вы не стесняйтесь, подходите без очереди.

  Дедушка пожал плечами. - Да мне стесняться нечего... да и спешить некуда.

  - Возьмите, - я подала талон-пациента и была, по-настоящему участлива. - Триста пятнадцатый кабинет, третий этаж, направо. Есть лифт.

  - Я благодарен, - кивнул Михаил Григорьевич. - Я ж не знаю тут ничего... девушка моя все за меня ходила... а сейчас нет ее... похороны завтра.

  Покаяние - это выражение раскаяния в совершенных грехах, вроде как позволяющее грешнику надеяться на прощение. Это что-то похожее на чувство испытанное мною в данный отрезок последнего дня моей жизни. Ах! Я ещё не говорила, что сегодня двенадцатое июля? Сегодня день моей смерти. У них там, в небесной канцелярии, видимо, все отлажено. Человек даже бессознательно найдет повод покаяться в последний день своей жизни. Типа, так надо.

  - Давайте, я вас провожу? - предложила я. - Вас же там не пропустят.

  - Ничего, ничего, я подожду, - отмахнулся старичок. - Благодарю. Всего доброго.

  Мне захотелось извиниться за смерть старой карги...

  Так, стоп! Все, все! Хватит жевать сопли. Дедушки, бабушки, несчастные дети и женщины... У меня у самой, между прочим, положение не из лучших.

   Короче, дальше было так:

  День прошел обыкновенно - не заметно. Никаких мертвецов и скелетов. Я уже было начала задумываться о внезапном прошлом помешательстве, и даже уличила себя в мыслях о борьбе за здоровый образ жизни, что означало бросить пить и курить. Но эта дурная идея не нашла поддержки в моей обыденности и потухла вместе с первой выкуренной сигаретой. После последней в моей жизни рабочей смены в поликлинике номер девять, я отправилась погулять. Говорят, самое безопасное средство передвижения - это самолет, а самое коварное - метрополитен. Здесь можно: потерять сознание от перепадов атмосферного давления; получить травму связанную с толкотней, а также, когда сорвавшийся с тормозов эскалатор начнет саморазгоняться вниз; к тому же, вы можете стать расчлененкой, застряв в этом самом эскалаторе; или же быть столкнутым на рельсы каким-нибудь придурком, и даже просто воздушным потоком, или же зацепиться полой распахнувшегося плаща за деталь поезда; быть подорванным террористами, наконец; или же, как я - быть застреленным первым понравившимся парнем.

  Очень часто я спускалась в метро, чтобы просто покататься. Гул, стоящий в ушах, отвлекал, иногда я даже забывалась. Я садилась на ближайшей станции, забивалась в угол, и наблюдая за людьми из соседнего вагона, путешествовала до конечной. Там переходила на другую сторону и мчалась обратно. И так пока не заболит голова или из носа не побежит кровь.

  В этот раз со мною до конечной колесил симпатичный блондин. Высокий и широкоплечий, он не стеснялся меня разглядывать. Надо признаться, у меня давно не было секса - меня просто бесили все партнеры, которые могли его мне предложить. А этот вроде ничего... голубоглазый, озорная ямочка на подбородке, гордый профиль... Я вышла на остановке Карла Маркса, он вышел следом. Я кокетливо улыбнулась и выронила сумку из рук. Точнее она выскользнула, словно живая. Строптивая котомка раскрылась. Я нагнулась, подозрительно вглядываясь во внутренности сумки. Оттуда словно паук, перебирая фалангами пальцев, вылезла знакомая кисть Кощея.

  - Что?- удивленно шепнула я.

  - На колени, сука! - вдруг послышалось у меня за спиной.

  Я обернулась.

  - На колени! - прокричал понравившийся мне ранее блондин, вытаскивая пистолет из-за пояса.

  Я озадаченно развела руками. - А почему я?

  И, кажется, этот вопрос удивил блондинка.

  - Что?!

  - Мля, да тут полно народа!

  - Но ты пялилась на меня, сука!- незнакомец покрутил пистолетом возле моего носа. - Я ненавижу, когда на меня смотрят, сука. Сука, на колени!

  Псих какой-то...

  Инстинкт самосохранения потянул вниз. Я опустилась на колени. Дуло пистолета тут же уткнулось мне в затылок. Черт! Лучше бы это был чей-нибудь член. Я посмотрела вниз. Приветливо перевернувшись, рука Кощея показал мне средний палец.

   И тут:

  - BANG! BANG!

  

к оглавлению

Глава вторая: Двадцать один грамм души

  

  Какая нахрен валькирия?

  

  Последние слова водолаза:

  'Нет, нет! Воздуха хватит ещё на 15 минут'.

  

  Я, кажется, умерла. Предвкушая созерцание прекрасных ангелов, мне, видимо, нужно было вылететь из своего тела. В моей не успевшей остыть голове зазвучала песня:

  

   Bang bang, he shot me down

  Bang bang, I hit the ground

  Bang bang, that awful sound

  Bang bang, my baby shot me down.

  

  О Боже! Наконец-то я сгину из этого паршивого мира...

  - Так стоп! Ты кто?- Удивилась я, смотрящей на меня физиономии.

  - Я твой ангел-хранитель,- последовал ответ.

  - Кто-о-о?

  - Анге-ел-хра-ани-ите-ель,- повторил голый мужик.

  Я подскочила и, преисполненная презрения к рядом стоящему, шарахнулась в сторону.

  - А почему голый?

  Мужик почесал рыхлое пузо.

  - А нахрена ангелу одежда?

  - Может быть, чтобы не смущать своих подопечных?- стараясь не смотреть на это чудо небес, возмутилась я.

  - Да срал я на ваши смущения. Вставай и собирайся!

  - Кк-ку-да?- Я все ещё ни как не могла связать происходящее вокруг с творившимся в моей голове. Все слишком неожиданно. Слишком быстро и необдуманно.

  Мужик развел руками, обнажив густые поросли сальных волос в подмышечных впадинах.

  - Понятия не имею куда. Мое дело оберегать тебя от дня твоего рождения, до момента смерти. А после сопроводить от пункта кончины до пункта назначения. Вся моя работа. На вопросы я не подписывался отвечать.

  - Теперь я поняла, почему моя жизнь была такой дерьмовой! - догадалась я.

  - Ну и?- сделав одолжение, спросил сифилитик.

  - Потому что у меня говеный ангел-хранитель! Я никуда с тобой не пойду. Пошел вон урод!

  Мужик выглядел крайне недоброжелательно. Он вдумчиво закатил глаза и грозно произнес несколько предложений:

  - Тебе лучше добровольно пойти со мной. Считаю до трех. Раз...

  Я сидела в теплой червленой луже. Мои одежда, руки и лицо были залиты кровью. Точнее не мои, а моего бывшего тела. Вокруг него толпились люди, снимая на камеры телефонов.

  - Это что, мои мозги? - разглядев извилины в кровавой жиже, спросила я.

  Ангел бросил равнодушный взгляд на мое тело.

  - Это говно!- усмехнулся он. - Все твое тело - теперь куча говнища. Идем.

  - Пошел в (убрано цензурой)! - возмутилась я.- Я сдохла твою мать! Меня только что застрели! Я никуда не пойду! Где этот ублюдок с пистолетом?

  Не ведая своих возможностей, я быстро облетела станцию, всматриваясь в каждое чужое лицо. Не найдя убийцу я вернулась к своему телу. Села перед ним и, как обиженная алкашка, заплакала.

  - Ууу-уу-у, - навзрыд завывала я. - Что же это такое? У-у-у... такая молодая... у-у-у... такая, сука красивая-а-а-а-а... перспективаная-а-а-а-а...

  - Дваааааа, - прохладно протянул ангел.

  Я горько всхлипнула. - Отстань от меня утырок, не видишь я умерла-а-а-а...

   - Так, двадцать один грамм, быстро встала и пошла.

  Я возмущенно подскочила. - Ты что, херофермер, не понял? Отвали! Я никуда с тобой не пойду!

  -Двааа, с четвертью...

  - (Убрано цензурой) отсюда!

  - Два с половиной....

  - На (убрано цензурой) иди!

  - Два с хвостиком...

  - (Убрано цензурой) - выругалась я.

  - Два с козявочкой...

  - (Убрано цензурой)

  - Три! - предупредительно произнес ангел, и после секундной задержки звезданул мне в лоб.

  Не знаю, умеют ли души терять сознание, но очнулась я в майонезной банке.

  

  

  Меган Фрай, 44 года, была убита 14-ю патрульными, когда забрела на симуляцию боевой стрельбы в специально огороженном городском участке. Когда Меган Фрай увидела патрульных, неторопливо вышагивающих по улице, она выскочила перед ними и взревела: 'Бууууууууу!'. Патрульные, думая, что это неожиданно появившаяся цель для стрельбы, произвели 67 выстрелов, из которых больше 40 попали в цель. 'Она просто выглядела как очень реалистично сделанная цель', - указал в протоколе один из патрульных.

  

  -(Убрано цензурой)! - завопила я. - Вытащи меня отсюда, срань ты господня!

  Ангел хранитель постучал пальцем по банке. Ощущение, надо сказать неприятное. Да и смотрелась я со стороны явно не симпатично. Поскольку померла я совсем недавно, то привычное ощущение тела, мое сознание все ещё сохраняло. И в данном положении для меня это существенный минус. Скукоженая, как китайское полотенце в 'таблетке', я боролась с желанием укусить собственный зад. Мне казалось, он мешает мне дышать.

  - Тебе не надоело горлопанить? - спросил голый мужик.

  - Нееэээээт!- обиженно заорала я. - Выыыыпусти!

  Мой ангел-хранитель, который все это время почему-то размеренно шагал по дороге, а не махал крыльями, схватил майонезную банку словно шейкер и быстро сделал из меня коктейль.

  - Я выпущу тебя, только когда будем на месте.

  - Что? - из-за того, что меня затошнило, я немного поутихла. - Куда ты меня несешь?

  - Уже никуда. Пришли.

  Я подкатила глаз к стеклянной стенке и попыталась осмотреться. Нет, это не ворота рая. Да и на ад не похоже. Хм.

  - Что это? - не терпеливо спросила я. - Ты куда меня притащил?

  - А хрен знает, - пожал плечами ангел.

  - Ты что, не знаешь куда шел?

  - Дура, я иду по наитию, а не по навигатору.

  Склонившись над стоящей у входа вывеской, он прочитал:

  - Ритуальные услуги. Короче, я принес тебя в похоронное бюро.

  - Тело мое надо было сюда тащить, придурок... а не душу.

  Голый ангел-хранитель ехидно улыбнулся.

  - Если бы ты знала, как мне хочется помочиться в эту банку.

  Я тоже улыбнулась.

  - А я заметила, что тебе и не чем. Выпускай, давай!

  Ангел отворил дверь и вошел в помещение. На ресепшене сидела, кажется, кудрявая блондинка. При виде моего голого ангела-хранителя она закурлыкала, любезно указывая, куда ему следует пойти.

  - Таак, - протянул он, открывая майонезную банку. - Выходи...

  Не сумев собрать все части 'тела', самостоятельно я выбраться не смогла. Помощь от ангела-хранителя пришла незамедлительно: бессовестно вытряхнув меня на ладонь, а затем размазав о мраморную стену.

  - Вставай сопля! - засмеялся ангел. - Тебя ждут великие дела!

  Я вспомнила, как должна была выглядеть и вроде бы приняла обыкновенный облик.

  - Ой, какая душечка,- промурлыкала кудрявая блондинка. - Ступайте в поминальный зал, я позову хозяина.

  Ангел любезно открыл передо мной дверь.

  - После вас, - прохрипел он, шлепнув меня по заднице.

  Толи он не рассчитал силу, толи я стала легковесной, но лежал мой путь дааалеко, до первого мраморного столба.

   - Ууууууууууу, - завыла я. - Как ты вообще, так можешь обращаться со своей подопечной, придурок?

  - Да задолбала ты меня за двадцать два года. Была бы у меня печенка, ты бы в ней сидела. Наконец-то я от тебя избавлюсь! Ты не представляешь, как я рад!

  Ангел развел руки, аки крылья и громоподобно засмеялся.

  - Божественно, божественно,- зашептала появившаяся в зале кудрявая блондинка. - Ангелы, они такие милые!

  - Чёоо?- удивилась я.

  - Да, да душечка, - подтвердила блондинка. - Это самые прекрасные существа на свете.

  Я посмотрела на ангела. Его хохот как-то незаметно трансформировался в джигу. Весело отплясывая, голый мужик-хранитель показывал мне кукиш.

  - Готова поспорить, - пробубнила я.

  Блондинка подошла ближе.

  - Когда начнешь их убивать, ты это поймешь, - улыбнулась она.

  - Убивать?- обрадовалась я. - Можно я начну со своего?

  Кудрявая задумалась.

  - Обычно, такого не происходит. Гидеон с этим слишком строг.

  - Кто?

  - Да это теперь твой хозяин! - донесся выкрик моего хранителя.

  Я встрепенулась. - Не поняла! Что значит хозяин? Ты что, козлина, продал меня?

  Ангел шлепнул себя по лбу.

  - Черт! Надо было так и сделать.

  - (Убрано цензурой), да что здесь происходит? Я умерла! Почему я не на небе?

  Мужик-хранитель засмеялся. - Потому что всю жизнь в жопе провела.

  - Что?

  - Ну, это типа, не заслужила ты неба, дорогуша,- пояснил он.

  - Тогда почему я не в аду?

  - Душечка, не переживай, сейчас придет Гидеон и все тебе объяснит.

  Множилось мое душевное негодование с каждой прожитой без физического тела секундой. Я вспомнила, что после встречи со смертью обещала не паниковать. Но всю адекватность видимо размозжило вместе с моими мозгами. Почувствовав порыв раздражения, я взмыла в воздух.

  - Не собираюсь я никого ждать! Я требую изъяснений! Не-ме-длен-но!

  - Туго тебе, да, с ней пришлось? - спросила кудрявая у голого ангела.

  Мужик утер слезу.

  - Эй, не набивай себе цену. Я замечательная! - вырвалось у меня. - А вот ты - паршивый ангел-хранитель! Поэтому подбери свой дряблый зад и пошли меня на небо.

  Ангел пожал плечами. - Я бы с удовольствием тебя послал... но у меня уговор. Поэтому заткнись и моли господа, чтобы Гидеон тебя одобрил.

  - А иначе что? И вообще, что это за имя то такое 'Гидеон'? Старовер какой-то!

  - Тш-шш, - зашипела кудрявая блондинка, грозя указательным пальцем.

  - Что?!

  - Гидеону это не понравится.

  - Да плевать я на него хотела. Что он мне сделает? Я все равно уже умерла! Что может быть хуже?

  Кто-то ответил:

  - Ничего.

  Я перестала буянить, глянула вниз. На меня смотрели два огромных черных глаза. Враждебная холодность взгляда меня напугала.

  - Здрасти, - выдавила я.

  - День добрый, - поздоровался мужчина, а переведя черные глаза на кудрявую блондинку спросил:

  - Это кто?

  Та услужливо ответила:

  - Это новая валькирия...

  - Какая нахрен валькирия? - возмутилась я

  Мужчина повернулся к моему хранителю.

  - Я же просил валькирию, а не фурию, - сердито произнес он.

  Ангел шумно почесал пузо, пожал плечами.

  - Мне с ней тоже не повезло.

  Мужчина снова глянул на меня, а после вздоха сказал:

  - Ладно, спускайся, я посмотрю на тебя.

  - Ага, щаз, оттуда смотри.

  Незнакомец покачал головой, намотал мои ментальные ноги себе на кулак и дернул вниз. Как только я оказалась на уровне его глаз, он приступил к допросу:

  - Как звать?

  - Кристина, - обиженно ответила я.

  - Фамилия?

  - Скрипка.

  - Возраст?

  - Двадцать два.

  - Вероисповедание?

  - Да пофиг мне...

  - Убивала?

  - Что за вопрос?

  - Убивала? - настойчиво повторил незнакомец.

  - Да! Комаров.

  - Девственница?

  - Что? Пошел к черту!

  - Родные, родственники остались?

  - Да. А какого хрена вы меня анкетируете?

  - Мне нужно знать, подходишь ли ты на должность валькирии.

  Я сердито посмотрела на хранителя. - Ну, ты утырок...

  - Зря ты его оскорбляешь, - вступился за ангела незнакомец. - Он тебе продлил твое жалкое существование.

  - И каким это образом?

  - Он предложил тебя, в качестве валькирии. Если бы не эта возможность, ты бы уже исчезла.

  - Ну и клево! Я умерла, где мой заслуженный отдых? Я хочу исчезнуть!

  - Душечка, ты не поняла, - решила пояснить кудрявая блондинка. - Ты бы навсегда исчезла.

  - Пусть так, только отвалите!

  Незнакомец равнодушно пожал плечами.

  - Но тебя никто не держит.

  Я удивленно подпрыгнула.

  - Что? Мне значит можно просто уйти?

  - Ага... я найду себе другую валькирию. Желающих много....

  - Хм, ну тогда всем пока, - все же заподозрив что-то неладное, я повернулась на выход.

  - Стой! - прокричал мой ангел-хранитель. - Кристина подожди.

  Я оглянулась. Голый мужик подбежал ко мне и уж как-то для своего внешнего вида серьезно заговорил:

  - Если выйдешь за порог, Гидеон тебя не примет.

  - Ну и?

  - Ты исчезнешь.

  - Да что значит, это ваше 'исчезнешь'?

  - Это значит, никакого перерождения, никакой реинкарнации, не будет отмывание грехов. Тебя, как мусор, просто выкинут.

  Я вздохнула. - Это почему?

  Ангел виновато улыбнулся.

  - Ты бесполезна для мира. Ты не исправима. Эта жизнь была последней. Ты исчерпала все шансы.

  - Как последней? Совсем последней?

  - Да.

  - А дальше что?

  - Ничего.

  - А как же... ну типа воссоединение с Абсолютом?

  Ангел недовольно причмокнул. - Эй, ты же умная девочка, должна знать, что здоровый организм избавляется от больных клеток. Тебе давалось много шансов. Кристина, ты не использовала последний. Попасть в команду Гидеона, для тебя возможность все исправить.

  Я 'потопталась' на месте.

  - Да что исправлять? Я ж хорошая.

  Левая бровь ангела-хранителя удивленно изогнулась.

  - Что нет?- раздосадовано спросила я. - Но я же не плохая...

  - Лучше быть плохой, чем никакой.

  Это меня разозлило:

  - То есть я по твоему мнению - никакая?

  (Ну, есть же у меня хоть какое-то чувство собственного достоинства?)

  Ангел-хранитель подмигнул и посмотрел вверх. - Это не только мое мнение.

  - Черт! Да я не въезжаю! Ты, придурок, мне нормально все объяснить можешь?

  Ангел беззастенчиво обнял меня за плечи, толкнул за колонну и по-хамски зашептал:

  - Короче, дура, секи сюда... тебя, как никому ненужное и никчемное звено мироздания, просто сотрут из его истории. Как жопа выплевывает дерьмо, так поступят и с тобой. Ты не просто грешна... ты безразлична. Ко всему! Я твой ангел-хранитель... сука, не повезло мне в жизни, но работа у меня такая. И прояви ко мне уважение, хотя бы раз... присоединяйся к Гидеону. Я как мог, выбивал тебе отсрочку. Это твой действительно последний шанс, сделать хоть что-то полезное, хоть как-то указать Господу Богу на свое существование. Иначе, повторюсь, ты просто исчезнешь...

  Я никогда не задумывалась над тем, что будет со мной после смерти. Не размышляла, будет ли ад или рай, скольких родственников встречу на том свете. В связи с этим, интерпретация моей жизни после моей смерти обозначенная этим голым мужиком, ввергла меня в пучину пустых... ну очень пустых размышлений. Как выяснилось позже, души не способны думать, они умеют визуализировать и в основном чувствуют.

  - Кристина, - угрожающе произнес ангел-хранитель.- Матом просить буду. Соглашайся немедленно. По крайней мере, ты ничего не теряешь. Валькирии у Гидеона больше двух месяцев не держатся.

  - А что так?

  - Умирают.

  - Опять?

  - Да, - кивнул хранитель. - Тебе ещё не раз придется умереть.

  - Клевую ты мне отсрочку нашел...

  - И один день все перевернуть может. А у тебя будут примерно два месяца.

  Должна вам признаться, други мои, меня не испугала возможность навсегда исчезнуть из этого мира, а просто стало любопытна обратная сторона жизни. Меня только что обвинили в безразличии, равнодушии ко всему, обозвали никчемной - стало обидно, ибо я всегда считала себя любознательной и умной девушкой. Поэтому я спросила:

  - А Гидеон, он кто?

  - Собиратель душ.

  - Кто?

  - Хочешь поговорить о нем, поговори с ним.

  - Блиин... ну и что мне нужно делать?

  Ангел ехидно улыбнулся.

  - Для начала извиниться.

  Я удивленно встрепенулась, будто икнула. - Да с какой это стати? За что?

  - Я так и думал... ладно. То есть ты согласна?

  - Типа, согласна...

  - Тогда пошли.

  Мы выглянули из-за угла.

  Мой будущий 'хозяин' театрально постучал по наручным часам.

  - Гидеон, она согласна! - поторопился выкрикнуть ангел-хранитель.

  Я кисло улыбнулась и кивнула.

  Гидеон усмехнулся, покачал головой и поманил меня к себе.

  - Иди... обозначу тебе условия договора, - равнодушно произнес он.

  Безразлично пожав плечами, я направилась к собирателю душ.

  Оказывается, когда с тобой приключается, что-то реально нереальное, вслед за недолгим послесмертным переполохом является уверенность в правдивости произошедшего. Ко мне как-то быстро и не заметно пришло осмысление своей смерти и вся абсурдность ситуации перестала выносить мне мозг. Да, я все ещё 'не въезжала' в тонкости загробного мира, но была готова идти на разведку.

  - Ну и? - недовольно буркнула я.

  - Во-первых, я не старовер...

  - Уух, - усмехнувшись, перебила я. - Просто у вас такое имя...

  - Оно древнееврейское, - сурово начал собиратель душ. - Во-вторых, я буду твоим хозяином... начальником, боссом, как угодно. Запрещается интересоваться моей личной жизнью, причинами тех или иных поступков или просто моим настроением. Не стоит мне перечить и осуждать какие-либо действия. Советую следовать всем инструкциям. Приказы...

  - Исполнять, - догадалась я и сердито покосилась на стоящего рядом ангела хранителя. - Ты мне работенку где, в Гестапо нашел? Что за правила? А его тайные эротические желания мне исполнить не надо?

  -Тшш,- зашипел ангел.

  Я отмахнулась. - Не шикай на меня! Я у него ещё не работаю.

  В следующий момент Гидеон, как-то подозрительно хитро на меня посмотрел и протянул руку хранителю. Голый мужик поспешил ее пожать.

  - Теперь работаешь, - облегченно произнес ангел. - Теперь за тебя отвечает он.

  Бессовестно получив мою душу, Гидеон спрятал ее в карман, и мое ментальное тело уже проецировалось из его брюк. Ощущение надо сказать не из приятных. И не потому, что вся моя сущность сейчас находилась в штанах у незнакомого мне деспота, а из-за вмиг ощутимого отсутствия божественной поддержки. Словно перерезали пуповину, уходящую высоко в небо и связывающую меня с кем-то сидящим на облаке. До этого я, вроде как, под Богом ходила...

  - Эт... это что сейчас было? - заикнулась я.

  Ангел хранитель выдохнул и сказал:

  - Я передал твою душу Гидеону.

  - Эй, а у меня кто-нибудь спросил? Я против.

  - Я спросил, там за колонной. Ты сказала - согласна.

  - Я сказала - типа согласна... И я не знала, что это будет рабство!

  - Душечка, - вмешалась кудрявая блондинка. - Работа с нами не похожа на рабство. Ты освоишься и тебе, уверяю, понравится.

  - Главное не забудь, про искупление. Не забудь показать Господу Богу, что ты жила в его мире, - суетливо напомнил мне ангел.

  - Иди к черту, - обиженно пробубнила я.

  - Хэх, - усмехнулся Гидеон, удивленно разглядывая моего хранителя. - А ты почему ещё здесь?

  Ангел выдохнул, почесал волосатое пузо и виновато опустил взгляд.

  - У тебя его перо? - спросил у меня собиратель душ.

  Я сначала и не поняла о чем речь, поэтому уточнила:

  - Какое перо?

  Ангел топнул и заворчал:

  - Да, Крекер его как пропуск передал. Шутки у него такие... давно пытался Кристину грохнуть, да все не получалось. Видимо решил отомстить. Урод... чтоб его...

  Собиратель душ заметно оживился.

  - Так, тебя Крекер казнил?- спросил он.

  - Если вы про клоуна в костюме смерти, то я с ним знакома, - ответила я.

  Гидеон потер небритый подбородок. - Бедненькая, тебя убило дирижерской палочкой?

  - Нет, - буркнула я.

  - Взорвалась сидя на унитазе?

  - Неет.

  - Тебя до смерти забодала овца?

  - Нет.

  - Захлебнулась в стакане с соком?

  - Нееет!

  - Подавилась чьим-нибудь членом? - предположила кудрявая блондинка.

  - Да нет же! - не выдержала я. - Что за бред вы несете? Меня застрели какой-то придурок в метро.

  - Какой-то придурок застрел в метро? - переспросил Гидеон. - Он был в костюме Элвиса?

  - Нет.

  - С прической Эйнштейна?

  Коль это вызвало такой интерес, я решила всем всё объяснить:

  - Нееет. Это был обычный псих, с обычным лицом и обычным пистолетом. По понятным только психам причинам, он нацелил на меня пушку и размозжил мои мозги по станции метрополитена. Это мясо прохожие снимали на телефоны. На ютьюбе, наверняка, уже появилось видео. А если хотите подробностей, позвоните бабке Шуре с первого этажа - она говорит, что про всех всё знает!

  Блондинка и собиратель душ переглянулись.

  - Гм, просто застрелили? - Удивилась кудрявая. - Что это с Крекером? А где его фирменный стиль? У него всегда такие забавные смерти...

  Гидеон пожал плечами, глянул на часы и воскликнул:

  - О, нет! Я опаздываю! Сегодня поминки местного авторитета, там будут изумительные лобстеры... и я хочу их попробовать. Так, БОТ, займись валькирией, расскажи ей, познакомь с ребятами. Через три дня, пусть будет готова к новому телу.

  Блондинка кивнула.

  - Я с удовольствием ей все покажу. Ты же знаешь, я обожаю валькирий!

  Гидеон ничего не ответил, окинул меня кислым взглядом и направился к выходу.

  Я обернулась к своему горе-хранителю, спросила:

  - Новое тело?

  Ангел предупреждающе сказал:

  - Кстати, тебе придется убивать.

  - Ты будешь первым, - фыркнула я.

  Кудрявая блондинка встала между мной голым мужиком и произнесла:

  - Прекрасный ангел, жаль, конечно, что так вышло с твоим пером. Но сходил бы ты, отдохнул денька эдак три, пока мы посвящаем твою подопечную. А потом, глядишь, она обретет тело, да вернет твое перышко, а если нет, то работы у тебя будет много.

  Ангел-хранитель посмотрел на меня, подмигнул.

  - Я загляну через пару дней. Глупостей не наделай, - произнес он и исчез.

  Я развела руками, посмотрела на блондинку и спросила:

  - А что не так с этим пером? В чем подвох?

  Кудрявая приобняла меня и сказала:

  - Перо для ангела, это как поводок для собаки. Пока ты не отдашь его, этот ангел по-прежнему будит твоим хранителем. И этот случай поистине уникален. У нас, Душечка, еще не было валькирии с ангелом-хранителем за плечами. Это будет любопытнейший опыт. Пойдем, я познакомлю тебя с остальными.

  - С остальными валькириями?

  - Нет, нет. Валькирия только одна. Остальные выполняют другие функции.

  - Например?

  Блондинка подтолкнула меня вперед, и мы направились к темному коридору.

  - В мире очень много собирателей душ, - продолжала повествовать кудрявая, - кто-то работает один, кто-то в группе. Ты, Душечка, попала в команду Гидеона, в одну и самых лучших. Перед нами трепещут и нас уважают.

  

  Самодовольство и напыщенность моей проводницы, не вызывали у меня доверия. Блондинка вообще, выглядела странно, даже как-то кукольно. Слишком много пудры, слишком яркая помада, слишком длинные ресницы - просто пародия на саму себя. К тому же, мне показалось, что она трансвестит, хотя и выглядела очень женственно.

  

  - Я, например, нюхач... искатель. Я ищу души, разыскиваю, когда они прячутся, нахожу, если теряются...

   Мы спустились пару ступеней вниз и оказались у старой резной двери из темного дерева. Блондинка толкнула ее коленом. Дверь со скрипом отворилась, и мы оказались в просторной гостиной. Свет в комнату полуподвального помещения, проникал через маленькие узенькие окна, что находились почти под самым потолком. Ночники стояли на журнальном столике и возле массивного зеленого кресла, в котором с газетой на лице развалился мужчина. Желтая пресса, следуя за мурчащим храпом, весело приподнималась. Напротив, на длинном диване, сидел бритоголовый здоровяк, сдвинув почти к самому кончику носа очки, он увлеченно читал книгу. Помимо этого в комнате находились: стеллажи с документацией, полки с книгами, большой письменный стол заваленный бумагами, на котором в куче макулатуры был похоронен новенький ноутбук; несколько стульев; комод, где в беспорядке существовали пакет кефира, початая бутылка коньяка, сушеные кальмары, плитка шоколада и пара грязных стаканов.

  Блондинка приложила указательный палец к губам и зашептала:

  - Тот, у которого газета на лице, это Дамиан - священник. Он целитель. В его обязанности входит очищать души, исповедуя их. Помогать освобождаться от грехов - от балласта, который мешает им вознестись. Чтец-здоровяк это Виктор, но я его называю 'Шрек', потому что он огр...

  - Кто? - вполголоса перебила я.

  Блондинка улыбнулась.

  - Огр, Душечка, - повторила она. - Огр, это от французского 'ogre', которое обозначает чудовищного людоеда, большого роста, нечеловеческой силы, у которого отсутствует интеллект.

  Тут же в веселую блондинку прилетел колпачок от ручки. Затем последовал грудной бас:

  - Я тебе, что говорил? Прекрати свои шуточки. Мне это надоело. Я разорву тебя на части.

  Блондинка подмигнула мне.

  - Он милый, вот уже двадцать лет обещает это сделать, - она заговорила громче, разбудив тем самым мужчину в кресле. - Шрек у нас крылоборец. Когда у души могучие ангелы-хранители, без его силушки нам не обойтись.

  - Новая валькирия? - сонно поинтересовался мужчина в кресле, аккуратно складывая снятую с головы газету.

  Он был худощавым, светловолосым. Зеленые глаза заинтересованно блестели в свете ночника, стоявшего возле кресла. А тонкая полоска темных усов, растянулась в улыбке.

  - Ага, - кивнула блондинка. - Это Кристина. Но мы будим звать ее Скрипка.

  Здоровяк обернулся, посмотрел на меня и спросил:

  - Музыкантша что ли?

  - Это моя фамилия, - буркнула я.

  - Нет, вовсе не из-за фамилии, - вмешалась блондинка. - Это потому что она скрипит, как старая кляча. Она постоянно чем-то недовольна.

  - Понятно, - бесцветно произнес Шрек, отвернулся и продолжил чтение книги.

  С детства недолюбливала блондинок. С той самой поры, как Светка-Криветка, приятельница из детского сада увела мою ясельную любовь - Алешку. Не знаю, как в других, но почти у всех мальчиков нашей группы, на каком-то необъяснимом, подсознательном уровне светлый цвет волос считался неотразимым. Можно было бы сослаться на приоритетный в этом возрасте образ мамы, но не все родительницы наших мальчиков были блондинками. Скорее, наоборот, в то время большая часть женщин выглядела как посредственные шатенки.

  - А ты? У тебя какая кликуха? - фыркнув на кудрявую, спросила я. - Перекись? Пудель? Жеребятина? Какая?

  Блондинка удивленно дернула плечами, требуя поддержки, посмотрела на товарищей. Но те посодействовали лишь несколькими смешками.

  - Это БОТ, - представил блондинку священник в кресле. - Мы даже не знаем, как его звали при жизни.

  - Его? - переспросила я.

  - Ну, или 'её', - исправил мужчина. - Он тело меняет, чуть ли не каждую неделю. А вместе с ним и имя. Поэтому мы и прозвали его просто БОТ - Без Определенного Тела.

  Блондинка наморщила нос. - Просто у вас диапазон воображения, как у гробовщика - пять досок и крышка. Не умеете развлекаться - продолжайте спать с газетами. А мне в одном и том же теле скучно.

  Мужчина усмехнулся, вытащил из заднего кармана брюк телефон, посмотрел время.

   - Мне пора идти отпевать покойника. Приятно было познакомится, детка, - произнес священник и надрывно распеваясь, вышел из комнаты.

  Здоровяк поднялся следом. Поглаживая живот, бросил книгу на журнальный столик и прокряхтел:

  - А я пойду, перекушу. Там, кажется кутья осталась. Пока Скрипка. Ещё увидимся.

  Я почувствовала себя прокаженной. При жизни, когда я была кем-то недовольна, то первая покидала надоедливых собеседников. Я самовольно уходила, чтобы побыть одной... но меня в одиночестве оставляли редко. В нашем мире полно людей, которые ради общепринятых норм приличия, могут поступиться собственными интересами, загнав себя в рамки этики и морали. Я таким человеком никогда не была. Если мне что-то не нравилось, я открывала рот и цензуре меня, уже было сложно остановить.

  Возможно, потому что я = хамка.

  - А что вдруг, все разбежались? - спросила я у блондинки/блондина.

  БОТ плюхнулась на диван и, накручивая кудрявый волос на указательный палец, ответила:

   - Душечка, они не любят валькирий. То есть, как не любят... стараются проводить с ними как можно меньше времени. Не вдаваться в подробности их прошлой жизни, не вникать в личные драмы.

  - А что так?

  - Чтобы не привязываться, - произнесла БОТ, театрально промокнув краешком воротника глаза. - У нас была поистине душещипательная история с Марлой, это не самая первая наша валькирия, но самая любимая. Мы все до сих пор тоскуем. Валькирии лучше нее нет и не будет. Ты уж не обижайся.

  - Да мне плевать, - сказала я и вжала голову в плечи.

  Мне, конечно же, не мечталось стать охотницей за душами, но когда в присутствии одной женщины, поют дифирамбы другой - положительной реакции у первой быть не может. Особенно, если она заменяет восхваляемую особу. Мне стало обидно и перехотелось работать с этими типами. Но моя 'похищенная' душа все ещё проецировалась из штанов господина Гидеона, а как оттуда выбраться я и понятия не имела.

  

  Австриец Ханс Штайнингер обрел мировую славу из-за самой длинной в мире бороды (около 1, 4 метра). В 1567 году в городе, где проживал Ханс, случился пожар. В спешке убегая от огня, Ханс забыл подколоть бороду так, чтобы она не путалась под ногами. Случайно наступив на ее кончик, он потерял равновесие, упал, сломал шею и умер.

  

  

  - А что вообще делают эти валькирии? - спросила я. - И почему выбрали именно меня?

  БОТ пожала плечами.

  - Почему именно тебя, это ты спроси у Гидеона.

  - Да мне как-то вообще с ним пересекаться не хочется.

  - Не хочется, но придется, - улыбнулась блондинка. - Именно он и выбирает, кто будет работать в его команде, а кто нет. Если дал согласие на тебя, значит, что-то все-таки в тебе есть.

  Я недовольно цокнула и отвернулась от собеседницы.

  - Это типа комплемент, - усмехнулась БОТ.- Я пытаюсь проявить дружелюбие. Знаю, тебе сейчас сложно.

  -Ха!- вырвалось у меня. - Отчего же? Я ж душа - кушать, какать мне не надо, работать, учится тоже. Летай себе да летай. Никому нет никакого дела... да и мне, собственно, тоже... Два месяца, значит два месяца. Если потом меня, как ненужный файл удалят - пускай. Пофиг мне. В смерти нет ничего сложного, это жизнь экстремальна.

  БОТ покачала головой.

  - Даа, такой ворчуньи у нас давно не было. Обычно наши валькирии цепляются за свое существование. Они обретают новое тело и по-новому смотрят на жизнь.

  Я обернулась и показала носом на входную дверь.

  - Но, ты же сама сказал...ла, что я незаурядный случай. Поэтому не надо меня ни с кем сравнивать. Понятно?

  Я подлетела к массивному креслу, в котором несколькими минутами раньше спал целитель Дамиан. Сесть в него правда не получилось - моя пятая точка пролетела сквозь мягкую подушку и скрипучие пружины, пройдя путь аккурат до пола. Скорее всего, она бы пропутешествовала намного ниже, если бы я вовремя не опомнилась и не вернула блудницу на место.

  Блондинка хихикнула:

  - Ничего, привыкнешь.

  Побурчав, я взмыла вверх, решив, что моя самооценка с высоты спящего на потолке комара как-то повысится.

  - Ты, лучше, зачитай инструкцию по моей эксплуатации. А то у меня сложилось впечатление, что меня Изаурой называть начнут.

  - В смысле? - усмехнулась блондинка.

  - В смысле на вопрос кем я работаю, мне придется отвечать - рабыней.

  БОТ задрала ноги на столик перед диваном и кокетливо отмахнулась.

  - Душечка, да перестань. Ну, какие рабыни в двадцать первом веке.

  - Форс-мажорные, - огрызнулась я. - А чего это он мою душу к себе в штаны засунул?

  - Это для твоей безопасности.

  Теперь хихикнула я:

  - А у него в штанах, что, самое безопасное место на земле?

  Блондинка снова отмахнулась. - Души, которые находятся без защиты, являются первостепенным лакомством душегубов. Знаешь сколько их в последнее время развелось?

  - Да пофиг мне - я же сказала. Что мне делать-то придется?

  БОТ улыбнулась.

  - Если коротко, то убивать.

  - Фигурально?

  - Фактически.

  - В смысле?

  - Обычные валькирии просто высвобождают души из тела. Зачастую нужно просто подать руку, чтобы помочь подняться к Белому Свету, затем их сопровождают ангелы-хранители, так, что работа обычных валькирий на этом и заканчивается. Да и вообще, иногда они и вовсе не нужны.

  - Таак, - протянула я и, сообразив, спросила:

  - А я, значит, в категорию 'обычных' не вхожу?

  Блондинка оживилась и ответила:

  - Именно - не входишь. Я уже говорила, что ты попала в исключительную команду. Мы работаем с непростыми душами.

  Я спустилась с потолка и зависла напротив БОТа. Мне стало интересно, я уточнила:

  - Например?

  - Ну, как пример - звезды...

  - Актеры типа?

  - Не только, режиссеры там всякие, певцы, поэты, художники, писатели... ученые, врачи. Любые люди, создающие что-то для общества. Чем выше популярность среди народа, чем больше у человека поклонников, благодарных и любящих, тем больше ангелов-хранителей оберегают его тело и жизнь, - сказала БОТ и, прищурившись, добавила: - Так же, нужно отметить реинкарнации. Чем больше количество жизней прожил человек, тем сильнее его хранители. Сама понимаешь, обычные проводники и валькирии с этим не справятся.

  Я улыбнулась, кажется, мне повезло.

  - Я тебя правильно поняла, получается, мне придется убивать звезд шоу бизнеса? - вдохновенно переспросила я. - Хочешь сказать, я могу слетать в Голливуд и забрать, например, душу Квентина Тарантино?

  - Теоретически - да, когда ему суждено будет умереть... - неоднозначно согласилась БОТ. - Но мы и со звездами работаем не часто. У нас специфика немного иная.

  Я закатила глаза, цокнув, спросила:

  - Подробности из тебя, как последнюю фрикадельку из супа вылавливать надо?

  БОТ равнодушно пожала плечами.

  - Пытаюсь дозировать информацию. Метод огорошивания частенько лишал нас потенциальных валькирий. Бывало, они не выдерживали и... лопались.

  Если бы я была физически правомочна, с удовольствием бы постучала этой блондинке по ее кучерявой головехе.

  - Какой нахрен метод огорошивания? - выпалила я. - Я умерла! Может, хватит меня фраппировать? Колись, что за специфика ещё?

  Блондинка дернула тонкими бровями, уголки ее губ поползли вверх. Она сказала:

  - Вампиры, оборотни, ведьмы, водяные... любая чисть и нечисть, в которой есть душа. И души у них не простые, а у большинства и тел-то физических нет, но как только мы получаем ордер, начинаем охоту.

  Я расхохоталась.

  - Ведьмы и вампиры? Я буду забирать души у сказочных персонажей?

  БОТ кивнула:

  - Будем надеяться, ты сможешь выбить хотя бы одну из предложенных тебе душ. Но сначала, ты конечно, потренируешься.... На кошках.

  - Да ладно?

  - Я серьезно...

  - Господи, куда я попала? - взмолилась я. - Мне это снится, да?

  БОТ пожала плечами.

  - Вообще-то души не спят. А значит и сны им не снятся. Но они могут погружаться в сладкие грезы и получать платонические удовольствия.

  От той несуразицы, что несла эта блондинистая наседка я в буквальном смысле стекала на журнальный столик, над которым зависала.

  - Неудивительно, что ваши валькирии взрывались.

  - Выражение 'на месте разберемся' на данном этапе твоего перевоплощения актуально, как никакое другое. Лучше расскажи мне о себе.

  - С чего вдруг? Мне показалось, или ты сказала, что вы не вникаете в личные драмы, и не собираете справки о прошлых жизнях валькирий?

  Блондинка махнула рукой и кокетливо произнесла:

  - Я не собираю? Что ты! Мне очень любопытно. И я не перестаю удивляться исключительности человеческих историй. С удовольствием послушаю твою.

  

  Рассказывать о себе я не любила, к тому же расславлять было нечего. Если в моем существовании и были значимые моменты личной судьбы, я о них благополучно забывала. Не любила я свою жизнь, да и себя в ней часто недолюбливала.

  Не знаю, насколько физическим было вдруг возникшее пощипывание в носу, но в следующий момент мне показалось, что я вдохнула им приличное количество соленой воды. Внезапный дискомфорт, будто экспромт бездарного лицедея, облачил мое ментальное тело в сырую пелену. Я посмотрела вниз, по журнальному столику ходили круги в мгновение накопавшей с меня лужи.

  - Что за фигня? - возмутилась я.

  БОТ настороженно вытянула шею.

  - Кажется, тебя начали оплакивать.

  - Кто?

  - Родители, друзья. Кто угодно.

  - 'Мама' - подумала я. Больше некому...

  - Так, пойдем-ка, - блондинка поднялась, взяла меня за руку и потянула за собой. - Ты сейчас здесь все замочишь.

  - Чушь какая, как это возможно?

  - Все зависит от того, насколько сильно тебя любили, и насколько прочной была у вас эмоциональная и энергетическая связь. Ты разве не слышала, что умерших нельзя оплакивать?

  - Нет. Я как-то загробной жизнью мало интересовалась,- сказала я и невольно всхлипнула.

  Передо мной возникла картина рыдающей матери. Не смотря на всю неуютность своего состояния, я была польщена тем, что меня кто-то оплакивает. Горе на скорбном лице матушки, вызвало на моем довольную улыбку. Видимо я = эгоистка.

  БОТ затащила меня в небольшую душевую, брезгливо усадила в сидячую ванну.

  - Придется тебе побыть здесь, - вытирая намокшие руки о полотенце, сказала блондинка.

  - И... что долго? - я всхлипывала все чаще. Чужая тоска изматывала мою недавно освобожденную душу.

  - Сиди здесь и не смей никуда уходить.

  - А куда я пойду?

  - Тебя что-то может потянуть, - предупредительно погрозив пальцем, произнесла БОТ, - не поддавайся этому.

  Я показала мудру 'o'key' и прижалась к углу. Из моих пальцев, словно из крана струилась теплая вода. Надо сказать, ощущать себя водосточной трубой достаточно курьезно. Не смотря на это, после смерти пока я выглядела, как и до нее. Душа вроде губки впитывают информацию, которую ей поставляют при жизни, а после перекрытия источника различных сведений, она некоторое время хранит, то последнее, что в нее было вложено. Мой умерший образ желал лучшего внешнего вида... ну, как собственно и при жизни. Правда сейчас я сочилась, как березовый сок весной.

  - Эй, погоди, - я успела дернуть блондинку за руку, прежде чем она вышла из душевой.

  Та обернулась, мягко спросила:

  - Что?

  - Почему нельзя поддаваться?

  Блондинка с понятным только ей упреком подняла аккуратные брови.

  - Ты сейчас находишься в тонком мире, а это больше состояние человека, нежели какое-то место. Окажешься за стенами этого дома, попадешь в атмосферу, которую ты достигла своим развитием. А судя по тому, что тебя собираются устранить, ты угодишь в клоаку. Поэтому терпи. А я пока поищу тебе цепь.

  - Цепь?

  - Ну да. Привяжем тебя, чтобы не похитили, - сказала она, закрыв стеклянную дверь душевой.

  - Что?

  - Ага.

  - Кто?!

  - Я мигом! - бросила блондина и вышла из ванной комнаты.

  

  Ощутимый змеиный клубок постепенно расползался по моей груди, выпуская горький яд и прокусывая рыдающую душу. Без тела я разучилась воспринимать время. Быть может, тогда его просто не существовало. С момента, как БОТ покинула душевую, прошло несколько минут, хотя мне казался этот момент длинною в жизнь. Я заселила чужие воспоминания, похожие на видеохронику моей биографии. Меня метало от эпизода к эпизоду, словно подхваченный ветром целлофановый пакет в майскую непогоду. Я утопала в родительских слезах и познавала их плач. Я чувствовала, как мокрая соль подбирается к горлу и перекрывает дыхание. Мгновенное забвенье. Из быстротечной реки чужого несчастья меня вызволил голос попечителя.

  - Кристина, - произнес он. - Ты слышишь?

  Я кивнула.

  - Слышишь, кто тебя оплакивает?

  Я попыталась хоть что-то произнести, но как только открыла рот, проблевалась родительскими слезами.

  Гидеон больно схватил меня за шею и приподнял над чужим горем. Моя душа задышала.

  - Ещё раз спрашиваю, кто? - повторил собиратель.

  - Наверное... мама, - сумела произнести я.

  - Наверное?

  Я улыбнулась и сказала:

  - Больше некому.

  Мы все, конечно же, слышали о формате материнского горя, но вряд ли кто-то заинтересован его испытать. Став невольным участником сего бедствия, я обрадовалась, что не успела стать матерью. Драмой все это показалось мне - стороннему наблюдателю. Ужасаюсь предположить состояние правообладателя подобной личной скорби. Только после своей смерти я узнала истинную величину материнского сердца.

  - Скажи маме прощай, - шепнул Гидеон.

  - В смысле? - удивилась я.

  - Если не попрощаешься, она тебя утопит.

  - Мертвую?

  - Кристина, - оскалился собиратель, - тебе нужно произнести всего одно слово.

  Я и не могла предположить, что сказать маме 'прощай' будет так сложно. Как часто я захлопывала дверь перед ее носом. Привычно засыпала с насмешливым чувством отвращения к ее возрасту. Все то, что я обыкновенно не замечала, грузом потянуло на дно. Возможно, если бы я ее любила, то не побоялась утонуть в мамином горе.

  - Кристина, - заторопил попечитель.

  - Прощай, - из чувства самосохранения произнесла я.

  Несмотря на то, что я все ещё ощущала себя промокашкой, а из моего рта бежали ручейки скорби, мне скоротечно полегчало.

  - Что за (убрано цензурой)? - выругалась я. - Это же что получается? Меня чуть не утопила собственная мать? Да ну?

  - Ну да! - кивнул Гидеон. - Они способны на многое.

  - Мне вся эта загробная ерунда начинает надоедать.

  - Уже? А ведь самые интересные забавы у тебя впереди.

   - Охренеть...

  

к оглавлению

  

Глава третья:"Три дня"

   Закажите мне гроб по интернету...

  

   Посмотрев тайваньский сериал о сверхъестественном, четверо китайских подростков съели дыню, начиненную крысиным ядом, чтобы 'отправиться путешествовать в ад'. Они оставили записку со словами: 'Если в аду так же плохо, как здесь, то мы вернемся'. Двоих удалось вернуть, остальным, видимо, там понравилось.nbsp; 

  

  На самом деле, смерть не такая, какой мы можем себе ее представить. Она всегда, хоть немного, но не такая. Придется видеть и переживать то, о чем даже не размышляли при жизни. Вы никогда не задумывались, быть может, наше восприятие - это всего лишь культурно обусловленный навык? Быть может, в нашем мире все не таково, каким нам кажется?

  

  В ванную комнату вбежала блондинка с тонкой серебряной цепочкой в руках.

  - О! Потоп уже заканчивается? - удивилась она.

  - Это что, и есть 'цепь'? - усмехнулась я.

  - Да, душечка, для тебя и этой достаточно. К тому же она освященная.

  БОТ удивленно поправила прическу, кокетливо покосилась на сидящего на краю унитаза Гидеона и игриво сказала:

  - Я уж и не надеялась застать тебя в подобном интересном положении.

  Гидеон быстро курил, ничем не прикрывая мокрого пятна на брюках.

  - Забыл ее душу из кармана выложить. Не думал, что она так быстро потечет.

  - Хоть народ твоего позора не видел? - захихикала блондинка.

  Собиратель душ многозначительно промолчал.

  Тут я и позлорадствовала:

  - А нехрен было мою душу к себе в штаны пихать! Так вам и надо.

  - Ох, не надо благодарностей. Я от них, так устал, - сказал мужчина.

  - Мне не известны последствия. Благодарить не за что.

  - Действительно, - согласился Гидеон. - От описторхоза больше пользы, чем от тебя.

  Я фыркнула. Из носа все ещё продолжало капать. Мне стало интересно, а что было бы со мной, не согласись я работать в команде собирателя душ? Я бы утонула в скорби собственной матери? И как можно утонуть, будучи уже мертвой? От бестолковых размышлений меня отвлекло незнакомое до этого момента сосущее ощущение в области солнечного сплетения. И вой, а точнее - рёв забитого животного.

  - Что это? - спросила я.

  - Что именно, душечка? - уточнила блондинка.

  - Вы слышите этот вой?

  -Вой? Какой вой?

  БОТ и собиратель душ переглянулись.

  - Одень-ка на нее цепочку, - сказал Гидеон.

  Как только БОТ протянула свои нежные рученьки и застегнула освященную цепочку на моем призрачном запястье, нечто непреодолимое дернуло мою душу вверх. Я заверещала, как молочный поросенок и рефлекторно попыталась ухватиться хоть за что-нибудь. Будучи субстанций скорее воображаемой, нежели реальной, я пролетела сквозь потолок, чердак, крышу и оказалась в тумане. Тогда, мне показалось странным, что через бетон и дерево я прошла, как горячий нож сквозь шматок сливочного масла, зато ушиблась о первое попавшееся облако. Это сейчас знаю, что естественной преградой для души является мыслеформы, собранные под влиянием устремления к какой-либо цели. Я врезалась во враждебный эгрегор и хорошенько получила в бочину. Радует, что вызвавшая меня сила потянула мою душу дальше, до самого... дома. В окне бывшей комнаты меня неизящно расплющило. Я покряхтела и попыталась отодрать лицо от стекла. Мой правый глаз скатился по щеке и шлепнулся на водосток. Мать вашу! Неужели именно так души умерших родственников заглядывают в наши окна?

  И снова волчьи завывания. Стало тоскливо. Оркестр моей памяти заиграл любимый вальс отца - 'Дунайские волны'. Удивительно, что мне удалось распознать эту мелодию. Я сиротливо поежилась возле окна, но не сумела собрать свой образ даже в убогую человекоподобную фигуру. Смею предположить, что я была больше похожа на идеалистическую субстанцию души - этакий энергетический плевок своей прошлой жизни.

  

  Первым я заметила отца. Он молча сидела на моем диване, рядом на полу - мать. Я слышала, как она плакала. Я видела, о чем безмолвствовал отец: он вспоминал мое детство, дебютные дни жизни, первые шаги, начальную школу, экзамены, выпускной. Я даже не догадывалась, как много папа обо мне знал. Почему-то он обращал внимание на те мелочи, которые для меня казались ничтожными. Все то, что вспоминал отец, было давно забыто дочерью. Мне всегда казалось, что детям есть, что сказать намного больше, чем их родителям. Это ребята непонятые и обделенные, а взрослые глухи и эгоистичны. Живущие в одной семье люди часто ошибаются друг в друге. Я ошибалась в отце. Похоже, я вообще не знала этого человека, не знала насколько ранимым, может быть отеческое сердце. На лицо мужчины была надета знакомая маска равнодушия, через которую никто не осмеливался заглядывать. Я рискнула, переступила подоконник и вошла в свою комнату. Если посмотреть на вещи не из физического тела, вглядываясь в само значение их существования, они окажутся совершенно непривычной формы. Ничто в моей комнате не выглядело материальным - каждая вещь хранила лишь воспоминания. И чем ярче были эмоции, связывающие меня с предметами комнаты, тем отчетливее они прорисовывались в пространстве. Но разглядывать что-либо у меня не было никакого желания. Всё мое внимание было обращено на отца. Я услышала, как воет его душа. Я летела именно на этот скулеж. Благодаря воспоминаниям отца я, наконец, приобрела подробный образ себя ещё-живой. В квартире зазвонил телефон, я знала, что это бабка Шура, желавшая позлословить.

  - Я возьму, - тихо, по привычке произнесла мама, поднялась и безжизненно вышла из комнаты.

  Отец проследил, как медленно закрылась за женщиной дверь. Как только раздался кроткий щелчок замка, он заплакал. Видимо только сейчас отец остался наедине с родительской скорбью.

  Чем чаще в его голове возникали вопросы, тем больнее мне было находиться рядом. Каждый раз, от меня словно отщипывали куски жизни. Уже мгновения спустя я поняла, как зыбко отцовское чувство.

  - Пап, не надо, - попросила я, как только поняла, что меня распускают, словно старый вязаный шарф.

  С каждой секундой в комнате становилось все темнее и тише. Кажется, я начала понимать, о чем БОТ меня предупреждала...

  Вы когда-нибудь чувствовали, когда на вас смотрят? При жизни меня это ощущение преследовало редко. Но сейчас я не только почувствовала, но и увидела враждебное существо за правым плечом моего отца. Черное безобразное лицо с болезненно желтые глаза без радужки, но маленькими красными зрачками. Колючий взгляд следил за каждым моим действием, словно паук за пойманной мухой. Существо облизывалось и шипело. Мне скоропостижно захотелось отсюда убраться, но кажется, моя душа заглохла, потому как я не смогла сдвинуться с места.

  - Вот дерьмо! Папа хватит! - испугавшись, заорала я, когда воспоминания отца зажевали мои ноги, словно мясорубка капустный лист.

  Он, конечно же, меня не слышал. Мужчина продолжал упиваться горем, до тех пор, пока в комнату не вошла мама. Я как никогда была ей рада. Отец быстро натянул маску безразличия и посмотрел на грустную женщину. Как только воспоминания обо мне сменила забота, о жене и маленьком сыне, в комнате тут же посветлело, а кошмарное существо исчезло. К тому моменту отцовская тоска переработала меня в энергетический фарш. Я снова приобрела невнятную форму и все еще не могла пошевелиться. Невидимые путы пленили меня в собственном доме. Каждый раз, когда папа оставался наедине со своими мыслями, уродливое существо появлялось в моей комнате. Раз, за разом подбираясь все ближе. До этого дня я никогда не боялась ночи...

  Несмотря на то, что наши глаза видят намного больше, чем способен воспринять наш мозг, мы замечаем лишь то, что привыкли видеть, что входит в наш круг опыта и знаний. Всё выходящие из этой области мозг не в состоянии отождествить, поэтому мы этого не замечаем, или воспринимаем неправильно. Почему индеец, впервые увидевший летящий самолёт отождествляет его с птицей? У него нет знаний о крыльях, двигателе, он замечает перья, клюв и когти птицы. Его виденье соответствует его опыту и образам, заложенным в голове.

  Вот почему дети видят намного больше, чем взрослые. Они только учатся формировать образы. Дети чисты от шаблонов.

  

к оглавлению

  

  

  

  Ну, вот и кончился рассказ.

  К реальности с трудом вернулся,

  Хотя уже не в первый раз

  В мир незнакомый окунулся.

  Я с героиней претерпел

  Изряднейшее приключение.

  Надеятся бы я хотел -

  Она найдет предназначенье.

  Я вижу автору дано

  Пленять читателя искусно.

  В истории все так смешно

  И, в то же время, очень грустно.

   Дмитрий Шишов

---

Комментарии: 193, последний от 30/05/2012. © Copyright Kaverella (kaverella@mail.ru) Размещен: 13/12/2009, изменен: 08/05/2012. 130k. Статистика. Повесть: Проза, Фэнтези, Мистика

Оценка: 5.94*49  Ваша оценка: шедевр замечательно очень хорошо хорошо нормально Не читал терпимо посредственно плохо очень плохо не читать

---

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати: С.Гатаулин "Вирусапиенс" Е.Звездная "Хелл.Обучение наемницы" Е.Малиновская "Демон-хранитель. Сделка" А.Флим "Я - лорд звездной империи" А.Кувайкова "Друзей не выбирают. Эпизод 1" А.Вербицкий "Испытания на прочность" И.Сафина "Принц для роскошной женщины" А.Илларионова "Оборотни Его Величества" М.Князев "Полный набор-5. Бог Дракон" А.Баренберг "Вторым делом самолеты. Выйти из тени Сталина!" В.Гвор "Прорыв выживших. Враждебные земли" Ю.Скуркис "Роковое наследие" А.Радов "Изгой: Начало пути" В.Горъ "Граф-3. Клинок его Величества" В.Хватов "Ядерная осень" А.Валерьев "Объект Родина" В.Коротин "Броненосцы победы" Я.Денисенко "Закон сильного" О.Виноградова "Непристойное предложение" М.Михеев "Путь домой" Е.Никольская "Мой огненный и снежный зверь" О.Шовкуненко "Оружейник-2. Бой без правил" В.Поляков "Чернокнижник" О.Говда "Рыцарь" Ю.Иванович "Лиходеи Апокалипсиса" Н.Кузьмина "Летящая против ветра" В.Поселягин "Я - истребитель" Как попасть в этoт список Сайт - "Художники" Доска об'явлений "Книги"