Мучник Александр Геннадьевич: другие произведения.

Философия достоинства, свободы и прав человека

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь] [Ridero]
Реклама:
Читай на КНИГОМАН

Читай и публикуй на Author.Today
Оценка: 5.94*5  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Книга посвящена исследованию достоинства, свободы и прав человека в качестве достояния всего человечества. В работе обращается внимание на тесную взаимосвязь между повсеместным утверждением этих ценностей и судьбой отдельного человека, этноса, нации. При этом причины распада царской России, СССР, а также сложностей становления демократии в некоторых постсоветских республиках автор усматривает в полном игнорировании прав человека на территории соответствующих стран. В ней утверждается невозможность строительства гражданского общества и правового государства без уважения к достоинству человека вне зависимости от его этнического происхождения, религиозного вероисповедания и языка общения. В книге предлагается набор правовых средств для преодоления тяжкого наследия прошлого, получившее обобщенное наименование "традиция невежества". Анализируется всевозрастающая роль международного сообщества в защите прав человека.

   ИНСТИТУТ
   ДЕМОКРАТИИ И ПРАВ ЧЕЛОВЕКА
  
  
  
   А.Г. МУЧНИК
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   ФИЛОСОФИЯ
   ДОСТОИНСТВА, СВОБОДЫ И ПРАВ ЧЕЛОВЕКА
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  Киев
  ПАРЛАМЕНТСКОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО
  2009
  
  
  
  
  
  
  Рецензенты:
  
  Постика И.В., доктор юридических наук, профессор;
  Васильев А.С., доктор юридических наук, профессор, академик Академии правовых наук Украины.
  
  
  
  Научные редакторы:
  
  Баймуратов М.А., доктор юридических наук;
  Демин О.Б., доктор исторических наук;
  Долженков О.А., доктор политических наук.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   Книга посвящена исследованию достоинства, свободы и прав человека в качестве достояния всего человечества. В работе обращается внимание на тесную взаимосвязь между повсеместным утверждением этих ценностей и судьбой отдельного человека, этноса, нации. При этом причины распада царской России, СССР, а также сложностей становления демократии в некоторых постсоветских республиках автор усматривает в полном игнорировании прав человека на территории соответствующих стран. В ней утверждается невозможность строительства гражданского общества и правового государства без уважения к достоинству человека вне зависимости от его этнического происхождения, религиозного вероисповедания и языка общения. В книге предлагается набор правовых средств для преодоления тяжкого наследия прошлого, получившее обобщенное наименование "традиция невежества". Анализируется всевозрастающая роль международного сообщества в защите прав человека.
  
  
  
  
  
  
  
  
  Уважаемые читатели!
  
  Конституция - основной закон державы потому, что именно на её основе обеспечивается развитие, достойная жизнь и безопасность граждан соответствующего государства. Её роль в жизни народа столь велика, что её можно смело уподобить библии права: в ней люди ищут ответы на самые злободневные вопросы своего бытия, с ней связывают свои надежды на лучшую жизнь, к ней апеллируют за защитой в случае каких-либо жизненных невзгод. Ответственность перед народом предполагает исключительно бережное отношение к основному закону его жизни.
  Основной Закон Украины - важнейшее достижение и национальное достояние Украинского народа. Ныне этот документ является необходимым и, пожалуй, единственным подспорьем для защиты национальных интересов
  и национальной безопасности, созидания гражданского общества и правового государства. Конституция предусмотрела все необходимые для этого правовые предпосылки. Она оказалась не в силах предвидеть лишь одно - абсолютное пренебрежение власть предержащими человеческим достоинством, свободой и правами гражданина. А без уважения к этим ценностям Конституцию нельзя считать полноценно действующей, несмотря на то, что она вступила в силу 28 июня 1996 г.
  Осмыслению значения этих правовых благ в судьбе человека, народа и государства посвящена предлагаемая читателю книга заслуженного юриста Украины Александра Геннадиевича Мучника "Философия достоинства, свободы и прав человека". Хотя автор адресует её преимущественно молодому читателю, думается, она будет с интересом встречена каждым, кому не безразличны эти вечные вопросы человечества. Книга написана доступным, живым языком с привлечением обширного материала из конституционной истории других держав, а также работ, писем и размышлений видных государственных деятелей, политиков, философов, правоведов и писателей прошлого. В известной степени можно утверждать, что автору удалось развернуть широкое политико-философское полотно, на котором представлены эпизоды из жизни разных народов в их борьбе за утверждение достоинства, свободы и прав человека. Всё это может быть весьма поучительно и для нашей молодой демократии.
  Автор не уклоняется от обсуждения весьма острых, болезненных, но очень актуальных вопросов прошлого и настоящего нашего народа. Не со всеми его выводами можно согласиться, да, наверное, и не нужно, поскольку истина, как известно, рождается в споре. Другое дело, что этот спор мы должны вести цивилизованно, с уважением к достоинству своего собеседника, читателя, оппонента. Представляется, что автор с этой задачей
  справился. В любом случае последнее слово за читателем, для которого и написана эта книга.
  
  Президент Украины Леонид Кравчук
  
  
  
  
  
  
  
  
   ВСЕМ, КТО ПАЛ ЖЕРТВОЙ
   ЭТНИЧЕСКОЙ, РЕЛИГИОЗНОЙ И КЛАССОВОЙ
   НЕТЕРПИМОСТИ
  
   П О С В Я Щ А Е Т С Я
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  От автора
  
  Уважаемые читатели!
  
  Ни одно произведение искусства, литературы или науки, как известно, не создается в психологическом вакууме. Любое творчество - некая магия, которая священнодействует в содружестве, сопереживании и соразмышлении с другими людьми. Данная книга не исключение. Она не увидела бы свет без благотворного влияния сочувствующих мне людей.
  Особая благодарность за отзывчивость и моральную поддержку первому Президенту Украины Леониду Макаровичу Кравчуку.
  Весьма ценными оказались замечания и предложения, поступившие от научных редакторов, а также рецензентов этой книги: докторов юридических наук Игоря Владимировича Постики, Михаила Александровича Баймуратова, Анатолия Семеновича Васильева, доктора исторических наук Олега Борисовича Демина и доктора политических наук Олега Александровича Долженкова;
  Добрыми напутствиями и дельными советами эту работу сопроводили:
  - директор Института философии НАН Украины имени Г.С. Сковороды академик Мирослав Владимирович Попович;
  - доктора юридических наук: Юрий Николаевич Оборотов, Виталий Федорович Опрышко, Сергей Иванович Максимов;
  - кандидаты юридических наук: Александр Константинович Вишняков, Шота Шотаевич Какабадзе, Юрий Витальевич Мельник, Александр Васильевич Батанов, Борис Абрамович Барабаш, Алексей Сергеевич Орловский, Алексей Николаевич Андрусенко;
  - доктор экономических наук, академик Российской академии естественных наук Александр Иванович Агеев, а также кандидат экономических наук Михаил Павлович Фрейдлин;
  - кандидаты исторических наук: Владимир Григорьевич Пищемуха, Лев Ремович Вершинин, а также историк и политолог Владимир Владимирович Корнилов;
  - супруги Спилберг: юрист Илона Игоревна и историк Сергей Викторович;
  - писатель Леонид Владимирович Капелюшный и журналист Светлана Ивановна Комисаренко;
  - соратники по молодежному Клубу конституционного права, с которыми мы несколько лет весьма плодотворно сотрудничали в конференц-зале Национального института стратегических исследований при Президенте Украины.
  Низкий поклон заслуженному деятелю искусств Украины - автору художественной идеи оформления моих работ Григорию Шиковичу Фаеру.
  Необходимо также упомянуть, что эта книга писалась в период моей работы в Кабинете Министров Украины, Администрации Президента Украины, Совете национальной безопасности и обороны Украины, Министерстве внутренних дел Украины и на заключительном этапе опять же в стенах Кабинета Министров Украины. В связи с этим считаю своим долгом выразить искреннюю благодарность всем моим руководителям и коллегам, которые оказали мне посильную моральную поддержку в этом нелегком труде.
  В самые трудные минуты работы над этой книгой рядом были моя мама Елена Леонтьевна, жена Валентина, мои дети Александр, Валентина и Леонид, а также мои друзья и коллеги - Георгий Борисович Цырфа, Любовь Григорьевна Богомолова, Юлия Анатольевна Савченко и Игорь Гаврилович Гайдукевич.
   Неоценимую роль в моей творческой биографии сыграли безгранично дорогие моему сердцу люди: отец - Геннадий Ефимович Мучник (1926-2005), друзья и учителя - Леонид Лазаревич Гормах (1924-2000) и Тамара Андреевна Тарасенко (1939-1992). Светлая им память!
  Разумеется, все пороки этой книги - всецело моя вина, которую я не склонен делить с её первыми читателями, собеседниками, научными редакторами и рецензентами. Некоторые суждения и оценки были любезно высказаны и предоставлены в моё распоряжение задолго до того, как сей труд обрёл свой окончательный облик. И я искренне благодарен за подобный аванс доверия и уважения ко мне.
  И, наконец, как это ни прискорбно, но необходимо отдать должное и тем, кого литературные критики обыкновенно именуют отрицательными персонажами, а положительные герои романов, повестей и чеховских рассказов - не иначе, как подлецами и негодяями. Именно они, коих, увы, не счесть в нашей жизни, и стали источником подлинного вдохновения в процессе формирования содержания и сюжетных линий всего II раздела данной работы. Без этих "героев нашего времени", надо сознаться, она не приобрела бы свой нынешний вид. Их портретная галерея с калейдоскопической частотой мелькала перед моим взором, когда я писал о подлости, низости, завистливости, предательстве, жадности и лживости, то есть как раз о тех качествах, которые сыграли столь роковую роль не только в моей личной жизни, в жизни моих близких, но и в истории всего нашего отечества. К сожалению, эти черты человеческой натуры пышно цвели махровым цветом до нас, порядком отравили жизнь нам и, видимо, принесут ещё немало беды нашим потомкам.
  Один из основателей и лидеров партии октябристов Николай Алексеевич Хомяков (1850-1925) как-то заметил, что "лучшей реформой было бы уничтожить всех негодяев, но это только Господь Бог мог бы провести". Поскольку, как говорится в народе, на Бога надейся, а сам не плошай, то в какой-то мере с робкой надеждой на то, что философия достоинства, свободы и прав человека побудит порядочных людей объединиться для проведения подобной реформы и написана сия книга.
  
  Александр Мучник Киев, 2002-2009 гг.
  ВВЕДЕНИЕ
  
  Изначально настоящая работа задумывалась как небольшая вступительная статья к книге второй Комментария к Конституции Украины (первая увидела свет в 2000 г.). Уже готовая к изданию работа представляла собой комментарий к разделу II Основного Закона Украины, всецело посвященному правам человека. Однако в этот момент моя судьба нежданно-негаданно претерпела крутой вираж: я начал новый этап своей жизни, сменив место приложения сил в Институте демократии и прав человека на Кабинет Министров Украины в новой для себя ипостаси советника главы правительства. При этом надо признать: мне повезло работать под началом умного, волевого, принципиального и порядочного человека.
   Первым шагом на этом поприще стало представление высокому руководству концепции развития гражданского общества и защиты прав человека в Украине. Содержание этого документа было органическим продолжением книги и, образно говоря, дышало верой, надеждой и любовью к человеку. Реакция на проявленную инициативу была незамедлительной, неожиданной и жесткой: мне было рекомендовано "умерить свой пыл", в противном случае моего руководителя могли бы заподозрить в том, что он "взял советника под будущую президентскую кампанию". Как оказалось, это был весьма предусмотрительный взгляд на реальное положение вещей: с одной стороны, проявлялась разумная осторожность ввиду повсеместного доминирования таких неблаговидных качеств, как ревность, зависть и нетерпимость ко всему неординарному и созидательному, с другой, изложенное в записке непроизвольно оценивалось в качестве готового президентского курса для будущего главы державы. Но при этом первое входило в противоречие со вторым. Абсолютно противоестественное положение вещей для развивающейся державы. Таким образом, мне был подан впечатляющий урок "государственного" мышления в отечественном исполнении.
   Однако урок не пошёл впрок. Переходя по воле случая на работу с одного высокого государственного учреждения в другое, я первым делом неизменно пытался привлечь внимание облеченных властью лиц к проблеме развития гражданского общества и защите прав человека, но результат был неизменным: непонимание, досада, раздражение и явное нежелание обсуждать эту тему. Не буду скрывать: я довольно долго пребывал в полном неудомении относительно происходящего на политическом Олимпе страны. Но мир не без добрых людей. Один из них, весьма высокопоставленное и умудренное жизненным опытом должностное лицо, видимо, сжалившись надо мной, пояснило, что в своих потугах я смешон, поскольку абсолютно не знаю украинский народ, 80 процентов которого, по его уверениям, всё ещё "справляет свою нужду на улице", а "перед едой не моет руки". Посему мои прожекты относительно гражданского общества и прав человека попросту не ко двору. Я же, по словам моего собеседника, напоминаю ему одного из тех неистовых апостолов революции, которые сначала рвут себе душу ради торжества справедливости, а потом первые же падают жертвами тех самых людей, ради которых они обрекали себя на всяческие лишения и невзгоды.
   Признаюсь, больно, горько и страшно было это слышать. Тягостное впечатление усиливалось ещё и потому, что первая книга была посвящена "Свободолюбивому Украинскому народу". Но мой собеседник непреклонно стоял на своём. При этом по своему происхождению, образованию, послужному списку и широте круга непосредственного общения как с первыми лицами государства, так и простым людом он несравненно лучше меня знал нравы и менталитет наших соотечественников. К тому же его слова вызывали доверие, поскольку он выгодно отличался от иных членов правящего класса Украины более высоким уровнем культуры и порядочности. Я также не мог игнорировать услышанное потому, что оно неуловимо ассоциировалось с горькими размышлениями выдающегося украинского публициста и кинорежиссёра Александра Петровича Довженко (1894-1956), которыми открывается параграф 2.2. раздела II настоящей работы. Стало ясно: перед тем как комментировать права человека, предусмотренные Основным Законом Украины, необходимо было кое-что понять. Например, какую роль в жизни обитателей нашей страны реально играли и играют такие ценности, как достоинство, свобода и права человека? Чем мои соотечественники отличаются от людей, проживающих в Европейском Союзе, США и других державах европейской цивилизации? Первоначально ответом на эти и другие вопросы должно было стать скромное предисловие к книге второй Комментария к Конституции Украины. Но затем, как нередко бывает в процессе литературной деятельности, предмет исследования зажил собственной жизнью, стал развиваться сообразно внутренней логике и, в конце концов, обрёл облик данной книги. Несмотря на её внушительный размер, я не стал противиться неудержимому потоку творчества, коль его целью стало познание таких правовых благ, как достоинство, свобода и права человека. В этом издании они представлены как важнейшая составляющая нашего бытия, а не как свод заоблачных, оторванных от повседневной жизни понятий.
   Итак, после выхода в свет первой книги прошло восемь лет. Они ознаменовались чередой весьма неординарных событий. За это время мы стали не только старше, но, надеюсь, и мудрее, заполучив в арсенал своего государственного развития опыт упорного разрушения института президентства в 2004 г., а также парламентаризма и правосудия в 2007 - 2008 годах. Эти перипетии внутренней политики усугубились трагическими событиями на территории Южной Осетии (7-12 августа 2008 г.), которые оказали заметное воздействие на внешнюю политику Украины. На фоне произошедшего, естественно, некоторые положения первой книги оказались весьма наивными и устаревшими. Устранение этого недостатка - одна из задач настоящего издания, с одной стороны. С другой, данный труд преследует цель привлечь внимание читателей к простому постулату, что без реального уважения к человеческому достоинству мы никогда не сможем воспользоваться своими конституционными правами, сколь обширным и подробным не был бы их перечень. В исследовании по мере сил обращается внимание на то, сколь велика в действительности зависимость между менталитетом народа и реальностью конституционных прав человека в той или иной стране мира.
   Хотя представленная работа получилась своеобразным послесловием к книге первой Комментария к Конституции Украины (далее - Конституция) и одновременно предисловием ко второй, которая будет всецело посвящена конституционным правам человека, думается, что она приобрела вполне самостоятельный характер и свою собственную читательскую аудиторию. Уже само название издания не оставляет сомнений в том, что является предметом исследования. Оно посвящено постижению места, смысла, значения и роли таких общечеловеческих ценностей, как достоинство, свобода и права человека в бытии любого из нас, каждого отдельно взятого народа да и всего человечества в целом. При этом очевидно, что эти ценности не укладываются в прокрустово ложе представляемой здесь юриспруденции, хотя вся правовая логика западной цивилизации подчинена одной цели - обеспечению их торжества в повседневной жизни любой страны мира.
   Ныне уже не вызывает сомнений, что правовые реалии являются составной частью некоего общего целого, без осознания которого невозможно понять их смысл и специфические формы проявления. А познание этого целого не укладывается в какие-либо заранее очерченные рамки и схемы. Поэтому в процессе работы над книгой я не стал ограничивать себя условностями какого-либо одного стиля, доверившись произволу той стихии, которая издревле именуется творческим вдохновением. В итоге книга получилась многожанровой. Столь свободный подход к этому вопросу объясняется тем, что в книге, помимо правовой материи, нашла своё отражение та неподражаемая историческая, политическая и психологическая смесь нашей жизни, стандарт которой, думается, не возьмет на себя смелость квалифицировать ни один правовед, философ или политолог.
   Любой индивид с рождения наделён правом на такие блага, как достоинство, свобода и права человека, но в полной мере убедиться в этом человечеству пришлось лишь во второй половине ХХ века. Окинуть же сей гигантский путь в истории единым взором под силу лишь особому способу познания действительности. Коль скоро речь заходит о категориях общечеловеческого масштаба, то это - задача некоего универсального, синтетического взгляда на мир, смело и широко привлекающего ресурсы самых различных дисциплин. Такая роль в познании сложных общественных явлений уже давно отведена системному методу. Лишь при его содействии сохраняется надежда постигнуть то, к чему человечество шло столь долго и упорно. К его использованию в деле изучения правовых реалий в своё время призывал немецкий правовед Пауль Фейербах (1775-1833), утверждая, что "только тогда возможно совершенное всестороннее формирование юриспруденции, когда философия, древнейшая история и история соединяются в ней и каждая в своей части будет содействовать общей цели". В нашем случае это сугубо практическая цель - обеспечение достойной жизни каждого гражданина Украины.
  Полагаю, что представляемая книга - посильный вклад в этот крайне насущный и благотворный процесс. Преимущественно она адресована молодому поколению. Оно, увы, получает путёвку в жизнь в условиях безраздельного господства культа денег и силы, общественного лицемерия и практически полного отсутствия системы ценностей, источником которой всегда были книги и тесное общение с достойными людьми, коих в цивилизованных странах принято именовать национальной элитой. Стремлением сколь можно более восполнить сей пробел нашего бытия и продиктовано то обилие мыслей великих философов, известных государственных мужей, видных правоведов, с которыми читатель встретится на страницах настоящего издания. Представляется, что именно с их помощью нам будет легче осмыслить своё прошлое, задуматься над настоящим и отыскать свой путь в цивилизованное будущее. Решение же подобной задачи невозможно без соответствующего экскурса во всеобщую историю государства и права, историю государства и права СССР и новейшую историю Украины. Иными словами, в работе задействованы источники из различных сфер человеческих знаний, всё многообразие которых поставлено на службу одной задаче - правовой защите человеческого достоинства.
   Я при этом руководствовался убеждением, что истинное знание состоит не в механическом запоминании различных дат, цифр и иностранных языков, позволяющем сдать очередной экзамен, защитить диссертацию, эффектно выступить с трибуны собрания или в телевизионном шоу, а в таком осмыслении истории человечества, которое предоставляет шанс каждому его представителю прожить свою жизнь достойно и счастливо.
   Несколько слов об изобразительных средствах, которые были задействованы в настоящей работе. Известно, что многие произведения философского и правового характера носят довольно абстрактный, нередко казуистический характер, доступный лишь очень узкому кругу посвящённых. В качестве первого попавшегося на глаза примера могу привести выдержку из работы выдающегося немецкого философа Георга Гегеля (1770-1831) "Лекции по философии истории", посвященную Французской революции: "Можно было подумать, что французская революция явилась следствием философии, ведь не случайно философию называли Weltweisheit ("жизненная мудрость"); ибо она не только является истиной в себе и для себя, чистой сутью вещей, но также истиной в своей жизненной форме в том виде, в каком она проявляется в мирских делах. Таким образом, получает подтверждение идея, согласно которой отправной точкой революции явилась философия (...). Никогда доныне люди не осмеливались признать принцип, согласно которому духовная реальность управляется именно мыслью. Несомненно, для разума то был великолепный восход солнца. В ликовании той эпохи всякая мысль становилась предметом всеобщего достояния и обмена. В то время ум людей занимали чувства благородного свойства; духовный энтузиазм распространялся по всему миру, можно было подумать, что происходило примирение между небом и землей". Гениально? Вероятно. Но в действительности очень сложно что-либо понять неискушённому читателю. Конечно, с одной стороны, не всё гениальное - просто. Но с другой, ни один размышляющий и пишущий для других не должен упускать из виду ни одного потенциального искателя истины. Ведь далеко не все из них готовы к категориальным головоломкам и головокружительным философским схемам. Высокомерие мысли в книге, на мой взгляд, не меньший порок, чем надменное отношение к окружающим нас людям в повседневной жизни.
   В студенческие годы, каюсь, сам часто грешил подобным изъяном. Например, в момент защиты дипломного проекта под названием "Логика "Капитала" Карла Маркса в исследовании права" ни один из присутствующих членов ГЭК не мог задать автору ни одного вопроса, поскольку работа в силу чрезмерной абстрактности оказалась не по плечу даже сведущим преподавателям юридических дисциплин. Малодоступность - распространенная болезнь подобного рода произведений. Поэтому борьба с этим недостатком стала одной из сопутствующих задач настоящего исследования. Это одна из причин, почему все сюжетные линии данной книги в максимальной степени сопровождаются историческими иллюстрациями, афористичными высказываниями, публицистическими зарисовками.
   Важно, однако, чтобы за отдельными "деревьями" подобных иллюстраций не терялся из виду "лес" - общий замысел, концептуальная линия, философская система данного труда. Местом обитания последней стала вся работа в целом, но её квинтэссенции - преимущественно I раздел. При этом вся архитектоника исследования покоится, образно говоря, на трёх китах: достоинстве, свободе и правах человека, по отношению к которым в качестве агрессивного начала, некой негативной и разрушительной противоположности (антитезы) выступает традиция невежества. Каждому из названных явлений уделяется достаточно много внимания в соответствующих разделах настоящей книги.
   Некоторые коллеги в процессе ознакомления с рукописью книги обратили внимание на отсутствие в ней ссылок на источники и прилагаемого в подобных случаях перечня используемой литературы. Один из них с негодованием отметил, что такой подход "прямо противоречит требованиям Высшей аттестационной комиссии Украины к написанию научных работ". Само собой разумеется, что научная ценность всего того, что некогда делалось, да и ныне делается в мире, вовсе не преломляется через призму упомянутых требований отечественных чиновников от науки. На мой взгляд, важно другое: всё то, что будит мысль, способствует познанию и созиданию на благо человека, народа и общества.
   Говорят, что половина успеха любой книги зависит от способности автора взглянуть на свой труд глазами читателя. Воспользовавшись этим мудрым советом, я сознательно пренебрег некоторыми формальными канонами, дабы не отвлекать читателя от основного хода своих рассуждений и логики подачи материала. И в таком подходе я отнюдь не одинок. Впервые с таким стилем изложения мне привелось ознакомиться в книге "Де Голль", вышедшей в 1973 г. из-под пера талантливого российского историка Николая Николаевича Молчанова (1925-1990). В предисловии к упомянутой монографии отсутствие в ней научного аппарата объясняется пониманием того, что "частые и пространные ссылки могут отвлечь читателя от главной мысли, утомить его, сломать динамику чтения, а главное, породить в нём скуку - смертельный яд для любой книги" (здесь и далее выделено мной. - А.М.). Если такой приём оказался приемлемым в увлекательном жанре исторического портрета, то тем более он к месту в столь сложной и насыщенной разнообразными сюжетными линиями и фактами работе, как эта.
   К тому же любые затраты времени и сил на техническую обработку научного аппарата, несомненно, отвлекают от творческой составляющей как в вопросах содержания и глубины, так стиля и формы подачи материала. Для всякого автора, который работает без помощников, это обстоятельство на каком-то этапе приобретает существенное значение. Исключение было сделано лишь по отношению к украинским СМИ. Но оно рассчитанно на зарубежного читателя, у которого, как правило, отсутствует какое-либо внятное представление об Украине. Восполнению сего пробела и предназначена та пёстрая мозаика нашего повседневного бытия, которая нашла своё беглое отражение преимущественно на страницах украинской периодики.
   Дело, в конце концов, не в источниках. Самое главное в любом произведении подобного рода - это интерес читателя. Ибо, как справедливо заявил французский философ, правовед и просветитель Вольтер /урожденный - Франсуа-Мари Аруэ/ (1694-1778) "все жанры хороши, за исключением скучного". Пренебрежение подобным предостережением - беда многих современных авторов.
   Одна из сюжетных линий настоящей книги требует особых пояснений. Речь идёт о самой неблагодарной теме данного исследования - роковой роли межэтнических отношений в политической истории нашей страны. Разумеется, будучи сыном своей эпохи, всякий раз касаясь этих "проклятых вопросов", я вынужден был непрестанно преодолевать барьеры внутренней самоцензуры. Вместе с тем именно эти вопросы встали перед нами во весь свой гигантский рост на фоне многолетнего воспитания граждан СССР в духе "социалистического" интернационализма. Если отвлечься от идеологической шелухи, то под таковым в подлинном, правовом смысле этого слова следует понимать способность руководствоваться в своих отношениях принципом уважения к достоинству, свободе и правам других людей вне зависимости от их расового, этнического происхождения, религиозной или партийной принадлежности и языка общения. В отличие от многих пропагандистов и агитаторов, писателей и журналистов, преподавателей средней и высшей школы времен СССР, которые, как выяснилось уже в последнее время, лишь по долгу службы пропагандировали идеи всеобщего братства народов, я по-прежнему являюсь приверженцем этого глубоко человеколюбивого мировоззрения. Этим, в общем-то, и объясняется некоторая, вероятно, излишняя эмоциональность, сопровождающая соответствующую сюжетную линию данной работы.
   Особенностью исследования данной темы стало то, что в качестве методологической основы для измерения уровня достоинства и человечности, порядочности и благородства, которые господствовали в среде того или иного народа я использовал отношение последнего к своим соотечественникам-евреям. У такого подхода есть своя объективная логика. Ведь как заметил известный английский историк и журналист, советник двух премьер-министров Великобритании (Маргарет Тэтчер и Тони Блэра), автор капитального труда "История христианства" Пол Джонсон: "Еврейская история охватывает не только огромный период времени, но и колоссальное пространство. Евреи внедрились во многие общества и оставили там свои следы. Писать историю евреев - почти всё равно, что писать всемирную историю, но при этом рассматривать её под весьма специфическим углом зрения. Это будет всемирная история глазами просвещённой и понимающей жертвы". В настоящей работе предпринята попытка именно под этим углом зрения и рассмотреть такие узловые проблемы всемирной истории как достоинство, свобода и права человека.
   Представляется, что анализ событий всемирно-исторического масштаба под углом зрения униженных и оскорбленных, невинно замученных и истребленных имеет библейские истоки. К такому заключение приходишь при внимательном ознакомлении с некоторыми священными текстами. К этому обстоятельству в связи с толкованием одной из важнейших частей Библии привлекает внимание упомянутый английский историк. В частности, он пишет: "Книга Иова - произведение античное и современное, особенно для такого избранного и гонимого народа, как евреи; по сути, это произведение о Холокосте" (для справки: книга Иова - часть Ветхого Завета, занимающая в Библии место между книгой Эсфирь и Псалтирью; слово же "Холокост" происходит от греческого слова holokaustos - "всесожжение, сожженный целиком". Впервые этот термин был введён в политический обиход американскими журналистами в память о трагедии еврейского народа в период с 1933 по 1945 год. Холокост унёс жизни около 6 миллионов евреев). Холокост в данной работе оценивается в качестве трагедии всего человечества, а не только еврейского народа. Ведь последний не кончал жизнь самоубийством, а стал жертвой целенаправленной политики Адольфа Гитлера (1889-1945) с молчаливого согласия, а то и прямого соучастия, других народов Европы. В числе первых жертв этого варварского истребления безгосударственного, а, следовательно, и беззащитного, племени пала самая благочествивая и бедная часть евреев, которая на протяжении многих веков исповедывала иудаизм, из недр которого в своё время вышли две другие мировые религии: христианство и мусульманство. По сути, имела место небезуспешная попытка уничтожить не только один из самых древних народов, но и одну из самых древних религий мира. Таким образом, мир стал очевидцем преступления цивилизационного масштаба. Разумеется, что такой подход позволяет увидеть события прошлого и настоящего совсем в ином свете, чем они нередко предстают в официозной историографии отдельных народов мира.
  Некоторые читатели рукописи данной книги искренне предупредили меня, что упоминание на её страницах о значительном числе жертв погромов, этнических чисток и геноцида лиц иудейского племени может быть воспринято в качестве некоего "возвышения" евреев. А любое "возвышение" евреев, пусть даже и в такой прискорбной форме, у населения ряда стран может вызвать лишь негативную реакцию. Не берусь судить, насколько подобные опасения обоснованы, но сама постановка вопроса показалась мне настолько кощунственной, что я счёл уместным заметить своим "доброжелателям": такого рода "возвышения" на эшафоте, в газовой камере или в бесчисленных бабьих ярах я не пожелал бы ни одному народу мира. Впрочем, если найдутся люди, которые намерены утверждать обратное, готов выслушать их аргументы. Пусть лишь перед началом подобного диалога хотя бы мысленно поставят себя и своих близких в положение тех мучеников, которым посвящены следующие строки:
  
  Как детям объяснить шесть миллионов
  Исчезнувших в застенках навсегда,
  Замученных, отравленных "Циклоном",
  Расстрелянных, повешенных, сожжённых?
  Никто не видел слёз, не слышал стонов,
  Весь мир был равнодушен, как всегда.
  Шесть миллионов. Нам представить страшно,
  В какую бездну их толкнули ниц.
  Шесть миллионов напрочь стёртых лиц,
  Шесть миллиoнов - целый мир за каждым.
  Шесть миллионов с будущим рассталось,
  Потухло взглядов, закатилось лун.
   Сердец шесть миллионов разорвалось,
  Шесть миллионов отзвучало струн.
  А сколько не свершившихся открытий,
  Талантов? Кто узнает их число?
  Шесть миллионов оборвалось нитей,
  Шесть миллионов всходов полегло.
  Как объяснить "шесть миллионов" детям?
  По населенью - целая страна,
  Шесть миллионов дней - тысячелетья.
  Шесть миллионов жизней - чья вина?
  Как вышло так: прошли десятилетья,
  И через реки крови, море слёз
  То тут, то на другом конце планеты
  Подонки отрицают Холокост?
  Как детям объяснить шесть миллионов?..
  
  Но при всём понимании обоснованности и необходимости изучения этого вопроса не буду скрывать: меня долго одолевали сомнения. Ведь очевидно, сколь эмоциональной, болезненной и заполитизированной стала ныне этническая тема в Украине. В процессе же её исследования испытал такое нравственное потрясение и психологический шок, что готов был уже внять доброму совету некоторых читателей рукописи настоящего издания: "Оставь этнические вопросы за рамками книги, выбрось "историю", пиши о Праве". Но, как это ни покажется странным, сей малодушный порыв остановил не кто иной, как... Лев Николаевич Толстой (1828-1910). Случайно попавшиеся на глаза строки из произведения великого писателя земли русской решили дело. "Тяжелое раздумье одолевает меня, - писал Толстой. - Может, не надо было говорить этого. Может быть, то, что я сказал, принадлежит к одной из тех злых истин, которые бессознательно таясь в душе каждого, не должны быть высказываемы, чтобы не сделаться вредными, как осадок вина, который не надо взбалтывать, чтобы не испортить его. Где выражение зла, которого надо избегать? Где выражение добра, которому должно подражать в этой повести? Кто злодей? Кто герой её? Все хороши и все дурны... Герой же моей повести, которого я люблю всеми силами души, которого старался воспроизвести во всей красоте его и который был, есть и будет прекрасен, - правда". Никому не зазорно учиться у великих мира сего, и я решил не пополнять число исключений из этого золотого правила. В конце концов, всей своей историей борьбы за свободу слова мы обрели право на откровенный разговор о тех проблемах, которые и поныне отравляют нашу жизнь. Такой диалог необходим также и как способ преодоления этого тяжкого недуга прошлого. Посему насколько бы скорбной, тяжкой и аномальной ни была эта тема, а обойти её молчанием на страницах этой книги не считаю возможным ни при каких обстоятельствах.
   Особо подчеркну, что, уделяя на страницах данной книги столь много внимания анализу великодержавного шовинизма на территории Российской (советской) империи и мелкопровинциального национализма нынешней Украины, я в первую очередь стремился понять тот реальный уровень уважения к достоинству, свободе и правам человека, который господствовал на том или ином этапе их исторического развития. Конкретные же отношения между представителями того или иного этноса приведены лишь в качестве яркой иллюстрации этого важнейшего индикатора международного права прав человека. При этом отдельные персоналии украинского политического сюрреализма упоминаются в данной работе лишь в контексте соответствующих публикаций и исторических зарисовок. Внимание читателя преимущественно привлекается к тенденциям, закономерностям, сути вещей и природе отечественных институтов власти. В них и только в них мы ищем и, в конце концов, находим ключ к разгадке тех отвратительных политических реалий, которые стали доминировать в нашей повседневной жизни на территории независимой Украины, становящейся прямо-таки на наших глазах всё более и более независимой от национальных интересов своего народа.
   Иными словами, при выборе способа исследования столь противоречивой и болезненной темы я старался максимально абстрагироваться от тех или иных частностей и руководствоваться в своём анализе как можно большим числом обобщений системного характера.
   Некоторые читатели рукописи данной книги упрекнули меня в чрезмерно темных красках и гнетущих тонах, коими я пишу исторический портрет большевизма, его ярых адептов и приспешников. Позволю себе возразить. Всё как раз наоборот: у автора не хватило всего необходимого диапазона изобразительных средств, места и времени, чтобы в полной мере описать весь тот ужас, который это явление несёт для всего человечества, и, в первую очередь, для тех, кто стал основным носителем этого крайне опасного душевного заболевания ХХ века. Как кто-то образно заметил, большевистская тьма сместила в России все божеское и человеческое. И не просто сместила, а изуродовала до неузнаваемости: по некоторым данным более 60 миллионов людских судеб, не задумываясь и не скорбя, смел с лица земли большевистский режим только на территории своего непосредственного обитания под названием СССР. Разве само по себе это не достаточный повод, чтобы бить во все колокола, использовать всю палитру темных красок и весь лексикон самых выразительных слов в адрес этого исчадия ада?
   Правда, сегодня на фоне дорогих домов, автомобилей, офисов, мобильных телефонов, костюмов и прочей модной мишуры и дребедени трудно понять, что такое советские концлагеря, враги народа, их родственники и дети, аресты, пытки, расстрелы, заградительные отряды и штрафбаты до и во время Второй мировой войны, железный занавес, выселение и переселение этносов и коренных народов, вездесущая деятельность спецслужб, борьба с "безродными" космополитами и диссидентами и тому подобное во времена холодной войны. Перечисленное не подлежит забвению, ибо короткая память может обернуться короткой жизнью, как для отдельного человека, так для всего этноса и народа в целом. Посему мы должны помнить прошлое, учитывать настоящее и научиться предвидеть будущее.
  И в заключение ещё раз о стиле изложения, столь ещё редком для правовой литературы. В этой книге по мере возможности нашли своё отражение беспокойство мысли, душевная боль и физические страдания многих людей, которые прошли сквозь мою жизнь. И пытаться всё это "утопить" в абстрактных философских, правовых и политологических категориях, не донести до читателя самую суть пережитых ими бед и невзгод - при наличии счастливой возможности свободно и откровенно сказать об этом сегодня - показалось мне нравственным преступлением перед памятью уже ушедших от нас людей. Иными словами, я попытался сделать эту книгу максимально приближенной к читателям, к их прошлому и настоящему, к их непосредственному жизненному опыту. Именно поэтому, как уже упоминалось выше, и был выбран соответствующий способ подачи материала: заинтересованный диалог с читателем посредством самых разнообразных и выразительных средств, которые предоставляет автору живое слово.
   Судя по некоторым признакам, такой подход себя оправдал вплоть до того, что некоторые коллеги, не читая, а ускоренно перелистывая рукопись этой книги (по аналогии с потоком курсовых, дипломных и диссертационных работ), пришли к поспешному выводу, что это - не философско-правовая работа, а публицистика. Да, вероятно, книга в итоге получилась читабельной, но я не хотел бы, чтобы сие поверхностное впечатление затуманило её глубинный и сокровенный замысел. Конечно, восприятие такового - сложный, а в иные времена и весьма неблагодарный труд. Но ведь любое маломальское постижение истины всегда требовало самого неистового напряжения души и ума, отсутствие которых в нашей стране становится обескураживающим знамением времени и признаком удручающего будущего. Без соответствующих усилий читатель станет намного беднее, а вместе с ним и все мы, вся наша нынешняя жизнь и последующая история. Поэтому одной из задач книги является ещё и своеобразное сопротивление процессу явной деинтеллектуализации, деградации и вестернизации нашей жизни. Читабельность - один из возможных инструментов достижения подобной цели.
   Любой откровенный диалог предполагает, что его участники обязаны абсолютно искренне высказывать свои убеждения, возможно, и ошибочные, но главное - свои, выстраданные, личные, не конъюнктурные, не лицемерные, не рассчитанные на одобрение власть предержащих в области политики, официозной идеологии или науки. Этого принципа я неукоснительно придерживался на протяжении всей работы. Вместе с тем хочу уверить читателя, что, несмотря на категоричный тон в том или ином вопросе, я никоим образом не претендую на истину в последней инстанции. Скорее наоборот, испытывая сильное сомнение в возможности быть понятым в столь бурном потоке разноречивых взглядов на одни и те же вещи, события и факты, я всё же не теряю надежду донести свою точку зрения до думающей части общества, чтобы далее уже в общенациональном интеллектуальном содружестве заняться поиском такой истины.
  Разумеется, что всё нашедшее отражение на страницах настоящего издания - авторская, весьма субъективная точка зрения. Признаюсь: в процессе работы над книгой мне не удалось внять совету великого древнеримского летописца Публия Корнелия Тацита (ок.56 - ок.117 н.э.): писать "без гнева и пристрастия". Увы, настоящая работа в избытке страдает и первым и вторым. Вероятно, иначе и не может быть при любой попытке познать события прошлого и настоящего в условиях постоянно меняющегося мира, подчиняющегося при этом действию неумолимого закона диалектики о единстве и борьбе противоположностей. Никто из нас не вправе претендовать на исключение из этого правила. В конце концов, как было замечено в одном старинном изречении, "может быть, все было не так, но именно так мне увиделось и запомнилось". Поэтому изложенное не только не исключает, но и предполагает непременное наличие иных точек зрения, с которыми читатель сможет ознакомиться в статьях, диссертациях и книгах моих уважаемых коллег.
  Убеждён, что только всё многообразие интеллектуального потенциала человечества, донесённое до каждого в уважительной, откровенной и доступной форме даст шанс цивилизованного развития любому народу мира, в равной степени как и любому из нас. Это именно та благая цель, ради достижения которой мы обязаны приложить максимум усилий, воли и творческого потенциала. Ведь, как страстно призывал французский мыслитель Дени Дидро (1713-1784), "стараться оставить после себя больше знаний и счастья, чем их было раньше, улучшать и умножать полученное нами наследство - вот над чем мы должны трудиться". Именно этим добрым напутствием я и старался руководствоваться на протяжении всей работы над данной книгой. Что получилось - судить уже не мне, а читателю.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  "Истинная собственность человека -
   человеческое достоинство"
  Эпиктет (50-138)
  
  "Лишь тот достоин жизни и свободы,
   кто каждый день за них идёт на бой"
  Иоганн Вольфганг Гёте (1749-1832)
  
   "Никто никогда не имел других прав, кроме тех,
   какие завоевал и сумел сохранить за собой"
  Вилье де Лиль-Адан (1838-1889)
  
  
  
  I
  ФИЛОСОФИЯ ДОСТОИНСТВА
  И
   НАЦИОНАЛЬНАЯ ИДЕЯ
  
   Почему жизнь одних народов вызывает уважение, симпатию, зависть к их благополучию и в итоге непреодолимую тягу влиться в их ряды? А жизнь других поражает своей несуразностью, бессердечием и нетерпимостью, особенностью нравов, отравляющих жизнь друг другу, создающих невыносимые условия для совместного бытия. Эти народы непрестанно выталкивают на чужбину своих лучших дочерей и сыновей, сопровождают всю свою трагическую историю бесконечным плачем и неумолимой тоской по лучшей доле, которая почему-то неизменно отказывает им в своём благоволении. При этом с неизбывным упорством связывают тяжелый рок, довлеющий над их судьбой, со злой волей других этносов, религий, языковых групп и прочих-прочих причин, в бесконечной череде коих они и усматривают истоки всех своих национальных невзгод и печалей.
   Стремление понять, в чём кроется подлинная причина столь разительных отличий в исторической судьбе иных наций, стало одной из первостепенных задач международного сообщества, начиная со второй половины XX века. Вместе с тем ответ на сей вопрос, как представляется, лежит на поверхности, а проблема заключается лишь в том, посредством какой системы ценностей мы пытаемся на него ответить. Одна из таковых и представлена в настоящей работе под наименованием философии достоинства, свободы и прав человека. Философская картина мира при таком подходе предстает перед нами не как абстрактно-рациональное постижение основ мироздания, а как восприятие действительности через солидарность, сопереживание, сострадание, сочувствие человеческим горестям и злоключениям, как оценка различных перипетий жизни отдельных людей и народов сквозь призму борьбы добра и зла, которая не оставляет равнодушным остальное человечество. В конце концов, широкие обобщения картин людских бед, страданий, горя и унижений не могут не вывести нас на познание неких механизмов их кардинального предупреждения, или, на худой конец, хотя бы частичного искоренения питательной среды для их воспроизведения в будущем.
   Иными словами, речь идёт о концепции познания действительности, определяющую роль в которой играют такие неразрывно взаимосвязанные между собой ценности, как достоинство, свобода и права человека. Каждое из этих правовых благ представляет собой целый мир, который по своему масштабу и сложности выходит далеко за рамки какой-либо одной области знаний. Любая из них - самостоятельный предмет познания для соответствующей, посвященной только ей доктрины, система которых и получила в данной работе наименование философии достоинства, свободы и прав человека (далее - философия достоинства).
  Под философией достоинства человека в настоящей работе понимается мировоззрение, согласно которому самосохранение, развитие и благополучие любого человека, народа, а также всего человечества находится в прямой зависимости от бережного отношения к личности каждого индивида вне зависимости от его гражданства, расовой, этнической, религиозной или партийной принадлежности.
   Разумеется, одним определением невозможно в полной мере исчерпать суть явления, тем более такого многогранного и сложного, каковым предстает перед нами философия достоинства. Да на это никто и не претендует. Для воспроизведения только лишь контуров этого грандиозного феномена необходимы сотни публикаций, диссертаций, книг. В наиболее общих чертах сия философия рассматривается мною в качестве некой глобальной системы координат для оценки истории как человечества в целом, так и каждого отдельного народа под свойственным только ей углом зрения. Иными словами, этой философии отведена роль универсального объяснительного принципа многих всемирно-исторических событий, рассматриваемых с позиции становления и развития гражданского общества, правового государства и международного сообщества.
   Философия достоинства - итог труда всего рода человеческого, а не творческой и безудержной фантазии отдельных романтиков, мечтателей и утопистов. Её корни - во всемирной истории, которая как бы отбирала и откладывала в запасники своей памяти всё то благословенное и праведное, что было порождено практикой государственного строительства на нашей планете. Основой этой философии, таким образом, стала некая общая парадигма наиболее праведных, гуманистических и демократических форм государственной жизни отдельных народов мира. Поэтому подлинный источник её происхождения не в текстах конституций или в автономных биллях о правах, а в органической модели национального поведения, в сердцах и душах представителей той или иной нации. Подобная модель предстает перед нами как особый стереотип поведения, обеспечивший полноценное развитие соответствующего народа. Вовне такой стереотип проявляется, преимущественно как доброта, справедливость, солидарность, уважение, терпимость и взаимная ответственность между людьми и народами, между государством и гражданином. Его реальное воспроизведение в повседневном поведении граждан той или иной страны и предстает перед нами как особый тип культуры, который получил в настоящей работе наименование культуры достоинства.
   Под культурой достоинства в настоящей работе понимается стереотип поведения, который отличается солидарностью, доброжелательностью, склонностью к взаимной поддержке и даже самоотверженности ради сохранения достоинства друг друга.
   Хотя носителем и хранителем философии достоинства на данном этапе её развития выступает человечество в целом, носителем культуры достоинства по-прежнему остается конкретный гражданин, этнос, народ. Нации, которым посчастливилось выработать в себе подобную культуру, получили наименование цивилизованных, созданные ими общества соответственно - гражданских, а государства - правовых. Именно эти народы породили то, что мы именуем ныне западной, европейской цивилизацией. Их лидеров осенила плодотворная идея создания Лиги Наций, а затем и Организации Объединенных Наций (далее - ООН). Их совокупность стала ядром международного сообщества. Таким образом можно смело заявить, что философия достоинства, с одной стороны, - достижение западной цивилизации, с другой, - условие мирного сосуществования разных цивилизаций. Именно этим обстоятельством объясняется устойчивый интерес представителей других цивилизаций к этой теме.
   Уже накануне издания настоящей книги неожиданным и весьма авторитетным подтверждением значимости поднимаемой проблемы стал прозвучавший 26 июня 2008 г. на весь православный мир доклад патриарха Московского и всея Руси Алексия II (1929-2008) под названием "Основы учения Русской Православной Церкви о достоинстве, свободе и правах человека". Сам факт принятия этого документа на Архиерейском Соборе Русской Православной Церкви является убедительным свидетельством исключительной роли этих фундаментальных ценностей и для православной части человечества. Сие событие ещё раз подтвердило, что достоинство, свобода и права человека не знают каких-либо цивилизационных границ.
  
  1.1. ФИЛОСОФИЯ ДОСТОИНСТВА И ПРАВО
  
   Кто-то из мыслителей прошлого заметил, что подлинная задача философии состоит в том, чтобы максимально высвободить жизнь чего-то большего, чем мы сами. Достоинство, свобода и права человека как раз и составляют то самое искомое большее, чем мелкие провинциальные претензии, неудовлетворенные приватизационные амбиции, партийные страсти, этническая рознь, языковая нетерпимость, ненависть к бывшим соотечественникам - в общем, вся та низменная суета, которая нынче так заполонила жизнь граждан некоторых государств, образовавшихся на руинах СССР. Последний же запомнился миру поражающими воображение статистическими отчетами о количестве выплавляемого чугуна и стали, добываемой нефти и газа на душу населения, строительством могучего атомного подводного флота, баллистических ракет стратегического назначения и прочего внушающего трепет всему свету. Запомнился он и невероятно трагической судьбой своего многомиллионного населения, что, собственно говоря, и стало основной причиной его скоропалительной кончины.
   Извлекая уроки из прошлого человечество доросло до понимания того факта, что истинный показатель цивилизации - это далеко не объём валютных резервов и даже не обилие залежей нефти, золота и алмазов, а тот облик человека, который бережно и сознательно взлелеян своей страной. Речь идёт об условиях жизни человека, чьё достоинство оберегается всеми правовыми средствами, которые ныне стали доступны людям. Общество, которое ставит во главу угла эту цель, мы именуем гражданским, а государство - правовым. Без подобных инструментов демократического бытия люди в моральном, психологическом и духовном отношении обречены на жалкое прозябание. Посему именно эти институты конституционного права и рассматриваются в настоящем исследовании как неотъемлемые атрибуты становления, развития и обеспечения личной безопасности человека и национальной безопасности народа. Можно также утверждать, что гражданское общество и правовое государство - это те основополагающие ценности, которые должны признаваться достоянием всего цивилизованного человечества, а отнюдь не монополией каких-либо отдельных Богом избранных народов.
   Искусство воспользоваться этим достоянием создает любой нации перспективу эффективного развития, взаимовыгодного сотрудничества и безопасного сосуществования в дружеском союзе с другими народами. Подобный союз открывает перед каждым народом исторический шанс осуществлять контроль за любым "шагом и вздохом" своих правителей, каким бы источником происхождения они свою власть ни объясняли. Понятие правовой державы при этом совпадает по смыслу с тем явлением, которое в современной литературе именуется "общечеловеческим государством". Поэтому эти категории здесь и далее употребляются в качестве тождественных и взаимозаменяемых понятий.
   Напомним при этом, что под правовым государством в настоящей работе понимается политическая организация, учреждённая народом на основе принципа разделения властей и уполномоченная обеспечивать его суверенитет, национальные интересы и национальную безопасность на основе принципа справедливости, используя при этом принуждение (насилие) исключительно ради защиты достоинства, свободы и прав человека и гражданина.
   Итак, гражданское общество и правовое государство - это те общечеловеческие блага, без овладения коими ни одному народу не суждено обрести достойное место в кругу международного сообщества. Однако ни первое, ни второе невозможно без постижения Права - уникального феномена западной цивилизации, которое только и могло породить человечество (для справки: понятие "Право" употребляется в настоящей работе с заглавной буквы согласно традиции, заложенной Уставом Совета Европы от 5 мая 1949 г., что символизирует собой его приоритет, господство, верховенство над государством и его текущей судебной и административной практикой). Несомненный интерес в связи с этим представляет собой соотношение философии достоинства и Права как двух наиболее значимых и взаимосвязанных объектов настоящего исследования. На наш взгляд, историю Права можно интерпретировать в качестве внешней, наиболее зримой знаковой формы проявления подобной философии. По отдельным правовым актам, имеющим всемирно-историческое значение, мы получаем возможность выделить наиболее крупные вехи в бесконечной цепи её развития. Ведь, как утверждал Гегель, "наука о праве есть часть философии". Иными словами, развитие упомянутой философии и Права идут плечом к плечу в истории человеческой цивилизации как содержание и форма. Естественно, что философию достоинства никоим образом не следует сводить к правовым актам, поскольку последние лишь её внешнее проявление, материальный носитель. Соответственно, извлечение и формулирование основополагающих постулатов этой философии невозможно без тщательного анализа наиболее грандиозных актов правового зодчества. О некоторых из них речь и пойдёт ниже.
  Для того чтобы постичь глубины этой философии, мы должны запастись терпением и вооружиться упомянутым выше методом исследования, поскольку её корни не лежат на поверхности, а залегают глубоко в пластах исторической действительности. Её постижение - это неустанное проникновение абстрактного мышления в самую суть истории развития государства и права. При этом, рискуя сильно встревожить самолюбие некоторых коллег, замечу: всё, чему многие из нас молились как своему юридическому Божеству, как истине в последней инстанции, в действительности - всего-навсего один из колосков, искусно вплетённых историей в единый венок философии достоинства. Правовые концепции, доктрины и теории всех времён и народов рассматриваются в настоящей работе в качестве важнейших составляющих такого универсального достояния человечества, каковым предстает перед нами сия философия. Вот эту двойственную природу достоинства, свободы и прав человека как категорий Права, с одной стороны, и как важнейших составляющих этой универсальной философии - с другой, необходимо учитывать при ознакомлении с данной работой.
   Думается, что в связи с поднимаемой на страницах настоящего издания столь многогранной и сложной темой основополагающее значение приобретает уточнение смысла употребляемых в нём понятий. Так, например, в настоящей работе с позиции упомянутой философии проводится сознательное разведение понятий населения державы и народа в правовом государстве. Если первое несёт в себе преимущественно механическое, формальное, количественное значение, то второе характеризуется чётко определённым сущностным правовым качеством.
   Под населением понимаются люди, которые в процессе своей жизнедеятельности на отведённой им историей государственной территории, оказались связанными единой традицией в некую самобытную общность, способную идентифицировать своих членов в качестве соотечественников, а представителей другой - в качестве иностранцев.
   Под народом - население страны, которое в процессе своего исторического развития оказалось способным уважать и беречь достоинство, свободу и права друг друга, определять и изменять конституционный строй, созидать гражданское общество, учреждать правовое государство, а также исповедовать искреннее миролюбие к другим народам.
  
   Определение коренного народа можно найти в статье 1 Конвенции Международной организации труда "О коренных народах и народах, ведущих племенной образ жизни в независимых странах" Љ 169 от 27.06.1989 г.
   В частности, под коренным народом понимаются потомки тех, кто населял страну или географическую область, частью которой является данная страна, в период её завоевания или колонизации или в период установления существующих государственных границ, и которые независимо от их правового положения сохраняют некоторые или все свои социальные, экономические, культурные и политические ќинституты.
   Категория "нация" в данной работе используется в принятом на Западе смысле в качестве синонима понятия "народ".
   Под "этносом" в современной литературе понимается естественно сложившаяся на основе самобытного стереотипа поведения общность людей, существующая как системная целостность (структура), противопоставляющая себя всем другим таким же коллективам, исходя из ощущения комплиментарности и формирующая общую для всех своих представителей этническую традицию.
   При этом под комплиментарностью понимается ощущение подсознательной взаимной симпатии (антипатии) членов этнических коллективов, определяющее их деление на "своих" и "чужих". Это явление лежит в основе этнического разделения людей потому, что этнические коллективы объединяются на основе взаимной симпатии их членов. События последних лет в полной мере подтвердили, сколь велико в действительности значение комплиментарности в процессе формирования реального поведения, повседневных отношений и политических оценок, например, со стороны представителей разных этносов Украины.
   По ряду наблюдений, практически все события, политики, соседние державы, прошлое, настоящее и будущее нашей страны оцениваются сквозь призму ярко выраженных этнических чувств, к великому сожалению, весьма далеких от объективности, логики и здравого смысла. Причём до такой степени далеких, что впору говорить об этническом "праве", об этническом "правосознании" и об этнических "правоотношениях" как, несомненно, господствующих категориях нашего политического бытия. Это обстоятельство не ускользнуло от внимания украинских политологов. В частности, один из них, известный в прошлом советский диссидент, директор Украинского филиала Международного института гуманитарно-политических исследований Владимир Дмитриевич Малинкович отметил: "Да, у нас есть государство, но нации - нет. Её только надо создавать. Но для начала понять: на основе чего? Пока ее делают на основе этнического принципа" ("2000". - Љ 4, 25.01.2008 г.). Отдавая должное вкладу уважаемого политолога в дело развития демократии в Украине, полагаю, однако, что по вопросу соотношения нации и государства он добросовестно заблуждается. Государство есть только там и тогда, где и когда есть нация как активный субъект исторического самовыражения, самоутверждения и созидания. Полноценное государство всегда - продукт созидательной деятельности. Субъектом же таковой может выступить лишь сформировавшаяся нация в западноевропейском смысле этого слова. При отсутствии же последней мы будем иметь дело, скорее всего, с неким квазигосударством, суррогатом, муляжом, подделкой под него, о чём более подробно и пойдёт речь в параграфе 3.1. пункта 3 раздела V настоящей работы.
   На мой взгляд, этнические эмоции приобрели в нашей стране такой накал, что правовая логика не в силах с ними конкурировать. Вместо правовых оценок, определяющими в стране стали этнические чувства. Как иронически заметил по сему поводу известный украинский историк, академик, директор Института археологии НАН Украины Петр Петрович Толочко, относительно некоторых наиболее ретивых наших соотечественников: "А есть люди, которые договорились до того, что мы дали миру Иисуса Христа, что он был истинный украинец, гуцул (здесь и далее перевод с украинского мой. - А.М.)". Конечно, можно было бы от души посмеяться над этим абсолютно искренним утверждением, если бы не было так грустно. И как одессит, могу заверить своих читателей, что если бы в Одессе существовало нечто вроде биржи юмора, то подобного рода высказываеия котировались бы на ней в качестве самой плоской шутки. Однако именно такого рода "шутки", как это ни парадоксально, становятся ныне основой официозной идеологии в Украине.
   Много раз наблюдал за неизменной и однозначной реакцией людей, которые, не скрывая своих этнических предпочтений, искренне радовались, когда близкая им по духу политическая сила нарушала конституционные права своих политических конкурентов. Ничуть не сомневаясь в том, что имеет место нарушение Конституции, эти люди всемерно поддерживали такую политику только потому, что она причиняла ощутимый вред той политической силе, которая в их воспаленном сознании ассоциировалась с ненавистным им этносом. Как заметил один украинский публицист, "электорат с азартом наблюдает, как "наши" политики теснят врага - "донецких бандитов" и "кремлевских подстилок". Или наоборот - "оранжевых бандеровцев" и "американских лакеев". В этой схватке допустимы любые удары ниже пояса.
   Двойные стандарты процветают, "нашим" прощается практически все. Нарушение политических договоренностей. Кадровые чистки. Бесчинства в парламенте - вплоть до блокирования электрощитовой и кражи депутатских карточек. Попирание законов. Войны с журналистами. Меткий удар ногой в область мэрского паха. Подкуп вражеских депутатов.
   Давление на суд, активное участие в разрушении правовой системы - если в результате получен выгодный "нашим" судебный вердикт. И, конечно, авантюристичные манипуляции с Основным Законом" ("Украинская правда", 25.04.2008 г.). Очень колоритная и меткая зарисовка.
   По сути, мы живём в державе, в которой этнические страсти практически полностью парализовали конституционное право. Этнические потребности всё более и более стали приобретать партийно-политическую окраску, которая обесцвечивает Основной закон, лишая его какой-либо жизненной силы в лице консолидированного населения страны. Этническое противостояние окончательно укоренилось в украинском политикуме, подминая под себя здравый смысл, чувство самосохрания, ответственность за будущие поколения. Сила этнических чувств продемонстрировала всему миру бессилие общечеловеческого начала в нравах граждан Украины. Этническая разобщенность взяла вверх над человеческой солидарностью.
   В итоге произошла трагическая подмена понятий: этнические пристрастия части населения страны стали подаваться под соусом национальных интересов всего народа. Результат не заставил себя долго ждать: формирование высших органов государства стало происходить на этнической, а не на конституционной основе. Последнее самым плачевным образом сказалось, например, на принципе отбора судей Конституционного Суда Украины, что тут же отразилось на качестве многих его решений. Некоторые акты, вышедшие из-под пера подобного кадрового призыва, стали, по мнению неединожды получавшего портфель министра юстиции Украины Александра Владимировича Лавриновича, явными "признаками профессиональной деградации" ("2000", Љ 26, 27.06.2008 г.). На мой же взгляд, этот Суд заложил основы весьма опасной для страны новой и невиданной ранее отрасли права - "этнического" права. Среди наиболее одиозных актов этого "права" выделяются его вердикты по вопросам естественного права человека на родной, в данном случае, русский, язык.
   Наряду с бурным развитием "этнического" права набирает свои обороты и строительство "этнического" государства. Оно и понятно, без специфического государства невозможно утвердить сие ставшее одиозным нормотворчество. Более того, по содержанию деятельности государства можно безошибочно определить, чьё право оно отстаивает. Один из народных депутатов Украины от одного из западных регионов страны, не испытывая ни тени сомнения, озвучил самую заветную цель своей партии власти: "Нам нужно создавать национальное государство со всеми атрибутами мононациональности, где должен доминировать государственный украинский язык. Причем доминировать везде - в парламенте, правительстве, во всех государственных учреждениях...". Провозглашенное программное заявление составляет подлинную квинтэссенцию концепции строительства "этнического" государства, которое уже по определению отказывает в защите достоинства и прав всему иноязычному населению страны. Таким образом, при поддержке подобного государства "этническое" право стало ныне выполнять в стране функцию фактической конституции, а юридическая конституция всё более и более стала напоминать некий виртуальный мираж. Причины подобного феномена налицо: "этническое" право на деле выявило своих массовых и пылких сторонников, а конституционное право, увы, нет. По сути, вопреки положениям действующей Конституции в стране упорно проводится в жизнь политика однобокого и грубого утверждения этнического превосходства и доминирования одной части населения державы над другой.
   Разумеется, как для отечественных, так и для зарубежных политиков не является секретом та роль, которую менталитет, или, если называть вещи своими именами, - этническая мотивация играет в процессе проведения избирательных кампаний и референдумов в Украине, а также в определении внешнеполитической линии на международной арене. В равной степени как и то, что этим обстоятельством самым беззастенчивым образом пользуются все, кому не лень, не задумываясь над последствиями подобной геополитической игры для судеб живых людей, которым история отвела эту территорию в качестве единственной среды обитания. Создается впечатление, что этническая рознь - это какой-то злой рок, который веками тяготеет над всеми живущими на этой плодородной и благодатной земле.
   История разместила на территории современной Украины множество этносов и коренных народов, говорящих на разных языках и исповедующих разные религии. В цивилизованном мире столь значительное многообразие культур, конфессий и языков в одной стране - подлинное богатство, сила и залог плодотворного развития соответствующего государства. Классическим примером последнего являются США - держава, к благотворному опыту которой в этом вопросе мы ещё не раз будем возвращаться на страницах настоящего издания. В некоторых странах многообразие человеческой природы приводит к прямо противоположному результату: их сосуществование на одной территории сопровождается нескончаемыми конфликтами и, как правило, завершается распадом страны на мелкие части. Прискорбный пример последнего продемонстрировали всему миру казавшийся столь монолитным СССР и выглядевшая со стороны столь благополучной Югославия. Правда, история знает случаи добровольного разведения разных этносов по самостоятельным державам. Пример, такового 1 января 1993 г. явили миру Чехия и Словакия. Мирное разъединение этих этносов получил мягкое и благозвучное наименование "Бархатного развода". Анализу подобных процессов государственного бытия будет уделено достаточно много внимания на страницах настоящей работы.
   По какому пути пойдёт далее население Украины - спрогнозировать довольно сложно, но, вне всякого сомнения, мы обязаны максимально изучить опыт других стран и избрать наиболее цивилизованный путь развития. А это путь неукоснительного следования общепризнанным принципам и нормам международного права в отношении между разными этносами, религиозными общинами и языковыми группами, населяющими её территорию. Только в этом случае у населения нашей страны появляется перспектива стать единым консолидированным народом. Ныне же под населением Украины подразумеваются все люди, постоянно проживающие в пределах её государственных границ. Полагаю, сходной точки зрения на сей предмет придерживался и украинский историк Михаил Сергеевич Грушевский (1866-1934), утверждавший, что население "Украины составляют не только украинцы, а и все народности, проживающие на её территории". Осознание этого основополагающего факта всеми теми, кто в силу своего этнического высокомерия мнит себя единственным хозяином страны, - самая надежная гарантия цивилизованного развития Украины!
  В последние годы в некоторых странах, возникших на территории дезинтегрированного СССР, всё чаще и чаще стала употребляться категория "титульная нация". Это понятие впервые ввёл в политический оборот в конце XIX века французский писатель и политический деятель Морис Баррес (1862-1923). Под титульной нацией писатель понимал доминирующую этническую группу, язык и культура которой становятся основой для государственной системы образования. Например, согласно его концепции в качестве таковой во Франции признавались - французы, в Германии - немцы, в Испании - испанцы, в Японии - японцы и так далее. Вместе с тем французский писатель не оставил нам чёткой формулировки этого понятия. Поэтому с учётом реалий XIX - XX века под титульной нацией в настоящей работе понимается самобытная общность людей одного этнического происхождения, составляющая численное большинство в государстве, высокий уровень культуры, имя, территория и язык которой добровольно становятся общим достоянием и ценностью всего народа.
  Вместе с тем по мере развития правовых держав на Европейском континенте в XXI веке, объединением их в Европейский Союз (далее - ЕС), развитием международного права прав человека, формированием полиэтнических народов Северной Америки (США и Канады) категория титульной нации утратила какой-либо смысл. Например, традиционно самая многочисленная этническая община в США - эмигранты из Англии, родным языком которых изначально был и поныне остается английский язык, не станет претендовать на статус титульной нации Америки. Тем более в качестве таковой её не будут признавать представители франко- немецко- испано- и так далее говорящих общин, общая численность каждой из которых в отдельности, быть может, и уступает числу англоговорящих выходцев из туманного Альбиона.
  Соответственно титульной нацией вряд ли правомерно именовать ту часть жителей страны, которая отличается лишь статистическим большинством и общностью языка относительно иных граждан соответствующей державы. На территории же некоторых республик бывшего СССР этой категории стала отводиться роль политического инструмента, предназначенного для искусственной консолидации одной части населения за счёт другой. При этом отсутствие способности к национальной солидарности путём созидания экономических, правовых и культурных ценностей пытаются компенсировать путём примитивного самоутверждения на основе идеи мнимого этнического превосходства и исторического первородства на территории соответствующей страны. Но всяческая попытка на основе одного лишь признака этнического происхождения "навязать" одних граждан другим в качестве титульной нации порождает чрезвычайно опасное состояние во внутренней политике государства, которое в настоящей работе получило наименование национализма в негативном смысле этого понятия.
   Под национализмом с позиции философии достоинства понимается идеология, политика того или иного субъекта конституционного права (отдельного индивида, нации, общественного объединения, органа государственной власти, государства), который при какой-либо конкуренции всякий раз отдает предпочтение, приоритет этническому, языковому, религиозному началу над достоинством, свободой и правами другого человека.
   В связи с приведенным определением, хочу уточнить, что, поднимая по ходу своего повествования проблему национализма, я не связываю её исключительно с каким-либо одним этносом или какой-либо одной страной. Речь идёт лишь о попытке осмыслить эту волнующую многих тему при помощи философии достоинства - общего достояния и нравственной системы координат всего человечества.
   Совокупность идей, выполняющих роль теоретического обоснования агрессивного отношения к другим этносам, коренным народам и нациям, в настоящей работе получила обобщенное наименование идеологии этнической ненависти, практическое воплощение в жизнь подобной идеологии - этнических чисток и геноцида, а организации, исповедующие подобную идеологию и осуществляющие подобную практику, - партий этнической нетерпимости. Необходимо также уточнить, что в настоящей работе понимается под членами партии этнической нетерпимости. Здесь речь не идёт о формальном членстве в какой-либо общественной организации с получением соответствующего партийного билета и уплатой взносов в её казну.
   Под членами партии этнической нетерпимости в настоящей работе подразумеваются индивиды, разделяющие идеологию этнической ненависти, а также психологически и физически готовые в любой момент принять участие в погромах, этнических чистках и геноциде представителей других рас, наций и коренных народов.
   Всех членов такой партии, вне зависимости от названия, места и времени действия, роднит одно - ненависть к другим людям на том лишь основании, что судьба отвела последним долю родиться в ином племени, с другим цветом кожи, исповедовать другую религию, говорить на ином языке. В царской России членов подобной партии именовали черносотенцами, в Италии - фашистами, в гитлеровской Германии - нацистами, в США - расистами, в современной Украине - украинскими неонацистами из праворадикальных партий и групп. Очевидно, специфика того или иного националистического движения в той или иной степени связана с особенностями менталитета соответствующего народа.
   Напомним при этом, что под менталитетом народа в настоящей работе понимается специфический социально-психологический механизм поведения, который на протяжении длительного исторического времени проявляется единообразным способом в процессе реагирования соответствующего народа на окружающую его социально-экономическую, политическую и геополитическую действительность.
   В основе менталитета народа лежат его жизненный уклад, уровень образования и культуры, господствующая в массах населения нравственная атмосфера, уровень и степень общественного согласия, а также исторически сложившийся стиль отношений людей друг к другу (национальная солидарность или этническая вражда). Менталитет народа - это своеобразная цивилизационная программа, образно говоря, некий генетический код, который с силой законов природы воспроизводит тот или иной стереотип поведения соответствующей общности по отношению к своим членам, а также к другим нациям. В глубинах менталитета народа, как правило, и таится ключ к его судьбе. По поведению народа на протяжении нескольких столетий можно составить безошибочную "карту" его менталитета и, соответственно, предвидеть ориентировочный маршрут его дальнейшего передвижения по дорогам истории.
   Полагаю, невозможно постигнуть некие особенности менталитета населения Украины без учёта той исторической системы координат, в пределах которой главным образом зарождалось, формировалось и развивалось не одно поколение наших соотечественников. Избранный в работе угол зрения предполагает оценку истории населения Украины преимущественно как органическую часть истории "русской семьи народов", в состав которой, по мнению известного историка, профессора Йельского университета Георгия Владимировича Вернадского (1886-1967), входили: "великоруссы, украинцы и белоруссы". Не исключено, что эти три родственные славянские этносы в своё время заложили основу титульной нации Российской империи. Но, что является несомненным, так это то, что именно их политический союз стал предтечей создания советской империи (для справки: 30 декабря 1922 г. представители четырех суверенных республик РСФСР, УССР, БССР и ЗСФСР на I Всесоюзном съезде Советов приняли Декларацию и Договор об образовании СССР, который юридически вступил в силу 6 июля 1923 г. 31 января 1924 г. на II Всесоюзном съезде Советов была утверждена Конституция СССР). Именно они своими скоординированными действиями образовали субстрат титульной нации нового федеративного государства с республиканской формой правления и деспотическим политическим режимом.
   Этому процессу единения объективно способствовало также и то обстоятельство, что на бескрайней территории некогда "единой и неделимой" Российской империи отсутствовали какие-либо чётко очерченные административные границы между местами расселения этих трёх славянских этносов. Последнее является объяснением того, почему именно они в качестве естественных союзников определили государственный строй СССР, его территориальное устройство, форму правления и политический режим. Вместе с тем каждая из гипотетических союзных республик на деле представляла собой многонациональное образование, более или менее соответствующее структуре смешанного населения ранее унитарной России. Последнее позволило многим историкам сойтись во мнении, что союзные республики были искусственным, надуманным порождением невежественных большевистских вождей, не отражавшим в своем названии подлинный этнический состав их населения. Потому-то сие порождение административного волюнтаризма не могло не дать, а с годами и дало горькие побеги. В частности, отмечается, что созданные большевиками республики искусственно провоцировали деление их жителей на привилегированных, принадлежащих к титульной нации, именем которой называлась республика, и прочих, отнесенных к национальным меньшинствам. Именно так, отмечают эти исследователи, большевики, постоянно говорившие об интернационализме, объективно заложили основу для буйного расцвета агрессивного национализма после распада СССР.
   Необходимость познания исторического продукта столь тесного альянса этих трёх славянских народов потребовала от автора введения соответствующих обобщающих категорий. В частности, с этой целью их союз в качестве доминирующего, цементирующего и системообразующего начала в Российской, а затем и советской империи получил в настоящей работе определение "титульная супернация". Это политико-правовое понятие введено и используется автором в качестве рабочей категории исключительно для целей настоящей книги и ни на что более не претендует. Посему этой категории не следует придавать этнический либо цивилизационный характер. Как в западной, так и в русскоязычной литературе то политическое образование, которое в настоящей работе приобрело определение титульной супернации, традиционно именуют то российским, то русским народом, то просто русскими. Хотя очевидно, что речь чаще всего идёт о трёх славянских этносах в их совокупности, но такое словоупотребление нередко вводит в заблуждение, поскольку отождествляется почему-то исключительно с русским этносом. Цитируя многочисленные подобные источники, автор не берет на себя непосильное бремя в каждом отдельном случае оговаривать, о ком идёт речь, оставляя такое право за внимательным и непредубежденным читателем.
   Отмечая созидательную роль украинцев в этом историческом альянсе, автор имеет в виду преимущественно тех из них, которые были вначале российскими подданными, а впоследствии советскими гражданами. Разумеется, эта категория не отражает особенности исторической судьбы тех украинцев, которые были подданными сначала Австро-Венгерской империи, а впоследствии - гражданами Польши, Румынии, Венгрии и Чехословакии. В этих странах украинцы проходили по разряду национальных меньшинств со всеми вытекающими для их менталитета и исторической судьбы последствиями. На это обстоятельство, в частности, обратил внимание украинский историк Толочко, который писал, что "украинцы в этих государственных образованиях были людьми второго сорта, что ни в одном из них не получали такого доступа к государственному управлению, какой имели их соплеменники в России, что польские "либералы" посредством Брестской унии отняли у них веру отцов и дедов, навязали католицизм, а австро-венгерские - заключали их в концентрационные лагеря Терезино и Таллергоф". Поэтому не удивительно, что отношение украинцев - уроженцев дунайской империи - к России, её истории, населению и выдающимся деятелям явно отличается от восприятия российских (советских) украинцев. Последнее позволило многим отечественным политикам, политологам и журналистам заговорить о "двух нациях", о "двух Украинах", о "расколе" народа.
   Проблема налицо. Её внятное пояснение с исторической точки зрения дал всё тот же уважаемый ученый. В частности, академик Толочко отмечает, что "Украина имеет непростую историю. Можно сказать - две разные истории. Ту, которая была общей с Россией и Белоруссией, и ту, которая является общей с рядом западных стран - Польшей, Литвой, Австро-Венгрией, Румынией". При этом историк подчеркивает, что "принять людям, живущим в Восточной и в Центральной Украине, то, что несет Галичина, невозможно. Ее население 600 лет было в лоне римско-католического мира, у них своя вера, свои взгляды, свои традиции, своя ментальность. И своя история - наша им не нравится. Для них Переяславская Рада - колонизационный акт поглощения Украины, а Брестская уния - акт цивилизованного вхождения в Европу. В то время как для восточного и центрального украинца все может быть наоборот.
  Поэтому существуют две разные Украины с двумя противоположными подходами к истории, ни одна из них не признает другую доминирующей". К великому сожалению, эти "две разные Украины" до сих пор продолжают жить в наших сердцах, незримо определяя наши отношения, суждения и судьбы. Запутанное прошлое, таким образом, довольно цепко удерживает нас в своих незримых объятиях, пытаясь навязать нам такое же смутное будущее.
   Сложившееся положение вещей позволило некоторым современным исследователям прийти к умозаключению, что по территории Украины пролегает так называемый "цивилизационный разлом", по обе стороны которого оказались два отличающиеся друг от друга коренных украинских этноса - западный и центрально-юго-восточный. Согласно их мнению, между этими двумя разными общностями наблюдаются ярко выраженные цивилизационные отличия по важнейшим векторам развития: по способу и истории формирования культурной доминанты (сельской или городской), языку (украинскому или русскому), конфессиональной принадлежности, собирательному образу героев и антигероев, принадлежности к более масштабной наднациональной общности и так далее. На этом фоне многие даже стали задаваться риторическим вопросом: жить ли нам одним домом, если жить в одном доме?
   Проблема при этом усугубляется тем, что на всех этапах своего существования Российская империя играла роль плавильного тигля для многих племен и народов. Некоторым из них выпала незавидная доля очутиться в числе неминуемых жертв её этнических и религиозных предрассудков. В процессе большевизации страны они подвергались столь нещадной нивелировке, что обнаружить сегодня следы первоначальной самобытности, увы, уже не представляется возможным. Отчасти это касается и героев нашего исследования. Посему по отношению к ним приставка супер- в категории "супернация" означает такое наднациональное ментальное образование, которое по своему качеству отличается от специфической социальной психологии, свойственной им, если можно так выразиться, в "чистом виде". Это ментальное качество было наиболее очевидным в пределах одного государства, но оно, несомненно, сохранилось и после того, как эти три славянских народа оформились в отдельные суверенные державы. Категория титульной супернации, таким образом, позволяет отразить те общие черты характера, тот специфический образ бытия, стереотип поведения советского человека, которые оказались весьма живучими и после распада СССР.
   Вместе с тем эту категорию не следует путать с понятием славянского суперэтноса, получившего обоснование в трудах российского ученого-энциклопедиста, историка, географа, автора пассионарной теории этногенеза Льва Николаевича Гумилёва (1911-1992). Делая подобное заявление, автор при этом никоим образом не подвергает сомнению сделанные этим замечательным учёным научные обобщения и выводы. К великому сожалению, от некоторых украинских читателей пришлось услышать одно и то же искреннее предостережение: не ссылайтесь в своей работе на Гумилева, а тем более не употребляйте понятие "российский суперэтнос", поскольку это чревато потерей той аудитории, которая проживает в западных регионах Украины. Это очень прискорбное и несправедливое предубеждение, поскольку Гумилев - один из немногих, который став жертвой советской репрессивной машины, чудом выживший в её застенках, не сломался, а стал одним из самых плодовитых ученых современности. Неоднократно подвергавшийся аресту (в 1933, 1935, 1938, 1949 гг.), потеряв в общей сложности более пятнадцати лет жизни, он смог стать доктором исторических (1961 г.) и доктором географических (1974 г.) наук, а также автором фундаментальных исследований в самых разнообразных областях гуманитарных знаний. Думаю, время всё расставит на свои места: труды Гумилева займут достойное место на книжных полках жителей Украины в такой же степени, как литературное наследие украинских авторов в России.
   Продолжая тему, хотелось бы отметить, что население, обитавшее ранее в пределах административных границ УССР, было не пленником, примаком или приживалкой на чужой территории, а играло полноценную роль государствообразующего народа по отношению к великой державе, вошедшей в историю под названием СССР. Именно в таком контексте автор и употребляет категорию титульной супернации на протяжении всей работы. Подобный подход к интерпретации нашего прошлого отнюдь не нов. В частности, директор института философии НАН Украины имени Г.С. Сковороды академик Мирослав Владимирович Попович поясняет: "Я говорю "нашу страну", имея в виду не только Украину, но и ту огромную евразийскую империю, в состав которой украинцы входили". Возражать против последнего, разумеется, бессмысленно. Но такой подход, помимо всего прочего, оправдан ещё и тем, что народам, страдающим потерей исторической памяти относительно своего, даже недавнего прошлого, как правило, грозит весьма сомнительное будущее.
   Итак, население Украины рассматривается в данном исследовании как составная, системообразующая, а не второстепенная или подчиненная часть титульной супернации. Украинцы, таким образом, на мой взгляд, - один из активных и равноправных субъектов формирования этого своеобразного политического образования. Без них сей союз попросту не смог бы заявить о себе в качестве столь внушительной и вызывавшей во всём мире страх силы. Подобный взгляд на предмет исследования обусловлен тем, что у всех трёх славянских народов общие корни: история и религия, победы и поражения, радости и беды, взлёты и падения, достоинства и недостатки, храмы и могилы.
   Посему, вводя в оборот категорию титульной супернации, я имею в виду те наиболее типичные социально-психологические черты характера, культурный уровень, стереотипы поведения, которые в равной степени оказались свойственными русским, украинцам и белоруссам в качестве граждан СССР. На это обстоятельство обратил внимание в своей книге второй Президент Украины Леонид Данилович Кучма, когда заметил, что "Украина была частью имперской метрополии, а украинцы - частью имперской нации". Ещё раз, однако, уточним: частью имперской нации украинцы были только в Российской (советской) империи, но отнюдь не в составе других держав. Таким образом, историческое бытие населения Украины рассматривается сквозь призму его роли в качестве составной части титульной супернации, помимо вышеупомянутых причин, ещё и потому, что именно в этом составе украинцы состоялись в качестве строителей супердержавы - СССР, которую не только боялись, с которой не только считались в мире, но с которой на равных вели переговоры о мире.
   Вместе с тем употребление понятия титульной супернации ограничено историческим временем и теряет смысл после 1 декабря 1991 г. В этот день на общенациональном референдуме большинство советских граждан, проживающих на территории УССР, взяло на себя не только юридическую, но и историческую ответственность за дальнейшую судьбу страны в качестве суверенного, демократического и правового государства. Украина получила шанс стать Отечеством для всех, кто отдал за это свой голос. Но только от того, в какой степени мы окажемся способными уважать достоинство, оберегать свободу и защищать права друг друга, напрямую зависит оправданность этого выбора. Многие рассматривают это решение в качестве безусловной победы над имперским прошлым. Со временем, однако, присмотревшись к тому, что всплыло на поверхность политического Олимпа страны, этот выбор все более и более стал утрачивать ореол победы. И дай Бог, чтобы в итоге она не оказалась "пирровой".
   Во всяком случае, такого рода "победы" не раз обрушивались на головы тех народов, которым судьба дарила шанс уцелеть на обломках распавшихся империй. В частности, относительно тех, кто некогда входил в состав Австро-Венгерской, премьер-министр Великобритании Уинстон Черчилль (1874-1965) весьма горестно заметил: "Всякий народ или провинция из тех, что составляли когда-то империю Габсбургов, заплатили за свою независимость такими страданиями, которые у древних поэтов и богословов считались уделом лишь обреченных на проклятие". Но ведь подобная злосчастная судьба сопровождала и другие народы, которые неожиданно "осиротели" после распада соответствующей империи. Эксперты обращают внимание на то, что закат Оттоманской Порты привел к геноциду армян и несусветной путанице границ на Ближнем Востоке. Тяжким наследием распада Британской империи стали войны в Ирландии, Палестине, Нигерии и на индийском субконтиненте, французской - неизбежное насилие на всем пространстве от Алжира до Индокитая. Разумеется, подобный исход для многонационального населения Украины мы должны исключить всеми доступными для цивилизованной страны средствами. Однако для этого никто не должен лишать будущее уроков прошлого. А уроков этих в избытке. На один из таковых обращается внимание в статье "Семнадцатилетняя Украина: портрет без ретуши". В этой публикации один из украинских парламентариев признает, что "Украина всегда входила в состав разных империй, была и, к сожалению, пока что остается полем, на котором разыгрываются чьи-то государственные интересы" ("Украинская правда", 24.08.2008 г.). Верно. Но подобное положение вещей имело место до сих пор и, судя по всему, будет сохраняться и далее преимущественно по причине той этнической нетерпимости, которая с неистребимой настойчивостью культивируется на территории Украины, укрепляя тем самым устойчивую и опасную историческую традицию, доставшуюся нам от прошлого.
   Отдавая печальную дань памяти одной из особенностей этой традиции, считаю необходимым особо остановиться на таком болезненном для многих вопросе, как еврейские погромы и государственный антисемитизм на территории Российской (советской) империи. Эта тема, как уже отмечалось, введена в качестве самостоятельной сюжетной линии, поскольку самым тесным и неразрывным образом переплетается с основным предметом настоящего исследования - достоинством, свободой и правами человека. На страницах данного издания читатель будет часто встречать термин "погромы" - явление, которое приобрело широкое распространение на территории Российской империи. Погромы в России всегда представляли собой нечто большее, чем уголовное преступление. Погромы в России - это традиция. В связи с этим обстоятельством термин требует пояснения.
   Под погромами в настоящей работе понимается одна из форм агрессивной практики российской партии этнической нетерпимости, сопровождаемая психологическим и физическим насилием, массовыми убийствами и разрушениеи имущества евреев в качестве откровенной демонстрации идеологии этнической ненависти.
  Зародившись на просторах преимущественно южной и западной частей необъятной империи, волна еврейских погромов как крайняя форма проявления этнической нетерпимости покатилась далее по территории всей державы. По мере же повсеместного утверждения большевизма практика погромов трансформировалась в политику жесткого и неумолимого государственного антисемитизма, к рассмотрению природы которого на территории СССР мы ещё вернемся в разделе II настоящего издания.
   Как заметил в своей работе "Еврейство и христианский вопрос" видный российский философ Владимир Сергеевич Соловьев (1853-1900), еврейство прошло сквозь всю историю человечества и в этом смысле составляет центральную ось всей мировой истории, нередко отражая глубинную сущность как отрицательной, так и положительной природы человеческого бытия. В частности, евреи были гонимым племенем практически во всех странах мира, где судьба уготовила им незавидную долю искать прибежище от беспрестанного преследования со стороны представителей конкурирующих религий, профессий и ремёсел. Более того, в истории мира, пожалуй, и не сыскать более дискредитируемого и дискриминируемого, ненавидимого и истребляемого народа вплоть до создания последним 14 мая 1948 г. своего государства Израиль.
   "Статистика" подобной горестной участи народа-изгоя кропотливо накапливалась, бережно хранилась и передавалась из поколения в поколение по каналам исторической памяти иудейского племени. Наиболее доступным источником данных по этим вопросам стала Электронная еврейская энциклопедия, созданная на базе Краткой еврейской энциклопедии,
  изданной в Иерусалиме (Израиль) в 1976-2005 гг. Для истории человечества содержащиеся там данные имеют двоякое значение. С одной стороны, они, конечно, отражают трагические перипетии судьбы именно еврейского народа, но с другой стороны, всего рода людского. Поэтому, если попытаться отвлечься от религиозной принадлежности и этнического происхождения жертв упомянутых там гонений, репрессий, погромов и геноцида, то перед взором любого беспристрастного исследователя предстает беспрецедентная картина подлости и низости, коварства и жестокости, бездумности и безответственности - качеств, прошедших сквозь всю историю человечества в виде прискорбной константы.
   По сути, в данной работе речь идёт об исследовании неких общих закономерностей проявления патологической жестокости человеческой природы на фоне трагической судьбы одного из самых древних и несчастных народов мира. Иными словами, понятие "еврей" в настоящем издании употребляется преимущественно в смысле бесправного, гонимого и угнетаемого человека в принципе. Как заметил в написанной им в 1944 г. статье "Размышления о еврейском вопросе" французский философ Жан-Поль Сартр (1905-1980): "Антисемитизм - это свободный и тотальный выбор самого себя, это тотальный подход не только к евреям, но и вообще - к людям, к истории и к обществу, это одновременно и страсть, и мировоззрение". Таким образом, то, что для кого-то предстает в качестве сугубо "еврейской тематики", в данной работе - тематика Общечеловеческая. И в тех случаях, когда кто-то говорит "еврей", я утверждаю - Человек. Когда же кто-то мыслит категориями погромов "евреев", я скорблю по поводу гибели Людей. Если смотреть на историю человечества под этим углом зрения, то многое из того, что нашло отражение на страницах этой книги, должно найти отклик в сердце любого порядочного и мыслящего читателя, какого бы этнического происхождения он ни был, какого бы вероисповедания или мировоззрения он ни придерживался.
  Именно в подобном контексте автор пьесы об ужасах Освенцима "Судебное разбирательство" - немецкий романист и драматург Петер Вайс (1916-1982) некогда заявил: "Я отождествляю себя с евреями не больше, чем с вьетнамцами или южноафриканскими черными. Я просто отождествляю себя с угнетенными всего мира". С точки зрения общечеловеческой справедливости - безупречное утверждение. Посему анализ политики той или иной партии власти в той или иной стране мира по отношению к евреям может быть использован в качестве универсального индикатора уровня уважения к достоинству, свободе и правам человека с позиции общепризнанных принципов и норм международного права. Не воспользоваться таким обстоятельством в книге, посвященной достоинству человека, было бы существенным упущением, а возможно, и непростительным грехом перед памятью всех тех, кто пал жертвой этнических и религиозных предрассудков на этой многострадальной земле.
   Такой подход тем более правомерен, что, как известно, во многих странах, которые переживали массовое помутнение рассудка, людей просто-напросто назначали "евреями", то есть подвергали разного рода формам остракизма по психологическим, политическим, религиозным или идеологическим причинам. На это обстоятельство также обратил внимание Сартр, отметив что "еврей - это тот человек, которого другие люди считают евреем, - вот простая истина, из которой надо исходить". При этом нередко в качестве таковых выступали люди, которые никакого отношения к иудейскому племени не имели по определению. Как правило, это были неординарные, бескомпромиссные и мужественные люди, которые позволяли себе оставаться верными зову своей совести, несмотря на угрозу карьере, здоровью и даже жизни со стороны правящего класса. Они всегда выделялись на фоне обыденной, замшелой и невыразительной общественной среды своей страны. Эти люди как бы пребывали в прямом диалоге с Богом, а на творящиеся вокруг бесчинства взирали с нескрываемым презрением под углом зрения общечеловеческих ценностей. Подробнее о некоторых из них мы поговорим в III разделе книги, посвященном исследованию человеческого достоинства.
  Редко, но бывало и наоборот: отдельных людей могли беспрепятственно выводить из-под удара дамоклова меча, когда он смертельной угрозой нависал над головами всех представителей иудейского племени. Например, в нацистской Германии этим правом произвольно манипулировали высшие партийные бонзы. Известно, что в ответ на упрек в попустительстве некоторым немецким евреям рейхсминистр авиации Герман Геринг (1893-1946) воскликнул: "Кто есть еврей, определяю только я!". Таким же правом в полной мере пользовался и рейхсминистр народного просвещения и пропаганды Третьего рейха Йозеф Геббельс (1897-1945). Как-то он пригласил к себе австрийского режиссера и сценариста, автора любимого нацистами фильма "Нибелунги" Фрица Ланга (1890-1976) и предложил ему возглавить немецкую киноиндустрию, которой в те годы отводилась особая роль в идеологической войне с врагами правящей партии. На тактичное замечание режиссера, что он ведь еврей, главный оратор нацистского государства назидательно заметил: "Здесь я определяю, кто еврей!".
  Увы, но вслед за вождями нацизма эту циничную фразу с полным правом повторяют все их последователи, которые по своей прихоти сначала назначают кого-либо врагами "нации", затем безжалостно сживая этих людей со свету, всякий раз удивляются тем несчастьям, которые по всем библейским канонам неминуемо сваливаются на головы их обезумевших соотечественников. Травля, избиение и истребление людей по этническим мотивам - верный признак душевного расстройства тех "наций", представители которых добровольно ширят ряды местных партий этнической нетерпимости, лидерами которых по всем правилам природы неминуемо становятся потенциальные пациенты психиатрических лечебниц. Видимо, надо признать, что в помощи психиаторов нуждаются не только отдельные индивиды, но и некоторые массовые общности. Уровень поражения последних ксенофобией - безошибочный признак их душевного расстройства.
  Дальнейшее изложение требует от нас определиться также и с понятием "империи". Под таковой в настоящей работе понимается модель взаимоотношений между державами, которая предполагает наличие доминирующего государства, способного определять внешнюю и в определённой степени внутреннюю политику других, зависимых от него государств и/или включенных в его состав лишенных державности народов.
   Царская и советская Россия, как мы видим, вполне подпадает под приведенное определение. В последнее время стало даже модным именовать СССР "коммунистической редакцией" Российской империи. Действительно, между двумя империями наблюдалась вполне определённая преемственность. И в первую очередь, преемственность вполне определенной традиции в отношении правящего класса к населению империи. Суть этого отношения - безжалостность, с одной стороны, и страх - с другой. Как утверждал знаменитый итальянский мыслитель Никколо Макиавелли (1469-1527), поучая государей всех мастей, "любовь плохо уживается со страхом, поэтому если уж приходится выбирать, то надежнее выбрать страх". Выбор советской империи, не колеблясь, остановился на последнем. Поэтому при отсутствии конкуренции со стороны легитимной власти - на роль царя вполне мог претендовать любой решительный деспот. В нашем случае её блестяще сыграл подлинный основоположник большевистской империи, а также автор Большого террора в качестве наиболее эффективного метода её устроения - Иосиф Виссарионович Сталин (1878-1953). Подноготную последнего хорошо понимал его исторический визави - Гитлер: тиран тирана, как известно, видит издалека. Во всяком случае, согласно стенографической записи от 6 января 1942 г., Гитлер обронил такую фразу: "Сталин хотел бы считаться глашатаем большевистской революции. В действительности он отождествляет себя с Россией царей... Большевизм для него только средство, прикрытие для обмана народов". Действительно, СССР по очень многим параметрам был органическим продолжением царской России. Тождественность природы обоих предопределила одна и та же политическая традиция, исследованию которой будет посвящён II раздел настоящей работы.
   На очевидную преемственность в бытии двух держав обратил внимание профессор кафедры русской истории Гарвардского университета США Ричард Пайпс. В частности, он отметил, что "впрочем, советская Россия была в определенной мере продолжением России царей. У двух государств было много общего". Такое утверждение имеет под собой несомненную логическую основу, поскольку историю и первой и второй предопределил один и тот же субъект государственного права - российский народ. Очевидно, что менталитет последнего не претерпел значимых изменений за прошедшие несколько веков. В этом утверждении нет ничего зазорного, поскольку российская действительность всегда отличалась повсеместным, всепоглощающим и самодостаточным консерватизмом. Именно для того, чтобы понять его наиболее прискорбные особенности нам придется уделить достаточно внимания теме погромов, геноцида и репрессий на территории Российской (советской) империи. И без этого нам никак не обойтись, поскольку, как стало понятно, особенно в последнее время, эти явления - ключ к пониманию трагической судьбы российского народа. В 1999 г. на страницах "Литературной газеты" появилась статья под знаменательным названием "Край безымянных могил". Как заметил её автор: "Мы живем на костях. Ни в одной стране мира нет такого количества безымянных могил". Разумеется, предлагаемый мною анализ многим придется не по вкусу, но неисчислимое количество безымянных могил на территории империи обязывает нас проделать эту неблагодарную работу.
   Погромы в приведенном выше российском понимании этого слова следует отличать от международно-правового понятия "геноцид". Этот термин в письменной форме впервые был употреблён в книге Рафаэля Лемкина (1900-1959) "Принципы правления в оккупированной Европе", опубликованной в США в 1944 г. Этот термин стал своеобразным ответом на заявление Черчилля относительно беспрецедентных на то время злодеяний нацистов, которые он назвал "преступлением без имени". Благодаря усилиям вовремя эмигрировавшего из Польши в США Лемкина, потерявшего на территории оккупированной Европы всех своих близких, это тягчайшее преступление против человечества обрело наконец-то своё страшное имя - "геноцид". По этому поводу сам автор писал буквально следующее: "Новые концепции требуют новых терминов. Под "геноцидом" мы понимаем уничтожение наций и этнических групп. Это новое слово, обозначающее старую практику, осуществляемую современными методами, состоит из двух корней: греческого "генос" - "раса, племя" и латинского "цид" - "убийство"". Правовое оформление эта категория получила благодаря принятию ООН 8 декабря 1948 г. специального акта, вошедшего в историю под наименованием "Конвенция о предупреждении преступления геноцида и наказании за него".
   Наиболее вопиющими примерами геноцида в ХХ веке стало нещадное истребление Османской империей в 1915-1923 гг. армян (около 1 миллиона 500 тысяч человек), нацистской Германией - евреев, а также цыган (около 500 тысяч человек). По сути, геноцид - это преступление не только против отдельных этносов и народов, но и чудовищное посягательство на основы всей общечеловеческой цивилизации. Такое понимание геноцида проистекает из развиваемой здесь философии достоинства.
   В связи с тем, что читатель на страницах настоящей работы не раз будет сталкиваться с таким понятием, как "цивилизация", причем в разных словосочетаниях, возникает необходимость определиться и с корректным употреблением этого термина. По поводу его сути в среде учёных мужей до сих пор не умолкают споры. Вдаваться в их анализ не входит в наши планы. Поэтому приведу лишь то обобщённое представление об этом феномене, которое используется в данной книге в качестве рабочей категории.
  В частности, под цивилизацией понимается образ человеческого бытия, при котором некая специфическая совокупность культурных, социальных, политических и религиозных характеристик и феноменов находит свое выражение во вполне определённом стереотипе поведения тех или иных народов мира.
  Что же касается использования таких понятий, как "Запад", "западный мир", "западные страны", "страны Запада", "западная (т.е. иудео-христианская по своим духовным корням) цивилизация", то в настоящей работе эти понятия употребляются как синонимы и в том смысле, который весьма доступным языком сформулировал президент Чехии Вацлав Гавел. Так, в одном из своих выступлений, отвечая на вопрос, что следует иметь в виду под понятием "Запад", он отметил, что в первую очередь это, конечно же, географически четко ограниченная часть планеты или её регион, который можно было бы назвать регионом евроатлантическим или евро-американским. И вместе с тем столь же важное, как ограничение географическое, даже в некоторых отношениях еще более важное, заметил Гавел, это - "ограничение ценностное или, как говорится, культурное: Запад имеет, по существу, одну совместную политику и экономическую историю, выросшие из одних и тех же духовных источников, причем характерно, что благодаря своему цивилизационному характеру и своему внутреннему этнику, он в течение долгих столетий значительно влиял на все остальные регионы, чтобы впоследствии предопределить характер всей сегодняшней планетной цивилизации".
   В подобном - ценностном, духовном, культурном значении этого слова используются упомянутые выше категории и в настоящей работе. Понятие западной цивилизации приобретает для нас особое значение ещё и потому, что именно она и рассматривается в данном исследовании в качестве подлинного материнского лона философии достоинства, ибо сама суть западной культуры как раз и заключается в признании особой ценности и неповторимости личности каждого человека.
   Наиболее часто в современной литературе западную (по некоторой терминологии - североатлантическую) цивилизацию подают в качестве антиномии восточной (по некоторой терминологии - азиатской). При этом первую, как отмечается, характеризуют динамизм, ориентация на новизну; утверждение достоинства и уважения к человеческой личности; индивидуализм, установка на автономию личности; рациональность; идеалы свободы, равенства, терпимости; уважение к частной собственности; предпочтение демократии всем другим формам государственного управления. На определенном этапе своего развития эта цивилизация, несомненно, приобрела глобальный, интернациональный, всеобщий характер, превращаясь, по сути, в единую общечеловеческую систему ценностей, в равной степени значимую для всех народов мира. На институциональном уровне подобное положение вещей представлено в VII разделе настоящей работы.
  Восточной (азиатской) цивилизации, как отмечается, более всего присущи следующие контуры: неразделенность собственности и административной власти; экономическое и политическое господство бюрократии; подчинение общества государству; отсутствие гарантий прав граждан. Касаясь нашего недавнего прошлого, некоторые авторы предпринимают настоятельные попытки выделить жизнедеятельность населения Российской (советской) империи в особый вид восточной цивилизации, обращая внимание на такие характерные черты этого феномена, как самодержавная форма государственной власти, или, как её иногда ещё именуют, "вотчинное государство"; коллективистскую ментальность; незначительный объем экономической свободы; подчинение общества государству. Действительно, образ жизни населения российской империи бросается в глаза своими несомненными отличительными особенностями. Однако, тянут ли таковые на некую разновидность восточной цивилизации судить не берусь. Всех интересующихся этой проблемой отсылаю к работам известного российского социолога Николая Яковлевича Данилевского (1822-1885) "Россия и Европа", а также британского историка Арнольда Тойнби (1889-1975) "Постижение истории". По сему поводу считаю своим долгом лишь отметить, что противопоставление "Запада" и "Востока" по принципу "добра" и "зла", как это нередко в потугах бесплодной самоидентификации делают представители одной из украинских партий власти, лишено какого-либо здравого смысла и научной ценности.
   Последнее, правда, не отменяет право читателей поинтересоваться: к какой цивилизации причисляет себя современная Украина, к какой она в действительности принадлежит? На эти вопросы у нас отвечают по-разному. Например, в статье "Мы, малороссы" один отечественный публицист, полемизируя со своими оппонентами из партии этнической нетерпимости, утверждает: "Но нашим "національно свідомим" не до этого, у них другое на уме. "Мы - европейцы!" Им кажется, что это звучит гордо. И они хотят в Европу. Да вы же в ней и есть, прямо в самой середке! Не в Европу вы хотите, хлопцы, а в западноевропейскую цивилизацию, и мечтаете, чтобы вас считали европейцами как раз в этом, цивилизационном смысле. Только вот это уж - пардон. Чтобы стать "европейцами" именно в этом плане, мало объявить, что вы "разделяете европейские ценности", нужно быть наследником западноевропейской истории" ("2000". - Љ 40, 6.10.2006 г.). Судя по тому, с каким единодушием большинство стран - членов ЕС отвергло даже постановку вопроса о сроках вступлении Украины в это привлекательное межгосударственное образование, можно безошибочно сделать вывод о том, признают ли за нашей страной статус наследника западноевропейской истории её подлинные творцы. Что же касается полемики по этому вопросу внутри Украины, то одно лишь несомненно: относить украинцев к иной цивилизации, чем та, к которой принадлежит остальная часть титульной супернации, а тем более упорно противопоставлять себя последней, вряд ли отвечает исторической правде и здравому смыслу. Впрочем, последнее никогда не входило в число приоритетных задач ни одной из украинских партий власти.
   На страницах данной работы некоторые особенности бытия нашего народа нашли своё отражение в особой категории "традиция невежества". Этому специфическому явлению, которое в качестве общего исторического наследия досталось всем народам бывшей Российской империи, будет уделено должное внимание в разделе II настоящей работы. Здесь лишь отметим, что роли традиции в судьбе того или иного народа необходимо уделять особое внимание. В отличие от бытового представления о ней, традиция - это не устаревшие и воспроизводимые время от времени предрассудки, пережитки, суеверия и ритуалы, употребляемые в качестве некой безобидной дани прошлому.
   В действительности традиция - это глубинные, устойчивые стереотипы поведения, которые в своём внешнем проявлении отражают специфику менталитета того или иного народа и при этом передаются из поколения в поколение по невидимым каналам исторической памяти.
   Без осмысления её роли в жизни народа мы будем лишены понимания многих исторических процессов. И в первую очередь тех, которые по своей алогичности, аморальности и бесперспективности не находят какого-либо разумного объяснения с позиций здравого смысла. Концепция традиции невежества, например, это объяснение дает. При этом я не допускаю выделения последней в особую форму цивилизации именно потому, что этот феномен на тех или иных этапах истории оказывался присущим абсолютно всем народам. Только одним нациям удалось поставить эту традицию под контроль институтов гражданского общества и правового государства, а другие за неимением таковых оказались под её железной пятой со всеми вытекающими из этого обстоятельства трагическими последствиями.
   Возвращаясь к основному предмету исследования, отметим, что, сформировавшись как некий сугубо национальный правовой феномен отдельных стран, культура достоинства продолжила свой самостоятельный путь к сердцам других народов уже как достояние всего человечества в облике философии достоинства. В итоге, от правовых достижений некоторых народов Запада к общечеловеческой философии достоинства и далее к бытию народов иной цивилизации - таков путь этой культуры. Опыт свидетельствует, что, как правило, это - дорога крови, труда, слез и пота, без чего она по определению не способна обрести пристанище в сердцевине национального менталитета населения той или иной страны. Все затраты такого рода, однако, с лихвой окупаются коренными изменениями в судьбе соответствующей нации. И это, пожалуй, единственный вид усилий, которому не грозит неблагодарная судьба "сизифова труда".
   Может, это и покажется кому-то историческим упрощенчеством и одномерностью во взглядах, но такова моя позиция, согласно которой вся история человечества - это некое поступательное движение в процессе постижения упомянутой философии, овладения указанной культурой и преодоления традиции невежества. Пика своего развития подобное мировоззрение достигло в послевоенное время, которое ознаменовалось созданием такого уникального и грандиозного всемирного форума, как ООН. С самого момента своего создания эта организация стала мозговым трестом и институциональным центром, с помощью которого человечество попыталось взять под свою опеку достоинство, свободу и права каждого человека, этноса и народа, живущего на этой планете. Причём в этом обстоятельстве нас радует даже не конечный результат, а сам процесс, тенденция движения к повсеместному утверждению общечеловеческих ценностей, умению вести цивилизованный диалог, способность проявлять международную солидарность при трагических событиях в жизни того или иного народа.
   Практическая суть означенной концепции заключается в том, чтобы, задумавшись над историей народов мира, осознать и довести друг до друга довольно простую истину: самое большое благо в этом мире - человек, его жизнь и здоровье, духовный мир и ум, талант и творческий гений. Сия философия призывает каждый народ отстаивать эту выстраданную всем человечеством аксиому как свою индивидуальную и непреложную национальную ценность. С моральной высоты подобной позиции становится понятным, что безнадежных народов на свете не бывает, есть лишь неблагоприятные политические условия, которые до поры до времени сопровождают ту или иную нацию в истории.
  Особый случай, когда по тем или иным причинам сама нация не в силах осмыслить свои поступки, свой характер и в итоге - предвидеть свою судьбу. Прийти на помощь такому народу - основная задача философии достоинства. Говорят, философия торжествует над горестями прошлого и будущего, но горести настоящего торжествуют над философией. Алчность, этническая рознь, лживость, склонность к предательству - это те горести, которые до сих пор безраздельно торжествовали над судьбой населения той части Российской (советской) империи, которая ныне получила наименование Украины. В определённой мере есть надежда, что с помощью философии достоинства граждане этой державы смогут преодолеть эти роковые черты национального характера, оставшегося им в качестве тяжкого наследия прошлого.
  Французскому писателю Полю Брюла (1866 - 1940) принадлежит крылатая фраза: "Достаточно мгновения, чтобы стать героем, но необходима целая жизнь, чтобы стать достойным человеком". Достойный человек - это не должность, не звание и не размер капитала, которые ныне на просторах нашего отечества можно в мгновение ока приобрести в силу примитивной коррупционной "схемы" взаимоотношений с власть предержащими. Высокое звание достойного человека - интегральный итог его отношения к другим людям на протяжении всей жизни. Лучшая демонстрация достоинства - это способность без излишних заверений поступать порядочно: человеку - в жизни, нации - в истории, избегая при этом бесконечных потоков пустых фраз, стихов и песен, превозносящих сие великое благо на словах и пренебрегающих ими на деле.
   Готовность отдать жизнь свою за права другого человека, пожалуй, самая отличительная черта таких людей. Некоторые из их числа в недавнем прошлом были нашими соотечественниками. В плеяде наиболее достойных одним из первых необходимо упомянуть имя академика Андрея Дмитриевича Сахарова (1921-1989). Его Нобелевская лекция, прочитанная 10 декабря 1975 г. в Осло, так и называлась: "Мир, прогресс, права человека". Действительно, права человека - основа мира между людьми, этносами и народами. А те, кто их отстаивает, - наши ангелы-хранители. С его уходом из жизни многие из нас как будто осиротели, ибо с его смертью лишились авторитетного, искреннего и бескорыстного защитника прав человека. Но то, что он жил среди нас, показал пример беззаветного служения людям, вселяет некоторую надежду на цивилизованное будущее того народа, который смог дать миру этого человека.
  Как-то в своё время Леонардо да Винчи (1452 - 1519) заметил, что "существует три разновидности людей: те, кто видит; те, кто видит, когда им показывают; и те, кто не видит". Народу, который начал строить своё государство в конце XX - начале XXI века, в какой-то мере несказанно повезло: история показала ему уже выверенную другими траекторию движения в цивилизованном мире - доктрину прав человека. Взяв её за основу своего развития, любая нация приобретает нечто вроде безошибочного навигатора в безбрежном океане человеческих страстей, конфликтов, разного рода противоречий и несуразностей. Права человека - это то, что позволяет каждому чувствовать себя полноценной личностью в своей стране. Если каждый отдельный индивид будет чувствовать себя таковой, то он будет оберегать свой народ, своё общество и своё государство как зеницу ока. Именно под этим углом зрения автор и просит воспринимать всё изложенное в данной книге.
  Наиболее весомым историческим вкладом в формирование культуры достоинства по праву может гордиться Англия - страна исконных и древних свобод. Эта держава уже со средних веков заявила о своём несомненном лидерстве в деле порождения и утверждения разнообразных правовых ценностей; она подарила миру крылатое выражение: "Мой дом - моя крепость". При этом следует отметить, что по отношению к своему народу Великобритания уже много веков успешно выполняет миссию надежной крепости. Именно в этой стране увидели свет Великая хартия вольностей 1215 г., Мирный Акт 1361 г., Петиция о правах 1628 г., Акт о лучшем обеспечении свободы подданного и о предупреждении заточений за морями 1679 г. (знаменитый Habeas Corpus Amendment Act), Билль о правах 1689 г., Акт о дальнейшем ограничении короны и лучшем обеспечении прав и вольностей подданного 1701 г., Акт о правах человека 1998 г. и многие другие шедевры правового зодчества.
  Англия вообще продемонстрировала миру степенную, относительно уравновешенную и эволюционную форму развития народа, гражданского общества и правового государства. Характерной особенностью английской элиты являлось преимущественно бережное отношение к жизни своих соотечественников. Относительно малые потери Великобритании в годы Второй мировой войны, около 370 тысяч человек (для сравнения: потери СССР по данным академика А.Н. Яковлева превысили 30 миллионов человек), - прямая заслуга её национальной элиты. И тут уместно заметить, что, по мнению маститого английского историка Арнольда Тойнби, культурно отсталые народы сравнительно бесчувственны к своим, даже самым ужасным, людским потерям во время прошедших войн. Бережным отношением к жизни своих граждан историк объясняет весьма осторожное поведение правительства Великобритании накануне Второй мировой войны. С такой версией, разумеется, можно спорить, но ей не откажешь в известной степени справедливости.
  При внимательном взгляде на жизненный строй британцев нельзя не заметить, что их культура достоинства по сути совпадает с их обыденным, повседневным поведением, их национальным менталитетом, их национальными традициями, которые и составляют оплот их свободы.
  Как отмечают британские политики и правоведы, ни парламент, ни выборы не могли бы служить гарантом свободы и демократии, не будь граждане готовы самоотверженно и незамедлительно отстоять свои права в том случае, если какое-либо недальновидное правительство посягнет на их основные законы, аннулирует их парламент или выборы. По мнению ряда исследователей, в качестве основы британской модели свободы выступили следующие факторы: физическая изоляция, которая помогла защищаться от вторжений; глубоко укоренившееся и широко распространенное признание частной собственности; этническая однородность, которая стала основой общей культуры; традиционное уважение к закону и правам человека. Эта модель свободы и легла в основу неписаного основного закона Великобритании. Относительно своей Конституции английские судьи утверждают, что она так вошла в кровь и плоть народа, что какое-либо её существенное нарушение вызвало бы революцию в течение часа. Вообще необходимо заметить, что именно судебное сословие сыграло выдающуюся роль в становлении культуры достоинства, свободы и прав английского народа.
  При этом хотелось бы обратить особое внимание на весьма благоговейное отношение английских судов к правовой мысли, к проверенным жизнью правовым постулатам. Хотя труды знаменитых юристов и не обладают силой закона, но при отсутствии других источников в поиске истины судьи обращались за помощью непосредственно к принципам, сформулированным в научных трактатах. Будучи однажды воспринятыми высшими судебными инстанциями страны, такие постулаты начинали действовать в качестве непосредственного права. В итоге труды таких титанов правовой мысли, как Джон Локк (1632-1704), Эдмунд Берк (1729-1797), Вильям Блэкстон (1723-1780), Иеремия Бентам (1748-1832), Альберт Дайси (1835-1922), Джон Милль (1806-1873) и некоторых других существенно повлияли на развитие Британской конституции.
  Дайси по сему поводу даже заметил, что "английское конституционное право есть, в сущности, право, выработавшееся путём судебной практики". Именно суды в этой стране сформулировали конституционные права человека, и суды же обеспечивают их повседневное и повсеместное использование. Перед английскими судами абсолютно все равны: от простого подданного до министра, от рядового до генерала, от мелкого нарушителя общественного порядка до главы полицейского ведомства страны. Принцип равенства всех граждан перед законом и судом возник в качестве своеобразного экстракта из повседневной жизни подданных британской Короны (для справки: термин "Корона" означает как личность и пост главы государства, так и всю исполнительную власть в стране, включающую, помимо монарха, Премьер-министра и Кабинет министров, образующих Правительство). Дело реальной защиты прав конкретного человека для англичан было всегда более значимо, чем слова о значении этих прав в судьбе абстрактной нации. Как подчеркивал один британский правовед, в английских судах всегда обращали гораздо более внимания на поиск средств, которыми можно заставить признать права конкретных частных лиц, чем на абстрактное провозглашение прав человека различного рода декларациями.
  Суды Англии дали путёвку в жизнь и такому фундаментальному принципу, как "господство права". В качестве наиболее впечатляющей иллюстрации торжества этого принципа можно привести такой эпизод: когда один из авторов Петиции о правах 1628 г., председатель суда Общих тяжб Эдвард Коук (1552-1634) заявил, что "не может быть власти превыше... Великой хартии вольностей", то от него, по утверждениям современников, исходила такая сила убеждения, которой не обладал ни глава кабинета министров, ни палата лордов, ни даже сам король. В этом историческом казусе англичане усмотрели величественные контуры этого знаменитого принципа. А Великая хартия вольностей с тех времен стала высшим и вечным символом свобод всех народов Британской империи.
  Многие историки утверждают: Великобритания к XVIII веку приобрела статус самой свободной страны в мире. Наиболее авторитетные идеологи западной традиции права убеждены, что свобода живет в сердцах человеческих, и если в сердцах она умирает, ни конституция, ни законы, ни суды не в силах её спасти. Иными словами, принцип верховенства права владычествует лишь тогда, когда культура достоинства становится частью национального духа, быта и менталитета народа.
  Правда, справедливости ради надо заметить, что история Англии знает немало страниц, содержащих эпизоды очевидного пренебрежения принципами благородства, гостеприимства и Права. Вот лишь некоторые из них; они разнятся масштабом причиненного урона, но схожи в главном - явном игнорировании провозглашенных принципов.
  Одной из таких темных страниц, с которой, вероятно, не без крайней досады знакомятся современные англичане, является эпизод вероломного пленения императора Франции Наполеона I Бонапарта (1769-1821). Это настолько любопытная страница истории, что не побоюсь уделить ей повышенное внимание.
  Поднявшись 15 июля 1815 г. на борт английского брига "Беллерофон", Наполеон заявил капитану судна: "Я прибыл на ваш корабль, ища покровительства английских законов". Однако вместо гостеприимства и покровительства Наполеон был задержан, а затем сослан на остров Святой Елены, где его по одним только климатическим условиям поджидала верная и мучительная гибель.
  Вот, собственно, как он сам в одной из своих прокламаций с возмущением писал: "Торжественно протестую перед небом и людьми против насилия, мне оказанного, против нарушения самых священнейших прав моих: ибо сила располагает моею личностью и свободой. Я добровольно вступил на Беллерофон, я не пленник, я гость Англии. Я пришел по приглашению капитана, который сказал мне, что имеет дозволение от правительства принять меня и везти меня в Англию с моею свитою, если это мне угодно. Я пришел с доверием, ища защиты английских законов. Прибыв на Беллерофон, я вступил в семью английского народа. Если правительство, приказав капитану Беллерофона принять меня со свитою, хотело только поймать меня, то оно запятнало честь свою и обесчестило флаг свой.
  Если дело это совершится, то англичане не будут уже говорить о своей честности, законах и свободе; вера в британское слово исчезнет в гостеприимстве Беллерофона.
  Призываю суд истории: она скажет, что враг Англии, воевавший с ней двадцать лет, добровольно пришел в минуты бедствия искать убежища под ее законами. Какое яснейшее доказательство своего уважения и доверия к ней мог он дать? Но как отвечали в Англии на такое великодушие? Притворились, что протягивают врагу гостеприимную руку; когда он добровольно предался, его приносят в жертву".
  Наполеон прожил бурную, насыщенную всякого рода событиями жизнь, о которых было что рассказать своим потомкам, однако и на склоне своих лет он по-прежнему не без горечи вспоминал: "За свою жизнь я сделал немало ошибок; самая непростительная заключается в том, что я отдал себя в руки англичан: я слишком верил в их приверженность законам...". Зная печальную участь этого незаурядного человека, невольно задумываешься над судьбой других, уже безвестных людей, которым Англия по тем или иным причинам отказала в высоком покровительстве своих законов. Но ведь основное свойство последних как раз и заключается в том, что они не знают исключений по отношению к тем, кто ищет справедливости под их могучей сенью.
   Одной из самых позорных страниц в истории Великобритании стал отказ правительства этой благочестивой страны впустить накануне и в период Второй мировой войны в подмандатную ей Палестину европейских евреев. Это было страшное время, когда последние в ужасе искали хоть какого-либо убежища от преследовавшей их угрозы поголовного уничтожения в рамках безумной политики Гитлера по так называемому "окончательному решению еврейского вопроса". Как уже упоминалось выше, эта бесчеловечная совместная деятельность нацистов, фашистов и представителей партии этнической нетерпимости из разных европейских стран впоследствии уже по результатам её чудовищного воплощения в жизнь получила своё жуткое наименование - Холокост. Именно в то время подданный Великобритании, а впоследствии первый президент Израиля Хаим Вейцман (1874-1952) с горечью констатировал: "Мир разделился на два лагеря: на страны, не желающие иметь у себя евреев, и страны, не желающие пустить их к себе". Англия твёрдо заявила о себе в числе последних. Широкую известность получил эпизод, когда в конце 1941 г. британские власти в Палестине наотрез отказались принять 769 евреев, бежавших из Румынии на корабле "Струма", шедшем под панамским флагом. Англичане потребовали от турецкого правительства запретить следование судна через Босфорский пролив. В свою очередь турки запретили беженцам спускаться на берег. Поскольку евреям не был разрешен въезд в Палестину, в Турции их не желали видеть, а Румыния отказалась принимать обратно, судно простояло на якоре 71 день. Затем со сломанным двигателем оно было принудительно отбуксировано из акватории Стамбульского порта в открытые воды Черного моря и брошено там на произвол судьбы. 24 февраля 1942 г. обездвиженное и переполненное несчастными людьми, оно было торпедировано советской подводной лодкой Щ-123. Все беженцы за исключением одного пассажира - 19-летнего Давида Столяра - утонули. Впоследствии журналисты окрестили эту акцию "чисто английским убийством".
  Когда угроза физического истребления нависла, например, над болгарскими евреями, министр иностранных дел Великобритании Энтони Иден (1897-1977) удосужился заявить, что "проблема евреев в Европе вообще очень сложна, и к предложению вывести всех евреев из такой страны, как Болгария, следует отнестись с крайней осторожностью. Если мы это сделаем, тогда евреи всего мира захотят, чтобы то же самое было предпринято в отношении польских евреев. Гитлер вполне может согласиться на это, а потом во всем мире не хватит кораблей и транспортных средств, чтобы их вывезти".
   Эти слова английского "джентльмена", с 1961 г. пэра и 1-го графа Эйвонского, кажутся особенно зловещими на фоне подлинной катастрофы европейской (христианской) цивилизации, нашедшей своё выражение в целенаправленном физическом истреблении порядка 6 миллионов европейских евреев. Трагедия? Безусловно! Но зато сэкономили корабли и транспортные средства... А ведь не умели бы экономить, никогда бы не стали великой купеческой державой. Не случайно же в своё время Наполеон в сердцах заметил: "Английский народ - народ купеческий, только и всего; но именно в торговле и состоит его могущество". Но ведь могущество, как известно, никогда не давалось без соответствующих жертв... Сначала в качестве таковой, по "Мюнхенскому сговору" от 30 сентября 1938 г., пала Чехословакия. Затем пришла очередь всех остальных, в том числе и европейского еврейства. Правда, последних оказалось порядка 6 миллионов, погибших при этом ужасной смертью! Но, с другой стороны, кто считал, сколько среди зверски убитых и замученных было истинных джентльменов? А это, судя по всему, уже совсем другой счёт.
  Может быть, подобная логика рассуждений и отвечала "здравому смыслу" правительства, устами которого выступил упомянутый министр иностранных дел, но в уголовном праве любой цивилизованной страны наличествует такой состав преступления, как "Оставление в опасности". Представляется, что правительство Великобритании, по сути, стало соучастником именно такого преступления против всего европейского еврейства, осуществленного совместными усилиями немецких нацистов и их пособников из числа жителей тех стран, которые оказались в зоне влияния или оккупации нацистской Германии. Как мы видим, способность провозглашать свободу для себя далеко не всегда трансформируется в культуру утверждения свободы ради других. К этой весьма болезненной для исторической памяти человечества теме мы ещё не раз будем возвращаться на страницах настоящего издания.
  Эта черная полоса в истории западной цивилизации подтвердила правило, что человеческая подлость и низость не имеет образовательного ценза, национальной принадлежности и религиозных ограничений. Она способна в той или иной степени и в зависимости от тех или иных обстоятельств поражать своим тлетворным духом любой народ, если тот не сопротивляется ей как дьявольской напасти, не щадя живота своего.
  В русле подобного анализа никоим образом нельзя обойти молчанием и поистине варварскую эпопею насильственной репатриации в 1944-47 гг. в распоряжение сталинской империи более чем двух миллионов россиян, многие из которых никогда ранее не "имели чести" быть гражданами СССР.
  Большую часть репатриированных ждала весьма печальная участь (20 % были расстреляны или приговорены к 25 годам лагерей;
  15-20 % - к 5-10 годам лагерей;10 % - высланы в отдаленные районы Сибири не менее, чем на 6 лет;15 % - посланы на принудительные работы в Донбасс, Кузбасс и другие районы, разрушенные войной;15-20 % - разрешили вернуться в родные места. Остальные, вероятно, погибли либо бежали во время этапирования).
   Одному из самых трагических эпизодов этой истории посвящена книга графа Николая Дмитриевича Толстого-Милославского "Жертвы Ялты". В ней, в частности, повествуется о вероломной передаче англичанами в руки советских карательных органов (НКВД и СМЕРШ) казаков и членов их семей, покинувших Россию ещё в годы Гражданской войны (1917-1923). Формально в качестве основания подобной изуверской акции англичане ссылались на соглашения, заключенные по итогам состоявшейся с 4 по 11 февраля 1945 г. Ялтинской (Крымской) конференции глав трех держав антигитлеровской коалиции - СССР, Великобритании и США. Однако, согласно этому договору, репатриации подлежали только граждане СССР. На практике же в жернова бериевской репрессивной машины были заведомо брошены люди, никогда не пребывавшие в "подданстве" у советской империи.
  Иными словами, в этом вопросе англичане действовали вопреки нормам международного права и, в частности, Женевской конвенции об обращении с военнопленными от 27 июля 1929 г., к положениям которой мы ещё вернемся в разделе VII настоящей работы. Но, как оказалось, это было одним из условий тайного сговора между английским и советским руководством о выдаче так называемых старых эмигрантов, то есть бывших белогвардейцев. При этом в числе выданных и, по сути, преданных, оказались русские офицеры, которые воевали плечом к плечу с англичанами в качестве союзников по Первой мировой войне.
  В связи с этим вероломным актом в русскоязычных источниках приводятся слова одного из участников этого сговора - начальника штаба Пятого корпуса британских войск в Австрии, бригадного генерала Тоби Лоу (1914-2000), якобы сказанные им тогда Черчиллю: "История предоставляет нам шанс уничтожить одну часть русских дикарей руками другой части русских дикарей" (http://www.sedmitza.ru/index). Впоследствии премьер-министр Великобритании Гарольд Макмиллан (1894-1986) пожаловал этому бравому генералу титул лорда Алдингтона.
  В книге Толстого-Милославского утверждается, что именно Тоби Лоу отдавал все приказы, которые в итоге привели к массовой гибели казаков. В свете осуществленного впоследствии злодейства версию насчёт "русских дикарей" уже никак нельзя сбрасывать со счёта. Однако ещё до того, как казаков сдали в руки сталинских палачей, англичане ложью, коварством, угрозами, избиениями дубинками и прикладами, штыками, автоматными и пулеметными очередями, бронетехникой согнали всех обитателей Казачьего стана Походного атамана Тимофея Ивановича Доманова (1892-1947) в толпу людей, заведомо ведомых на бойню. Во всех соответствующих английских документах эта акция прошла под грифом "военной операции".
  По сведениям автора упомянутой книги, казаки были потрясены происшедшим: "Их удручало не только то, что английские офицеры совершили низкий и подлый обман, но и то, что русских офицеров, воспитанных в благородных традициях императорской армии, удалось обвести вокруг пальца с такой легкостью". Многие казаки на глазах англичан кончали жизнь самоубийством, некоторые казачки стали сбрасывать своих детей в горную реку Драву и бросаться вслед за ними, другим повезло скрыться в горах. Эти действия англичан, по мнению некоторых экспертов, по степени двуличия, жестокости и коварства в британской истории можно уподобить разве что массовой резне в Гленкоу (для справки: массовая резня в Гленкоу произошла 13 февраля 1692 г., когда отряд англичан напал на шотландский клан Макдональдов, предводителем которого был Роб Рой. Как известно, этот клан отказался присягнуть на верность новому королю Англии Вильгельму III, принцу Оранскому (1650-1702). Английские солдаты не пощадили ни женщин, ни детей. 14 февраля 1692 г. один из предводителей этой варварской акции писал: "Я сравнял Гленкоу с землей").
  Казачье кладбище в г. Лиенце (Австрия), где в июне 1945 г. было захоронено около 700 человек, до сих пор называют "казачьей Голгофой". По сути, это событие стало органическим продолжением геноцида казачества как особого сословия, начало которому было положено тайной директивой Оргбюро ЦК РКП (б) "Циркулярное письмо ЦК по отношению к казакам" от 24 января 1919 г. А всего жертвами англо-советского альянса в процессе осуществления этой изуверской акции пало порядка 70 тысяч человек, в том числе стариков, женщин и детей. В целом всё произошедшее в процессе насильственной репатриации бывших подданных Российской империи позволило нашему земляку, писателю Виктору Платоновичу Некрасову (1911-1987) заметить: "Лиенц... Не лучшая, чтоб не сказать позорная, страница в истории Англии. Ее будут стараться поскорее перевернуть, но вырвать не удастся, она останется...". Таковой она и осталась в нашей памяти и заставляет крепко задуматься над тем, сколь же легко иные лидеры демократических стран, провозглашая права человека на словах, на деле легко ими пренебрегают в отношении других этносов и народов.
  Наверняка, узнав о подобной трагической участи некогда доблестного русского воинства, Наполеон счёл бы отношение англичан к себе и своей свите самым великодушным на свете: вот уж воистину всё в этом мире относительно!
  Вместе с тем англичане, которые были изначально ничуть не лучше своих собратьев по земной цивилизации, со временем стали законодателями и блюстителями европейской традиции права, а многие из их оппонентов до сих пор остались носителями лишь традиции невежества. Британцы с превеликим пиететом берегут всё, что способствовало их победе над силами зла, прежде всего, в самих себе, а некоторые их оппоненты и поныне продолжают борьбу со своей исторической памятью и тенями своего прошлого, о чём более подробно будет поведано в разделе II настоящей книги.
  Британцев всегда отличало весьма трогательное отношение ко всему, что связано с историей их борьбы за свободу. Как известно, король Англии Иоанн Безземельный (1167-1216) даровал Великую хартию вольностей своим подданным в 1215 г. на обширном степном лугу, именуемом Раннимедом. Отдавая должное этому знаменательному событию и месту, на котором оно вошло в историю, британский писатель Редьярд Киплинг (1865-1936) посвятил им следующие строфы:
  Под Раннимедом, Раннимедом
  О чём поёт тростник...
  Нельзя лишить людей свободы,
  Прогнать их с собственной земли...
  А если чернь или монарх
  Нарушат вековой обычай...
  Вскипит упрямый дух английский,
  Как в Раннимеде он вскипел!
  Именно эта поэзия свободы вместе с английскими эмигрантами решительно шагнула из Старого в Новый Свет. Не оспаривая при этом пальму первенства Британии, эстафету свободы смело подхватили и уже много лет бережно блюстят граждане США. Одной из заслуг отцов-основателей этой страны явилось то, что они сберегли у себя британскую модель свободы. Их взгляды, по сути, явились продолжением того, что вырабатывалось в течение более пяти столетий в недрах правовой лаборатории Англии, чьё господство они в конце концов и решились низвергнуть. Но приобретение независимости не привело жителей бывшей колонии к борьбе против традиционных британских ценностей, среди которых английский язык стал далеко не единственным связующим звеном между двумя великими державами. На это обстоятельство обращается внимание в известной шутке британского писателя, лауреата Нобелевской премии в области литературы Бернарда Шоу (1856-1950), который заметил, что "Англия и Америка - две страны, разделенные общим языком". Правовые ценности - вот что в действительности роднило оба народа. Государственное ярмо метрополии новоиспеченные граждане Америки благополучно сбросили, но психологические корни сохранили английские. Более того США вступили в конкуренцию с бывшей метрополией за утверждение на своей территории более высокого уровня свободы и прав человека. Объясняется сие прежде всего тем, что первые американские поселенцы были пуританами, имевшими весьма твердые религиозные, моральные и политические убеждения. История сохранила слова известного проповедника, первого губернатора колонии Массачусетс, автора популярной и поныне "Истории Новой Англии" Джона Уинтропа (1588-1649), произнесенные им с палубы крошечного корабля "Aрбелла" в 1630 г. у побережья Америки: "Мы должны соединиться в этой работе в единое целое. Мы должны питать друг к другу братские чувства. Мы должны отказаться от всяких излишеств, чтобы дать другим хотя бы самое необходимое...". Понимание чувства достоинства, свободы и прав других людей заложило основу современного американского характера и фундамент величия США.
  Своими знаменитыми актами - Декларацией прав и соглашений о прекращении торговых сношений с Англией 1774 г., Биллем о правах штата Вирджиния 1776 г., Декларацией независимости США 1776 г., Конституцией США 1787 г., Биллем о правах 1789 г., своей обильной судебной практикой по вопросам прав человека, непростой, местами весьма противоречивой историей становления демократии, американцы продемонстрировали миру преобразующую силу западной цивилизации. Президентам именно этой страны принадлежит идея и инициатива создания всемирных организаций, которым было суждено стать основными защитниками прав человека: Вудро Вильсону (1856-1924) - Лиги Наций, а Франклину Рузвельту (1882-1945) - ООН. Как заметила экс-премьер-министр Великобритании Маргарет Тэтчер, Америка ныне является оплотом борьбы за свободу во всём мире, поскольку в сохранении этих ценностей заключается смысл самого существования этой державы. Более того, по её мнению, современный мир вообще ведёт отсчёт своего исторического времени от 4 июля 1776 г. - даты принятия Декларации независимости США. А такую высокую оценку "железная леди" зря кому-либо давать бы не стала. Потому пример этой страны и далее будет служить нам путеводной звездой на пути познания таких ценностей, как достоинство, свобода и права человека. Думается, что 39-й президент США Джимми Картер имел полное право заявить: "Нам следует служить маяком для тех государств, которые желают мира, желают независимости, желают личной свободы, желают соблюдать основные права человека".
  По утверждению экспертов, США - самая религиозная страна в современном мире. В процессе одного из социологических опросов 59 % американских респондентов ответили, что "религия играет очень важную роль" в их жизни (в сравнении с 27 % в Италии и 12 % во Франции). Более половины американских семей регулярно произносят молитву перед едой, а 69 % американцев не исключают существование дьявола. Но подлинной религией США, по сути, всё же стала философия достоинства человека, потому что именно она смогла ответить на самые насущные потребности подавляющего числа американцев, какого бы вероисповедания они ни придерживались. Видный американский политолог Самюэль Хантингтон (1927-2008) как-то заметил, что религия разделяет людей еще более резко, чем этническая принадлежность; это самое личное и дорогое, что есть у человека, и за что он готов бороться, не щадя всех своих сил. В целом справедливое суждение, не вызывающее особых возражений. Но по отношению к США оно, думается, требует некоторой интерпретации. Философия достоинства человека - вот, что стало той религией, которая объединила американцев, преодолела этническую и расовую рознь, стала той ценностью, за которую ныне они готовы сражаться до последней капли крови. Проникнув в поры большинства религиозных течений США, эта философия стала их подлинной внутренней составляющей, несмотря на все внешние отличия друг от друга. Как заметил по этому поводу один американский политолог, либеральный протестантизм и политический либерализм, демократическая религия и демократическая форма правления, американская система ценностей и христианская вера проникли друг в друга и оказывают огромное воздействие друг на друга. Здесь мы сталкиваемся с удивительной диалектикой религии, политики и Права как различными внешними формами бытия основополагающей ценности западной цивилизации - человеческого достоинства.
  Таким образом Америку признают глубоко религиозной страной не потому, что на её банкнотах красуется девиз "Мы верим в Бога", а потому что её жизненным кредо стала философия достоинства человека. Возведя её в ранг Основного закона своей жизни, американцы сделали свою державу великой. Многие из них оценивают достоинство, свободу и права человека не в качестве абстрактных политических идеалов, а как особый дар, ниспосланный им Богом. В США вокруг этих ценностей создан подлинный культ, который в свою очередь стал непреодолимым магнитом для остального населения мира. Это основная причина, почему в США неудержимым потоком хлынула значительная часть интеллектуального потенциала человечества. Именно благодаря этим ценностям, по мнению американского социолога и футуролога Элвина Тоффлера, интеллектуальный капитал стал подлинным богатством и основой могущества этого государства.
  На момент написания данной книги по количеству лауреатов Нобелевской премии Америка уверенно удерживала первое место в мире, на втором месте Великобритания, а на третьем - Германия. Надо при этом отметить, что до Второй мировой войны в этой области лидировала Германия. Но нацистская идеология этнической ненависти и политика этнических чисток, развернувшаяся на территории оккупированных стран, привела к массовому исходу многих ученых мирового класса из гитлеровской державы и её саттелитов. Поэтому многие Нобелевские лауреаты - выходцы из других стран, но своих сияющих вершин в науке достигли именно в США (для справки: 6 лауреатов Нобелевской премии подарила миру земля, на которую ныне распространяется суверенитет Украины. Из книги Александра Сергеевича Левченко "Нобелевская интеллектуальная элита и Украина" стал известен полный перечень наших великих земляков: Илья Ильич Мечников /1845-1916/; Зельман Абрахам Ваксман /1888 - 1973/; Роалд Хофман (Сафран) /род. 1937/; Жорж Шарпак (Харпак) /род.1924/; Саймон Кузнец /1901 - 1985/ и Шмуэль Йосеф Халеви Чачкес /1888-1970/ - по данным газеты "День".- Љ 226, 12.12.2003 г.
  Вероятно, читателям будет небезынтересно узнать, что когда в 1981 году премию по химии вручали нашему земляку Роалду Хофману, многолетний исполнительный директор Нобелевского комитета барон Стиг Рамель (1928-2006) заплакал: он знал биографию лауреата. В 1941 г. четырехлетний еврейский мальчонка очутился в гетто на территории Украины, затем в трудовом лагере. В 1943 г. отцу удалось переправить жену и сына в маленькую деревушку, где они прятались то ли в чулане, то ли на чердаке местной школы, подкармливаемые местными крестьянами. Впоследствии Роалд окончил Колумбийский университет (медицина), Гарвардский (физика), Упсальский в Швеции (квантовая химия), стажировался в Московском университете. Ныне это крупнейший химик мира.
  Здесь лишь уместно посетовать, что если бы не тот чудовищный геноцид, который буквально выкосил евреев на территории Украины в годы Второй мировой войны, и не откровенный антисемитизм после её окончания, то, возможно, эта земля подарила бы миру гораздо больше Нобелевских лауреатов и научных открытий мирового класса).
  В настоящее время на долю США приходится чуть ли не 70% всех научных исследований и открытий в мире. Большая часть лауреатов Нобелевской премии - выпускники наиболее престижных высших учебных заведений мира. Лидируют, однако, американские университеты: Гарвардский, Колумбийский, Чикагский, затем следуют Оксфордский, Парижский, Мюнхенский и Берлинский университеты. И всё же значительное число Нобелевских лауреатов - это выходцы из других стран, для которых жизнь в США стала основным условием для сохранения своей человеческой индивидуальности и воплощения в жизнь своих творческих замыслов. Например, в первом же интервью, данном после присуждения Нобелевской премии в 1987 г. Иосиф Бродский заявил: "Её получила русская литература, и её получил гражданин Америки". Эта страна, действительно, сохранила для мира многих выдающихся деятелей науки, культуры и искусства. Ту пропасть, которая залегала между отношением к недюжинным талантам между США и СССР лучше всего характеризует мнение о будущем Нобелевском лауреате, которое высказал о нём в 1964 г. американским журналистам многолетний главный редактор "Литературной газеты" Александр Борисович Чаковский (1913-1994). В частности, не испытывая ни тени смущения, маститый советский писатель, будущий Герой Социалистического Труда заявил о молодом поэте: "Бродский - это то, что у нас называется поддонок, просто обыкновенный поддонок...". Заметим: тот, кто в советской империи клеймился в качестве "поддонка", в США со временем получил признание в качестве одного из лучших российских поэтов мира. Для полноты картины приведём ещё одну выразительную деталь из жизни поэта. После его принудительного изгнания из СССР в 1972 г., престарелые родители Бродского двенадцать раз подавали прошение дать им разрешение вместе либо порознь выехать на свидание с единственным сыном, но каждый раз получали бездушный отказ, в котором такая поездка признавалась "нецелесообразной". Родители поэта покинули этот мир, так и не повидав своего сына. Но можно ли признать целесообразной саму державу, в которой достоинство, свобода и права человека всякий раз оказываются в числе нецелесообразных человеческих качеств? В 1991 г. история дала на это однозначный ответ.
   Талантливые и неординарные люди всегда тянулись туда, где их могли оценить по достоинству. Те страны, которые быстрее других осознали это обстоятельство стали подлинной Меккой для "мозгов". Как известно, первое место в мире по привлечению людей с высоким творческим потенциалом прочно заняли США. Ставка на "мозги" стала определяющим фактором американской внутренней и внешней политики. По сути, "мозги" породили экономическую и военную мощь этой державы, правда и то, что вся мощь США, в свою очередь, была поставлена на службу привлечения, поддержки и защиты носителей "мозгов". Государственные деятели США всегда отдавали себе отчёт в значении талантливых людей для развития страны. Как отмечала сенатор США, супруга 42-го президента США Хиллари Клинтон, "для того чтобы продолжить экстраординарные начинания основателей нашей нации, интеллектуальных гигантов, чьи воображение и философские принципы позволили им сначала осмыслить, а потом и воплотить в реальность нашу несокрушимую систему правления, демократии требуются огромные накопления интеллектуального капитала". При этом сенатор обратила внимание, что демократия в США существует уже более 225 лет именно потому, что американцы, сознательно наращивали интеллектуальное богатство своей нации, весьма продуктивно используя этот интеллектуальный капитал в интересах всего мира. Таким путём США внесли свой грандиозный вклад в формирование будущего европейской цивилизации.
   Ознакомившись с этими суждениями, нельзя не отметить, что американцы - это нация, оказавшаяся способной отдать должное интеллектуальному потенциалу, таланту и порядочности человека вне зависимости от его этнического происхождения или языка общения. А посему вряд ли на этой гостеприимной земле можно услышать призывы вроде того, что место ирландца в Ирландии, итальянца - в Италии, русского - в России, поляка - в Польше, еврея - в Израиле, а немца - в Германии. А ведь подобные призывы нередко раздавались вчера и всё громче и громче слышны сегодня, например, на территории всегда испытывавшей острый дефицит "умов" Украины. Особо злой иронией звучит сей призыв по отношению к тем гражданам, благодаря которым в решающей степени держава сия в 1991 г. юридически оформлялась, а ныне в значительной степени экономически и содержится. К этой теме мы ещё вернемся в параграфе 2.2. раздела II и в параграфе 3.1. пункта 3 раздела V настоящей работы.
   Именно потому, что американцы в равной степени - дети своей страны, США в итоге стали подлинным Отечеством для представителей всех волн эмиграции вне зависимости от их этнического происхождения. Психологическое и нравственное мироощущение, что живешь в стране, которая готова тебя защищать - самое драгоценное достояние её граждан. Вероятно, в этом кроется тайна могущества США и одновременно притягательная сила для многих жителей планеты, чьи взоры с завистью обращены в сторону этой державы.
   Отдавая должное вкладу Америки в развитие философии достоинства человека, вместе с тем невозможно не выразить глубокое сожаление по поводу того позорного явления, которое навсегда останется несмываемым клеймом на репутации этой великой державы. Это - расизм. Именно США стали своеобразным "испытательным полигоном" для бесчеловечной доктрины французского писателя и социолога Жозефа де Гобино (1816-1882) - автора печально известного трактата "Опыт о неравенстве человеческих рас". Конечно, расизм в США на бытовом уровне существовал и до выхода в свет этой сомнительной доктрины, но своё теоретическое обоснование практика дискриминации небелого населения США - индейцев и негров - обрела именно после издания упомянутой книги в 1853-1855 гг. Образованные белые граждане США искали теоретическое обоснование своему инстинктивному, низменному расизму. Они нашли его в трудах образованного белого гражданина Франции. История являла миру разные формы солидарности между людьми. В данном случае сработала одна из них: международный альянс белых против черных. В конце концов, как справедливо заметил американский писатель Ричард Райт (1908-1960): "В Соединенных Штатах нет проблемы негров, там есть только проблема белых". Разрешение этой проблемы тянулось в Америке на удивление долго. Правда, на нелёгком пути борьбы с предрассудками прошлого американцы продемонстрировали удивительную целеустремлённость и решительность. Не последнюю роль в этом деле сыграли ведущие политики страны. В этом отношении обращает на себя внимание речь 40-го президента США Рональда Рейгана (1911-2004), который заявил, что американская нация "имеет наследие зла, с которым она должна справиться. Величие это страны заключается в ее способности перешагнуть через нравственное зло нашего прошлого. Например, длительная борьба наших меньшинств за равноправие, ставшая когда-то причиной разобщенности и гражданской войны, сегодня является поводом для гордости всех американцев. Мы никогда не должны отступать". Американцы, надо признать, не отступили.
   Поскольку осуждению расизма были посвящены многие тома художественных произведений, научных исследований, политических докладов и международно-правовых актов, то излишне задерживаться на этом весьма удручающем примере проявления человеческой природы. Отмечу лишь, что коренной перелом в деле утверждения достоинства и прав человека в этой стране наступил 4 ноября 2008 г. В этот день впервые за всю историю США главой государства был избран темнокожий человек: 44-м президентом США стал афроамериканец Барак Абама.
   Анализируя роль США в деле утверждения прав человека, мы не вправе обойти молчанием ещё один тяжкий грех этой страны. Он стал весьма заметным явлением международной жизни после окончания Второй мировой войны. Речь идёт о весьма специфическом понимании этой могущественной державой своих национальных интересов при осуществлении внешней политики. А эти интересы отнюдь не укладываются в прокрустово ложе защиты достоинства, свободы и прав человека. В частности, американский политолог Уильям Энгдаль, посвятивший много лет изучению внешней политики США, заметил, что суть последней нашла своё наиболее ёмкое выражение в словах из внутреннего меморандума Государственного департамента США, автором которого стал историк и дипломат Джордж Кеннан (1904-2005). Составляя этот документ в 1948 г., он писал: "У нас есть около 50% мирового богатства, но только 6,3% мирового населения... В этой ситуации мы не можем не быть объектом зависти и обиды. Нашей реальной задачей в предстоящий период является разработка модели взаимоотношений, которая позволит нам сохранить это положение диспропорции без положительного ущерба нашей национальной безопасности. Чтобы сделать это, нам придется отказаться от всякой сентиментальности и мечтательности; и наше внимание должно быть сосредоточено всюду на наших непосредственных национальных целях. Мы не должны обманывать себя, что мы сегодня можем позволить себе роскошь альтруизма и мировой благотворительности". Надо признать: Кеннан оказался пророком в своём отечестве. По сути, он заложил основы внешней политики США на многие годы вперёд, составными частями которой со временем стали и доктрина Трумэна, план Маршалла, а также создание НАТО. Этот политик как никто другой может спать спокойно, ибо сегодня в мире мало кто способен заподозрить США в альтруизме и мировой благотворительности. Хотя, справедливости ради следует отметить, что сия богатейшая держава мира, безусловно, могла бы позволить себе выступить мировым лидером в бескорыстном и повсеместном развитии институтов гражданского общества, а также утверждении философии достоинства в тех странах, которые настоятельно нуждаются в искренней поддержке международного сообщества. Впрочем, не исключено, что на каком-то этапе своего правового развития США всё же придут к убеждению, что эта философия в качестве общей ценности для всех народов мира и есть самая надежная гарантия международной, в том числе и их национальной, безопасности.
  Вернёмся, однако, к основному предмету нашего исследования. Как известно, всемирно-историческую эстафету в бесконечном марафоне человечества в борьбе за достоинство и свободу индивида в 1789 г. довольно лихо подхватила Франция, провозгласив знаменитую Декларацию прав человека и гражданина. Вместе с тем история борьбы за свободу того или иного народа - в большинстве случаев далеко не широкая и прямая дорога. На это обстоятельство в сравнительной характеристике англичан и французов со свойственной ему иронией обратил внимание российский писатель Александр Иванович Герцен (1812-1870): "Француз действительно во всём противуположен англичанину... Два краеугольных камня всего английского быта: личная независимость и родовая традиция - для француза почти не существуют...". При этом писатель отмечал, что французу дик и непонятен мир самоуправления и децентрализации, который так отличает Англию от Франции; и что как бы долго француз ни проживал в этой стране, он не может вписаться в её политическую и гражданскую жизнь и не в силах постигнуть её систему судопроизводства. Будучи великим мастером слова, Герцен весьма образно описал, как француз "теряется в неспетом разноначалии английских законов, как в темном бору, и совсем не замечает, какие огромные и величавые дубы составляют его и сколько прелести, поэзии, смысла в самом разнообразии. То ли дело маленький кодекс с посыпанными дорожками, подстриженными деревцами и с полицейскими садовниками на каждой аллее". Однако маленький уголовный кодекс с многочисленными аккуратно сформулированными составами преступлений и множеством полицейских, готовых в любой момент задействовать годами вышколенный розыскной аппарат республики, - отнюдь не гарантия соблюдения свободы человека и народа.
   Подлинное понимание роли и места человеческого достоинства, политической свободы и прав индивида в жизни любого народа, как ни в чём ином, проявляется в его отношении к своим наиболее малочисленным, слабым и уязвимым соотечественникам. Лакмусовой бумажкой этого отношения во Франции стало знаменитое дело Дрейфуса (1894-1906), которое потрясло основы не только Третьей республики, но и, пожалуй, всей Европы. Его суть состояла в том, что французского офицера еврейского происхождения, капитана Альфреда Дрейфуса (1859-1935), как впоследствии выяснилось, ложно обвинили в шпионаже и государственной измене в пользу Германии. Инстинктивная реакция многочисленных членов французской партии этнической нетерпимости выплеснулась на улицы и площади страны в виде взрыва антисемитского бешенства. Толпы французов собирались на улицах и хором скандировали: "Франция для французов!", "Долой Дрейфуса, долой евреев!", "Смерть! Смерть евреям!". В ряде французских городов - Париже, Нанте, Нанси, Ренне, Бордо, Монпелье, Тулузе, Марселе, Безансоне и других - прокатились массовые еврейские погромы. Тираж антисемитских листовок в 1898 г. достиг 130 миллионов экземпляров. Становилось очевидным, что большинство населения свободной Франции демократически выражало свое чувство негодования не столько преступлением, которого в действительности обвиняемый не совершал, сколько его еврейским происхождением. На это обстоятельство обратили внимание многие современники тех событий.
   Антисемитская подоплека дела не вызывала сомнений. Но именно эта мотивация и послужила связующим звеном между всеми социальными слоями Франции. Это тот редкий случай в истории Франции, когда аристократ и простолюдин единодушно, по умолчанию, оказались в одной партии - партии антисемитов. Так, в частности Сартр, отмечал, что "к примеру, Пруст показал, как антидрейфусизм сблизил герцога с его кучером, как ненависть к Дрейфусу открывала для буржуазных семей двери аристократических домов". Для многих французских лавочников в иные времена это казалось несбыточной мечтой: оказаться в одной лодке, под одним парусом с первыми аристократами страны. Никогда ещё граждане Третьей республики не были так близки к воплощению в жизнь великого принципа "равенства" - одного из самых почитаемых со времен Великой французской революции. Долгожданное равенство наконец-то наступило: ненависть к евреям, действительно, уравняла большинство французов.
   Закрытое военное судилище над невиновным офицером прошло в декабре 1894 г. в Париже. На осуждении Дрейфуса решительно настаивало подавляющее большинство военной элиты тогдашней Франции. 22 декабря 1894 г. военный трибунал единодушно вынес обвинительный приговор: подсудимый был признан виновным в государственной измене и шпионаже, лишен всех воинских чинов и званий, а также осужден к пожизненной ссылке в Кайенну (для справки: Кайенна - столица Французской Гвианы. Была основана в 1664 г. Служила местом политической ссылки и каторги. Из-за тропического климата и распространения тяжёлых лихорадок считалось, что у ссыльного в Кайенну мало шансов выжить (по некоторым данным, не более 3 %). Расположенная на её территории каторжная тюрьма Синнамари получила зловещее наименование "сухая гильотина"). 5 января 1895 г. на Марсовом поле в Париже Дрейфус был подвергнут унизительной процедуре разжалования. На протяжении всей акции несчастный не переставал повторять: "Я невиновен!". 21 февраля 1895 г. он был препровождён на Чертов остров (северо-восточное побережье Южной Америки). Вслед ему полетело ставшее немедленно знаменитым напутствие депутата французского парламента от Парижа Жоржа Берри (1852-1915): "Дрейфус, виновен он или нет, должен оставаться на Чертовом острове". Думается, что его устами говорила душа Франции. "Правосудие по-французски" осуществилось: антисемитские чувства значительной части населения республики получили своё полное удовлетворение. Военный дух Франции одержал оглушительную психологическую победу в виртуальном противоборстве с немецкими вооруженными силами. Такую убедительную победу он уже давно не одерживал на реальных полях сражений.
   Представляется, что уже в эти годы закладывались основы французского интегрального национализма, одним из самых видных идеологов которого впоследствии выступил Шарль Моррас (1868-1952). Когда руководитель военной контрразведки Генерального штаба вооруженных сил Франции полковник Юбер Жозеф Анри (1846-1898), отдавший приказ изготовить ту самую фальшивку, которая впоследствии и стала главной уликой обвинения против Дрейфуса, покончил с собой, то Морасс написал такие строки: "Мой полковник, каждая капля Вашей драгоценной крови все еще пылает там, где бьется сердце нации... Ваша злосчастная подделка войдет в список Ваших прекраснейших военных заслуг... Он сфабриковал ее ради общественного блага... Наше ущербное полупротестантское мышление не способно воздать должное такому интеллектуальному и нравственному благородству". Уже тогда не оставалось сомнений, что сердцевиной интегрального национализма должно было стать использование в интересах и от имени титульной нации любых даже самых подлых и коварных средств для изгнания из страны национальных меньшинств под угрозой их физического истребления, судебного преследования или психологического остракизма.
   Громом среди ясного неба для французских ура-патриотов прозвучал памфлет знаменитого писателя Эмиля Золя (1840-1902) "Я обвиня́ю", увидевший свет 13 января 1898 г. на первой странице популярной ежедневной французской газеты "Орор". Опубликованное в виде открытого письма на имя президента Франции Феликса Фора (1841-1899), оно прямо обвиняло руководство главного военного ведомства Франции в потворствовании антисемитизму. В частности, Золя писал: "Они совершают злодеяние, отравляя общественное мнение, толкая на черное дело народ, который довели ложью до исступления. Они совершают злодеяние, когда одурманивают сознание простого люда и бедноты, потворствуют мракобесию и нетерпимости, пользуясь разгулом отвратительного антисемитизма, который погубит великую просвещенную Францию - родину "Прав человека", если она не положит ему конец". Все произошедшее по отношению к Дрейфусу писатель заклеймил как "мерзейшее общественное преступление". Обращение писателя вызвало необычайное возбуждение общественного мнения как внутри страны, так и далеко за её пределами. И некогда потрясшая мир своей Великой французской революцией страна ответила писателю по-революционному: 23 февраля 1898 г. он был осужден за клевету и, дабы избежать судьбы Дрейфуса, уехал в Англию. Его имя было вычеркнуто из списков кавалеров ордена Почетного легиона. Однако суть проблемы от этого не изменилась. Её очень точно сформулировал один австрийский правовед, заметивший, что "дело Дрейфуса - это больше, чем судебная ошибка, это желание громадного большинства во Франции осудить одного еврея и в нем одном всех евреев!". Трудно спорить. Причина случившегося была налицо: такого исхода дела страстно, до боли в сердце желало большинство населения страны.
   Со временем выяснилось, что в действительности виновным в шпионаже оказался близкий приятель полковника Анри, французский аристократ венгерского происхождения, офицер Генерального штаба вооруженных сил Франции майор Фердинанд Эстергази (1847-1923). Деваться было некуда: с большой неохотой, скрепя сердце, скрипя зубами и гусиными перьями, под давлением неопровержимых доказательств Кассационный суд Франции 5 марта 1904 г. вынужден был принять решение о проведении дополнительного следствия, в результате которого 12 июля 1906 г. вынес в отношении невинно осужденного оправдательный приговор. Униженный и оскорбленный Дрейфус был восстановлен в рядах доблестной французской армии, а в качестве компенсации за понесенные страдания произведен в кавалеры ордена Почётного Легиона. Однако маршрут к этой самой почетной награде Франции именно для него пролег через Кайенну.
   Как оказалось, именно это местное событие стало детонатором возникновения политического движения международного масштаба, которое в итоге и привело еврейский народ к созданию 14 мая 1948 г. государства Израиль. Таким образом, неистребимый французский антисемитизм в итоге породил неистовое стремление евреев мира к созданию своего национального очага. Это тот редкий случай в мировой истории, когда целый народ мог бы смело заявить: нет худа без добра. Правда, вряд ли с этим заключением согласился бы Дрейфус, чьё человеческое достоинство, свобода и права были столь бесцеремонно растоптаны хваленой французской Фемидой. Но всё в мире относительно. Всё же к Дрейфусу судьба оказалась гораздо более милосердной, чем к тем французским евреям, жизнь которых благодаря активным усилиям представителей "титульной нации" жестоко оборвалась в газовых камерах нацистских концлагерей, трагедия к которой мы ещё не раз будем возвращаться на страницах настоящего издания.
   Правовые ценности ни одному народу не давались легко. За достижения западной цивилизации всегда приходилось платить немалую цену. Это, как правило, были труд, кровь, пот и слезы. Многие историки сошлись во мнении, что, благодаря особенностям исторического развития, свобода французам досталась гораздо большей кровью, чем англичанам. Причём обильно текла она не только в годы Великой французской революции (1789-1799). Это различие между народами как никогда явно сказалось и в годы Второй мировой войны: англичане объявили нацистам войну не на жизнь, а на смерть; французы же заключили с ними сепаратный мир, а своего единственного героя - генерала Шарля де Голля (1890-1970) - умудрились приговорить к смертной казни.
   В качестве иллюстрации отличия в подходах одних и других хотелось бы привести пример из времен кануна Первой мировой войны. Вот какими словами министр иностранных дел Великобритании Эдвард Грей (1862-1933) встретил предложение кайзера Германии сохранить нейтралитет при нападении последней на Францию в 1914 г.: "Заключать сделку с Германией за счёт Франции - бесчестие, от которого доброе имя страны не может быть отмыто".
   Увы, Франция не смогла ответить подобным жестом благородства и верности своему союзнику в начале Второй мировой войны. Об этом красноречиво свидетельствуют воспоминания Черчилля, который, выступая 30 декабря 1941 г. в качестве премьер-министра Великобритании в парламенте Канады, заявил буквально следующее: "Когда я им {членам французского кабинета министров} сказал, что, каковыми бы ни были их действия, Британия будет сражаться и дальше, причём, если нужно, то и одна, их генералы стали уверять своего премьер-министра и его расколотый кабинет, что не пройдёт и трёх недель, как Англии, словно цыплёнку, свернут шею. Но цыплёнок этот вряд ли кому по зубам, да и шею ему не так-то просто свернуть". История подтвердила сей прогноз: англичане в противостоянии с нацизмом оказались крепким орешком, а вот французы сильно подкачали. Как позднее заметил один из руководителей движения Сопротивления: "Мы так легко уступили свою свободу в 40-м... и с таким трудом и такими жертвами обрели её вновь в 45-м". Здесь, однако, хотелось бы уточнить, что свободу французам всё же помогла обрести не их воинская доблесть, а войска антигитлеровской коалиции. Именно это обстоятельство позволило фельдмаршалу Вильгельму Кейтелю (1882-1946) накануне повторного подписания Акта о безоговорочной капитуляции Германии (в ночь с 8 на 9 мая 1945 г.), приметив в зале рядом с представителями Большой Тройки французского генерала Жана де Латра де Тассиньи (1889-1952), иронично заметить: "А что, французам мы тоже проиграли?". Вопрос был вполне обоснованным. Ибо, помимо многочисленных, весьма постыдных актов малодушия на поле брани, правительство Франции продемонстрировало ещё и непостижимую солидарность с нацистами в деле уничтожения своих сограждан, большинство из которых принадлежало к национальным меньшинствам.
   Вероятно, то, что многие французы не успели сделать во времена позорного судилища над Дрейфусом, они компенсировали участием в геноциде своих соотечественников еврейского происхождения в годы Второй мировой войны (для справки: по количеству убитых в те годы евреев "свободолюбивая" Франция заняла 4-е место в Европе после Германии, Австрии и Румынии). Последнее, вероятно, и позволило французскому философу Сартру довольно откровенно заявить: "В этих обстоятельствах нет среди нас ни одного, кто не был бы полностью виновным, кто не был бы преступником: кровь евреев, пролитая нацистами, на руках каждого из нас". При этом невозможно найти никакого иного разумного объяснения необузданной агрессивности французов к своим гонимым, преследуемым и слабым соотечественникам-евреям, чем желание таким нехитрым способом компенсировать национальное унижение от поражения в прямом военном поединке с сильным немецким агрессором. Столь неоправданное малодушие на полях сражений с беспощадным врагом в сочетании со столь же необъяснимой жестокостью в преследовании своих беззащитных сограждан являет собой пример падения нравов великого народа, ещё недавно подарившего миру Декларацию прав человека и гражданина 1789 г., а также блистательный полководческий гений и государственный ум Наполеона.
  
   Английский писатель, автор фундаментального труда "История евреев" Пол Джонсон следующим образом прокомментировал эту печальную страницу французской истории: "Французские евреи всегда относились к наиболее ассимилированным, особенно после того, как Французская революция позволила им почти полностью отождествить себя с республиканскими институтами. Подлое поведение многих французов при режиме Виши привело к определённой потере доверия к ним со стороны евреев...". Вероятно, именно подобное "поведение многих французов" и стало основой того, что Премьер-министр Израиля, к слову сказать, уроженка Киева, Голда Меир (1898-1978) в своих мемуарах именовала "непобедимой враждебностью французского правительства к Израилю". Вместе с тем такое отношение, как представляется, напоминает своеобразный психопатологический комплекс вины преступника по отношению к жертве. Кто-то ведь справедливо заметил, что вина - нездоровая основа для отношений: она легко превращается в неприязнь. В данном случае правительство одной страны не может простить народу другой проявленную к нему подлость и низость со стороны своего населения - парадокс, который подарила миру демократическая Франция. В свете сказанного весьма робкой попыткой запоздалого покаяния представляется последовавшее 16 февраля 2009 г. решение Государственного совета Франции признать вину правительства "Виши" за участие в Холокосте. Приведенное - пример того, что сами по себе демократические республиканские институты, проникновенные лозунги в конституционных хартиях или возвышенные слова в национальных гимнах не являются панацеей от проявления в массовом порядке элементарной подлости, если таковая коренится в традициях, нравах и душах той или иной нации. Вообще о нациях, как и об отдельных людях судят не по тому, что они сами о себе говорят, поют и складывают поэмы, а по тому, как они ведут себя по отношению к слабым и гонимым. Как свидетельствует история, пышная атрибутика, патетика и высокопарные тексты никогда не смогут скрыть на деле отсутствие подлинной культуры достоинства и милосердия.
   Вместе с тем, в исторической ретроспективе бурная деятельность французов в области законоведения увенчалась своеобразным рекордом: правовая сокровищница человечества обогатилась на 17 конституций, благодаря чему Франция приобрела славу "лаборатории конституций". Правда, такое обилие конституционных актов некоторые западные правоведы саркастически объясняют непостоянством характера и сумбурным темпераментом французских политиков. Более того, на эту же особенность их характера, но уже в сфере национальной безопасности обратил внимание накануне Первой мировой войны один немецкий историк, выразивший сомнение в том, что "страна, сменившая 42 военных министра за 43 года, способна сражаться эффективно". Но, что бы ни ставили в вину французам их конкуренты на континенте, именно Франции принадлежит честь первой сформулировать и возвеличить славный девиз: "Свобода, Равенство, Братство". Некоторые вехи драматической истории этой страны на пути воплощения этих бесспорных общечеловеческих ценностей в жизнь найдут своё более подробное освещение в разделе IV настоящей работы.
   Достоинство, свобода и права человека не имеют этнической привязки. Это общие ценности всего человечества, жившего, живущего и того, которое будет жить на этой планете. Поэтому всё вышесказанное в равной степени может послужить прелюдией к конституции любой цивилизованной страны либо претендующей на право быть признанной таковой в будущем. Применительно к Украине идея, традиция Права, культура прав человека как общее достояние народов западной цивилизации должна стать той объединительной, возвышающей и облагораживающей всех нас системой ценностей, которой так не хватало населению бывшего СССР. Именно эти ценности способны превратить оставшийся нам в наследство от империи конгломерат этносов, коренных народов, религиозных объединений, языковых групп в единый субъект конституционного права - народ Украины. Не будучи единым народом, мы не сможем сказать своё слово в истории. А без равенства в достоинстве и правах мы таким народом никогда не станем. Поэтому философия достоинства должна стать той благодатной почвой, на которой может взрасти демократическая и правовая держава.
   Важнейшую роль в деле формирования такого государства призвана сыграть правовая литература - и в первую очередь по вопросам конституционного права, философии и общей теории права. Именно эта область правовых знаний несет в себе наиболее фундаментальные правовые идеи, концепции и доктрины развития народов мира. Это обстоятельство не ускользнуло от внимания отечественных правоведов. Один из них, Богдан Александрович Кистяковский (1868-1920), обращал внимание на то, что в нашей литературе прошлого не было ни одного трактата, ни одного этюда о праве, которые получили бы общественный резонанс, могли бы пробудить правосознание населения. Далее в качестве примера для подражания учёный привёл англичан, которые могут похвастать с одной стороны, трактатами Гоббса "О гражданине", о государстве - "Левиафан"" и Фильмера о "Патриархе", с другой, - сочинениями Мильтона в защиту свободы слова и печати, памфлетами Лильборна и правовыми идеями уравнителей - "левеллеров", а также этюдом Локка "О правительстве". Такое же обилие правовых идей он усматривал и в правовой литературе Германии, называя имена таких авторов, как Альтузио, Пуфендорф, Томазий, Кант, Фихте, Гегель, Тибо, Савиньи, Пухта и некоторых других. При этом подчеркивалось, что ничего аналогичного в развитии отечественной правовой мысли указать нельзя. "Можно сказать, что в идейном развитии нашей интеллигенции, поскольку оно отразилось в литературе, не участвовала ни одна правовая идея. И теперь в той совокупности идей, из которой слагается мировоззрение нашей интеллигенции, идея права не играет никакой роли", - заключает правовед. Всё сказанное Кистяковский сопроводил риторическим вопросом: где наш "Дух законов", наш "Общественный договор"?
   Конечно, возмущение видного юриста можно понять: всегда хочется принадлежать к народу, который способен выдвигать новые, неординарные и плодотворные идеи. Но при этом не стоит забывать, что такие идеи, как правило, появляются и получают дальнейшее развитие лишь в тех странах, в которых население способно читать, почитать, уважать и беречь людей, одаренных творческим потенциалом божьей милостью. Там же, где таких людей унижают, оскорбляют и изгоняют по идеологическим, этническим, религиозным и языковым признакам, нет ни идей, ни добра, ни мира, ни благополучия; есть лишь завышенные амбиции и утраченные иллюзии. В применении к историческому прошлому титульной супернации на результат подобной "творческой" атмосферы обратил внимание видный английский философ и дипломат Исайя Берлин (1909-1997): "В целом же, насколько могу судить, Россия не внесла в сокровищницу человечества ни одной новой социальной или политической мысли: любую из них легко возвести не просто к западным корням, но к той или иной конкретной доктрине, исповедовавшейся на Западе восемью, десятью, а то и двадцатью годами раньше". Вот так - ни много, ни мало. Но можно ли приведенные слова воспринимать как унижение всего российского народа? Как приговор его творческому потенциалу и месту в истории общечеловеческой мысли? Думается, что оснований для подобного пессимизма нет!
   По степени своей одаренности и склонности к абстрактному мышлению наши соотечественники способны были породить не одну оригинальную идею, намного при этом опережая политическую мысль Запада. Порукой тому была изобилующая несправедливостью и насилием российская действительность. А последнее, как известно, стимулирует творчество в области политической мысли. Но несправедливость в российском исполнении неизменно проявляла такое дикое сопротивление постижению истины, что речь неизменно заходила о физическом выживании любого склонного к её поиску человека. А это никак не способствовало развитию политических наук. Когда агрессивная среда не дает творить талантливым людям, то нет свежих и плодотворных идей. Нет идей - нет развития. По сути это порочный круг, из которого есть только один выход: изменить соответствующему населению свой менталитет, стать добрее, человечнее и порядочнее друг к другу. Необходимо (а это для нас самое трудное) научиться уважительно, бережно относиться к каждому вне зависимости от его этнического происхождения, религиозных предпочтений и языка общения.
   Такая позиция могла бы стать основой для выработки той национальной идеи, которая способна обеспечить развитие демократического и правового государства. Будучи найденной, ясно сформулированной и взятой на вооружение, такая идея могла бы сыграть роль искомой путеводной звезды. Её основное предназначение - освободить население Украины от непосильных пут прошлого, под которыми я понимаю весьма специфическую, глубоко укорененную черту национального характера - повышенную склонность к ксенофобии. Причём укорененность последней в менталитете людей столь глубока, что можно смело утверждать, что на протяжении длительного периода времени она исполняла в Украине роль национальной идеи. Таким образом, дальнейшая история этой страны во многом зависит от того, окажется ли её население способным поменять свои национальные приоритеты с ксенофобии на нечто более благопристойное, порядочное и человечное.
  
  1.2. НАЦИОНАЛЬНАЯ ИДЕЯ
   ИЛИ КСЕНОФОБИЯ
  
   Под национальной идеей в настоящей работе понимается мотивация, объединяющая членов той или иной общности на созидание целостного общества и единого государства, а также способствующая осознанию себя в этом процессе в качестве единого народа на основе солидарности, сочувствия и принципа справедливости друг к другу.
   Национальная идея выполняет своё предназначение лишь в случае, если в основу единения той или иной общности закладываются такие человеческие качества, как устремление к созиданию, солидарности и справедливости. В отличие от последней ксенофобия, к рассмотрению которой мы вернемся несколько ниже, отличается склонностью к нетерпимости, насилию и жестокости по отношению к представителям другого этноса или вероисповедания, в том числе и в среде своих соотечественников. Отсутствие национальной идеи нередко уподобляет соответствующий народ шхуне без руля и ветрил в центре бушующего океана. И, наоборот, в качестве яркой иллюстрации благотворности таковой в судьбах иных стран можно привести представленную в своё время на суд истории кардиналом герцогом Арманом де Ришельё (1585-1642) идею преодоления политической и религиозной раздробленности Франции, Камилло Бензо ди Кавуром (1810-1860) - Италии, Отто фон Бисмарком (1815-1898) - Германии; Карлом Густавом Маннергеймом (1867-1951) идею консолидации своих соотечественников в момент угрозы национальной безопасности Финляндии, Уинстоном Черчиллем - Великобритании, Франклиным Рузвельтом - США; Давидом Бен-Гурионом (1886-1973) идею создания государства Израиль, Мухаммедом Али Джинной (1876-1948) - государства Пакистан.
   В этом ряду выдающихся государственных деятелей хотелось бы воздать должное и людям, которые оказались способными выдвинуть объединяющие целый мир, отдельные континенты благотворные наднациональные идеи. К числу таковых, несомненно, следует отнести, например, Вудро Вильсона с его идеей создания Лиги Наций, Франклина Рузвельта - создания ООН, Джорджа Маршалла (1880-1959) - возрождения из пепла послевоенной Европы, Конрада Аденауэра (1876-1967) - объединения Европы. В частности, широко известны слова главы правительства ФРГ, сказанные им 22 января 1963 г.: "Не забывайте, что я - единственный немецкий канцлер, который во главу угла ставит единство Европы, а уже потом своего собственного государства. Я готов пожертвовать немецким воссоединением, если мы создадим и войдем в сильный западный лагерь". Разумеется, подобный перечень в отношении выдающихся государственных деятелей западного мира можно было бы продолжить.
   В отечественной истории в каталоге выдающихся имён первый ряд отводится Михаилу Михайловичу Сперанскому (1772-1839), Сергею Юльевичу Витте (1849-1915) и Петру Аркадьевичу Столыпину (1862-1911) с их мессианской идеей реформирования необъятной Российской империи с помощью всего лишь одного инструмента - доброй воли просвещённого монарха. О наивности этих государственных мужей можно судить по печальной участи их идей, карьер и личных судеб, да и всей империи, которой они так беззаветно служили.
   Помимо всего прочего, многие государственные деятели всего более запомнились историкам благодаря одной яркой, броской фразе, собственно, и выражающей суть выдвигаемой ими национальной идеи. Премьер-министр объединенного Итальянского королевства (1861) граф Кавур запомнился потомкам, например, своей ставшей ныне крылатой фразой "Мы создали Италию, давайте создавать итальянцев". Этот лозунг так понравился многим украинским политикам, что, недолго думая, они попытались взять её на вооружение, забывая, что Украина - не Италия, причём в гораздо большей степени, чем "не Россия".
   Вместе с тем поиск и развитие национальной идеи, конечно же, не могут сводиться к броской и звучной фразе, а должны нести в себе глубокий смысл развития и высокий потенциал созидания. Представляется, однако, что в современных условиях сия задача по плечу лишь всему правовому сообществу страны, под которым понимается не механическая совокупность дипломированных юристов, а плеяда тех, кто глубоко озабочен судьбой своей отчизны и ищет пути решения её наболевших проблем, прежде всего на основе правовых ценностей.
   В своё время создатель и первый президент V республики де Голль сказал, что у него есть "своя идея Франции". Зная историю вопроса, можно смело утверждать, что знаменитый генерал умело воплотил её в жизнь своей страны. Именно она впоследствии и вошла в историю под наименованием "голлизм", который и поныне составляет основу конституционной доктрины Франции.
   Думается, что "своя идея" Украины была также присуща многим отечественным мыслителям. Наиболее близкой и перспективной мне представляется та, которую сформулировал украинский историк Владимир Бонифатиевич Антонович (1830-1908).
   Так, он писал, что у великорусской нации в качестве ведущей идеи наблюдается принцип, утверждающий приоритет государственной власти, которую народ настолько уважал, что всегда отрекался в её пользу от всех личных вольностей. Такая идея, по мнению историка, отвечает основополагающим инстинктам великорусского народа. Поэтому ведущей идеей у последнего всегда был "АБСОЛЮТИЗМ", с помощью которого он и смог организовать крепкое государство и подчинить другие нации, которые тоже имели свои ведущие идеи.
   Польская нация, как утверждал историк, выделила из себя привилегированное сословие, которому позволила аккумулировать у себя все общественное добро, используя его исключительно в корпоративных целях. Здесь в качестве ведущей идеи историк усматривал принцип аристократизма. Польша, по его мнению, является образцом демократической аристократии.
   Продолжая сей сравнительный анализ далее, историк пришёл к логическому выводу о том, что "украинский народ выбрал третий принцип: широкого демократизма и признания равного политического права ради каждой единицы общества". Хотелось бы надеяться, что это так. В любом случае, несомненно, что эта идея наиболее глубоко и полно отвечала бы запросам населения Украины, исходя из его трагического и сумбурного прошлого. Более того, подобная идея, как правило, охотно и бралась на вооружение в периоды переломных эпох, когда адепты независимости Украины испытывали острую нужду в поддержке других этносов, племен и коренных народов, населявших в тот или иной период истории соответствующую территорию. В частности, такой подход возобладал в первой четверти ХХ века. Как обратил внимание академик Попович, "Центральная Рада признала четыре официальных языка - украинский, русский, польский и идиш. Лозунг "Украина - общий дом всех народов, которые живут на её территории" окончательно победил идеологию "Украина для украинцев"...". Подобный лозунг, по сути, стал стержневой идеей и Декларации о государственном суверенитете Украины от 16 июля 1990 г. Однако возвышенная риторика отечественных деклараций, как правило, не выдерживала испытания на прочность практикой реального государственного строительства в Украине.
   Проблема формирования национальной идеи державы всякий раз чрезвычайно осложнялась тем, что вся её быль напоминала открытую, вечно незаживающую рану, подобную трофической язве, которая местами заживает, а местами загнивает и покрывается весьма дурно пахнущими струпьями. Причем процессы заживления и нагноения, сменяя друг друга, протекали на протяжении всего времени с момента возникновения тяжкого заболевания. Парадокс нашей жизни усиливался ещё и тем, что все самые разрушительные травмы украинцы наносили себе сами, но, не желая признаваться в этом, искали и находили врагов в лице всех своих соседей по континенту, которым судьба отвела незавидную роль быть на расстоянии вытянутой руки от наших героев. Весьма специфический взгляд на мир, на другие народы, на их успехи и поражения породили и ту особую идеологию этнической ненависти, которую по крайнему недоразумению почему-то именовали национальной идеей. Несмотря на своё разрушительное содержание, она отстаивается с поразительным упорством, каковое, бесспорно, заслуживает гораздо более достойного употребления.
   Суть этой "национальной идеи", на наш взгляд, заключается в строительстве весьма специфического государства, которое, несмотря на участие в его учреждении, становлении и экономическом содержании лиц разного этнического происхождения либо вероисповедания, по замыслу её авторов, должно обслуживать в первую очередь чувства, потребности и предрассудки представителей одного этноса. Иными словами, речь идёт о строительстве этнического государства. Неотъемлемой составляющей этой концепции, однако, является предварительное изгнание, вплоть до уничтожения, представителей других этносов, коренных народов, наций, которые в силу исторических обстоятельств заселяли и продолжают заселять ту землю, на которой вознамерились строить свою державу авторы подобной доктрины. Если называть вещи своими именами, то речь идёт о крайней форме этнической нетерпимости, которая впоследствии получила наименование украинского интегрального национализма, под которым в настоящей работе понимается теоретическое обоснование использования от имени украинской нации любых, даже самых подлых, низких и коварных средств с целью изгнания с территории традиционного проживания представителей других этносов и коренных народов под угрозой их физического истребления, судебного преследования или психологического остракизма.
   Одним из отцов-основателей этого течения украинской политической мысли называют, между прочим, русского по происхождению, Дмитрия Ивановича Донцова /настоящая фамилия - Шелкоперов/ (1883-1973). Поскольку этому политическому деятелю отводится роль главного идеолога украинской партии этнической нетерпимости, к трудам которого непременно отсылают все его правоверные адепты, для нас не будет лишена интереса характеристика, которую этот деятель получил из уст украинского историка, политического мыслителя и социолога Вячеслава Казимировича Липинского (1882-1931). Сей портрет даёт нам довольно-таки яркое представление о личности творца украинского интегрального национализма. "Сын одного из московских колонистов из Новороссии предал своих состоятельных родителей, став социальным революционером. Потом предал московских революционеров и пошёл к украинским эсдекам, приняв кличку "Ржавый гвоздь". Потом предал эсдеков и по неизвестным причинам переехал в Австрию, где в 1913 году стал крикливым индивидуалистом, уничтожая при этом индивидуальность всех, кроме своей собственной. В начале войны предал самостийницкую организацию "Союз освобождения Украины", перешёл на службу к Васильку и пропагандировал присоединение Украины к Австрии. Потом предал Василька. Потом предал Австрию. Воспользовавшись революционной заварухой, перекинулся к гетманцам, стал начальником пресс-бюро, в котором ничем не занимался, кроме интриг. Потом наиподлейшим образом предал гетмана, написал на него пасквиль, за который получил выгодную должность в швейцарской миссии Директории, где занимался в основном интригами против своих товарищей. Когда фонды Директории оказались исчерпанными, Дмитрий Шелкоперов написал книгу "Основы нашей политики". В ней он выматерил и гетмана, и Директорию и начал восхвалять ориентацию на Польшу. Тогда получил польскую визу и выехал в Галичину".
   Скажем прямо: нелицеприятная характеристика. Но вопрос здесь скорее в ином. Не в этих ли особенностях личности и коренятся психологические истоки той теории, которая так заполонила сознание многих членов украинской партии этнической нетерпимости? И если это так, то не стоим ли мы перед реальной опасностью психологического клонирования и массового тиражирования подобных человеческих качеств посредством распространения соответствующей догмы? Анализу предотвращения правовыми средствами подобной, на наш взгляд, вполне реальной угрозы разрушения психического и нравственного здоровья населения Украины будет уделено должное внимание в разделе V настоящей работы.
   Поскольку именно Донцова именуют основоположником украинского интегрального национализма, то необходимо отметить, что, по мнению ряда исследователей, сама по себе его доктрина представляет собой довольно пеструю смесь заимствований из трудов западных политических философов. Среди тех, чьи труды стали источником его компиляций, называют разных авторов. Однако подлинным вдохновителем его доктрины стал уже упоминавшийся выше Шарль Моррас, который оставил свой след в истории в качестве официального идеолога коллаборационистского правительства (режима Виши) маршала Анри Петена (1856-1951). Конечно, можно отдать должное знакомству Донцова с западной, преимущественно французской, философской литературой, но вряд ли при этом можно утверждать об оригинальности и самостоятельности его идеологического учения.
   Но что можно с уверенностью утверждать так это то, что украинский интегральный национализм представлял собой некий суррогат фашистской и нацистской доктрин в их наиболее одиозном виде. Напомним при этом, что под фашизмом понимается политическая теория, которая признает диктатуру в качестве наиболее эффективного метода государственного управления, а воинственный национализм, повсеместный корпоративизм и активный милитаризм - в качестве органичной внутренней политики соответствующей державы.
   Попутно следует отметить, что подобная теория приобрела довольно широкое распространение в 1920-1945-х гг. в таких странах, как Италия, Болгария, Венгрия, Польша, Румыния, Эстония, Латвия, Австрия, Испания, Португалия и некоторых других. Нацизм же как разновидность фашизма упоминается преимущественно в связи с бесчеловечной теорией и практикой Германии времен Третьего рейха, просуществовавшего, как известно, с 24 марта 1933 по 23 мая 1945 гг.
   Именно труды Донцова стали основой идеологии этнической ненависти, которую взяла на вооружение Организация украинских националистов (ОУН), созданная в 1929 г. в Праге уроженцем и бывшим военнослужащим Австро-Венгерской империи Евгением Алексеевичем Коновальцем (1891-1938). По крайней мере, один из теоретиков ОУН отмечал, что "наш новейший национализм не является следствием усилий украинского ума, а именно продуктом итальянского фашизма и немецкого национал-социализма. Основание такого увлечения подготовил Донцов". Бесчеловечной идеологии и практике ОУН посвящено множество изданий, однако наиболее полное освещение результатов её преступной деятельности получили в двухтомном издании под наименованием "Без права на реабилитацию" (Киев, 2006 г.). Картину кровавых злодеяний членов этой организации в годы Второй мировой войны весьма впечатляюще дополняет книга Василия Ивановича Верещака "Правду не одолеть" (Киев, 2003 г.). Поскольку материалы именно этих изданий в первую очередь послужили источником сведений по сему вопросу, именно к ним я и отправляю тех читателей, которые проявят к этой теме интерес в гораздо большем объёме, чем это позволяют рамки настоящей работы.
   В определенной степени творение Донцова представляет собой также негодную попытку практического приложения тезисов знаменитой книги Макиавелли "Государь" к украинским реалиям первой половины ХХ века. Так, в частности, Донцов писал: "Согласно данной теории, создание украинского государства должно было стать высшей целью для каждого украинца, ради которой можно было не считаться со средствами, идти на любые жертвы и даже преступления". Неуклонно придерживаясь подобной логики рассуждений, Донцов раньше других идеологов украинского национализма заявил о своей приверженности теории фашизма. Так, ещё в 1923 г. в львовском журнале "Литературно-научный вестник" была опубликована его статья "Фашисты ли мы?". Уже в этом политическом эссе он признал, что разделяет тот "политический и моральный дух", который свойственен фашизму. Более того, вероятно, на каком-то этапе своего идеологического развития он самым естественным образом стал сторонником его крайней формы выражения - нацизма. Немецкий нацизм при этом он рассматривал в качестве того клина, с помощью которого, по его мнению, можно будет однозначно вышибить клин российского марксизма. В момент триумфального и кровавого шествия гитлеризма по Европе он утверждал: "Для нас самое важное в гитлеризме - это завет решительной борьбы с марксизмом". Удивительное лицемерие: безумное по своей жестокости истребление людей гитлеровской Германией пытаться выдать в качестве всего лишь навсего борьбы двух идеологий.
   Этим стилем двоедушия, собственно говоря, и было проникнуто всё его публицистическое творчество вплоть до оглашения приговора Международного военного трибунала, который, как известно, проходил в городе Нюрнберге (Германия) с 20 ноября 1945 г. по 1 октября 1946 г.
   После Второй мировой войны Донцов покинул европейский континент и переехал на постоянное жительство в Канаду. И уже там, занимаясь переизданием своих трудов, он тщательно вымарывал те места, в которых нашло отражение его неподдельное восхищение Муссолини и Гитлером, фашизмом и нацизмом, фашистской Италией и нацистской Германией. Но, несмотря на эту запоздалую самоцензуру, ничуть не погрешив против истины, можно утверждать, что украинский интегральный национализм - это весьма примитивная проекция фашизма на исторические реалии Украины.
   На фашистские корни украинского интегрального национализма и его творцов вполне определенно обращается внимание в современной польской прессе. Так, например, в статье "Мы все забыли" польский писатель Рафал Земкевич отмечает, что "законотворец и идеолог украинского национализма Дмитрий Донцов был горячим поклонником Муссолини и Гитлера. Он переводил их труды на украинский и вдохновлялся ими при создании программы основанной в 1929 г. Организации украинских националистов, ОУН, вооруженным крылом которой была возникшая позже "повстанческая армия" УПА. Его opus magnum "Национализм" вместе с распространявшимся Донцовым "Декалогом украинского националиста", а также вдохновленная Донцовым книга Мыколы Сциборского "Нациократия" стали библией идеологии, которая совершенно открыто призывала к "очищению" Украины от иноземцев, но также от "антинационального элемента" среди этнических украинцев, санкционируя как необходимость массовое уничтожение и рекомендуя "наследникам славы Владимирова Тризуба" коварство, ненависть и готовность идти на любое преступление, которого потребует "польза дела". Здесь надо подчеркнуть, что "польза дела", то есть создание Великой Украины "на границе двух миров" - то есть, не являющейся ни Западом, ни Востоком - требовало, согласно Донцову и Сциборскому, не только полного устранения инородцев, но также, как провозглашали и другие идеологии этого типа, ликвидации "плохих" украинцев".
   Спору нет: создание своего государства - благая цель для любой нации, но не путем уничтожения своих соотечественников иного этнического происхождения. Возможно, многие проблемы Украины как раз и оказались порожденными тем обстоятельством, что лидеры некоторых отечественных партий власти не удосужились осмыслить эти простые истины сквозь призму доктрины естественного права всех жителей соответствующей территории на достоинство, свободу и права человека. Во всяком случае, очевидное непонимание этой доктрины некоторыми наперсниками партии этнической нетерпимости заставляет со всей откровенностью поднимать эту тему на всех этапах данного повествования. Как бы там ни было, но подавать чувства этнической ненависти в качестве национальной идеи, видит Бог, язык не поворачивается, поскольку ненависть и страсть к уничтожению других людей не может и не должна получать санкцию ни одного народа, а тем самым и окрашиваться в общенациональные цвета. Более того, одно только подозрение, которое может пасть на какую-либо нацию в абсолютной поддержке подобной идеологии, будет тяжким обвинением и всеобщим проклятием со стороны международного сообщества. Причём приведенное касается любой общности, относящей себя к западной цивилизации.
   Однако вернемся к отцам-основателям идеологии радикального украинского национализма. Наряду с Донцовым к сонму оных причисляется также и адвокат Николай Иванович Михновский (1873-1924). По его мнению, "только держава одноплеменного государственного содержания" может дать своим членам ничем не ограниченную способность всестороннего духовного развития и достижения наилучшего материального благополучия. Чтобы понять, что подразумевал сей правовед под маловразумительным на первый взгляд словосочетанием "одноплеменного государственного содержания", достаточно ознакомиться с его взглядами, о которых он откровенно поведал в своем печально известном произведении под весьма многозначительным названием "Десять заповедей для Украинской народной партии" (1903 г.). В этом примечательном документе под номерами 2 и 3 значатся следующие, вероятно, вырвавшиеся прямо из сердца этого публициста тезисы:
   "Все люди твои братья, однако москали, ляхи, венгры, румыны и жиды - это враги нашего народа, пока они господствуют над нами и используют нас.
   Украина для украинцев! Поэтому гоните отовсюду из Украины всех чужаков-угнетателей". Именно подобный символ веры определенной части граждан Украины, на наш взгляд, и объясняет львиную долю тех проблем и несчастий, которые сопровождали, сопровождают и, видимо, ещё долго будут сопровождать судьбу всего многонационального населения этой страны.
   Разумеется, идеологи партии этнической нетерпимости отдавали себе отчёт, что перечисленные этносы, коренные народы и нации далеко не манекены в витринах отечественных лавок и магазинов и вряд ли будут безропотно взирать на то, как их станут изгонять, истреблять и грабить приверженцы этой партии. Рецепт того, как в этом случае вести себя своим приспешникам, собственно говоря, и сформулировал адепт украинской модификации фашизма Донцов. В частности, он утверждал, что "фанатизм", "инстинктивные чувства", "эмоциональность" вместо "разумности", дух "национальной нетерпимости" - всё, что оплевывали в нас, должно реабилитировать свежее и молодое украинство... Мы должны набраться веры в великую миссию своей идеи и агрессивно эту веру распространять. Нация, которая хочет господствовать, должна иметь и доминирующую психику народа-господина".
   Невозможно было бы возражать автору этих строк, пропагандирующему такую "психику" с целью воспитания, например, воинов, идущих на ратный подвиг с хорошо вооружённым, сильным и агрессивным противником. Вероятно, подобное было бы вполне объяснимым в применении к спартанцам со стороны их военных наставников в Древней Спарте. Но совсем иной характер приобретает практическое применение подобного рода рекомендаций в отношении мирного, беззащитного и неподготовленного к нападению национального меньшинства, не имеющего при этом каких-либо вооруженных формирований, способных защитить своих подопечных. Да и что может представлять собой та страна, в которой каждое национальное меньшинство и коренной народ должны будут уповать на силу, чтобы защитить своё достоинство, свободу и права человека? Какое будущее может ожидать население на территории вечных распрей и противостояний? Вероятно, это не единственные вопросы, которые остались вне поля зрения наших доморощенных идеологов.
   Став "крестными отцами" политики этнической нетерпимости, вышеупомянутые деятели приложили немало усилий для создания соответствующей партии, которая намного пережила своих отцов-основателей, поскольку их идеи упали на благодатную ментальную почву определенной части населения той территории, на которую ныне распространяется суверенитет Украины. Вовсе не случайно ряды приспешников этой партии не редеют, а многие и сегодня откровенно заявляют о своей приверженности этому идейному наследию прошлого. В частности, один из современных и самых неуемных представителей этой партии в одном из своих интервью, ничуть не смущаясь официально провозглашенным курсом Украины на европейскую интеграцию, а также очевидными реалиями XXI века, утверждал: "Мы являемся украинскими националистами - этим все сказано. Мы не хотим никому подражать. Наш кумир как политический деятель - Степан Бандера. Мы основываем нашу идеологию на трудах Михновского, Донцова, просто пытаемся их осовременить к теперешним реалиям и условиям нашей жизни".
   И здесь надо со всей откровенностью признать, что Степан Андреевич Бандера (1909-1959), действительно, является подлинным кумиром значительной части населения современной Украины. Об этом, например, неопровержимо свидетельствуют итоги проведённого с августа 2007 г. по май 2008 г. телевизионного проекта "Великие Украинцы", о результатах которого любезно поведал нам экс-шеф-редактор этого проекта в статье под знаменательным названием "Как украли "Великого украинца"" ("Украинская правда", 20.05.2008 г.). Как известно, официально лидером зрительских симпатий был объявлен Великий князь Киевский Ярослав Мудрый (978-1054). Но, по настоятельным утверждениям автора вышеупомянутой публикации, в действительности, неоспоримым победителем этого конкурса стал Бандера (для справки: великими соотечественниками соответственно были признаны: в Великобритании - Уинстон Черчилль; в Германии - Конрад Аденауэр; в Финляндии - Карл Густав Маннергейм; во Франции - Шарль де Голль; в США - Рональд Рейган. Конечно, по поводу каждой из упомянутых исторических фигур можно спорить до бесконечности, но одно бесспорно: ни за кого из упомянутых лиц не стыдно перед другими народами).
   Лично для меня телевизионная "победа" Бандеры - непреложный факт. Более того, я убеждён, что именно он и является подлинным выразителем чувств и мировоззрения, стереотипов поведения и устремлений партии этнической нетерпимости, в неформальном членстве которой пребывает ныне значительная часть населения Украины. И в каком-то смысле все эти люди в полной мере абсолютно легально и без каких-либо кавычек вправе именоваться бандеровцами. Причём я вынужден констатировать подобное обстоятельство без какой-либо тени иронии или сарказма, а лишь с чувством глубокой скорби и безграничного стыда перед памятью сотен тысяч невинно и зверски умерщвленных людей по той только причине, что Бог сподобил их родиться не похожими на своих палачей.
   Кумир партии - это её лицо. А своё лицо, какое бы оно ни было, скрывать нельзя. Посему вполне можно понять праведный гнев тех депутатов Верховной Рады Украины, которые озаботились созданием временной следственной комиссии с целью установления телевизионной справедливости по отношению к своему духовному и политическому кумиру. Это тем более логично, что утверждению соответствующей системы ценностей, собственно говоря, и посвящена львиная доля приложения их сил в высшем законодательном органе страны. К более подробному анализу итогов подобной деятельности мы непременно вернемся в параграфе 3.1. пункта 3 раздела V настоящей работы.
   Бандера, уроженец Австро-Венгерской империи прославился своей патологической ненавистью к русским, полякам, евреям и иным народам, к которым традиционно испытывали непримиримую вражду многие жители Галиции, в своё время весьма отсталой провинции дунайской империи. Однако, не ограничиваясь рамками своих психологических чувств, Бандера приложил максимум усилий, чтобы физически истребить ненавистные ему этносы и коренные народы на территории их исконного проживания, которая, к несчастью, стала основным полигоном для практического воплощения в жизнь идеологии украинского интегрального национализма. Более того, отдавая себе отчёт в том, сколь ничтожно малое число ненавистных ему "чужаков" можно будет уничтожить скудными силами своих приспешников, Бандера предпринял титанические усилия, чтобы изменить статус последних на неоскудевающий источник прислужников нацистской Германии.
   В приложении к книге "Без права на реабилитацию" приводится справка Службы безопасности Украины от 30 июля 1993 г., которая была составлена в соответствии с постановлением Президиума Верховной Рады Украины от 1 февраля 1993 года Љ 2964-XII "О проверке деятельности ОУН-УПА" и указаниями руководства Службы безопасности Украины. В этом примечательном документе приводятся показания полковника Эрвина Штольце, начальника отдела "Абвер-Берлин", который на допросе, проведенном 29 мая 1945 г. сообщил буквально следующее: "Нами был завербован руководитель украинского националистического движения полковник петлюровской армии Коновалец, через которого в Польше, в областях Западной Украины проводились террористические акты и диверсии...
   После окончания войны с Польшей Германия усиленно готовилась к войне против Советского Союза и поэтому по линии абвера принимались меры активизации подрывной деятельности, так как те мероприятия, которые проводились через Мельника и другую агентуру, казались недостаточными.
   В этих целях был завербован видный украинский националист Бандера Степан, который в ходе войны был немцами освобожден из тюрьмы, куда он был заключён польскими властями...
   С нападением Германии на Советский Союз Бандера активизировал движение, привлёк на свою сторону особенно активную часть украинских националистов и, по сути, вытеснил Мельника из руководства...
   Канарис поручил мне прекратить связь с Бандерой и, наоборот, во главе националистов удержать Мельника.
   Для порыва связи с Бандерой был использован факт, что последний в 1940 году, получив от абвера большую сумму денег для финансирования созданного подполья, пытался их присвоить и перевёл в один из швейцарских банков, откуда они нами были изъяты... (Арх. справа Љ372, т.35, арк.138-142)". Необходимо при этом отметить, что многостраничные показания матерого военного разведчика Штольце стали также составной частью материалов Нюрнбергского трибунала.
   В этих показаниях содержится и характеристика Бандеры, которая может представлять интерес для всех, кто желает составить себе хотя бы мало-мальское представление о кумире тех наших соотечественников, которые ныне пополнили и продолжают множить ряды партии этнической нетерпимости в Украине. Так, в частности, пленный разведчик рассказывал: "... В октябре 1939 года я с Лахузеном привлек Бандеру к непосредственной работе в Абвере. По своей характеристике Бандера был энергичным агентом и одновременно большим демагогом, карьеристом, фанатиком и бандитом, который пренебрегал всеми принципами человеческой морали для достижения своей цели, всегда готовый совершить любые преступления". Можно только представить себе облик того лица, о котором даже лишенный каких-либо сантиментов офицер нацистской Германии отзывался как о бандите, "который пренебрегал всеми принципами человеческой морали". В полной мере это качество Бандеры испытали на себе все жертвы традиционной ненависти украинской партии этнической нетерпимости. Надо при этом отметить, что по количеству совместно уничтоженных людей сотрудничество гитлеровских палачей и приспешников Бандеры можно не колеблясь отнести к "вселенскому" злодеянию. Со временем оно получило свою страшную и однозначную квалификацию - геноцид, а также своё вечно кровоточащее вещественное доказательство - Бабий Яр. Масштаб совершенного преступления против человечества, вероятно, и позволил его духовным наследникам с гордостью признать своего кумира Великим Украинцем без всяких кавычек.
   Последнему в немалой степени содействовала целенаправленная политика одной из партий власти, которая свою полную неспособность консолидировать население Украины на началах созидания гражданского общества и правового государства попыталась подменить процессом искусственного возвеличивания палачей времен Второй мировой войны преимущественно в глазах дезориентированной происходящим молодежи. Трагедия при этом заключается в том, что в рядах последней - дети, внуки и правнуки тех, кого эти палачи безжалостно и зверски сживали и в конечном итоге всё-таки сжили со свету. На эту крайне опасную тенденцию в злоупотреблении государственной властью было обращено внимание в статье под знаменательным названием: "Дебандеризация общества - насущная проблема". Автор публикации, в частности, утверждает, что подобные набирающие ускорение процессы - "показатель опасной тенденции, свидетельствующей о том, что болезнь прогрессирует. Эту болезнь я условно называю бандеризацией общества. Речь идет не только о прославлении воинов ОУН-УПА, отдельно взятых Бандеры или Шухевича. Речь - о глобальном насаждении государством идеологии национализма и принятии этой идеологии значительной частью украинского общества" ("2000". - Љ 52, 28.12.2007 г.).
   Украина уже не раз в прошлом переживала тяжкие времена помутнения рассудка, затмения совести и полного забвения справедливости среди значительной части своего населения. Налицо опасность частичной реставрации этих времен. Основной причиной этого политического процесса является то, что одна из украинских партий власти никак не может осмыслить опасное историческое наследие, к которому испытывает необъяснимое с точки зрения здравого смысла ностальгическое пристрастие и тяготение. В немалой степени последнему способствует то обстоятельство, что украинская национальная культура не выработала в себе какого-либо стойкого иммунитета против фашизации общества. В противном случае мы бы не столкнулись со столь откровенной фетишизацией Бандеры и возглавляемой им воинствующей партии этнической нетерпимости. Это обстоятельство стало настолько же очевидным, насколько и нетерпимым. Последнее, вероятно, и побудило ряд украинских историков и общественных деятелей выступить с открытым письмом на имя третьего Президента Украины.
   В послании, которое, увидело свет на страницах влиятельного французского издания, отмечается, что "особенно тревожит ретивость власти в деле политической реабилитации и героизации руководства ОУН-УПА. При этом игнорируются факты и документы, в том числе и из немецких архивов, из которых следует, что руководство ОУН-УПА, как и вся деятельность этой организации, находилась под плотным контролем немецкого абвера. Верхушка "героев" прошла обучение в разведшколах немецкого рейха и активно использовалась для осуществления карательных операций, как в Украине, так и на территории соседней Белоруссии. Русофобская идеология украинского национализма была востребована и сформировалась под контролем спецслужб нацистского рейха.
   В этом свете циничным выглядят попытки официальных властей навязать украинскому народу, победившему вместе с другими советскими народами гитлеровскую Германию, примирение с теми, кто расстреливал киевлян в Бабьем Яру, осуществлял этнические чистки на Волыни - вырезали там поляков и евреев, проводили карательные операции против мирных жителей Белоруссии" ("Le Figaro", 23.09.2008 г.). К более подробному рассмотрению вопроса о последствиях активной и упорной фашизации украинского общества мы ещё вернемся на страницах настоящего издания. Здесь же ограничимся рядом замечаний общего характера.
   Учитывая, что психопатологическая установка на этническую нетерпимость нередко заменяет некоторым современным политикам государственное мышление, позволю себе сделать несколько замечаний касательно приведенного с позиции международного права прав человека. С точки зрения последнего, бросается в глаза удивительное сочетание устойчивой, образно говоря, прямо-таки генетической ненависти к другим этносам с наивным, почти детским непониманием того, чем подобное отношение может в итоге обернуться, отозваться, "аукнуться" на судьбе тех украинцев, которым история уготовила роль национальных меньшинств в других державах. Следуя логике авторов украинского интегрального национализма, украинцы-эмигранты подлежат немилосердному и неминуемому изгнанию с вновь обжитых мест в иных краях как "чужаки". А ведь они в свое время не по доброй воле покидали Украину и, переселяясь, искренне надеялись, что, благодаря их самоотверженному труду и политической лояльности, чужбина станет для них подлинным Отечеством. Нетрудно себе представить при этом неподдельное возмущение украинской диаспоры призывами представителей тамошней партии этнической нетерпимости об огульном и повальном изгнании украинцев из страны, где они в конце концов осели, получили гражданство, где родились их дети и внуки на том только основании, что на карте мира ныне возникла независимая Украина. Это было бы тем более обидно, что американские, канадские, аргентинские (и так далее украинцы) явно не горят желанием возвращаться на свою историческую родину.
   В цивилизованном мире, как известно, права человека не применяются выборочно в зависимости от страны пребывания или этнического происхождения человека. Поэтому украинцы, находясь на территории других держав, безусловно, будут апеллировать к соответствующим тамошним Биллям о правах, о которых широко осведомлен любой мало-мальски образованный человек. Ярким примером подобного поведения является малоизвестный исторический эпизод водворения в период с 1914 по 1920 гг. в концентрационные лагеря на территории Канады тех украинцев - подданных Австро-Венгерской империи, которые искали в те годы приют на территории этого британского доминиона. Всех интернированных в канадские концлагеря украинцев подвергли жестким ограничениям прав, вплоть до лишения права на обжалование подобных нарушений в судах страны. Несколько десятилетий украинская община Канады добивалась признания самого факта нарушения прав человека в отношении украинцев в те жестокие времена. Ныне Канада признала сей прискорбный факт и выплатила невинно пострадавшим украинцам соответствующую денежную компенсацию.
   Подобная практика покаяния основывается на общепризнанных принципах и нормах международного права, применение которых так яростно отрицает сегодня на территории Украины одна из партий власти по отношению к своим соотечественникам иного этнического происхождения. Очевидно, что адепты украинской партии этнической нетерпимости даже не задумываются над тем, что внешняя политика, с точки зрения международного права прав человека, всегда является органическим продолжением внутренней. И политика воинствующей дискриминации по этническому признаку внутри страны никак не способствует её цивилизационному диалогу в рамках международного сообщества с теми государствами, в которых титульной нацией ныне стали столь ненавистные им русские, поляки, венгры, румыны или евреи. Видимо, вышеупомянутый пример Канады по отношению к невинно пострадавшим в годы ещё Первой мировой войны украинцам далеко не пример для подражания в отношении к невинно и жутко пострадавшим на территории Украины многочисленным этносам и коренным народам в годы Второй мировой войны.
   Как мы наблюдаем сегодня, откровенное игнорирование мнения историка Антоновича о необходимости "признания равного политического права ради каждой единицы общества" и явно сочувственное отношение к взглядам идеологов этнической ненависти не только иллюстрирует особенности менталитета определенной части нашего населения, но и объясняет многие болезненные проблемы, которые реально переживает страна на данном этапе своего становления. В последние годы всё чаще и чаще населению Украины в качестве объединяющего начала навязываются мнимые обиды, надуманные поражения и неудачи украинцев в историческом противостоянии с другими этносами и народами. Авторы подобной концепции исходят из убеждения, что психологическое состояние исторической ущемленности должно обеспечить монолитность украинского этноса. На это обстоятельство обратил внимание один из украинских парламентариев в своей статье "Украина - страна поражений?". В частности, относительно веяний последних лет он отмечает, что "объединяет их одна тенденция, доминирующая в официальной идеологии украинской власти, большей части интеллектуальной элиты и СМИ с 1991 года, но особенно усилившаяся при президентстве Виктора Ющенко. Она сводится к простому - построению государственной идеи вокруг пораженчества и изображения украинской истории как череды сплошных трагических неудач, а нашего народа - как жертвы происков многочисленных кровожадных "вражин"" ("Украинская правда", 7.12.2007 г.). Такой вектор идеологической политики державы должен всколыхнуть её жителей на некий исторический реванш в борьбе с иллюзорными врагами, образ которых в поспешном порядке рисуют современные украинские историки, возрождая тем самым наиболее низменные предрассудки населения страны. Схема сколь примитивная, столь и опасная в силу абсолютного непонимания алгоритма развития современной державы. Более того под близорукую и лицемерную идеологему, состряпанную на скорую руку нынешними власть преходящими, подгоняется реальная история, создаются несусветные мифы и легенды современной Украины. В связи с недобросовестностью своих коллег, действующих на политическую потребу дня бьет тревогу академик Толочко. В частности, он пишет: "Так и прививается в масштабах целого народа чувство социально- психологической несостоятельности.
   А еще - безответственности за прошлое, которое было будто бы вовсе и не его прошлым. К нему он не имел другого отношения, как только пассивной жертвы. Объединение 1654 г. с Россией, оказывается, навязали нам лукавые "москали", социализм в Украину принесли на штыках тоже они. В 1932-1933 гг. устроили украинцам страшный голодомор, а в 1941-1945 гг. втянули в свою войну с Германией, которая теперь именуется в Украине Советско-Германская, или война Сталина с Гитлером.
   Получается как в той пословице: "І я не я, і хата не моя". Но это плохая услуга собственному народу. Изъятие его прошлого из исторического контекста России и Советского Союза превращает Украину из субъекта истории в ее объект".
   Таким образом, вместо формирования объективной картины мира, пробуждения наиболее тактичных чувств к прошлому, настоящему и будущему нации, выдвижения созидательных идей и возвышенной системы правовых ценностей в Украине на самом высоком уровне муссируется тема, которая откровенно провоцирует ненависть к другим народам в качестве виновников всех бед украинского этноса. При этом политическая драма населения страны усугубляется тем, что неформальным лидером подобного толкования украинской истории стал формальный глава украинской державы. По крайней мере, к такому выводу можно прийти при ознакомлении со статьей ближайшего сподвижника третьего Президента Украины "Он снова сделал это". В этой публикации автор обращает внимание на то, что "как правило, у наиболее успешных и благополучных народов национальная мифология строится на позитиве, героизме, романтике, спасении и утверждении жизни. Попытки Ющенко построить украинский национальный миф на трагедии, многомиллионной смерти, массовых возведениях памятников различным жертвам, показывают его установку сделать тяжелое прошлое стержнем украинской истории и национальной идеи" ("Украинская правда", 9.10.2008 г.). Надо признать честно, что эти усилия не пропали зря: интерпретация прошлого исключительно в тёмных тонах оказалось непосильной ношей для психики и так порядком травмированного разного рода неурядицами населения Украины. Последнее позволяет с большой долей вероятности спрогнозировать весьма конфликтное политическое будущее у носителей деформированной таким образом исторической памяти.
   Итог подобной методичной идеологической обработки населения Украины налицо: её жители стали нервными, озлобленными и агрессивными. Более того, эти патологические особенности психики людей стали усиленно эксплуатироваться во внешней политике, которая в последние годы приобрела откровенно русофобский характер, на что обратил внимание доктор исторических наук, экс-вице-премьер-министр Украины Дмитрий Владимирович Табачник в статье "Украина: политика упущенных возможностей". В частности он пишет, что "внешняя политика Виктора Ющенко... ничего общего не имеет ни с государственными интересами Украины, ни с волей и убеждениями большинства украинских избирателей. Это политика воинствующей русофобии и пещерного национализма" ("2000". - Љ 42, 17.10.2008 г.). Эта политика не могла не осложнить жизнь, и реально привела к обострению отношений не только между жителями различных регионов нашей державы, но также и между Украиной и Россией, административные границы между которыми, по сути, разорвали надвое тело и душу единого российского народа. Думается, что для подавляющего большинства бывших граждан СССР последнее стало весьма болезненной незаживающей раной, непрерывное посыпание солью которой можно смело уподобить преступлению исторического масштаба. А делать подобное могут только люди, масштаб невежества которых не подается какому-либо разумному объяснению.
   Подобная внутренняя и внешняя политика державы наглядно демонстрирует отсутствие какого-либо понимания консолидирующего потенциала общечеловеческих ценностей. Иными словами, идея этнической консолидации части населения страны всё более и более вытесняет идею национальной солидарности граждан Украины. Все возрастающую роль в этом процессе начинает играть государство, политика которого утрачивает общечеловеческий характер. Об этом с тревогой пишут отечественные политологи, журналисты, эксперты. Но, невзирая на всё возрастающую угрозу раскола населения страны, возбуждение в его среде взаимной неприязни и даже презрения друг к другу, соответствующая партия власти упорно проводит в жизнь идеологию украинского интегрального национализма.
   В процессе осуществления подобной политики бросается в глаза, что украинцам искусственно навязывается чувство некоего превосходства над своими соотечественниками, но иного этнического происхождения. При этом идеологи этой партии власти отнюдь не задумываются над правовыми последствиями своей политики. А вместе с тем последняя самым естественным образом влечет за собой нарушение основных прав человека. Тем самым закладывается психологическая и политическая основа для фиктивности важнейшего раздела Конституции, посвященного правам человека, а, следовательно, и всей правовой конструкции Основного закона страны. Там, где людям отказывают в принципе равенства их прав по тем или иным соображениям, нет места достоинству человека. Там же, где человеку хронически отказывают в уважении к его достоинству, провоцируется политическая борьба вплоть до развязывания гражданской войны, о чём красноречиво свидетельствует всё произошедшее на территории бывшей Югославии. Политика этнического самоутверждения одних граждан за счёт других приводит лишь к необратимой деформации правового сознания, создает непреодолимые препятствия для приобщения к ценностям западной цивилизации.
  Нельзя подлинное богатство страны - изобилие культур, языков и вероисповеданий - упорно превращать в неиссякаемый источник бед и несчастий своего народа. Это какой-то болезненный и противоестественный процесс. Как заметил выдающийся российский христианский богослов и проповедник Александр Владимирович Мень (1935-1990), "чудесное многообразие людей, прекрасное многообразие языков, темпераментов, культур, истории, многообразие, которое создает красоту жизни, превращается сейчас в повод для конфронтации. Это массовое сознание деградирующего человека. Напомню, что ксенофобия - зоологического происхождения". Однако осознание этих простых истин стало для многих политиков Украины подлинным камнем преткновения, а то обстоятельство, что "ксенофобия - зоологического происхождения" - несостоявшимся откровением.
  Напомним читателю, что ксенофобия - это подсознательная негативная установка на неприятие представителей другого этноса, расы, нации, людей другого вероисповедания. Она проявляет себя преимущественно в двух формах - этнической и религиозной. Особенно опасным это явление становится тогда, когда карту ксенофобии активно и настоятельно разыгрывает партия власти, члены и лидеры которой рассматривают себя в качестве господствующего племени в державе на основе дурно истолкованного ими естественного права. Иными словами, они искренне убеждены, что само по себе этническое происхождение вне какой-либо зависимости от ума, профессионализма и порядочности по определению должно гарантировать им монополию на власть в государстве. В Украине подобная партия, объявив себя национал-демократической, сделала ксенофобию основным содержанием своей политической активности. При этом демократия в их деяниях отсутствует напрочь, но национализма в худшем смысле этого слова, хоть отбавляй. Ксенофобия стала формой восприятия, оценки и перестройки ими окружающего мира. На это обстоятельство обратил внимание первый вице-спикер парламента, экс-министр юстиции Украины Лавринович. Так, в одном из своих интервью он откровенно заявил: "Я никогда не понимал и сейчас не понимаю термин "национал-демократ". Эти понятия тяжело соединяются. Ты или стоишь на позициях демократии, или - на позициях ксенофобии. Лично я всегда выбирал первое" ("2000". - Љ 39, 26.09.2008 г.). Правоверные члены украинской партии этнической нетерпимости навсегда остановили свой выбор на ксенофобии.
   Тенденция злоупотребления этническими чувствами "титульной нации" стала проявлять себя повсеместно почти на всём постсоветском пространстве. Тревогу по этому поводу бьют уже многие правоведы, правозащитники и политологи, с горечью констатирующие происходящее отчуждение между людьми, бывшими в недавнем прошлом гражданами единого "интернационального" государства. На подобные нарастающие, как снежный ком, проблемы Украины обращается, например, внимание в статье "Совет Европы: анализ украинской ксенофобии" ("2000". - Љ 17, 25.04.2008 г.). В этой публикации не осталось незамеченным абсолютное равнодушие власть предержащих к проявлениям расизма и ксенофобии на территории молодой державы. Конечно, подобная тенденция к проявлению ксенофобии как устойчивой черты национального характера вызывает беспокойство и робкий протест со стороны общественности. Протест является робким потому, что таковой явно противоречит политике партии власти, представители которой давно и намертво оккупировали блок гуманитарных вопросов в системе государственного управления жизнедеятельностью населения Украины. Вместе с тем ксенофобия угрожает стране столь очевидной опасностью, что заставляет преодолевать страх и апеллировать к общественному мнению.
   Весьма нелегкую, неблагодарную и опасную миссию подобного рода борьбы с этим проявлением традиции невежества взвалили на свои плечи некоторые представители академических кругов Украины. В частности, в украинских СМИ в 2005 г. появилась статья "Против ксенофобии, за европейскую Украину", в которой ряд украинских учёных и общественных деятелей выразили своё негодование заметным и активным распространением ксенофобии в Украине. В статье обращалось внимание на ту неблаговидную роль, которую в этом позорном деле играет одно высшее учебное заведение страны, ставшее в связи с этим притчей во языцех далеко за пределами молодой державы. Принципиальная позиция авторов статьи делает им честь и, в известной степени, спасает в глазах цивилизованного мира репутацию Украины. Должен, однако, признать, что подобная позиция, увы, большая редкость в стране и, боюсь, является лебединой песней тех немногих наших соотечественников, в памяти которых каким-то чудом сохранились отдельные примеры поведения лучших представителей российской интеллигенции наподобие упоминающегося ниже обращения "К русскому обществу" (30 ноября 1913 г.), автором которого выступил известный писатель и общественный деятель Владимир Галактионович Короленко (1853-1921).
   Порядочность и принципиальность, однако, оказались не в числе тех достоинств, которым гарантирована поддержка со стороны правящего класса молодой республики. Именно поэтому апелляционным судом города Киева - столицы Украины - было вынесено решение об удовлетворении иска соответствующего высшего учебного заведения к авторам упомянутой статьи. На основании судебного вердикта ответчики, в основном академики, вынуждены были покаяться и заплатить штраф, в общем-то, за свою непримиримость к ксенофобии и ответственное отношение к нравственному здоровью населения своего отечества. Секрет подобного исхода судебного процесса очень прост: в попечительском совете злополучного учебного заведения - истца по делу - широко представлены лидеры партии этнической нетерпимости, которые по совместительству являются руководителями высших органов государственной власти Украины.
  Совершенно очевидно: чтобы достойное поведение стало востребованным и общепринятым, Украина настоятельно нуждается в созидании гражданского общества и правового государства. Только этим инструментам западной цивилизации под силу справиться со средневековой традицией и обеспечить действенность европейских ценностей на территории нашей страны. Пока же в государстве наблюдается очевидная тенденция к проявлению нетерпимости на этнической почве, одной из основных причин которой является агрессивная политика партии власти, которая откровенно проповедует ксенофобию в качестве основы для консолидации граждан украинского происхождения. И надо отдать должное усилиям этой партии: консолидация в действительности имеет место. Однако изнанкой такого единения порочных душ всё чаще и чаще выступает этническая неприязнь в самых различных её модификациях.
  За примерами далеко ходить не надо: как отмечают эксперты, за 2006-2007 гг. в Украине зафиксировано порядка 100 случаев столкновений ксенофобского характера, что привело к гибели 20 человек "другой национальности". Очевидно, что любая целенаправленная политика рано или поздно дает результаты. И чем дальше, тем больше. Так, в статье "Есть ли в Украине расовая нетерпимость и ксенофобия?" обращается внимание на то, что в 2008 г. в Украине был зафиксирован длинный ряд "инцидентов с совершением насилия над иностранцами, которые, по мнению международных экспертов, могут квалифицироваться как расовая нетерпимость или ксенофобия" ("Украинская правда", 26.03.2008 г.). Неуклонный рост ксенофобных настроений в Украине отмечают и социологи. Так, Киевский международный институт социологии, который проводил исследования отношения к иностранцам, начиная с 1994 года, сообщает, что рост уровня нетерпимости пришелся на середину 90-х, затем в 2000-м г. этот показатель начал несколько снижаться, а с 2004 г. снова пополз вверх. По данным этого учреждения расовая нетерпимость, прежде всего, проявляется к цыганам и другим темнокожим людям. В частности, на момент публикации статьи "Кого не любят украинцы: уровень ксенофобии растет" в первой половине 2008 г. в Украине произошло 5 убийств выходцев из Африки ("Украинская правда", 13.06.2008 г.). Правозащитники возмущены тем, что расовые преступления происходят при попустительстве, а то и при прямом участии представителей правоохранительных органов. В качестве примера в ежегодном докладе лауреата Нобелевской премии, британской правозащитной организации "Международная амнистия" приведена история, приключившаяся в Украине с беженкой из Конго: "Во дворе многоквартирного дома, где она живет, к ней подошел милиционер в состоянии алкогольного опьянения. Он потребовал у нее документы, спросил регистрацию и пригласил в кафе. Когда она ответила отказом, он предложил заняться сексом и попытался силой заставить ее пойти с ним. В результате последовавшей борьбы женщина получила ссадины и ушибы. Когда она попыталась заявить об инциденте в местное отделение милиции, там отказались его принять" ("Украинская правда", 13.06.2008 г.).
   Эта авторитетная международная организация также отмечает, что в целом по Украине за 2008 г. зарегистрировано порядка 30 именно расистских нападений, поскольку большинство подвергнувшихся нападению оказались людьми африканского или азиатского происхождения. Утверждается также, что объектами расистских нападений часто становятся цыгане, евреи и еврейские культовые учреждения. При этом обращается внимание на то, что "каждый, кто иначе выглядит, может стать жертвой нападения или проверки документов милицией на расистской почве" ("Украинская правда", 11.07.2008 г.). Приведенное - абсолютно обыденное дело в Украине. А посему, сколько людей в действительности становится жертвами подобных посягательств, которые в силу отсутствия надлежащей статистики не попадают в поле зрения международных организаций, остается только гадать. По этому поводу можно лишь с невыразимой горечью констатировать, что ксенофобия, к великому сожалению, - единственный очевидный результат многолетней деятельности украинской партии этнической нетерпимости. Поэтому появлением публикаций в украинских СМИ с кричашими заголовками: "Украине упрекают за пытки, расизм и дискриминацию" ("Украинская правда", 12.12.2008 г.) уже никого не остановить: ксенофобия стала частью украинского национального ландшафта.
   Без торжества культуры достоинства не будет материального благополучия, духовного процветания и душевного комфорта в самой большой по размеру стране Европы. К сожалению, права человека в качестве внутренних убеждений, образа мышления, правовой идеологии никогда не могли укорениться на территории Украины. По крайней мере, по признанию известного советского правозащитника Малинковича, "за редким исключением украинские диссиденты правозащитниками не были. Когда на годовщину Хельсинской группы нам вручали ордена, они сами признались, что использовали ее лишь как форму борьбы за независимость". ("2000". - Љ 30-31, 18.07.2008 г.). Независимость, однако, понималась ими исключительно как право украинского этноса с помощью методов государственного принуждения навязывать свою волю, традиции и язык представителям других народов, исконно проживавших на территории Украины. При этом в борьбе за подобную независимость они не чурались прямого обмана и мастерски камуфлировали свои этнические цели в легкий флер общечеловеческих ценностей.
   Использование возвышенной идеи прав человека в Декларации о государственном суверенитете Украины от 16 июля 1990 г. и Декларации о правах национальностей Украины от 1 ноября 1991 г. для идеологического обеспечения выхода из состава СССР - яркий пример такого обмана граждан УССР. Второй пример подобного массового злоупотребления доверием людей путём манипулирования идеей прав человека имел место на площади Независимости в Киеве во время президентских выборов 2004 г. Эти события вошли в историю Украины под названием "Оранжевая революция". Полученная поддержка людей в общенациональном масштабе затем без зазрения совести была использована "победителем" в целях дальнейшего строительства этнического государства. Именно в этот момент у этого коварного политического замысла открылось, так сказать, второе дыхание. По сути, в обоих случаях мы столкнулись с использованием политического стиля, который издавна обрёл своё символическое выражение в слове "византийщина".
  Характерные черты этого явления нашли отражение в статье "Византийский вектор Украины". Её автор - украинский историк и политолог, директор Киевского института проблем управления имени Горшенина - Кость Бондаренко писал: "Византийство в Украине проявляется везде - начиная с 1991 года. И "Оранжевая революция" утвердила не столько европейский выбор Украины, сколько стремление новой (новой ли?) элиты приобщиться к византийским политическим ценностям. Ориентир на Византию взял верх над иными ориентирами.
  Неправда, что в Украине происходит борьба двух векторов - европейского и промосковского. Это всё - бутафория, спекуляция. На самом деле в Украине борются два вектора - византийский и латиноамериканский...
   То, что мы наблюдаем сегодня на политическом олимпе Украины, - византийство высшей пробы" ("Украинская правда", 4.03.2008 г.).
   Разумеется, византийщина в качестве способа управления державой не принесла счастья ещё ни одному народу. К роли подобной политики в судьбе населения нашей страны мы ещё не раз будем возвращаться на страницах настоящего издания. Ныне же можем смело констатировать, что подобный варварский процесс пренебрежения правами человека причинил Украине неисчислимый ущерб и поставил её население на грань духовной деградации и физического вымирания.
   Думается, что эти прописные истины, пусть и не без титанического труда, но всё же стали пробивать себе дорогу в правозащитном движении Украины. Во всяком случае, именно в таком контексте хотелось бы интерпретировать слова бывшего советского диссидента и политзаключенного, впоследствии сопредседателя общественного совета Украинско-Американского бюро защиты прав человека Зиновия Павловича Антонюка, который писал: "В нашей традиции под влиянием ли российским или без такового - значения не имеет, игнорировать правовые интересы личности. Украинское правозащитное движение 70-80-х годов упор делало на правах нации. Однако сегодня, пока мы наш правозащитный менталитет не переведём из плоскости защиты прав нации в плоскость защиты прав человека, гражданского общества, а также и демократической Украины нам не видать". Эта выстраданная позиция представляется ныне наиболее плодотворной и перспективной для становления и развития Украины, в равной степени близкой и понятной всем её гражданам.
  Философия достоинства, вне всякого сомнения, - предмет для постижения, обсуждения и распространения лучшими умами державы вне зависимости от их этнического происхождения, вероисповедания или языка общения. Именно эта философия, на наш взгляд, и способна выполнить миссию той привлекательной национальной идеи, которая в процессе овладения сердцами и умами нашего населения должна помочь ему идентифицировать себя в качестве Украинского народа, а каждому проживающему на территории Украины почувствовать себя полноценным Человеком.
   Национальная идея - это та мотивация, которая способствует живущим сообща в одной державе, стать лучше, добрее, благороднее, умнее и благополучнее благодаря отношениям друг к другу именно на основе общечеловеческих ценностей. Простая и, на первый взгляд, очевидная истина. Но наряду с другими как тяжко она поддается усвоению на территории современной Украины. Вместе с тем, видимо реальный, однозначно горький и недвусмысленный опыт совместного бытия на одной территории после 1991 г. позволил некому сомнению в собственной непогрешимости всё же пробиться на страницы отечественных СМИ. Во всяком случае, весьма добрым предзнаменованием в этом отношении оцениваю появление статьи одного украинского публициста под названием "О Григории Сковороде, языковой проблеме и недобросовестной полемике". В частности, в ней утверждается: "Ведь, кажется, все согласны с тем, что сущностью национальной идеи любой страны является стремление человека и нации быть лучшими. Стала ли лучше Украина оттого, что миллионы ее русскоязычных жителей оказались в положении граждан второго сорта?
   Стали ли лучше украинские школы, в которых уже не изучают русский язык? Стала ли богаче украинская культура, отказавшись от Гоголя, Короленко, Ахматовой (Горенко), других писателей, объявленных ныне иностранными потому, что творили на русском языке?
   Все это вопросы риторические. Желать вытеснения из Украины русского языка означает стремиться к тому, чтобы эта часть Руси перестала быть Русью. Станет ли она от этого лучше?" ("Украинская правда", 5.11.2008 г.). Общепризнанные принципы и нормы международного права дают на этот вопрос однозначно отрицательный ответ.
   Напротив, весь опыт международного сообщества свидетельствует, что лучше жизнь становится там, где реально оберегается достоинство, обеспечивается свобода и защищаются конституционные права каждого. Именно в этих странах со временем иссякает острота любого расового, этнического, религиозного и языкового противостояния. И тогда уже никто не вспоминает, какого именно цвета стяг в недавнем прошлом реял на ветру возле того или иного дома, в том или ином городе, регионе, на том или ином полуострове, острове или материке и на каком языке ещё недавно говорил тот или иной человек.
   Предваряя переход к отдельным правовым этюдам, посвященным анализу этих ценностей, считаю необходимым уделить несколько строк вычленению некой общей им всем составляющей, той внутренней субстанции, которая позволяет определить их подлинную природу, а также глубинную взаимосвязь между ними.
  
  1.3. ДИАЛЕКТИКА ДОСТОИНСТВА, СВОБОДЫ
   И ПРАВ ЧЕЛОВЕКА
  
  Достоинство, свобода и права человека - по своей сути отношения между людьми в государстве. Различна лишь их правовая конфигурация. В этом смысле достоинство, свобода и права человека - различные виды отношений между всеми субъектами конституционного права: человеком, обществом, государством и международным сообществом.
  Достоинство - это отношение к внутреннему миру человека (этика), свобода - отношение к внешнему миру обитания человека (политика), права - отношение государства к обоим мирам человека. При этом думается, что если достоинство корреспондирует личности отдельного индивида, то свобода - народу как совокупному субъекту конституционного права. Вместе с тем, когда мы говорим о политической свободе, то подразумевается некое особое состояние общества, которое в то же самое время осознается в качестве индивидуальной ценности каждым отдельным человеком. Последнее и позволяет говорить о некой двойственной природе свободы как целостного правового феномена западной цивилизации.
   В непосредственной зависимости от поступательного хода истории приведенные отношения превращаются в конституционные инструменты обеспечения физического, духовного и нравственного сосуществования и развития человечества.
   Эти инструменты в своей взаимозависимости и взаимообусловленности позволяют одному индивиду уважать в другом Человека. Последнее помогает обеспечить самосохранение отдельных людей в пределах одного народа, а отдельных народов - в пределах рода человеческого. В этом и состоит великое предназначение таких уникальных экстрактов человеческой цивилизации, как достоинство, свобода и права человека. Логике познания этих категорий и подчинена вся структура одноименной книги.
   Совокупность экономических условий, необходимых для обеспечения человеческого достоинства, как известно, получила своё воплощение в институте частной собственности (см. комментарий к соответствующим статьям Конституции).
   Совокупность политических условий, необходимых для обеспечения человеческого достоинства, получила наименование свободы (см. раздел IV).
   Совокупность правовых условий, необходимых для обеспечения человеческого достоинства, приобрела форму института основных прав человека (см. раздел V).
   Усилия народа отдельной страны, прилагаемые в направлении обеспечения человеческого достоинства, свободы и основных прав, нашли своё воплощение в деятельности институтов гражданского общества (см. раздел VI).
   Усилия международного сообщества, направленные на обеспечение человеческого достоинства, свободы и основных прав каждого индивида, нашли своё воплощение в деятельности институтов международного гражданского общества. На глобальном уровне эта деятельность представлена Организацией Объединенных Наций, на региональном - Советом Европы, Организацией Американских государств, Африканской комиссией по правам человека и народов, а также некоторыми другими организациями регионального масштаба (см. раздел VII).
   В известной степени можно утверждать, что всё приведенное составляет подлинную инфраструктуру достоинства, без каковой оно обречено лишь на прославление в художественных произведениях великих мастеров слова и на жалкое прозябание в реальной жизни, бесчисленные примеры чего явила миру Российская империя. Гениальная художественная литература и примитивные погромы на этнической почве в ней самым непостижимым образом всегда уживались рядом.
   История цивилизации - это извечная и, пожалуй, нескончаемая битва людей за своё достоинство. Без самоотверженной борьбы лучшей части человечества за эту ценность мир никогда бы не получил эффективные средства её защиты. Иной вопрос, что другая его часть, как это нередко бывает в жизни, воспользовалась достигнутым, не задумываясь о роли тех бескорыстных рыцарей духа, которым она обязана своим благополучием.
   Именно о ней в свойственной ему ироничной манере говорил видный немецкий правовед Рудольф фон Иеринг (1818-1872): "Они не были бы Санчо Пансами права, если бы не видели Дон Кихота в каждом, кто при защите своего права преследует интересы иного рода, чем карманные". Да, достоинство, свобода и права человека и есть те интересы иного рода, с которых начинается выделение индивида из окружающего мира природы. И беда человечества заключалась в том, что защита этого блага становилась уделом лишь отдельных благородных рыцарей. Однако без адекватных средств битва этих людей могла бы уподобиться лишь борьбе с ветряными мельницами, которую безуспешно вёл на страницах гениального романа Мигеля Сервантеса (1547-1616) его главный герой Дон Кихот Ламанчский. Чтобы не очутиться в роли этого чудаковатого романтика, человечество должно было изобрести такие инструменты, которые оказались бы способными защитить самое сокровенное, что есть в душе у каждого индивида, - его достоинство. В качестве таковых и появились правовые институты политической свободы и конституционных прав человека.
  Немецкий поэт Генрих Гейне (1797-1856) как-то заметил, что в действительности мы боремся не за человеческие права народа, но за божественные права Человека. Если вдуматься в глубинный смысл этого утверждения, то поэт, безусловно, прав: человеческие права народа начинаются с того момента, когда в его среде начинают обожествлять, уважать права каждого отдельного индивида. Путь к восхождению на вершины человечности всего народа начинается с низин элементарного уважения и бережного отношения к личности каждого гражданина. Культ достоинства любого человека - самый прямой путь к процветанию страны. Однако перед тем как философия достоинства стала неотъемлемой частью культуры народов западной цивилизации, всё человечество прошло через горнило испытаний на прочность весьма мрачной традицией, которая и поныне безраздельно господствует в душах и умах иных народов. Её анализу и будет посвящен следующий раздел настоящей работы.
  Согласно утверждаемой нами здесь концепции государства, народы и отдельные люди отличаются друг от друга своим отношением к достоинству как к высшему благу, вне зависимости от культурных, религиозных и языковых отличий, несмотря на то, что ценность этого блага была вознесена на небывалую высоту всё же усилиями представителей именно западной цивилизации. В связи с этим весь мировой процесс рассматривается в единой системе координат последней, осями которой при этом выступают культура достоинства и традиция невежества.
  Через антиномию именно этих доминант в масштабах мировой истории, через единство и борьбу именно этих противоположностей в пределах истории конкретного народа мы и будем оценивать наше прошлое, объяснять настоящее и прогнозировать будущее.
  Приведенное в данном разделе - неоспоримое свидетельство того, что помутнение рассудка не обошло стороной ни один народ. Однако многие с ужасом осознают своё недостойное поведение в прошлом, стыдятся в настоящем, каются и зарекаются на будущее, иные - упорствуют в грехе, отрицают свою вину и по сей день ненавидят свои жертвы как постыдное напоминание о совершенных злодеяниях. Некоторые же при этом умудряются посмертно возводить в культ своих героев очевидных палачей других народов, и в первую очередь детей, женщин, стариков и невооруженных мужчин, осуществляя тем самым явное надругательство над памятью невинно убиенных и зверски замученных людей, а также нравственными чувствами их близких и родных.
   Если у первых в историческом поединке культуры достоинства и традиции невежества в итоге победила культура, то у вторых, за неимением таковой, непререкаемо восторжествовал её абсолютный антипод - невежество. Когда нет естественной борьбы противоположностей, то самым неестественным способом начинает безраздельно доминировать, подчиняя себе всё и вся, лишь одно начало, которое с силой законов природы влечёт всех своих приспешников к неминуемому концу истории соответствующего народа, гораздо более реальному и опасному, чем тот, о котором так красноречиво поведал нам в своей книге "Конец истории и последний человек" американский философ Фрэнсис Фукуяма. По силе разрушения общественной и государственной системы последнее можно уподобить разве что атаке смертельно опасного вируса на организм человека при полном отсутствии какого-либо сопротивления со стороны его иммунной системы.
  В этом-то процессе и таится ключ к разгадке злосчастной судьбы российского, в том числе и украинского, населения, о чём и пойдёт речь ниже.
  II
  ТРАДИЦИЯ НЕВЕЖЕСТВА
  
   "Об одном прошу тех, кто переживет это время: не забудьте! Не забудьте ни добрых, ни злых. Терпеливо собирайте свидетельства о тех, кто пал за себя и за вас". Этими пронзительными предсмертными словами чешского журналиста, автора знаменитой книги "Репортаж с петлёй на шее" Юлиуса Фучика (1903-1943) и хотелось бы начать этот самый тяжкий, самый мучительный и самый болезненный для автора и читателей раздел настоящей книги. Не буду скрывать, что эта часть работы далась мне с невероятным напряжением нравственных сил. Она потрясла меня до основания, опустошила душу, воспалила мозг, не раз вызывала слёзы, не давала спать, мучила днём и ночью и, пожалуй, отравила мне жизнь до конца дней моих. Но я обязан был её сделать, чтобы наши дети и внуки, их дети и внуки, их отдаленные потомки никогда впредь не сталкивались с тем, что так жестоко и нещадно, низко и подло оборвало жизнь неисчислимого множества наших близких и родных, наших единоверцев и соплеменников, наших соотечественников, Божьих детей в конце концов. Пусть эта выдержанная в абсолютно тёмных тонах часть повествования станет хоть в какой-то мере данью их светлой памяти в наших бесконечно скорбящих и плачущих сердцах. Пусть это станет своего рода символической могильной плитой, памятным обелиском всем тем, кто пал жертвой этнической, религиозной и классовой ненависти на этой земле.
  Перед тем, однако, как перейти к сути исследуемого явления, необходимо уделить внимание описанию хотя бы в самых общих чертах той политической, правовой, духовной, нравственной и психологической атмосферы, которая стала питательной и весьма благодатной средой для его укоренения в повседневной жизни Российской (советской) империи на протяжении всей её истории. Это та система координат, без учёта которой определение сего феномена останется не только не понятым, но и покажется искусственной конструкцией, зависшей где-то в воздухе, лишенной каких-либо корней в толще нашего непосредственного бытия терминологией.
  Если окинуть беспристрастным взором историю борьбы за права человека, то мы столкнемся с повествованием гораздо более печальным, чем все самые знаменитые шекспировские трагедии, вместе взятые. При этом нельзя не заметить, что победу в поединке с силами зла в конце концов одержали лишь те народы, которым хватило мудрости проявить общенациональную солидарность, стойкость и последовательность в отстаивании достоинства, свободы и прав человека как сердцевины своих национальных интересов и национальной безопасности.
  На бескрайних же просторах Российской империи борьбу за достоинство и свободу человека вели, по ироничному утверждению одного видного российского сановника, лишь нищие и философы. Но при этом ни первые, ни вторые никогда не были в фаворе или в чести у российского народа. Поэтому всякий раз в этом неравном поединке победу одерживала роковая для этой державы традиция. Традиция, вошедшая в "плоть и кровь" национального менталитета. Традиция, которая обращала на себя пристальное внимание отечественных мыслителей и не оставалась незамеченной для иностранных наблюдателей и путешественников.
  Своё бессилие в борьбе с этой отечественной напастью одним из первых признал император России Александр I (1777-1825), заявив, что "если бы цивилизация была более развитой, я бы прекратил крепостное право, даже если это бы мне стоило головы". Иными словами, просвещённый монарх оценил рабское состояние многомиллионного населения России в качестве единственно приемлемой формы удержания последнего в неком состоянии верноподданности и мирного сосуществования, начисто при этом отметая правовые нормы и правовое воспитание как метод государственного управления страной. По всей видимости, уже в этом признании русского царя содержался ответ на многие вопросы российской истории: в империи отсутствовал какой-либо иммунитет к мгновенному выходу народа из состояния подчинения и гражданского мира. Очевидно, что российское общество было подвержено тяжкому и неизлечимому недугу, диагноз которого заключался в полном и безусловном отторжении Права как формы государственного мышления и национального менталитета.
  Одну из граней подобного заболевания откровенно сформулировал государственный секретарь Российской империи Сперанский, отметив, что наши законы писаны в Афинах или в Англии, а наша система управления заимствована у Турции. Жестокость, бездушность российского государственного бытия, не воспринимавшего нормы своего же самодержавного законодательства, всегда поражали наблюдательных и просвещенных современников той эпохи. Другую грань этой хвори обозначил другой видный сановник империи граф Александр Христофорович Бенкендорф (1783-1844). Его слова о том, что "законы пишутся для подданных, а не для государей" вполне могли бы стать девизом, под знаком которого протекала вся история империи, в том числе и на стадии её "коммунистической редакции". Действительно, законы испокон веков использовались лишь в качестве жесткого, беспощадного и принудительного корсета на теле империи, которая в противном случае могла мгновенно утратить все свои многочисленные рельефные очертания и расползтись в разные стороны как бесформенный студень. Итак, законы употреблялись в качестве удавки и узды для народа, но никак не как средство регулирования отношений между государством и человеком, развития народа. Естественно, что в подобном случае законы не распространяли своё действие на государей. Практика, однако, показала, что вслед за главой государства законы игнорировала вся так называемая дворцовая камарилья, или, как их ещё для краткости весьма лаконично именовали неистовые российские революционеры, - "верхи". Низы же, испытавшие на себе все "прелести" подобной жизни, при первой же исторической возможности всякий раз демонстрировали по отношению к ненавистным верхам, а заодно и ко всем иностранцам и инородцам то, чем обычно оборачивается вековое беззаконие: "русский бунт - бессмысленный и беспощадный".
  В начале ХХ века адвокат, депутат II-IV Государственной думы Российской империи от Москвы Василий Алексеевич Маклаков (1869-1957) с горечью отмечал: "...главный нарушитель законности у нас - сама власть, ее представители. Беззакония властей составляют главную, самобытную черту русской государственности...". Действительно, это - отличительная, стержневая черта нашей исторической традиции. Традиции, которая в преступлениях большевистского режима нашла свою самую завершённую форму. Традиции, которая как никакая другая привнесла горе и несчастье в судьбы населения империи, но при этом, пережив распад СССР, благополучно сохранилась и перекочевала к его правопреемникам. Таковой оказалась на поверку устойчивая российская государственная традиция: партии власти закон не писан. Традиция, которая подавляла все иные обычаи, стандарты, правила и нормы общественной жизни. Традиция, которая и ныне "живее всех живых". К этому весьма печальному для нашей жизни обстоятельству время от времени привлекается внимание и в современных украинских СМИ. Так, в одном из наиболее влиятельных печатных изданий отмечалось: "Неуважение к закону превратилось в норму. Все без исключения ведущие политические игроки приложили к этому руку. Все кому не лень часто и охотно говорят о диктатуре закона и верховенстве права. Что, впрочем, никому до сих пор не мешало поощрять беззаконие и приумножать бесправие" ("Зеркало недели". - Љ 18, 12.05.2007 г.). Эту мысль журналист - автор статьи - неутомимо повторяет практически из номера в номер уже на протяжении многих лет. Будет повторять и далее, ибо такова, помимо всего прочего, традиция: говорить, но ничего не делать. Однако и без этого свидетельства очевидно, что государственная независимость Украины не оставила за бортом истории эту традицию, подтвердив тем самым её органическое происхождение на уровне национального естества, которое не исчезает со сменой государственных символов и государственного языка, а передается по наследству, образно говоря, через незримые каналы генетической памяти.
  Человеческая цивилизация знает множество самых разнообразных традиций. Один из премьер-министров Великобритании, Бенджамин Дизраэли (1804-1881), подчеркивал: "Все нации делятся на две группы: одни управляются сильной властью, другие сильными традициями". Традиция, однако, признается сильной лишь тогда, когда способна обеспечить своим правоверным последователям самосохранение в истории, развитие, достойную жизнь и заметное место в почётном кругу народов мира. Именно эта особенность традиции делает её легитимной и жизнеспособной для приверженного ей народа. Таковой, вне всякого сомнения, является западная традиция права, к которой мы ещё не раз будем обращаться на страницах настоящего издания.
  Другие традиции - разрушительные - низвели своих незадачливых приспешников в историческое небытие. Этим традициям свойственен культ силы и агрессии. Исповедующие их народы - явная угроза как своей жизни, так и жизни других наций. К таковым, несомненно, относятся традиции фашизма, нацизма, расизма, интегрального национализма и великодержавного шовинизма.
  На долю же населения Российской империи выпала особая напасть: отсорбировать из всех упомянутых традиций самое худшее, отсталое и бессмысленное. Как не преминул по этому поводу заметить один из талантливейших российских сатириков XIX века: для нас "традиция - это накопление невежества". Не буду спорить. Поэтому в настоящей работе сия традиция и обрела соответствующее название: "традиции невежества". Очевидно, что именно эта традиция не столько красной, сколько кровавой нитью прошила всю историю Российской империи. Обусловив при этом суть всего произошедшего в СССР, она в значительной степени предопределила и последующее постсоветское бытие большинства его республик, в числе коих одно из первых мест ныне занимает Украина.
  В чём причина такого, на первый взгляд, странного, устойчивого и противоестественного правопреемства? Думается, что корни следует искать в особенностях национального менталитета людей, населявших бескрайние просторы могучей державы. Здесь даже можно говорить о наличии некой ментальной матрицы, которая предопределяла поведение титульной супернации при любом её переходе из одной эпохи в другую. Причины формирования оной становились предметом многотомных исследований многочисленных зарубежных и российских историков.
  Так, в частности, один из зарубежных историков, Ричард Пайпс, писал: "С XVII столетия, когда Россия уже была крупнейшим государством мира, беспредельность владений служила россиянам своего рода психологической компенсацией за их отсталость и нищету". Иными словами, внешнее военное могущество империи заменяло все иные ценности, которые обычно присущи державе в её взаимоотношениях со своими гражданами. Историк проницательно подметил несущий каркас, основополагающий стержень всей российской государственности, который мог бы найти своё самое лаконичное выражение в формуле: боишься, значит уважаешь. Страх стал чуть ли не единственным механизмом, который обеспечивал уважение и признание империи как со стороны её подданных, так и со стороны соседних народов. Поэтому практически все исполинские силы державы были задействованы для того, чтобы довести этот механизм до совершенства, а внешние и внутренние угрозы, соответственно, как можно более ослабить. Пока господствовала система страха, империя держалась. Но как только сей дамоклов меч переставал угрожающе нависать над головой большинства её подданных, империю ждали жестокие потрясения и невиданные катаклизмы. Как обратил внимание всё тот же историк, правящий режим страны дважды в одном столетии - в 1917 и 1991 г. - рушился чуть ли не мгновенно, при очевидном равнодушии народа к его судьбе. "В обоих случаях власть в глазах россиян утратила право на существование, перестав быть "грозной"". Нет страха - нет государства: такова, увы, особенность традиционного менталитета российского народа. Эта специфика стала особенно заметной на фоне событий последних лет. Безусловно, она не осталась за бортом внимания действующих политиков современной России и зарубежных экспертов. Именно эта особенность менталитета людей и стала основой того политического режима, который в итоге восторжествовал на всё ещё огромных просторах этой могучей державы.
   Форма государства, о чём подробнее речь пойдёт ниже, - производная от менталитета соответствующего населения. Как заметил в одной из своих статей экс-посол Великобритании в России (2000-2004) сэр Родерик Лайн, "ментальность россиян, отчасти уходящая корнями в православие, глубоко консервативна. Демократия их не привлекает. Как показывают опросы общественного мнения, большинство жителей страны считают, что только сильное, централизованное авторитарное правление может навести порядок на такой огромной территории. Сталин по-прежнему популярен в народе". Сталин, надо признать, для современных россиян был вовсе не тиран, а воплощение былого величия державы, хотя сутью этого величия, если вдуматься, был всё тот же всепроникающий страх перед репрессивной машиной бездушного государства. Сталин - это царь Иван Грозный (1530-1584) советской эпохи. Далеко не случайно в советское время по самиздату гуляло эссе "Сталин и Грозный - два сапога пара". Несмотря на своё грузинское происхождение, Сталин оказался гораздо более россиянином, чем иные русские. Поэтому не вызывает удивления, что по итогам одного из предварительных голосований на предмет выбора наиболее значимого деятеля российской истории в рамках телепроекта "Имя России" в августе 2008 г. на первое место вырвался именно Сталин. Сие обстоятельство вполне объяснимо: ведь "грозность" - это дух, суть и принцип российской государственности.
  Итак, страх изначально был системообразующим фактором государственной жизни населения Российской империи со всеми вытекающими из этого факта последствиями! Не считаться с этим обстоятельством, как бы мы к нему ни относились, для постижения истории этой страны было бы смерти подобно. Но политика страха по определению исключает стратегию развития демократии, гражданского общества, правового государства, культуры достоинства человека. Посему, сориентированная на страх и силу, а не на совесть и справедливость, мотивация поведения населения империи стала определяющей во всей последующей истории державы вплоть до наших дней. Уже давно стало неоспоримым фактом: россияне привыкли гордиться великой державой, а не личной свободой. И как результат: держава, величие которой стало составной частью их менталитета, есть, а личной свободы не было, нет, да и, судя по всему, Бог весть знает, когда будет в будущем.
   Один из российских историков Дмитрий Петрович Кончаловский, (1872-1962) признавал: "Во внутреннем своём быту Московская Русь остановилась на ступени варварства; печально и для будущего развития опасно было то, что нравы народа от соприкосновения с азиатами и инородцами подверглись глубокой порче и огрублению, которые усиливались также свойствами государственного порядка, каковой, в свою очередь, во многом определился чисто внешними независимыми от народного характера условиями". Отсталость, нищета, страх и огрубление нравов российского народа - основные предпосылки его глубоко несчастной судьбы. Это основное объяснение, на котором ныне сходится практически большинство историков, философов и политологов мира. Таким образом, в себе, в своём менталитете, в своих традициях и стереотипах поведения следует искать нашему народу ключ к своей истории. Иное объяснение таковой было и остается подлинной причиной всех прошлых и нынешних злоключений титульной супернации как в целом, так и в её ныне раздробленных немилосердной судьбой составных частях.
   Несмотря на это обстоятельство, в последнее время подлинный Ренессанс переживает известный апофеоз российской истории, инициатором которого в своё время выступил первый глава её тайной полиции граф Бенкендорф. Именно он высказал убеждение, что "прошедшее России было удивительно, её настоящее более чем великолепно, что же касается будущего, то оно выше всего, что может нарисовать себе самое пылкое воображение". Поскольку автор приведенного утверждения явно не смог предвидеть последствий Первой мировой войны, Октябрьского переворота и ужасов сталинского тоталитаризма, то можно предположить, что сие заявление было сделано им по долгу службы главного жандарма империи. В равной степени, как и те официозные заявления, которые делали все последующие главные жандармы этой страны, утверждая, что все её беды и несчастья находят своё объяснение исключительно в происках её бесчисленных врагов. Беда в том, что подобное примитивное жандармское мышление стало объяснительным принципом истории воистину великой державы.
   В полном соответствии с этой логикой на смену вчерашним идеологическим врагам сегодня пришли "враги нации". При этом не вызывает удивления то, что и те и другие представлены всё теми же одиозными этносами, коренными народами и конкурирующими державами. Раздутый же ныне донельзя русский национализм при этом стал заменять россиянам национальные интересы и, увы, историческую память. Как заметил один из авторитетных британских экспертов, "антизападничество стало новой "национальной идеей", а для сплочения народа используется национализм с сильным привкусом ксенофобии". Ну что делать, если такова традиция? По этому поводу лишь заметим: ненависть к другим этносам и народам никогда не была прологом единения, благополучия и развития какого-либо народа. Забвение таких простых истин всегда дорого обходилось не только соответствующей нации, но нередко и всему миру.
  Конечно, корни особенностей национального характера могут находить различное толкование, но в любом случае вызывает возражение отечественная традиция объяснять все недостатки своего народа злыми кознями и дурным влиянием представителей иноплеменных народов, или, как их часто попросту именовали, инородцев. Это тем более порочная традиция, что её часто и охотно берут на вооружение по отношению друг к другу уже и все остальные, образующие соответствующий многонациональный народ, этносы. Подобный путь представляется бесперспективным хотя бы потому, что он порождает бессмысленную этническую рознь и не способствует выходу из исторического тупика. Жизненные силы народа в этом случае не способствуют развитию, а бесплодно истощаются на предъявление взаимных претензий: у кого древнее родословная, у кого больше прав на ту или иную территорию, у кого более соответствует необходимому стандарту череп, той или иной группе крови жидкость в жилах и так далее и тому подобное. Такие народы заметно отстают в развитии, причину чего они опять же настойчиво ищут в недружественных происках других государств, народов, этносов.
  Но в чём бы ни коренились истоки специфического характера населения Российской империи, важно другое: её прискорбная судьба не вызывала сомнений и приковывала к себе внимание многих российских мыслителей. Так, один из них, философ и публицист Петр Яковлевич Чаадаев (1794-1856) писал: "Про нас можно сказать, что мы составляем как бы исключение среди народов. Мы принадлежим к тем из них, которые как бы не входят составной частью в человечество, а существуют для того, чтобы преподать великий урок миру". Этого неординарного мыслителя, как известно, объявили умалишённым. Такая же судьба, к слову сказать, постигла более века спустя и советских диссидентов; это - традиционное отношение власти к лучшим и наиболее совестливым сынам российского народа. В известной степени можно утверждать, что Чаадаев стал первым отечественным диссидентом, который на себе испытал все прелести "карательной психиатрии". С тех пор говорить правду в империи стало равнозначным сумасшествию. Риск подобной перспективы, разумеется, не вдохновлял тех, кого Бог не обделил способностью мыслить и нести ответственность за судьбы своей отчизны.
  Вслед за философами о подобном думали и говорили многие правоведы России. Так, один из них, Константин Дмитриевич Кавелин (1818-1885) печалился о "невозможно низкой степени культуры всего "господствующего великорусского племени", всех без исключения слоев и классов русского общества... Культура их едва коснулась. Даже характерные черты этого племени ещё не сложились и вырабатываются на наших глазах". Он горячо любил своё Отечество, безусловно, понимал природу государства и права. Посему далеко не случайно на его могилу благодарные ученики возложили венок с возвышенной и трогательной надписью "Учителю Права и Правды". Хорошо зная основу российской державы, он именовал её не иначе как "мужицким царством", подчеркивая "невиданный и нигде небывалый тип сельского деревенского государства". Действительно, по данным статистики тех лет, городское население России в 1867 г. составляло 9,6 % от общего числа жителей империи; для сравнения во Франции - 40%, в Германии - 54%, в Британии - 80%. Более того, как заметил по этому поводу один американский историк, Россия представляла собой не столько цельное общество, сколько скопление десятков тысяч отдельных сельских поселений.
  Точку зрения Кавелина на характер российского государства разделял и его ученик, талантливый и плодовитый правовед Борис Николаевич Чичерин (1828-1904), утверждавший, что "и в настоящем, и в будущем крестьянскому сословию принадлежит первенство в русской земле". Разумеется, что первенство сие вовсе не было равнозначно благополучию и процветанию этих людей, а лишь означало, что весь последующий ход истории в конечном итоге коренился в их душах, головах и мозолистых руках.
  Они оба - столпы российского либерализма - были абсолютно правы. Ведь в действительности, если вдуматься, то всю дальнейшую судьбу страны предопределил не царь и его сановники, не великие писатели и тончайший слой либеральной интеллигенции, а малограмотный и невежественный, замордованный беспросветной крепостной кабалой и беспробудным пьянством простой мужик - среднестатистический подданный могучей державы. Особенно трагически это пророчество явило себя во время Гражданской войны (1917-1923), а также в определяющий период становления репрессивной сталинской империи, некоторые наиболее характерные эпизоды которых получат своё освещение несколько ниже.
  О наиболее болезненных проблемах общественной жизни Российской империи с горечью писал ещё один видный правовед, Александр Дмитриевич Градовский (1841-1889): "Глядя на современную мерзость запустения, невольно понимаешь, что наше общество прежде всего нуждается в проповеди очеловечивания... То, что мы переживаем теперь и на что жалуемся, есть плод скотства". Вот в нём, в этом грубом, небрежном, нецивилизованном отношении к своей культуре, интеллигенции - тончайшему слою мыслящей, совестливой и созидательной части страны, к достоинству, здоровью и жизни другого человека, этноса или народа, по сути, и таилась вся последующая трагическая история бытия и неоднократного распада огромной страны.
  Подобное отношение основной массы населения к носителям интеллекта и духовного достояния нации некоторые историки усматривают в инстинктивной ненависти народа к чуждой ему европейской культуре, которая в его воспалённом сознании неизменно отождествлялась с правящим классом державы. В частности, была выдвинута гипотеза, что попытка европеизации общественного уклада России привела к тому, что классовая ненависть против помещиков трансформировалась в ненависть против верховного образованного слоя вообще, и это чувство настолько сильно и глубоко запало в душу народа, что оно пережило отмену крепостного права и, в качестве бессознательного инстинкта в народной массе явилось основной двигательной силой Октябрьского переворота 1917 г. Авторы подобной версии истории полагают, что именно эта унаследованная инстинктивная ненависть была главной причиной, вследствие которой революция в её большевистской форме стала возможной только в России, а последующая проповедь классовой борьбы нашла такую благодатную почву в умах вскормленной революцией молодежи. Естественно, что в числе первых жертв подобной ненависти должна была пасть и в действительности пала неотъемлемая часть этой европейской культуры - культура достоинства, свободы и прав человека.
  Итак, ненависть к образованным, думающим, совестливым, стремящимся к европейским реформам людям стала сердцевиной той ментальной матрицы, которой было суждено с силой закона природы предопределять дальнейшее поведение большинства подданных российской короны. Именно она и легла в основу той традиции, которая, обеспечивая преемственность соответствующего поведения населения империи, путешествовала вместе с ним из одной эпохи в другую. Традиции, которая не знала исключений. Диапазон её жертв простирался от простого солдата до могущественного монарха. Наиболее яркой иллюстрацией последнего служит судьба одного из самых выдающихся правителей Российской империи за всю историю её существования Александра II Освободителя (1818-1881). Будучи ещё малолетним наследником престола, на вопрос своего отца - императора Николая I (1796-1855), как бы он поступил с декабристами, сын спокойно ответил: "Я бы их простил, папа". Николай I слегка покачал головой, но ничего не ответил. По одной из исторических версий, перед тем как испустить последний дух, царь призвал к смертному одру Александра и, уже ничего не спрашивая, прохрипел будущему государю свой самый сокровенный завет, обобщающий опыт более чем тридцатилетнего правления огромной державой: "Держи всё...держи всё... вот где...", - и выразительно вскинул кулак. Прохрипел и... покинул сына на произвол населения империи.
  Некоторые историки высказали предположение, что если бы судьба предоставила Александру II на выбор вместо российского любой европейский трон, то он бы состоялся в качестве одного из величайших монархов той эпохи. Никто из правителей империи не сделал для своего народа более: освобождение крестьян от рабства, отмена телесных наказаний, судебная и военная реформы, реорганизация образования и местного самоуправления, либерализация законов в отношении гонимых национальных меньшинств и многое, многое другое. Посему совершенно справедливо один из современных авторов именовал свою статью в одной из французских газет "Александр II, царь всех перестроек". Горькая ирония судьбы: в день трагической гибели императора на его письменном столе ожидала своего опубликования конституция, подготовленная его ближайшим сподвижником, графом Михаилом Тариеловичем Лорис-Меликовым (1825-1888). По сведениям некоторых историков, Александр II даже намеревался отречься от престола в тот благословенный день, когда Россия обрела бы свою первую конституцию. Ещё утром 1 марта 1881 г. страна была на пороге конституционной монархии, а уже после обеда оказалась в плену вакханалии деспотизма, которая, будучи порожденной злодейским и бессмысленным убийством царя-реформатора, вихрем пронеслась сквозь весь XX век. И дай Бог, чтобы улеглась хотя бы в ХХI столетии.
   Характерная для страны форма проявления традиции невежества: вместо всенародного почитания вся деятельность великого преобразователя и глубоко порядочного человека сопровождалась жгучей ненавистью, непримиримой враждой, немилосердными пересудами и в итоге завершилась жестоким и безрассудным убийством. Будучи наблюдательным человеком, царь на своём личном опыте убедился, что живёт в стране, в которой ни одно доброе дело не остаётся без незамедлительного наказания. Пережив шесть последовавших друг за другом покушений на свою жизнь, Александр Николаевич задавался горьким вопросом: "Они охотятся за мной, как за диким зверем. За что же? Я даже не сделал им никакого личного благодеяния, чтобы они так ненавидели меня?". В итоге он всё же пал жертвой чудовищного по своей жестокости восьмого террористического акта. Парадокс судьбы состоял в том, что взрыв первой бомбы - седьмого по числу покушения на его жизнь - сильно оглушил, но даже не ранил императора. И, несмотря на смертельный риск, нависший над его головой, вопреки слезным уговорам личного кучера, он не скрылся с места покушения, а решил оказать посильную помощь случайно пострадавшим от покушения на его царственную особу: осколками бомбы были ранены казаки его конвоя, а на снегу корчился в предсмертных муках случайно подвернувшийся мальчонка. Впоследствии знаменитый анархист князь Петр Алексеевич Кропоткин (1842-1921) так протолковал сей поступок императора: "он чувствовал, что военное достоинство требует посмотреть на раненых черкесов и сказать им несколько слов. Так поступал он во время русско-турецкой войны, когда в день его именин сделан был безумный штурм Плевны, кончившийся страшной катастрофой". В момент реальной угрозы своей жизни он думал о других. И именно в сей момент, в мгновенье наивысшего проявления человечности, милосердия и сострадания к людям его настиг оказавшийся на этот раз смертельным взрыв второй бомбы. Как бы в назидание всем иным правителям России, судьба причиняла Александру II боль и страдания всякий раз, когда он поступал в соответствии с зовом своего сердца и велением ума. Сердобольный и отзывчивый человек, он до самого последнего своего вздоха не мог постигнуть простой истины: такова неумолимая логика традиции невежества, безраздельно господствовавшей над нравами и душами его народа.
  Думается, что понял это только его внук, Николай II (1868-1918), да и то, вероятно, в то мгновение, когда на его глазах бывшие подданные безжалостно и хладнокровно расстреливали его детей, жену и наиболее близких домочадцев. Представляется, что испепеляющее значение этой традиции познали на себе все выжившие обитатели Архипелага ГУЛАГ, беспощадному разоблачению сути которого и была посвящена одноименная книга российского писателя Александра Исаевича Солженицына (1918-2008). Но глубокое укоренение и дремлющее до поры до времени присутствие такой традиции в порах нашего менталитета наотрез отказываются признать те, кого в силу благоприятного стечения обстоятельств миновало лихо быть замученным до смерти своими соотечественниками. И это тоже часть традиции: пока нашего человека лично не коснулась беда, он не понимает, не признает за своим народом набора определенных психопатологических и безнравственных качеств. По сути, мы сталкиваемся здесь с особым видом невежества - предательством памяти невинно убиенных душ. Подобное поведение - оборотная сторона ложно понятого патриотизма или, иными словами, лояльности тому государству, которое в данный момент убивает не тебя, а других.
  Здесь необходимо особо подчеркнуть, что повышенная, гипертрофированная склонность к предательству - одно из самых отвратительных качеств населения стран, заражённых вирусом подобной традиции. Известный российский журналист, умерший мучительной смертью при невыясненных обстоятельствах, Юрий Петрович Щекочихин (1950-2003) писал: "ХХ век превратил миллионы и миллионы неплохих, в сущности, людей в предателей. Сначала объявив предательство доблестью, потом - государственной необходимостью, потом - возведя его в систему, потом - сделав эту систему настолько же естественной, насколько естественны человеческие потребности...
  Даже самые самодовольные стукачи, не говоря уже о миллионах вынужденных иуд, были продуктами Системы, были Рабами госбезопасности". Очевидно, что автор этого утверждения явно грешил в адрес спецслужб СССР. В подобном подходе, однако, усматривается подспудное проявление всё той же традиции: в случае какого-либо национального лиха искать виновных в происках отдельных лиц, этносов, религий, институтов власти, иных государств и так далее. Причём сей подход в оценках окружающего мира, как это ни странно, всегда объединял население огромной страны вне зависимости от чинов и званий. Представляется, однако, что корень всех бед следует искать всё же не во внешних причинах, а в сердцевине менталитета соответствующего народа. Иначе трудно пояснить ту откровенность, с которой благородные декабристы в первой четверти XIX века, за редким исключением в лице Михаила Сергеевича Лунина (1783-1845), Ивана Дмитриевича Якушкина (1795-1857), Якова Максимовича Андреевича (1800-1840), Петра Ивановича Борисова (1800-1854), охотно делились информацией друг о друге с правительственной следственной комиссией, которая, как мы знаем, никакого осязаемого отношения к КГБ СССР не имела и иметь не могла. А какое иное объяснение может получить, например, горькое сетование Николая II в день отречения от престола: "Кругом измена и трусость и обман!". Обратите внимание: если глава великой державы жалуется на повсеместное предательство в кругу высшего офицерства - "белой кости" монархии, то какие мы вправе предъявлять претензии к рабоче-крестьянскому, а довольно часто и просто люмпенизированному составу ВЧК-ОГПУ-НКВД-МГБ-КГБ СССР? В связи с этой темой всплывают в памяти эпизоды поразительного малодушия, которое проявляли многие высокопоставленные бонзы большевистской империи в отношении своих любимых, родных и друзей, которых в качестве "врагов народа" нещадно перемалывала советская репрессивная машина.
  В качестве наиболее примечательного примера можно привести арест Полины Семеновны Жемчужины (1897-1970) - жены Министра иностранных дел СССР - Вячеслава Михайловича Молотова (1890-1986). Накануне ареста супруги Молотов написал Сталину покаянное письмо, в котором были следующие строки: "При голосовании в ЦК предложения об исключении из партии Жемчужины я воздержался, что признаю политически ошибочным. Заявляю, что, продумав этот вопрос, я голосую за это решение ЦК, которое отвечает интересам партии и государства и учит правильному пониманию коммунистической партийности". А затем это "второе лицо" в номенклатуре советской империи скоропалительно оформило развод с горячо любимой супругой. Буквально через неделю, 29 января 1949 г. Жемчужина была арестована и препровождена в места изоляции, где пребывала вплоть до самой смерти Сталина. И лишь после похорон тирана, в свой день рождения - 9 марта 1953 г. - Молотов в качестве подарка к юбилею решился обратиться к своим соратникам с настоятельной просьбой: "Верните Полину". Таким образом, Молотов вновь обрел жену, а советская история пополнилась ещё одним показательным примером предательства.
  Конечно, в ответ на сей эпизод привередливый читатель может заявить автору: мол, такие уж были тоталитарные времена. В таком случае позволю себе в качестве примера привести весьма любопытный эпизод из политической практики другого тоталитарного государства. В процессе расследования дела о неудачном покушении на Гитлера гестаповцы 23 августа 1944 г. задержали бывшего бургомистра Кельна, будущего канцлера ФРГ Аденауэра. Для престарелого (68 лет) и больного человека пребывание в застенках тайной полиции нацистской Германии могло закончиться весьма трагично. После ареста он был заключён в тюрьму Браунвейлера, начальник которой заявил ему: "Пожалуйста, не пытайтесь покончить с собой. В вашем случае для этого уже нет необходимости. Вам 68 лет, и ваша жизнь так или иначе уже закончена". Весть об аресте отца дошла до командира танкового батальона Вермахта Макса Аденауэра лишь 4 октября 1944 г. Несмотря на тяжелые бои на Восточном фронте, командование немедля предоставило ему отпуск "по семейным обстоятельствам". 2 ноября 1944 г. он уже поднимался по ступеням главного управления гестапо в Берлине. В этом наводившем на многих ужас учреждении боевой офицер заявил буквально следующее: "Я и двое моих братьев сражаемся в танковых войсках на Восточном фронте. Как должен чувствовать себя солдат на поле боя, если узнает, что в тылу ни с того ни с сего хватают и арестовывают его старого отца?". Руководство этой самой беспощадной организации Рейха обещало разобраться. И разобралось. 20 ноября 1944 г. Аденауэр был отпущен на волю. В связи с этим эпизодом хотелось бы задать риторический вопрос: насколько уместно оправдывать склонность своих соотечественников к предательству, в том числе и своих родных, друзей, коллег и боевых соратников деятельностью тайной полиции своей державы? Не целесообразно ли поискать причины такового поведения всё же в глубинах менталитета населения соответствующих держав?
  Здесь, вероятно, самое время и место пояснить, что в данной работе понимается под традицией невежества. Автором в это понятие вкладывается иной смысл, чем это принято в обычном, тривиальном употреблении этих слов. Это вовсе не малограмотность и не отсутствие среди её носителей людей, наделённых острым умом или блестящим знанием иностранных языков, природной смекалкой или военным мужеством, инженерными знаниями или литературным и художественным гением. Все упомянутые качества легко уживаются с невежеством в предлагаемой нами интерпретации.
  К примеру, если взять население Российской империи, то не счесть представителей этой державы, не единожды поражавших мир одаренностью и многогранностью своих талантов. Некоторые при этом оставили заметный след в жизни других стран и народов. На это обстоятельство с великим пиететом обращал внимание российский живописец, философ и писатель Николай Константинович Рерих (1874-1947): "Франция гордится Мечниковым, в Англии - сэр Виноградов, Ковалевская - в Швеции, Блаватская - в Индии, Ростовцев и Сикорский - в Америке, Лосский - в Праге, Мельников - в Париже, Барк во главе огромного финансового дела в Великобритании. Юркевич строит "Нормандию" с её океанской победой. В Парагвае войсками командует Беляев...". При этом, будучи энциклопедически образованным человеком, Рерих отмечал, что, в какие бы списки профессоров европейских университетов или ведущих деятелей инженерного дела ни пришлось бы заглядывать, в какие бы банки, фабрики или ряды адвокатуры ни пришлось бы обращаться, всюду можно было встретить российские имена. Их количество, по его словам, поразительно велико и среди учёных иностранных академий, и в различных научных каталогах. Всё это так. И всё этого у российского народа никому не отнять!
  Но когда мы говорим о традиции невежества, то прежде всего имеем в виду тот стереотип поведения, образ жизни, склад мышления, которые в массе своей отличаются заметной грубостью нравов, бессердечием, бездушностью, жестокостью и абсолютным равнодушием к судьбе друг друга. Причём, изучая эту проблему, создается впечатление, что на тех или иных этапах истории подобные качества сознательно культивировались в менталитете населения империи. Более того, подобная матрица поведения населения державы безупречно играла роль незыблемой основы власти. Для последней невежество народа являлось весьма своеобразной и желанной "ценностью". А свои ценности, как известно, любое общество бережёт, воспроизводит и передаёт по невидимым каналам исторической (генетической) памяти. На это обстоятельство обратили внимание, например, авторы книги "Социология невежества" Адин Штейнзальц и Амос Функенштейн. В частности, они отметили, что "невежество, как мы его понимаем, не является лишь временным или случайным недостатком знаний. Мы ведём речь о таком невежестве, которое создано обществом и намеренно им оберегается (или культивируется)". Безусловно, население царской и советской России никогда бы не оказалось в столь глубоком и вечном плену у традиции невежества, если бы не прямая заинтересованность в таком состоянии его умов и душ всех без исключения партий власти этой злосчастной империи.
  Советник Президента России по вопросам помилования, писатель, автор знаменитой повести "Ночевала тучка золотая" Анатолий Игнатьевич Приставкин (1931-2008), характеризуя основные психологические недуги населения российской державы, отмечал, что "жестокость нравов у народа в исторической крови. Просто большевики вытащили её из дремучего народного нутра и поставили на поток. В России цена человеческой жизни всегда была - полушка. Что при Петре, что при Иване Грозном, что при Сталине. А уж унизить человека, растоптать его достоинство - это вообще ничто". Вот об этой особенности национального характера - не задумываясь, мгновенно унизить другого человека, растоптать его достоинство, запросто убить или замучить до смерти - и идёт речь при упоминании о господствующей роли традиции невежества в истории нашего отечества. Эта традиция уже обусловила содержание нашей истории в прошлом, предопределила нашу жизнь сегодня, с силой законов природы неумолимо формирует наше будущее.
  В этом отношении весьма показательным представляется свежий пример из нашего настоящего, который привела историк, журналистка, лауреат международных правозащитных премий Наталья Эстемирова. В частности, она поведала такой случай: "Молодой человек из Чечни пожил во Франции и поехал домой. Он уже видит крышу своего дома - а тут пост, проверяют документы. И говорят ему: а что это у тебя рубашка такая белая? А он, зараженный плевелами европейской демократии, отвечает: это мое дело, какую мне рубашку носить. А чего это у тебя волосы такие длинные? Это мое дело, какие волосы носить.
  Берут его за эти самые волосы и швыряют в яму... через месяц от рубашки остались лохмотья, волос у него уже не было, потому что его из этой ямы вытаскивали за волосы - и били. Один пожилой военнослужащий пожалел его и отрубил волосы, чтоб хотя бы так над ним не издевались. Когда его видел мой собеседник, этот молодой человек был доведен до состояния животного. Он был готов отдать все что угодно за кусочек хлеба". И, увы, это далеко не единичный случай, характеризующий подлинное отношение власти к человеку уже на территории бывшей империи. Единичными же, к сожалению, становятся случаи, когда подобные деяния становятся достоянием гласности и общественного возмущения. Способность в XXI веке вмиг довести человека до состояния животного в стране, провозгласившей себя демократической, правовой и социальной державой, можно объяснить лишь одним обстоятельством: в отношениях между людьми, между государством и человеком подлинной, фактической конституцией была и до сих пор остается традиция невежества.
  В качестве внешних отличительных черт поведения эту традицию, помимо безумной и немотивированной жестокости, характеризуют следующие закономерности: честный, порядочный человек не может рассчитывать на безопасность, добрый - на благодарность, гонимый - на поддержку, праведник - на воздаяние, творческий гений - на бережное и уважительное к себе отношение. Однако наиболее характерной, выразительной, повсеместной формой проявления этой традиции вовне, ежедневно и ежечасно доминирующей в обыденном сознании подавляющего большинства наших бывших соотечественников, является грубое и бестактное, пренебрежительное и безответственное отношение друг к другу. Став особой психологической приметой нашего бытия, органической частью нашего менталитета, оно получило, как уже упоминалось выше, своё лаконичное определение - хамство.
  Так, доктор юридических наук, главный научный сотрудник Института государства и права Российской академии наук Александр Валентинович Оболенский писал, что "СССР стал не только страной победившего (вопрос только - кого победившего?) социализма, но и, страшно сказать, страной победившего Хама. По существу, мы до сих пор живем в этой стране...". Почтенный правовед, безусловно, прав. Необходимо лишь уточнить: мы живем в стране уже не только победившего, но и беспредельно торжествующего Хама. Увы, такова неискоренимая традиция нашего исторического бытия. Одна из причин подобного неизменного положения вещей, по всей видимости, коренится в том обстоятельстве, что эта традиция отвечает каким-то внутренним глубинным запросам души большинства населения бывшей империи. Но каким? Если ответ искать в русле выдвинутой гипотезы, то объяснение, вероятнее всего, лежит в том специфическом стереотипе поведения, который в свое время писатель Александр Александрович Зиновьев (1922-2006) вывел под обобщенным наименованием "Гомо Советикус". В этом образе нашла свое отражение та особенность менталитета населения СССР, от которой более всего страдали мы сами, будучи гражданами ядерной супердержавы, и страдаем до сих пор уже в качестве граждан суверенных государств. Речь идёт о некоторых отличительных чертах поведения многих советских людей, которые позволяли их легко идентифицировать вне зависимости от их этнического происхождения буквально в толпе любой западной страны. Это те стереотипы, те модели поведения, которые на литературном языке именуются хамством, а в просторечии - жлобством, сопровождаемые при этом крайней пренебрежительностью к чужому мнению, безответственностью по отношению к судьбам других людей, стран, к исходу любого дела, не связанного с личными интересами субъектов такого действа. Ярким примером подобного поведения стала знаменитая фраза главы правительства СССР Никиты Сергеевича Хрущева (1894-1971), прозвучавшая 25 сентября 1960 г. на 15-й Генеральной Ассамблее ООН: "Я вам покажу Кузькину мать!". При этом угроза сия в адрес западных стран, по устоявшейся легенде, сопровождалась ударами по трибуне каблуком его башмака. С тех пор идиоматическое выражение "Кузькина мать" стало символом великодержавного советского жлобства во всем мире.
   О глубоком укоренении подобного качества на всех этажах уже украинского общества весьма однозначно высказался дважды избиравшийся на должность председателя Верховной Рады Украины Александр Александрович Мороз, отметивший, что "в украинской власти достаточно смеси инфантильности и жлобства, что может давать неожиданные, непрогнозируемые выбросы. К сожалению, этими недостатками страдает все общество" ("Киевский телеграфъ". - Љ 52, 28.12.2007 г.). Как бы продолжая это замечание своего многоопытного предшественника, другой экс-спикер украинского парламента, Арсений Петрович Яценюк, в одном из своих выступлений в зале заседаний высшего законодательного органа страны весьма искренне заявил: "К сожалению, у меня четкое впечатление, что часто я на ферме и работаю. Потому что свинство, которое есть в этом зале, иногда не имеет границ" ("Украинская правда", 18.06.2008 г.). Если сие качество не знает границ в главном зале страны, то что же тогда требовать от властных коридоров этажом пониже, кадровый состав которых, как правило, рекрутируется из неисчерпаемых парламентских резервов. Любой непредубежденный читатель согласится, что, несмотря на различие в формулировках, оба высокопоставленных политика имели в виду один и тот же стереотип поведения, глубоко укоренившийся на территории Украины - самой крупной державы на Европейском континенте.
   Очень колоритный, а главное - характерный пример подобного поведения некоторых наших высокопоставленных соотечественников привёл в своих воспоминаниях украинский политолог, директор Европейского института интеграции и развития, народный депутат Украины V созыва Дмитрий Игнатьевич Выдрин: "В начале 90-х я оказался в составе одной из первых политических делегаций в НАТО. Нас поселили в супер крутой натовский отель в Брюсселе. Потом был роскошный фуршет с обильными излияниями и традиционная экскурсия к культовому фонтану брюссельского "писающего мальчика".
   И тут разогретые шаровым виски, раззадоренные депутатской и дипломатической неприкосновенностью и, видимо, возбужденные звуком журчащей струи, мои коллеги стали изображать в реальном измерении "брюссельского мальчика": сначала прямо на улицах города, потом под стенами пятизвездочного отеля, а потом прямо в фойе и гостиничных коридорах, не добегая до положенных мест.
   Был серьезный скандал. Брюссельская пресса написала ряд статей об "украинских писающих мальчиках-политиках", натовцы заплатили, по-моему, штраф отелю (не отсюда ли растут корни их сдержанности по поводу нашего ПДЧ). Позже все забылось...
   А я почему-то запомнил. Запомнил, наверное, потому что тогда впервые в полной мере осознал старую истину о том, что культура - это, прежде всего, система запретов, а наша политика почти всегда антикультурна, поскольку зиждется чаще всего на нарушении запретов и полной вседозволенности...
   Пацаны на улицах, спокойно делающие свои дела после пластиковой двухлитрухи пива, лишь ничтожная копия, пародия и подражание вседозволенности политиков, которые, если захотят, будут спокойно делать то же самое, только не на улице, а на головы и лица своих избирателей" ("Украинская правда", 14.04.2008 г.). Комментарии к сему эпизоду, как говорится, излишни: он говорит сам за себя. Конечно же, подобного рода стереотип поведения весьма несправедливо приписывать всем без разбора подданным бывшей супердержавы, а тем более тем, кто был его самой уязвимой жертвой. Но вместе с тем и факт наличия некоего отличительного психологического тавра, которое, увы, стало визитной карточкой многих жителей бывшей империи, отрицать не приходится.
   Вместе с тем, надо отдать должное некоторым украинским политикам, которые, не страшась трудностей, бросили вызов этой вековой и опасной традиции или только продекларировали таковой. Во всяком случае, уже дважды получавшая портфель главы правительства Украины Юлия Владимировна Тимошенко одному из телеканалов страны заявила: "Один путь - это сдаться, спокойно уйти в отставку. А второй - доказать, что это хамство не будет править в стране вечно" ("Украинская правда", 29.05.2008 г.). Как долго хамство будет править бал в этой стране конечно же покажет время, но то, что оно повсеместно господствовало до сих пор не вызывает ни малейшего сомнения. В этом утверждении Тимошенко абсолютно права. Сомнение однако вызывает способность кого-либо в сложившихся условиях одолеть это зло. Ведь ныне борьба с хамством - не борьба с ветряными мельницами. Это борьба с хорошо охраняемой нефтяной и газовой, металлургической и химической и тому подобной промышленностью, которые сначала были хамски изъяты у нищего населения бывшего СССР, а затем стали основой могущества уже хорошо организованного и вооруженного совокупного Хама страны.
  При этом горестное положение вещей донельзя усугубляется тем, что политики, которых на Олимп власти взнесла исключительно волна народного доверия, сразу же, не переводя дыхания, пускаются во все тяжкие для установления доверительных отношений с теми, кто нажил своё несметное богатство на ограблении простого люда. Вероятно, таким нехитрым способом и обеспечивается взаимовыгодный обмен народного доверия на доверительную собственность, которую опять же без взаимного доверия с крупнейшими собственниками державы ни за что не приобретешь. Как было верно подмечено одним украинским журналистом в его статье "Зеркало для героев": "Люди, самой судьбой призванные исполнять роль если не моральных авторитетов, то хотя бы третейских судей, с непостижимой легкостью разменивают служение народу на услужение внезапно разбогатевшему хамству и стремительно возвысившейся серости" ("Зеркало недели". - Љ 29, 15.08.2008 г.). Вполне понятное дело: иначе ведь на роскошную жизнь после рано или поздно наступившей отставки не заработаешь. "А как же Украина?" - спросите вы. Так ведь при больших деньгах можно вполне припеваючи зажить и вдали от её вечно беспокойного, озлобленного и обманутого населения. Посему боюсь, что, скорее всего, агрессивное хамство надолго переживёт всех нас, боюсь, наших детей и внуков, а также детей и внуков наших внуков.
  Однако вернемся к истории вопроса: эти черты характера носителей большевистского менталитета бросались в глаза на всех этапах его беспрепятственного самовыражения. Особенно ярко они явили свою подлинную суть в период Гражданской войны. Разумеется, в те времена было не до психологических наблюдений и обобщений. Но, вместе с тем, по воспоминаниям автора книги "Дроздовцы в огне: Картины гражданской войны, 1918-1920 гг.", одного из лучших офицеров Белой гвардии, генерал-майора Антона Васильевича Туркула (1892-1957), после очередного пленения красноармейцев его подчиненные безошибочно распознавали среди оных коммунистов по следующим признакам: "Лицо у коммунистов было как у всех, солдатское, скуластое, но проступало на нем это черное пятно, нечто скрытое и вместе отвратительное, смесь подобострастия и подлости, наглости и жадной вседозволенности, скотство. Потому мы и узнавали партийцев без ошибки, что таких погасших и скотских лиц не было раньше у русских солдат". Итак, со временем именно эта смесь качеств, которую невозможно было более скрывать от себя и окружающего мира, получила своё законченное и весьма выразительное наименование - "жлобство". Крайне прискорбное свойство человеческой натуры. Несущее в себе неисчислимые бедствия для всех, кто попал в орбиту его воздействия. Безусловное и несомненное зло. Но именно оно и предопределило всю последующую жизнь большинства граждан СССР.
   Конечно, "скотство", "хамство" и "жлобство" - весьма обидные и при этом далеко не научные определения. Но когда задумываешься, почему всё же к их употреблению прибегают весьма образованные правоведы, политики и писатели, то в качестве ответа напрашивается лишь одно пояснение: они вынуждены это делать лишь потому, что наука и этика оказались бессильными найти адекватный термин тому стереотипу поведения, который так широко и повсеместно возобладал на бескрайних просторах могучей державы. А с другой стороны, стоит ли обижаться на эти слова тем, кто с таким азартом, упоением и фанатизмом унижал, предавал и истреблял друг друга на протяжении столь длительного периода совместного бытия? Хотя надо признать, что последнее всё же не освобождает нас от обязанности найти категорию, адекватно отражающую специфику менталитета населения, обладающего столь повышенной склонностью к уничтожению друг друга. Мне в качестве таковой представляется традиция невежества.
   Подобная традиция в той или иной степени, как уже отмечалось, присуща всем народам мира, однако историей было суждено, чтобы в качестве основного места своего обитания она избрала души подданных именно Российской империи, соответственно, будущих граждан СССР. Способность в мгновение ока причинить смерть кому-либо, чтобы выместить на нем всё зло своей жизни, стала характерной чертой поведения на всей территории этой многострадальной страны.
   Для иллюстрации сказанного уместно привести выдержку из воспоминаний российского правоведа и судебного деятеля Анатолия Федоровича Кони (1844-1927). Дело было в 1892 г., который запомнился историкам так называемыми "холерными бунтами", в процессе коих разбушевавшаяся толпа буквально линчевала некоторых самоотверженных врачей и сестер милосердия, пытавшихся оказать посильную помощь несчастным жертвам этой опасной эпидемии. Во время аудиенции у императрицы Марии Федоровны (1847-1928) - супруги здравствующего в то время императора Александра III (1845-1894) и матери будущего императора Николая II - между ней и Кони произошёл примечательный диалог. В ответ на твердое убеждение императрицы, что сии беспорядки и, в частности, убийство врачей - суть следствие политических происков неких "нигилистов", автор воспоминаний заметил: "Мадам, эта дикость - результат невежества народа, который в своей жизни, полной страданий, не руководится ни церковью, ни школой". Иными словами, опытный правовед подметил отсутствие в душах населения страны того сдерживающего и благотворного начала, которое в настоящей работе получило наименование культуры достоинства человека. Это обстоятельство составляло основную причину многих преступлений на этнической, религиозной и классовой почве по всей державе. Последнее, кстати, заметно отличало подданных Российской империи, например, от подданных Германской или Австро-Венгерской империй. Иными словами, не всякая империя плодила слепую жестокость в качестве необходимого атрибута имперского бытия.
   В подтверждение сказанного уместно привести выдержку из воспоминаний, включенных в книгу "1918 год на Украине". Их автор оценивает, как по-разному отразились революционные события в поведении рядовых служащих германских и российских войск: "Надо, однако, признать, что разложение германских войск носило иной характер, чем у нас. Не только не сопровождалось убийством офицеров, но мало отразилось на самой дисциплине... Вот когда ярко сказалась дисциплинированность германской нации и высота её культурного уровня, выявилась и основная причина бесчинств, творимых захваченными большевизмом русскими народными массами, - их беспросветное невежество". Заметим: современник, очевидец, участник тех событий, боевой генерал причину трагедии, разыгравшейся на бескрайних просторах империи, пророчески узрел в той же самой особенности менталитета её народа, что и Кони, - в его беспросветном невежестве.
   Таким образом, мы вплотную приблизились к возможности дать определение упомянутому феномену, столь характерному для нашей жизни. Итак, под традицией невежества следует понимать такую особенность национального менталитета, которая на протяжении веков инстинктивно проявлялась в жестокосердном, бездумном и безответственном поведении людей по отношению к достоинству и жизни своих соотечественников, а также к судьбе других этносов, коренных народов и наций.
   История человечества насчитывает три рода невежества: совсем не знать ничего, знать дурно то, что знают все, знать не то, что следует знать. История Российской (советской) империи - редкий случай, когда все три вида этого состояния души каким-то неведомым образом переплелись в менталитете одного народа, ибо в массовом порядке убивать своих соотечественников по идеологическим, этническим, религиозным и языковым признакам - это крайняя форма растления души. Замечена также и другая характерная особенность невежества: это весьма тривиальное бытие, не требующее никакого напряжения ума и души, в силу чего невежды у нас, как известно, расплодились сотнями тысяч.
   Поведение, действия и поступки людей, о которых говорят: не ведают, что творят, - наиболее характерное выражение данной традиции вовне. В качестве ужасающего примера подобного явления на память приходит эпизод гибели Великой княгини Елизаветы Федоровны (1864-1918). Её супруг - Великий князь Сергей Александрович - 4 февраля 1905 г. пал жертвой террористического акта. Вскоре после трагической гибели мужа Елизавета Федоровна была назначена председательницей Московского отделения Красного Креста. Некоторое время спустя она продала свои драгоценности, а на вырученные средства приобрела на Большой Ордынке усадьбу с четырьмя домами и обширным садом. Там разместилась основанная ею в 1909 г. Марфо-Мариинская Обитель Милосердия. На территории обители был учрежден больничный храм, освященный во имя святых евангельских сестер Марфы и Марии. По замыслу Елизаветы Федоровны, обитель должна была оказывать всестороннюю духовно-просветительскую и медицинскую помощь нуждающимся, которым часто не просто давали еду и одежду, но помогали в трудоустройстве и приюте. Нередко сестры милосердия обители убеждали семьи, которые не могли обеспечить детям пристойное воспитание, отдавать детей в приют, где они получали образование, хороший уход и профессию. В обители были учреждены больница, хорошо оснащённая амбулатория, аптека, бесплатная столовая и еще множество богоугодных учреждений. В Покровском храме обители проходили просветительские лекции и беседы, а также заседания Палестинского общества, Географического общества, разного рода литературные чтения и другие мероприятия духовного характера.
   Несмотря на аристократическое происхождение, блестящее воспитание и образование, а также принадлежность к Императорской фамилии (она была родной сестрой супруги царя Николая II), Елизавета Федоровна вела жизнь, полную праведных трудов и забот. Она принимала участие в уходе за тяжелобольными, утешала в последние минуты умирающих людей. Вместе с сестрами милосердия посещала беднейшие кварталы Москвы, в том числе и Хитров рынок - самое опасное место города, вызволяя оттуда и водворяя в обитель малолетних ребятишек. В обители за глаза все величали её не иначе как Великая матушка. Во время Первой мировой войны она принимала самое непосредственное участие в уходе за ранеными военнослужащими российской армии.
   Вот эту необыкновенной доброты, красоты и нравственности женщину, подвижницу, сестру милосердия, монахиню большевики 18 июля 1918 г., в день обретения мощей Преподобного Сергия Радонежского, живой сбросили в глубокую шахту старого рудника под Алапаевском (в районе восточного склона Среднего Урала). На свою беду она не погибла сразу: из шахты несколько дней подряд рвались наружу душераздирающие стоны. Желая сокрыть содеянное, которое невольно привлекало внимание жителей окрестных мест, озлобленные палачи стали забрасывать шахту гранатами. По дошедшей до наших дней легенде в ответ неслась молитва: "Господи, прости им: не ведают, что творят". Эти проникновенные слова вполне могли бы послужить эпитафией ко всей последующей трагической судьбе населения империи.
   В заключение этого страшного эпизода нашей истории, вероятно, следует упомянуть, что в 1992 г. Архиерейским Собором Русской православной церкви великая княгиня Елизавета Федоровна была причислена к лику святых. Деятельность Марфо-Мариинской обители была возрождена подвижниками милосердия в 1992 г. А ныне возле храма Марфы и Марии стоит белая статуя прекрасной молодой женщины в монашеском облачении, у подножия которой привлекают взор постоянно свежие фиалки... Вечная память этой замечательной женщине и праведнице!
   Продолжая горестное повествование о господстве традиции невежества на бескрайних просторах Российской империи, упомянем ещё один трагический эпизод, невольной участницей которого стала уже другая сестра милосердия. Его описанию был посвящен очерк из уже упомянутого сборника "1918 год на Украине" под названием "В Киеве в конце 1918 года" (впервые был опубликован в Париже в 1931 г.). Свидетельство сие содержит леденящие сердце факты, о которых необходимо знать, чтобы задуматься над разразившейся впоследствии катастрофой, понять её природу и впредь исключить повторение случившегося. Нижеследующее исключает возможность какого-либо смягчения либо вольного изложения своими словами, вынуждая нас прибегнуть к весьма обширной выдержке из первоисточника.
  "Киев поразили как громом плакаты с фотографиями 33 зверски замученных офицеров. Невероятно были истерзаны эти офицеры. Я видела целые партии расстрелянных большевиками, сложенных, как дрова, в погребах одной из больших больниц Москвы, но это были все - только расстрелянные люди. Здесь же я увидела другое. Кошмар этих киевских трупов нельзя описать. Видно было, что раньше, чем убить, их страшно, жестоко, долго мучили. Выколотые глаза; отрезанные уши и носы; вырезанные языки, приколотые к груди вместо георгиевских крестов; разрезанные животы, кишки, повешенные на шею; положенные в желудки еловые сучья. Кто только был тогда в Киеве, тот помнит эти похороны жертв петлюровской армии. Поистине - черная страница малорусской истории, зверского украинского шовинизма! Все поняли, что в смысле бесчеловечности нет разницы между большевиками и наступающими на Киев петлюровскими бандами. Началась паника и бегство из Киева. Создалось впечатление, что тех, кого не дорезали большевики, докончат "украинцы"... На второй же день после вторжения Петлюры мне сообщили, что анатомический театр на Фундуклеевской улице завален трупами, что ночью привезли туда 163 офицера. Я решила пойти и убедиться "своими глазами". Переодевшись, отправилась я в анатомический театр... Сунула сторожу 25 рублей, он впустил меня. Господи, что я увидела! На столах в пяти залах были сложены трупы жестоко, зверски, злодейски, изуверски замученных! Ни одного расстрелянного или просто убитого, все - со следами чудовищных пыток. На полу были лужи крови, пройти нельзя, и почти у всех головы отрублены, у многих осталась только шея с частью подбородка, у некоторых распороты животы. Всю ночь возили эти трупы. Такого ужаса я не видела даже у большевиков. Видела больше, много больше трупов, но таких умученных не было! ...
  - Некоторые ещё были живы, - докладывал сторож, - ещё корчились тут.
  - Как же их доставили сюда?
  - На грузовиках. У них просто. Хуже нет галичан. Кровожадные. Привезли одного: угодило разрывной гранатой в живот, а голова уцелела... Так один украинец прикладом разбил голову, мозги брызнули, а украинец хоть бы что - обтерся и плюнул. Бесы, а не люди, - даже перекрестился сторож".
  После ознакомления с рукописью настоящей книги один мой знакомый родом из Западной Украины выразил сомнение в достоверности описанного по той причине, что автор упомянутых воспоминаний, по его мнению, русский. Насколько я понял своего собеседника, к слову сказать, очень культурного и порядочного человека, по одной этой причине объективность приведенного рассказа вызывала у него сомнение. Разумеется, я не стал цитировать своему визави известную фразу французского религиозного мыслителя и математика Блеза Паскаля (1623-1662): "Я верю только тем свидетелям, которым рубят головы", а тем паче не стал вычислять этническое происхождение сестры милосердия, которая поведала об этой трагедии. Вместе с тем, сей диалог заставил крепко задумался о том, как же мы познаем истину, если будем воспринимать нашу историю сквозь призму этнического происхождения авторов мемуаров, исторических хроник и аналитических исследований. И в какие исторические дебри мы заберемся в сопровождении тех деятелей, которым так приглянулся образ Ивана Сусанина в исторической науке?
   По сути, я впервые столкнулся с мнением, что свидетелями преступлений на этнической почве не должны признаваться их очевидцы, а тем более, чудом уцелевшие жертвы, если они иного этнического происхождения, чем палачи. Рассуждая, мой собеседник, как мне показалось, пошёл дальше и высказал суждение вроде того, что и нравственную оценку злодейству не вправе давать представители иного этноса, чем палачи и их подручные, поскольку таковая по определению не может быть объективной по отношению к последним (я, разумеется, не стал уточнять, распространяется ли его суждение на те случаи, когда в числе жертв массового уничтожения людей оказывались этнические украинцы). Представляется всё же, что правовая оценка политики целенаправленного истребления людей не должна основываться на принципе "нашим можно всё, лишь бы они не оставляли в живых нежелательных свидетелей и вещественные доказательства своих преступлений". А если таковые все же имели место, то упорно отрицать все произошедшее как подлый навет на украинскую нацию. В статье "Право на память" один украинский публицист заметил: "...больно, что мы не в состоянии признать, что также склонны к расизму, антисемитизму и фашизму. Больно, что дети в школах учат декалог Михновского" ("Украинская правда", 18.06.2008 г.). Да, больно. Я бы добавил, и позорно. Но именно эти чувства, которые я всецело разделяю, и обязывают нас неутомимо докапываться до корней той патологической жестокости, которая, судя повсему, стала органической частью нашего повседневного бытия.
   По этой теме уже высказалось несметное число историков, как российских, так и зарубежных, как мастеров этого жанра, так и заурядных бытописателей. В этом море литературы можно утонуть, так и не добравшись до берега истины. В Украине, при этом, стало нынче модным подвергать сомнению всё то, что было написано или издано, например, в России. Свои же нередко весьма сомнительные сочинения отечественные историки благоразумно издают на языке, недоступном для понимания коллег из соседних стран. В этих сочинениях на стендах с именами смертельных врагов украинской нации застолблены представители многих этносов, коренных народов и даже соседних стран. Это делает необходимым, исходя из принципов развиваемой здесь философии, предложить и свою версию произошедшего, в том числе и природы того киевского эпизода, о котором поведала упомянутая сестра милосердия.
   Последующее изложение полагаю необходимым предварить принципиальным заявлением, что вышеупомянутое и многое другое, ставшее мне известным из истории населения Российской (советской) империи, далеко не измышления представителей злокозненных этносов, а, увы, традиция, тяжелая, кровавая, запекшаяся в глубинах сознания определенной части нашего населения. И без познания её корней и форм проявления на всей территории обитания титульной супернации никогда не придёт примирение с прошлым, понимание современных реалий и способность вести цивилизованный диалог друг с другом. И наконец, ещё одно принципиальное замечание. Отношения между представителями различных этносов, религиозных и языковых групп в настоящем исследовании рассматриваются не с точки зрения поиска виновных, а с позиции объективной логики философии достоинства человека. Поэтому настоятельно прошу под таким и только таким углом зрения рассматривать всё изложенное далее.
  
  2.1. Роль невежества в разрушении России
  
   Думается, что основной причиной укоренения таких аномальных явлений, как ненависть, истязания и убийства на этнической почве стало то повсеместное унижение чувства собственного достоинства, тотальное посягательство на политическую свободу и полное пренебрежение правами человека, которое испытывало на себе подавляющее число подданных Российской империи. Положение вещей усугублялось ещё и тем, что национальные меньшинства никакого легального влияния на внутреннюю политику державы не имели, поскольку им изначально отводилась лишь роль пассивного объекта любой политики. Фукуяма по этому поводу очень деликатно заметил: "Конечно, в значительной мере этническую и националистическую напряженность можно объяснить тем, что народы вынуждены жить в недемократических политических системах, которых сами не выбирали". Очевидно, что в России национальные меньшинства никакого отношения к формированию приемлемой для себя архитектоники державного бытия не имели. Форма правления, государственное устройство и политический режим в стране были жестко заданы объективным стечением исторических условий и геополитических обстоятельств. Посему тем из инородцев, кому выпала незавидная участь жить в душной атмосфере российского самодержавия, глотком свежего воздуха казалась любая форма политического протеста против абсолютной монархии, которая в тех исторических условиях воспринималась ими, помимо всего прочего, также и в качестве абсолютного торжества великорусского шовинизма.
   Очевидно, что тот безумный террор, который был развязан против видных сановников и даже первых лиц Российской империи, был обусловлен не только потребностью в абстрактной демократизации общественной жизни, но и необходимостью в защите своего человеческого достоинства от национального гнета. Осознание своего человеческого достоинства, тем самым, обретало этническую основу, а последняя - форму политического протеста общедемократического характера. Разумеется, что все подобного рода поползновения на основы основ вызывали не только адекватный ответ со стороны российского государства, но и весьма неадекватный - со стороны русского этноса. Отсюда неизбежной реакцией на любой политический протест становилось усиление великорусского шовинизма, который находил своё проявление в пароксизмах (приступах) этнической ненависти и апологетике этнического превосходства, что приводило к новому витку напряжения во взаимоотношениях между разноплеменными подданными единой и неделимой державы.
   Именно эти процессы стали основной причиной зарождения монархических и одновременно националистических движений, нашедших своё воплощение прежде всего в таких организациях, как "Союз Русского Народа" (1905) и "Союз Михаила Архангела" (1908), которые, наряду с другими им подобными, вроде "Русской Монархической партии", "Союза Русских Людей", "Союза борьбы с крамолой", "Совета объединенного дворянства", "Русского Собрания", "Двуглавого орла" и т.д., получили в публицистике тех лет обобщенное наименование черносотенных, а их участники - черносотенцев. Черносотенное движение приобрело в России такой размах и популярность, что позволило склонному к высокопарной фразе Столыпину воскликнуть: "Не черная сотня, а черные миллионы!". Он был абсолютно прав: именно эти черные миллионы и стали впоследствии железобетонной опорой большевистского абсолютизма, то есть абсолютного господства невежественного большинства, окрасившего в кроваво-красный цвет все последующие времена нашей истории. Черное и красное, красное и черное в былом России - далеко не произвольное сочетание цветов; во всяком случае, в её истории им пришлось сыграть гораздо более трагическую роль, чем в судьбе главных героев знаменитого романа французского писателя Стендаля /урождённый Анри Мари Бейль/ (1783-1842) "Красное и черное".
   Этому негативному процессу, набирающему со временем заметное ускорение, способствовало также и то, что государство в силу уже самого своего имперского, самодержавного характера было лишено какой-либо системы сдержек и противовесов как со стороны институтов гражданского общества внутри страны, так и со стороны внешнего мира. Подобное государство, по сути, представляло собой устрашающую самодовлеющую силу, этакую железную пяту, которая, образно говоря, неизменно нависала над судьбой всех тех, кого история расселила на соответствующей территории. На эту принципиальную особенность имперского бытия обратил внимание лауреат Нобелевской премии мира 1973 г. бывший государственный секретарь США Генри Киссинджер. Так, он отмечал, что путь к имперскому статусу ведёт к загниванию самой страны, поскольку с течением времени претензия на всемогущество разрушает какие-либо внутренние барьеры сопротивления бесправию, тирании и вседозволенности. "В империях с долгой историей любая проблема превращается в проблему внутреннюю, поскольку внешний мир уже не является для неё противовесом". Такие проблемы, несомненно, переживала и Российская империя: её никто не мог вразумить в отношении абсолютного бесправия её народонаселения в целом и национальных меньшинств в частности. Правящий же класс империи загонял эти проблемы в глухой угол, из которого они с невообразимым грохотом вырывались лишь во времена различных смут и потрясений.
   Очевидно, что в тех странах, в которых держава, пронизанная традицией невежества, бездумно, жестоко и безответственно обходилась со всем своим народом, наиболее травмированной оказывалась психика, в первую очередь, её национальных меньшинств. Когда внутри необъятной страны, по сути, некому было замолвить слово о несчастной судьбе её коренного населения (заметим: рабство в стране было формально упразднено лишь в 1861 г.), кому какое дело было до каких-то там инородцев и иноверцев? Потому-то во все периоды смутного времени они первые и становились объектами манипуляций со стороны противоборствующих политических сил не только в стране, но нередко и далеко за её пределами. А на фоне бездумного, порядком люмпенизированного населения, как правило, - и его первыми жертвами. Именно на представителях национальных меньшинств и иноверцах преимущественно и вымещали свою злобу бессильные противостоять своей партии власти (царя-батюшки и православной церкви) простодушные подданные империи. Подобная форма жестокости на территории державы, которую вовсе не случайно именовали "тюрьмой народов", имела, таким образом, свои глубокие исторические и психологические предпосылки. Последние подспудно формировались в ходе той национальной политики, которую на протяжении веков империя культивировала по отношению к тем или иным этносам и религиозным общинам.
   Исследовавший эту проблему по отношению к традиционной жертве российского самодержавия первый президент Израиля Вейцман писал, что "читая год за годом мудреные указы, которые дождём сыпались из Петербурга, можно было подумать, что вся громадная машина Российской империи была создана с единственной целью - изобретать и усложнять правила и установления, ограждающие существование своих подданных-евреев". Естественно, что столь целенаправленная политика правительства империи оказала самое пагубное воздействие на поведение большинства её обитателей. Первая волна еврейских погромов прокатилась по России в 1821, затем в 1859, а потом и в 1871 гг. Однако самый массовый характер они приобрели в 1881-83 гг., после зверского убийства Александра II. Роль правительства в инспировании этих эксцессов ненависти не вызывала сомнений. Здесь уместно привести размышления великого гуманиста и писателя земли русской Л.Н. Толстого о печально известном еврейском погроме, который имел место 6-7 апреля 1903 г. в столице Бессарабии Кишинёве. Число его жертв достигло 49 убитых и 586 раненых; разрушению подверглось более 1500 домов (более трети от всех домовладений Кишинева). Автор "Войны и мира" не смог обойти молчанием эту позорную страницу нашей истории. Мимо его внимания не ускользнула та черта национального характера российского народа, которая проявлялась в повышенной готовности по первому призыву, косвенному намеку, движению брови лидера партии власти начать травить, избивать, преследовать те или иные национальные, религиозные или языковые меньшинства.
   Но особенное возмущение писателя вызвала та роль, которую сыграли в этой трагедии власть предержащие империи. Описывая пережитое потрясение от зверского избиения своих соотечественников еврейского происхождения в Кишиневе, Толстой пишет: "В особенности я почувствовал ужас перед главным виновником - нашим правительством с его духовенством, которое будит в народе зверские чувства и фанатизм, с его бандой чиновников-разбойников". Кишиневское преступление - продолжает автор - это только прямое следствие пропаганды лжи и насилия, которую российское правительство ведёт с такой энергией и настойчивостью. Подобно турецкому правительству во время армянской резни, российское, по утверждению писателя, остается совершенно индифферентным к самым ужасным актам жестокости, когда эти деяния отвечают его интересам. Таким образом, великий гуманист прямо указал на катализатор этнической ненависти и резни в империи - целенаправленную политику партии власти.
   Будучи трусливой и лукавой, последняя перед судом международной общественности стала всеми силами открещиваться от своего участия в организации сего побоища. Однако позорный факт прямой поддержки правительством погрома, которому посвятил своё гневное обращение Толстой, впоследствии подтвердили современники тех событий: губернатор Бессарабии князь Сергей Дмитриевич Урусов (1862-1937), командующий войсками Одесского военного округа граф Александр Иванович Мусин-Пушкин (1827-1903) и председатель Комитета министров России граф Витте, который относительно последствий этой трагедии высказал весьма проницательное суждение: "Еврейский погром в Кишиневе, устроенный попустительством Плеве, свёл евреев с ума и толкнул их окончательно в революцию...
  Из феноменально трусливых людей, которыми были почти все евреи лет 30 тому назад, явились люди, жертвующие своей жизнью для революции, сделавшиеся бомбистами, убийцами, разбойниками... несомненно, что ни одна национальность не дала в России такой процент революционеров, как еврейская".
   В полном соответствии с логикой политической жизни Российской империи на смену кишиневскому погрому пришло ставшее впоследствии знаменитым на весь мир "дело Бейлиса". Речь идет о проходившем в Киеве с 25 сентября по 28 октября 1913 г. судебном процессе по обвинению еврея Менделя Бейлиса (1874-1934) в совершении ритуального убийства 12 марта 1911 г. двенадцатилетнего мальчика - Андрея Ющинского. Это дело стало жалкой российской пародией на "дело Дрейфуса", ибо в его основе лежали те же чувства, те же мотивы и те же приемы следствия и поведения верховных жрецов отечественной юстиции. На ход следствия в значительной степени оказало влияние нескрываемое предубеждение ко всему еврейскому племени императора Николая II.
   Предварительное следствие по обвинению Бейлиса тянулось более двух лет, однако никаких доказательств вины этой очередной жертвы кровавого навета найдено не было. Вместе с тем на кону оказался престиж державы. Империя в лице своих первоблюстителей черносотенного порядка просто не могла подбросить евреям такой козырь, как справедливое правосудие. Это было равносильно отказу от коренной природы российской державности. Посему в состоянии полного отчаяния министр юстиции Российской империи Иван Григорьевич Щегловитов (1861-1918) летом 1913 г. пригласил в Петербург одного из корифеев отечественного сыска, начальника московского уголовного розыска Аркадия Францевича Кошко (1867-1928) и поручил ему установить "возможно выпуклее все то, что может послужить подтверждению наличия ритуала". После месячного изучения материалов уголовного дела российский "Шерлок Холмс" честно заявил министру: "Я бы никогда не нашел возможность арестовать и держать его (Бейлиса) годами в тюрьме по тем весьма слабым уликам, которые есть против него в деле". И далее многоопытный криминалист и блестящий знаток судебной психологии пояснил министру, почему версия о ритуальном убийстве невероятна: "...евреи прекрасно осведомлены о юдофобских настроениях, что пышным цветом расцвели за последнее десятилетие. Они не забыли и той страшной волны погромов, что еще так недавно прокатилась по России. Как при таких условиях предположить, что евреи, убивая Ющинского, выбрали бы для этого город Киев с его многочисленными монархическими организациями... Как предположить или, вернее, как объяснить, что выбор жертвы пал не на бездомную сироту, а на мальчика, многим хорошо известного. Наконец, как согласовать противоречие: страх перед погромами, с одной стороны, и оставленной чуть не визитной карточки (в виде обескровленного тела и 13 ран на виске и темени), с другой".
   Несмотря на отсутствие каких-либо достоверных улик, уголовное дело по обвинению Бейлиса всё же было передано в Киевский окружной суд. Объясняя мотивы этого уголовно-процессуального решения, Щегловитов в беседах с членами судебного присутствия приводил доводы такого рода: "Во всяком случае, дело получило такую огласку и такое направление, что не поставить его на суд невозможно, иначе скажут, что жиды подкупили меня и все правительство". И это при всём том, что на скамье подсудимых очутился бедный приказчик местного кирпичного завода, отец многодетной семьи. Отдавая себе отчёт в происходящем, председатель Киевского окружного суда отказался рассматривать столь грубо состряпанное дело. Но, как известно, свято место пусто не бывает: быстро нашелся другой слуга отечества и 25 сентября 1913 г. судебный процесс покатился своей чередой. Правда, здесь приключился ещё один казус: прокуроры Киевской судебной палаты отказались поддерживать обвинение. Не беда: прислали прокурора из Петербургской судебной палаты.
   Начало судебного процесса ознаменовалось подлой статьей в печатном органе "Союза Русского Народа" - газете "Земщина" от 26.09.1913 г. В полном соответствии с духом времени и настроением в высоких кабинетах империи, она в частности, писала: "Милые, болезные вы наши деточки, бойтесь и сторонитесь вашего исконного врага, мучителя и детоубийцу, проклятого от Бога и людей, - жида! Как только где завидите его демонскую рожу или услышите издаваемый им жидовский запах, так и мечитесь сейчас же в сторону от него, как бы от чумной заразы". Оно и понятно, православные подданные империи, в том числе и члены суда присяжных, должны были знать: жизни их малолетних детей угрожает смертельная опасность. Это было право на свободу слова, но в весьма специфическом толковании этого священного права в Российской империи.
   Суд над Бейлисом в общественном мнении страны с первых же мгновений из уголовного превратился в политический процесс. Российская партия этнической нетерпимости - черносотенцы - не жалела сил, чтобы уголовное дело над одним евреем превратилось в "суд над еврейством". Ведь центром процесса было не столько обвинение Бейлиса в убийстве, сколько обвинение всего еврейского племени "в склонности к жестокому проявлению фанатизма". В последний день процесса члены монархической организации "Двуглавый орел" отслужили панихиду по невинно убиенному отроку Андрею в Софийском соборе, который располагался как раз напротив здания суда.
  Надо отметить, что сей процесс стал подлинным индикатором на порядочность для деятелей российского общества. И тут необходимо воздать должное многим представителям российской интеллигенции, которые буквально ринулись в бой за торжество справедливости и Права в этом, на первый взгляд, весьма неприглядном деле. Исключительную роль в деле мобилизации общественного мнения лучшей, честнейшей и порядочнейшей части России сыграл писатель Короленко. По сути, в России он повторил общественный подвиг Золя в "деле Дрейфуса". Именно Короленко стал непосредственным автором знаменитого обращения "К русскому обществу", которое увидело свет 30 ноября 1913 г. в петербургской газете "Речь". Это обращение по просьбе Короленко подписали Александр Александрович Блок (1880-1921), Алексей Максимович Горький (1868-1936), Владимир Иванович Вернадский (1863-1945), Максим Максимович Ковалевский (1851-1916), Михаил Иванович Туган-Барановский (1865-1919), Петр Бернгардович Струве (1870-1944), Павел Николаевич Милюков (1859-1943), Александр Иванович Куприн (1870-1938), Александр Николаевич Бенуа (1870-1960), Дмитрий Сергеевич Мережковский (1866-1941), Зинаида Николаевна Гиппиус (1869-1945), Владимир Иванович Немирович-Данченко (1858-1943), Алексей Николаевич Толстой (1882-1945) и десятки других творцов, составлявших культурную элиту России. При этом надо отметить, что тогда в стране действительно была подлинная элита в нравственном смысле этого слова.
  Конечно, это были люди разных политических убеждений, нередко не раз остро полемизировавших друг с другом по болезненным вопросам российской действительности. Но их всех объединила одна страсть - безграничная любовь к России. От её имени они должны были дать бой её злейшему врагу - традиции невежества, столь ярко заявившей о себе в личине великодержавного шовинизма. Этот бой они и дали, подписав упомянутое обращение к народу. Этот пронзительный памфлет начинался словами: "Во имя справедливости, во имя разума и человеколюбия мы поднимаем голос против вспышки фанатизма и темной неправды. Исстари идет вековечная борьба человечности, зовущей к свободе, равноправию и братству людей, с проповедью рабства, вражды и разделения. И в наше время, как это было всегда, - те самые люди, которые стоят за бесправие собственного народа, всего настойчивее будят в нем дух вероисповедной вражды и племенной ненависти. Не уважая ни народного мнения, ни народных прав, готовые подавить их самыми суровыми мерами, они льстят народным предрассудкам, раздувают суеверие и упорно зовут к насилиям над иноплеменными соотечественниками". А заканчивался сей поразительный документ эпохи призывом: "Бойтесь сеющих ложь! Не верьте мрачной неправде, которая много раз уже обагрялась кровью, убивала одних, других покрывала грехом и позором!" . Как видим, в этом страстном обращении деятелей российской культуры к народу самым выразительным местом являлся призыв к защите европейских правовых ценностей: свободы, справедливости, равноправия, братства и прав человека, которые противоставлялись традиционным российским реалиям: предрассудкам, суеверию, бесправию, вражде, ненависти, насилию над иноплеменными соотечественниками.
   Народ, однако, был очень разный. На это обстоятельство также обратил внимание Короленко в своей статье "Господа присяжные заседатели". От проницательного взора писателя не укрылось то обстоятельство, что ответственность вынесения приговора была возложена на весьма одиозно подобранный состав присяжных. Из двенадцати человек десятеро - безграмотные крестьяне, а двое - малограмотные мелкие служащие. В таком культурном городе, как Киев, подобное не могло быть простой случайностью. Очевидно, что власть хотела воспользоваться основной опорой трона - невежеством своего народа. Видимо, на взгляд жрецов российской юстиции, только такой состав присяжных заседателей мог заслушать показания свидетелей, следить за спором ученых-экспертов, обсуждать в совещательной комнате сложнейшие вопросы медицины, психиатрии, теологии, толковать исторические и религиозные тексты. А ведь всё это стало уделом присяжных заседателей по делу Бейлиса. Более того, как выяснилось, из двенадцати присяжных заседателей пятеро оказались членами как раз того самого черносотенного "Союза Русского Народа", который был главной опорой власти в обществе по обвинению Бейлиса в ритуальном убийстве.
  Ознакомившись с материалами дела, невольно задаешься далеко не риторическим вопросом: а не подобное ли издевательство над правосудием привело впоследствии к той дикой, неправосудной процедуре, которая так жестоко и бесчеловечно оборвала жизнь последнего русского царя, его семьи и ближайших домочадцев? Не сам ли Государь всея Руси показывал пример полнейшего пренебрежения правами человека только потому, что этим человеком был еврей?! Думается, что, несмотря на отдаленность тех событий от наших дней, они дают нам богатую пищу для размышлений о взаимосвязи времен и бесконечной причинно-следственной связи между нашими поступками по отношению к другим людям и нашей непосредственной судьбой. Во всяком случае, трагическая, насильственная и неправосудная гибель Щегловитова в 1918 г. наводит на эти и подобные размышления.
  Однако вернемся к судебному процессу. Трудно переоценить ту роль, какую сыграли в этом деле корифеи российской адвокатуры, принявшие участие в судебном процессе. Если ознакомиться с их речами, то приходишь к однозначному выводу: они защищали не еврея Бейлиса, они защищали Россию, Право, Правосудие. В своей заключительной речи один из адвокатов подсудимого - Василий Алексеевич Маклаков - обратился к присяжным заседателям с такими словами: "Если Бейлис виновен в убийстве, то тогда ему нет оправдания. Но если у вас этой уверенности нет, если в вашей душе имеется сомнение, то не делайте его жертвой той ненависти, которую многие питают к еврейству. Невинно осужденные бывают. Человеческая жизнь коротка: умрет он, загубленный понапрасну, умрет его семья. Но не умрет ваш приговор, не умрет эта страшная страница в истории русского правосудия. И вот почему все мы, которые служим делу русского правосудия, все мы, граждане одной России, мы все должны просить вас об одном: берегитесь осудить невиновного. Если вы это сделаете, то это будет жестоко для Бейлиса, это будет грехом вашей совести, но это не все. Это будет позором для русского правосудия, и этот позор не забудется никогда". Надо признать, что приведенное оказалось пророчеством: сей позор не канул в лету и до сих пор будоражит умы многих наших современников своими прямыми и косвенными аналогиями с тем давним уголовным делом.
  Накануне вынесения приговора Горький писал: "Мучительно переживаю процесс Бейлиса... Но в костре гнева, тоски, стыда и обиды есть уголок надежды: а что, как эти 12 мужичков скажут: нет, не виновен?! Вы представляете, какой это будет праздник на нашей - демократической - улице?.. Хочется чуда! Ведь только оно спасет нас от мирового позора!!!". И чудо произошло: 6 присяжных (в своем большинстве крестьяне) из 12-ти ответили: "Бейлис не виновен!". Согласно правилам уголовного судопроизводства того времени Бейлис был оправдан. Бездоказательность обвинения, блестящие речи адвокатов, людская совесть сыграли в конце концов свою роль. Правда восторжествовала в этом одном конкретном "деле Бейлиса". Однако судьба миллионов бейлисов ничуть не стала легче, человечнее, справедливее. История же с правами человека в Российской империи пополнилась ещё одним эпизодом подлости со стороны империи к своим бесконечно гонимым и вечно унижаемым подданным.
  В качестве эпилога этой истории, вероятно, надо упомянуть, что Российская фемида так и не установила подлинных убийц малолетнего Андрея Ющинского, поскольку подлинные обстоятельства и субъекты преступления вовсе не интересовали партию власти Российской империи, ибо оные никак не укладывались в столь необходимую ей версию о перманентной вине евреев во всех тех бедах, которые на протяжении последнего царствования сотрясали великую державу. Одну из версий произошедшего преступления в те уже отошедшие в прошлое времена выдвинул современный российский историк Г.Т. Рябов. Напомним при этом читателям, что именно он в 1979 г. обнаружил под Екатеринбургом останки последнего русского императора, его семьи и ближайших домочадцев (для справки: останки царской семьи и их приближенных были похоронены в склепе в фамильной усыпальнице Романовых в Петропавловском Cоборе города Санкт-Петербурга в июле 1998 г. в 80-ю годовщину их гибели).
  По мнению Рябова, одной из непосредственных причин "еврейского следа" в деле Бейлиса стала принципиальная позиция по "иудейскому" вопросу премьер-министра Российской империи Столыпина. Так, историк в ходе своих рассуждений утверждает: "...мы вплотную подошли к тому, что стопроцентно объясняет, на мой взгляд, дело Бейлиса. Сейчас мы убедимся в том, что сам по себе Менахиль Мендель был ровным счетом никому не нужен и его трагедия заключается в том, что правительству понадобился пороховой запал, шнур и этим шнуром для поджигания назначили именно Бейлиса. Заметим в скобках, что могли назначить любого другого, обретающегося в орбите еврейского кирпичного завода на Лукьяновке.
  Мы убедимся и в том, что шнур был подожжен только потому, что премьер-министр Петр Аркадьевич Столыпин занял непримиримую позицию по еврейскому вопросу и все время настаивал на своем: предоставлении евреям большей свободы. Столыпина хотели просто образумить... фактами. Из еврейской жизни. А когда он этим фактам не внял - его убили...
  Надо было убедить государя Николая Александровича и в том, что давать евреям общегражданские права и небезопасно, и непатриотично. Царя убедить удалось. Но непредсказуемый Столыпин был неподвластен политической элите. Он был сам по себе, поэтому руководство Департамента полиции спланировало и провело 01 сентября 1911 года ликвидацию Петра Аркадьевича. Это произошло в присутствии государя, в Киевском оперном театре, во время представления оперы "Царь Салтан"...
  Чего добивался Департамент устранением Столыпина? Это вроде бы совершенно ясно: могущественный политический противник исчезал с политической сцены России навсегда. Борьба с евреями теперь могла быть поставлена на принципиальную основу. Ведь мало того, что "жиды" режут христианских младенцев, - они еще, сволочи, покусились на святое, на конфидента и соратника государя, и мало того что просто покусились - убили!". Признаюсь, трудно ручаться за подлинность именно этой версии о ходе событий того времени. Но ещё труднее возражать против того, что уж очень эта версия соответствует духу времени, державы и её главы в те трагические годы. Поэтому эта версия представляется мне гораздо более правдоподобной, чем иные, впрочем, имеющие такое же право на существование, как и та, что приведена выше.
  О том, кто более всего хотел, а главное способен был в Российской империи "образумить" Столыпина, надеюсь, читателям объяснять не надо. Именно в это время и вырабатывается практически официальная державная формула: главные враги России - "студенты, жиды и поляки". Разумеется, подобная политика первого лица державы не оставалась секретом Полишинеля для многих подданных империи, и в первую очередь мастеров политического сыска и провокаций. Суд присяжных, как известно, Бейлиса оправдал, но оставил при этом в подозрении всё российское еврейство. И как заключает историк по сему поводу, "заказ Департамента полиции и разного рода "сил" был выполнен безукоризненно, точно и в срок". А далее историк пишет: "А теперь подытожим сказанное. Непродуманная политика царского правительства XIX - начала XX века в отношении евреев толкнула многих из них в объятия революции всех мастей и всех проявлений, в том числе и в самые жутковатые объятия - Владимира Ильича Ленина". Непродуманная политика, как известно, имеет своим результатом непредвиденные последствия. Убедительнее всего сия причинно-следственная связь проявляется, как правило, в непродуманных действиях сапера. В нашем же случае весь вопрос в том, кто оказался в роли главного сапера империи?
  Теперь уже понятно, что бикфордов шнур под громоздким зданием огромной империи должен был рано или поздно возгореться всепожирающим пламенем. Но роковое бремя поджигателя, как это не парадоксально звучит, сам того не ведая, взвалил на себя последний русский император. Такова, увы, злая ирония той самой традиции невежества, главным проводником в жизнь которой, собственно говоря, и вознамерилось стать то самое лицо, которое более всего могло удовлетворить погромные потребности российского народа. И удовлетворил. Потому-то по логике этой традиции и пал одной из первых жертв своей же целенаправленной политики, ибо забыл мудрую русскую поговорку: не копай яму другому - сам в неё попадешь! Предусмотрительным советам лучших государственных умов империи, например, таких, как Витте, не внимал, более того, недолго думая отправлял их в отставку или, что ещё хуже, на тот свет.
  Вот как объяснял подлинную причину краха России один из наиболее вдумчивых и достойных её судебных деятелей - Кони: "Мне думается, что искать объяснения многого, приведшего в конце концов Россию к гибели и позору, надо не в умственных способностях Николая II, а в отсутствии у него сердца, бросающегося в глаза в целом ряде его поступков... Достаточно, наконец, вспомнить равнодушное отношение его к поступку генерала Грибского, утопившего в 1900 году в Благовещенске-на-Амуре пять тысяч мирного китайского населения, трупы которых затрудняли пароходное сообщение целый день; или равнодушное попустительство еврейским погромам при Плеве; или жестокое отношение к ссылаемым в Сибирь духоборам, где они на севере обрекались, как вегетарианцы, на голодную смерть, о чём пламенно писал ему Лев Толстой...
  Этим объясняются жестокие испытания законному самолюбию и чувству собственного достоинства, наносимые им своим сотрудникам на почве самомнения или даже зависти... Таковы отношения к Витте, таковы, в особенности, отношения к Столыпину, которому он был обязан столь многим... Неоднократно предав Столыпина и поставив его в беззащитное положение по отношению к явным и тайным врагам, "обожаемый монарх" не нашёл возможным быть на похоронах убитого, но зато нашёл возможным прекратить дело о попустителях убийцам...
   Трусость и предательство прошли красной нитью через все его царствование". Трусость и предательство, как мы уже упоминали, - самые яркие и отличительные черты традиции невежества. Думается, что именно эти качества прошли красной нитью практически через все "царствования" и последующих правителей этой злосчастной державы. Историческая вина практически всех владык Российской империи, в том числе и её "коммунистической редакции", а также её наследников в виде некоторых постсоветских осколков этой великой страны состоит в полном пренебрежении и равнодушии к правовому просвещению своего народа.
  Вместе с тем, трагический конец последнего русского царя и его семьи - та высокая и страшная цена, которую пришлось им заплатить за политическую слепоту всей династии. Эта трагедия - одновременно и урок всем правителям, консервирующим менталитет своего народа в "рассоле" полного невежества и элементарного непонимания, что такое достоинство, свобода и права другого человека, этноса и народа.
  В итоге Витте оказался прав: бесчеловечное отношение к национальным меньшинствам в России трансформировалось в изуверские способы отдельных представителей последних изменить ставшую на то время практически невыносимой жизнь в империи. Поиск средств не заставил себя ждать. Общий низкий уровень культуры, безраздельное господство традиции невежества буквально на всех этажах российского общества исключал какой-либо иной исход: насилие порождало насилие. Оно, по сути, стало единственным понятным языком, на котором население страны заговорило друг с другом. Изложенное не оставляет сомнения, почему отчаявшиеся, обезумевшие от горя и страха люди бросились в объятия терроризма, социальной революции и воинствующего коммунизма. Очевидно, что лишь крайняя степень затравленности, угнетенности и безысходности могла заставить некоторых представителей национальных меньшинств со временем превратиться в ожесточенных террористов и бездушных палачей.
   Этнический террор со стороны государства, по сути, аукнулся террором загнанных в глухой угол этносов против инициаторов государственного терроризма. На причины, например, столь высокого процента евреев в различных радикальных революционных движениях обращали внимания отдельные писатели, философы и политики империи. Так, в своей известной статье "Протест против антисемитического движения в печати" российский религиозный философ Соловьев писал, что "несправедливо возлагать ответственность на еврейство за те явления в его жизни, которые вызваны тысячелетними преследованиями евреев в Европе и теми ненормальными условиями, в которые этот народ был поставлен". Однако подобные голоса оставались гласом вопиющего в пустыне: евреев обвиняли, травили, избивали, убивали. В России понятие справедливости не применялось к евреям в принципе, поскольку они в этой стране не подпадали в разряд людей. Иными словами, слово "еврей" и понятие "человек" в этой державе не совпадали ни по содержанию, ни по объему. Потому-то доктрина прав человека никогда и не могла прижиться на территории империи. Ведь в случае торжества подобной доктрины народ должен был бы немедля наступить на горло своей православной песне. Самые голосистые же солисты последней неизменно отвергали всё, что связано с правами человека в качестве зловредной выдумки враждебного Запада.
   Заметим: в Европе иудеев тоже далеко не всегда жаловали. Вспомним, например, одно только "дело Дрейфуса". Однако условия жизни евреев в Старом свете разительно отличались от российских. Европейские евреи становились преимущественно респектабельными буржуа, но отнюдь не потерявшими человеческий облик революционерами-террористами. Как отмечалось в литературе, уже в первой половине XIX века в Западной Европе среди имен, которые служили украшением национальной культуры многих народов, появилось значительное число лиц еврейского происхождения. Это были философы, писатели, физики, врачи, юристы, журналисты и другие представители интеллектуальной элиты соответствующих стран. В их экономике набирал обороты еврейский финансовый капитал, к услугам которого не раз успешно прибегала царская Россия. Как отмечал академик Попович, "уже в XIX веке в Европе сложился широкий слой еврейской по происхождению интеллигенции, которая вошла в немецкую, французскую, итальянскую и другие культурные элиты.
  В конце XIX - начале XX века писатели братья Стефан и Арнольд Цвейги, Лион Фейхтвангер, философ Эдмонд Гуссерль, математики и физики Георг Кантор, Генрих Герц, позднее Альберт Эйнштейн, Макс Борн, Эмма Нетер и многие другие составили мировую славу Германии.
  Особенно много выдающихся имен дали евреи австрийской немецкоязычной культуры: тут и Фрейд, и Кафка, и Кокошка, и Витгенштейн". Европейские монархи откровенно гордились очевидными примерами процветания и заметными успехами представителей еврейского племени в своих странах. Ведь последнее становилось неоспоримым доказательством успешного их, монаршего, правления.
  Однако эти очевидные факты каким-то непостижимым образом ускользали от сознания всемогущего российского императора. Для него еврейские погромы были не позором, а лишь подтверждением преданности простого люда престолу. Да и евреев в подведомственной ему России как бы не существовало. Для него, главы государства, среди его подданных обитали лишь "жиды". Николай II в письме к матери, императрице Марии Федоровне, пояснял: "Народ возмутился дерзостью революционеров и социалистов, а так как 9/10 из них жиды, то вся злость обрушилась на тех - отсюда еврейские погромы". Вместе с тем надо отметить, что в монаршем лексиконе это излюбленное им слово имело не столь оскорбительный характер, сколь выражало крайнюю степень нелюбви к тем или иным субъектам истории. Так, известно, что этим же словом Николай II обозначал свою крайнюю неприязнь к англичанам, о чём свидетельствует вырвавшаяся в одной из частных бесед и ставшая впоследствии знаменитой его фраза: "Англичанин - это жид". Правда, англичане платили царю той же монетой. Например, премьер-министр Великобритании Рамсей Макдональд (1866-1937) именовал этого монарха не иначе как "обыкновенным убийцей". Однако суть не в том, кто кого и как называл. А в том, что в абсолютистском государстве глава державы позволял себе публичные заявления о том, кого жаловать, а кого отнюдь не жалеть. Естественно, что абсолютизм, помноженный на традицию невежества, порождал соответствующие весьма опасные последствия. Иными словами, затаённая неприязнь первого аристократа империи к евреям трансформировалась в плебейскую ненависть всероссийской партии этнической нетерпимости. Погромы, таким образом, стали наиболее зримой формой выражения сродства душ аристократов и плебеев Российской империи.
  Последний русский царь, как известно, искренне заблуждался, путая разнузданную вакханалию своих черносотенцев с верноподданнической лояльностью уже далеко не своего народа. Но весь трагизм диалектики этнической нетерпимости как раз и состоял в том, что на каком-то неконтролируемом этапе истории в качестве "жидов" народ забил до смерти самого монарха, его семью, а также и большую часть российской интеллигенции. Ведь определённая часть этого самого народа накрепко усвоила себе высочайшее наставление и благословение: "Бей жидов, спасай Россию!". Ну и спасали! Спасали, разумеется, в меру своего понимания. Спасали, как могли. А то, что среди тех, от кого спасали, впоследствии оказались и сам русский царь со всем своим ближайшим окружением, храмы со всеми своими священниками, поместья со всеми своими владельцами и так далее? Наша история вообще темная. Ну, в темноте и не разобрались: кого бить, а кого славить и любить!!! Как отмечал по этому поводу пристрастный к этой теме Солженицын, "русское правительство начало битву с еврейским народом, но проиграна не судьба евреев, а судьба самого русского государства". Заметим: проиграна - не евреям, а своему народу, который, если его упорно натравливать на других людей, может легко озвереть, а когда озвереет, то в своём зверином оскале в метрики о рождении и паспорта, как правило, заглядывать не будет, ибо времени ни читать, ни разбираться, кто есть кто, уже не останется. Так и случилось на деле - в назидание своим потомкам и другим народам.
  Иными словами, как продемонстрировала вся дальнейшая трагическая история России, еврейские погромы по какой-то своей непостижимой внутренней логике трансформировались в один сплошной и разрушительный погром, который, круша всё и вся на своём пути, смёл с лица земли не только несчастного Государя, но и самые устои российской державности, попутно разрушая и растлевая великий российский народ. Ибо под именем советского он с каким-то неистребимым остервенением стал унижать, оскорблять и уничтожать свою национальную историю, религию, культуру, интеллектуальную элиту. Не случайно российский писатель Иван Сергеевич Шмелев (1873-1950) назвал большевистский переворот "великим избиением России", а философ Василий Васильевич Розанов (1856-1919) - "погромом России". Война всех против всех: так можно было бы сформулировать суть происходящего в державе. Пожалуй, история не знает подобного самоедства самое себя, каковое продемонстрировало население империи в годы, пришедшие на смену событиям Великой смуты 1917 г.
  Но энергичный импульс этому разрушительному процессу дала именно бездумная черносотенная государственная политика Николая II. В итоге, возглавив партию этнической нетерпимости, Николай II привёл своих неистовых приспешников к закономерному и печальному концу: разгрому своей державы, династии, семьи. Как с грустью когда-то заметил об этом монархе видный российский военный теоретик и педагог, генерал от инфантерии Михаил Иванович Драгомиров (1830-1905), "сидеть на престоле годен, но стоять во главе России не способен". Именно эта неспособность главы государства, помноженная на невежество населения империи, и сыграла столь плачевную и незавидную роль в судьбе последней. Дело, как мы видим, было, естественно, не в евреях. Просто еврейский вопрос стал безошибочным индикатором, весьма чувствительным барометром реального положения вещей с достоинством, свободой и правами человека в России. Проживавший в ту пору на Украине писатель Короленко по этому поводу писал: "Я считаю то, что претерпевают евреи в России и Румынии, позором для своего отечества, и для меня это вопрос не еврейский, а русский". Разделяя это суждение по существу, я бы позволил себе лишь небольшое уточнение: вопрос далеко даже и не русский, а общечеловеческий. Ведь традиция невежества, доведённая со временем до своего логического конца, превратила империю в один сплошной Архипелаг ГУЛАГ - советскую фабрику истязаний, унижений и убийства миллионов людей, которая со временем спровоцировала появление фашизма и нацизма со всеми вытекающими отсюда последствиями, но уже для судеб всего человечества.
  Анатомию этнической нетерпимости в стране пытались объяснить многие мыслящие россияне. Например, свою версию выдвинул автор знаменательной по названию пьесы "На дне", глубокий знаток психологии его обитателей Горький. Так, всю вину за погромы он возлагал на "чернь", под которой понимал "нечто внесословное, внекультурное, объединенное тёмным чувством ненависти ко всему, что выше его понимания и что беззащитно". Она, по мнению писателя, и является главным носителем тех зоологических начал, которые нашли своё выражение в юдофобстве. Возможно и такое объяснение. Однако следует заметить, что погромы прокатились по империи при полной поддержке Николая II, который, по суждению большинства работавших в то время иностранных дипломатов, был наиболее образованным, воспитанным, тактичным и обаятельным монархом из всех, которых ранее знавала империя.
  В чём же причина такого, на первый взгляд, парадокса? Одну из наиболее вероятных привёл в своих мемуарах министр финансов, а впоследствии и председатель Совета Министров России Владимир Николаевич Коковцев (1853-1943), усматривая эксцессы подобного рода не в чертах характера самодержца, а в сложившейся государственной традиции, носителями которой были высшие сановники империи. По его мнению, поощрение погромной практики царем происходило "не потому, что Государь был агрессивен. По существу своему он был глубоко миролюбив, но ему нравилось повышенное настроение министров националистического пошиба". Иными словами, в России блестящее образование, воспитание, тактичность и личное обаяние самым непостижимым образом уживались да и ныне уживаются с традицией невежества, которая именно в "националистическом" облачении и нашла свою, хотя и закамуфлированную, но самую адекватную и естественную форму выражения.
  Однако царю не только нравилось то настроение, которое так верно воспроизвел на страницах своих мемуаров Коковцев. Он принимал самое что ни на есть активное участие в его формировании. Так, по воспоминаниям Витте, накануне русско-японской войны 1904-1905 гг. во многих резолюциях Николая II в отношении японцев появилась унизительная фраза "эти макаки". Затем с легкой руки монарха это выражение перекочевало в патриотическую прессу, которая в империи, как известно, всегда содержалась за казенный счёт. В российском общественном мнении в отношении японцев всё чаще и чаще стали проскальзывать расистские мотивы и реплики, которые мгновенно исчезли после поражения России в войне. Слово "макаки" исчезло и из лексикона главы государства.
  Как заметил в связи с исходом русско-японской войны в то время офицер российской армии, а впоследствии маршал и президент Финляндии Маннергейм, "война - дело не только армии, это удел всей нации. Если посмотреть именно с этой точки зрения, то японцы продемонстрировали всему миру блестящую картину единомыслия и жертвенности". Заметим: упомянутые доблестные качества были продемонстрированы вооруженными силами маленькой островной нации на поле брани против армии, представлявшей бесчисленное население могущественной империи. В этом поединке императорская Россия потерпела позорное поражение. И не потому ли униженная этим поражением партия власти императора пыталась взять психологический реванш в процессе погромов своих малочисленных и невооруженных, униженных и затюканных подданных в лице различных национальных меньшинств, или, как их тогда ещё именовали, "инородцев"?
  Таким образом, небольшая, но победоносная война со стороны маленькой Страны восходящего солнца стала одной из причин заката великодержавного светила могучей империи. Но ведь война или революция не должны оставаться последним аргументом в защите попранного национального достоинства тех или иных этносов и народов. В умении не доводить до войны либо до угрозы войны, до погромов или угрозы погромов, до оскорбления или унижения других этносов и народов как мнимого средства обеспечения национальных интересов как раз и заключается подлинное государственное мышление, которого так катастрофически не хватало Николаю II и его присным.
  Были ли люди, которые, отдавая себе отчёт в сути происходящего, пытались остановить развал и гибель державы? Несомненно! В числе оных Витте и Столыпин. Витте обладал государственным мышлением, предвидел ход событий на десятки лет вперед, но так же, как и Столыпин, нелюбимый последним русским царем, ничего не мог поделать с бездарной и опасной политикой последнего. Неприязнь главного правителя, ревность и зависть дворцовой челяди, абсолютное непонимание со стороны населения страны - таков был печальный удел любого реформатора в империи, в том числе и на советской стадии её существования. Практически все носители государственного мышления на этой территории испытали на себе роковое пророчество русского драматурга, поэта и дипломата Александра Сергеевича Грибоедова (1790-1828), нашедшее отражение в названии его бессмертной комедии "Горе от ума".
   Яркой иллюстрацией последнего является отсутствие какой-либо реакции Николая II на ставший ныне широко известным меморандум, с которым 26 февраля 1914 г. на его имя обратился бывший министр внутренних дел в правительстве Витте, член Государственного совета Петр Николаевич Дурново (1845-1915). В этом удивительном по силе геополитического предвидения документе автор за полгода до начала Первой мировой войны предсказал монарху все катастрофические последствия, которые ожидают Россию в случае её вооружённого конфликта с Германией.
  В частности, автор меморандума отмечал: "С этой точки зрения борьба между Германией и Россией, независимо от ее исхода, глубоко нежелательна для обеих сторон, как, несомненно, сводящаяся к ослаблению мирового консервативного начала, единственным надежным оплотом которого являются названные две великие державы. Более того, нельзя не предвидеть, что, при исключительных условиях надвигающейся общеевропейской войны, таковая, опять-таки независимо от ее исхода, представит смертельную опасность и для России, и для Германии. По глубокому убеждению, основанному на тщательном многолетнем изучении всех современных противогосударственных течений, в побежденной стране неминуемо разразится социальная революция, которая, силою вещей, перекинется и в страну-победительницу.
  Слишком уж многочисленны те каналы, которыми, за много лет мирного сожительства, незримо соединены обе страны, чтобы коренные социальные потрясения, разыгравшиеся в одной из них, не отразились бы и в другой. Что эти потрясения будут носить именно социальный, а не политический характер, - в этом не может быть никаких сомнений, и это не только в отношении России, но и в отношении Германии. Особенно благоприятную почву для социальных потрясений представляет, конечно, Россия, где народные массы, несомненно, исповедуют принципы бессознательного социализма... Русский простолюдин, крестьянин и рабочий одинаково не ищет политических прав, ему и ненужных, и непонятных.
   Крестьянин мечтает о даровом наделении его чужою землею, рабочий - о передаче ему всего капитала и прибылей фабриканта, и дальше этого их вожделения не идут...
  Но в случае неудачи, возможность которой, при борьбе с таким противником, как Германия, нельзя не предвидеть, - социальная революция, в самых крайних ее проявлениях, у нас неизбежна.
  Как уже было указано, начнется с того, что все неудачи будут приписаны правительству. В законодательных учреждениях начнется яростная кампания против него, как результат которой в стране начнутся революционные выступления. Эти последние сразу же выдвинут социалистические лозунги, единственные, которые могут поднять и сгруппировать широкие слои населения, сначала черный передел, а засим и общий раздел всех ценностей и имуществ. Побежденная армия, лишившаяся к тому же за время войны наиболее надежного кадрового своего состава, охваченная в большей части стихийно общим крестьянским стремлением к земле, окажется слишком деморализованною, чтобы послужить оплотом законности и порядка. Законодательные учреждения и лишенные действительного авторитета в глазах народа оппозиционно-интеллигентные партии будут не в силах сдержать расходившиеся народные волны, ими же поднятые, и Россия будет ввергнута в беспросветную анархию, исход которой не поддается даже предвидению...". Симптоматично, что в своё время автора этой записки, которая могла спасти Россию, император Александр III уволил с поста директора департамента полиции с убийственной резолюцией: "Убрать эту свинью в 24 часа". Вполне возможно, что неумение ценить таланты и антипатия к умным людям передалась Николаю II по наследству, а от него уже и всем последующим высшим иерархам советской империи.
  Действительно, по поводу реакции царя на этот меморандум возникает множество вопросов. Очевидно, что война против Германии в союзе с Англией грозила России неисчислимыми бедами, каковые, в конце концов, и обрушились на её голову, а заодно и всего остального мира. Почему же император не отреагировал на этот и подобные ему сигналы? Трудно предположить, чтобы антипатия к автору записки могла затмить в глазах самодержца всея Руси национальные интересы и национальную безопасность огромной державы. В равной степени трудно предположить, что он начисто исключал развитие событий в русле описанного сценария. Так почему же Николай II всё же избрал наихудший из всех возможных вариант поведения, почему, не думая, окунулся с головой в омут мировой войны и... грядущей за ней революции, погубившей в итоге российский народ, великую державу, многовековую династию и его семью?
  Думается, что не последнюю роль и в этом случае сыграла роковая для России традиция невежества. Когда глава государства не обладает государственным мышлением и тем самым мучительно переживает свою неспособность стать лидером нации, то наиболее доступным способом поднять свою популярность (престиж, рейтинг) ему представляется оказия угодить наиболее низменным, но неизменно сильным страстям населения своей страны. В Российской империи эти черты национального характера всегда прорывались наружу в виде агрессивной политики: внутренняя при этом, как правило, заканчивалась погромами, а внешняя - войнами. Погромы и война, по сути, стали основными формами самоутверждения и самовыражения населения огромной страны. Потворство этим пристрастиям - весьма прискорбное качество большинства глав этой великой державы. Любопытно, что, оценивая подобное поведение отца последнего монарха, Александра III, королева Великобритании Виктория (1819-1901) характеризовала его как "варвара, азиата и тирана".
  Именно склонность Николая II к тому роду настроений, о которых упоминал Коковцев, и объединила часть его ближайшего окружения и народа в единую партию власти, которая впоследствии и привела к историческому банкротству всю страну со всеми её достижениями, судьбами и героями своего времени. Всё произошедшее лишь подтвердило, что пристрастия сии и их носители - это часть неискоренимой традиции империи, разрушительное действие которой можно уподобить разве что силе законов природы. Поэтому империя на всех фазах своего существования (царской и советской) при первом удобном случае неизменно подвергалась распаду, ибо по большому счету, никому не хочется жить в державе со столь устойчивыми традициями унижения достоинства, свободы и прав человека.
  Вообще на территории империи за всю её историю, за редчайшим исключением в лице Александра II, безраздельно господствовали два фактора: невежественный абсолютизм главы державы и абсолютное невежество её населения. Подобное сочетание представляло собой неимоверно опасную гремучую смесь для судеб страны. В этом отношении наша история - поучительный урок всему человечеству. Именно по отношению к душе, уму, достоинству в государстве можно безошибочно определить, имеем ли мы дело с суверенным, цивилизованным народом или населением, обречённым прозябать на просторах соответствующей территории. Населением, готовым в любой момент на бунт, жестокий и беспощадный, первыми жертвами которого, как повелось, становятся ни в чём не повинные инородцы и иноверцы, потом - не успевшие эмигрировать более состоятельные сограждане, а затем уже - кто попадался под горячую руку рассвирепевшей толпы. Подобная традиция в любой державе - верный признак её будущего распада. Наиболее очевидным образом все изъяны и последствия этой роковой традиции и основанной на ней политики явили себя во время Гражданской войны. И тон в этом эксцессе человеческой природы, как уже отмечалось ранее, задавало исконное, коренное население разрушенной империи. Как заметил по сему поводу в одном из своих выступлений российский писатель и драматург Эдвард Станиславович Радзинский: "Напомнить, как делали перчатки из человеческой кожи, что выделывали в подвалах ЧК и в подвалах белогвардейской контрразведки, что делали друг с другом люди, которые принадлежали к одному народу". Действительно, та беспрецедентная жестокость, которая была проявлена во время Гражданской войны подданными Российской империи по отношению друг к другу, просто поражает. Но корни этой жестокости следует искать не в происках инородцев, иных держав, чужой религии, а непосредственно в толще исконного российского бытия.
  Восточная мудрость гласит: "Лучше притеснение от султана на сто лет, чем притеснение подданными друг друга хотя бы на один год". Гражданская война - самая тяжкая форма притеснения жителями одной страны друг друга. В быту нередко можно услышать поговорку: что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. Перефразируя это наблюдение, можно смело утверждать: то, что в мирное время у людей таится в глубине души, во время гражданской войны безжалостно выплескивается наружу. История того, сколь нещадно население России истребляло друг друга, - яркое подтверждение этой горестной закономерности. Жертвами этой вакханалии ненависти пало примерно 12 миллионов человек. В их числе около 2 миллионов 500 тысяч человек было убито и умерло от ран в качестве непосредственных участников военного противостояния; не менее 2 миллионов пало жертвой жесточайшего террора, развязанного противоборствующими сторонами; порядка 7 миллионов человек погибло от голода, холода и различного рода эпидемий (тифозных, холерных, малярийных и прочих). Страну, по ряду данных, покинуло от 1 миллиона 500 тысяч до 2 миллионов человек. Таковой оказалась непомерная цена той ненависти друг к другу, которая столетиями накапливалась в сердцах подданных Российской империи.
  В итоге Гражданская война подняла на поверхность такую мутную накипь человеческой подлости и мерзости, что многие горячие головы, ярые адепты революции, вероятно, не раз задумывались над преимуществами даже самого плохого гражданского мира. Гражданская война, как представляется, жестокое наказание населению любой державы, которая демонстрирует устойчивую неспособность разрешать возникающие противоречия правовыми, цивилизованными средствами. Неслучайно этот период российской истории получил зловещее наименование "апокалипсиса".
  Удивительную жестокость в эти времена тяжких испытаний продемонстрировали "доблестные" воины Добровольческой армии (такое обобщенное название получило оперативное объединение белогвардейских войск на юге России в 1917 - 1920 гг.). Множество еврейских погромов на Украине осенью 1919 г., а также зимой 1919-1920 гг. было делом рук именно этой армии. Так, 22-27 сентября 1919 г. в Фастове казаки терской бригады Добровольческой армии стали убивать, насиловать, грабить и глумиться над религиозными чувствами евреев. Ворвавшись в синагогу во время Иом-Киппура, они избили молящихся там людей, изнасиловали женщин и разорвали свитки Торы. Погибло более 1300 ни в чём неповинных людей. Практически в каждом занятом белогвардейцами населенном пункте (за исключением тех крупных городов, где находились иностранные представительства) все еврейское население подвергалось систематическому ограблению, причем в ряде мест грабежи повторялись многократно. Так, в Черкассах каждый дом грабили в среднем семь раз, в Томашполе (Подольская губерния) - три-четыре раза, в Хороле (Полтавская губерния) - десятки раз.
   В декабре 1919 г. - марте 1920 г. при отступлении Белой армии с Украины погромы приобрели особенно ожесточенный характер. В декабре 1919 г. в местечке Смела погром, продолжавшийся два часа, унес жизни 107 евреев, в местечке Александровка (Киевская губерния) погибли 48 человек, в Мясткове (Подольская губерния) - 44 человек. Воевавшие под знаменем Добровольческой армии погромщики насиловали еврейских женщин, от 12-летних девочек до 75-летних старух, не брезгуя даже больными тифом. За пределами Украины белогвардейцы устроили погромы в 11 населенных пунктах. Так, во время рейда кавалерийского отряда генерала Константина Константиновича Мамонтова (1869-1920) по тылам Красной армии (август-сентябрь 1919 г.) погромы произошли в Балашове (Саратовская губерния), Белгороде (Курская губерния), Ельце (Орловская губерния), в Козлове (Тамбовская губерния), где из тысячи евреев более ста было убито. Как вспоминал об этом изверге в генеральских погонах один из вождей Белого движения генерал-лейтенант Петр Николаевич Врангель (1878-1928), "я уже докладывал главнокомандующему, что доколе во главе конницы будет стоять генерал Мамонтов, конница будет уклоняться от боя и заниматься только грабежом". В этом вопросе Врангель явно погрешил против истины, поскольку оставил за рамками доклада бесчисленные и жестокие убийства, зверства и изнасилования мирного и несчастного еврейского населения бывшей империи.
   Заметим: вместо того, чтобы сплотить свои ряды против страшного, жестокого, многочисленного и хорошо оснащённого противника, высоко вознести благородное знамя Белого дела и сражаться, сражаться не щадя живота своего за святые ценности поруганной большевиками России, белогвардейцы убивали, измывались, насиловали и грабили беззащитное еврейское население разрушенной державы. Причём эту жестокость не могли умерить ни аристократическое воспитание и блестящее образование лучших представителей кадрового офицерства, ни благородство и возвышенность Белого движения, ни понимание его вождей, к каким плачевным результатам эта жестокость приведёт. Как кто-то образно заметил, "Россия взволчилась".
   Один из наиболее достойных офицеров Белой гвардии, генерал-майор Михаил Гордеевич Дроздовский (1881-1919), писал об это времени: "А в общем - страшная вещь гражданская война; какое озверение вносит в нравы; какою смертельною злобой и местью пропитывает сердца; жутки наши жестокие расправы, жутка та радость, то упоение убийством, которое не чуждо многим добровольцам...". Искреннее и честное признание. В связи с этим многие очевидцы тех событий объясняли поражение Белого движения, помимо всего прочего, ещё и полным пренебрежением к достоинству и правам гражданского населения обездоленной страны, особенно к достоинству, правам и жизни представителей национальных и религиозных меньшинств. Именно политика погромов со стороны белогвардейцев стала одной из причин дозированной и весьма неохотной военной помощи стран Запада Белому движению. Английский представитель при штабе Добровольческой армии требовал прекратить погромы, утверждая, что в противном случае Белое движение может "потерять сочувствие всей Европы". Массовые еврейские погромы приобрели такой зловещий размах, что вынудили военного министра Великобритании Черчилля обратиться непосредственно к командующему армии, генерал-лейтенанту Антону Ивановичу Деникину (1872-1947) со словами отчаяния. Английский министр писал, что его задача - получить поддержку в британском парламенте для русского национального движения - будет несравненно затруднена, если погромы не будут пресечены на корню. Но как можно было наступить на горло собственной песне, своему органическому естеству? Потребность громить оказалась сильнее здравого смысла и логики сохранения российской государственности. Одним из свидетельств "подвигов" Белого воинства на этой традиционной почве проявления патриотизма стал сборник документов под обобщённым названием "Книга погромов, 1918-1922", увидевший свет в 2007 г. благодаря Институту славяноведения и Государственному архиву Российской Федерации.
   Белая гвардия по степени изуверства к мирному иноплеменному населению империи отнюдь не уступала Красной гвардии. Белый цвет с такой скоростью окрашивался в багряно-красный, вероятно, ещё и потому, что в безумной схватке с обеих сторон схлестнулись преимущественно представители российского крестьянства, для которого боль, страдания и жизнь другого человека, как и их собственная, никогда не были в числе первостепенных ценностей. По этому поводу со свойственной ему образностью слога известный политический деятель, депутат II-IV Государственной думы Российской империи, редактор газеты "Киевлянин" Василий Витальевич Шульгин (1878-1976) заметил, что "к Белым примкнули Серые и Грязные, для которых война - это садизм, грабежи и убийства".
   Свой вклад в эту "мясорубку" внесли и бесчинства так называемого иностранного легиона, который находился на службе вооруженных сил РСФСР с октября 1917 по ноябрь 1918 г. Значительную его часть составляли немцы, австрийцы (военнопленные, воевавшие за "красных" с разрешения своего командования), венгры, хорваты, сербы, китайцы, чехи. Всего их насчитывалось около 300 тысяч человек. Китайцев, как известно, широко использовали для проведения карательных акций, расстрелов и в качестве мастеров заплечных дел. Они вели себя настолько изуверски даже по меркам военного времени, что белые их в плен не брали, а казнили на месте.
   Безмерно радовали своих эмиров, ханов и баев басмачи в Средней Азии, когда им удавалось с особой изобретательностью расправиться с русскими пленниками из обоих - белого и красного - лагерей. И таких примеров не счесть.
   Многие историки при этом обратили внимание на значительное число евреев, оказавшихся в рядах таких репрессивных органов большевистского государства, как ВЧК-ОГПУ (для справки: по состоянию на 25 сентября 1918 г. в аппарате ВЧК латышей было 35,8%; поляков - 6,3%; евреев 3,7%. На 15 ноября 1923 г. в аппарате ОГПУ евреев - 15,7%; латышей 12,5%; поляков -10,4%). Многие из них оставили свой кровавый след в истории советской власти непомерной жестокостью и бездушием к людям, не уступая в изуверстве своим былым палачам. Однако эти эксцессы зверского поведения не остались без соответствующей и крайне при этом негативной реакции других российских евреев. Многие из этих фактов, по понятным причинам, не получили достойного освещения и оценки. Но они были. Известно, например, что талантливый молодой поэт, офицер Леонид Иоакимович Канегиссер (1896-1918), потрясенный бесчинствами петроградской ЧК 30 августа 1918 г. застрелил её председателя Моисея Соломоновича Урицкого (1873-1918), сопроводив эту акцию самосуда словами: "Я еврей. Я убил вампира-еврея, каплю за каплей пившего кровь русского народа. Я стремился показать русскому народу, что для нас Урицкий не еврей. Он - отщепенец. Я убил его в надежде восстановить доброе имя русских евреев". Канегиссера расстреляли большевики. Но его лирические стихи, посвященные России и Свободе, остались, как впрочем, и память о его самоотверженном поступке.
   Думается, однако, что Канегиссер всё же добросовестно заблуждался: причину жестокости людей, подобных Урицкому следовало искать не в их этническом происхождении, а в том безумном антисемитизме, который необратимо изуродовал психику многих представителей этого гонимого племени. Анализу сего вопроса достаточно много внимания уделил английский историк Пол Джонсон, заметивший, что "антисемитизм растлевает народ и общество, которыми он овладевает. Он растлевал доминиканского монаха столь же успешно, как и алчного короля. Он превратил нацистское государство в навозную кучу. Но нигде его растлевающее действие не было таким явным, как в России". Скорее всего, психика многих представителей российского еврейства в итоге бесконечных преследований претерпела столь необратимые и разрушительные процессы, что следствием возникшего в результате опустошения души не могло быть ничего иного, чем безумные акты садизма и эксцессы изуверства, проявленные ими в процессе работы в репрессивных органах "диктатуры пролетариата". Преступления революции, таким образом, были окрашены во все цвета радуги этнического состава империи. Именно целенаправленная шовинистическая политика царского правительства - подлинная причина нравственного падения, которое было свойственно извергам того или иного этнического происхождения, чрезвычайно жестоко пытавших ни в чём неповинных людей, руководивших кровавыми карательными операциями и возглавлявших военные экспедиции, несущие смерть и разрушения многострадальному населению России.
   Не может быть оправдания жестокости, чем бы она ни объяснялась, но проанализировать причины оной необходимо, дабы избежать реанимации трагического прошлого в будущем. Итак, причины взаимной ненависти в среде российского народа следует искать не в этническом происхождении изверга, а в природе самого изуверства. Не понимая корней этой патологии, её невозможно излечить. А патология сия - налицо. Моральное разложение государственной власти империи стало катализатором морального разложения её населения. Специфика любой государственной власти - в особой магии воздействия на души своих граждан и подданных. И классовая ненависть, этническая нетерпимость, расовое превосходство как часть государственной политики отнюдь не исключение, наиболее яркой иллюстрацией чего может послужить, например, история нацистской Германии.
   Приведенное - вполне убедительное основание для самого важного предостережения любой партии власти в многонациональном государстве: будьте максимально уважительны к достоинству, свободе и правам каждого человека!!!
  Высокое призвание главы любого государства должно заключаться в максимальном подавлении инстинктивного стремления одной части населения унижать, оскорблять, убивать другую, более слабую и незащищённую, тем более что никогда нельзя исключать, что в числе жертв в одно несчастливое мгновение может оказаться и сам глава государства, его семья, друзья и близкие родственники. Царствующие особы Великобритании в отличие от династии Романовых это вовремя осознали, потому и сохранили страну и свой род. Правители, если они хотят быть лидерами нации, должны отличать народ от всякого рода люмпенизированного населения, которое в любой момент может сыграть роль разрушителя своей нации, национальной культуры, державы. В связи с этим обстоятельством напрашивается вопрос о том, какие мотивы, потребности и страсти своего народа должен выражать глава государства и на какие подвиги он вправе поднимать нацию. Как бы предвосхищая этот вопрос, Наполеон в своё время писал: "Произнося слово "народ", я имею в виду нацию, потому что я никогда не покровительствую тем, кого многие называют народом, - всякому сброду". Очевидно, что горьковская "чернь" сродни наполеоновскому "сброду" в том только смысле, что в государственной деятельности нужно уметь отличать низменные страсти толпы от национальных интересов народа. Безусловно, способность провести грань между первым и вторым разительно отличала Наполеона I от Николая II. Потому первый вошёл в историю как её драматический творец, а второй - как её трагическая жертва.
   Оценивая в итоге подоплёку тех эксцессов, на которые так горестно сетовали Толстой, Кони и другие выдающиеся представители российской интеллигенции, приходишь к выводу, что дело не в личных человеческих качествах главы государства. Проблема гораздо глубже: она в господствующей традиции государственного правления, в том, какой метод воздействия на мотивацию людей оказывается наиболее адекватным их менталитету, наиболее эффективным в практике управления именно этим, а не другим населением, а посему и наиболее заманчивым для использования в большой политической игре.
   В российской общественной мысли XIX века широкое распространение получило мнение, что российский народ - народ не государственный и не имеет никакого желания участвовать во власти, в управлении государством, ему совершенно чужды западные свободы, он себя чувствует совершенно свободным под отеческой рукой царя-самодержца. История народа по-своему подтвердила это наблюдение, поскольку он с готовностью сменил патриархальную длань российского самодержца на "ежовые рукавицы" большевистских вождей. Просто в большевистском царстве традиция невежества обрела новую и более естественную форму своего бытия.
   По поводу же злосчастной судьбы многострадального населения России необходимо заметить: безумный тоталитаризм в ней, по сути, вырос из бездумного бытия большинства её подданных. Воинственное невежество населения империи, как только оно оказалось предоставленным самому себе сразу же после падения монархии, мгновенно выродилось в то явление, которое со временем и приобрело историческое наименование - большевизма. По этому поводу весьма недвусмысленно высказался уже упоминавшийся выше публицист Шульгин, которого трудно заподозрить в каких-либо симпатиях к большевикам. Так, он констатировал, что "мы с негодованием отгораживаемся от большевиков и утверждаем, что ничего с ними общего не имеем; в деяниях их абсолютно неповинны. Но если посмотреть на дело несколько глубже, то легко прийти к выводу, что каждый русский, будь он сто тысяч раз эмигрант и антибольшевик, в известной мере связан с большевиками, т.е. несет долю ответственности за их деяния". Писатель вплотную приблизился к горькой истине: корни большевизма таились в самих недрах жизни населения Российской империи.
   Как было кем-то образно замечено: правда у всех народов одна и та же, но у всякого народа есть своя особая ложь, которую он именует своими идеалами. Большевизм и есть та глубоко своя, глубоко народная, глубоко национальная ложь, которую население империи возвело в ранг своих идеалов. Как писал российский религиозный философ Николай Александрович Бердяев (1874-1948), "русский народ в огромной массе своей терпеть не может большевиков, но он находится в большевистском состоянии, во лжи". Возможно, что народ в сердцах и не жаловал тех или иных вождей, но вместе с тем сам большевизм как отношение к жизни, как мировоззрение, как стереотип поведения стал новой религией, состоянием ума и души преобладающего числа жителей бывшей империи именно потому, что стал наиболее адекватной формой выражения их менталитета.
   Кто-то довольно едко заметил, что в основе большевизма лежит ложь, ненависть и принуждение. Вероятно, именно эти качества души на протяжении всей истории империи требовали своего выхода на авансцену общественной жизни, но вырваться из оков более или менее жесткого абсолютизма смогли лишь с наступлением очередной Великой смуты. Поскольку это историческое событие стало проявлением глубоко припрятанного доселе состояния души, то, вероятно, потому-то оно и получило более или менее благопристойное наименование Великой октябрьской революции и соответствующую историографию, мифы и легенды, облагораживающие реальные события и действующие силы этой, несомненно, трагической страницы в книге жизни нашего народа.
  Выразив в стихийной политической форме всю глубину невежества населения империи, большевизм стреножил его и, в свою очередь, стал определять его дальнейшую жизнь как в виде красного террора, так и раскулачивания, коллективизации, индустриализации, строительства социализма, коммунизма и так далее. Как вспоминал впоследствии генерал-майор Добровольческой армии Туркул, "мы уже тогда понимали, какими казнями, каким мучительством и душегубством обернется окаянный коммунизм для нашего обманутого народа. Мы точно уже тогда предвидели Соловки и архангельские лагеря для рабов, волжский голод, террор, разорение, колхозную каторгу, все бесчеловечные советские злодеяния над русским народом. Пусть он сам еще шел против нас за большевистским отребьем, но мы дрались за его душу и за его свободу". Понимать-то понимали, да, судя по всему, далеко не всё. Например, явно не могли понять, что большевизм - и есть душа русского народа. Потому-то он от души рубил и расстреливал, пытал и истязал офицеров Белой гвардии, которые, не понимая сути происходящего, напрасно дрались за "его душу". Не понимали, что не за душу, а с душой народа они сошлись в смертельной схватке под названием Гражданская война. Потому-то и проиграли эту войну. Не могли не проиграть. Ведь народ победить нельзя, вот и не победили. Народ сказал своё слово: он выбрал большевизм. Наступили, как кто-то образно заметил, самые бесчеловечные и беспощадные времена кромешной русской тьмы.
  Большевизм стал внешним выражением подлинного отношения народа к окружающему его миру. Однако обширная территория некогда великой державы показалась ему тесной, и он стал с завистью и ненавистью оглядываться на более благополучную жизнь соседних стран. Не ограничиваясь собственной нищетой духа, население бывшей империи предприняло решительную попытку навязать её силой оружия остальному миру в качестве эталона всеобщего торжества справедливости и счастья. Большевизм оказался тем богом, с помощью которого один народ, став в мгновение ока атеистическим, возжелал немедля расправиться с богами других наций. Так, в своём последнем обращении к простому люду другой видный офицер Белого движения, генерал-лейтенант Владимир Оскарович Каппель (1883- 1920) предупреждал: "Большевики отвергают Бога, и, заменив Божью любовь ненавистью, вы будете беспощадно истреблять друг друга". Пророчество сбылось: они действительно истребляли друга друга, не щадя живота своего... и чужого. Особенно чужого.
  Традиция невежества стала определяющей особенностью мышления и поведения большинства населения советского государства. Государство, в котором восторжествовало подобное большинство, рано или поздно должно было стать деспотическим. Большевистская держава, по сути, и была тиранией невежественного большинства. Поэтому-то Черчилль и утверждал, что "из всех тираний в истории человечества большевистская тирания - самая страшная, самая разрушительная, самая отвратительная". Всей своей историей большевистская империя доказала миру, что как бы формально ни именовалась её идеология, какой бы текст конституции ни украшал её фасад, по сути - это система порабощения целых народов, а следовательно, и угроза всему человечеству. Последнее и дало основание Тэтчер в одной из её работ рассматривать большевистскую империю как возврат к наиболее одиозной разновидности "традиционной тирании, дополненной технологическим аппаратом тоталитаризма".
   Несмотря на свою отталкивающую природу, большевизм оказался столь смертельно заразной болезнью, что его пагубному влиянию не смогли воспрепятствовать ни границы, ни таможня, ни традиции других стран. Попав в ослабленный историческими обстоятельствами организм других народов, он мгновенно оказывал своё разрушительное воздействие и на их душевное здоровье. Спровоцировав возникновение итальянского фашизма, он опосредованно способствовал зарождению и немецкого нацизма, с которым и сошелся в смертельной схватке на полях сражений Второй мировой войны, приведя тем самым к неисчислимым страданиям и жертвам уже всё человечество. Как заметил Черчилль, "фашизм был тенью или безобразным детищем коммунизма... Как фашизм берёт своё начало от коммунизма, так нацизм развивается из фашизма". Вот почему борьба против фашизма, нацизма и большевизма по своей сути не могла не обрести форму сопротивления и противостояния всей западной цивилизации растлевающему влиянию традиции невежества. Понимание этих причинно-следственных связей - основа для умения извлекать уроки из прошлого. Отсутствие подобного мышления - верная гарантия его повторения, пусть и в других, более закамуфлированных формах.
  Обсуждая в 1942 г. с Черчиллем проблемы союзных отношений с СССР, президент США Рузвельт обронил, что Сталин возглавляет "очень отсталый народ" и этим многое объясняется в его политике. Если под отсталостью понимать то, как граждане СССР относились к достоинству, свободе и правам друг друга, то это весьма прискорбная, но чистая правда. По оценкам историков, свыше 80% репрессированных в годы сталинского террора - жертвы взаимных доносов граждан страны. Не вызывает сомнений, что тоталитарный режим СССР пришёл на смену деспотическому режиму царской России исключительно благодаря специфическому менталитету населения, которое на протяжении всей своей истории являло собой самого надёжного хранителя традиции невежества. Одной из характерных особенностей последней является неодолимая тяга населения ориентироваться не на демократические идеалы, право, нормы нравственности, а на страх, репрессии и тиранию.
  Говорят, что невежество - это сумерки, где беспрерывно рыщет зло. Именно подобная национальная почва с силой закона природы вначале порождает, а затем канонизирует авторитарные режимы; история жесточайшей диктатуры Сталина - самый разительный тому пример. Он стал таковым только потому, что в полной мере отвечал глубинным, внутренним потребностям бывших подданных империи в сильном и беспощадном правителе. Не восторжествовал бы Сталин, так воцарился бы, например, злой гений революции Лев Давыдович Троцкий (1879-1940). Просто решающую роль здесь сыграло то, что последний читал книги и писал статьи, выступал на многолюдных митингах, претендовал на роль идеолога и стратега, отдавая приоритет работе с широкими массами населения, а Сталин в это время умело интриговал, распускал закулисные слухи и вербовал своих сторонников в узком кругу партийного аппарата и его функционеров на местах. Благодаря востребованности именно этих качеств населением большевистской империи Сталин, бесспорно, вырос в крупного тирана, но при этом всегда оставался мелким негодяем. Троцкий, который, несомненно, изначально был крупным тираном, не смог опуститься до уровня мелкого негодяя, потому с позором и проиграл сражение за власть своему более подлому и изощрённому конкуренту. Как заметил академик Попович: "Троцкий и в малых бытовых делах, и в великом был щедрым на самоотверженность и самопожертвование... Троцкий умер от руки сталинского убийцы достойно, найдя сердечные последние слова и для любимой жены, и для мирового пролетариата, которому, как был убеждён, он отдал свою жизнь". Сейчас, уже по истечении времени, становится очевидным, что в большевистской России люди, склонные к самоотверженности и самопожертвованию обречены на гибель изначально. Другой вопрос, как бы повели они себя вновь, если бы могли предвидеть трагическое завершение истории своей жизни и тот фарс, которым завершилась история государства, ради строительства которого они пролили столько своей и чужой крови? Но этот риторический вопрос уже навсегда останется без ответа.
  Если бы Сталин и Троцкий не были крупными тиранами, они продержались бы у власти не дольше, чем, например, любимец и теоретик большевистской партии Николай Иванович Бухарин (1888-1938), который, как известно, не был ни тираном, ни тем более негодяем. Именно по этой причине он был обречен погибнуть в этой стране и, естественно, погиб ранее других. В тех условиях важна была не фамилия деспота, а деспотический метод правления. Народ никогда не "простил" бы своему правителю отсутствие деспотизма. Всенародный плач после смерти Сталина, его портреты, которые и поныне красуются над толпой в дни иных официозных торжеств, в полной мере подтверждают эту версию нашей трагической истории. Такие режимы и их вожди - исключительно продукт национального производителя и естественное продолжение его способа производства своей истории.
   Религия, форма правления, политический режим, а нередко и территориальное устройство государства в той или иной форме являются лишь внешним проявлением особенностей менталитета того или иного народа. По крайней мере, на взаимосвязь между национальным происхождением и формой религиозных предпочтений обращал внимание ещё первый президент Чехословакии Томаш Гарриг Масарик (1850-1937), утверждая, что в католицизме проявляется характер и религия латинских народов, в протестантизме - германских, а в православии - славянских. И в этом смысле Сталин - такой же выбор российского народа, как Гитлер - немецкого, Муссолини - итальянского, а Франко - испанского. А посему сваливать все грехи прошлого только на эти персонажи, повсеместно выгораживая тех, кто их выбирал и боготворил, предпочитая всем остальным, - глубокое историческое заблуждение. Как отмечал Черчилль, "если целая страна допустила, чтобы ею правил тиран, вину за это нельзя возлагать на одного лишь тирана". Поэтому в менталитете населения Российской империи относительно народов соответствующих европейских стран усматривается одна явная отличительная черта. Его самым неумолимым и беспощадным врагом была всё же не личность тирана, а, прежде всего, собственный бесчеловечный, ориентированный на бесконечную гражданскую войну друг с другом, стереотип поведения. Потому-то так трудно и возразить российскому поэту Максимилиану Александровичу Волошину (1877-1932), который писал:
  И в мире нет истории страшней,
   Безумней, чем история России.
  В жизни любого народа традиция играет роль путеводителя по истории. Каждый народ - носитель какого-либо неповторимого исторического стереотипа поведения, некоего коллективного опыта. В этом смысле народу нет необходимости с каждым поколением всё начинать сызнова. Для некоторых наций их исторический опыт вполне может именоваться коллективной мудростью. Но не может быть коллективной мудрости у совокупности невежественных индивидуумов.
  Народ, лишенный культуры достоинства, обречен на самоистребление. Он неизменно сам себя поедает, подтачивает изнутри. Как заметил Рерих, пароксизмы невежества прежде всего устремлены на самое высокое. "Невежеству, - утверждает наблюдательный писатель, - нужно что-то истребить. Нужно отрубить чью-то голову, хотя бы каменную, нужно вырезать дитя из утробы матери, нужно искоренить жизнь и оставить "место пусто". Вот идеал невежества". Именно это качество национального характера и привело державу рабочих и крестьян к самой страшной трагедии за всю историю народа: всё, что можно было истребить, было истреблено; всё, что можно было отрубить, было отрублено; всё, что можно было вырезать, было вырезано. Поэтому не приходится удивляться, что при таком многолетнем и упорном старании осталось "пустое место", которое после распада СССР стало заполняться пещерным национализмом, абсолютно беззастенчиво при этом провозглашаемым в качестве "самоидентификации" нации.
  Уже отмечалось, что в былые времена наиболее процветающими признавали те страны, которых благосклонная судьба наиболее щедро одарила богатой природой; ныне таковыми, бесспорно, признаются те державы, граждане которых равны в своем достоинстве и правах. Здесь не обойтись без одного принципиального замечания: если население страны не утруждает себя участием в созидании правового государства, оно напрасно будет дожидаться от последнего обеспечения такого равенства. Населению, которому всё равно, кто и каким способом принимает конституцию, каковы в стране форма правления и политический режим, избирательная и судебная системы, территориальное устройство и порядок формирования органов местного самоуправления, по сути, не остается ничего иного, как искать корни своих жизненных невзгод на межэтнической почве. Выход своей ущемлённости, подавленности и боли он находит на пути агрессии к своим малочисленным и менее защищённым соотечественникам.
  В многонациональных странах предмет подобной агрессии всегда рядом, всегда под рукой. Это, как правило, весьма малочисленное и уязвимое меньшинство, то есть живущие рядом инородцы, иноверцы, иноязычные. При безграничном господстве традиции невежества, полном отсутствии государственного мышления редко какая отечественная партия власти упускала свой шанс потешиться над очередной жертвой "народной нелюбви". При этом неважно, кто играл роль этой партии власти на том или ином отрезке истории: глава государства, правительство, церковь или некое общественное движение, объединение. Важно, что поведение власть предержащих неизменно разворачивалось по однотипному сценарию: невежественное население жаждало кого-то избить, а невежественная власть не могла устоять перед этой освященной веками нуждой народа.
  Деспотизм и погромы - две стороны одной медали. Обе были востребованы населением Российской империи: деспотизм в качестве способа его взнуздания, а погромы в качестве поощрения его разнузданности. И то и другое, как правило, предмет вожделения со стороны людей, развращённых вековой традицией. На это обстоятельство обращал внимание всё тот же Наполеон: "Когда народ в государстве развращён, законы почти бесполезны, ежели не управляется оно деспотически". Наибольшими виртуозами в этом деле на просторах Российской империи в XIX веке показали себя Николай I и Александр III. При всём различии исторического контекста, в котором протекала деятельность последних, их объединяло одно: это были сильные правители. Народ их любил и искренне оплакивал их кончину. Своими слезами люди как бы подтверждали, что со смертью этих сатрапов из жизни ушли глубокие знатоки их, народной, психологии.
  Однако эти деспоты выглядят добрыми, интеллигентными и мягкими людьми по сравнению со злыми гениями ХХ века: Сталиным и Гитлером. И тот и другой были преступниками вселенского масштаба. Вероятно, к месту было бы заметить, что в глубине души оба диктатора симпатизировали друг другу, как бы признавая тем самым родство своих ущербных душ. Так, министр вооружений и военной промышленности нацистской Германии Альберт Шпеер (1905-1981) в воспоминаниях о фюрере отмечал: "Он говорил, бывало, то ли в шутку, то ли всерьез, что правильней всего было бы после победы над Россией доверить, разумеется, под германским верховенством управление страной Сталину, так как он лучше кого бы то ни было знает, как надо обращаться с русскими. Вообще, он, пожалуй, видел в Сталине своего коллегу". Сталин платил своему политическому визави той же монетой. Кто, как не вождь мирового коммунизма, мог по достоинству оценить, в общем-то, своего ученика, вождя мирового нацизма? Так, рейхсминистр по делам восточных территорий Германии Альфред Розенберг (1893-1946) в своём дневнике оставил 5 октября 1939 г. следующую запись: "Р[иббентроп] в присутствии Лея рассказывал Д[арре] о своих московских впечатлениях: русские, по его словам, были очень милы, он чувствовал себя среди них как среди старых национал-социалистов... Впрочем, Сталин провозгласил здравицу не только в честь фюрера, но также и в честь Гиммлера как гаранта порядка в Германии. Г[иммлер] истребил коммунистов, то есть тех, кто верил Сталину, а тот без всякой на то необходимости провозглашает здравицу в честь истребителя своих приверженцев. Великий человек, говорят Р [иббентроп] и вся эта клика".
   Вскоре после этого весьма знаменательного тоста Сталин, руководствуясь соображениями солидарности между диктаторскими режимами, выдал на растерзание Гитлера в период с конца 1939 по июнь 1940 г. по некоторым данным около 60 тысяч немецких коммунистов и антифашистов, пребывавших на основе пролетарской солидарности в Советском Союзе. Иными словами, людей, которые, рискуя жизнью, бежали к своим единомышленникам в Советский Союз, коммунист Љ 1 передал из рук в руки их злейшему врагу - нацисту Љ 1. Немецкие коммунисты и антифашисты были принесены в жертву на алтарь дружбы между двумя диктаторами ХХ века точно так же, как в древнем мире приносили в дар восточным деспотам пленных рабов.
  Уже в те годы Сталин, вероятно, хотел продемонстрировать другим владыкам мира, насколько легко он может распоряжаться судьбами людей, партий, этносов и даже целых народов. Гитлер правильно расшифровал это послание. По некоторым сведениям, фюрер не единожды с похвалой отзывался о Сталине, усматривая в нём своего единомышленника по вопросам государственной политики антисемитизма. В последнем, по некоторым источникам, его поспешил уверить сам генералиссимус через министра иностранных дел Германии Иоахима фон Риббентропа (1893-1946), а также личного друга и фотографа канцлера Генриха Гофмана (1885-1957). Именно при содействии этих лиц Иосиф передал своему "другу" Адольфу информацию о своей политике в отношении советских евреев.
   Малоизвестный исторический факт весьма ярко дополняет вклад сталинского режима в трагедию европейского еврейства. Так, в начале 1940 г. берлинский и венский офисы Центрального управления по еврейской эмиграции, возглавлявшиеся, соответственно, Рейнхардом Гейдрихом (1904-1942) и Адольфом Эйхманом (1906-1962), обратились к советскому правительству с просьбой принять 350-400 тысяч еврейских беженцев из Германии и около 1 800 000 польских евреев в СССР в Еврейскую автономную область (ЕАО) или на Западную Украину. СССР ответил отказом, мотивируя это решение формальным основанием: в Договоре о ненападении между Германией и Советским Союзом (известном также как "Пакт Риббентропа- Молотова") от 23 августа 1939 г. предусматривались обмены только немцами, украинцами, белорусами и русинами. По сути, тем самым всем этим людям был вынесен смертный приговор, поскольку они были обречены пасть и действительно пали жертвами безумной нацистской машины смерти. Одним из первых на пронацистскую политику большевистской империи в отношении евреев обратил внимание в "Открытом письме Сталину" известный российский революционер, советский дипломат Федор Федорович Раскольников (1892-1939), который писал: "Еврейских рабочих, интеллигентов, ремесленников, бегущих от фашистского варварства, вы равнодушно предоставили гибели, захлопнув перед ними двери нашей страны, которая на своих огромных просторах могла гостеприимно приютить многие тысячи эмигрантов". Эта политика соучастия в геноциде евреев не вызывает удивления, поскольку Сталин был верен своему союзническому долгу перед Гитлером. Правда, трагедия евреев с началом Второй мировой войны переросла в трагедию советского народа. Но Сталин всегда умел "объяснить" своему народу, кто есть его подлинный враг на тот или иной момент истории. И надо признать народ всегда правильно "понимал" своего вождя. Это взаимное понимание народа и вождя легло в основу политики советского государственного антисемитизма.
   Начало жесточайшему государственному антисемитизму на территории СССР положил лично Генеральный секретарь ЦК ВКП(б) Сталин. Как заметил современный российский историк, писатель и кинорежиссер Гелий Трофимович Рябов, по вопросу о судьбе евреев в Российской (советской) империи, ""успех" царского правительства развил Адольф Гитлер. "Успех" Гитлера - МГБ СССР". Разумеется, за спиной МГБ СССР возвышалась исполинская фигура Сталина. Именно ему - диктатору до мозга костей - принадлежала инициатива, политическая воля и идеи неумолимого воплощения в жизнь политики государственного антисемитизма. На это обстоятельство особо обратил внимание английский историк Пол Джонсон, подчеркнувший, что "когда к власти пришел Сталин, антисемит в душе, давление на евреев усилилось... Евреи, особенно из рядов коммунистической партии, составляли непропорционально большую долю жертв сталинского режима... Использование Сталиным антисемитизма в борьбе за руководство в 20-е гг. и во время чисток 30-х гг. было для него очень характерно". В советскую эпоху сталинская политика государственного антисемитизма была тайной за семью печатями. Со временем всё тайное становится явным. Таковой стала и роль Сталина в истреблении советских евреев.
   Одним из первых, кто засвидетельствовал антисемитизм Сталина, оказался отбывавший с ним ссылку в Туруханском крае председатель ВЦИК Яков Михайлович Свердлов (1885-1919). По утверждению последнего, Сталин за неоднократные проявления антисемитизма привлекался к суду чести в кругу своих партийных соратников. Эту особенность политики диктатора отметил в своих воспоминаниях историк, публицист и экономист Николай Владиславович Валентинов (1879-1964). По его словам, глава СНК СССР Алексей Иванович Рыков (1881-1938) как-то пожаловался ему на высказывание Сталина: "Мы вычистили всех жидов из Политбюро". О яром антисемитизме Сталина писал и его бывший секретарь Борис Георгиевич Бажанов (1900-1982). Жертвой патологической ненависти к евреям стала даже единственная дочь Сталина. Об этом поведал в своих воспоминаниях близкий к его семье видный советский государственный деятель Анастас Иванович Микоян (1895-1978): "Когда Светлана вышла замуж за студента Морозова, еврея по национальности, к этому времени у Сталина антиеврейские чувства приняли острую форму. Он арестовал отца Морозова, какого-то простого, никому не известного человека, сказав нам, что это американский шпион, выполнявший задания проникнуть через женитьбу сына в доверие к Сталину с целью передавать все сведения американцам. Затем он поставил условие дочери: если она не разойдется с Морозовым, того арестуют. Светлана подчинилась, и они разошлись". Брак собственной дочери был разрушен по воле тирана, несмотря на то, что от этого брака родился его внук и тезка Иосиф Григорьевич Аллилуев (1948-2008). Женой сына Сталина - Якова Иосифовича Джугашвили (1907-1943) была балерина Юлия Исааковна Мельцер (1911-1968). От этого брака у Якова в 1939 г. родилась дочь Галина Яковлевна Джугашвили. Когда Яков оказался в плену у гитлеровцев, Сталин приказал главе НКВД СССР Лаврентию Павловичу Берии (1899-1953): "А эту одесскую еврейку - в Красноярский край. Пусть погреется под сибирским солнцем...". Кто-то заметил, что, если Юлия будет среди людей, слухи о Якове получат подтверждение. Лучше уж ее в тюрьму, в одиночку. Сталин согласился. Судьба внучки Галины его не волновала.
   Таким образом, ненависть к евреям у Сталина оказалась сильнее любви к собственным детям и внукам. А уж насколько эта ненависть оказалась сильнее государственного мышления говорить не приходится. Об этом свидетельствует вся кровавая история большевистской империи. Один из историков поведал о том, как в конце 1948 г. Сталин приказал арестовать всех жен-евреек ближайших своих соратников. Арестовали жену члена Политбюро ЦК ВКП(б) Андреева Андрея Андреевича (1895-1971) - Дору Моисеевну Хазан (1894-1961), жену заведующего особым сектором ЦК ВКП(б) Александра Николаевича Поскребышева (1891-1965) - Металликову Брониславу Соломоновну (1910-1941), вдову председателя Президиума Верховного Совета СССР Михаила Ивановича Калинина (1875-1946) - Екатерину Ивановну Лорберг (1882-1960). Как уже упоминалось выше, арестовали и жену Молотова. Сталин тем самым, одновременно, решал не только этнические, но и политические задачи. Жена Поскребышева была сестрой невестки Троцкого. Подавая на подпись Сталину ордер на арест своей жены, Поскребышев попросил простить ее. Сталин, подписав ордер, обронил: "Найдем тебе бабу". А несчастную Брониславу Соломоновну, продержав три года в тюрьме, расстреляли.
   Светлана Иосифовна Аллилуева, будучи невольной свидетельницей многих откровений своего отца, часто приводила его слова о том, что история партии - это история борьбы против евреев.
   Конечно, приведенные примеры, высказывания и наблюдения очевидцев и участников тех событий могут показаться мелкими штрихами, не способными дать в своей совокупности целостную картину той трагедии, о которой идёт речь в этой работе. Но здесь необходимо учесть те обстоятельства, на которые обратили внимание в своей книге "Неизвестный Сталин" Рой Медведев и Жорес Медведев. В частности, соавторы капитального труда утверждают, что: "немалое число историков ошибочно воспринимали архивы сталинской эпохи как достоверный фактический материал.
   Между тем значительная часть документов того времени подвергалась уничтожению и фальсификациям. Множество важных решений приводилось в исполнение на основании устных директив и распоряжений, которые не регистрировались ни в каких архивных фондах.
   Эта же практика продолжалась в течение многих лет после смерти Сталина. Была ликвидирована значительная часть личного архива самого Сталина. Такая же судьба постигла личные архивы Берии, Маленкова, Микояна и других членов сталинского Политбюро. Все руководители СССР, от Хрущева до Андропова, давали директивы о ликвидации архивных документов, которые могли перед судом истории скомпрометировать политику Советского правительства, КПСС и их собственные действия".
  Как устанавливать истину при таких условиях? Именно поэтому в стране, в которой тщательно уничтожили всю документальную базу, убили множество свидетелей, остальных запугали или дискредитировали, особое значение приобретает понимание особенностей характера и личных отношений диктатора. Изучение психологической природы тирана может пролить свет истины на многие его неосуществленные замыслы, а также на осуществленные, но понятые только его жертвами, которые остались в живых. Посему подобный нравственно-психологический метод исследования позволяет, зная множество разрозненных фактов, реконструировать ход исторических событий в виде целостной картины жизни и смерти "рабов" под деспотической властью "красного фараона" (по терминологии историка Г.В. Костырченко).
   Именно характер диктатора позволяет с большой долей вероятности утверждать, что личная патологическая ненависть Генерального секретаря ЦК ВКП(б) к своим нередко более одаренным, образованным и умным политическим конкурентам со временем стала генеральной линией созданной по его образу и подобию партии. Во многом беспощадная внутривидовая борьба с теми, кто на свою беду оказывался хоть немного культурнее, образованнее и умнее своих сподвижников по большевистской партии в итоге и дала Сталину столь массовую опору в партийных низах и предопределила всю дальнейшую судьбу этой преступной организации.
   На оккупированной территории СССР нацистами в тесном сотрудничестве с коллаборационистами из местного населения было уничтожено от 2 миллионов 805 тысяч до 2 миллионов 838 тысяч евреев (без учета военнопленных): почти половина из них - 1 миллион 430 тысяч в Украине и далее соответственно в Белоруссии - 810 тысяч, в Литве - 215-220 тысяч, в России (с Крымом) - 144-170 тысяч, в Молдавии - 130 тысяч, Латвии - 75-77 тысяч и Эстонии - 1 тысяча человек. И одна из причин столь массовой гибели всех этих людей таилась в активной политике антисемитизма советского диктатора. Гитлер покончил жизнь самоубийством, но его дело надолго пережило автора "окончательного решения еврейского вопроса" благодаря многолетней иезуитской практике вождя советской империи.
   О последнем свидетельствует вся послевоенная политика руководства СССР к остаткам чудом уцелевших советских евреев. Помимо практически полного игнорирования фактов откровенного геноцида своих граждан еврейского происхождения в годы фашистской оккупации и активного участия в этом процессе коллаборационистов из местного населения некоторые руководители большевистской державы продолжили политику откровенного государственного антисемитизма. В этом ряду особым цинизмом поражает известная позиция Первого секретаря ЦК КП Украины Хрущева (27.01.1938 - 3.03.1947 гг.; 26.12.1947 - 18.12.1949 гг.), который в ответ на естественное желание выживших евреев вернуться на свое прежнее место жительства в Украине заявил: "Не в наших интересах, чтобы в глазах украинцев возвращение Советской власти ассоциировалось с возвращением евреев". В связи с этим заявлением лидера украинских коммунистов к месту привести эпизод, который упомянул в своей книге "Из ада в рай и обратно" Аркадий Иосифович Ваксберг - адвокат и журналист, чьи судебные очерки в "Литературной газете" в своё время пользовались необыкновенной популярностью у советского читателя. "В архиве моей матери я нашел письмо от киевлянки Софьи Куперман от 22 февраля 1946 года. Обращаясь к ней как к адвокату за юридической помощью, она, в частности, пишет про свои мытарства - и хождения по различным канцеляриям, чтобы добиться исполнения уже вынесенного судебного решения о вселении в ранее принадлежавшую ей квартиру. Используя не только юридические, но и эмоциальные доводы, Софья Куперман ссылалась на то, что 11 членов ее семьи замучены нацистами во время оккупации. Первый секретарь райкома партии, на прием к которому она сумела пробиться (увы, в письме его имя не названо), сказал ей в ответ на это: "Кто вас снабжает вражеской дезинформацией? <...> Поищите ваших замученных родственников где-нибудь в Ташкенте. <...> Вы сами-то где прятались? Наверно, не в партизанских землянках. <...> Я передам ваше заявление в НКВД, там разберутся"". Таким образом, Хрущев мог спать спокойно: возвращение евреев не могло ассоциироваться с советской властью по определению. Ибо эта власть под руководством "отца народов" уже начала готовиться к беспощадной борьбе с "безродными космополитами". Как отметил один добросовестный исследователь этой темы: "Сталин, несомненно, внес особый вклад в теорию и практику антисемитизма. Он объединил три его разновидности: расовый (этнический), ритуальный (иные называют его "бытовым") и политический. Впервые в истории, Сталин объединил еще и коммунизм с антисемитизмом... Для того чтобы придать этому противоестественному соединению более легальный и теоретически обоснованный характер, он дал евреям новое идеологизированное название - "космополиты" (эвфемизм еврея), а антисемитизму присвоил благородную миссию патриотической борьбы против космополитизма". Всё это ещё раз возвращает нас к утверждению, что в вопросах отношения к достоинству, свободе и правам человека между гитлеровским нацизмом и сталинским большевизмом было гораздо больше сходства, чем различий.
   Таким образом, главный коммунист был одновременно и главным антисемитом СССР.
   Действительно, если не упускать из виду его пусть и кратковременное, но тесное сотрудничество с Гитлером, а также последовавшие по его личному приказу зверское убийство 20 августа 1940 г. Троцкого, 13 января 1948 г. - народного артиста СССР Соломона Михайловича Михоэлса (1890-1948), расстрел 12 августа 1952 г. тринадцати членов Еврейского антифашистского комитета, проведенную с 1949 по 1952 гг. широкомасштабную кампанию по борьбе "с безродными космополитами" и стартовавшее 13 января 1953 г. - ровно пять лет спустя после убийства Михоэлса - зловещее "дело врачей" и так далее, то упорные усилия красного деспота увенчались "успехом": на тот свет было методично препровождено немалое число еврейских душ. Если бы диктатор не умер, число жертв было бы несравненно больше, а их судьба - неизмеримо трагичнее. Как заметил по поводу последней антисемитской акции уже смертельно больного тирана Ваксберг: "Приближалась десятая годовщина сталинского триумфа - победы под Сталинградом, действительно переломившей ход войны. Он решил отметить эту дату Вторым Холокостом. Заветная цель Гитлера именно в эти дни должна была быть осуществлена руками Сталина. Он спас евреев от тотального уничтожения нацистами, чтобы уничтожить их самому". В подтверждение подобного заключения Ваксберг приводит откровения ближайшего сподвижника Сталина, на то время члена Президиума ЦК КПСС, а впоследствии Министра обороны СССР, Николая Александровича Булганина (1885-1975).
   Булганин, верный и бесприкословный подручный главного палача советского народа, утверждал, что казнь (повешение) врачей должна была свершиться публично на двух центральных московских площадях - Красной и Манежной. Двух, чтобы они могли вместить как можно больше зрителей, воздействовать на массы и спровоцировать погромы. Врачей должны были вешать не только в Москве, но развезти их по другим городам и публично казнить там: в Ленинграде, Киеве, Минске, Свердловске, чтобы лицезрение этого прекрасного зрелища не досталось одним москвичам. Булганин подтвердил также, что вслед за этим должна была последовать депортация евреев на Дальний Восток "для искупления их вины на тяжких работах" и что лично он получил указание Сталина подготовить для этого 800 железнодорожных составов и организовать крушения эшелонов, нападение на поезда разгневанных граждан и всячески поощрять проявление ими своих "естественных чувств". Эти и множество других прямых и косвенных доказательств позволили опытному правоведу, адвокату Ваксбергу прийти к убедительному заключению: "Совокупность огромного количества фактов и свидетельств современников убеждает в том, что существование безумного плана сталинского (модифицированного - гитлеровского) Холокоста не миф, а реальность".
   Полностью разделяя этот вывод коллеги, хотелось бы добавить: Сталин был диктатором имперского масштаба. Соответствующего масштаба должны были быть и его преступления по отношению к народу. Сталин, несомненно, конкурировал с Гитлером. Поэтому у него по непостижимой логике диктатора должен был быть свой, сталинский, Холокост. Здесь, пожалуй, следует сделать принципиальное уточнение: Сталин в итоге сыграл роль продолжателя дела Гитлера не только в вопросах уничтожения советских евреев, но и других народов СССР. На это обстоятельство также обратил внимание английский историк Пол Джонсон, отметивший, что Сталин распространил "былой контроль над евреями на все население, и модель стала всеобъемлющей". Судьбу евреев в России, таким образом, в той или иной степени разделил весь советский народ. Конечно же, число понесенных последним жертв и выпавших на его долю испытаний вполне могла приоткрыть ему глаза на проблему достоинства, свободы и прав человека вне зависимости от этнического, классового и религиозного происхождения. Однако этого качественного изменения в менталитете советского народа не произошло, что и предопределило всю его дальнейшую трагическую судьбу.
   Сталин и Гитлер. В чём-то эти два тирана - близнецы-братья. Оба, например, виртуозно владели законами жанра деспотического управления страной. По первому мановению жезла любого из них соответствующие народы готовы были растерзать кого угодно и на сколько угодно кусочков. Оба смогли довести любовь масс к себе до небывалых высот, поскольку в совершенстве владели магией ненависти. Гитлеру, как известно, принадлежат пророческие слова: "Понимание - слишком шаткая платформа для масс. Единственная стабильная эмоция - это ненависть". История доказала: кто управляет ненавистью, тот владеет душой толпы. Но тот, кто использует ненависть в качестве метода государственного управления, тот рискует низвести народ до толпы, государство - до концентрационного лагеря. Именно поэтому искушение поиграть на низменных чувствах населения, почувствовать себя не просто главой государства, но лидером толпы оказывается нередко сильнее образования, воспитания и просто здравого смысла.
   Думается, что подобная заразная болезнь не обошла стороной, например, некоторых представителей бывшей титульной супернации, о чём и предупреждал в своё время Фукуяма: "В отличие от пропагандистов традиционного марксизма-ленинизма, ультранационалисты в СССР страстно верят в свое славянофильское призвание, и создается ощущение, что фашистская альтернатива здесь еще вполне жива". Низменные чувства, как известно, разбудить очень легко, поставить их при этом под контроль каких-либо духовных качеств невероятно сложно: толпа неподвластна законам совести и достоинства. Как утверждают сведущие политики, в этих вопросах закон большинства не действует. Вот почему так опасен для судеб народа тот глава государства или правительства, который прислушивается не к голосу совести и разума, а к зову крови, инстинкту своей расовой, этнической, религиозной ненависти. Глава любой державы, который пошёл на поводу у подобных чувств, может быть, временно и станет кумиром невежественных масс, но рано или поздно подтолкнет или приведёт свою державу к краху.
  Попутно же заметим: массовая гибель евреев и последующий исход оставшихся в живых из СССР не спасли могучую и грозную империю от очередного распада в 1991 г., развенчав тем самым традиционный миф профессиональных советских антисемитов, которые все проблемы бытия (вплоть до наличия в кранах воды) с маниакальным упорством выводили из самого факта пребывания евреев в одной с ними стране. Ныне усилия многих из ревнителей "чистоты породы" без передышки переключились на соотечественников с другим цветом кожи, трудовых мигрантов, лиц, чудом ещё сохранивших интеллигентный образ мысли и соответствующий внешний облик (последних, правда, катастрофически становится всё меньше и меньше), граждан других стран и так далее.
  История свидетельствует, что всякая игра с ненавистью с течением времени оказывается роковой для судеб соответствующего народа, государства, да в итоге и для близких и потомков всех её непосредственных массовиков-затейников! Классический пример: Муссолини, Гитлер и Сталин, которые по методам государственного управления, безусловно, единомышленники, с той лишь разницей, что первые нещадно истребляли чужие народы, а последний - свой. В этом отношении этот "чудесный, по словам В.И. Ленина, грузин" был и до сих пор остается вне всякой конкуренции. Причём определяющую роль в судьбе этого восточного сатрапа сыграла традиция невежества, самым верным приверженцем которой он оставался до последнего вздоха.
   Знаменитому физику-теоретику, лауреату Нобелевской премии Альберту Эйнштейну (1879-1955) принадлежит снисходительное замечание, что "национализм - детская болезнь, корь человечества". Согласиться с гениальным создателем теории относительности невозможно, поскольку в мире всё относительно: это в демократической стране - детская корь, а в странах воинствующего невежества национализм (судя по итогам разрушительного воздействия на психическое здоровье нации) - это паранойя, белая горячка и раковая опухоль мозга одновременно, причём в весьма запущенной форме. Нацизм как его крайняя форма был не просто идеологией, но и смертельно опасной душевной болезнью немцев (в равной степени как фашизм для итальянцев, а большевизм для россиян). В этом и только в этом контексте можно смело заявить: национализм - это последнее прибежище не просто негодяев, но и, несомненно, очень больных и опасных для окружающего мира людей.
   Замечено: когда общество отнимает у человека его социальное достоинство, национальное самодовольство неожиданно начинает разбухать, как раковая опухоль. Когда нет культуры, на свет божий выползает её суррогат - животный инстинкт, позволяющий безошибочно, чуть ли не по запаху (по принадлежности к этносу, клану, партии; по графе в паспорте; языку; региону и даже району проживания) определять, кто свой, а кто чужой. И абсолютно никакого отношения к патриотизму подобные чувства не имеют. Патриотизм - всегда созидание и единение; национализм - разрушение и противостояние. Между ними в действительности пролегает глубокая пропасть. Как заметил выдающийся российский литературовед и историк культуры Дмитрий Сергеевич Лихачев (1906-1999), в первом коренится любовь к своей стране, во втором - ненависть ко всем другим. В конце XX века западная цивилизация под патриотизмом стала понимать не лояльность безликому государству, а преданность универсальным, проникнутым гуманизмом принципам и нормам международного права - порождению общечеловеческого разума.
  Но не нашедшие братьев по разуму ищут братьев по крови, проливая при этом потоки чужой. Как здесь не вспомнить мудрые стихи российского ученого, доктора геолого-минералогических наук, но наряду с этим талантливого поэта и барда Александра Моисеевича Городницкого "Родство по слову":
   Неторопливо истина простая
   В реке времён нащупывает брод:
   Родство по крови образует стаю,
   Родство по слову - создаёт народ.
  
   Не для того ли смертных поражая
   Непостижимой мудростью своей,
   Бог Моисею передал скрижали,
   Людей отъединяя от зверей?
  
   А стае не нужны законы Бога,--
   Она живёт заветам вопреки.
   Здесь ценятся в сознании убогом
   Лишь цепкий нюх да острые клыки.
  
   Своим происхождением, не скрою,
   Горжусь и я, родителей любя,
   Но если слово разойдётся с кровью,
   Я слово выбираю для себя.
  
   И не отыщешь выхода иного,
   Как самому себе ни прекословь,--
   Родство по слову порождает слово,
   Родство по крови - порождает кровь.
  
   Национализм - это и есть родство по крови, которое порождает кровь. Национализм - это, как правило, неспособность конкурировать с другими этносами и народами на основе ума, таланта и слова. Поэтому носители подобной ущербной психологии сбиваются в стаю, которая жаждет крови. При оценке этой проблемы нельзя не отметить, что в основе многих форм национализма (включая шовинизм) лежит глубоко замаскированный, по большей части неосознанный комплекс неполноценности. Базирующаяся на нем идеология проникнута духом поиска постороннего "козла отпущения", то есть возложения ответственности за собственные беды и неудачи не на самих себя, а на неких злокозненных инородцев. Погромный потенциал такого рода идеологии часто избирает своей жертвой как любые национальные меньшинства внутри страны, так и соседние народы. И таких примеров, увы, не счесть в самых разных частях бывшего СССР. В определяющей степени подобная практика - составная часть политики власть предержащих распадающихся держав.
   В странах, где доминирует традиция невежества, население толком не ведает, что ему в действительности нужно. Возникает многовекторная общественная бессознательность. Люди не знают, кого бить, кого любить, кого поддерживать, кого валить. Подобное состояние умов - подлинная беда таких народов, о чём с неподражаемой иронией писал Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин (1826-1889), замечая, что "чего-то там хотелось: не то конституции, не то севрюжины с хреном, не то кого-нибудь ободрать". В действительности, мы, наследники этого прошлого, начисто лишены первого, многие - второго, но зато последнего хоть отбавляй: ведь рядом столько соседей, коллег и просто рядовых, не защищённых государством и частной охраной соотечественников, над которыми можно безнаказанно поизмываться, безопасно самоутвердиться и даже неожиданно возвыситься по причине незнания некоторыми из них местного фольклора, этнографических изысканий, того или иного языка, а иногда и просто местного диалекта.
   Всё пережитое, разумеется, не прошло бесследно ни для одного из этносов и коренных народов державы. Политика ненависти на этнической почве стала одной из мин замедленного действия под всем неповоротливым государственным зданием как царской, так и советской империи. К тому же у этой мины обнаружилось одно коварное свойство: она оказалась механизмом с дистанционным управлением. Многие, очень многие власть предержащие по своему невежеству воспринимали пульт от этого механизма в качестве рычага управления государством; особенно этому заблуждению оказались подвержены многие политические лидеры России, печальный опыт державного бытия которой не нашел какого-либо более разумного объяснения, чем происки традиционных врагов титульной нации.
   Сие обстоятельство не ускользнуло от внимания наиболее проницательных политических мыслителей. В частности, политик весьма одиозных монархических убеждений Шульгин заметил: "Гибель Российской империи показала, что наши беды произошли не вследствие какого-нибудь "землетрясения", а вследствие наших собственных несовершенств. И вот в это время находиться в самовосхищении и считать, что мы, русские, - соль земли, а прочие народы - мразь, гниль и ничтожество, - честное слово, мне кажется, что это старая погудка на новый лад! Мракобесие, акт второй!". Мракобесие в действительности стало основным содержанием всех актов той политической пьесы, которая под названием "История России" вошла в летопись человечества. Приходится лишь удивляться тому, с каким постоянством практически все партии власти злосчастной империи как на царской, так и на советской фазе её политического бытия пытались сыграть одну и ту же роль, роль Великого Инквизитора, психологию и философию которого так блестяще описал Федор Михайлович Достоевский (1821-1881) в своём гениальном романе "Братья Карамазовы". Инквизиторами своего народа эти партии, бесспорно, стали, а великими, отнюдь, нет! Самым выразительным подтверждением чего и служит неоднократный распад этой могучей державы.
   Вместе с тем причины соответствующей катастрофы лежат на поверхности: это прежде всего хамское, жлобское отношение власть предержащих к гражданам огромной страны, упорные попытки превратить могучее государство в резервацию невежества, ограниченности и страха, а его население в манкуртов, то есть в существ без исторической и нравственной памяти. Во многом, очень многом эти попытки увенчались успехом, иначе советская держава не канула бы в политическое небытие ещё более скоропалительно, чем её предшественница. Ведь если у людей методически отбивать нравственные чувства, то у них не остаётся ничего человеческого. Они перестают ощущать себя гражданами, становятся бессловесным населением, которому всё равно, где и как жить, лишь бы государственная машина оставила их в покое. В такой державе нет ценностей, за которые в случае опасности хотелось бы сражаться, а в случае необходимости - и умереть; в такой державе у многих лишь чешутся руки убивать других. Такая страна приговорена быть несчастной.
   Империя за всю историю своего существования, по сути, по одним и тем же причинам рушилась дважды, но её дух, традиции, стиль внутренней и внешней политики, а самое главное, менталитет населения оставались практически неизменными, что обусловливает воспроизводство её основных проблем и болезней в будущем. Одна из таких душевных патологий - национализм - вместе с населением бывшей сверхдержавы, которое так и не удосужилось стать великодушным и терпимым, распространилась по разным странам, превратившись в горячие точки планеты. Эта беда усугубляется ещё и тем, что бывшие конкуренты великой державы испытывают неослабевающее желание раздуть пожар взаимной ненависти между частями некогда единого народа до крайней степени своего проявления. Это искушение объясняется инстинктивным страхом перед возрождением того геополитического гиганта, каковым ещё совсем недавно была советская империя. Но тем самым народы суверенных держав, образовавшихся на её руинах, становятся заложниками уже не только своей традиции невежества, но и той большой геополитической игры, в результате которой эта традиция искусственно сохраняется и искусно используется.
   Это не последняя причина, в силу которой великодержавный шовинизм трансформировался в этнический национализм и стал одной из ключевых проблем её бывших составных частей, а ныне суверенных государств. В этом отношении большинство из них стало наследниками худших политических традиций, нравственных и психологических недугов бывшего "нерушимого союза республик свободных", которых, как оказалось, далеко не навеки сплотила, увы, уже далеко не единая Русь. Одной из самых опасных разновидностей таких недугов, которая вместе с тем получила самый радушный приём в Украине, и посвящается следующий параграф.
  
  2.2. Роль невежества в созидании Украины
  
   Приступая к исследованию вынесенного в заголовок вопроса, мне на память пришла запись, оставленная 2 июля 1942 г. в своём дневнике выдающимся украинским кинорежиссёром А. П. Довженко. Очевидно, подводя итоги каким-то своим длительным наблюдениям, внутренним переживаниям и мучительным размышлениям, он писал: "В чем-то самом дорогом и важном мы, украинцы, безусловно, народ второстепенный, плохой и ничтожный. Мы глупый народ и невеликий, мы народ бесцветный, наше как бы друг к другу неуважение, наше отсутствие солидарности и взаимоподдержки, наше наплевательство на свою судьбу и судьбу своей культуры абсолютно поразительны и ... не вызывающие к себе ни у кого добрых чувств, ибо мы их не заслуживаем. Вся наша нечуткость, трусость наша, предательство и пилатство, и грубость, и дурость... являются, по сути говоря, совершенным обвинительным актом, являются чем-то, чего история не должна нам простить, являются чем-то, за что человечество должно нас презирать, если бы оно, человечество, думало о нас. У нас абсолютно нет правильного проецирования себя в окружении действительности и истории. У нас не государственная, не национальная и не народная психика. У нас нет настоящего чувства достоинства, и понятие личной свободы существует у нас как что-то индивидуалистическое, анархическое, как понятие воли (отсюда индивидуализм и атаманство), а не как народно-государственное понимание... свободы, как осознание необходимости. А Украина наша вечная вдова. Мы вдовьи дети". Ознакомившись с этими ошеломляющими откровениями, невольно задаешься вопросом: что заставило глубоко порядочного, думающего и, несомненно, горячо любящего Украину человека написать столь горькие и удручающие строки? А что понудило с не меньшей горечью уже спустя 65 лет утверждать то же самое моего умудренного жизненным опытом и достигшего высоких державных постов собеседника, разговор с которым я упомянул в начале Введения к этой книге?
   Представляется, что ответ на сей роковой вопрос уж точно не найти на страницах современных учебников истории Украины, поскольку их авторы без тени сомнения подают прошедшее преимущественно в виде состряпанных ими на скорую руку мифов и продиктованных очередной партией власти легенд. В какой-то мере авторов оных вполне можно понять, ибо подлинную историю Украины, как заметил некогда украинский историк, писатель и государственный деятель Владимир Кириллович Винниченко (1880-1951), "невозможно читать без брома". А какая держава пожелает своим детям пить "бром" при ознакомлении с историей своего народа? Но последнее вовсе не означает, что на смену "брому" должен прийти "опиум". Использование сего одурманивающего вещества при постижении своей истории грозит нам полным забвением своего прошлого и, соответственно, абсолютной неразборчивостью к нашему европейскому будущему. В вопросах подобного рода никто не вправе грешить против истины, откровенно пренебрегая своей научной совестью и ответственностью перед будущими поколениями!
   По всей видимости, чтобы адекватно оценить реалии современного бытия, необходимо оглянуться назад, углубиться, насколько это возможно в рамках настоящего исследования, в историю многострадального многонационального населения той территории, на которую ныне распространяется суверенитет Украины. Основополагающая роль в этом процессе познания отводится постижению той исторической почвы, на которой сформировались те особенности менталитета, которые произвели столь удручающее впечатление на Довженко и иже с ним. Думается, что в силу именно той специфики восприятия окружающей действительности, о которой предупреждал выдающийся кинематографист, мы в значительной степени и обязаны многими невзгодами своей жизни.
   Правда, по вопросу исторических корней менталитета нашего населения есть немало различных точек зрения. Одна из них, например, принадлежит украинскому историку Костю Бондаренко. В частности, он видит истоки особенностей национального характера многих наших соотечественников не в мрачной бездне двух империй (Российской и Австро-Венгерской), а в светлом прошлом одного из прибалтийских государств. Так, утверждая, что в истории Украины есть немало моментов, которые вряд ли когда-либо заслужат благодарную память потомков, он уточняет, что "традиционная история Украины слишком рваное явление: здесь читаем, здесь переворачиваем, здесь у нас пятно от завёрнутой рыбы или от крови...
  Из истории Украины выпадает целый слой, связанный с наиболее величественным временем, с расцветом могущественной славянской страны - Великого Княжества Литовского, составной частью которого была Украина. У нас нет ни одного памятника ни одному князю Литвы - хотя именно во времена литовского владычества зародился и украинский этнос, и украинский язык...
   Древнебелорусское и древнеукраинское государство, Великое Княжество Литовское очень напоминает многие особенности нынешней Украины - вплоть до мелочей...".
   Не буду спорить: подобная версия имеет такое же право на существование, как и многие другие. А таковых при желании, вероятно, можно было бы насчитать не менее десятка. Однако дело не в числе оных, а в их адекватности реальному положению вещей. Безусловно, население нынешней Украины в той или иной степени несёт на себе печать культур всех тех стран, в составе которых оно некогда пребывало. Ту или иную грань той или иной культуры можно без труда идентифицировать и даже гипертрофировать, если выбрать это направление в качестве заветной цели для приложения своих сил. В любом подобном случае вполне можно обнаружить крупицы исторической правды. Процесс поиска истины, однако, не должен находиться в плену у предубеждения к тем или иным народам, в составе которых мы некогда сообща пробирались сквозь дебри и лабиринты истории. Тогда и не придется столь избирательно подходить к летописи нашего прошлого по уже явно устаревшему принципу: "здесь читаем, здесь переворачиваем...". В конце концов, как бы критически ни относились к нашему прошлому в составе Российской, а впоследствии и советской державы, не следует упускать из виду ту решающую роль, которую именно империя сыграла в судьбе всего населения, обитавшего на её обширной территории.
  Однако некоторые активно исповедующие идеологию этнической ненависти украинские историки под непосредственным руководством весьма агрессивных лидеров партии этнической нетерпимости упорно пытаются переписать историю украинской части титульной супернации. Невзирая на очевидные факты, предается забвению тот бесспорный факт, что УССР стала государственным субстратом, державной предтечей суверенной Украины в тех границах, которые были очерчены на карте истории военной мощью Российской (советской) империи, но отнюдь не силами украинского этноса в качестве самостоятельной, единой и консолидированной нации. На страницах современных учебников истории Украины вопреки общеизвестным фактам абсолютизируется и героизируется история лишь одного ответвления украинского этноса (австро-венгерского происхождения), а история другой, могучей ветви (российского происхождения) искусственно принижается. Причём последняя настойчиво отслаивается от общей истории населения упомянутой империи, на общем древе которого эта ветвь, собственно говоря, не только произрастала и сохранилалась, но и получила мощнейший импульс к дальнейшему развитию.
  Видимо, упорное нежелание некоторыми высокопоставленными чиновниками украинской державы адекватно оценить исторические реалии заставило ряд отечественных историков и общественных деятелей обратиться с открытым письмом на имя третьего президента Украины посредством иностранных СМИ. В частности, во влиятельном французском издании появилось письмо, в котором утверждается, что "отрицается очевидное: становление украинской нации происходило в борьбе двух исторических тенденций, одна из которых - ориентация на Россию - победила и привела к возникновению независимого украинского государства в нынешних границах. Любые попытки ревизовать совместную историю двух государств ведут к стимулированию реваншистских настроений, подводят идеологическую базу под идеи пересмотра нынешних границ Украины" ("Le Figaro", 23.09.2008 г.). Однако абстрактные и осторожные высказывания не всегда являются наиболее удачным средством для постижения истины, тем более в такой вполне конкретной сфере как история межэтнических отношений. Посему дабы исключить двойное толкование сказанного и внести полную ясность и определенность в умы действующих политиков академик Толочко решил уточнить смысл приведенного утверждения уже на страницах отечественного издания. Так, он пояснил, что "в случае с Украиной это означает вернуть земли тем странам, от которых они "незаконно" были отторгнуты согласно "преступному" пакту Молотова-Риббентропа, и признать довоенные границы. Если мы этого делать не намерены, а судя по судебной тяжбе с Румынией за остров Змеиный, так оно и есть, тогда следует прекратить это безнравственное фарисейство. А то, господа национал-патриоты, как-то не очень порядочно получается: пользоваться подарками и одновременно поносить дарителя". Но в том-то и дело, что лгать, присваивать результаты чужого, подчас исполинского, труда, предавать вчерашних соотечественников, соратников и единоверцев и прочее непотребство органично укладывается в русло национальной традиции, а говорить правду, быть щедрым и справедливым, вносить вклад в созидание общечеловеческих ценностей - по определению нет. Такова крайне прискорбная реальность нашего бытия.
  История любого народа крайне противоречива. И рука об руку с расширением границ, ростом военной мощи державы нередко идёт процесс падения нравов, деградации духовной жизни и общественной морали. Представляется, что именно в общей трагической истории титульной супернации как единого целого и коренится основная причина тех проблем, с которыми Украина столкнулась и не смогла справиться на протяжении всего ХХ века. Если свести все перипетии исторического бытия к их подлинному основанию, то своё наиболее адекватное выражение оно получило в политике украинской партии этнической нетерпимости во всех ипостасях и на всех этапах её существования. Те самые основы внутренней политики, которые привели к краху Российскую империю в 1917 г., немедля взяла на вооружение украинская партия этнической нетерпимости. Иными словами, объективно, вероятно, даже помимо своей воли, она выступила духовным наследником той российской партии власти, которая обрела своё наиболее полное и адекватное воплощение в черносотенном движении. Не случайно же такая одиозная организация как "Союз Русского Народа" имела свои наиболее крупные "представительства" не в центральных регионах России, а в Киеве, Одессе и Волынской губернии. Именно здесь на Украине время от времени, как известно, и зарождались самые разрушительные волны погромного цунами, которое точно так же как, и его природный аналог, было неизменно тёмным, жестоким и бессмысленным.
  В итоге те стереотипы поведения, которые неминуемо привели к распаду одну державу - абсолютистскую Россию, показались приемлемыми для созидания другой - атаманской Украины (для справки: по данным ряда отечественных источников, только в 1921 г. на территории Украины орудовали банды 168 атаманов, которые, помимо всего прочего, самым ожесточенным образом сражались и грабили друг друга. При этом не надо упускать из виду, что ряды этих вожаков крестьянских банд со временем значительно поредели в результате кровопролитной Гражданской войны). В те смутные времена каждый атаман носился во главе соответствующей банды со своим представлением об Украине, границы которой проходили ровно по той черте, в пределах которой её члены готовы были и имели реальную возможность убивать и грабить с оружием в руках. Весьма условно, но можно утверждать, что независимых держав было ровно столько, сколько на соответствующей территории верховодило подобных банд. Как заметил об этом смутном времени академик Попович, "Украина провалилась в состояние полной атомизации". Я бы лишь добавил - и "атаманизации" тоже. Бесчинствующее атаманство стало основой самовыражения нации, опорными столпами нарождающейся украинской державности и одновременно её лицом.
  Сходство и одиозность методов борьбы за "свою" державу каждым из столь, на первый взгляд, несхожих субъектов истории - белыми, красными, зелеными, серыми и грязными - объясняется тем, что процесс сей протекал на территории, на которой безраздельно господствовала одна и та же традиция, традиция невежества. Причём традиция, которая в своём победном шествии по владениям бывшей империи не встречала препятствий в зависимости от происхождения или религиозного предпочтения населения. При этом жертвой наиболее вопиющих эксцессов этнической нетерпимости на территории Украины в первую очередь, надо признать, падало местечковое еврейство. Тому, что эти процессы приобрели такой размах именно на этой территории, были и свои исторические предпосылки. Так, в частности, Шульгин подчеркивал, что до революции антисемитизм был "присущ: географически - черте оседлости, т.е. южной и западной России; этнографически - малорусскому (украинскому) и отчасти белорусскому и польскому населению; политически - правому крылу". По его мнению, уже после революции антисемитизм распространился и на исконную до того территорию Великороссии, став тем самым уже общеимперским явлением.
  В итоге бессилие, злоба, ущемление, комплекс неполноценности той части населения Украины, которое не могло найти выхода в открытом поединке с военной мощью империи, обрушились на беззащитные головы людей, волей судеб оказавшихся на её территории во времена Великой смуты. Ещё раз подчеркнём: подобная политика украинской партии этнической нетерпимости не упала с неба. Она является исторической данью традиции, которая вела свою родословную из глубины веков, с тех незапамятных времен, когда этническая ненависть заменяла людям ум, честь и совесть, а взаимоотношения между народами сводились к разбойничьим набегам и грабительским контрибуциям, которым подвергались другие земли, страны и этносы. Времена изменились, но каким-то непостижимым образом неизменными остались соответствующие нравы; они как бы застыли во времени, оставшись за бортом цивилизации. Эти нравы стали той огнеопасной почвой, на которой ярким пламенем всполохнула соответствующая националистическая политика на территории современной нам Украины, несмотря на то, что место подобной идеологии уже давно на задворках мировой истории.
  Эта политика уже не раз приводила её адептов к историческому конфузу и политическому фиаско. Она не раз осуждалась здравомыслящими государственными деятелями Украины, к числу коих, несомненно, относился и гетман Украины Павел Петрович Скоропадский (1873-1945). Так, вспоминая в своих мемуарах отношение наших "героев", например, к русскому языку, русским людям и российской культуре, он отмечал, что "это ужасное явление, признающее самое дерзкое насилие над личностью. Для них неважно, что фактически среди народа националистическое движение хотя и существует, но пока ещё в слабой степени. Что наш украинец будет всегда украинцем "русским" в отличие от "галицийских" украинцев, это им безразлично. Они всех в один день перекрещивают в украинцев, нисколько не заботясь о духовной стороне индивидуумов, над которыми производят опыты. Например, с воцарением Директории, кажется, через три дня вышел приказ об уничтожении в Киеве всех русских вывесок и замены их украинскими. Ведь это вздор, но это типично как насилие над городом, где украинцев настоящих если найдется 20%, то это будет максимум. В результате вместо привлечения к Украине неукраинских масс они воспитывают в них ненависть даже среди людей, которые были дотоле скорее приверженцами этой идеи и считали действительно справедливыми и имеющими жизненные основания теории создания Украины".
  Много воды утекло с тех пор, как были написаны эти горестные строки. Давно канула в небытие и та эпоха. История народов мира шагнула далеко вперёд, но представители партии этнической нетерпимости интеллектуально, психологически и нравственно до сих пор остались на том же уровне мировосприятия. Они вроде бы всё знают, но уж точно ничему не научились. Они по-прежнему пребывают в состоянии психологической войны с тенями давно забытых предков. Эти политики, следуя приснопамятной традиции царской России, упорно пытаются разыграть этническую карту в качестве несущего каркаса выстраиваемого ими державного здания, которое в данной работе получило наименование этнического государства. Осуществление подобного проекта невозможно, однако, без соответствующего насилия над личностью своих же соотечественников - представителей других племен, вероисповеданий и народов. Несомненно, что насилие и ненависть становились основным содержанием политики соответствующей украинской партии власти с того самого момента, как только у неё появлялась маломальская власть над судьбами других этносов, коренных народов и религиозных общин.
   Уже давно не секрет, что в момент отчаяния невежественное население, как правило, бьёт не виновных и сильных, а тех, кто попадается под горячую руку бесшабашных погромщиков. А в качестве традиционных жертв последних непременно оказываются представители наиболее слабых и беззащитных слоев населения. Тем самым на роль изгоев прежде всего обрекались те, кто был наиболее уязвим для физической расправы, психологической травли и национального гнета. Особенно разнузданно подобное поведение проявляется в виде погромов в момент различного рода политических катаклизмов, крайней формой проявления которых являются политические убийства, терроризм, революция, распад державы.
   Как справедливо заметил академик Попович, "... после убийства Александра II никто не говорил, что царя убили "хохлы", хотя украинцами были и Желябов, и Кибальчич, и правнучка гетмана Разумовского Софья Перовская, - запомнили почему-то несчастную беременную Гесю Гельфанд, и вспыхнула волна ужасных еврейских погромов, и прежде всего в Украине". Такая волна погромов прокатилась по 150 городам и местечкам черты оседлости евреев. Таковая в основном пролегала по территориям, которые ныне подпадают под суверенитет Украины и Белоруссии. Иными словами, население Украины с готовностью громило евреев за убийство русского царя, учиненное народовольцами, в числе коих довольно активную роль играли всё те же украинцы. Заметим: в вопросах антисемитизма титульная супернация на всей территории империи не распадалась на русских, украинцев и белоруссов, выступая единым фронтом в духе полного единодушия, потому что в основе оного лежало одно общее для них начало - традиция невежества. Проявляя полную неспособность защитить себя от жизненных невзгод со стороны сильных мира сего, население соответствующей территории империи избивало, издевалось, унижало и губило слабых и бессильных, беззащитных и невооруженных представителей гонимого племени. И в этом стереотипе поведения нашла своё проявление, пожалуй, чуть ли не самая опасная особенность менталитета титульной супернации. Особенность национального характера, которая, будучи сначала обкатанной на евреях, затем самым роковым образом сказалась на судьбе практически всех жертв политических репрессий в СССР.
   Речь идёт о садизме, о самом обыкновенном, примитивном, низменном и подлом садизме. Ведь по своей сути, антисемитизм - это, прежде всего, возможность безнаказанно выместить своё зло на слабом и уязвимом, заведомо незащищенном и безответном человеке. Очень тонкий и проницательный диагноз этому отвратительному явлению дал французский философ Сартр. Так, в частности, относительно антисемитизма он утверждал, "что в основе его лежит садизм. В самом деле, мы ничего не поймем в антисемитизме, если не вспомним, что евреи, на которых обрушиваются такие проклятия, совершенно безвредны, я бы даже сказал - безобидны. Это добавляет антисемитам хлопот: приходится рассказывать нам о таинственных еврейских обществах и страшных заговорах масонов. Но непосредственно сталкиваясь с евреем, как правило, видишь перед собой слабого человека, который так плохо подготовлен к встрече с насилием, что неспособен даже к самозащите. Эта индивидуальная слабость еврея, которая выдает его погромщикам... отлично известна антисемиту и заранее доставляет ему наслаждение. И его ненависть к евреям нельзя сравнивать с ненавистью, скажем, итальянцев к австрийцам в 1830 году или французов к немцам в 1942-м. В этих последних случаях ненавидели угнетателей, людей сильных, жестких и жестоких, имевших оружие, деньги, власть и возможность причинить восставшим столько зла, сколько эти восставшие и мечтать не могли причинить им. В этих случаях ненависть вырастала не из садистических наклонностей. Но для антисемита Зло воплощается в безоружных и очень малоопасных людях, поэтому для него никогда не возникает тягостной необходимости проявлять героизм. Быть антисемитом - это развлечение. Можно бить и мучить евреев и ничего не бояться: самое большее - вспомнят о существовании законов Республики, но законы эти окажутся мягкими". Таким образом, садизм - подлинная суть антисемитизма, а антисемитизм - отличительная черта традиции невежества. Последняя стала движущей силой неизбывного горя и неисчислимых бед для всех тех, кто волею судеб оказался в числе её жертв, но и не стало предтечей счастья и благополучия для всех тех, кто выступал, выступает, и. что самое печальное, упорно желает выступать и далее в роли погромщиков и палачей.
   Здесь хотелось бы привести выдержку из известной книги президента Израиля Шимона Переса "Новый Ближний Восток". В этом всецело устремленном в будущее историософском труде умудренный богатым жизненным опытом в прошлом боевой генерал, а впоследствии успешный государственный деятель писал: "Неожиданно мне вспомнился город моего детства, Вишнява (близ Воложина; сейчас это часть Беларуси). В то время Вишнява была одним из центров еврейской духовной жизни. Хаим Нахман Бялик, национальный поэт Израиля, называл "великую ешиву" Вишнявы "кузницей еврейского национального духа". Сегодня ничего больше не осталось от былой еврейской Вишнявы. Синагоги и начальные школы, торговые предприятия и фабрики - все исчезло, разрушено. От еврейской жизни здесь остались одни воспоминания, как и от самих евреев, когда-то обитавших в этих краях. Если бы я в свое время не уехал оттуда, моя судьба мало чем отличалась бы от судеб тех евреев, которые были впоследствии захоронены в братских могилах или встретили свою смерть в газовых камерах". Признаться, при чтении этих строк, сердце охватывает смертная тоска при одной только мысли, сколько же людей поуничтожали члены партии этнической нетерпимости в состоянии ослепления ненавистью к людям иного этнического происхождения, иного вероисповедания, иного языка общения, которым немилосердная судьба отвела эту землю в качестве единственного места обитания. Заметим: мирного, лояльного и безвредного обитания!
   Вдумываясь в эти строки одного из самых уважаемых государственных деятелей западного мира, хочется задать риторический вопрос духовным и политическим наследникам тех, кто убивал своих несчастных земляков по одной только той причине, что они другие, не похожие, слабые и беззащитные. Стали ли они - погромщики, коллаборационисты, палачи и их подручные - богаче материально и духовно, счастливее и благополучнее в результате этой бесчеловечной практики, которая со временем приобрела своё страшное наименование этнических чисток и геноцида? Поднялся ли в результате подобной варварской деятельности их и ваш уровень жизни, забрезжила ли какая-либо перспектива развития для вас - их потомков? Стали ли они и вы добрее, умнее и привлекательнее как нация, на благо которой хотелось бы жить, творить и достойно заканчивать свои дни представителям других этносов, коренных народов и эмигрантов из менее благополучных стран? Удостоились ли они и вы уважения и признания со стороны других народов мира за некий вклад в развитие общечеловеческой культуры? Очевидно, что нет! Тогда зачем они это делали? Чего они добивались? А чего добиваетесь вы, явно предпочитая идти той же стезей унижения, оскорбления и вытеснения из общей для всех страны иноязычных, иноверующих и инакомыслящих соотечественников?
   Никакой логики в этой стихии ненависти к другим этносам искать не следует. Её попросту нет. Механизм подобного поведения объясняется гораздо проще: политика погромов - это неумолимый зов души, который идёт из глубины мутного подсознания и не подвержен контролю со стороны здравого смысла или рационального мышления лиц, охваченных соответствующим порывом. Остановить сей смерч низменных чувств возможно было бы только встречным умиротворяющим воздействием, например, со стороны правового государства либо благотворным - со стороны институтов гражданского общества. Но на территории Российской империи, увы, не было ни того ни другого. Ибо государство, например, в лице Александра III испытывало ту же нужду в погромах, что и его подданные, а единственный институт гражданского общества - православная церковь - спешила освятить всякую подобного рода прихоть государя, ибо в этом единстве и была основа её силы и влияния. Подобное, как уже отмечалось выше, не ускользнуло от проницательного взора великих российских писателей Л.Н. Толстого, В.Г. Короленко и А.М. Горького и многих других.
   Александр II погиб, безусловно, невинно и мученической смертью, но бессмертной оказалась политика погромов. Особенно трагически эта политика дала себя знать во времена Гражданской войны на территории Украины. После установления власти Директории Украинской Народной Республики (УНР) по её территории в декабре 1918 г. прокатилась волна жесточайших еврейских погромов. На этот раз палачами мирного еврейского населения стало новоявленное воинство, главным атаманом (главнокомандующим) которого значился Симон Васильевич Петлюра (1879-1926). При этом один из первых погромов был учинен в городе Сарны полком, который носил его имя. Другой разразился 15 февраля 1919 г. в городе Проскурове (ныне город Хмельницкий), в котором за четыре часа было перебито 1650 евреев. В итоге с декабря 1918 г. по август 1919 г. вооруженными отрядами УНР было осуществлено множество погромов, в ходе которых, по данным комиссии Международного Красного Креста, погибло более 50 тысяч евреев. В целом большинство расправ с мирным и незащищенным населением осуществили отряды вооруженных людей, которых история намертво связала с именем Петлюры.
   В современной украинской исторической литературе часто приводятся утверждения, что лично Петлюра не был антисемитом, не желал, не организовывал и не провоцировал еврейские погромы. Может быть. Но по многочисленным свидетельствам очевидцев, он должным образом не противодействовал той политике этнических чисток, которая без зазрения совести осуществлялась его озверелым воинством. Объехавший в те годы многие места распавшейся империи и расследовавший злодеяния петлюровцев французский писатель и юрист, автор трилогии "В стране погромов" - Бернар Лекаш (1895-1968) представил в 1926 г. специальный доклад, содержащий данные о 1295 еврейских погромах, кровавой волной прокатившихся по всей Украине. Обвинение в значительном числе совершенных убийств и истязаний мирного еврейского населения в первую очередь падает на петлюровское воинство. При этом французский юрист приводит примечательный разговор Петлюры и его военного министра, состоявшийся с делегацией еврейской громады, во время которого на мольбы о прекращении погромов глава Директории УНР откровенно заявил: "Не ссорьте меня с моей армией!", а "Атаман Петров, его военный министр, сказал пришедшей к нему делегации: Еврейские погромы - это наше знамя!". Оба деятеля искренне и прямодушно озвучили самую суть того начала, которое связывало воедино их с армией и нацией.
   Военный министр УНР Всеволод Николаевич Петров (1883-1948) отнюдь не солгал: еврейские погромы действительно стали знаменем вооруженных сил УНР, и только по одной этой причине война с мирным, невооруженным и запуганным еврейским населением закончилась столь оглушительной "военной победой", которая со временем получила своё однозначное и общепризнанное определение - геноцид. Такого рода победы, однако, способны привести подобных "победителей" исключительно на скамью подсудимых истории, с которой им всем прямой путь - на исторический эшафот. Поэтому, ознакомившись с приведенными материалами, невольно приходишь к выводу о несомненной внутренней связи между деяниями петлюровцев и личностью, идеологией и политической практикой самого Петлюры.
   Тех же украинских историков, политологов и журналистов, которые не покладая рук в тесном альянсе с некоторыми украинскими политиками работают над вопросом о политической реабилитации Петлюры, я настоятельно отсылаю к трудам упомянутого французского писателя. А также - к материалам французского суда присяжных, вынесшего 26 октября 1927 г. оправдательный приговор в отношении Самуила Исааковича Шварцбурда (1886-1938), застрелившего Петлюру 25 мая 1926 г. прямо в центре Парижа в отместку за мучительную гибель всех 15-ти членов своей семьи. Видимо, коллеги тех, кто в своё время выносил приговор Дрейфусу, хорошо усвоили урок истории: не убий, да не убиенным будешь! Истории, как известно, свойственно повторяться и, увы, далеко не только в виде фарса.
   Помимо приведенных фактов, в это ужасное время значительное число еврейских погромов на территории Украины стало делом рук банд атаманов Григорьева, Зеленого, Струка, Тютюнника, Козырь-Зырки, Соколовского, Шлямы, Кваши, Мацыги, Миляса, Потапенко, Проценко, Дыньки и неисчислимого множества других местных и местечковых бандитов. Весной 1919 г. один из самых неистовых палачей еврейского населения Украины атаман Никифор Григорьев (1888-1919) издал "универсал", в котором откровенно призывал к поголовному уничтожению иудейского племени. С этого момента число погромов резко возросло. Так, 15-20 мая в Елисаветграде банда Григорьева вырезала от 1300 до 3000 евреев; 16-20 мая в Черкассах - около 700 человек. В Радомысле погром, учиненный бандой Соколовского, унес жизнь около 400 человек. В Погребище в августе 1919 г. уже банда Зеленого истребила порядка 400 человек, в том числе 200 женщин. Убийства сопровождались жестокими истязаниями и повальными грабежами; атаманы местных крестьянских банд нередко требовали от еврейских общин громадных "контрибуций", уплата которых далеко не всегда предотвращала жестокие расправы с мирным населением. Некоторые банды продолжали действовать вплоть до 1922 г. Их налеты на незащищенные местечки неизменно выливались в кровавую бойню. Так, в Тетиеве налетчики вырезали сотни евреев, после чего все местечко было сожжено.
   По различным оценкам, за годы Гражданской войны на территории Украины погибло порядка 180 - 200 тысяч евреев; около 300 тысяч детей осиротели; более чем в 700 городах, местечках и деревнях вся или почти вся еврейская собственность была разграблена или уничтожена. Урожай наибольшего числа жертв при этом выпал на 1919 г. В подавляющем большинстве случаев ими повсеместно оказывалась несчастная еврейская голытьба. Как отмечал академик Попович, только в 1919 г. погромы "в Украине забрали около 120 тысяч жизней несчастных и беззащитных еврейских обывателей городов и местечек". По приблизительным подсчетам историков, из 1295 еврейских погромов, прокатившихся по территории Украины, порядка 40 % приходится на вооруженных головорезов, объединенных знаменем Симона Петлюры; 25 % - на крестьянские банды местных атаманов; 17 % - на Белую армию; 8,5 % - на Красную армию. Таким образом, порядка 65 % еврейских погромов в то время стало прямым следствием подлинных инстинктов, естественной мотивации и стереотипов поведения, которые господствовали непосредственно в душах большинства коренного крестьянского населения Украины.
   Вместе с тем, вне зависимости от мотивации, всех погромщиков объединяла одна общая закономерность: они были детьми своей эпохи, страны, традиции. Белые при этом убивали от бессилия перед подавляющим большинством покрасневшего от ненависти к ним народа, красные - в приливе сил от превосходства над побелевшими перед ними от страха бывшими господами, местные атаманы - из неискоренимой привычки, воспользовавшись хаосом, кого-то убивать, насиловать и грабить. Заметим, что если и белые и красные орудовали на "чужой" территории и во многом руководствовались политическими мотивами, то атаманы действовали на "своей" и убивали не по идеологическим причинам, а по этническим. Убивали не заезжих, не захватчиков, не богатеев, не чужих по месту рождения, а, по сути, своих соседей - "несчастных и беззащитных еврейских обывателей городов и местечек". Спрашивается - почему? Представляется, что подобное имело место, прежде всего, в силу особенностей менталитета, повадок, обычаев, инстинктов местного населения, ибо атаманом нельзя было себя почувствовать в прямом бою с регулярными частями немецкой армии, Белой гвардии или Антанты. Безопасно самоутвердиться, поизмываться, поиздеваться, потренироваться в стрельбе, рубке, иными словами, приобрести "психологию господина" можно было только над беззащитными жителями украинских еврейских местечек. И, вероятно, только в этих деяниях соответствующая часть сельского населения бывшей империи смогла проявить свое "героическое" начало, "мужское" естество, воинскую "доблесть". Может быть, это был единственный удобный случай вспомнить и напомнить окружающим народам своё лихое казацкое прошлое: бей своих (соседей), чтобы чужие (народы) боялись. Не исключено, что здесь сказался некий комплекс неполноценности, и где-то в глубине своей темной души эти деятели в борьбе со слабыми евреями чувствовали себя сильными, мужественными, умелыми бойцами за независимость своей вотчины. Ведь другие страны имеют своих военных героев! А чем они хуже?
   Такими героями нарождающейся державы и становились атаманы, полевые командиры, бандиты всех мастей и родов, разбойники с больших и малых проселочных дорог. В этой бесконечной череде фамилий, псевдонимов, прозвищ и кличек можно было без труда запутаться. Но что их всех роднило, так это - жертвы; ими практически поголовно были представители одного этноса. И в этом было некое объединяющее начало, которое можно было использовать в деле строительства своей политической нации и независимой державы. Вспомним слова военного министра петлюровского правительства времен УНР В.Н. Петрова: "Еврейские погромы - это наше знамя!". Абсолютно осознанное заявление, вполне созвучное и нашему времени. По мнению идеологов украинской партии этнической нетерпимости, ничто так не объединяет разрозненное и невежественное население, как ненависть к какому-нибудь общему врагу, желательно слабому и уязвимому. Русских не так просто было достать: могли порубать - в лице либо белых, либо красных. С венграми дело обстояло ещё хуже: тут могли пострелять немцы - их союзники. Поляков трогать было страшно: те могли пострелять и сами, вспомнив всё былое. А уж вспомнить было что. О румынах и говорить не приходится: какой местный атаман решится бросить вызов регулярным воинским частям боярской Румынии?
   Но объединять нацию-то ведь нужно было! Кого же при таком дефиците потенциальных жертв можно было безопасно и, главное, безнаказанно убивать, грабить и насиловать? И тут безошибочный вариант поведения подсказал вековой опыт: согласно ряду исторических хроник в период с 1648 по 1656 гг. казаками под предводительством Богдана Хмельницкого (1595-1657) было убито около 100 тысяч евреев, уничтожено порядка 300 общин. Получившая название "Великой резни евреев 1648 года" эта трагедия обернулась истреблением от четверти до трети польских евреев, составлявших на то время одну из крупнейших в мире диаспор. Этот кровавый период истории оказался поворотным в судьбе всего иудейского племени Восточной Европы. Некоторые историки пришли к убеждению, что это варварское событие - одна из самых мрачных вех на его длинном и скорбном пути к Холокосту. Повышенная готовность убивать представителей иудейской веры - одна из немногих исторических традиций, которая была бережно сохранена в сердцах многочисленных членов украинской партии этнической нетерпимости. Но эта традиция пережила период особого возрождения и подлинного расцвета в период Гражданской войны. Вот как описывал события тех лет Солженицын в своей нашумевшей книге "Двести лет вместе": "Еврейство было захлестнуто ужасом перед уничтожительными волнами..., происходило массовое бегство еврейского населения, даже массовый исход целых местечек и городков - в ближайшие крупные города или к румынской границе (в тщетной надежде на выручку там), ... или просто панически бежали, без направления и цели, как из Тетиева, из Радомысля. ...Самые цветущие населённые пункты были превращены в пустыни. Еврейские городки и местечки выглядели мрачными кладбищами: дома сожжены и разрушены, улицы мертвы и пустынны...
   Целый ряд еврейских населенных пунктов, как, например, Володарка, Богуслав, Борщаговка, Знаменка, Фастов, Тефиополь, Кутузовка и др., сожжены были дотла и представляют груду развалин.
  ... А в самой России начали их украинские войска демократа Петлюры... Украинцы превратили погром в бытовое явление...".
   Разрушение, убийства, погромы... Разрушать, конечно, не строить, но превратить погром в бытовое явление, то есть в образ жизни, в стереотип поведения!? Это слишком даже для тех беспутных лет революционного лихолетья. А уж для тех, кто таким способом вознамерился строить свою державу, в общем-то, ещё и тяжкое обвинение, которое явно противоречит официозной версии партии власти о том, что украинцы преимущественно были несчастными жертвами агрессии со стороны других народов, и в первую очередь русского. Беспристрастный анализ подобного прошлого осложняется к тому же ещё и тем, что оно - это кровавое прошлое - становится существенным препятствием на пути строительства этнического государства, ибо зная реальную историю вопроса, мало кто поверит, что это государство попутно может стать ещё демократическим, правовым и социальным. Историческая память хранит страницы кровавых расправ над невинными людьми, вся беда которых заключалась лишь в том, что Бог сподобил их родиться на этой территории вечного разброда и шатаний.
   Вместе с тем, на этом беспросветном фоне местного изуверства и вакханалии общенационального невежества светлым пятном выделяется одна удивительная фигура, одно лицо, у которого беспутное время не отняло совесть и идеалы, мужество и военную смекалку. Поразительным исключением из числа "героев" того времени стала личность и деятельность одного из выдающихся народных вождей украинского освободительного движения - атамана в лучшем смысле этого слова Нестора Ивановича Махно (1888-1934). Советская художественная литература, историография и кинематография не пожалели темных красок для дискредитации этого недюжинного политика и полководца. Считаю необходимым отдать долг уважения памяти человека, который в те лихие и смутные времена смог проявить сострадание и бескомпромиссность при защите несчастных жертв этнической ненависти и звериной жестокости своих соотечественников. Прозванный в народе "Батькой", этот человек, по всей видимости, действительно для очень многих стал спасителем, а тем самым, и вторым отцом.
   Наиболее красноречивой характеристикой устремлений Махно в этом вопросе стало его пронзительное воззвание, обращенное осенью 1919 г. к соратникам и приверженцам по освободительной борьбе. По своему содержанию оно настолько контрастирует с настроениями тех лет, что заслуживает быть упомянутым на страницах этой книги. Вне всякого сомнения, сей акт требует гораздо большего внимания и уважения со стороны современников, чем идеология этнической ненависти, которая обрела своё законченное выражение в концепции украинского интегрального национализма. Вот выдержки из этого поразительного документа той эпохи: "Творятся акты позора и ужаса. В лагере революционеров, повстанцев происходят еврейские погромы.
   Величественная драма революционного повстанческого движения омрачена безумной, дикой вакханалией антисемитизма, священная идея революционной борьбы поругана, оплевана чудовищным кошмаром зверского издевательства над еврейской беднотой, влачащей жалкое, рабское, нечеловеческое существование.
   Какой позор должен испытать революционер, когда на его глазах зверски убивают, вырезывают десятки, сотни еврейских тружеников, их жен и детей, влачащих такое же жалкое, рабское существование, как и угнетенные всех других национальностей, только за то, что они родились евреями.
   Как невольно при всех этих ужасах мысль уносится назад, к старому прошлому, к печальному, преступному времени царизма, который на еврейских погромах строил благополучие своего кровавого трона!
   Да! Чувствуется ужасный, отталкивающий сдвиг назад, к временам абсолютного рабства, к режиму монархии и беспредельного разгула озверевшей, дикой толпы, ищущей удовлетворения своих низменных инстинктов в проливании невинной, свежей крови обездоленного, мирного еврейского населения!
   Товарищи повстанцы! Если вы революционеры, если ваша революционная совесть не запятнана, если ваше сознание не затемнено и если ваши глаза не отуманены мраком национального антагонизма, так загляните в еврейские кварталы! Присмотритесь повнимательней к еврейской голытьбе! Сколько десятков тысяч изнуренных голодом, измученных болезнями, погрязающих в грязи, в нищенстве вы увидите еврейских рабочих, их жен и детей!
   Если вы революционеры, если вы любите свободу и беспристрастно смотрите на вещи, вы должны заявить громко, ваш голос протеста должен разнестись по всем углам Украины, Великороссии и всего мира против насилия над трудящимися массами, какой бы нации они ни принадлежали!
   Ваш революционный долг - закричать громко, во всеуслышание, против еврейских погромов, против избивания и вырезывания мирных еврейских жителей!
   Ваша революционная честь обязывает Вас крикнуть громко, чтоб содрогнулись все черные силы реакции, о том, что мы ведем борьбу с одним общим врагом - с капиталом и властью и что в великой семье угнетенных, измученных вековым рабством трудовых масс одинаково страдают и русские, и поляки, и литовцы, и чехи, и евреи и т.д.".
   В отличие от многих современных руководителей Украины, слова Махно не расходились с делом, по крайней мере, в этом вопросе. С участниками еврейских погромов он расправлялся нещадно и немедля, не делая исключений по конъюнктурным соображениям. Так, несмотря на то, что пресловутый атаман Григорьев пытался перейти на его сторону, и что каждая шашка и штык в те времена были на вес золота, Махно отдал приказ арестовать палача невинно загубленных душ, заявив при этом: "Такие негодяи, как Григорьев, позорят всех повстанцев Украины, и им не должно быть места в рядах честных тружеников-революционеров". Вслед за этим заявлением Григорьев был расстрелян на месте, по одним данным, женой Махно - Галиной Андреевной Кузьменко (1896-1978), по другим - самим Махно. В конце концов, кто именно расстрелял бандита, не столь уж и важно. Важно было другое: палач был наказан, безвинно загубленные души были отомщены. Это был один из тех редчайших случаев, когда справедливость восторжествовала. И справедливость эта для многих стала ассоциироваться с Нестором Ивановичем Махно.
   Весьма характерным для убеждений этого человека оказался и другой эпизод. Как-то на одной из железнодорожных станций он увидел плакат с типичным для тех лет лозунгом: "Бей жидов, спасай революцию, да здравствует батько Махно". "Кто повесил плакат?" - возмутился атаман. Оказывается, плакат повесил один партизан, лично известный атаману, принимавший участие в боях с деникинцами и, в общем-то, по отзывам многих боевых соратников, лихой казак. Тем не менее, последнего немедля арестовали и тут же расстреляли... Жестоко! Думается, что сгоряча и неадекватно содеянному. Но, видимо, Махно полагал, что иначе в условиях Гражданской войны с этой отечественной формой "каннибализма" не справиться. Однако, как показало время, феномен именно этого атамана был редким исключением из той эпохи зверства и изуверства полевых командиров и их бравого воинства.
   Как свидетельствует наша история, от теоретического призыва идеологов этнической ненависти к изгнанию из страны своих же сограждан иноплеменного происхождения до практических действий по их уничтожению, дистанция оказалась ничтожно малой. В многонациональном государстве подобная политика при её воплощении в жизнь непременно оборачивается гражданскими конфликтами, способными незамедлительно перерасти в гражданскую войну, которая, как свидетельствует опыт бывшей Югославии, осуществляется самым безобразным образом. Этническая нетерпимость, предоставленная сама себе, без каких-либо сдерживающих начал со стороны гражданского общества и международного сообщества, рано или поздно приобретает форму этнических чисток - самую тяжкую форму традиции невежества.
   Эту эстафету ненависти и зверства к другим этносам и народам у российских черносотенцев и переняло самое агрессивное крыло украинской партии этнической нетерпимости - ОУН. С самого момента своего рождения эта партия стала основным инкубатором кадров, идей и организатором проведения в жизнь украинского интегрального национализма. Особенно откровенно это направление заявило о себе в канун Второй мировой войны. Так, ведущая газета ОУН "Наш клич" в выпуске от 9 июля 1938 г., характеризуя деятельность этой организации, писала: "Это - общественно-политическое движение, которое существует сегодня во всем свете. В одной стране оно проявляется как фашизм, в другой - как гитлеризм, а у нас - просто как национализм". Историческое объяснение подобному положению вещей дал бывший член Центрального Провода ОУН Александр Андреевич Луцкий (1910-1946), отмечавший, что "идеология ОУН формировалась в период усиления германского национал-социализма и итальянского фашизма. Именно потому, что украинский национализм развивался под влиянием этих течений, между украинским национализмом и германским национал-социализмом так много общего". Действительно, общего было настолько много, что немалое число деятелей ОУН стало офицерами вооруженных сил нацистской Германии, прославившимися своими запредельными зверствами на оккупированных территориях СССР.
   Обобщённый анализ деятельности этого движения позволил работавшему в университетах США и Канады авторитетному украинскому историку Ивану Лысяк-Рудницкому (1919-1985) заметить, что "в процессе своего естественного развития украинский интегральный национализм, без сомнения, брал себе в пример современные ему фашистские движения и режимы на Западе...". Этот вывод в итоге подтверждает и канадский историк украинского происхождения, профессор кафедры истории и политологии в Йоркском университете города Торонто (Канада) Орест Субтельный, который констатировал, что "украинский интегральный национализм совершенно очевидно содержал элементы фашизма и тоталитаризма". На террористический, фашистский характер этого движения обращали внимание многие зарубежные исследователи. Практика развития и клонирования этой организации показала, что фашизма в её идеологии и практике было предостаточно для самого тесного сотрудничества с нацистской Германией.
   Духовное сродство и начало практического союза двух движений (украинского интегрального национализма и нацизма) нашло своё политическое выражение и юридическое оформление в Акте провозглашения Украинского государства от 30 июня 1941 г. Увидевший свет из-под пера лидера ОУН Бандеры, этот документ гласил, что "восстановленное Украинское Государство будет тесно взаимодействовать с Национал-Социалистической Великой Германией, которая под руководством вождя Адольфа Гитлера создает новый порядок в Европе и мире и помогает Украинскому Народу освободиться из-под московской оккупации".
   На то время сей Акт, по сути, стал конституцией всех членов украинской партии этнической нетерпимости. По духу и букве этого основного закона легко судить о мировоззрении, уровне культуры и системе ценностей её ярых адептов и агрессивных приспешников. При этом над содержанием подобного альянса с нацистскими соратниками долго ломать голову не пришлось. Его смысл весьма популярно разъяснил первый заместитель автора провозглашённой хартии и первый премьер-министр новоявленной державы Ярослав Семёнович Стецко (1912-1986). Так, в исторической литературе часто приводится выдержка из его письма на имя рейхсминистра по делам восточных территорий Германии Альфреда Розенберга: "Москва и жидовство - главные враги Украины... Считая главным и решающим врагом Москву, которая властно удерживала Украину в неволе, тем не менее оцениваю как вредную и враждебную судьбу жидов, которые помогают Москве закрепостить Украину. Поэтому стою на позиции уничтожения жидов и целесообразности перенесения на Украину немецких методов экстреминации жидов, исключая их ассимиляцию и т.п.". Приведённое - наиболее полное и яркое выражение типа мышления, содержания мотивации и стереотипа поведения лидеров наиболее агрессивного крыла украинской партии этнической нетерпимости.
   Таким образом, вожди ОУН в обмен на иллюзорное признание своей державы со стороны гитлеровской Германии изъявили повышенную готовность оказать реальное содействие нацистским палачам в процессе уничтожения других народов СССР. Причем осуществлялось это пособничество не в честном и открытом бою на поле брани, на котором бы в смертельной схватке сошлись воины противостоящих друг другу держав, а путем подлых карательных операций, расстрелов, сожжения заживо, отравления газом в душегубках мирных и беззащитных представителей других этносов, коренных народов и религиозных общин. По некоторым данным, в рядах разных военизированных формирований на стороне нацистской Германии воевало порядка 300 тысяч украинцев, в том числе в составе частей охранной полиции порядка 35 тысяч. Последние весьма активно трудились на ниве охраны концлагерей, конвойного сопровождения узников и выполнения работы палачей. На это обстоятельство обращает внимание британский историк Гордон Уильямсон в книге "СС - гитлеровский инструмент террора". В частности, автор отмечает, что, как правило, охрана лагерей смерти только менее чем на четверть состояла из немцев. Остальные набирались из числа вспомогательных добровольческих отрядов "с оккупированных территорий, особенно с Украины. Они проявляли такую же жестокость, как и охранники-эсэсовцы, и зверства, о которых вспоминали оставшиеся в живых узники, зачастую относятся к действиям украинских охранников, отличавшихся яростным антисемитизмом". В другом месте историк отмечает, что "...многие украинские вспомогательные части заслужили себе такую страшную репутацию, от которой волосы встают дыбом, таким зверским было их обращение с мирным населением. При проведении операций по выявлению и ликвидации евреев они часто действовали рука об руку с айнзацкомандами. Солдаты немецких частей, взаимодействовавших с ними, не испытывали к ним ничего, кроме презрения". В действительности о зверствах украинских коллаборационистов написаны горы литературы. И практически во всех источниках обращается внимание на их лютый садизм к своим жертвам и однозначное презрение к ним со стороны немцев. По тяжести содеянного их преступления, пожалуй, ничуть не уступают нацистским злодеяниям.
   Справедливости ради необходимо отметить, что ряд священнослужителей на территории Украины проявили христианское милосердие, приняв определенное участие в деле спасения жертв столь нещадного геноцида. Широко известно при этом, что наиболее заметную роль в этой миссии сострадания сыграл предстоятель Украинской греко-католической церкви, митрополит Галицкий Андрей Шептицкий /в миру польский граф Рома́н Мария Александр Шепти́цкий/ (1865-1944). Шептицкий оказался единственным высокопоставленным прелатом католической церкви в Европе, кто обратился с письмом к Папе Римскому и лично к Гиммлеру, протестуя против геноцида евреев. Рискуя жизнью, он лично содействовал спасению более сотни еврейских детей и нескольких семей еврейских раввинов, отдав распоряжение укрывать их в своей резиденции, монастырях и церквях епархии. По некоторым данным, Шептицкий и его брат архимандрит Украинской греко-католической церкви Климентий Шептицкий /в миру польский граф Мария Казимир Шептицкий/ (1869-1951) спасли более 150 евреев. За эту деятельность Климентий Шептицкий в 1996 г. был удостоин государством Израиль почетного звания Праведника народов мира. В целом присвоения этого доблестного звания на 1 января 2008 г. удостоилось 2 213 уроженцев Украины. Об этом звании и его некоторых героях подробнее речь пойдёт в разделе III настоящей книги.
   Вместе с тем, такие люди были редким исключением на территории Украины, которую, к несчастью, буквально захлестнула массовая волна коллаборационизма. В первую очередь жертвами прислужников немецких нацистов становились беззащитные старики, женщины и дети. В мемуарной литературе нередко приводится выдержка из письма одного из немецких инспекторов по вооружению в Украине, который 2 декабря 1941 г. сообщал своему адресату, что "... специально выделенные части полиции начали производить планомерные расстрелы евреев... Это производилось открыто с использованием украинской полиции, и, к несчастью, в некоторых случаях военнослужащие германской армии также принимали в этом добровольное участие. Эти действия распространялись на мужчин, стариков, женщин и детей всех возрастов и проводились ужасным образом...
   Примерно от 150 до 200 тысяч евреев было уничтожено в той части Украины, которая входила в рейхскомиссариат". Заметим: уже на 2 декабря 1941 г. у автора письма имелись данные об уничтожении от 150 до 200 тысяч евреев, преимущественно силами украинской вспомогательной полиции.
   В действительности же, по ставших известными в последнее время данным, в 1941 г. самым зверским образом была истреблена примерно треть всего еврейского населения Украины: за летние месяцы - 95 тысяч человек, в сентябре - около 143 тысячи человек, в октябре - около 120 тысяч человек, в ноябре - свыше 60 тысяч человек, в декабре - 100 тысяч человек. Таким образом, в 1941 году ежемесячно истреблялось около 85 тысяч евреев, или более 2 тысяч 600 человек ежедневно. В общей сложности только в 1941 г. на территории Украины было зверски истреблено порядка 518 тысяч евреев. Это был подлинный конвейер смерти. Чудовищный конвейер, который с невероятным воодушевлением и остервенением обслуживали украинские коллаборационисты. Невольно задумываешься над тем, насколько же недалеко ушли эти палачи от своих дальних предков из пещерного века, которые в поисках жизненного пространства и мест охоты, не задумываясь, убивали своих ближайших соседей, занимались каннибализмом, чтобы тут же быть убитыми и съеденными более сильными племенами.
   Столь массовому геноциду евреев довольно таки успешно способствовали некоторые местные средства массовой информации. Так, 3 октября 1941 г. в киевской газете "Украинское слово" появилась статья под весьма характерным названием "Самый большой враг народа - жид". В ней, в частности, утверждалось, что "жиды, которые до сих пор есть в Киеве, маскируются под разные национальности - греков, армян, украинцев, русских, платят сотни тысяч рублей за соответствующие документы. Но Украина имеет множество настоящих патриотов, которые мечтают как можно скорее очистить свою жизнь, свои села, густые леса и прекрасные города от партизан, жидов-подстрекателей и красных комиссаров. Эти патриоты ежедневно приходят в маленький домик на бульваре Шевченко (гестапо) и рассказывают про врагов". Несомненно, что данная публикация отражала реальное положение вещей: в Украине действительно подобных "патриотов" оказалось много, слишком много. Во всяком случае, несравненно больше, чем в какой-либо иной части СССР.
   10 октября 1941 г. "Украинское слово" в статье "Задачи украинской интеллигенции" среди оных упомянуло и такую: "наша задача - восстановить разрушенную жидо-большевиками украинскую национальную культуру". Не успели: 21 февраля 1942 г. главный редактор и ряд сотрудников редакции газеты "Украинское слово" были безжалостно расстреляны немцами в Бабьем Яру. Какая горькая ирония судьбы: вечно покоиться рядом с телами тех, чьей смерти так неистребимо желали, и в итоге быть истреблёнными теми, с кем так хотели вместе жить!!!
   Бабий Яр тем самым стал не только братской могилой для многих жителей Украины, но и вечным символом злодеяний, учинённых немецкими нацистами в тесном альянсе с украинскими коллаборационистами в период Второй мировой войны (для справки: Бабий Яр - урочище в северно-западной части Киева, расположенное между районами Лукьяновка и Сырец. В этом овраге 29-30 сентября 1941 г. при активном участии Киевского куреня, преобразованного позднее в Киевскую вспомогательную полицию, было расстреляно 33 771 евреев. 1, 2, 8 и 11 октября 1941 в этом же месте было расстреляно ещё около 17 000 евреев. Последнее пристанище в этом овраге нашло почти всё еврейское население Киева. По оценкам исследователей этого вопроса, в 1941-43 гг. в Бабьем Яру было расстреляно около 150 000 евреев - жителей Киева и других городов Украины. В стихотворении писателя, поэта, публициста Ильи Григорьевича Эренбурга (1891-1967) "Бабий Яр" есть такие пронзительные строки: "Мое дитя! Мои румяна! Моя несметная родня! Я слышу, как из каждой ямы Вы окликаете меня". Под тем же названием памяти невинно убиенных были посвящены стихотворение Евгения Александровича Евтушенко (1961 г.) и роман-документ Анатолия Васильевича Кузнецова (1966 г.). В 1991 г. - к 50-летию трагедии - были проведены церемонии, посвященные памяти жертв Бабьего Яра. Леонид Макарович Кравчук - в то время Председатель Верховного Совета Украины - на массовом траурном митинге с участием зарубежных гостей принес извинения в связи с участием украинцев в геноциде евреев.
  Вместе с тем Бабий Яр является символом трагедии не только евреев, но и других жителей Украины. Он стал местом расстрела пяти цыганских таборов. Здесь же были расстреляны 752 пациента психиатрической больницы имени И. П. Павлова.
   В Бабьем Яру были также расстреляны около 100 матросов Днепровского отряда Пинской военной флотилии и 621 член ОУН (сторонников А. Мельника), в числе коих была и украинская поэтесса Елена Ивановна Телига (1906-1942).
   В целом же за годы немецкой оккупации в Бабьем Яру подверглось уничтожению около 250 000 человек).
   Не подлежит забвению тот факт, что жертвами нещадного геноцида помимо евреев были и цыгане. По данным ряда источников, на оккупированной территории СССР совместными усилиями немецких нацистов и их услужливых пособников из числа местных коллаборационистов самым жесточайшим способом было истреблено около 30 000 цыган, что практически составило четверть всего цыганского населения страны и почти половину тех, кто оказался на её оккупированной части.
   Не менее трагичным символом коллаборационизма, но уже на территории Белоруссии, признается судьба деревни Хатынь. Как известно, население этой деревеньки было уничтожено 22 марта 1943 г. при самом активном участии 118-го украинского охранного батальона. Все население села согнали в один деревянный сарай, заперли, а затем, обложив соломой и облив бензином, подожгли. Строение в мгновение ока вспыхнуло всепожирающим пламенем. Не выдержав, под напором десятков человеческих рухнули двери. В горящей одежде, охваченные ужасом, задыхаясь, люди бросились бежать, но тех, кто вырывался из пламени, расстреливали из автоматов и пулемётов. В огне заживо сгорели 149 жителей деревни, из них 75 детей младше 16-ти лет. По устной договоренности между высшими руководителями УССР и БССР участие украинцев в этом преступлении долгое время не предавалось огласке, дабы не разрушать миф о вековечной дружбе народов СССР. Сейчас это табу потеряло всяческий смысл, поскольку наиболее активные палачи из числа украинских коллаборационистов официально возводятся в герои спешно формируемой нации. Оно и понятно: каждая нация должна иметь своих героев. Герои - лицо нации. Не учитывается лишь сущая безделица: какое лицо будет иметь нация, лицом которой стали безжалостные палачи других народов. Впрочем, оставим этот вопрос на совести этой нации!!!
   По материалам украинского писателя, доктора исторических наук Виталия Ивановича Масловского (1935-1999), на протяжении трехлетней немецко-фашистской оккупации в западных областях Украины гитлеровцы при активной помощи и непосредственном участии украинских коллаборационистов уничтожили более двух миллионов человек, из них: более 800 тысяч евреев, более 500 тысяч украинцев, 200-220 тысяч поляков, более 400 тысяч советских военнопленных (для справки: после завершения Масловским работы над книгой "Холокост евреев Украины. Начало. Галичина" историк 26 октября 1999 года был найден в бессознательном состоянии в подъезде своего дома во Львове. Смерть наступила на следующий день в результате черепно-мозговой травмы и перелома шейного участка позвоночника. Преступление осталось нераскрытым. По мнению ряда экспертов, смерть историка по очень многим обстоятельствам напомнила трагическую гибель украинского писателя Ярослава Галана /1902-1949/ от рук украинских националистов).
   Анализ числа жертв геноцида, осуществленного против евреев в годы Второй мировой войны, свидетельствует, что наибольшее число погибших имело место на тех территориях, на которых местное население принимало активное и непосредственное участие в уничтожении своих соотечественников еврейского происхождения. И надо с горечью заметить, что население Украины по степени участия в этом конвейере смерти занимало одно из первых мест по числу невинно убиенных. Так, на 22 июня 1941 г. еврейское население Украины составляло порядка 2 миллионов 500 тысяч человек, из которых около 1 миллиона 430 тысяч, то есть более 60% всех евреев, проживавших на территории Украины до войны и более 50% - на территории СССР, - было нещадно уничтожено. По другим данным, на территории Украины было истреблено порядка 1 миллиона 550 тысяч евреев, из которых 50 тысяч были гражданами Молдовы, Венгрии и Румынии. Погибших невозможно отнести к естественным потерям населения, имеющим место в ходе обычного вооруженного конфликта с другой державой. В действительности, это был апогей торжества вековой традиции, которая всегда находила своё наиболее полное выражение в погромах, этнических чистках и патологической ненависти к инородцам на территории Украины. Вечной эпитафией всем этим невинно убиенным людям будут служить слова из трагического очерка писателя Василия Семеновича Гроссмана (1905-1964) "Убийство народа", впоследствии получившего название "Украина без евреев": "Народ злодейски убит. Все убиты - миллион евреев Украины. Это не смерть на войне с оружием в руках. Это убийство души и тела народа... С тех пор, как существует человечество, ещё не было столь упомомрачительной резни, такого организованного массового истребления ни в чём не повинных, беззащитных людей. Здесь истребление целого народа, уничтожение миллионов". Это та трагедия, невосполнимая утрата и вечно ноющая боль в душе народа, которую не сможет излечить время.
   Нет более извращенного способа государственного строительства, чем откровенный геноцид других народов. И в мире нет примеров, когда палачам, карателям и предателям удавалось создать процветающее государство на костях невинно убиенных, замученных и изувеченных ими людей. Но, судя по очень многим признакам, члены партии этнической нетерпимости в современной Украине считают иначе, чем и объясняются их упорные попытки реабилитировать своих политических предшественников - участников геноцида соотечественников, но другого этнического происхождения, вероисповедания или политических убеждений. При этом в свойственной идеологам этой партии лицемерной манере камуфлировать своё низкое, позорное и подлое поведение возвышенной риторикой. Геноцид мирного, невооруженного, никем и ничем не защищенного населения именуется борьбой за независимость нации. Не случайно один из украинских публицистов в статье "Расизм Героя Украины" не выдержал и заметил, что "ОУН-УПА осуждается не за декларации ("боротьбу за незалежність"), а за коллаборационизм с Третьим рейхом, за человеконенавистническую идеологию украинского интегрального национализма, мало чем отличающуюся от фашистской, за то, что стреляла в спину воинам-освободителям, за этнические чистки, осуществлявшиеся ОУН-УПА на Западной Украине в ходе и после Великой Отечественной войны" ("2000". - Љ 32, 14.08.2008 г.).
   Вообще о проблеме украинского интегрального национализма пришлось впервые задуматься, услышав мнение, что Гитлер совершил роковую ошибку, не гарантировав независимость Украине, в силу чего и утратил шанс одержать военную победу над остальной частью СССР. Что касается Гитлера, то приговор ему уже вынесла история, а оставшимся в живых нацистам - Международный военный трибунал. А вот о том, от какой роковой ошибки канцлер нацистской Германии невольно уберёг Украину своим откровенно презрительным отношением ко всем представителям титульной супернации, мы и поведаем ниже. Есть поведение, которое, казалось бы, трудно не только оправдать, но даже и представить в своём воображении. Союз с Гитлером - один из примеров такового. Вместе с тем, как оказалось, и это противоестественное явление получило своё теоретическое обоснование и оправдание. Многие деятели украинской партии этнической нетерпимости объясняли сотрудничество с Гитлером своим европейским происхождением и соответствующим инстинктивным тяготением к Европе.
   Так, один из лидеров ОУН Андрей Мельник (1890-1964) уже 6 июля 1941 г. обратился к руководству нацистской Германии с письмом, в котором писал: "Украинский народ как никто другой, борясь за свою свободу, всей душой проникается идеалами новой Европы... Наряду с Легионами Европы просим и мы дать нам возможность маршировать плечом к плечу с нашими освободителями - германским вермахтом и создать для этой цели украинское боевое соединение". Какие идеалы новой Европы утверждала нацистская Германия на оккупированных территориях захваченных стран, стало понятно, начиная уже с 1 сентября 1939 г. Как многие страны западной цивилизации воспринимали гитлеровское нашествие, можно судить, например, по пламенным и непримиримым речам Черчилля, де Голля и Рузвельта. Вероятно, на то время эти государственные деятели не подпадали под определение европейцев в понимании лидеров ОУН и УПА. Надо думать, что в их воспаленном сознании понятие Европы воплощалось исключительно в гитлеровской Германии и её сателлитах.
   Низкий уровень интеллекта, образования и нравственности всегда играл злую шутку с членами украинской партии этнической нетерпимости. Именно по этой причине на тот момент истории страны бывшей Антанты зачислялись в стан врагов этой партии, члены которой осознавали себя частью Австро-Венгерской империи вплоть до окончания Второй мировой войны. Например, в ровенской газете "Волинь" от 1 января 1942 г. была опубликована статья украинского писателя, главного редактора этого издания Уласа Самчука (1905-1987) "Почему украинцы воюют на стороне фюрера?". В этом говорящем сам за себя документе эпохи публицист выводит истоки украинского коллаборационизма из идеи духовного и психологического единства всех подданных бывшей Австро-Венгерской империи. Так, в частности, он отмечал: "Великая война на востоке нашего суходола, которая взорвалась 22 июня прошлого года, это для нас, украинцев, дата, равнозначная дате изобретения пороха или открытия Америки в истории мира... Европа, которую создал Версаль, очень выразительно вынесла нас за скобки сильных мира сего. Нас отнесли к побеждённым, и нам при каждом удобном случае напоминали наше германофильство. Нам никогда не забывали участие наших сечевых легионов на стороне центральных держав. Нам указывалось угрожающим перстом на Брест-Литовский мир... С этой этикеткой мы пришли к войне, которую считали неминуемой и которую воспринимали как свою... Быть верными идее этой войны и одновременно идее своего народа - это и есть наш долг".
   В то же время о европейской версии сотрудничества с нацистской Германией свидетельствует, например, письмо митрополита Украинской автокефальной православной церкви Мстислава /Степана Скрыпника/ (1898-1993), опубликованное в той же газете "Волинь" от 29 марта 1942 г., в котором он писал: "Мы, украинцы, с гордо поднятой головой обращаемся к новой Европе, к той Европе, которая возникла в гениальном видении великого европейца - Адольфа Гитлера. В такую Европу мы верим, такую Европу мы проповедуем". Заметим: все эти пафосные письма, обращения и статьи публиковались в то время, когда гитлеровские войска поработили практически всю Европу, когда самым жестоким образом истреблялись европейские евреи и цыгане, когда под бомбами, танками и снарядами гибли родственные славянские народы, разорялась земля предков. Как такое жуткое противоречие событий и фактов могло уживаться в сознании людей, которые уже тогда пытались облачиться в европейский смокинг, к сожалению, не находит своего объяснения ни в одном современном учебнике истории Украины.
   Идея соучастия в той войне на стороне нацистов изначально являлась донельзя подлой и кровавой, позорной и низкой. Ведь неистребимое желание сотрудничать с гитлеровской Германией требовало неопровержимых доказательств готовности проводить в жизнь её человеконенавистническую политику, и, в первую очередь, по отношению к тем этносам, без уничтожения которых Гитлер попросту не мыслил себе возможности установить в мире пресловутый "новый порядок". И несмотря на всё это, перспектива именно таким путём "войти в Европу", по мнению ряда современных украинских историков, писателей и журналистов, была вполне реальной и желанной. Сторонники этой точки зрения и поныне убеждены, что Гитлера подвела самоуверенность в своих силах и очевидное пренебрежение помощью со стороны сочувствующих сил известной части украинского этноса. Самым серьёзным образом при этом обсуждается вопрос о том, что накануне войны Гитлер рассматривал целесообразность создания украинского государства под немецким протекторатом, но якобы первоначальные военные успехи на поле боя настолько вскружили ему голову, что он пренебрёг поддержкой украинских союзников в борьбе против Советской России.
  При этом авторы подобной версии истории упускают из виду: сам факт того, что Гитлер мог кого-либо предпочесть в качестве своего союзника - каиново тавро и вечный позор для любого народа. В действительности же фюрер был одержим ненавистью и презрением ко всему славянству без разбора, не выделяя из его рядов украинство, как бы этого ни хотелось некоторым представителям последнего. Позволю себе по данному вопросу сослаться на свидетельство видного британского историка и философа Тойнби. Так, после личной встречи с Гитлером в 1936 г. историк задокументировал ответ последнего на свой вопрос о планах диктатора относительно Украины и Урала: "Что ж, во-первых, мне не пристало хотеть включения diese minderwertige Leute {нем. этого низшего народа} в мой Рейх, а во-вторых, если бы я всё-таки присоединил Украину и Урал, мне бы пришлось держать там постоянный гарнизон в шестьсот тысяч молодых немцев, а у меня найдётся лучшее применение для немецкой молодёжи". Как известно, главный нацист Германии солгал. В его планы как раз и входила рабовладельческая колонизация Украины, в равной степени, как и других частей оккупированной территории СССР. Ведь об этом он весьма подробно и откровенно писал в своей зловещей книге "MEIN KAMPF" ("Моя борьба").
   В исторической литературе приводятся презрительные высказывания бесноватого фюрера относительно прошлого и будущего Украины. Вероятно, вслед за немецким генерал-майором, начальником штаба Восточного фронта времен Первой мировой войны Максом Гофманом (1869-1927), который в 1919 г. в интервью газете "Daily Mail" сообщил: "В действительности Украина - это дело моих рук, а вовсе не плод сознательной воли русского народа. Я создал Украину для того, чтобы иметь возможность заключить мир хотя бы с частью России...", вождь нацистской Германии без тени смущения в конце июля 1941 г. заявлял, что "именно мы в 1918 году создали балтийские государства и Украину. Было бы ошибкой дать им снова какую-либо форму организации". Известно также, что на банкете по случаю оккупации Киева Гитлер озвучил свои безумные планы со свойственной ему маниакальной безапелляционностью. Так, в частности, он предрекал всем россиянам страшную участь, поскольку их низведут до уровня безропотной дешевой рабочей силы. Тех же, кто будет сопротивляться, уничтожат физически. Часть русских, украинцев, белорусов, по его прогнозам, должны были быть выселены в далекие восточные области, а то и на другие континенты - в Африку или Южную Америку. Ему принадлежат зловещие слова: "Мы всех славян обучим только языку жестов. Никаких прививок, никакой гигиены, только водка и табак. Их мозги перестанут работать. Россия будет принадлежать арийцам".
   Ещё раз подчеркнём: Гитлер имел в виду всех славян, без исключения, а следовательно и тех украинцев, которые готовы были стать под его знамена в борьбе не на жизнь, а на смерть со своими историческими сородичами по Киевской Руси! Пусть население последней и представляло собой лишь отдаленных пращуров нынешних славян, но историческая память делает честь любому народу, особенно в лихие, смертельно опасные времена. Хотя как заметил академик Толочко: "Киевскую Русь нельзя считать ни Украиной, ни Россией, ни Белоруссией". Но не стоит при этом забывать тот факт, что "это было восточнославянское государство, из которого, как из материнского лона, вышли все три восточнославянских народа". По моему глубокому убеждению, те украинцы, которые во имя создания "самостийной державы" стали в один строй с нацистскими палачами в процессе осуществления геноцида своих братьев по славянству потеряли историческое право вести свою родословную от Киевской Руси.
   Однако от общей политики в отношении населения оккупированного СССР перейдём к политике, осуществляемой нацистами непосредственно на той территории, которую украинские коллаборационисты избрали в качестве преимущественного места для построения своего этнического государства. Яркой иллюстрацией подлинного отношения гитлеровцев к этой идее служит высказывание рейхскомиссара оккупированной Украины Эриха Коха (1896-1986) о том, что "нужно, чтобы поляк при встрече с украинцем убивал украинца и, наоборот, чтобы украинец убивал поляка. Если до этого по дороге они пристрелят еврея, это будет как раз то, что мне нужно...
   Некоторые чрезвычайно наивно представляют себе германизацию. Они думают, что нам нужны русские, украинцы и поляки, которых мы заставили бы говорить по-немецки. Но нам не нужны ни русские, ни украинцы, ни поляки. Нам нужны плодородные земли". Думается, что в этой тираде сказался не только весь Кох, но и вся суть нацистской политики по отношению к славянскому племени Восточной Европы. А ведь действительно поляк убивал украинца, украинец - поляка, те и другие - еврея. Теперь, уже зная реальное положение вещей, невольно задаешься вопросом: а где же были ум, совесть и воинская доблесть этих веками соседствующих народов? Что замутнило душу этих людей до такой степени, чтобы с такой неистребимой страстью уничтожать мирное население иного этнического происхождения? Представляется, что корни подобного положения вещей опять же следует искать в природе традиции невежества, которая в силу разного рода исторических причин восторжествовала именно на этой территории мирового пространства. Думаю, что сию картину в какой-то мере дополнит известное высказывание Коха о том, что каждый раз, встречая наделенного разумом украинца, он испытывал непреодолимое желание застрелить его. Впрочем, вряд ли при этом Кох имел в виду украинских коллаборационистов, которых в наличии ума, совести и воинской доблести никак не заподозришь. И кто знает, сколько "наделенных разумом украинцев" отправилось бы на тот свет, если бы вооруженные силы СССР в итоге не сломали хребет гитлеровской Германии.
   Заключить сей краткий исторический экскурс хотелось бы выдержкой из интервью американского историка украинского происхождения, профессора Гарвардского университета (США) Романа Шпорлюка: "Когда мы сегодня говорим о Советском Союзе и постсоветских обстоятельствах, я позволю себе сказать, что вряд ли мы могли бы иметь возможность встретиться в Киеве, если бы немецко-советскую войну выиграли немцы. Если они что-то делают, то действительно "хорошо", и поскольку в их планах была ликвидация украинского народа, я думаю, они эту "работу" провели бы "успешно", и тогда, возможно, не было бы при немецком господстве диссидентов 60-х годов, и не было бы того, что произошло позже" ("День". - Љ 147, 17.08.2001 г.)
   Гитлер, которого такой проницательный государственный деятель, как Черчилль, именовал не иначе как "неукротимый маньяк, носитель и выразитель самых злобных чувств, разъедавших человеческую душу"..., - и вдруг союзник Украины в борьбе за её "независимость"? Противоестественно, наивно и подло одновременно. И вместе с тем эта идея-фикс нашла немало сторонников у определённой части населения современной Украины, которая и получила в настоящей работе условное наименование партии этнической нетерпимости. Невозможно при этом без содрогания представить себе то множество славянских и неславянских жизней, которыми пришлось бы расплатиться этой партии за подобную "независимость", и какая катастрофа подстерегла бы человечество при таком исходе событий. Гитлеру принадлежат зловещие слова, обращенные к своим неистовым последователям: "Я освобождаю вас от химеры, именуемой совестью". При ознакомлении с поведением некоторых уроженцев этой территории в годы Второй мировой войны складывается стойкое убеждение, что они в этой услуге попросту не нуждались, ибо им не от чего было освобождаться. Заметим: Гитлера уже давно нет в живых, немцы - искренне покаялись, а некоторые наши сограждане всё ещё печалятся, что сей палач не стал в своё время их покровителем и благодетелем. Многие из них искренне уверены, что благодаря последнему они уже давно были бы в Европе. Некоторые до сих пор вслух сокрушаются, что вместе со своим "союзником" недобили, недорезали, недотравили в душегубках некоторых своих соотечественников. Эти последние вполне готовы взять на вооружение лозунг Геринга "У меня нет совести! Мою совесть зовут Адольф Гитлер!".
   Посему вовсе не удивительно, что такие настроения и мироощущения способствуют фетишизации соответствующей части истории Украины. Подобная искусственная, противоестественная мифологизация истории страны вызывает резкое отторжение и неприятие со стороны значительной части её населения, что и создает угрозу "раскола" последней на две непримиримые части. И действительно, человеконенавистничество не может объединять; оно только разъединяет на тех, кто убивает, и тех, кто пал невинной жертвой палачей. О том, кому и какая выпала доля, свидетельствуют, в том числе, и современная историческая литература.
   В качестве зловещей иллюстрации неуклонного воплощения в жизнь заветов отцов-основателей партии этнической нетерпимости особое место занимает деятельность одного из лидеров ОУН, генерала-хорунжего Украинской повстанческой армии (УПА), уроженца Австро-Венгерской империи Романа Иосифовича Шухевича (1907-1950). В упомянутой выше книге "Правду не одолеть" приводится выдержка из специального приказа, который является наиболее выразительным свидетельством символа веры этого деятеля и возглавляемой им организации. Лейтмотивом этого бесчеловечного акта стали следующие строки: "К жидам относиться так же, как к полякам и цыганам: уничтожать беспощадно, никого не жалеть... Жидов, использованных для рытья бункеров и строительства укреплений, по окончании работы без огласки ликвидировать...". Приказы, как известно, не обсуждают, их выполняют. А эти действительно и от всей души исполняли: безоружных, невинных, мирных людей уничтожали, ликвидировали, истребляли...
   Нередко число уничтоженных людей другого этнического происхождения достигает такой величины, что позволяет сообществам, для которых таким зверским способом расчищалось жизненное пространство, признавать соответствующих палачей своими национальными героями. Каждый герой в известной степени - лицо своей нации. Ныне Шухевич - Герой Украины (Указ Президента Украины Љ 965/2007 от 12 октября 2007 г.). Сей акт вызвал в стране и за её рубежами бурю праведного возмущения. Например, в резком и недвусмысленном комментарии Департамента печати и информации Министерства иностранных дел России от 23.06.2008 г. отмечалось: "Подобная линия официальных властей, включая присвоение звания Героя Украины капитану войск СС, командующему Украинской повстанческой армией Р.Шухевичу, противоречит решениям международного Нюрнбергского трибунала, который признал преступными эсэсовские формирования".
   Первый же вопрос, который возникает при ознакомлении с этим официальным актом главы украинской державы, - а какое значение он приобретает в глазах тех людей, чьи близкие пали жертвой кровавых злодеяний Шухевича и его головорезов? Что должны переживать те граждане Украины и других держав, в чьей памяти этот "Герой Украины" ассоциируется с геноцидом, этническими чистками и безжалостными расправами над мирным населением в годы Второй мировой войны?
   О том, что эти вопросы носят далеко не голословный характер, свидетельствует всё содержание уже упоминавшейся выше книги "Без права на реабилитацию" (Киев, 2006 г.). В разделе III этого фундаментального издания перед взором читателей развертывается одна из трагических картин времен Второй мировой войны, ярко характеризующая этого "героя": "День 30 июня 1941 года стал поистине черным днем для еврейского и польского населения города Львова. В этот день, задолго до прибытия немецких карательных и полицейских частей, с передовыми колоннами вермахта в город ворвались "соловьи" Шухевича. По свидетельству немецкого исследователя Вилли Брокдорфа, своим внешним видом они напоминали окровавленных мясников. Они "взяли в зубы длинные кинжалы, засучили рукава мундиров, держа оружие на изготовку. Их вид был омерзителен, когда они бросились в город... Словно бесноватые, громко отрыгивая, с пеной на губах и вытаращенными глазами неслись украинцы по улицам Львова. Каждый, кто попадался в их руки, был казнен"...
   Даже украинский националист, приверженец бандеровского крыла ОУН из Польши, историк Николай Сивицкий в томе 2 своей работы "Dzieje konfliktow polsko-ukrainskich" (Варшава, 1992 г.) признает, что "во Львове, кроме замордованных 22 профессоров высших учебных заведений (вместе с семьями ок. 40 чел.) украинцы... замордовали ок. 100 польских академиков. В каждом городе и поселке немцы расстреляли от нескольких до нескольких десятков поляков, на которых украинцы указали как на коммунистов"...
   В действительности, немцы к убийству львовских ученых в период с 30.06 по 7.07.1941 г. отношения практически не имели. Ученые и другие, неугодные ОУН, горожане в эти дни уничтожались "нахтигалевцами" в соответствии со списками, заранее приготовленными участниками местного оуновского подполья. Среди жертв оказались ректор Львовского университета Роман Ремский, писательница Галина Гурская вместе с тремя сыновьями, ученый-юрист Роман Лонгшалноде-Берье, профессор Бой-Желенский, бывший польский премьер, профессор, почетный член многих Академий наук Казимир Бартель и другие известные представители интеллигенции.
   Нередко представителей львовской интеллигенции долго мучили и унижали, перед тем как убить. Например, 20 человек, среди которых были 4 профессора, 5 женщин..., заставили языком и губами мыть ступеньки в семи подъездах четырехэтажного дома.
   Особенно цинично убивали евреев. Их заставляли лизать языками мостовую, носить ртом мусор, без подручных средств мыть и чистить дороги. Любой из националистов и их сторонников при этом мог жестоко избить и даже убить еврея. Били железными и деревянными палками, ломами, топорами. Микола Лебедь и Роман Шухевич распределяли палачей по группам, направляя на заранее определенные участки города, контролировали их "работу"...
  Убивая евреев и поляков, нахтигалевцы раздавали украинскому населению листовки с призывами участвовать в погромах. В листовках указывалось:
  "Ляхов, жидов, москалей, коммунистов уничтожай без милосердия, не жалей врагов украинской национальной революции!";
  "Знай! Москва, Польша, мадьяры, жиды - это твои враги. Уничтожай их!"...
   Стоит ли напоминать читателю, что руки коллаборационистов, пополнивших УПА, были обагрены кровью сотен тысяч евреев, цыган, поляков и украинцев, убитых при установлении в Украине "нового мирового порядка". Руководил этими кровавыми акциями Роман Шухевич".
   Страшная, жуткая информация о нечеловеческой жестокости строителей этнического государства, которое, надо думать, в случае создания сделало бы этнические чистки основой своей внутренней политики, а войну с государствами, в которой титульной нацией являются поляки, венгры, румыны и русские - основой внешней политики. Безусловно, каждая нация вправе иметь своих героев, свои традиции и своё государство. Но возводить в герои палачей, в качестве традиции увековечивать этнические чистки, и фактически намереваться строить в XXI веке сугубо этническое государство и при всём том настаивать на своей европейской идентичности, на мой взгляд, могут только безнадежно больные в нравственном отношении люди.
   Возвращаясь к теме, отметим, что военные отряды ОУН уничтожали не только поляков, евреев и цыган. Убивали и других, в том числе и украинцев, которые попадались под горячую руку на пути к заветной цели. Такова в принципе психологическая природа всех палачей мира. Но особенно ярко это проявилось в идеологии и практике членов украинской партии этнической нетерпимости. Об этом, например, весьма эмоционально повествовал украинский писатель Ярослав Галан: "Они превзошли своими зверствами даже немецких садистов эсэсовцев. Они пытают наших людей, наших крестьян... Разве мы не знаем, что они режут маленьких детей, разбивают о каменные стены их головки так, что мозг из них вылетает. Страшные зверские убийства - вот действия этих бешеных волков". Бешеные палачи, в отличие от "бешеных волков", не прощают обличителей своих бесчинств, и безоружный писатель был зверски убит 24 октября 1949 г. одиннадцатью ударами топора, ну и, соответственно, после провозглашения независимости Украины в Львове был снесён памятник, а также закрыт мемориальный музей писателя. История, как известно, пишется не только кровью, но и переписывается обыкновенными чернилами.
   Но, на наше счастье, не всегда и не всё удается переписать. О том, как и из какого строительного материала возводился каркас будущего этнического государства, более чем красноречиво свидетельствуют документы, в частности, о массовых убийствах поляков в 1943 г., которые со временем получили обобщенное наименование "Волынской резни". Последняя, вне всякого сомнения, была политикой хладнокровного и последовательного геноцида, поскольку убивали не только взрослых мужчин, но и стариков, женщин и детей польского происхождения.
   Очевидец тех событий, польский писатель Władysław Filar в авторском предисловии к своей книге "WOŁYŃ 1939 - 1944. Eksterminacja czy walki polsko-ukraińskie" описал происшедшее следующим образом: "В годы Второй мировой войны польское население на Волыни пережило большую трагедию. После сентябрьского поражения положение поляков во время советской оккупации было необычайно тяжёлым, начались преследования и аресты...
   В то время украинские националисты нашли на территории III Рейха убежище и опеку, а также хорошие условия для подготовки кадров для будущих действий...
   Пик массовых убийств польского населения приходится на 1943 год. С весны 1943 года боевики ОУН и отряды УПА приступили к истреблению польского населения на Волыни. По всей Волыни прокатилась резня, совершённая на поляках, постепенно охватив все уезды...
   Количество убитых поляков на Волыни оценивается около 50 - 60 тысяч. Террор боевиков ОУН и отрядов УПА по отношению к польскому населению сводился к пацификации (карательным действиям - прим. переводчика) польских сёл и массовым убийствам поляков, невзирая на возраст и пол, причём часто жертв убивали жестоким и нечеловеческим способом...
   Особенно кровавым был июль 1943 года. Отряды УПА при активном содействии части местного украинского населения 11 июля на рассвете окружили и атаковали безоружные польские сёла и поселения в трёх уездах: Гороховском, Владимирском и Ковельском. Дошло до варварской расправы с безоружным польским населением. Это был погром, который принёс огромные страдания, жертвы и материальный ущерб.
   Эти события знаю по собственному наблюдению. В то время жил с родителями в Иваничах, расположенных на железнодорожной линии Владимир Волынский - Сокал, и пережил ужас нарастания угрозы со стороны украинских националистов, а также резню польских сёл в июле во Владимирском уезде".
   Ряд документов и свидетельств очевидцев тех кровавых преступлений, чудовищных зверств и надругательств над мирным польским населением Волыни приводятся в разных источниках и на разных языках. Многие из них нашли отражение на страницах и уже упоминавшейся книги В. И. Верещака "Правду не одолеть". Скажем прямо: книга не для слабонервных людей. Приведённые факты носят настолько вопиющий характер, что позволяют некоторым скептикам ставить под сомнение их достоверность. В частности, изложенное подвергается сомнению на том только основании, что в отечественных архивах отсутствуют документы о том, кто конкретно, кого, в который час и каким способом избивал, насиловал и убивал, какое количество ударов наносил, какое количество выстрелов сделал и каковой из таковых оказался непосредственной причиной смерти. А раз таких архивных данных нет, значит преступлений как бы и не было. Разумеется, не будучи очевидцем событий тех лет, я не могу со стопроцентной уверенностью утверждать полное соответствие действительности информации о преступлениях, которые нашли отражение на страницах указанного издания. Однако личный опыт общения с людьми, которые оставались на территории Украины, оккупированной гитлеровцами, а также информация, которой переполнены современные украиноязычные СМИ и интернетовские форумы, позволяют с большой долей вероятности предполагать достоверность изложенного. Во всяком случае, у меня нет оснований доверять ей меньше, чем содержанию известных книг о преступлениях немецких нацистов. Вот ряд выдержек из этой малоизвестной книги о том тёмном прошлом, которое имело место в те грозные годы на территории современной нам Украины:
   "Осенью 1943 г. вояки "армии бессмертных" убили десятки польских детей в селе Лозовая Тернопольского уезда. В аллее они "украсили" ствол каждого дерева трупом убитого перед этим ребенка. Как утверждает западный исследователь Александр Корман, трупы прибивались к деревьям таким образом, чтобы создалась видимость "венка". Эту аллею надолго запомнили местные жители.
   Свидетельница Т.Р. из Польши: "На село Осьмиговичи 11 июля 1943 г. во время службы Божьей напали бандеровцы и поубивали верующих. Неделю спустя напали на наше село... Маленьких детей побросали в колодец, а больших закрыли в подвал и завалили его. Один бандеровец, держа младенца за ножки, ударил его головой о стену. Мать того младенца орала, пока ее не пробили штыком".
   Ч.Б. из США: "На Подлесье, так называлось село, бандеровцы замордовали четверых из семьи мельника Петрушевского, при этом 17-летнюю Адольфину тянули по каменистой сельской дороге, пока не умерла".
   Ф.Б. из Канады: "На наш двор пришли бандеровцы, схватили нашего отца и топором отрубили ему голову, нашу сестру прокололи колом. Мама, увидев это, умерла от разрыва сердца".
   Ю.В. из Великобритании: "Жена моего брата была украинкой. За то, что вышла замуж за поляка, 18 бандеровцев насиловали ее. Из этого шока она уже не вышла... утопилась в Днестре".
   Ю.Х. из Польши: "В марте 1944 г. на наше село Гута Шкляна, гмина Лопатин, напали бандеровцы, среди них был один по фамилии Дидух из села Оглядов. Убили пять человек, рубили пополам. Изнасиловали малолетнюю". (Полiщук В. Гiрка правда. Злочиннiсть ОУН-УПА.- С. 308-309).
   А вот данные из книги польских исследователей Ю. Туровского и В. Семашко под названием "Преступления украинских националистов, совершенные в отношении польского населения Волыни 1939-1945 гг.", изданной в Варшаве в 1990 г.:
  "Март 1943 г. В околицах Гуты Степанской, гмина Степань, уезд Костополь, украинские националисты обманом выкрали 18 польских девчат, которых после изнасилования убили. Тела девчат положили рядом, а на них положили ленточку с надписью: "Так должны гибнуть ляшки" (С. 32).
   "11 июля 1943 г. Село Бискупичи, гмина Микуличи, уезд Владимир-Волынский. Украинские националисты совершили массовое убийство, согнав жителей в школьное здание. Тогда же зверски убили семью Владислава Яскулы. Палачи ворвались в дом, когда все спали. Топорами убили родителей и пятерых детей, положили всех вместе, обложили соломой из матрасов и подожгли. Чудом спасся только Владислав" (С. 81).
   "12 июля 1943 г. Колония Мария Воля, гмина Микуличи, уезд Владимир-Волынский. Около 15.00 ее окружили украинские националисты и начали мордовать поляков, применяя огнестрельное оружие, топоры, ножи, вилы и палки. Погибло около 200 человек (45 семей). Часть людей, около 30 человек, живьем бросили в колодец и там убивали их камнями. Кто бежал, тех догоняли и добивали. Во время этой резни приказали украинцу Дидуху убить женщину-польку и двоих детей. Когда он не выполнил приказа, убили его, жену и двоих детей. Восемнадцать детей в возрасте от 3 до 12 лет, которые спрятались на хлебных полях, преступники переловили, посадили на грядчатую телегу, завезли в село Честный Крест и там поубивали, пробивали вилами, рубили топорами. Акцией руководил Квасницкий" (С. 91).
   Несколько примеров подобного характера приведем из уже упоминавшейся книги польского ученого Эдварда Пруса "Повстанческая армия или курени резунов?".
   В округе Теража (уезд Луцк) бандеровцы 7 марта 1943 г. схватили на пастбище несколько польских детей, которых замордовали в ближайшем лесу. В Липниках (уезд Костополь) уповцы 5 мая 1943 г. трехлетнему Стасику Павлюку разбили голову о стену, держа его за ножки.
  8 июня 1943 г. в селе Чертож-Водник (уезд Ровно) уповцы в отсутствие дома родителей замордовали троих детей Броневских: Владислава 14 лет, Елену 10 лет и Генриха 12 лет. 11 июля в Калусове (Владимирский уезд) во время резни уповцы замордовали двухмесячного ребенка Иосифа Фили, разорвали его за ножки, а части тельца положили на стол".
   Отдаю себе отчет, что, прибегнув к столь обширной выдержке из указанного издания, я подвергнул жестокому испытанию чувства своих читателей. Да простят они меня за эти страшные страницы. А вот простят ли некоторые народы тех, кто и поныне ведёт свою психологическую и духовную родословную от этих "вояков", я не знаю... Почему-то представляется, что произошедшее останется вечным запекшимся и несмываемым кровавым пятном на карте истории Украины. Может быть, по этой причине официозная украинская историография пытается отмахнуться, отделаться, откреститься от этой черной страницы нашей истории; выдать всё позорное и низкое в своём прошлом за коварные деяния и наветы ненавистных этносов и народов. Объективному осмыслению истории препятствует также политический проект построения на территории Украины этнического государства. Очевидно, что его ярым адептам трудно увязать свои претензии на миссию титульной нации с историческим багажом столь варварского истребления невинных людей: по одной лишь причине, что по внешнему облику, образу жизни, мысли, вероисповеданию и языку общения они не были похожи на своих палачей.
   Правда, в отличие от методичного уничтожения палачами из боевого крыла партии этнической нетерпимости других беззащитных и безответных этносов, конкретных виновников в организации геноцида польского народа всё же удалось идентифицировать. Оно и понятно: память о невинно загубленных душах хранит соседняя держава - Польша, с которой, как бы там ни было в истории, но необходимо считаться, дабы окончательно не лишать население Украины призрачной надежды на вступление в состав Европейского Союза. А в польском обществе, между тем, память о содеянном злодеянии до сих пор жива и по-прежнему вопиёт об историческом покаянии со стороны державы, пытающейся возвести ныне этнических палачей в ранг "национальных героев".
   Так, польский писатель Рафал Земкевич отмечает, что "в этом году мы отмечаем 65-ю годовщину резни поляков, евреев, чехов и украинцев, совершенной на Волыни украинскими националистами. Строго говоря, это годовщина пика насилия, достигнутого в летние месяцы 1943 года. Ведь систематическое уничтожение населения Волыни началось еще в 1942 году и продолжалось вплоть до занятия этих территорий Красной Армией в 1944г.
   Из волынских поляков жертвами этой огромной и исключительно злодейской "этнической чистки" пало не менее 60 тысяч человек, однако, скорее всего, гораздо больше - главным образом, женщин, детей и стариков. Убийцы не только вырезали целые семьи, но и уничтожали материальные следы присутствия поляков: разрушали дома, церкви и даже вырубали сады. По сей день на месте многих довоенных польских поселений пугающие пустыри...
   На Волыни имел место плановый геноцид, реализованный организацией, исповедовавшей преступную идеологию, которую в первом приближении можно определить как украинский вариант фашизма и нацизма...
   Тем, что отличает резню на Волыни от всех известных этнических преступлений, является невероятная жестокость преступников. Ни сталинский НКВД, ни гитлеровские Einsatzgtruppen не отличались личной жестокостью исполнителей. А резуны ОУН-УПА и других националистических объединений словно питали к ней особое пристрастие.
   Официальных курьеров лондонского правительства и командования АК /Армия Крайова - вооруженные силы польского подполья. Примечание мое - А.М./, делегированных в 1942 г. на переговоры с руководством УПА о совместной борьбе с Германией, резуны не просто расстреляли, а разорвали живьем лошадьми. Так же издевались и над простыми жертвами убийств. Даже человеку с сильными нервами трудно выдержать чтение воспоминаний, в которых постоянно повторяется вырывание языков, выкалывание глаз, забивание гвоздей в голову, выпарывание плодов беременным женщинам, четвертование, трудоемкое и кошмарное надругательство над трупами и причинение всевозможных утонченно садистских мук. Трудно решить, насколько это было проявлением одичания убийц, а насколько - результатом холодного расчета - впрочем, тех, уничтожить кого не получилось бы, нужно было запугать так, чтобы они покинули земли Великой Украины как можно скорее...
   Можно понять, почему современные украинцы не торопятся открывать для себя эту историю. Народ, испытавший в новейшей истории не меньше страданий, чем поляки, а независимости добившийся лишь в последние годы, отчаянно нуждается в мифе, на котором ему можно было бы строить свою идентичность. Поэтому создается миф УПА как партизан-героев, сражавшихся и с немецкими и с советскими оккупантами...
   Присутствие в политической жизни Украины последышей Бандеры - это такой аргумент, о котором Россия могла бы только мечтать, и достаточная причина для того, чтобы перед Украиной были закрыты двери Европейского Союза и НАТО, чего мы вроде как хотим не допустить".
   Количество фактов, подтверждающих достоверность содеянного злодеяния, не оставляет сомнений: имел место откровенный геноцид людей иного происхождения, исконно проживавших на соответствующей территории. Таким зверским способом расчищалось жизненное пространство от конкурирующих племен, этносов и коренных народов. Видать, конкурировать цивилизованными методами - экономически, культурно, интеллектуально - этим выродкам человечества оказалось не под силу. Посему, чтобы состояться в качестве титульной нации на соответствующей территории, потребовалось уничтожение других этносов. Убийство на этнической почве, таким образом, стало основным способом политической консолидации, исторического самоутверждения и самовыражения в качестве единой нации. На это обстоятельство особо обратил внимание автор книги "Правду не одолеть", подчеркивая, что "в послевоенные годы оуновцы использовали любую возможность для продолжения этнических чисток. В этих целях они буквально охотились за остатками еврейского и польского населения. Когда же этнических поляков в западных областях Украины почти не осталось, они переключились на "москалей" - представителей русского этноса". Тут не может быть сомнений - налицо преступление против человечества. Ведь ни одна нация не вправе приобретать характер титульной за счёт физического истребления (преднамеренного насильственного сокращения численности) своих соотечественников другого этнического происхождения, расширения среды своего обитания за счёт жизни, имущества и культурного наследия других людей. Этнические чистки не могут и не должны служить средством национального самоутверждения и самовыражения в истории. Однако на территории Украины именно такой способ действий стал доминирующим инструментом в политике и практике местной партии этнической нетерпимости.
   Методичное убийство своих соотечественников иного этнического происхождения и религиозных предпочтений с использованием пыток, истязаний и издевательств над своими жертвами свидетельствует не столько о порочности идеологии, сколько о патологии психики. Садизм индивида - это предмет психиатрии. Но садизм в массовом порядке заставляет задуматься над вещами, выходящими далеко за рамки психиатрии. Речь здесь скорее может идти о склонности к издевательствам и насилию как черте национального характера. Если такое допущение имеет под собой хоть какие-то фактические основания, то международное сообщество не вправе закрывать глаза на подобную опасность в угоду сиюминутным геополитическим интересам. Во всяком случае, вопросы, поднимаемые в статье украинского журналиста под названием "Украинофилия", заслуживают самого пристального внимания тех международных институтов, которые согласно своим уставам должны усердно печься о правах человека. В частности, постоянный автор популярного украинского издания отмечает, что "садизм может выражаться в физической форме: волынская резня поляков, жестокие убийства русских и восточных украинцев (учителей, врачей, советских и партийных активистов) в послевоенное время в Западной Украине (и не просто убийства, а именно садистские - утопление в колодце, сжигание, разрезание на части, сопровождаемое выкалыванием глаз и отрезанием гениталий). Но необязательно. Бывает садизм в форме надругательства над историей (историческими символами, которые больному украинофилией требуется ломать, крушить, низвергать). Или культурный (разновидность - языковой) садизм" ("2000". - Љ 39, 26.09.2008 г.). Садизм, в какой бы форме он не проявлялся - противоестественное явление, болезненное отклонение, выходящее из ряда вон за пределы душевного здоровья. Садизм как форма осуществления геноцида - прямой путь не только на скамью подсудимых в зале международного трибунала, но и одновременно серьёзнейшая забота для сообщества психиатров в международном масштабе.
   Как бы там ни было, но очевидность патологии налицо. Однако соответствующая партия власти в Украине всеми правдами и неправдами уклоняется от покаяния за злодеяние, совершенное её политическими предшественниками и духовными наставниками. Она не желает признавать идеологию ОУН и практику УПА преступными, поскольку деятельность последних отвечает ментальным запросам значительной части её электората из соответствующих регионов страны. Именно этот электорат признается наиболее последовательным носителем антироссийских настроений в державе, а, следовательно, и самым стойким сторонником независимости от России. А этому обстоятельству украинская партия власти придает столь огромное значение, что оно искупает в её глазах любые преступления, тем более направленные против представителей традиционно ненавистных ею этносов. Таким образом, если и не сокрытие, то, по крайней мере, реабилитация военных преступников приобретает очевидные политические резоны и психологические мотивы. На это обстоятельство обратил внимание белорусский политолог, директор Центра по проблемам европейской интеграции Юрий Шевцов. Так, в своей статье "Культ УПА: аморализация Украины" он, в частности, отмечает: "Культ Украинской повстанческой армии (УПА) на наших глазах превращен в часть государственной идеологии Украины. Буквально за несколько месяцев. И с каждым месяцем интенсивность его насаждения на Украине усиливается, закрепляя новую идеологию и политику одной из крупнейших европейских стран". За неимением другой, более достойной, эта идеология, действительно, стала приобретать черты официозной и одиозной одновременно.
   Вместе с тем, партия власти - творец подобной идеологии - воздерживается от публичного опровержения обвинений в содеянном злодеянии, дабы не потерять в лице Польши политического союзника в противовес общему и весьма могущественному историческому оппоненту - России. Противостояние России - сложившийся столетиями геополитический код вполне определенной части политического класса Украины. Кроме этой программы, встроенной в их поведение на подсознательном уровне, у них, как выяснилось со всей очевидностью, за душой более ничего не оказалось. При этом абсолютно не учитывается геополитический код политического класса соседней страны, о котором весьма откровенно поведал в своей статье "Цивилизационный код России" писатель, депутат Национального Собрания Словацкой республики Сергей Викторович Хелемендик. Ровно в такой же степени эти деятели не способны понять и геополитический код Польши, частью которого является то отношение, о котором столь прямолинейно заявил польский писатель Рафал Земкевич.
   Одним из очевидных признаков отсутствия государственного мышления является неспособность понять национальные интересы других стран, и в первую очередь ближайших соседей. Неумение мыслить подобного рода категориями всегда было слабым местом лидеров украинской партии этнической нетерпимости. Поэтому они всегда проигрывали, проигрывают и будут проигрывать все геополитические игры, которые пытаются вести за счёт своего народа. Исторический крах практически всех политических предприятий этих деятелей стал настолько очевидным, что этими вопросами начали задаваться уже и отечественные политики. Во всяком случае, как было замечено в статье "Политика против Истории" одним из украинских парламентариев, "не потому ли украинцы, каждый раз, столетиями, получая независимость и право самостоятельно распоряжаться судьбой своей страны, теряли ее? Не потому ли погибли Центральная Рада, Гетманат и Директория?" ("Украинская правда", 12.05.2008 г.). История уже давно дала на этот вопрос утвердительный ответ. Однако одна из наиболее одиозных украинских партий власти упорно не хочет осмыслить и извлечь её уроки.
   Вместе с тем, какие бы геополитические пасьянсы ни раскладывали на своих местечковых столах идеологи этой партии власти, судя по многочисленным историческим изысканиям, журналистским расследованиям и публицистическим выступлениям, польская элита не желает предавать забвению память невинно замордованных, жестоко поруганных и зверски уничтоженных своих соотечественников. При таких обстоятельствах, конечно же, историческую правду лучше не скрывать. Тем более, что имена палачей - идеологов, организаторов и рядовых исполнителей этого изуверства - уже далеко не тайна. Посему, несмотря на очевидную негласную табуированность такой информации, наиболее добросовестные и порядочные украинские ученые, насколько это возможно, откровенно поднимают и исследуют соответствующие вопросы. Так, академик Попович пишет: "Чья была инициатива кровавых этнических чисток, осуществленных под руководством волынских Служб Безопасности ОУН? Вне всякого сомнения инициативная роль Дмитрия Клячковского - "Клима Савура", командующего УПА на Волыни".
   Но кому бы лично ни принадлежала эта бесчеловечная инициатива, очевидно, что происшедшее не было безумным эксцессом исполнителя кого-либо из партии этнической нетерпимости. Оно отвечало глубоко потаенным позывам души всех членов этой партии, голос крови которых время от времени взывал к избиению вполне определенной части своих соотечественников другого этнического происхождения. Как правило, это была самая слабая, беззащитная и невооруженная часть населения соответствующей территории. Потому-то число жертв таких погромов было неизменно столь велико.
   Основная причина подобной трагедии - этническая нетерпимость, замешанная на невежестве, жестокости и исторической близорукости её организаторов. Вероятно, внутренней пружиной такого насилия была какая-то форма психопатологического самоутверждения над теми, кто в силу самого факта уязвимости (пол, возраст, физическая слабость, болезненные особенности психики) вынужден был молить о пощаде, снисхождении и милосердии. Ведь сражение с вооруженным и подготовленным противником такого самовыражения явно не сулило. Об этой особенности "героев" борьбы за "независимость" свидетельствует число поверженных ими в военных баталиях тех лет. Почерпнутые из литературы, эти данные открывают перед нами удивительную картину подлинных "побед" на фронтах с действительно боеспособным противником. Например, за все время борьбы за "независимость" с вооруженными силами нацистской Германии общее число поверженных, по некоторым источникам, не превышает 1 000 гитлеровцев. В то же время в боях с вооруженными силами СССР за период с 10 декабря 1944 г. по 21 мая 1949 г. было убито около 5 000 человек, из которых около 1500 - до 10 мая 1945 г., а остальные - 3500 после окончания кровопролитной войны.
   Обращает на себя внимание чудовищная диспропорция: число поверженных в боях за несколько лет войны с вооруженным противником почти в десять раз уступает числу тех мирных жителей польских деревень, которые были истреблены всего лишь за одно лето 1943 г. При анализе этих данных закрадывается страшное подозрение, что преимущественным способом войны за "независимость" были не сражения на поле брани с вооруженным агрессором в лице враждебного государства, а этническая чистка народов, которые испокон веков проживали на соответствующей территории наряду с украинцами.
   Конечно же, в далеком 1903 г. адвокат Михновский не мог и помышлять о том, что изложенные им "заповеди" будут восторженно восприниматься в качестве целостной и привлекательной идеологии для целого ряда сменяющих друг друга поколений наших соотечественников как в ХХ, так и в ХХI веке. И в страшном сне ему не могло присниться, что они будут претворяться в жизнь таким бесчеловечным способом, который со временем получит общепризнанное наименование - преступление против человечества. Как известно, образец такового во всем своем вселенском масштабе явила миру уже после смерти упомянутого публициста нацистская Германия в 30-40-х годах ХХ века. Но чем в итоге всё это обернулось для судеб миллионов людей, которые пали жертвами мировой бойни, пришлось исследовать уже после её завершения специально созданному для этого международному трибуналу. Совершенно очевидно, что история не отказала нам в своих уроках. Но уже ни для кого не является секретом, что мы оказались неспособными им внимать.
   Признаюсь, нестерпимо тяжко было читать, а тем более переносить описание упомянутых выше примеров изуверства на страницы настоящего издания. Вместе с тем, поскольку всё вышеизложенное является неотъемлемой частью нашей истории, более того, серьёзной препоной для консолидации нашего народа и построения правового государства, считаю необходимым уделить этим проблемам самое серьёзное внимание именно в данном разделе настоящей работы. Это становится тем более актуальным, если взять в расчёт упорное нежелание действующей партии власти признать преступлением против человечества многочисленные злодеяния, учиненные членами украинской партии этнической нетерпимости в годы Второй мировой войны. Подобное упорство производит угнетающее впечатление не только на соседние народы, но и на многих граждан нынешней Украины.
   Концепция традиции невежества в известной степени объясняет теорию и практику этнической нетерпимости значительной части титульной супернации к представителям другой цивилизации и религии, другого этноса и языка. Но чем можно объяснить подобную же ненависть и бесчеловечность, например, между представителями, казалось бы, близких по духу, религии и языку славянских народов Российской (советской) империи? Полагаю, что в этом вопросе нам не обойтись без некоторых экскурсов в историю.
   Одну из версий феномена ненависти, в частности, между одной из ветвей украинского этноса и русским народом озвучил львовский историк Леонид Соколов. Так, в статье "Корни ненависти" он пишет, что для того, "чтобы выяснить, как возникло то, проникнутое лютой ненавистью к России политическое украинское движение, которое получило наибольшее развитие в совершенно оторванной от России австрийской Галиции, чтобы отыскать его корни, необходимо" углубиться в историю именно этого региона. И далее автор приводит исторические данные о том, как австрийские немцы в своё время на территории подвластной им Галицкой Руси породили и, буквально, выпестовали местную партию этнической нетерпимости к их славянским собратьям, которых они при этом упорно именовали не иначе, как "москалями".
   В контексте этой концепции привлекается внимание к тому обстоятельству, что сию эстафету добровольно и с завидной страстью подхватили бежавшие на территорию австрийской Галиции участники разгромленного царскими войсками польского восстания 1863-1864 гг. Эта версия подтверждается многими источниками. В частности, в связи с упомянутыми событиями в исторической литературе приводятся примечательные слова одного из руководителей этого восстания, генерала Людвига Мерославского (1814-1878): "Бросим горящие факелы и бомбы за Днепр и Дон в самое сердце Руси; разбудим ненависть и споры среди русского народа. Русские сами будут рвать себя своими же когтями, а мы тем временем будем расти и крепнуть". Попутно заметим: автор этих русофобских прожектов ни сном ни духом не упоминал о существовании украинцев в противовес русским, он лишь грезил расколом среди единого русского народа. Иными словами, необходимо было найти эффективный способ стравить и перессорить разные части русского народа, который исторически всегда выступал в качестве естественного геополитического противника Польши.
   В те годы такие методы борьбы с Россией показались весьма перспективными для многих представителей польской политической элиты. Вот почему всестороннему идеологическому обоснованию антироссийского вектора борьбы было уделено достаточно внимания многими польскими историками и публицистами той эпохи. Наиболее плодовитым из них оказался Франциск-Генрих Духинский (1817-1880), перу которого принадлежит трехтомный труд под заглавием "Основы истории Польши и других славянских стран". Суть его утверждений сводилась к тому, что, говоря современным языком, русские не могут быть отнесены к славянским народам, а составляют особую ветвь угро-финских и урало-алтайских племен. А потому "москали" незаслуженно используют имя русских, ибо последнее по праву принадлежит исключительно украинцам и белорусам, близким по своему происхождению к полякам.
   Однако гораздо более выразительную картину той геополитической роли, которая отводилась определенной части славянства в извечном противостоянии Польши и России, оставил нам польский ксендз, талантливый публицист и историк, основатель краковской исторической школы Валериан Калинка (1826-1886), который, в частности, писал: "Между Польшей и Россией сидит народ, который есть ни польский, ни российский. Но в нем все находятся материально под господством поляков, а нравственно под влиянием России, которая говорит тем же языком, исповедует ту же веру... провозглашает освобождение от ляхов и единение в славянском братстве. Как же защищать себя? Где отпор против этого потопа? Где?! Быть может, в отдельности этого русского (малорусского) народа. Поляком он не будет, но неужели он должен быть Москалем?!
   Поляк имеет другую душу... Но между душой Русина и Москаля такой основной разницы, такой непроходимой границы нет. Была бы она, если бы каждый из них исповедовал иную веру, и поэтому уния была столь мудрым политическим делом.
   Если бы Русь... по сознанию и духу была католической, в таком случае коренная Россия вернулась бы в свои природные границы и в них осталась, а над Доном, Днепром и Черным морем было бы нечто иное.
   Каково же было бы это "нечто"? Одному Богу ведомо будущее, но из естественного сознания племенной отдельности могло бы со временем возникнуть пристрастие к иной цивилизации и, в конце концов, к полной отдельности души. Раз этот пробуждающийся народ проснулся не с польскими чувствами и не с польским самосознанием, пускай останется при своих. Но эти последние пусть будут связаны с Западом душой, с Востоком - только формой.
   С тем фактом (т.е. с пробуждением Руси с не-польским сознанием) мы справиться сегодня уже не в состоянии, зато мы должны позаботиться о таком направлении и повороте в будущем, потому что только таким путем можем еще удержать Ягайлонские приобретения и заслуги, только этим способом можем остаться верными призванию Польши, сохранить те границы цивилизации, которые оно предначертало. Пускай Русь останется собой и, пусть с иным обрядом, будет католической - тогда она и Россией никогда не будет и вернется к единению с Польшей... Все-таки лучше самостоятельная Русь, чем Русь Российская. Если Гриць не может быть моим, говорит известная думка, пусть, по крайней мере, не будет он ни мой, ни твой". В приведенном тексте опять же обращает на себя внимание, что польский автор не прибегал к слову "украинский", а территорию Украины простодушно и искренне именовал Русью. Это обстоятельство, по мнению ряда историков, косвенным образом подтверждает их версию, что труды польских авторов преимущественно обслуживали политику раскола Российской империи, а не национальные интересы украинцев в качестве самостоятельного субъекта истории.
   Действительно, в России основной национальной группой признавались русские, которые в свою очередь подразделялись на великороссов, малороссов и белорусов (в нашей работе получивших наименование титульной супернации). И если в России малороссы признавали себя частью русского народа, то в австрийской Галиции они под именем русинов официально проходили под рубрикой этноса, отдельного от русского. Вместе с тем на территории последней значительная часть галицких русинов, в соответствии с исторической традицией, признавала себя русскими; другая же часть, как того требовали австрийские власти, признала себя отдельным народом и, в отличие от сторонников идеи единства русского народа, называла себя русинами-украинцами, а затем и просто украинцами. Но по официальной австрийской терминологии они со временем стали именоваться "рутенами".
   Ряд современных историков полагает, что именно с 1863 г. украинофильское течение в Галиции стало усиленно насыщаться идеологическим, психологическим и политическим антирусским содержанием. Во всяком случае, в некоторых исторических изысканиях обращается внимание на то, что именно с тех пор в Галиции было положено начало размежеванию галицких русинов. Старорусины (их неофициально именовали "москвофилами") при этом оставались на своих традиционных пророссийских позициях, а на основе молодорусинского движения стала формироваться "антимосковская Русь" - будущее галицко-украинское движение, проникнутое духом непримиримой вражды и ненависти ко всему русскому.
   При этом акцентируется внимание на том, что "всеми своими корнями украинская идеология вросла в польскую почву", на которой, собственно, и произросло "украинство" как весьма специфическое и грозное оружие в борьбе с Россией. В этом же контексте отмечается, что у истоков непосредственно "украинской идеи" стоял известный польский государственный деятель граф Ян Потоцкий (1761-1815). На это обстоятельство, как утверждается, первым обратил внимание известный ученый-филолог, профессор Берлинского университета, автор популярного "Этимологического словаря польского языка", уроженец Галичины Александр Брюкнер (1856-1939). Идею об этническом противопоставлении двух частей русского народа польский граф высказал в своей книге, изданной на французском языке в 1795 г. под заглавием: "Fragments historiques et geographiques sur la Scythie, la Sarmatie at les slaves". Со временем эта идея превратилась в устойчивую идеологию этнической ненависти одной из ветвей славянского народа, которая стала себя позиционировать в качестве украинцев по отношению к другой её ветви - русским.
   И по сей день некоторые польские историки придерживаются мнения, что Украина - это искусственное государственное образование, созданное в основном в годы СССР. Так, польский писатель, историк и публицист Марианн Калуски в статье "Поговорим об Украине откровенно" заметил, что "этническая проблема на Украине возникла вследствие того, что это государство в его нынешних границах представляет собой искусственное творение Сталина, которому, (как и прочим кремлевским властителям) даже в голову не могла прийти мысль о том, что Украина когда-нибудь может быть оторвана от "русской матери". Именно поэтому щедрой рукой к Украине были присоединены этнически русские территории, земли, которые никогда не принадлежали Украине. Еще в 1954 году, в ознаменование 300-летия воссоединения Украины и России, Москва включила в состав Украины полуостров Крым, являющийся полностью русским как этнически, так и (с XVIII века) исторически...
   Украина, которую Сталин буквально слепил из русских, украинских, польских, татарских, венгерских и румынских земель".
   Заметим, что такой точки зрения придерживаются многие представители польской интеллигенции. Российская газета "Комсомольская правда" в статье "Во всем виноваты русские!", опубликованной 22 октября 2007 г., привела весьма примечательный диалог между своим корреспондентом и представителями польских литературных кругов. Слегка шокированный обилием средств антирусской наглядной агитации на улицах Варшавы, журналист поинтересовался у польских литераторов: "А сколько ж ваших уничтожила украинская повстанческая армия, но фотовыставок и на эту тему в Варшаве нет почему-то?". "Украинцы? Нет такой нации. Вы историю почитайте. Это все те же русские!" - был ответ польских собеседников.
   "Какая интересная мысль! - заметил российский журналист. - Только дождусь очередной украинской бучи (обычно это недолго), так и озвучу ее на Крещатике!". Парадокс этого диалога заключается в том, что российский журналист в этой полемике явно дистанцировался от исторической версии, что западные украинцы - это часть российского народа. Поляки же, по крайней мере, участники этой дискуссии, напротив, упорно отождествляют всех украинцев с русскими, на которых, собственно говоря, и возлагали ответственность за деяния УПА в годы Второй мировой войны.
   По сути, исторически породив и выпестовав украинскую партию этнической нетерпимости и направив её агрессивные устремления против России, поляки сами на каком-то этапе истории оказались жертвой своего же детища. А о том, что эта партия - порождение антирусской политики Польши, сомневаться не приходится. Один из современных исследователей привел выдержку из львовской газеты "Przeglad" Љ 168 за 1892 г., в которой имел место следующий пассаж: "Если в чувствах малорусского народа существует сильная ненависть к России, то возникает надежда, что в будущем, при дальнейшем развитии этих чувств, будет возможно выиграть против России малорусский козырь...
   Такой эволюции нам, полякам, нечего бояться, напротив, мы бы допустили ошибки, если бы хотели запереть ей дорогу и добровольно отказаться от союзника в борьбе с Россией".
   Основной вывод из этого прискорбного факта напрашивается сам собой: нельзя безнаказанно порождать ненависть к другому народу без высокой степени риска пасть в какой-то момент в качестве жертвы подобной политики. Не случайно народная мудрость гласит: не копай яму другому, сам в неё попадешь. И "Волынская резня" - одно из самых трагических подтверждений этого пророчества. Ведь природа этнической ненависти такова, что она неразборчива не только в выборе средств, но и в выборе жертв. Опасность при этом возрастает во сто крат, когда носителем этнической ненависти оказывается невежественное и агрессивное население депрессивных районов соответствующих государств. Поэтому кому-кому, а польской партии этнической нетерпимости есть над чем поразмышлять по сему поводу в свете современных европейских реалий.
   Разумеется, такая многолетняя и целенаправленная политика польских и австрийских политических деятелей дала свои закономерные результаты. Завершённой формой этой политики стала иррациональная ненависть вполне определенного крыла украинского этноса по отношению к российскому народу. Ярким проявлением последнего стало политическое заявление, принятое накануне Первой мировой войны: "Во имя будущего украинского народа по обе стороны границы в случае войны между Австрией и Россией вся украинская община единодушно и решительно встанет на сторону Австрии против Российской империи как величайшего врага Украины". Думается, что сей пассаж, как никакой другой, отражает подлинную суть отношения представителей украинской партии этнической нетерпимости - подданных Габсбургской империи - ко всем подданным Российской империи.
   Наряду с приведенным, необходимо также упомянуть жесточайшую войну, которую объявило правительство Габсбургской империи тем своим подданным-русинам ("москвофилам"), которые были заподозрены в симпатиях к России. Этой трагической странице истории галицких русофилов была посвящена специальная работа украинского историка, писателя и поэта Василия Романовича Ваврика (1889-1970) "Терезин и Талергоф". Известно, что с 3 сентября 1914 г. по 10 мая 1917 г. в окрестностях австрийского городка Грац действовал первый в Европе концентрационный лагерь Талергоф. В этом лагере были подвергнуты заключению мирные подданные Австро-Венгерской империи - инаковерующие, инакоговорящие и инакомыслящие буковинские и галицкие русины. Такой же концлагерь - Терезиенштадт - функционировал и в окрестностях городка Терезин на Огре (Северная Чехия). Через жернова этих лагерей было пропущено порядка 300 000 мирного населения указанных провинций, из которых 200 000 навсегда остались погребенными в братских могилах, пострадав за сохранение своей этнической и культурной идентичности, за право думать и говорить на родном языке. Это был откровенный геноцид по этническому признаку. На Личаковском кладбище во Львове до сих пор высится памятный камень, на котором выгравированы такие слова: "Жертвам Талергофа - Галицкая Русь".
   Украинский публицист и политолог Андрей Ваджра, также исследовавший эту малоизвестную страницу нашей истории, отмечает, что "первые европейские концентрационные лагеря смерти были созданы в Австро-Венгрии во время Первой мировой войны для уничтожения русского населения Галиции и Буковины. Туда австрийцы отправляли тех русских, которых не убивали на месте. Причем отправляли на основе доносов, прежде всего, новоиспеченных "свидомых украйинцив". Именно последние были главной движущей силой массового террора австрийцев. В то время человека могли повесить на ближайшем дереве, забить до смерти или расстрелять лишь только за то, что он русский!
   Тогда было уничтожено около 200 тысяч человек мирного населения... Это была страшная трагедия, о которой ничего не написано ни в одном украинском учебнике истории. А ведь убивали не только мужчин, но и женщин и детей. Убивали русских независимо от их возраста и пола!".
   Попутно заметим, что в упомянутых концлагерях создавали привилегированное положение тем малороссам-военнопленным, которые признавали себя украинцами в противовес остальным россиянам. На оккупированных немцами в 1915 г. территориях Российской империи было запрещено использование русского языка в образовании, печати и административных делах. Как отмечают историки, впервые возникла ситуация, при которой владение местным наречием давало существенные привилегии относительно русскоязычных обитателей тех же регионов. Невольно напрашивается вопрос: а не в этих ли местах и не на этих ли делах проходили свои первые "университеты" члены будущей партии этнической нетерпимости?
   История запротоколировала целый ряд свидетельств об отношении некоторых галицких русинов - подданных Габсбурской империи - к тем своим соотечественникам-галичанам, которые тяготели к российскому народу. Эти данные приведены в книге уроженца Киева, публициста и писателя Шульгина "Украинствующие и мы", увидевшей свет в Югославии (1939 г.). Шульгин, как известно, прожил без малого сто лет, в итоге став бесценным очевидцем эпохи. Ему можно верить, можно не верить, но он, бесспорно, многое повидал на своём веку, и у него, в отличие от современных перевертышей, есть моральное право сказать своё слово в истории. Вот некоторые отрывки из этого примечательного издания, воссоздающие неповторимую атмосферу того времени и нравы тех людей:
  "С тех пор, как нынешние чигиринцы объявили себя украинцами, они, вопреки старому чигиринцу Хмельницкому, "гонят все русское". Но кого же гонят? Самих себя, свою же плоть и свою же кровь. И сколько этой своей крови они уже пролили! Что сделали они, хотя бы в Галичине, ставшей "пьемонтом Украинства", - руками Австрии. Своих братьев галичан только за то, что они хотели сохранить свое тысячелетнее русское имя, мучили, терзали в тюрьмах и застенках, тысячами казнили на виселицах!
  "Депутат австрийскаго парламента, поляк г. Дашинский (русские депутаты были приговорены к смертной казни) сказал на одном из заседаний, что у подножия самых Карпат от расстрелов и виселиц погибло около 60.000 невинных жертв". (Временник, Научно-Литературные записки Львовскаго Ставропигиона на 1935 г, стр. 68 и 69).
  За что погибли эти люди? Были ли они действительно невинными? Об этом мы можем узнать из речи инженера Хиляка, представителя галицко-русской молодежи:
  "...Талергоф, пекло мук и страданiй, лобное мЪсто, голгофа русскаго народа и густой лЪс крестов "под соснами", а в их тЪни они - наши отцы и наши матери, наши братья и наши сестры, которые сложили там головы. Неповинно! Но во истину ли неповинно? НЪт, они виноваты, тяжко виноваты. Ибо своему народу служили вЪрно, добра, счастья и лучшей доли ему желали, завЪтов отцов не ломили, великую идею единства русскаго народа исповЪдывали. И не преступление ли это? Однако наиболЪе страшным, наиболЪе волнующим, наиболЪе трагическим в этом мученичествЪе русскаго народа было то, что брат брата выдавал на пытки, брат против брата лжесвидЪтельствовал, брат брата за iудин грош продавал, брат брату Каином был. Может ли быть трагизм больше и ужаснЪе этого? Пересмотрите исторiю всЪх народов мiра, и такого явленiя не найдете. Когда лучшiе представители народа "изнывали по тюрьмам сырым, в любви беззавЪтной к народу", в то время вторая его часть создавала "сiчовi" отдЪленiя стрЪлков и плечо о плечо с палачем - гнобителем своего народа добровольно и охотно защищала цЪлость и неприкосновенность границ австрiйской Имперiи. ГдЪ же честь, гдЪ народная совЪсть? Вот до чего довела слЪпая ненависть к Руси, привитая на продолженiи долгих лЪт, словно отрава народной душЪ. Предатель забыл свою исторiю, отбросил традицiи, вырекся своего историческаго имени, потоптал завЪты отцов..." (Ibid., стр. 84 и 85).
  С той же силой свидетельствует нам о славных деяниях нео-чигиринцев в Галиции Фома Дьяков, крестьянин села ВербЪжа из-под Львова. Он был приговорен к смертной казни в 1915 году, но император Франц Иосиф подарил ему и некоторым другим жизнь.
  "Нехай не гине николи память о наших невинных тысячах русских людей, лучших и дорогих наших батьков и матерей, братов и сестер, котри в страшних муках погибли от куль, багнетов и на австромадьярских шибеницах, що неначе густый лЪс покрыли всю нашу землю. Той звЪрский террор в свЪтовой истории записано кровавыми буквами, и я вЪрю, що та память о мучениках буде вЪчная. Наши дЪти, внуки, правнуки и тысячелЪтни потомки будут их вспоминати и благословити за тое, що в страшных, смертельных муках и страданиях не выреклися свого великаго славянскаго русскаго имени и за идею русскаго народа принесли себе кроваво в жертву. Ганьба буде на вЪчный спомин за писемни и устни ложни доноси выродних наших родних братов, которы выреклися тысячелЪтного русскаго имени, стались лютыми янычарыма, проклятыми каинами, юдами, здрадниками и запроданцами русскаго, славянскаго народа и русской славянской земли за австрiйскiи и германскiи охлапы!" (Ibid., стр. 76).
  А вот речь другого крестьянина, Василия Куровца, села Батятич, из-под Каминки Струмиловой.
  "Сумный в исторiи Руси, був 1914 рок! Австрия думала, що огнем и мечем вырве из груди народа нашего русску душу, а НЪмечина думала, що захопить в свои руки урожайный, чорноземный край от Карпат до Кавказа. Коли той план заломався о русскiи штыки, то нЪмецка гидра стала мститися на невинном галицко-русском народЪ. О Русь, святая мать моя! Поможи забути ту жестоку муку, ту обиду, нанесену нашему обездоленному народу. Сумна и страшно погадати: тысячи могил роскинулись, куды лише очима поведемо, по нашей отчинЪ, и тысячи могил под соснами в ТалергофЪ. В тиху ночь чути их стон и горьке рыданья и тугу за родною землею... Скажемо собЪ нынЪ, братья и сестры, що николи мы их не забудем и рок-рочно будем поминати по закону наших батьков и таким способом будем передавати их имена нашим грядущим поколЪнiям. Тут торжественно могу заявити, що, если-б наврать всЪ отреклися их идеи, то есть Святой Руси, здорова селянска душа крепко ей держатися, бо та идея освящена кровью наших батьков и матерей" (Ibid 78).
  Кто же эти иуды-предатели, которые отреклись от тысячелетнего русскаго имени и повели своих братьев на страшную голгофу Талергофа? Об этом мы можем узнать из речи отца Иосифа Яворскаго, из села Ляшкова, депутата на Сейм в Варшаве.
  "Дорогая русская семья и честные гости! Еще в 1911 - 1912 г.г. многие представители Украинскаго Клуба в Австрiйском парламентЪ, паче всЪх Василько и Кость Левицкий, старались всЪми силами доказать австро-нЪмецкому правительству, что они являются вЪрноподаннЪйшими сынами и защитниками Австрiи, а всЪ русскiя организацiи и общества, то наибольшiе враги австрiйскаго государства. Эта лояльность украинцев ввиду Австрiи породила кровь, муки, терпЪнiе русскаго народа и Талергоф. ВсЪм, кто знает австрiйское парламентское устройство, вЪдомо, что так называемыя делегацiи австрiйскаго и угорскаго парламента собирались то в ВЪнЪ, то в БудапештЪ. В 1912 году предсЪдатель украинскаго клуба, д-р Кость Левицкий, во время заседанiя такой делегацiи внес на руки министра войны интерпеляцiю слЪдующаго содержанiя: "Известно ли вашей ексцеленцiи, что в ГаличинЪ есть много "русофильских" бурс для учащейся молодежи, воспитанники которых приобрЪтают в армiи права вольнопредЪляющихся и достигают офицерской степени? Каковы виды на успЪх войны, ежели в армiи, среди офицеров так много врагов, - "русофилов"? Известно ли вашей ексцеленцiи, что среди галицкаго населенiя шляется много "Руссофильских" шпiонов, от которых кишит, и рубли катятся в народЪ? Что намЪряет сдЪлать ваша ексцеленцiя на случай войны, чтобы защититься перед "русофильскою" работою, которая в нашем народе так распространяется?" Министр отвЪтил, что примет предупредительныя мЪры, чтобы ненадежные элементы, т.е. студенты-руссофилы, не производились в офицеры и на случай войны обезвредит "русофилов". ПослЪдствия этого запроса Костя Левицкаго - то лишенiе многих студентов славян офицерских прав. Административныя власти выготовили списки и на основании их всЪ русскiе были арестованы. Армiя получила инструкцiи и карты, с подчеркнутыми красным карандашем селами, которыя отдали свои голоса русским кандидатам в австрiйскiй парламент. И красная черточка на карте оставила кровавыя жертвы в этих селах еще до Талергофа. Вы сами помните, что когда в село пришел офицер, то говорил вЪжливо, но спросив названiе села и увидЪв красную черточку на картЪ, моментально превращался в палача. И кричал нЪмец или мадьяр - Ты рус? А наш несчастный мужик отвЪчал: - Да, русин, прошу пана. И уже готовая веревка повисла на его шеЪ! Так множились жертвы австро-мадьярскаго произвола. Но вскорЪ не хватило висЪлиц, снурков, ибо слишком много было русскаго народа. Для оставшихся в живых австрiйская власть приготовила пекло, а имя ему - Талергоф! Если бы кто-нибудь не повЪрил в мои слова, что Талергоф приготовили вышеупомянутые мною украинцы, пусть посмотрит в стенографическiя записки делегацiи" (Ibid., стр. 86 и 87).
   Итак, вот к чему привела китайская месть украинствующих, обидевшихся на Чудь, Мерю, Весь, Мордву и Черемисов. Как назвать все это иначе, чем физическим и духовным народным самоубийством?!".
   Таким вот зверским способом, с немецкой скрупулезностью и методичностью Галиция, Буковина и Закарпатье были буквально зачищены от тех украинцев, которые могли составить какую-либо конкуренцию партии этнической нетерпимости, бережно взлелеянной правительством Австро-Венгрии. Ряд документов, свидетельств и фактов о геноциде русинов (украинцев), подданных Габсбургской империи, тяготеющих к российскому народу, нашли отражение в сборнике "Талергофский альманах", четыре выпуска которого увидели свет во Львове с 1924 по 1932 г. Первое издание этого альманаха вышло в свет под весьма красноречивым названием: "Пропамятная книга австрийских жестокостей, изуверств и насилий над карпато-русским народом во время всемирной войны 1914-1917 гг. Выпуск первый. Террор в Галичине в первый период войны 1914-1915 гг.".
   Естественно, что для России эти факты не представляли секрет Полишинеля. На реальную опасность, которая подстерегала империю в случае возможного присоединения Галиции в ходе грядущей Первой мировой войны, обращал внимание Дурново в своём уже упоминавшемся меморандуме от 26 февраля 1914 г. на имя главы государства: "Совершенно то же и в отношении Галиции. Нам явно невыгодно, во имя идеи национального сентиментализма, присоединять к нашему отечеству область, потерявшую с ним всякую живую связь. Ведь на ничтожную горсть русских по духу галичан сколько мы получим поляков, евреев, украинизированных униатов? Так называемое украинское или мазепинское движение сейчас у нас не страшно, но не следует давать ему разрастаться, увеличивая число беспокойных украинских элементов, так как в этом движении - несомненный зародыш крайне опасного малороссийского сепаратизма, при благоприятных условиях могущего достигнуть совершенно неожиданных размеров". Читая эти строки спустя столько лет, не можешь не поражаться проницательности их автора. Теперь уже очевидно, что в своём прогнозе развития исторических событий, он, что называется "как в воду глядел". А куда при этом глядел глава Российской империи, утверждать с полной уверенностью и по сей день невозможно.
   Ознакомившись с приведенными данными, трудно отделаться от впечатления, что дунайская империя в немалой степени способствовала тому обстоятельству, чтобы эти регионы постоянно функционировали в качестве инкубатора, пестующего птенцов, с младых ногтей враждебных всему русскому. А птенцам, которые оперились, как известно, свойственно рано или поздно разлетаться в разные стороны от родимого гнезда. Вероятно, из последних со временем и выросли некоторые "ястребы" современной партии этнической нетерпимости.
   Может быть, именно эти обстоятельства и дали украинскому историку Грушевскому основание не ставить знак равенства между галицийским украинством и российским, что нашло своё выражение в названии его статьи, увидевшей свет в 1906 г.: "Галичина и Украина". На существенное отличие менталитета населения обеих территорий обращал внимание и такой сведущий государственный деятель, как Павел Скоропадский, который в своих мемуарах сожалел, что культура галичан "из-за исторических причин слишком разнится от нашей. Затем, среди них много узких фанатиков, в особенности в смысле исповедывания идеи ненависти к России. Вот такого рода галичане и были лучшими агитаторами, посылаемыми нам австрийцами". Традиция ненависти к другим народам, к сожалению, обладает гораздо большей живучестью в истории человечества, чем традиция добра и милосердия, благодарности и справедливости.
   Думается, что упомянутое и стало одной из причин, почему после присоединения в 1939 г. Западной Украины к УССР бездушные жернова советского тоталитаризма стали, в свою очередь, нещадно перемалывать плоть и кровь новых жертв, превращая их в "живой труп" советского гражданина. В итоге, как мы видим, история нещадно потопталась на душах многострадального населения этой территории. Могло ли всё это пройти бесследно и безболезненно для менталитета, психики и правового сознания украинского этноса? Риторический вопрос!
   Один из историков, правда, по другому поводу, заметил, что имперская Россия задавила в себе святую Русь. В ещё большей степени это замечание справедливо по отношению к имперскому СССР, который в своей политической мясорубке и гулаговской душегубке исковеркал судьбы многих людей, этносов и народов, превратив многих из них в безымянный исторический "фарш". Часть населения империи выкашивалась целыми социальными слоями. Трагическая судьба постигла российское казачество, о чём уже упоминалась выше. Теперь следует упомянуть эпизоды из истории целенаправленного истребления советского крестьянства. Наиболее изуверским методом осуществления этой задачи стал голод, искусственно спровоцированный тоталитарным государством в 1932-1933 гг. Эта страшная трагедия поразила практически все сельскохозяйственные регионы СССР. Наиболее разрушительные последствия этого бедствия испытали на себе земледельцы Украины, России, Белоруссии и Казахстана. Этому трагическому событию было посвящено официальное заявление Государственной Думы России "Памяти жертв голода 30-х годов на территории СССР" от 2 апреля 2008 г. Согласно этому документу на территории РСФСР (Поволжье, Центрально-Черноземная область, Северный Кавказ, Урал, Крым, часть Западной Сибири), Казахстана, Украины, Белоруссии от голода и болезней, связанных с недоеданием, в 1932-1933 годах погибло около 7 миллионов человек.
   При этом не вызывает сомнений, что наибольшее число погибших от голода пришлось на жителей УССР: по оценкам ряда современных демографов, вероятный размер сверхсмертности в республике только за 1933 г. составил около 2,2 миллиона человек. В одном из правительственных докладов отмечалось: в те трагические годы УССР недосчиталась от 10 до 25% своего населения, теряя по 25 тысяч человек в день, по 1000 - в час, по 17 - ежеминутно.
   Убийство своих граждан посредством голода - одно из самых чудовищных преступлений владык советской империи против своего народа. Но голод при этом был не единственным средством борьбы с советским крестьянством. Не менее эффективным, хотя и не столь массовым оказались душегубки. Об этом чудовищном инструменте истребления советских людей поведал автор книги "В подполье можно встретить только крыс...", известный советский правозащитник, уже посмертно награжденный 17 октября 1997 г. орденом Украины "За мужество" первой степени, генерал-майор Петр Григорьевич Григоренко (1907-1987). Этот потрясающий душу эпизод генерал записал со следующих слов своего доброго приятеля: "А вы знаете, Петр Григорьевич... душегубки изобрели у нас... для так называемых кулаков... для крестьян. И он рассказал мне такую историю.
  Однажды в Омской тюрьме его подозвал к окну, выходящему во двор тюрьмы, сосед по камере. На окне был "намордник". Но в этом наморднике была щель, через которую видна была дверь в другое тюремное здание.
  - Понаблюдай со мною, - сказал сокамерник.
  Через некоторое время подошел "черный ворон". Дверь в здании открылась, и охрана погнала людей бегом в открытые двери автомашины. Я насчитал 27 человек - потом забыл считать, хотел понять что за люди и зачем их набивают в "воронок", стоя, вплотную друг к другу. Наконец закрыли двери, прижимая их плечами, и машина отъехала. Я хотел отойти, но позвавший меня зэк сказал: "Подожди. Они скоро вернутся". И действительно вернулись они очень быстро. Когда двери открыли, оттуда повалил черный дым и посыпались трупы людей. Тех, что не вывалились, охрана повытаскивала крючьями... Затем все трупы спустили в подвальный люк, который я до того не заметил. Почти в течение недели наблюдали мы такую картину. Корпус тот назывался "кулацким". Да и по одежде видно было, что это крестьяне. Слушал я этот рассказ с ужасом и омерзением". Думается, что даже слово "изуверство" не способно отразить всю бесчеловечность содеянного тоталитарным режимом с крестьянством некогда могучей Российской империи.
   Какая психика способна такое выдержать? Произошедшая трагедия была столь поражающей силы, что, вероятнее всего, оказала необратимое разрушительное воздействие на менталитет, психику и правовое сознание ядра нации. И не только жертв, но и их палачей. Такую вот ужасающую жатву собрало с населения УССР историческое безумие по прозвищу большевизм: миллионы душ своих соотечественников принесли выжившие в жертву на алтарь своему "божеству". Гражданам Украины никоим образом нельзя предавать забвению это трагическое прошлое, которое получило чудовищное проявление в дьявольском лике большевизма, непосредственным и активным созидателем которого было и население Украины.
   В связи с этим утверждением здесь и далее представляется к месту привести несколько свидетельств из книги "1918 год на Украине" - сборника статей очевидцев событий той эпохи. В частности, один из них в своих воспоминаниях, озаглавленных "Трагедия Украйны" (впервые опубликовано в Берлине в 1923 г.), писал: "Украина и украинский народ слишком мало отличались от России по культурным условиям, а потому так же фатально, как Россия, Украина сделалась добычей большевиков". На это же обстоятельство обратил внимание и другой автор из того же сборника (впервые опубликовано в Берлине в 1924 г.): "Настроение народных низов в Киеве было определенно большевистское, и на базарах открыто велись разговоры на тему о распространении на Украину райских, по их представлению, условий народной жизни в Совдепии". Заметим: утопия о "райской" жизни могла сработать исключительно в адских условиях жизни подавляющего большинства населения империи. Но именно это большинство и построило тот мир, который на поверку оказался ещё большим адом по сравнению с их бытием в царской России. Но это был их, народный, "ад", который, вероятно, по одной уже этой причине оказался значительно привлекательнее царского. Всё вместе взятое и позволило историку, писателю, главе правительства Центральной Рады, а затем и Директории УНР Винниченко прийти к выводу, что "большевики никогда не взяли бы власть на Украине, если бы их не поддержали украинские трудящиеся массы".
   В свете изложенного попытки некоторых современных украинских политиков, историков и писателей откреститься за давностью лет от нашего большевистского прошлого, представляя его результатом экспансии со стороны русского этноса, и переложить тем самым всю тяжесть исторической вины исключительно на плечи последнего, вряд ли могут претендовать на историческую истину. На злоупотребление доверием неискушенных в истории масс населения современными отечественными борзописцами обращает внимание украинский историк, академик Толочко. В частности, он отмечает, что "с таким же лукавством авторы утверждают, что советская власть и социализм Украине были навязаны исключительно русскими большевиками. И, разумеется, насильно. Хотя если бы были честны перед историей, должны были бы сказать, что за советскую власть сражались десятки тысяч украинцев под предводительством украинских же полководцев - Николая Щорса, Василия Боженко, Александра Пархоменко, Михаила Коцюбинского, Владимира Антонова-Овсеенко и др., что их поддержало большинство украинского населения...
   Историческая правда заключается также и в том, что социалистическую идею исповедовали и утверждали своим творчеством такие выдающиеся украинские интеллектуалы, как Иван Франко, Михаил Драгоманов, Леся Украинка, Владимир Винниченко. Были социалистами, как известно, и отцы - основатели Украинской Народной Республики. Так нравственно ли отказываться от всего этого и перекладывать ответственность на злокозненных "москалей"?".
   По сути, мы сталкиваемся с традиционной, при этом весьма наивной и одновременно примитивной попыткой провести грань между злом и добром, плохим и хорошим по этническому принципу, в котором весь негатив должен пасть на голову нелюбимого другого народа, а весь позитив стать исключительным достоянием своей нации. Подобная точка зрения, как представляется, является данью традиции, которую в своё время заложил украинский историк и государственный деятель Грушевский. Вероятно, руководствуясь благими намерениями в деле государственного строительства, он попытался свести всю сумятицу тех лет к весьма упрощенной и доступной для понимания малограмотного обывателя схеме противостояния двух этносов. Так, в начале 1918 г. он писал: "Раньше украинский народ имел дело с бюрократией и правительством, от которого в какой-то мере ещё могла отмахнуться великорусская общественность. Теперь мы, самым очевидным способом, имеем борьбу самих народов - великорусского и украинского. Один наступает, другой обороняется". Думается, в приведенном пассаже историк явно уступил место политику. А она - крайне ненадежный критерий при оценке любых исторических событий, а тем более по вопросам взаимоотношений между различными народами. Во всяком случае, в данном вопросе Грушевский, на наш взгляд, явно проявил однобокость в своих суждениях. По крайней мере, давая ретроспективную оценку этому незаурядному политическому деятелю, академик Попович отметил: "Грушевский, необходимо признать, был личностью довольно авторитарной, политиком хитрым, жёстким и эгоцентричным, ориентированным на узкий круг "своих"". Не исключено, что политические интересы именно этого узкого круга "своих" и продиктовали упомянутую выше оценку взаимоотношений между двумя ветвями единого по своей православной природе древа российского народа. Поэтому при всём уважении к авторитету выдающегося историка трудно согласиться с такой трактовкой событий. Всё же отношения между двумя этносами на территории империи никогда не достигали той степени антагонизма, который мог бы в те сумбурные и суматошные, голодные и холодные для всех годы проявиться в братоубийственной войне на этнической почве. Представляется, что эта версия событий преследовала цель преодолеть внутренний хаос в сердцевине украинской нации путём её консолидации против некоего внешнего врага. Таким наиболее привычным для нашего историка врагом казался в те времена именно русский народ, хотя в действительности проблема лежала во внутренней разобщенности, разладе, взаимной ненависти и раздоре, которые буквально раздирали на части население Украины.
   О последнем свидетельствует текст совместного обращения в 1920 г. к украинским хлеборобам Дмитрия Ивановича Дорошенко (1882-1951), Вячеслава Казимировича Липинского и некоторых других видных украинских деятелей той эпохи. В частности, в этом обращении привлекалось внимание адресата к следующему: "В Отечестве нашем господствует полная анархия: село воюет с селом, брат воюет с братом; взаимная ненависть, деморализация, насилие в разных формах, полный хозяйственный развал, невежество и темнота - одним словом - руина моральная и физическая - вот общая картина современной украинской жизни... Только мы одни до сих пор уничтожаем самих себя и в своем бессилии призываем то одного, то другого соседа прийти и завести у нас порядок... Сбрасывать вину за то, что случилось, на внешние, так сказать, тяжелые обстоятельства мы не имеем право... В руине нашей виновны только мы сами, и причина этой руины лежит не вне нас, а в нас самих". Заметим: ни слова о каком-либо нашествии или экспансии другого народа. Действительно, это были лихие и смутные времена, когда каждый народ разваливающейся на глазах империи должен был прилагать максимум усилий, чтобы выжить хотя бы физически, не говоря уже о сохранении культуры, религии и прочего цивилизационного наследия. А уж о войне друг с другом по этническим мотивам, в то время говорить попросту не приходилось.
   И ещё один аргумент. Если бы действительно русский народ развязал войну против украинского, то ни при каких обстоятельствах такой националистически настроенный политик, как Винниченко, не утверждал бы, что "революция уничтожила царизм, а с ним и всякие основания разлада, независимости и австро-немецких ориентаций. Теперь, когда в демократическо-федеративной республике России раскрываются перед каждой нацией такие широкие, такие захватывающие перспективы творчества, развития и богатства, никаких ориентаций, кроме федеративно-республиканской России, внутри более или менее ответственных революционно-демократических политических групп украинства нет и, очевидно, быть не может". Положим, со своими отдаленными государственно-правовыми прогнозами этот неординарный политик в итоге оказался наивным романтиком. Но заподозрить в желании зла, рабства или унижения украинскому этносу его нельзя. Просто он был убеждённым сторонником той концепции, что строительство, говоря современным языком, демократического, правового и социального государства должно было осуществляться посредством объединенных усилий всех этносов и коренных народов бывшей Российской империи. История, во всяком случае, позволила сделать шаг в этом направлении. Другой вопрос, как этим шансом воспользовалось население, объятое и пораженное весьма специфической и роковой для него особенностью национального характера, о которой, собственно, речь и идет в настоящем разделе.
   О том, что большевистская держава не только строилась, но и отстаивалась украинцами на поле брани в качестве своего детища, кажется, уже спорить и не приходится. Но вместе с тем... Свыше 6 миллионов украинцев сложили свои головы на полях сражений в годы Второй мировой войны. Большинство из них воевали в составе Советской Армии. По числу Героев Советского Союза они занимали второе место в стране: русские - 8160, украинцы - 2069, белорусы - 309 и так далее. Разумеется, столь высокий уровень героизма, который продемонстрировали украинцы в годы военных баталий, может свидетельствовать лишь об одном: рука об руку с русскими и белорусами они сражались за своё Отечество!
   Нельзя при этом упускать из виду и то, что в советские времена население Украины было неизменным и основным поставщиком кадров в высшие эшелоны государственной власти. Как заметил один отечественный историк, "к концу правления Хрущева руководство ЦК КПСС состояло на 40% из выходцев из Украины. И переворот 1964 года продемонстрировал одну интересную особенность: критическая масса украинцев в Москве была таковой, что на смену украинцу Хрущёву мог прийти только украинец Брежнев - при поддержке украинцев Подгорного, Семичастного, Шелеста...". Причём некоторые историки обратили внимание на пикантную подробность: будущий Генеральный секретарь ЦК КПСС Леонид Ильич Брежнев (1907-1982), делая партийную карьеру на территории УССР, по документам проходил как украинец, а в центральных органах власти СССР - уже как русский.
   Здесь представляется к месту привести колоритную характеристику, которую дал Брежневу автор книги "В подполье можно встретить только крыс...". В частности, Григоренко писал: "Я не случайно применяю к изменению выражения лица Брежнева слово "одевание". Стоило взглянуть, например, на его улыбку, как на ум невольно приходили улыбки марионеток в театре кукол. За 9 месяцев моей службы под партийным руководством Брежнева, я видел следующие выражения его лица:
  - угодливо-подобострастная улыбка; одевалась она в присутствии начальства и вмещалась между ушами, кончиком носа и подбородком, была как бы приклеена в этом районе: за какую-то веревочку дернешь, и она появится сразу в полном объеме, без каких бы то ни было переходов; дернешь второй раз - исчезнет.
  - строго-назидательное; одевалось при поучении подчиненных и захватывало все лицо, также без переходов, внезапным дерганием за веревочку; лицо вдруг вытягивалось и делалось строгим, но как-то не по-настоящему, деланно, как гримаса на лице куклы;
  - рубахи-парня; одевалось время от времени, при разговоре с солдатами и младшими офицерами; в этом случае лицо, оставаясь неподвижным, оживлялось то и дело подмигиванием, полуулыбками, хитрым прищуром глаза. Все это тоже выглядело ненастоящим, кукольным. Искусственность выражений лица и голоса производили на людей впечатление недостаточной серьезности этого человека. Все, кто поближе его знали, воспринимали его как весьма недалекого простачка. За глаза в армии его называли - Леня, Ленечка, наш "политводитель". Думаю, что подобное отношение к нему сохранилось и в послевоенной жизни". Попутно заметим, что способность сменить выражение лица, национальность, язык и убеждения ради карьеры и денег было отличительной чертой многих выдвиженцев из большевистских недр Украины. Во многом благодаря именно этим качествам некоторые из них и достигли головокружительных высот на имперском уровне, обеспечивая безопасность и стабильность соответствующей партии власти.
   Так, заняв к 1980 г. все ключевые посты в центральном аппарате советской политической системы, выходцы из Украины приложили руку к консервации большевистского режима на территории всей империи. Их имена вошли в историю СССР как её самая серая и невыразительная страница. В этом ряду историки и публицисты в первую очередь упоминают имена К. У. Черненко (Генерального секретаря ЦК КПСС), Г. К. Цинева (заместителя председателя КГБ СССР), С. К. Цвигуна (заместителя председателя КГБ СССР), Н. А. Тихонова (председателя СМ СССР), И. Т. Новикова (заместителя председателя СМ СССР), Г. С. Павлова (управляющего делами ЦК КПСС), Н. А. Щелокова (Министра внутренних дел СССР), Г. Э. Цуканова (помощника генерального секретаря ЦК КПСС) и многих других. Известно также и то, что в качестве наиболее вероятного преемника на посту Генерального секретаря ЦК КПСС Л.И. Брежнев видел Первого секретаря ЦК КПУ Владимира Васильевича Щербицкого (1918-1990). Приведенное не вызывает сомнения, что украинцы строили советскую империю как свою, а не как чужую им державу.
   И здесь нельзя не согласиться со вторым Президентом Украины, который весьма компетентно признал, что "советский большевизм был нашим совместным творчеством, совместным наивным и злосчастным порывом к светлому будущему". И одновременно совместным преступлением против некоторых этносов и народов мира, и собственного в том числе. А следы такого соучастия уже никак не покрыть мраком забвения и очередным переписыванием учебников истории.
   Большевизм при этом не просто пустил глубокие корни в менталитет народов бывшего СССР, но стал передаваться по наследству от одного поколения к другому. И каждое последующее, не задумываясь, несет в себе это тяжкое наследие как своё личное мироощущение, которое грозит нам в той или иной форме повторением прошлого. Вместе с тем, чтобы история в подобных странах не пошла вспять, не откатилась назад к своим истокам, политическая борьба в них должна вестись исключительно правовыми методами и средствами. А опасность такого отката в прошлое заложена непосредственно в менталитете подданных большевистской в недавнем прошлом империи.
  В качестве иллюстрации опасности такого исхода сошлюсь на весьма примечательный эпизод, который привёл украинский историк Кость Бондаренко. В частности, он поведал, что его приятель - преподаватель одного из отечественных вузов - читал студентам лекцию по истории Ближнего Востока. В ходе одной из лекций профессор привёл в качестве примера эпизод государственного переворота, осуществленного генералом Касемом в Ираке в 1958 г. В ходе путча были убиты король Фейсал, вся королевская семья, все бывшие и действующие министры, вся верхняя палата парламента и половина нижней. И далее продолжает политолог: "Студенты - обычно инертные и равнодушные - встретили эту информацию бурей рукоплесканий. Разве это - не показатель отношения простых граждан к власти? И разве украинцы не приветствовали бы такими же рукоплесканиями какого-нибудь украинского генерала Касема? Вот только Украина - не Азия... (Едва не дописал "К сожалению...")". Украина географически, действительно, не Азия, но обеих объединяет одна традиция, которая явно отличает Евразию от Европы. Это традиция невежества. Эта традиция сводила в могилу многих украинских гетманов точно так же, как в итоге свела и злополучного Касема.
  Бригадный генерал Абдель Керим Касем (1914-1963), совершив в 1958 г. государственный переворот и став премьер-министром, министром обороны и главнокомандующим вооруженными силами Иракской Республики, в свою очередь пал жертвой государственного переворота в Багдаде 9 февраля 1963 г. Поэтому историк, который в отличие от студентов, а тем более простых граждан, знает продолжение этой истории, едва ли имеет основание утверждать, что Украина не Азия, в равной степени как и сетовать об этом.
  К великому сожалению, мозг многих отечественных политиков и чиновников скроен по специфическому азиатскому лекалу, основными составляющими которого являются алчность, интриги, предательство, политические сплетни и безответственность перед будущим нации. Более того, именно эти качества и стали залогом личного успеха многих отечественных деятелей на всем протяжении новейшей политической истории державы. Если бы политические "герои нашего времени" понимали, что творят, и думали бы о последствиях своих деяний, они никогда бы не состоялись в Украине как политики и бизнесмены. Тот, кто не владеет арсеналом психологических качеств, необходимых для выживания и самоутверждения в такой среде, обречен на прозябание и вымирание. Набор же этих качеств, с легкой руки талантливого украинского писателя и журналиста Леонида Владимировича Капелюшного, получил в его одноименной книге название "византийского синдрома". На "византийщину" как на запущенную болезнь нашего общества обратил внимание в своей книге "После майдана" и большой знаток этого явления второй Президент Украины. Византийщина стала сутью политики всех украинских партий власти в самом широком смысле этого слова. Как говорится, ни прибавить, ни убавить.
  Если традиция невежества проявляется в поведении широких масс как большевизм, то в поведении власть предержащих - как византийский синдром. Этот синдром как частный случай традиции невежества порождает большевизм в качестве реакции низов на подлость и безответственность верхов. Верхи же не были бы верхами, если бы не искали способы перевести стрелки ненависти низов в угодном им направлении. Отсюда, чтобы остаться в живых (политически, а нередко и физически), а также сохранить свою собственность, они должны постоянно, в соответствии с традицией, иметь наготове неких дежурных "козлов отпущения", которые, опять же в соответствии с логикой подобной традиции, должны принимать обличье того или иного этноса.
  Разумеется, что таковые далеко не всегда оставляют без последствий эти политические игры. Посему, очередной раз назначенные в качестве ритуальных жертв и доведённые до крайней степени отчаяния и озверения, они, в свою очередь, сами превращаются в убийц своих мучителей: вспомним череду убийств видных царских сановников, которая захлестнула и потрясла Россию во второй половине XIX и в начале ХХ века. А поскольку эта традиция далеко не изжила себя в нравах населения бывшей большевистской державы, то крайне опасно некоторым воинственным "вождям нации" не задумываться о печальной судьбе Касема или Николая II.
  Несмотря на драматизм приведенных примеров, мы всё же не должны исключать перспективы формирования и развития Украинского народа на основе европейских правовых ценностей. Однако сей процесс, на наш взгляд, не может начинаться с противопоставления различных частей народа друг другу, с мнимого возвышения одних над другими на этнической почве. Решение столь грандиозной задачи, как формирование европейской нации на обломках тоталитарной империи, в качестве важнейшей предпосылки подразумевает достойное поведение каждого человека, начиная со школьной скамьи и заканчивая воспитанием внуков. Все это станет невозможным, однако, если мы не изживем из своего обихода склонность друг друга унижать, оскорблять, предавать, обирать, лгать и многое, многое другое, чем так переполнена наша повседневная жизнь и что так бесспорно отличает нас от других народов.
   С горечью приходится констатировать, что бесспорным лидером среди отрицательных качеств ставших, кажется, отличительной чертой национального характера жителей Украины стала лживость. Это неприглядное явление получило повсеместное распространение не только в быту, но и во всей внутренней и даже внешней политике государства. Об этом, например, свидетельствует публикация под весьма красноречивым наименованием "Враньё, как инструмент власти". В ней, в частности, утверждается, что "украинская политика - это пример удачной лжи. Большинство из того, что звучит из уст украинских политиков - почти стопроцентная ложь. Декларации, концепции, обещания, политические программы и коалиционные соглашения - просто прекрасно сформулированная ложь.
  Даже на пресс-конференциях и политических шоу политики цинично лгут нам в глаза, не краснея и не упрекая себя за это. В лучшем случае, они не дают ответ на прямые вопросы или просто переводят стрелки на других.
  Украинская жизнь переполнена ложью. Она дома, на работе, рекламе, транспорте, магазинах..." ("Украинская правда", 25.12.2008 г.). Озабоченность автора приведенных утверждений можно понять: лживость стала разрушать даже тот уровень общечеловеческой культуры, устоявшихся правил межличностных отношений и норм морали, который достался украинцам в наследие со времен СССР. Более того лживость стала основной формой и внешней политики Украины и тем самым реальной угрозой её национальной безопасности. В частности на устойчивую тенденцию давать слово и тут же его нарушать, например, в российско-украинских отношениях, обращает внимание одно из самых информированных украинских СМИ: "Что же касается традиции содержания бесед украинских и российских лидеров, то оно было таковым: обещалось все, не делалось - ничего. Или почти ничего. Собственно, этот фактор был одним из основных, что осложняло двусторонние отношения" ("Зеркало недели". - Љ 31, 23.08.2008 г.). О проявлении той же злополучной тенденции, но уже в американо-украинских отношениях, весьма сдержанно поведал в своём интервью видный американский политик и государственный деятель, кавалер украинского ордена князя Ярослава Мудрого III степени - Збигнев Бжезинский. В частности, он отметил, что за годы независимости много раз приезжал в Украину, поскольку она всегда представляла для него интерес. Соответственно, много раз общался с украинскими лидерами. "В некоторых случаях, - рассказывал американский политик, - я выступал от имени Соединенных Штатов и правительства. Украинские лидеры всегда соглашались со мной. Уверяли в том, что будут все делать и понимают необходимость и полезность предлагаемых шагов. Но они никогда не делали того, что обещали! В этом заключается особенность поведения украинской власти. По всей видимости, на нее влияет политическая культура, являющаяся продуктом последних 400 лет. Мы всегда слышим "да" и практически всегда видим ничегонеделание". Иными словами, по мнению осведомленного политолога и искушенного политика, лживость - это черта национального характера украинцев, которая приобрела устойчивый и, судя по всему, необратимый характер. Мой жизненный опыт, многолетние наблюдения за нравами, царящими в коридорах украинской власти, в известной мере подтверждают сие замечание доброжелательно настроенного к нам американского политика. Прискорбно осознавать: если украинские бонзы не стесняются откровенно лгать представителям зарубежного политического истеблишмента, то что при этом следует ожидать от них простым гражданам? Хроническое неумение держать данное слово, говорить правду и воздерживаться от сплетен и интриг стали подлинным бичом обыденной жизни Украины.
   Однако лживость как стереотип повседневного поведения - это полбеды. Беда в том, что эта черта национального характера стала проявлять себя в нерасторжимой связке с таким омерзительным и чрезвычайно опасным качеством, как патологическая алчность. Эти две особенности повседневного поведения стали отличительной приметой времени уже не только в обличье украинской власти, но и в лице подавляющего большинства населения. Замечено, что ради денег люди готовы к любому обороту событий, более того, сами готовы их подобострастно разворачивать в оплаченном направлении. Особенно это обстоятельство стало нестерпимым во времена всяческих и бесчисленных выборов разного рода органов публичной власти. К этому обстоятельству все чаще и чаще приковывает внимание украинская публицистика. В частности, одна украинская журналистка, автор статьи "Ой, когда мы наедимся..." с неподдельной тревогой отмечает: "Пора констатировать полную потерю Украиной иммунитета от тотального заболевания аморальностью и денежным идолопоклонством...
   Народ берет пример со своих героев, которые врут, обманывают, подставляют друг друга...
  Когда Украина уймет жажду к потреблению, точнее, к самопоеданию..." ("Украинская правда", 10.06. 2008 г.). Закономерный, но коварный вопрос. Ибо обретенная в 1991 г. "независимость" державы для известной части её населения имела смысл только в том случае, если она сулила возможность быстрого и бесконтрольного обогащения со стороны Москвы. Иначе вопрос: за что боролись? Посягательство на бывшую общенародную собственность нынче представляется единственным возможным способом разрешения своих проблем для многих граждан Украины. Действительно, стремление к присвоению материальных благ любой ценой стало неизлечимой болезнью страны и, одновременно, одной их самых опасных особенностей национального характера, поскольку по определению несовместимо с перспективой построения гражданского общества и правового государства, принципом народного суверенитета и верховенства права.
   Можно себе только представить до какой же степени не к месту и не ко времени на фоне происходящего в современной Украине прозвучало бы суждение Нобелевского лауреата Бродского, ставшее достоянием мировой общественности в ходе одного из его интервью: "Я всегда полагал и до сих пор полагаю, что человеческое существо должно определять себя, в первую очередь, не этнически, не расой, не религией, не мировоззрением, не гражданством и не географической, какой бы она ни была, ситуацией, но прежде всего спрашивая себя: "Щедр ли я? Лгун ли я?"". Подозреваю, что подобного рода рассуждения могут вызвать бурное возмущение и нервное потрясение у многих лидеров украинской партии этнической нетерпимости. Ибо такой ход мысли - прямая угроза их материальному благополучию. Ведь, если оторвать их от кормушки политических спекуляций на этнические темы, то тогда они предстанут перед людьми во всей своей несостоятельности в качестве государственных деятелей, но, одновременно, во всей своей непрглядности в качестве дельцов, которым весьма приглянулась бывшая государственная собственность. А ведь последнее стало бы невозможным, если бы на Олимп власти в Украине изначально призывались люди не по признакам их этнического происхождения, а по способностям к государственному мышлению. Но, видимо, делая свой политический выбор, население страны было очень далеко от постановки тех вопросов, которые так волновали великого поэта, посему так легко и утратили свою собственность, не приобрели свою державу и самое прискорбное: разменяли перспективу цивилизованного будущего для своих детей на лживые обещания политических авантюристов.
   Политический авантюризм - это самое тяжкое наследие советского прошлого. Своё наиболее полное выражение он всегда находил в неразрывном сочетании таких качеств как лживость, алчность и предательство интересов народа. Особую предрасположенность к такому предательству демонстрировали политики, делавшие себе карьеру на территории УССР. Предательство как стереотип поведения стало неотъемлемой частью политической культуры и современной нам Украины. Предательство получило постоянную прописку в бизнесе, внутренней и внешней политике, в обыденных отношениях. В последние годы в отечественных СМИ всё чаще и чаще привлекается внимание общества к этому явлению, которое по объему морального, политического и правового ущерба жизни населения нашей страны впору объявить подлинным национальным бедствием. Так, в одном из популярных отечественных интернет-изданий появилась статья под многозначительным наименованием "Тотальное предательство". Её автор бьёт тревогу по поводу степени поражения этой опасной болезнью всего политического бомонда страны: "Отношение к украинским политикам как к людям беспринципным, готовым на любые сделки с совестью, стало чем-то вроде общего места... Все украинские политики с успехом и даже энтузиазмом предали именно те идеи, которые они же ещё недавно яростно пропагандировали и объявляли чуть ли не основой своей политической идентичности" ("Украинская правда", 15.08.2007 г.). Несомненно, предательство стало сутью украинской политики и отличительным стилем поведения её основных творцов. Можно даже утверждать, что предательство стало своеобразным пропуском на политический Олимп Украины. Посему не способный сдать экзамен на эту весьма востребованную ныне форму поведения не вправе претендовать на место под солнцем украинской политики.
  В последнее время любимым коньком украинских СМИ стало обвинение в предательстве конкретных политиков. Их имена прямо и непосредственно выносятся в заголовки статей, одна из которых, например, так и называется "История предательств Ющенко, Тимошенко, Януковича" ("Украинская правда", 16.10.2007 г.). Ничуть не отвлекаясь от сюжетной линии предательства, хотелось бы попутно лишь заметить, что персонифицировать явление, а не обобщать факты и события стало одним из самых уязвимых мест украинской публицистики. Оценка действий тех или иных политических деятелей, оскорбляющая их человеческое достоинство, стала чуть ли не признаком хорошего тона на страницах отечественной прессы. О том, что подобные публикации унижают людей и их близких, кажется, уже никто не задумывается. Вместе с тем между прилюдным оскорблением и тотальным предательством друг друга есть глубокая внутренняя взаимосвязь, источник которой коренится в особенностях менталитета народа, из рядов которого, собственно говоря, и рекрутируются отечественные журналисты и политики. Отношения между теми и другими, как правило, зеркальное отражение тех нравов и канонов, которые господствуют в душах населения той или иной державы. Поэтому взаимные оскорбления и повсеместное предательство друг друга - это не особенность взаимоотношений лишь в информационном или политическом пространстве страны, а закономерность, которая властно удерживает в своей узде умы подавляющего числа обитателей нашего государства.
  Безусловно, можно спорить с авторами упомянутых публикаций по поводу отдельных персоналий, но бесспорным является факт, что подобное поведение в Украине - повсеместная дань исторической традиции. Традиции, вокруг которой, по сути, сгруппировался и выжил костяк нации. Иными словами, предательство стало способом физического самосохранения и, соответственно, образом мышления, стилем, мотивацией, стереотипом поведения большинства жителей соответствующей территории. Создается впечатление, что наша история - это беспрерывная череда предательств на всех этапах и во всех сферах бытия многострадального населения Украины. По сути, глубина укоренения и распространения этого стереотипа поведения уподобляется эпидемии национального масштаба. На это обстоятельство с неподдельной тревогой обращается внимание в статье "Эпидемия массового предательства". Взгляды её уже далеко не молодого автора настолько совпадают с излагаемой в настоящей работе оценкой происходящего, что не зазорно прибегнуть к обширной цитате, в которой анализируется история описываемой здесь нравственной болезни. "Называется она "массовое предательство" и действительно представляет серьезную опасность для общества, потому что вся история страны говорит о том, что как только в Украине начиналось массовое предательство, вслед за ним приходила беда.
  Все беды, катастрофы, голодоморы и прочие бедствия разражались не оттого, что плохие Ленин, Сталин или другие вожди, а потому что народ такой. Вместо того чтобы работать и созидать, он занимается политическими дрязгами, склоками, интригами и прочей революционной мерзостью. А в результате начинает погибать - теряет свою страну. Общество деградирует, погрязнув в сплетнях, наговорах на кумовьев, друзей, соседей, братьев, - и тогда начинается либо голод, либо эпидемия, либо развал страны. И дело не в ющенках и тимошенках, и не в партиях - дело в самом народе. Именно на нем лежит вина и за голодомор тридцатых, и за то, что происходит в стране сейчас. Ведь это люди тогда "стучали", доносили о том, где сосед спрятал ведро картошки или кусок сала, где закопал мешок пшена. И сейчас такие же люди клевещут, лжесвидетельствуют, подставляют и предают друг друга, вместо того чтобы защищать" ("2000", Љ 27, 4.07.2008 г.). Прискорбная, но абсолютно справедливая констатация фактов. Можно лишь ещё раз заметить, что, не желая изживать из своего повседневного обихода столь омерзительное качество, как предательство, наше население никогда не выберется из психологического состояния взаимной ненависти и презрения к человеческому достоинству, свободе и правам друг друга. Беда ещё и в том, что многим даже недосуг читать об этой стороне жизни: ведь надо успеть предать однокурсника, коллегу, соратника, партнера, соседа - ради карьеры, бизнеса, клиентов, недвижимости, рекламы и прочих, и прочих объектов вожделения наших вечно завистливых и озлобленных соотечественников. При этом неумение взглянуть на себя со стороны - как заметил Довженко - одно из самых неприглядных последствий нашей "независимости" от ума и совести, истины и правды.
  История Украины чрезвычайно богата материалом, свидетельствующим о корнях этого массового заболевания, образно говоря, на генетическом уровне. Это требует как минимум откровенного диалога о главном пациенте страны - её населении. Такой общенациональный диалог возможен лишь с участием отечественных СМИ. Однако политическая жизнь в стране бьет ключом. Самый же верный ключ к сердцам журналистов - это деньги. А их платят политики. И платить ныне никто даром не станет. В конце концов, журналисты тоже хотят красиво жить, а красиво жить, как говорится, не запретишь. Вот страна и стала заложником красивой жизни немногих, в том числе и некоторых высокооплачиваемых сотрудников и совладельцев СМИ. Страна, в которой кумиры создаются не благодаря реальным достижениям политиков, а лишь при содействии различного рода массмедиа, становится игрушкой в руках высокооплачиваемых журналистов. Политика и жизнь политиков заполонили экраны, эфиры и страницы отечественных СМИ. Здесь и коренится одна из тех причин, в силу которых наиболее модной темой для СМИ стало именно политическое предательство. Так, в статье "Ничего личного", авторы которой специализируются на политической тематике, отмечалось: "Украинская история имеет мизерное количество примеров соблюдения договоренностей, колоссальный опыт политических предательств и полное отсутствие системы гарантий выполнения достигнутых договоренностей" ("Зеркало недели" - Љ 37, 6.10.2007 г.). Приведенное - ещё один из примеров того, что современная отечественная журналистика на удивление мало внимания уделяет драме, а подчас и трагедии в жизни простого человека, её неумолимо влечёт в высокие кабинеты, к политическим сплетням, склокам, интригам и компрометирующей кого-либо политической информации.
  К великому сожалению, давно ушла в небытие плеяда блестящих журналистов, для которых святым был завет великого русского поэта Николая Алексеевича Некрасова (1821-1877): "Иди к униженным, иди к обиженным - там нужен ты". Увы, ныне многие "акулы пера" не охотятся за сюжетами, сотканными из боли, скорби и тоски несчастного населения страны, а плывут по течению к тем берегам, где, по их убеждению, можно легко и славно поживиться вожделенным кормом, отдающим столь манящим зеленоватым оттенком, который явно затмевает все иные стороны нашего тривиального бытия. Однако корень зла таится не только в нравах пишущей, показывающей и говорящей братии новоявленных отечественных СМИ. Виновны мы все, ибо являемся нетребовательными потребителями этого чтива, зрелищ и слухов, которые потом оборачиваются соответствующим взрывом ничем не обоснованной патологической ненависти к одним людям и точно такой же необъяснимой противоестественной любви к другим. Таким вот нехитрым способом наше население и создает себе врагов и кумиров, а в итоге получает расколотую на своих и чужих страну. Очевидно, что манипуляции с общественным мнением стали самым высокооплачиваемым товаром. Ибо это товар, который по известной схеме обменивается на деньги, которые тем самым становятся надежной инвестицией в ещё более ценный товар - власть. А власть - это собственность на государство, то есть как раз та тема, на которой мы более подробно остановимся в параграфе 3.1. пункта 3 раздела V настоящей работы.
   Среди отталкивающих и постыдных качеств, которые в последнее время стало уже невозможно скрывать, на одно из первых мест стала выдвигаться традиционная порочная склонность к воровству. Она нашла своё выражение в повсеместном и беззастенчивом присвоении бывшей общенародной собственности, которая могла бы стать основой физического, духовного и интеллектуального развития нации. На самом же деле национальное достояние бывшего советского народа при активном содействии "независимых" государств стало источником несусветного обогащения узкой кучки новоявленных нуворишей. Об этом с неподражаемой горечью и болью сказал в одном из своих интервью украинский поэт, писатель, в недавнем прошлом главный редактор популярного в СССР журнала "Огонек" Виталий Алексеевич Коротич. Так в частности, он заметил: "Что меня разбило и убило - это тот апофеоз воровства, с которым я встретился. Страна, в которой можно воровать в открытую, - плохая страна. И я просто перестал во все это вникать.
   Я от жизни не хочу уже ничего, кроме того, чтобы они, паразиты, меня не трогали, а я мог жить, как мне хочется. Лучше не попадаться на пути этой прожорливой движущейся протоплазме.
   Если бы я мог жить с пользой для государства, которое я уважаю, я бы это делал. Но у меня нет такого государства. Я его не уважаю, оно меня тоже не уважает. У нас это взаимно". Эту взаимность вместе с уважаемым журналистом разделяет подавляющее большинство ограбленного населения страны.
   Однако в неменьшей степени подлинным бичом нашей повседневной жизни стало воровство и друг у друга, у других стран, например, объектов авторского права, творческих идей, сюжетов телевизионных программ, газа и многого другого, что совсем не к лицу претендующей на цивилизованность нации. И расстаться с этой устойчивой склонностью мы, увы, явно не спешим. На опасную распространенность этого порочного стереотипа поведения всё чаще и чаще стали обращать внимание отечественные СМИ. Так, в статье "Для тех, кто хочет строить государство Украина", соавтором которой выступил один из украинских парламентариев, отмечается: "Воровство как определяющее своеобразие захлестнуло всех, начиная от высших эшелонов власти и заканчивая обычным человеком. Оно проявляется в деталях и элементах нашей жизни, в принятом образе жизни (обсчитать, продать просроченный товар, "кинуть", не заплатить заработную плату и т.д.), в приоритетной системе ценностей и принятой морали сообщества" ("Украинская правда", 30.10.2007 г.). Авторы приведенного пассажа отнюдь не преувеличивают: воровство действительно становится образом мысли и жизни многих наших соотечественников. И в значительной мере оно уже укоренилось в качестве неистребимой части нашего повседневного бытия. Очевидно, если в ближайшее время мы не преодолеем этот традиционный для нашего населения инстинкт, то соседи по континенту сочтут нас ворами и лжецами, а нашу державу - организацией, обеспечивающей независимость этих качеств от влияния международного права. И вряд ли кто проявит к нам сочувствие по той малоубедительной причине, что качества сии носят глубоко национальный характер, без наличия которых мы рискуем утратить своё лицо в истории, столь непохожее на другие, чем мы так упиваемся, судя по названию одной книги, автором которой стал один из бывших руководителей нашей державы.
   Всё приведённое, на наш взгляд, должна знать и учитывать нарождающаяся государственная элита Украины. Но для практических шагов по выведению нации из состояния невежества эта "элита" сама должна изжить из своего политического обихода такие низменные качества, как избирательность исторической памяти, хитрость, лживость, алчность и повышенная склонность к предательству друг друга. Однако здесь мы наталкиваемся на некий порочный круг, поскольку основным препятствием на этом пути является опять-таки традиция невежества, которая по определению низводит все усилия неординарных, энергичных людей к политической склоке и интриге, взаимным оскорблениям и обвинениям, в том числе и на этнической почве. Это обстоятельство уже превратило политическую сцену страны в сплошной театр абсурда. Яркой иллюстрацией приведенного является откровение известного политика, дважды Министра внутренних дел Украины Юрия Витальевича Луценко, прозвучавшее 14 марта 2007 г. в эфире одного из телеканалов страны: "В нашей стране нет ничего нового, любой лидер в нашей стране должен быть сначала назван фашистом, потом злодеем, потом евреем, потом антисемитом, потом бандеровцем, потом антибандеровцем. Я все это уже прошел. И мне остается только одно - стать еще агентом Гондураса".
   Очевидно, политики, которые навешивают друг на друга подобные ярлыки, являются лидерами политических организаций преимущественно этнической, а не общегражданской ориентации и по этой причине идентифицируют друг друга преимущественно в этой системе координат. Как видим, теория Донцова и Михновского, практика Бандеры и Шухевича являются наиболее адекватным выражением их политического "либидо", совокупности их инстинктов, реакций и установок на окружающий мир. Вот в этом психологическом клубке чувств, комплексов и синдромов, по всей видимости, и коренится подлинная причина многих бед и злоключений населения той территории, на которую ныне распространяется суверенитет Украины.
  Если оценивать происходящее сквозь призму теории психоанализа австрийского психолога Зигмунда Фрейда (1856-1939), то следует прийти к выводу об акцентуации (болезненном смещении) политического мышления страны в одну сторону. Ибо о чём бы ни заходила речь, рано или поздно полемика приобретает озлобленный характер на этнической почве. Будучи постоянно озабоченным этим чувством, отечественный политикум не может подняться в своём мышлении до уровня национальных интересов и национальной безопасности. Практически никто не утруждает себя размышлением над тем фактом, что страна у нас многонациональная, многоконфессиональная и разноязыкая, и единственное, что нас действительно объединяет, так это попранное тоталитарным прошлым чувство собственного достоинства. Не отдавая себе в этом отчёта, упомянутые деятели обрекают страну на хроническую стагнацию, граждан - на постепенное вымирание, этносы - на незатухающую взаимную неприязнь, психиатров - на пациентов, число коих в недалёком будущем может сравняться с числом граждан государства. Такая печальная перспектива просматривается в статье под весьма знаменательным названием: "Горе без ума...", в которой автор, доцент кафедры политологии одного из высших учебных заведений Украины, с болью в сердце отмечает, что "общество же, как целостный "организм", которым руководят психически больные люди, безусловно, также больное. Для украинского общества, например, присущ ряд комплексов и фобий, которые давно уже стали хроническими и время от времени дают рецидивы.
  Кстати, комплекс неполноценности и юдофобия - это та часть патологии, которая находится на самой поверхности...
  А еще приступы депрессии, шизофрении, которые проявляются в отсутствии надлежащим образом упорядоченной и признанной нацией истории.
  Маразма - неспособности осознавать собственные ошибки и делать из них выводы, а также различать своих настоящих врагов и друзей.
  Паранойи - постоянный поиск врагов, которые так и стремятся погубить "добродетельную" душу малоросса или в сетях НАТО, или ЕС" ("Украинская правда", 5.06.2008 г.).
  Не только психическое, но и нравственное здоровье нации, действительно, вызывает сильнейшую тревогу. Посему со всей ответственностью необходимо подчеркнуть, что всё упомянутое в статье, это в первую очередь, прямая и непосредственная вина партии этнической нетерпимости. Это её безумная и безответственная игра с этническими чувствами обездоленного и дезориентированного населения привела к столь удручающим результатам в стране. В итоге отсутствие каких-либо высших законов Совести, Справедливости и Права представители именно этой партии власти почему-то с восторгом стали именовать государственной независимостью. Последнее же они приветствовали как наступившее, наконец-то, долгожданное право самоутверждения над нелюбимыми ими людьми, этносами, интеллектуальными конкурентами, нравственными оппонентами и так далее. Логика авторов этой концепции очень проста. Несомненно, избиение (психологическое или физическое) ближних - насущная, внутренняя потребность носителей традиции невежества. А тактика натравливания людей друг на друга - неотъемлемая часть этой традиции, которая крепко засела в менталитете наших доморощенных политиков и государственных чиновников.
   Причина, по которой многие члены партии этнической нетерпимости не могут и не хотят отказаться от своей концепции разжигания этнической розни, налицо: пока население страны друг друга ненавидит, оно утоляет внутренний голод по вражде в среде своего непосредственного обитания. Если подавить, изъять эту ненависть из повседневного оборота, она неминуемо выплеснется, захлестнет и смоет нерадивую и коррумпированную украинскую государственную власть. Иными словами, без удовлетворения время от времени своих погромных потребностей обездоленное и обескураженное происходящим население может в любой момент обернуть своё негодование против соответствующей партии власти. Потому удовлетворение погромной прихоти - вопрос самосохранения той политической системы, в которой эта партия всё ещё надеется навязать свои стереотипы, оценки и язык всему населению страны.
  По мнению этих горе-политиков, избиение немногих - та необходимая цена, которую можно, не задумываясь, заплатить за сохранение мнимого единства титульной нации. При этом не надо думать о стратегии развития гражданского общества, правового государства, не надо тратить время и ресурсы на правовое просвещение народа, не нужно ломать голову над правовыми проблемами будущих поколений. Вместо всего этого надо лишь вовремя разыграть этническую (религиозную, языковую) карту, и электорат в кармане. Такова традиция. Причём традиция господствующая, исторически сложившаяся, безупречно срабатывающая на всём пространстве бывшей империи. Вся новейшая история Украины, однако, свидетельствует, что мы упорно не хотим извлекать уроки из прошлого. Мы всё знаем, но ничему не научились. Французский философ Клод Гельвеций (1715-1771) как-то заметил, что "всякий изучающий историю народных бедствий может убедиться, что большую часть несчастий на земле приносит невежество". Думается, что титанические усилия, направленные представителями упомянутой партии власти на обострение этнических чувств и обид, натравливание украинцев на другие этносы и народы как ничто иное способствует консервации менталитета нашего населения в густом рассоле невежества и отсталости.
  Подлинная беда, когда глава возникшего в пределах подобного пространства государства, на словах заявляя о приверженности конституционным ценностям, на деле стремится возглавить ту или иную партию этнической нетерпимости, приспосабливая последнюю к своим политическим амбициям. При этом упускается из виду, что, когда такая организация становится партией власти, в качестве платы за поддержку она требует привилегий, первыми жертвами которых неминуемо становятся эти же самые конституционные ценности. Тем самым возникает порочный политический круг, эпицентром которого выступает институт главы государства. Как отмечал всё тот же Наполеон, "хартии хороши только тогда, когда их пускают в ход: но нет нужды в том, чтобы глава государства становился во главе какой-либо партии" (напомним при этом, что хартиями в те времена именовали конституции или, по крайней мере, акты конституционного характера). В последнем случае государство обслуживает не национальные интересы всех своих граждан, а этнические чувства, эмоции и оценки узкого круга власть предержащих лиц. Насущные, фундаментальные, основополагающие вопросы бытия людей при этом остаются за бортом государственного корабля.
  Многие эксперты сходятся на той точке зрения, что в условиях отсутствия опыта государственного строительства и непонимания нужности своего государства у украинской нации выработалась особенная черта - уникальная приспособляемость к условиям проживания в любых странах и в среде любого народа. Может быть, поэтому, несмотря на лозунг строительства этнического государства, столь многочисленная украинская диаспора, общая численность которой превышает 11 миллионов человек, продолжает жить в других странах. По данным одного из комитетов ООН, наша страна отнесена к вымирающим государствам. Вроде бы зов крови и патриотизма требует срочного восполнения убывающего населения страны. Однако, судя по ряду признаков, выходцы из Украины не горят желанием возвращаться в ту экономическую, политическую, культурную и нравственную реальность, которая образовалась в стране за годы её независимости. Не признак ли это того, что, ощутив хоть раз на Западе вкус культуры достоинства, эти люди предпочли безопасно пользоваться ею в чужом государстве, а не с неимоверным трудом и риском для жизни созидать её в родной Украине?
  По некоторым источникам, наши трудовые мигранты умудряются ежегодно переводить своим родственникам в Украину что-то около 21 млрд. долларов США - ни много ни мало, порядка четверти бюджета страны. Таким образом, становится неоспоримым прискорбный факт: при выборе между жизнью в независимом государстве в формальном статусе титульной нации и пребыванием в других странах на положении национального меньшинства или, что ещё хуже, нелегальных мигрантов предпочтение явно отдается последнему. Напрашивается удручающий вывод, что в иных странах даже и в подобном унизительном статусе украинцы чувствуют себя более полноценно, чем пребывая в ранге титульной нации в независимой державе, даже если таковая и носит столь милое их сердцу наименование. Видимо, все эти люди всё же отдают себе отчёт в том, что, для того чтобы действительно состояться в качестве суверенного государства, Украина прежде всего должна стать психологически комфортным домом для всех своих граждан. В противном случае её уделом останется лишь надпись на бортах правительственных самолетов, вывесках официальных учреждений и щитах пограничных столбов.
  На практике нашим соотечественникам гораздо легче поменять государство проживания, чем строить своё Отечество. Иными словами, легче адаптироваться, раствориться и жить в среде другого, чужого народа, чем что-либо созидать в кругу своего. Причины этого очевидны: невыносимо тяжко созидать совместный Дом в среде людей, которые в каждый удобный момент с готовностью демонстрируют неуважение к чувству собственного достоинства своего соотечественника. Специфика менталитета населения страны привела многих к психологическому состоянию презрения, неприязни и взаимного недоверия друг к другу. Причем последнего не удается избежать даже в эмиграции, в кругу которой люди должны, как никогда и нигде, держаться вместе, оказывая друг другу всяческую, и прежде всего морально-психологическую, поддержку. Выходцы из Украины не могут найти общий язык между собой даже в цивилизованных странах. По грустным наблюдениям второго Президента Украины, они "до сих пор сводят счеты друг с другом, делятся на недружественные и просто враждебные партии: бандеровцы, мельниковцы, оуновцы. Вместе с тем многие из них считают, что только они являются истинными украинцами...". По всей видимости, здесь просматриваются некоторые черты национального характера, которые в Украине, уже ничем не замутненные, играют определяющую роль при формировании политической системы и институтов публичной власти. Речь идёт опять же о нетерпимости к другим людям.
   Эта вакханалия агрессивности в отношении к другим народам не прошла мимо внимания политологов, журналистов и наших соотечественников из ближнего зарубежья. Так, один из них - армянский политолог Артем Хачатурян заметил, что "происходящее сегодня на Украине можно охарактеризовать как процесс зарождения принципиально новой нации - нации русофобов, смысл существования которой заключается во вражде с Россией". С этим замечанием трудно не согласиться, поскольку русофобия действительно стала основой внешней политики Украины в период засилья её внешнеполитического ведомства выходцами из партии этнической нетерпимости.
   На активное нагнетание русофобских настроений в ряде регионов нашей державы с грустью обратил внимание Коротич. В частности, сравнивая настроения людей в разных частях бывшего СССР, он писал, что "в других республиках бывших (я часто бываю в Киеве), особенно в Западной Украине, сильно насаждается идея о том, что все плохое подстроили москали. Там еще живет миф о том, что американцы хорошие, они придут и дадут много денег. Все плохое - это от России. Везде идет мифология внешнего врага, который это все устроил. Плохо все это". Это наблюдение экс-главного редактора популярного в недавнем прошлом журнала "Огонек", обеспечившего своей небывалой популярностью процесс перестройки в СССР и, в итоге, суверенитет Украины, должно было бы заставить задуматься и остудить пыл многих горячих голов одиозной партии власти. Но не тут-то было. Именно бывшие члены КПСС, которые ныне оказались во главе гуманитарной политики и спецслужб Украины, ретиво разжигают русофобские настроения в обществе, как бы замаливая тем самым свои грехи прошлого в деле непримиримой борьбы с "украинским буржуазным национализмом" в рядах украинского филиала советской партийной номенклатуры.
   В конце концов, на аномальность подобной политики обратил внимание один из самых именитых борцов с тоталитаризмом в СССР Солженицын. Так, в одном из своих интервью он заявил: "Происходящее на Украине, ещё от фальшиво построенной формулировки для референдума 1991-го года (я уже об этом писал и говорил), составляет мою постоянную горечь и боль. Фанатическое подавление и преследование русского языка (который в прошлых опросах был признан своим, основным более чем 60% населения Украины) является просто зверской мерой, да и направленной против культурной перспективы самой Украины". Конечно, можно спорить и с Солженицыным, но тогда ему надо противопоставить, по крайней мере, равновеликий масштаб личности, незаурядный талант, гражданское мужество и авторитет в мире. А с этим, как известно, в Украине весьма туго: кого убили, кого затравили, кого выжили из страны.
  Не будем отрицать, поскольку факты - упрямая вещь: идея противопоставления украинцев и русских стала традицией, весьма востребованной в современных геополитических реалиях. Это обстоятельство не опровергают уже и ведущие политические игроки страны. Так, второй Президент Украины в книге "После майдана" обращает внимание на то, что "Европа дружит с Россией, Америка дружит с Россией, а украинцы, как теперь считается в украинских, и не только в украинских, коридорах власти, должны повернуться к ней спиной. Почему?". Безусловно, это риторический вопрос. Ибо ответ на него лежит на поверхности: такова сознательная стратегия одной из партий власти, которая не видит иного способа обеспечения своего политического будущего, чем путь искусственного разжигания этнической ненависти к людям, с которыми мы все ещё вчера составляли единый народ. Желание граждан Украины жить в мире со своими вчерашними соотечественниками эта партия власти воспринимает в качестве своей политической смерти. Поэтому политика русофобии проводится упорно, ежедневно и целенаправленно с использованием ресурсов общенациональных СМИ, собственниками которых являются несметно обогатившиеся за счет бывшего советского народа украинские олигархи.
  При этом, под олигархами в настоящей работе понимаются бизнесмены, которые приобрели, сохранили и развивают объекты своей предпринимательской деятельности благодаря взаимоотношениям с представителями государственной власти построенным, на основе взаимных материальных интересов.
  На это прискорбное обстоятельство было обращено внимание в статье "Полуторачасовки ненависти", в которой автор проводит недвусмысленные аналогии содержания деятельности некоторых украинских СМИ с двухминутками ненависти, которую практиковали главные герои романа Джорджа Оруэлла "1984" с целью обеспечения соответствующего настроения и мировоззрения оболваниваемого ими населения. В этой публикации автор приглашает читателей: "Замените "Голдстейн" на "Россия" - и вот вам суть некоторых украинских массмедиа, специализацией которых стало разжигание ненависти к соседям. В последние месяцы подобные СМИ резко активизировались" ("2000", Љ 26, 27.06.2008 г.). Автор несколько поделикатничал, поскольку сие непотребство наблюдается не "в последние месяцы", а в последние годы. Иными словами, мы становимся свидетелями целенаправленной политики одной из партий власти, основой идеологической работы которой стала откровенная ксенофобия по отношению к традиционно жившим, живущим и собирающимся жить на этой территории людям. Причём эта работа проводится ради одной-единственной цели: чтобы партия этнической нетерпимости, которая традиционно отличается низким уровнем культуры, безраздельно господствовала на территории Украины, не встречая конкуренции со стороны тех, кто является носителем более высокого уровня культуры, образования и экономического потенциала.
  Таким образом, следуя французской поговорке среди импотентов кастрат - король, упомянутая партия власти делает всё население Украины заложником нездоровых амбиций узкого круга своих весьма агрессивных и невежественных приверженцев. Но тем самым украинское сообщество становится заведомо неконкурентоспособным по сравнению с теми народами, которые сумели сохранить преемственность со своим трагическим, противоречивым, но вместе с тем и великим историческим прошлым. В принципе по сему поводу следует отметить, что население, которое упорно не желает признавать своё участие в неблаговидном прошлом, а все свои ошибки и просчёты, низости и преступления пытается огульно поставить в вину другим народам, рискует вызвать презрение и недоверие у всего остального международного сообщества.
   Безусловно, категорическое неприятие идеологии этнической ненависти и политики соответствующей партии власти, можно огульно окрестить как происки традиционных "чужаков". Но нельзя при этом отрицать, что на традиционной для некоторой части нашего населения ненависти и злобе ничего путного построить нельзя: ни нацию, ни государство, ни равноправное и взаимовыгодное сотрудничество с другими народами. Нетерпимость и агрессивность нынче не в моде. С теми, кто переполнен этими чувствами, избегают иметь дело в равной степени как в быту, так и в международных отношениях. Такие люди и народы подвергаются негласному и единодушному остракизму со стороны международного сообщества. Судьбу таких людей и народов, как правило, сопровождает череда постоянных неудач и несчастий. Такие народы не могут выдвинуть выдающихся лидеров, а если таковые случайно появляются, то их тут же сами и уничтожают. Не может быть успешной и плодотворной политическая деятельность той партии власти, которая все свои силы направляет на раскручивание истерии ненависти к другим этносам и народам. Вместе с тем, как бы отдавая должное традиции, именно она и восторжествовала на политическом Олимпе нашей страны.
  Таким образом, мы должны признать ту роковую роль, которую в конечном счёте сыграла в укоренении ксенофобии на территории бывшего СССР традиция невежества. Эта традиция имеет свойство сохраняться, воспроизводиться и мутировать под внешним покровом трескучих и пустых фраз о демократии, независимости, национальных интересах, национальной безопасности и прочих подобных терминов, с осмыслением содержания которых явно не в силах справиться ни одна господствующая в таком государстве партия власти. По сути - это исторический тупик. Но из всякого тупика должен быть какой-то разумный выход. Один из вариантов такового предложил много размышлявший над этой темой Нобелевский лауреат Иосиф Бродский. В одном из своих эссе поэт заметил, что "жизнь - так, как она есть, не борьба между Плохим и Хорошим, но между Плохим и Ужасным. И человеческий выбор на сегодняшний день лежит не между Добром и Злом, а скорее между Злом и Ужасом. Человеческая задача сегодня сводится к тому, чтобы остаться добрым в царстве Зла, а не стать самому его, Зла, носителем". Думается, что уже в этих безыскусных строках кроется важнейший совет любому нашему соотечественнику: своим личным поведением прервать цепную реакцию Зла, которая стала неотъемлемой частью традиции невежества и, соответственно, нашей повседневной жизни.
  
  2.3. Традиция невежества - рок или урок прошлого?
  
  Советские и постсоветские историки утверждают, что бесконечная гражданская война, жестокая, дикая и бессмысленная, вместе со всеми последующими войнами, в том числе и войной государства со своим народом, унесла жизни от 60 до 66 миллионов человек - самых мужественных, умных, энергичных и талантливых людей. Всё это привело к тому, что природный запас жизнеспособности народа оказался настолько исчерпан, что само его национальное выживание было поставлено под сомнение. Вместе с тем ни одному народу не на кого пенять за свою судьбу, поскольку по большому счёту он сам творец своего бытия. Ещё Вольтер, оценивая поведение правителей, злоупотребляющих властью, опустошающих мир, посылающих на смерть и ввергающих в нищету свой народ, утверждал, что "это вина самих людей, терпящих подобные свирепые расправы, часто почитаемые ими даже под именем доблести; они должны упрекать в этом одних лишь себя и негодные законы, учреждаемые ими, либо недостаток у себя смелости, мешающий им заставить других исполнять законы хорошие". С этим утверждением трудно спорить. А для тех, кто пережил и осмыслил историю советских репрессий, - это непреложный факт.
  Очевидно, что подлинная причина падения народов - не во внешних обстоятельствах, а в них самих, в том образе жизни, который они сами для себя избрали, в тех стереотипах отношений друг к другу, которые взяли верх над всеми остальными, в господствующих традициях, обычаях и предрассудках. Ранее мы уже обращали внимание на то обстоятельство, что те, кто сознательно надел на глаза шоры, почему-то каждый раз упускают из виду, что далее неумолимо следуют узда и кнут. Посему следует признать, что молчаливое сопровождение подавляющим большинством населения СССР всех репрессивных действий своего правительства, а также его отказ от публичного покаяния, по сути, обличает его как прямого исполнителя всех преступлений тоталитарной империи, сыгравшей роковую роль как в его собственной судьбе, так и в судьбах других народов мира.
  Замечательный советский поэт, фронтовик, автор слов знаменитой на весь мир песни "Бухенвальдский набат" Александр Владимирович Соболев (1915-1986) откликнулся на события военной оккупации Афганистана пронзительными стихами "В село Светлогорье доставили гроб", в которых есть потрясающий эпизод неутешного горя матери над телом погибшего сына:
  ...И женщины плакали горько вокруг,
  стонало мужское молчанье.
  А мать оторвалась от гроба и вдруг
  Возвысилась как изваянье.
  Всего лишь промолвила несколько слов:
  - За них - и на гроб указала, -
  призвать бы к ответу кремлевских отцов!!!
  Так, люди? Я верно сказала?
  Вы слышите, что я сказала?!
  Толпа безответно молчала -
  РАБЫ!!!
   Именно рабское молчание советского народа и следует признать основной причиной всех преступлений против человечества, которое по-хозяйски громко, нагло и цинично учиняло правительство советской империи. Злая ирония судьбы, однако, состояла в том, что в числе первых жертв этого злодеяния оказался тот самый народ, который стал железобетонным фундаментом этой империи зла.
   Преодоление зла - проблема любого народа. Исключительно велика в этом благотворном процессе роль правоведов, которые в цивилизованных странах осуществляют миссию блюстителей добра и справедливости. К сожалению, мы живём в стране, в которой о достоинстве, свободе и правах человека не столько писали и говорили юристы, сколько думали, мечтали и страдали барды, поэты, писатели и физики. В недавнем прошлом все правоведы Советского Союза не могли затмить то, что сделали на этом поприще только один бард - Владимир Семёнович Высоцкий (1938-1980), только один поэт - Иосиф Александрович Бродский (1940-1996), только один писатель - Борис Леонидович Пастернак (1890-1960) и только один физик - Сахаров. Правда, трое из упомянутых лиц стали лауреатами Нобелевской премии, но не счесть при этом сколь много безвестных физиков и лириков беззаветно сражались за достоинство, свободу и права человека в этой жестокой стране.
   А где же были и чем занимались в это время советские известные и малоизвестные "наперсники добра и справедливости"? Отвечая на сей вопрос, нельзя не обратить внимание на то, с какой незавидной поспешностью многие из них поменяли содержание своих высказываний, статей и книг после распада СССР. Больно при этом наблюдать, как эти же самые правоведы, принадлежащие в недавнем прошлом к одной школе советского права, ныне ожесточенно спорят друг с другом о том, кто более прав в своей исторической правоте о праве их республик на независимость. И вот в таком суесловии, по сути, прошла вся их жизнь... мимо добра, мимо справедливости и мимо Права.
   Некогда австрийский юрист, профессор гражданского судопроизводства Венского университета Антон Менгер (1841-1907) с грустью именовал юриспруденцию самой отсталой из всех наук, "сравнимой разве что с захудалым провинциальным городом, в котором донашивают платья, давно вышедшие из моды в столице". Отчасти вынужден согласиться с этой нелицеприятной оценкой: в области творческого потенциала и научных открытий отечественной юриспруденции действительно не угнаться за другими научными дисциплинами. Но дать теоретическое обоснование террора, насилия, разрушения личности, народа, государственности, а затем в том же составе, с теми же степенями и теми же словами обслуживать прямо противоположный исторический процесс и при этом посылать непрерывные сигналы о готовности поддержать любой иной политический эксцесс - то, что мы наблюдаем в современной Украине, - такое не могло присниться даже в страшном сне ни одному представителю другой науки.
   Наблюдая при этом, как некоторые из моих коллег с молниеносной скоростью перемещаются из одной партии власти в другую, как иные не брезгуют зарабатывать на экзаменационных сессиях и процессах защиты диссертаций, невольно задумываешься над беспредельностью той пошлости, которая стала основным содержанием нашего "правового" бытия. Вообще, даже делая сноску на трудные времена, вспоминая роль иных юристов в нашей истории, трудно удержаться от грустного каламбура, что это те люди, которые употребили лучшую пору своей жизни на то, чтобы сделать худшую ещё более печальной.
   Неужели никто из них при этом не задумался, как подобное лицемерие отзовется в умах и душах молодого поколения, которое заканчивает юридические факультеты и вузы, защищает диссертации, идёт работать в высшие органы власти, правоохранительные органы и спецслужбы соответствующих государств? А как будут складываться отношения этих молодых людей с их же вчерашними соотечественниками по единому федеративному государству? Какими глазами будут смотреть друг на друга ученики преподавателей одного и того же в недавнем прошлом советского права, которых ныне разделяют идеология, языки, границы и настойчиво прививаемая этническая неприязнь? При беспристрастном наблюдении этого процесса может сложиться довольно странное впечатление, что у каждой страны ныне есть какое-то своё Право, например, одно - для Азербайджана, другое - для Армении, третье - для России и Белоруссии, а четвертое - для Украины и Грузии, пятое, вероятно, для Казахстана, Узбекистана и Туркменистана и так далее. Заметим при этом, что правоведы каждой из этих держав вполне искренне убеждены, что на деле обеспечивают воплощение в жизнь своего народа принцип верховенства Права. А ведь точно также они все вместе совсем недавно клялись в верховенстве социалистической законности. Естественно, напрашивается нелицеприятный вопрос: так верховенство каких ценностей в действительности господствовало и господствует в душах всех этих деятелей? И вообще есть ли что-либо святое в душе этой всегда услужливой корпорации профессиональных игроков с судьбами зависимых от них людей? Как тут не вспомнить тонкое замечание немецкого писателя Георга Лихтенберга (1742-1799): "Чтобы поступить справедливо, нужно знать очень немного, но чтобы с полным основанием творить несправедливость, нужно основательно изучить право".
  Как известно, большевистский режим единого советского государства требовал весьма солидного правового обеспечения, в равной степени, как и его последующий распад. И я лично ничуть не удивлюсь, если при первом же удобном случае правовым обоснованием процесса реставрации прошлого будут заниматься те же самые люди и с точно таким же фанатичным блеском в глазах. Вероятно, поэтому таких юристов в мире не уважают, а бардов, поэтов, писателей и физиков почитают, переводят и печатают. Но сие не означает, что достоинство, свобода и права человека должны перекочевать в учебники филологии или элементарной физики. Просто отечественному юридическому бомонду пора отвлечься от экзаменационной, диссертационной, кафедральной суеты и очередного обоснования точки зрения очередной партии власти, а заняться, наконец-то, своими прямыми обязанностями: думать, переживать и страдать за судьбы своих соотечественников, чтобы мы, юристы, а не герой известного фильма, могли, не краснея, заявить: "За державу обидно"!
  Поскольку всё время на кого-то обижаться уже не осталось ни исторического времени, ни душевных сил, то в разделах V и VI настоящего издания выдвинута система конкретных конституционно-правовых мер, настоятельно необходимых, на взгляд автора, для обеспечения развития Украины в качестве демократического, правового и социального государства; государства, в котором можно было бы мирно жить, не испытывая непрестанно опасения за свои достоинство, свободу и права человека, за будущее своих детей и внуков.
   Сила любого народа - в солидарности, в терпимости, в единстве составляющих его индивидуальностей. Отсутствие этих качеств - верный признак будущего распада державы, разброда и шатаний её бывших граждан по разным закоулкам запутанного лабиринта земной цивилизации. История знает народы, которых немилостивая судьба разбрасывает по всему свету. Они как вечные пилигримы ищут пристанище где угодно, только не на исторической родине. Таких людей ничего не связывает между собой. У них нет общих духовных корней. И потому даже на чужбине, они не держатся вместе. Такое поведение явно отличает многих эмигрантов, например, из СССР от выходцев из других стран. Бывшие советские граждане, как правило, отказывают друг другу в моральной, психологической и материальной поддержке. Иными словами, сила отторжения между ними превышает силу притяжения. Одна из причин подобного поведения находит своё объяснение в отсутствии культуры солидарности в менталитете соответствующего народа. Вместе с тем, культура солидарности - важнейшая основа сохранения нации.
   Солидарность - союз людей во имя сохранения достоинства каждого. Солидарность - это счастливая способность людей откликаться на зов своего сердца о защите достоинства и свободы другого человека. Иногда люди задаются вопросом: для чего мы живём в обществе, если не стараемся облегчить жизнь друг другу? Справедливый вопрос, ибо, как верно замечено, два человека, два этноса, два народа, два государства могут спасти друг друга там, где один неминуемо погибнет. Солидарность - центральное звено в исторической судьбе любого народа. Как утверждал в тяжелейшую минуту для своей державы президент США Ф. Рузвельт, "солидарность - вот ключевое слово. С нею мы смело можем не бояться ничего, кроме самого страха". Солидарность стала определяющим понятием всей внутренней политики Рузвельта, которая вошла в историю под наименованием "Новый курс". Среди ряда американских историков бытует убеждение, что если бы смерть не вырвала 32-го президента США из рядов ведущих политиков мира, то принцип солидарности лег бы в основу всей внешней политики США после окончания Второй мировой войны. И кто знает, не удалось бы в этом случае избежать той злополучной холодной войны, которая в итоге завершилась позорным распадом СССР? (Для справки: термин "холодная война" первым в мире употребил советник президента США Бернард Барух (1870-1965) в речи, произнесенной 16 апреля 1947 г. перед палатой представителей Южной Каролины для обозначения конфликта между США и Советским Союзом).
   Возможно, воплотив политику Рузвельта в жизнь, его преемники подарили бы миру особую форму всемирной солидарности - союз народов мира во имя достоинства и свободы друг друга. Стала бы реальностью исконная мечта человечества: жить в дружбе друг с другом. Не об этом ли грезили ещё древние мудрецы, настойчиво искавшие пути окончательного искоренения любого рода войн? В этом отношении представляет интерес весьма знаменательное распоряжение великого полководца и государственного деятеля Александра Македонского (356-323 гг. до н.э.), который "повелел всем людям считать мир своей родиной... хорошие люди станут её коренным населением, плохие - иноземцами". Иными словами, по мысли Александра Великого: хорошие люди и есть основа титульной нации!!! Однако эта простая мысль древнего грека стала камнем преткновения для некоторых современных общностей, которые вместо того, чтобы быть озабоченными воспитанием и сохранением хороших людей на поверку заняты их психологическим подавлением или физическим истреблением. Заметим: безошибочным признаком таких племен является высокий уровень эмиграции и смертности людей, которым выпала незавидная доля родиться и стараться выжить в подобной мутной и агрессивной среде.
   Солидарность между людьми - важнейшее условие их духовного, а подчас и физического выживания. Поскольку одним из основополагающих инструментов обеспечения человеческого достоинства выступает политическая свобода, то принцип солидарности ради её обеспечения в иные мгновения истории становится вопросом жизни или смерти. В своё время широкую популярность приобрёл мудрый призыв: "Во имя нашей и вашей свободы". Как мы помним, именно с таким политическим лозунгом вышли 25 августа 1968 г. на Красную площадь в Москве советские диссиденты. Сие воззвание означало принцип абсолютной взаимозависимости - в равной степени как граждан одного государства, так и разных народов мира в вопросах сбережения свободы каждого: свобода одного человека или народа является непременным условием свободы другого. Обретая свободу для себя, непременно помоги сберечь её другому человеку, этносу, народу. Очень выразительно на эту сторону политического бытия своих соотечественников, в связи с их соучастием в геноциде евреев, обратил внимание французский философ Сартр. В частности, он писал, что "нужно объяснить каждому, что судьба еврея - это его судьба. Ни один француз не будет свободен до тех пор, пока еврей не сможет пользоваться всеми своими правами. Ни один француз не будет в безопасности до тех пор, пока хоть один еврей - и во Франции, и во всем мире - должен опасаться за свою жизнь". Если такую простую истину нужно было в 1944 г. особо втолковывать просвещённой нации, которая ещё в 1789 г. провозгласила Декларацию прав человека и гражданина, то, что же тогда можно было ожидать от народа, который прославился в мире тем, что породил большевизм и построил Архипелаг ГУЛАГ?
   Вместе с тем, именно политическая солидарность с другими народами мира в годы Второй мировой войны помогла последнему ценой беспримерных людских потерь одержать сокрушительную победу над Вооруженными силами Третьего рейха. В январе 1943 г. Черчилль в письме премьер-министрам британских доминионов писал: "Без тесной взаимосвязи и единства всей британской империи и содружества наций, прошедших через период отчаянной опасности, свобода и достоинство цивилизованного человечества могли бы быть загублены". Отдавая должное этому государственному деятелю, надо признать его бескомпромиссным и последовательным лидером мирового движения солидарности против гитлеризма. В этом вопросе он воистину - фигура вселенского масштаба. Один из первых осознав, что национальная безопасность одного народа - условие безопасности другого, он, выступая 22 июня 1941 г. в 21-00 по Би-Би-Си, заявил следующее: "...Мы поможем России и русскому народу всем, чем только сможем. Опасность для России - это опасность для нас и для Америки, и борьба каждого русского за свой дом и очаг - это борьба каждого свободного человека в любом уголке земного шара". Многие отношения в период Второй мировой войны могли бы послужить яркой иллюстрацией тезиса "солидарность спасла мир". Антигитлеровская коалиция в лице Великобритании, СССР и США - убедительное тому свидетельство.
  В последние годы всё чаще и чаще стали появляться данные о гигантской помощи, которую США оказали воюющим странам и которая вошла в историю под обобщённым наименованием ленд-лиза (для справки: Закон о ленд-лизе был принят Конгрессом США 11 марта 1941 г. /ленд-лиз от англ. lend - "давать взаймы" и lease - "сдавать в аренду, внаём"/. Этот закон предоставлял полномочия, преимущественно на безвозмездной основе, передавать союзникам США по Второй мировой войне боеприпасы, технику, продовольствие и стратегическое сырьё, включая нефтепродукты. Такое право осуществлял глава государства в пользу любой страны, защита которой признавалась соответствующей национальной безопасности США). Об этой беспрецедентной по масштабу форме сотрудничества между странами красноречиво говорят цифры: общий размер помощи союзников в пользу СССР западные эксперты оценивают по современным методикам в сумму, равную 100 миллиардов долларов: по 500 долларов на каждого гражданина СССР и по 10 тысяч долларов на одного бойца его вооруженных сил. То есть по 8 долларов на каждого военнослужащего каждый день из всех тех долгих лет войны. При этом только продовольственная помощь была предоставлена СССР на сумму около 1,3 миллиарда долларов (по ценам тех лет). По некоторым подсчетам, если брать за основу численность советской армии в 10 миллионов человек, то это по 130 долларов на воина. А в пересчете на калории представлялось возможным пропитание 10-миллионной армии больше чем в течение 5 лет.
  Как известно, долгие годы советские историки заведомо занижали роль помощи западных союзников. Одним из первых, кто признал исключительный вклад коалиции в дело разгрома гитлеровской Германии, был маршал Советского Союза Георгий Константинович Жуков (1896-1974). В частности, как стало известно из материалов прослушивания КГБ СССР в 1963 г. его бесед с известным советским писателем Константином Михайловичем Симоновым (1915-1979), прославленный командующий признавал: "Вот сейчас говорят, что союзники никогда нам не помогали... Но ведь нельзя отрицать, что американцы нам гнали столько материалов, без которых мы бы не могли формировать свои резервы и не могли бы продолжать войну... У нас не было взрывчатки, пороха. Не было чем снаряжать винтовочные патроны. Американцы по-настоящему выручили нас с порохом, взрывчаткой. А сколько они нам гнали листовой стали! Разве мы могли бы быстро наладить производство танков, если бы не американская помощь сталью? А сейчас представляют дело так, что у нас все это было свое в изобилии" (попутно заметим: как же должны были себя чувствовать рядовые граждане СССР, если четырежды Герой Советского Союза, маршал Советского Союза, в недавнем прошлом министр обороны СССР находился под банальным колпаком советской охранки?).
  В дополнение к сему эпизоду хотелось бы проиллюстрировать весьма характерный для советского общества образчик поведения. Речь идёт о повышенной склонности к предательству тех, кто волею судеб попадал в политическую опалу, причём вне зависимости от былых заслуг человека. Так, известно, что после несправедливой и унизительной отставки Жукова с поста министра обороны СССР 26 октября 1957 г., ни один из его высокопоставленных боевых соратников не удосужился протянуть руку помощи или замолвить доброе слово в защиту прославленного полководца. Более того на трибуну пленума ЦК КПСС (28-29 октября 1957 г.), на котором развернулась неистовая травля выдающегося полководца, один за другим поднимались его бывшие военные "соратники" маршалы СССР: Родион Яковлевич Малиновский (1898-1967), Василий Данилович Соколовский (1897-1968), Андрей Иванович Еременко (1892-1970), Сергей Семёнович Бирюзов (1904-1964), Иван Степанович Конев (1897-1973), Василий Иванович Чуйков (1900-1982), Константин Константинович Рокоссовский (1896-1968), Матвей Васильевич Захаров (1898-1972), Семён Константинович Тимошенко (1895-1970), а также вице-адмирал Сергей Георгиевич Горшков (1910-1988) и в один голос обвиняли своего боевого товарища во всех смертных грехах, которые только могло придумать малограмотное и трусливое политическое руководство СССР. Безнравственность ситуации усугублялась тем, что в своё время Жуков многим из своих будущих хулителей протянул руку помощи. Так, например, в том числе и благодаря его заступничеству в 1940 г. выпустили из тюрьмы Рокоссовского, а в 1941 г. именно он спас Конева от верного расстрела, который ожидал последнего за поражение находившихся под его командованием войск Западного фронта под Вязьмой, открывшего гитлеровцам прямой путь на Москву. Но человеческая благодарность и благородство, видимо, так и не прижились в среде высшего военного командования СССР.
  Говорят, что с тех пор во время редких застолий со своими бывшими соратниками Жуков всегда произносил один и тот же тост: "В трудную минуту вы предали меня. Однако вы мои боевые друзья, других у меня не будет, и я пью за ваше здоровье". Невозможно удержаться при этом от реплики, что точно такой же тост могли бы поднять в кругу своих однокурсников, сослуживцев и боевых соратников большинство жителей советской империи. Такие вот нравы царили в среде доблестных строителей коммунизма и, одновременно, творцов ядерной супердержавы. Самое печальное, что эти нравы передавались по наследству из поколения в поколение многими выжившими именно благодаря своей готовности предать. Все негативные последствия этой неблаговидной способности, ставшей одним из самых востребованных людских качеств той эпохи, мы ощущаем на себе до сих пор. Естественно, что массовое отсутствие благодарности и взаимовыручки на индивидуальном уровне не способствует формированию культуры солидарности и у народа в целом.
  Точно такие же закономерности господствовали и в международных отношениях. В конечном счёте многие историки сошлись во мнении, что без западных поставок Советский Союз не только не смог бы выиграть войну, но даже не был в состоянии противостоять немецкому вторжению, поскольку оказался не готов производить необходимое количество вооружений и боевой техники, а тем более обеспечить ее горючими материалами и боеприпасами. Косвенным подтверждением этого факта явилось послание Сталина 33-му Президенту США Гарри Трумэну (1884-1972) от 11 июня 1945 г., в котором признавалось, что "соглашение, на основе которого США на протяжении всей войны в Европе поставляли СССР в порядке ленд-лиза стратегические материалы и продовольствие, сыграло важную роль и в значительной степени содействовало успешному завершению войны против общего врага - гитлеровской Германии". Однако после окончания войны, невзирая на очевидные факты, вся советская историография как по команде стала вдалбливать в массовое сознание однобокую версию, согласно которой СССР победил гитлеровскую Германию чуть ли не в одиночку, благодаря руководящей роли КПСС, а американская помощь при этом была как бы невзначай и сводилась в основном к поставкам свиной тушенки. Не помогло и сделанное в своё время заявление Председателя Президиума Верховного Совета СССР Микояна: "Теперь легко говорить, что ленд-лиз ничего не значил. Он перестал иметь большое значение много позднее. Но осенью 1941 года мы все потеряли, и, если бы не ленд-лиз, не оружие, продовольствие, теплые вещи для армии и другое снабжение, еще вопрос, как обернулось бы дело".
  В связи с этим хотелось бы заметить, что неблагодарность - отличительная черта традиции невежества, которая пустила глубокие корни на просторах СССР, что с особой явственностью сказалось уже после его распада в отношениях между отдельными республиками, входившими ранее в его состав. Резюмируя сказанное, можно с уверенностью заявить: солидарность - основа нации. Например, хроническое отсутствие солидарности между жителями Украины на всём протяжении истории во многом и предопределило их злополучную судьбу в качестве несостоявшейся политической нации. Как заметил академик Попович, "национальная солидарность - это как любовь и как деньги: или она есть, или её нет. В Украине её не было". Вместе с тем, присоединяясь в целом к справедливому замечанию уважаемого ученого о том, что солидарность несовместима с хитростью и обманом относительно "своих", немыслима без искренности, открытости чувств к ближнему, хотелось бы всё же уточнить: хитрость и обман должны быть в принципе исключены как способ отношения к кому-либо, а не только к "своим". С точки зрения философии достоинства, своим для любого индивида должен стать каждый человек. Человек в человеке должен, прежде всего, видеть не украинца, русского, белоруса, грузина, американца, француза и так далее, а личность, неповторимую индивидуальность. И только в таком случае каждый из нас вправе рассчитывать на честное, порядочное к себе отношение, в том числе и тогда, когда не подпадает под племенное, этническое определение "своего".
   Солидарность между гражданами любой державы является важнейшей составляющей её благополучного существования и дальнейшего развития. Особенно знаменательной роль солидарности представляется в судьбе бездержавного народа, то есть народа, по тем или иным причинам лишенного своего государства и, чаще всего, изгнанного с родной земли. История знает поразительные примеры политического возрождения некоторых из них буквально из пепла. Наиболее впечатляющим является создание 14 мая 1948 г. государства Израиль спустя почти две тысячи лет (точнее 1878 лет) после разрушения римлянами иудейской державы в 70 г. до н.э. и рассеяния её народа по всему белому свету. Единственным убедительным объяснением этого беспрецедентного исторического факта может служить лишь феномен солидарности между представителями народа, который смог сохранить свои религиозные ценности и пронести их сквозь толщу лет, невзирая на все превратности немилосердной к нему судьбы. Приведенное - одно из неоспоримых доказательств того созидательного потенциала, который кроется в солидарности между членами любого народа мира. В данном случае солидарность помогла сберечь историческое бытие нации, которая только благодаря этому изумительному качеству пережила рассеяние по миру, изгнание, погромы, Холокост, арабо-израильские войны и многое другое, что (каждое по себе) требует отдельного и многотомного летописания.
  Однако история развития западной цивилизации, наряду с солидарностью между членами какой-либо одной нации, религиозной общности либо этноса, вызвала к жизни потребность и в общечеловеческой солидарности с горем и страданиями других народов. В этом отношении важнейшим индикатором на международную порядочность следует считать официальное признание массовых убийств армян в 1915-1918 гг. на территории Османской империи (в том числе и современной Турции) геноцидом против армянского народа.
  Чудовищному преступлению против человечества, как всегда, способствовала эгоистическая и недальновидная политика других, и прежде всего, великих держав. Один из премьер-министров Великобритании, Дэвид Ллойд Джордж (1863-1945), признал: "Политика британского правительства с роковой неизбежностью привела к ужасающим бойням 1895-1897 и 1909 годов и к страшнейшей резне 1915 года. В результате этих злодеяний, беспримерных даже в истории турецкого деспотизма, численность армянского населения в Турции сократилась больше чем на миллион". Здесь попутно лишь напомним, что точно такая же эгоистичная, немилосердная и недальновидная политика британского правительства, препятствующая переселению европейских евреев в Палестину, во многом способствовала их столь массовой гибели в годы Второй мировой войны.
  Повествуя о геноциде армян, следует помнить, что в общей сложности в период с 1915 по 1918 год погибло около полутора миллионов представителей этого древнего народа. Остальные бежали или были выдворены турками в Месопотамию (область между реками Тигр и Евфрат, на территории современного Ирака), Ливан, Сирию через засушливые пустыни, где большинство несчастных погибло от голода и болезней. Свыше одного миллиона армянских беженцев было рассеяно по миру.
  Днём геноцида армянского народа принято считать 24 апреля 1915 г., когда турецкие политические и военные деятели, решающую роль среди которых сыграли Талаат-паша (1874-1921), Энвер-паша (1881-1922) и Джемаль-паша (1884-1922), отдали приказ собрать в Стамбуле и немедленно депортировать всю армянскую интеллигенцию, многие представители которой погибли в тот же день. По замыслу одного из организаторов данного преступления, Талаата-паши, даже само слово "армянин" должно было навсегда кануть в Лету.
  Справедливости ради необходимо отметить благородную роль, которую сыграл в спасении армян русский царь Николай II. Как отмечают историки, именно по его приказу русско-турецкая граница была приоткрыта, и толпы скопившихся на ней несчастных и изнурённых людей хлынули на территорию империи. Благодаря этому жесту доброй воли, по данным некоторых историков, из 1 млн. 651 тыс. душ армянского населения Османской империи было спасено около 375 тыс., то есть 23 % от общего числа обречённых на смерть. По общепринятым меркам это является значительным достижением при проведении подобного рода акций милосердия. Думается, что, несмотря на всё горькое, что было сказано об этом монархе выше, этим поступком он заслужил доброе слово в истории человечества.
  Геноцид армян на сегодня официально признали и осудили Европейский Союз, а также Франция, Италия, Германия, Бельгия, Швеция, Нидерланды, Швейцария, Россия, Польша, Литва, Греция, Кипр, Словакия, Аргентина, Венесуэла, Чили, Канада, Ватикан и ряд других держав.
   Официально признать геноцид армянского народа до сих пор, однако, отказывается Израиль. Одним из объяснений такой позиции является тот факт, что из всех мусульманских стран только Турция воздерживается от проявления безудержной ненависти к Израилю в этом взрывоопасном регионе. Представляется, однако, что конец иллюзиям Израиля наступил в начале 2009 г. во время проведения им антитеррористической операции под названием "Литой свинец" против боевиков "ХАМАСа" в секторе Газы. В этот момент глава правительства Турции разразился гневными обвинениями в адрес державы, которая предприняла естественные меры защиты своих граждан от ракетных обстрелов со стороны этой злобной и коварной террористической организации. Во время проходившего в это же время в Турции баскетбольного матча на Кубок Европы с участием сборной Израиля на спортивную площадку хлынули сотни турецких болельщиков с криками "смерть евреям". В израильских спортсменов полетели бутылки, ботинки и всё что поподалось под руку разгневанным туркам. Тем самым история ещё раз доказала, что благими намерениями вымощена дорога в ад. Беспринципность в вопросах осуждения погромов, этнических чисток и геноцида других народов рано или поздно обернется принципиальным желанием причинить смерть твоему народу. Умение переживать чужую беду как свою - гарантия безопасности всех. По отношению к судьбе самого Израиля это простое положение нашло своё выражение в замечательных словах американского писателя и философа Эрика Хоффера (1902-1983): "Меня не оставляет предчувствие: как мы поступаем с Израилем, так будет со всеми нами. Если Израиль исчезнет, то и нас постигнет Катастрофа. Израиль должен жить!". Эти вещие слова в полной мере применимы и к армянскому народу. Поэтому повсеместное признание геноцида армян является столь актуальным в свете общепризнанного принципа международной солидарности между цивилизованными народами. Любая политика уклонения от этого акта исторической справедливости, в той или иной степени льёт воду на мельницу политических наследников Гитлера, который на предупреждение приближенных о возможной ответственности за поголовное уничтожение евреев самоуверенно воскликнул: "А кто помнит сейчас о резне армян?".
   Представляется, что в своё время преднамеренное забвение трагедии армянского народа и стало предтечей Катастрофы еврейского. Поэтому признание целенаправленного истребления армян в 1915 - 1918 гг. геноцидом армянского народа является долгом любого цивилизованного народа и правового государства, невзирая на конъюнктурные политические причины и сопутствующие региональные обстоятельства. В этом отношении нельзя не согласиться с мнением, высказанным в одном из отечественных СМИ: "Если бы не те самые "тактические" соображения, которые часто в истории не давали возможности вовремя пресечь преступную деятельность тоталитарных империй, то мир сейчас выглядел бы совсем иначе. Если бы после геноцида армян мировое сообщество оценило опасность подобных преступлений для всего человечества и нашло противоядие, то, возможно, не было бы ни... Холокоста, ни иных массовых преступлений.
  Нет иных критериев, кроме нравственных. Боль каждого народа должна становиться болью для всего человечества - иного пути к толерантному миру нет" ("Зеркало недели". - Љ 42, 11.11.2007 г.). Когда эта очевидная истина станет частью национальных интересов любого народа, тогда можно будет быть спокойным и за судьбу всего человечества. Не только отдельные люди, но и всё человечество в целом должно стать человечным. Подобное требование - сердцевина философии достоинства.
  Кто-то из великих, помнится, заметил, что когда столетия сменяют друг друга, то среди народов, равно как и в походе среди солдат, всегда можно встретить отставших. Печальна участь того войска, в котором к отставшим относятся, как к погибшим или врагам народа. Незавидна судьба и того государства, в котором одни граждане относятся к другим, как к балласту на историческом марше. Сильное сомнение вызывает цивилизованное будущее и всего человечества, если оно и далее не найдёт в себе силы проникнуться сочувствием к народам, отставшим на пути исторического развития. Думается, что подлинный критерий цивилизованности той или иной нации - это её готовность протянуть руку помощи менее удачливым странам. Иными словами, речь идёт о солидарности всего международного сообщества в интересах достоинства и свободы любого человека, этноса и народа. Правда, этот процесс - взаимный: "отставшие" должны научиться работать над собой, научиться уважать друг друга и тех, кто проявляет готовность им помочь.
  Отсутствие солидарности - верный признак грядущего вырождения, распада и исторического поражения того или иного народа. И то, что в упор не желают замечать иные политики, приковывает повышенное внимание поэтов. Не случайно любимый многими бард Булат Шалвович Окуджава (1924-1997) в "Старинной студенческой песне" призывал:
  Возьмемся за руки, друзья,
  Возьмемся за руки, друзья,
  Чтоб не пропасть поодиночке...
   Возьмемся за руки, ей-богу.
  Солидарность - одновременно основа и гарантия безопасности каждого. Безопасность каждого - гарантия безопасности всех. Таков девиз гражданского общества. Государство, которое выступает гарантом обеспечения культуры достоинства своих граждан, оберегается людьми в качестве своего национального достояния и личного блага. Государство, которое по первому зову бросается на защиту своего гражданина, беспрекословно признается Отечеством, даже если человек совсем недавно попал под его высокое покровительство. За такое государство сражаются и умирают, потому что оно - гарантия выживания остальной части народа, семьи, друзей и культуры каждого гражданина.
  Те же социальные образования, целостность которых поддерживается не солидарностью и уважением людей, а лишь стечением исторических обстоятельств и репрессивным началом безликой государственной машины, как правило, теряют привлекательность в глазах его обитателей, а вместе с ней - свою историческую жизнеспособность и иммунитет к распаду. Таковые гибнут при первом же серьёзном испытании на историческую прочность - обстоятельство, которое также не ускользнуло от внимания чуткого поэта:
  Вселенский опыт говорит,
  что погибают царства
  не оттого, что тяжек быт
  или страшны мытарства.
   А погибают оттого
  (и тем больней, чем дольше),
  что люди царства своего
  не уважают больше.
  Эти строки Окуджавы - своеобразная эпитафия великой державе, которая, оказавшись способной запускать людей в космос, не удосужилась проникнуться уважением к их личности.
  Первый том своих мемуаров "Омут памяти" бывший член Политбюро ЦК КПСС, один из "отцов" перестройки Александр Николаевич Яковлев (1923-2005) завершает такими строками: "Итак, закончился ХХ век. Для России - самый страшный, самый кровавый, до предела насыщенный ненавистью и нетерпимостью. Кажется, пора бы одуматься и покаяться, попросить прощения у тех лагерников, кто ещё остался в живых, преклонить колени перед миллионами расстрелянных, умерших от голода, разбудить уснувшую совесть и признать наконец, что мы сами помогали режиму порабощать нас - всех вместе и каждого в отдельности". Однако - нет, не в наших исторических традициях перед кем-то каяться и виниться. Наоборот, каждый из субъектов титульной супернации стал искать врага в своих бывших соотечественниках, в кознях других этносов и других церквей. СССР умер, но бессмертной оказалась традиция невежества. Мы её не вычленили, не признали, не осудили и не подавили в себе. Вот почему и после распада империи все прежде входившие в её состав этносы и коренные народы сохранили практически в неприкосновенном виде, подобно родимому пятну, менталитет "очень отсталого" народа. Именно это качество в очередной раз самым трагическим образом дало о себе знать в период военного конфликта, произошедшего с 8 по 12 августа 2008 г. на территории Южной Осетии.
  Историки заметили, что у некоторых народов весьма запоздалые реакции и замедленные рефлексы: суть происходящего понимают только следующие поколения. Но что делать народу, у которого ни одно последующее поколение не оказывается восприимчивым к урокам истории? А сама история постоянно фальсифицируется? Выход один: учиться у других народов! Представляется, что строительство гражданского общества и правового государства - первые вехи на этом пути. И население страны должно научиться решать эту задачу своими силами вопреки традиционному сопротивлению власть предержащих.
  Естественно, что в подобном случае встают извечные для нашего отечества вопросы: что делать? с чего начать? За ответом, однако, далеко ходить не приходится: населению бывшего СССР неплохо было бы взять на вооружение так называемое "золотое правило". Правило, которое пришло к нам вместе с библейскими текстами: "И как хотите, чтобы с вами поступали люди, так и вы поступайте с ними" (Евангелие от Луки, 6:31). Иными словами, нам необходимо научиться вести себя порядочно и доброжелательно по отношению к человеку вне зависимости от его этнического происхождения, языка общения, религиозных убеждений и других отличий.
   Однако для некоторых обитателей бывшей советской империи, как показало время, именно это правило оказалось камнем преткновения, поскольку оно не приносит психологического удовлетворения, не дает ощущения исторического реванша, не позволяет испытать чувство восторга от возможности безнаказанно оскорбить представителей соседнего народа, что вчера было сделать сложнее и себе дороже. Сегодня же всё это можно осуществить без труда, прикрываясь принципом государственного суверенитета. Ныне в Украине, как представляется, стало набирать обороты весьма сомнительное суждение: наши соседи должны относиться к нам хорошо, в противном случае мы будем их ненавидеть, оскорблять и предавать, предавать и оскорблять и при этом всё время испытывать судорожный страх перед их адекватной реакцией. Но реалии истории таковы, что людей, исповедующих такую социально-психологическую установку, в действительности не уважают, с ними избегают иметь дело, а со временем - откровенно презирают.
   Эти особенности национального характера далеко не секрет для наших западных соседей по Европейскому континенту, которые, думается, по одной только этой причине всеми силами противятся сближению с таким народом в пределах открытого международного сообщества. Поэтому не должно вызывать удивления их желание отгородиться от источника беспокойства и дестабилизации надежной стеной объединенной пограничной стражи Европейского Союза. Повседневное общение с людьми, которые при каждом столкновении с собой вызывают нравственный и психологический дискомфорт, - чрезвычайно сильное потрясение для психики цивилизованных европейцев. Устойчивость такой тенденции в поведении бывших подданных советской империи при всём разнообразии форм проявления вызывает во всем мире чувство недоверия и настороженности при строительстве отношений с такими странами в пределах единого правового пространства, каковым, к примеру, мог бы стать Европейский Союз. И нежелание последнего видеть в своём составе, например, население Украины вполне объяснимо страхом цивилизованных стран перед носителями традиции невежества.
   Это абсолютно справедливые опасения: такое население - угроза самому себе, не говоря уже о соседях по Европейскому континенту. На это обстоятельство обратил внимание экс-министр обороны Украины, председатель комитета Верховной Рады Украины по вопросам национальной безопасности и обороны Анатолий Степанович Гриценко в статье под весьма красноречивым названием "Большей угрозы, чем мы сами, для Украины не существует" ("Зеркало недели". - Љ 30, 22.08.2008 г.). И лишь какая-то роковая слепота хронически мешает некоторым нашим соотечественникам понять истоки своей незавидной судьбы. Подобная неадекватность - такое же следствие традиции невежества, как и этническая нетерпимость. Справедливости ради надо отметить, что отрезвляющее осознание негативного имиджа Украины в мире всё же стало проникать и на страницы отечественных изданий. Один из постоянных корреспондентов популярного украинского интренет-издания в своей статье "Трудный, но необходимый урок" обращает внимание на то, что "украинский народ вместо того, чтобы сказать свое весомое слово в истории, которого от него так долго ждали, превратился в мирового пройдоху, который, будучи не в силах навести порядок даже в собственном доме, пробирается в приличное общество, компрометируя принципы, на которых это общество функционирует.
  И чем больше ему дают понять, что с такими склонностями не следует идти туда, где тебя не воспринимают, тем более активно он туда протискивается" ("Украинская правда", 10.06.2008 г.). Надо признать: нелицеприятная констатация очевидного факта! Однако горькие слова и сильные выражения, отнюдь не панацея от традиции невежества. Становится понятным, что из душ людей её не изгнать столь нехитрым и скорым средством. Видимо, выход из исторического лабиринта следует искать всё же не в избитых словах о патриотизме, не в клятвах на реликвиях национальной старины, а в реальных, созидательных делах и наднациональных правовых ценностях западной цивилизации.
   Творить нацию, гражданское общество и правовое государство сложно и накладно, ибо требуется созидательный потенциал и добрая воля. Посему и не прекращаются попытки сбить костяк нации не на основе подлинных правовых ценностей, а на основе этнической ненависти к другим народам, их языку и церкви. Так быстрее и дешевле, а самое главное, не мешает наживаться на бывшей общенародной собственности, заметим, общей для всех граждан республики, безотносительно к их этническому происхождению, языку общения и конфессиональной принадлежности. Вот почему политический стиль партии этнической нетерпимости столь очевиден и вместе с тем столь омерзителен. История неумолимо свидетельствует: ничего путного эта партия делать не умеет, ни на что возвышенное, увы, не способна. Проблема в том, что партия сия создала в стране душную и затхлую атмосферу, в которой трудно думать, творить и утверждать какую-либо возвышенную систему ценностей. Как откровенно признался по этому поводу украинский политолог Малинкович, "заниматься конкретной политологией в Украине мне стало просто стыдно. По-моему, сегодня анализировать действия наших ведущих политиков недостойно уважения. Наша политическая жизнь невероятно примитивна. Политики, собственно, и нет. Все главные действующие лица занимаются своими личными интересами. Впрочем, у них нет не только желания, но и способности представить место Украины в мире. Наверное, поэтому мы столь провинциальны" ("2000". - Љ 30-31, 18.07.2008 г.). В силу упомянутых причин Украина по сути очутилась на грани духовного одичания и деградации.
  Наша общая беда в том, что все, проголосовавшие 1 декабря 1991 г. за европейский путь развития Украины, оказались заложниками одной-единственной воинствующей партии власти, духовное развитие которой остановилось где-то на рубеже XIX и XX столетий. Восходя из глубины веков, традиция невежества не желает отпускать из своих объятий население Украины по той формальной причине, что в 1996 г. её именовали суверенной, демократической, социальной и правовой державой. Фактическая основа столь незавидного положения вещей в том, что эти слова, понятия и принципы, изложенные на бумаге, не смогли стать внутренней потребностью наших граждан. В своём абстрактном существовании эти понятия оказались неспособными заложить основу новой, уже правовой, традиции, которая пришла бы на смену нашему прошлому в отношениях друг к другу. Причина этого вполне очевидна: традиция невежества успела пустить столь глубокие и разветвлённые корни в специфическую ткань нашего менталитета, что с течением времени стала его органической и неотъемлемой составляющей. Единственным противовесом этому пагубному процессу и его носителям может выступить философия достоинства человека, её важнейшая составляющая и надежнейшая основа - Право.
   Вот почему так важно, чтобы наш народ заговорил на интернациональном для всего человечества "языке Права" - единственном языке, на котором может быть обеспечено достоинство человека вне зависимости от его расы, этноса, религии и языковой группы. Тогда наиболее культурные лидеры Европы станут одновременно и лидерами нашего народа на пути построения цивилизованного европейского общества. К этому призывают буквально первые строки Хартии об основных правах ЕС от 7 декабря 2000 г. (Ницца): "Народы Европы, создавая между собой ещё более тесный союз, приняли решение разделить основанное на общих ценностях мирное будущее". Поэтому программа, провозглашающая свободу от невежества, независимость от тяжкого наследия прошлого, право на достоинство и развитие, - это прямой путь к правовому государству и полноценному, равноправному участию в столь вожделенном для нас европейском сообществе. Всё, однако, зависит только от людей, от нас - граждан Украины.
  А завершить сей раздел хотелось бы пророческими словами великого российского поэта, лауреата Нобелевской премии Бориса Пастернака:
   Верю я, придёт пора -
  Силу подлости и злобы
  Одолеет дух добра.
  Хотелось бы и нам верить, что обращение великого поэта не к духовной силе и доброте своих соотечественников - современников и потомков, а к Духу добра - всё же поэтическая метафора, и люди смогут своими силами, постигнув философию достоинства, свободы и прав человека, преодолеть роковую для нашего Отечества "силу подлости и злобы".
  III
  ДОСТОИНСТВО
  
  Помнится, где-то в середине работы над рукописью данной книги, отдавая себе отчёт в том, сколь высока ответственность автора, взявшегося за исследование столь вселенской по масштабу темы, я испытал острую потребность посоветоваться с коллегами по поводу уже написанного.
  Первым, на кого пал выбор, оказался судья Конституционного Суда Украины в отставке, часто и много пишущий на возвышенные темы, одним словом, весьма маститый правовед. Услышав по телефону название моего труда, он весьма резко и безапелляционно отрезал: "А где Вы видели сегодня достоинство в Украине? Вот когда оно появится, тогда и будем беседовать". На том наш разговор и оборвался. Не теряя, однако, надежду на более плодотворный диалог, я позвонил другому судье Конституционного Суда Украины в отставке, не менее первого облеченного всякими научными регалиями правоведу. В ответ я услышал столь же категорический и, пожалуй, на этот раз, лишенный даже деланной вежливости, отказ обсуждать предложенную тему. Мысленно поблагодарив коллег за прямодушие и искренность, про себя отметил, что эти замечательные качества в нашем обществе всё чаще и чаще стали проявляться лишь в тех случаях, когда нужно кому-то отказать в сочувствии и поддержке.
  Обескураженный столь недвусмысленной реакцией двух корифеев в области конституционного права, я невольно задался тягостным вопросом. Если полным фиаско завершилась моя робкая попытка даже завязать диалог с именитыми правоведами, которые добрых девять лет призваны были стоять на страже достоинства, свободы и прав человека, то что тогда можно требовать от множества безымянных работников "правоохранительных" органов, которые и слыхом не слыхивали об этих неоспоримых для любой державы общечеловеческих ценностях? Конечно, в условиях современной Украины - это риторический вопрос. Но сколь бы ни казался сей вопрос наивным, а всё же никуда не деться от поиска на него ответа, иначе жизнь в этом государстве будет представлять опасность уже не только для нас, но и для многих поколений наших потомков. Вот к сему нелегкому поиску истины я и приглашаю далее своих читателей.
  Человеческое достоинство, не побоюсь этого утверждения, пожалуй, самое важное, наиболее сложное и трудноуловимое, а потому и малоисследованное понятие в истории человечества. Проблема усугубляется ещё и тем, что можно исписать тома книг, провести неисчислимое множество дискуссий, прочитать тысячи проповедей с амвонов всех церквей мира, но при всём том ни на иоту не приблизиться к постижению этого уникального свойства человеческой личности. К этому благу, как ни к какому иному, применим каламбур знаменитого англичанина о секрете, завернутом в тайну, скрывающем в себе загадку. Разумеется, при таком положении вещей непозволительной роскошью было бы претендовать на постижение этого уникального порождения земной цивилизации в небольшом разделе настоящего исследования.
  Однако можно привести один-единственный пример, который не оставит и тени сомнения в сути этого поистине Божественного дара людям - творцам столь несовершенного мира на нашей планете. Летопись исторической памяти народов, вероятно, хранит немало блестящих образцов проявления высоты человеческого духа. Но для автора этих строк наиболее впечатляющим представляется жизнь человека, который самой смертью своей вписал в эту летопись одну из самых ярких страниц под именем Януша Корчака. Общепризнанно, что оно стало символом достоинства, силы духа, мудрости и поистине самозабвенной любви к детям. Именно под этим литературным псевдонимом и вошёл в историю Гершем Гольдшмит (1878-1942) - педагог, писатель, мыслитель, врач.
  Появившись на свет в 1878 г. в Варшаве, этот замечательный человек всю свою нелёгкую жизнь посвятил детям, вместе с которыми погиб в душегубке одного из нацистских лагерей смерти. Этот трагический и вместе с тем весьма поучительный эпизод заслуживает того, чтобы читатель обратил на него самое пристальное внимание именно в этой книге, книге, посвященной человеческому достоинству.
  По инициативе Корчака в 1911 г. в Варшаве, на улице Крохмальной, 92, открылся "Дом сирот", который просуществовал около тридцати лет. Там великий педагог создал детское царство, крошечный мир равенства, справедливости и уважения к личности каждого ребёнка. В этом "государстве" детей не могло быть места насилию, тирании, неограниченной власти со стороны кого-либо, в том числе и взрослых наставников. Жизнь юных созданий протекала в условиях полного самоуправления вплоть до проведения увлекательных детских референдумов по всем спорным вопросам совместного бытия. Первостепенное значение в этом бесподобном сообществе приобрёл импровизированный суд, который был уполномочен на вынесение вердикта лишь в одной из двух форм: оправдать или простить. В этот храм правосудия спешили со своей челобитной даже воспитатели, если у них возникало маломальское сомнение в справедливости своих поступков по отношению к детям. Возвышенный мир душевности и духовности Корчак созидал с участием лишенных родительской любви обитателей детского дома. Важнейшим принципом отношений между всеми строителями этого уникального царства добра и милосердия стало уважение к человеческому достоинству каждого населяющего его существа.
  Вот весь этот сказочный мир детства, вклювший сирот, воспитателей во главе с престарелым Корчаком, гитлеровцы без какого-либо снисхождения к возрасту загнали в еврейское гетто Варшавы. Ученики, коллеги и друзья педагога не единожды пытались склонить его к побегу. Но он неизменно отвечал им отказом, ибо не допускал и мысли бросить своих маленьких и беззащитных подопечных на произвол судьбы. По воспоминаниям одной из его знакомых, прозаика Ирены Кшивицкой (1904-1994), "когда началась депортация евреев, друзья молили и упрашивали Корчака бежать из гетто. Но какой святой убегает от своих мук? Его смерть, разумеется, была не нужна, а сам он мог бы ещё пригодиться другим. Не только же эти сироты были на свете. С точки зрения обычного здравого смысла, смерть Корчака была не меньшим абсурдом, чем самоубийство врача, у которого пациент умирает от неизлечимой болезни. Но такие, как Корчак, думают другими категориями. Разве мог он остаться жить с тем горьким сознанием, что бросил детей в смертный час? И чего уж там душой кривить, именно он нужен был им, чтобы смягчить страшные мучения предсмертного часа".
  Он остался. Остался с одной-единственной целью: как можно дольше утаить от детей ужасную правду о подстерегавшей их участи. Остался, чтобы своим присутствием вдохнуть надежду, преодолеть страх, сомкнуть ряды, когда скрывать человеческую подлость окружающего их мира станет уже невмоготу. Одним из проявлений этой низости стала неожиданность нападения организованного вооруженного нацистского воинства на беззащитное царство детей. Утром 6 августа 1942 г. в Доме сирот позавтракали, начали убирать посуду, как вдруг раздались свистки и крики: "Alle Juden raus!" - "Все евреи на выход!".
  Дети построились в колонну по четверо, их было уже более двухсот. По воспоминаниям очевидцев, старшие мальчики по очереди несли зеленое знамя короля Матиуша с изображением клевера. Никто из подростков не закричал, не заплакал, не побежал, не спрятался, они лишь теснее сомкнули ряды вокруг своего Учителя, Отца и Защитника. Впереди шел доктор Корчак с двумя малышами - одного нес на руках, другого вел за руку. Воспитатели и работники Дома сирот шли рядом с детьми: Стефания Вильчинская, Роза и Генрик Штокманы, Бальбина Гжиб, Дора Соцкая, Сабина Лейзерович, Наталья Поз, Генрик Астербаум, Роза Липич-Якубовская. Большинство из них сами были в своё время воспитанниками этого приюта. Они шли и пели походную песню:
  - Пусть буря бушует, мы не отступим!..
  Наблюдая эту картину, один из очевидцев вспоминал: "Горе глазам, видевшим тот ужас. Рыдали камни мостовых...".
  На месте сбора несчастных - площади Умшлагплатц - уже кричали, рыдали и молились тысячи людей. Корчак остановил детскую колонну на дальнем конце площади, чтобы как можно дольше оттянуть мгновенье осознания неизбежного... Он берег психику детишек до последнего мгновения. Началась погрузка в вагоны. По одной из легенд, комендант железнодорожной станции, на которой осуществлялась отправка в лагерь смерти, увидав это необыкновенное шествие, воскликнул: "Что это такое?!". "Корчак с детьми", - прозвучало в ответ. Уже перед самой отправкой зловещего состава коменданта осенило задать доктору вопрос, не он ли автор книги "Банкротство маленького Джека". "Да, а разве это в какой-то мере связано с отправкой эшелона?" - "Нет, просто я читал вашу книжку в детстве, хорошая книжка, вы можете остаться, доктор..." - "А дети?" - "Невозможно, дети поедут". - "Вы ошибаетесь, - крикнул доктор, - вы ошибаетесь, дети прежде всего!" - и захлопнул за собой дверь вагона. Этому эпизоду посвящены прекрасные поэтические строки из поэмы барда и драматурга Александра Аркадьевича Галича (1917-1977) "Кадиш":
  Мы идём по четверо, рядами,
  сквозь кордон эсэсовских ворон...
  Дальше начинается преданье -
  дальше мы выходим на перрон.
  И бежит за мною переводчик,
  робко прикасается к плечу:
  "Вам разрешено остаться, Корчак!"
  Если верить сказке, я молчу.
   7 августа 1942 года Януш Корчак вместе со своими детьми и сотрудниками шагнул навстречу смерти в одной из газовых камер концентрационного лагеря Треблинка-2 (Польша).
  Так, погибая, вошёл в историю этот подвижник добра и милосердия, человек, для которого сознание естественного права на достоинство оказалось неизмеримо выше естественного инстинкта к жизни. Своей смертью явил он нам пример воплощения в жизнь той самой философии достоинства, которой и посвящена настоящая книга. Именно в таком самоотверженном отношении к судьбам других людей и вскрывается подлинный смысл этого самого замечательного человеческого качества в истории земной цивилизации. Организация Объединенных Наций, отдавая должное этому замечательному человеку, объявила 1978 год - столетие со дня рождения Гершема Гольдшмита - годом Корчака. Памятник "Я. Корчак с детьми" (скульптор Борис Сакциер) установлен в 1978 г. на территории мемориала Яд ва-Шем в Иерусалиме (Израиль).
  С позиции исповедуемой здесь философии культура достоинства - антипод традиции невежества. Они несовместимы, как вода и огонь, добро и зло, любовь и ненависть. Там, где торжествует такая культура, люди содействуют выживанию и достойной жизни друг друга; там, где господствует эта порочная традиция, препятствуют тому и другому. Индивидов, одаренных культурой достоинства, отличает доброжелательность, вежливость, сострадание и солидарность. Обделенных - затаенная неприязнь, патологическая лживость, необузданная алчность, повышенная склонность к предательству.
  Люди испокон веков инстинктивно, вне зависимости от места своего рождения, тяготели к тем народам, в среде которых таили надежду обрести душевный покой и волю, и прилагали немало усилий, чтобы покинуть ряды тех, кто отличался завидной приверженностью злополучной традиции. В чём же заключалась та непреодолимая сила, которая поднимала людей с насиженных мест, вырывала из среды привычного обитания, чтобы бросить затем в пучину слепого поиска лучшей доли? Податься в чужие края, нередко с риском для жизни, могли позволить себе лишь те, кто питал неистребимую надежду обрести на чужбине те ценности, которых так не хватало на исторической родине. Эти люди искали то, что могло с лихвой искупить все издержки бегства с отчих мест. Так что же это за таинственный феномен, обладающий столь притягательной магнетической силой? В поисках ответа на сей вопрос автору пришла на память притча, в которой рассказывалось о воробье-путешественнике, встретившем на своём пути волка, явно замерзавшего в лесах Литвы. На вопрос воробья, что заставляет последнего жить в таком прескверном климате, волк ответил: "Свобода заставляет забыть о климате". Думается, что многие из читателей этой книги согласились бы с подобным простодушным признанием.
  Достоинство и свобода - это те ценности, которые не зависят от расы, этноса, культуры, религии, идеологии или языка общения, от уровня профессиональных знаний или рода занятий. Это те ценности, которые сродни Божьей милости, вот почему их воспевали и воспевают все религии мира. Их нельзя пощупать, измерить или взвесить. Представляется, что ключевую роль в этом недоступном взору таинстве играет феномен достоинства. Именно в нём автор и усматривает ту силу, которая заставляет людей кочевать по свету в поисках неизведанного счастья. И, к сожалению, для многих людей, этносов и народов оно остаётся тайной за семью печатями на протяжении всей истории их существования.
  Поскольку подробное освещение вопросов свободы нас ожидает в следующем разделе, здесь мы позволим себе всецело сосредоточиться на проблемах человеческого достоинства.
  Качество сие, однако, далеко не столь простое и одномерное явление, каким нередко предстаёт пред людским взором. Многих из нас могут переполнять амбиции, гордость, самолюбие, чувство превосходства и многие другие подобного рода чувства. Но ни одно из приведенных качеств, ни все вместе взятые они не смогут стать основой достоинства, если отсутствует совесть. Именно она, на наш взгляд, и составляет подлинную субстанцию человеческого достоинства, порядочности в самом глубоком разумении этого слова. Наиболее образно и, вместе с тем, просто эту мысль удалось сформулировать российскому философу Бердяеву: "Совесть есть та глубина человеческой природы, на которой он соприкасается с Богом и где она получает весть от Бога и слышит его голос". И первое, что, вероятно, должен услышать каждый, кому посчастливилось вступить в подобный диалог, так это добрый совет: уважай достоинство другого человека и лишь тогда будешь жить в ладу с самим собой и со всем миром.
  Внешняя форма проявления достоинства - это уважительное, бережное, сострадательное отношение к другому индивиду, этносу, народу. А таковое невозможно без совести. Никто не будет спорить, что когда мы кого-либо характеризуем в качестве порядочного, достойного человека, то прежде всего подразумеваем наличие у него совести. Гражданину другой страны, человеку, исповедующему иную религию, говорящему на незнакомом нам языке, но имеющему совесть, можно доверять несравненно более смело, чем иному соседу, однокурснику, коллеге, соратнику по партии, которых судьба обделила этим, как оказалось, редким в наше время даром. Наиболее зримым примером проявления совести может послужить поведение советских диссидентов во время вторжения с 20 на 21 августа 1968 г. на территорию Чехословакии войск СССР и его союзников по Варшавскому блоку. В связи с этим трагическим событием восемь человек - Константин Иосифович Бабицкий, Татьяна Александровна Баева, Лариса Иосифовна Богораз, Наталья Евгеньевна Горбаневская, Вадим Николаевич Делоне, Владимир Александрович Дремлюга, Павел Михайлович Литвинов и Виктор Исаакович Файнберг - провели прогремевшую на весь мир демонстрацию протеста против надругательства над достоинством и попрания свободы другого народа.
  Ровно в полдень, 25 августа 1968 г. у Лобного места на Красной площади в Москве эти мужественные люди развернули плакаты с лозунгами "Мы теряем лучших друзей!", "Да здравствует свободная и независимая Чехословакия!", "Позор оккупантам!", "Руки прочь от ЧССР!", "За вашу и нашу свободу!", "Свободу Дубчеку!". В течение нескольких минут они были буквально сметены сотрудниками милиции и КГБ СССР. После ареста Горбаневская и Файнберг были направлены на психиатрическую экспертизу, признаны невменяемыми и подвергнуты принудительному лечению (к той роли, которую в те годы играла "карательная психиатрия" мы ещё вернемся в пункте 2 раздела V настоящей книги). В отношении остальных участников демонстрации Московским городским судом был вынесен обвинительный приговор от 11 октября 1968 г. по статьям 190-1 и 190-3 УК РСФСР, то есть соответственно за "распространение клеветнических измышлений, порочащих советский общественный и государственный строй" и "групповые действия, грубо нарушающие общественный порядок". Поступив по совести, эти люди сразу стали совестью нации. Правда, поступать таким образом в советской империи было равнозначно заведомому обречению себя на бесконечные унижения, измывательства и преследования со стороны бессердечного и мстительного государства. Может быть, всеми своими последующими невзгодами и мытарствами эти люди искупали вину остального советского народа, который в своём подавляющем большинстве очередной раз постыдно промолчал по поводу преступного поведения своего правительства.
  На территории Российской (советской) империи подобное ответственное перед своей совестью отношение к людским судьбам было всегда сопряжено с большой опасностью, как правило, влекущим за собой неимоверные страдания и лишения. В первую очередь по этой причине люди и снимались с насиженных мест, подаваясь в неизведанные ими доселе края и заморские дали. В былые времена это был путь полный неизвестности и опасностей; бежали от невыносимой жизни, не зная толком, куда забросит судьба. Поэтому многие из них пускались в дальние вояжи, влекомые, как известно, вовсе не контрактами, гарантирующими высокооплачиваемую работу, комфортабельное жильё и престижные автомобили. Ими двигала надежда обрести для себя и своих потомков цивилизованную среду, в которой к ним относились бы по совести, справедливо, уважительно, в которой они могли бы, в конце концов, почувствовать себя полноценными людьми. И лишь в век информационных технологий многие стали отдавать себе отчёт, где их может поджидать более человечная среда обитания. Именно поэтому такое значение в надеждах людей, вне конкуренции, стали занимать некоторые страны западной цивилизации.
  Конечно, всё в этом мире относительно. Идеальных государств, как мы знаем, не бывает. Но по отношению к жизни в тех державах, где людей унижают, оскорбляют, убивают из-за их идеологических и религиозных предпочтений, этнического происхождения и языка общения, один из президентов США вполне имел право утверждать: "Американский идеал свободы, общественное благо зависят от характера человека - его честности, толерантности по отношению к другим, способности руководствоваться совестью в собственной жизни". Поэтому люди обретают свою вторую родину там, где без риска для жизни, здоровья и свободы могут смело руководствоваться в своей жизни совестью. Некоторые аспекты этой проблемы были проанализированы в книге известного российско-американского психолога Владимира Александровича Лефевра "Алгебра совести".
  Совесть человека - основа и гарантия человеческого достоинства. Посему совесть и только совесть - подлинный путь к формированию, развитию и сохранению человека, народа, государства и всей западной цивилизации, наконец. Культ совести человека в державе - гарантия достоинства соответствующего народа. Говорят, что мудрость человека - это ум, настоянный на совести. С этим утверждением нельзя не согласиться. Потому вполне логично предположить, что мудрость народа - это менталитет, национальный характер, настоянный на совести. Именно поэтому судьба населения страны, в системе ценностей которого отсутствует совесть, представляется весьма проблематичной. Такое население лишено перспективы стать единым народом. Отсутствие совести в отношениях правящего класса к своим согражданам и последних друг к другу обрекает любую державу на распад при первом же испытании на прочность.
  В связи с этим утверждением хотелось бы привести весьма характерный эпизод из воспоминаний генерала Григоренко, когда советские диссиденты обратились непосредственно к жителям СССР, взывая к их людской совести. В частности, генерал писал: "И мы, правозащитники, до сего дня обращались только к властям. И вдруг во весь голос называется советская общественность - как главная сила. При этом дается точное определение той общественности, на которую мы рассчитываем: "Мы обращаемся ко всем, в ком жива совесть и достаточно смелости". Как показала жизнь, это был глас вопиющего в пустыне, поскольку тех, кого до последних дней не покидала смелость иметь совесть, очень быстро покидали эту бренную землю: их без всякого зазрения совести всем миром преследовали политически, травили психологически, убивали физически. Советское общество не терпело в своих рядах людей с развитым чувством собственного достоинства. Как свидетельствовал всё тот же Григоренко: "Если же человек искалеченный, еле живой, сохранил гордую душу человеческую и защищает свое достоинство, его стремятся физически уничтожить". В итоге и произошёл тот естественный отбор среди жителей страны, плоды которого стали заметны в процессе существования и особенно после распада СССР.
  Рассуждая подобным образом, можно, не погрешив против истины утверждать, что мудрость человечества - это исторический опыт тех народов, в системе ценностей которых совесть занимала и занимает господствующее положение. Совесть - потаённый генный код человечества. Он содержит и хранит сокровенную суть процесса выживания человеческого рода. Если из цивилизации исключить совесть, то мы будем иметь дело с жизнью одного из подвидов животного мира, но не с человеческой историей. Вероятно, понимание этого обстоятельства и позволило великому французскому просветителю и писателю Жан Жаку Руссо (1712-1778) воскликнуть: "Совесть! Без тебя не чувствую в себе ничего, что возвышало бы меня над животными".
  Совесть - начало, продолжение и исход всего сущего в ноосфере, под которой понимается некая идеальная форма цивилизации, целеустремленно и осознанно формируемая совместными усилиями людей в интересах развития как всего рода человеческого в целом, так и каждого индивидуума в частности. Представляется, что при таком подходе ноосфера может стать тем обобщенным идеальным стандартом, на который могут ориентироваться все иные цивилизации, не поступаясь при этом своей уникальной, самобытной природой. В этой идеальной цивилизации, говоря языком дипломатии, совесть - верительная грамота Человека. В ней неоспоримо господствует принцип: высший суд - суд совести. Как писал немецкий философ Иммануил Кант (1724-1804), "закон, живущий в нас, называется совестью. Совесть есть собственно применение наших поступков к этому закону". Те народы, которые руководствуются в своей жизнедеятельности подобным законом, вызывают доверие, симпатию и уважение во всём мире. Как представляется, наибольшее воплощение в жизнь такой системы ценностей добились народы Европейского Союза, США, Канады, Австралии, Новой Зеландии и некоторых других держав мира.
  Представители некоторых других народов, преимущественно из африканских, азиатских и ближневосточных государств, которые в своё время шли на смерть в борьбе за освобождение от колониальной зависимости, ныне прилагают неимоверные усилия, чтобы с риском для жизни попасть на постоянное место жительства в бывшие метрополии. Что сие означает, как не признание преимуществ той культуры достоинства, которые являются несомненным достижением соответствующих народов. Речь, разумеется, здесь идёт о странах западной цивилизации. Правда, подобная культура всё чаще и чаще делает её носителей легкой добычей террористов - вооруженного авангарда представителей иной цивилизации. Вероятно, последние таким нехитрым способом пытаются наладить межцивилизационный диалог и сказать своё веское слово на территории стран ненавистной им системы ценностей. Это те немногие примеры, когда западная цивилизация демонстрирует свои наиболее слабые места к вящему удовольствию её заклятых и завистливых оппонентов.
   Историки, политики, государственные деятели нередко задаются вопросом, что определяет силу той или иной нации. "Мужество, уверенность в себе и сознание собственного достоинства, не дозволяющее ей опуститься до бесчестья", - отвечал на подобные вопросы видный британский государственный деятель, премьер-министр Великобритании Уильям Питт (1759-1806). Опытный политик, по сути, обратил внимание своих потомков на ту исключительную роль, которую достоинство отдельного гражданина играет в судьбе любого государства. Та держава, которая желает обеспечить себе подлинную независимость, должна уделять этому человеческому качеству ничуть не меньшее внимание, чем формальным государственным символам и атрибутам. Только в этом случае государство вправе рассчитывать на признательность и преданность своих граждан и на соответствующее место в истории земной цивилизации.
   Государства, которые не уважают достоинство своих граждан, как правило, в истории долго не задерживаются. Не в объёмах оружейных арсеналов или вездесущести спецслужб, а в достоинстве народа коренится его величие. Отсутствие уважения к достоинству человека - предтеча падения многих держав. Правители СССР объявили войну достоинству человека, потому в итоге и довели могучую по своему военному потенциалу страну до неминуемого распада. Советское государство не выдержало конкуренции не в вопросах гонки вооружений, а всего лишь в отношении к этому благословенному качеству человека. Как заметила в одной из своих книг Тэтчер, "вера в достоинство личности, в то, что государство должно служить, а не господствовать, в право собственности и независимость - вот ценности, которые поддерживает Запад и за которые мы боролись во времена, называемые "холодной войной". В этой войне Запад победил лишь потому, что смог в конечном счете обеспечить более высокий уровень уважения к достоинству человека. Неумолимое стремление многих бывших "социалистических" стран вступить в состав Европейского Союза, неиссякающий поток людской эмиграции в западные страны является неоспоримым подтверждением данного суждения.
   Чувство собственного достоинства изначально присуще лишь тем людям, которым улыбнулось счастье увидеть свет в семье народов, не позволявших себя унижать. Определяющее воздействие на сознание человека оказывает та культурная и психологическая среда, в пределах которой ему пришлось познавать и преобразовывать окружающий мир. От последнего в значительной степени зависит и различие в восприятии каждым такого многомерного явления, как человеческое достоинство. Ни один народ не рискует утратить свой суверенитет, если составляющие его личности в полной мере одарены этим качеством. Достоинство каждого гражданина - гарантия суверенитета соответствующего народа и порождаемой им державы. Оно - альфа и омега того конституционного строя, каковой любому государству надлежит защищать всеми доступными ему средствами, начиная с дипломатии и заканчивая полем брани.
  Общепризнанные принципы и нормы международного права вырабатывались с одной целью: обеспечить в итоге бережное отношение к достоинству человека. Достижение этой цели невозможно без создания равных условий для развития и проявления каждым своего внутреннего мира: разнообразия чувств, неповторимой игры ума, неординарности таланта и исключительности творческого гения. Поэтому достоинство - не простое чувство наподобие радости или горести, а целостное мироощущение, сложное и многомерное явление человеческой культуры. Оно - интегральная характеристика индивидуальности, в которой находит своё выражение чувство значимости и непреходящей ценности каждого из нас.
  В странах, в которых господствует культура достоинства, люди объединяют свои усилия, чтобы построить цивилизованное общество, принять демократическую конституцию, создать правовое государство, содействовать формированию психологической атмосферы доброжелательности, солидарности и справедливости. По своему цивилизационному значению культура достоинства эквивалентна вере в Бога! Именно в таком светском смысле мы и упоминаем в этой работе имя Божие, подкрепляя авторитетом Творца особое ценностное значение такого качества, как достоинство человека. Многие религиозные философы отмечают, что существование личности уже само по себе предполагает наличие надындивидуальных ценностей. В соответствии с подобным учением нет личности человека, если нет той горной вершины, на которую она должна восходить. Понимая и принимая сугубо в светском смысле подобную логику рассуждений, мы полагаем, что достоинство каждого коренится в библейской мудрости всего человечества. К постижению формулы достоинства последнее пробиралось сквозь все мыслимые и немыслимые тернии истории.
   Философская формула достоинства нашла наиболее образное воплощение в известном религиозном изречении: человек создан по образу и подобию Божьему. Так, в одном из выступлений, посвященных правам человека, папа римский Иоанн Павел II (1920-2005) отметил: "Спаситель утверждает права человека уже тем, что восстанавливает полноту достоинства, которое даровал человеку Господь, создав его по образу Своему и подобию". Согласно этим взглядам, человеческое достоинство проявляется как Божественное начало в каждом из нас. Оно не зависит от места и времени в истории. Изменчивость представления о нем объясняется лишь внешним впечатлением об этом феномене в разные эпохи, у разных народов и в разных философских системах. Но от подобных различий суть этого блага не меняется. Оно наличествует в нас во всей полноте и неизменности, независимо от степени его осознания тем или иным государством, обществом или отдельными людьми. Именно эта проникновенная, возвышенная и искренняя интерпретация достоинства человека позволила Иоанну Павлу II пойти на беспрецедентные шаги за всю историю Римско-католической церкви.
   В частности, посетив в апреле 1986 г. главную римскую синаногу, верховный правитель Святого престола обратился к еврейской общине со словами: "Вы - наши горячо любимые братья, причем в некотором смысле старшие братья". В октябре 1992 г. по его инициативе католическая церковь реабилитировала итальянского философа, математика и астронома Галилео Галилея (1654-1642), а в октябре 1993 г. - польского астронома и математика Николая Коперника (1473-1543). В августе 1997 г. глава Римско-католической церкви признал её вину в массовом истреблении 24 августа 1572 г. (Варфоломеевская ночь) протестантов во Франции. В январе 1998 г. он принял решение открыть архивы Святой инквизиции. 12 марта 2000 г. в ходе традиционной воскресной мессы в соборе Святого Петра римский понтифик публично покаялся в восьми грехах католической церкви. Он признал её вину за: преследование евреев, раскол церкви и религиозные войны, крестовые походы и оправдывающие их теологические догматы, презрение к меньшинствам и бедным, оправдание рабства.
   Никогда в истории человечества ни одна религия или конфессия не приносила подобного покаяния. Такие поступки мог себе позволить не просто выдающийся богослов, не просто выдающийся глава государства Ватикан, но прежде всего - выдающийся человек. Последнее и позволило ему оставить глубокий и неизгладимый след в истории человечества вне зависимости от религиозных предпочтений каждого. Сейчас можно смело утверждать: Иоанн Павел II - один из немногих в истории человечества людей, кто преподал миру подлинный урок уважения к достоинству другого человека не на словах, а на деле, утверждая его всей своей праведной личной жизнью и деятельностью на посту главы Римско-католической церкви.
  Процесс осмысления места достоинства в истории человечества стал мощнейшей пружиной развития всей западной цивилизации. Человек человеку Бог - так, кажется, полагали её лучшие умы. Они же и утверждали, что, когда один индивид протягивает руку помощи другому, он вступает в прямой диалог с Творцом. В этом незримом и возвышенном процессе человек и удостаивается особого расположения со стороны Всевышнего, то есть наделяется достоинством, тем самым качеством, которое и отличает его от всего сущего на земле. Признание человека образом и подобием Божьим - своеобразный момент истины в развитии этой цивилизации. Сказанное позволяет дать определение, пожалуй, самому сложному, но вместе с тем и самому возвышенному из всех явлений, порожденных человечеством.
  Под достоинством понимается основанная на осознании себя высшим творением природы, подобием Бога на земле потребность человека в признании уникальности, ценности и уважении своей личности со стороны других людей, гражданского общества, государства и международного сообщества.
  По сути, достоинство - это ядро личности любого человека, высшая интегрирующая характеристика его духовных качеств, нравственный каркас, на котором формируется и удерживается вся его индивидуальность. Присущее человеку достоинство позволяет ему осознавать себя существом с особым статусом на земле и неизменно признавать подобное за другими. Достойный человек, не позволяя унижать себя, никогда не подвергнет унижению других. Только уважая чужое достоинство, можно сохранить своё - таков подлинный закон сохранения человеческой жизни на земле.
  Достоинство - это голос Бога внутри человека, который ведёт его сквозь любые испытания на нравственную прочность. Достоинство нередко становится главным призом в бесконечном состязании со своим страхом перед грубой силой. Как верно заметил Кант, "кто делает из себя червяка, тот не может потом жаловаться, если его попирают ногами". Вместе с тем достойное поведение должно получать адекватную и недвусмысленную поддержку со стороны общества. Последнее должно играть роль системы жизнеобеспечения таких добродетелей, как порядочность, благородство, мужество, доброта, и механизма подавления таких пороков, как низость, алчность, лживость, склонность к предательству.
  Народ, общество, государство должны демонстрировать неизменную заботу и доброту ко всем своим дочерям и сыновьям. Не случайно английский философ и государственный деятель Фрэнсис Бекон (1561-1626) утверждал: "Из всех добродетелей и достоинств души величайшее достоинство - доброта". Доброта не менее, а может быть, и более, чем красота, способна спасти и преобразовать мир. Доброта, сострадание, сердечность к гонимому и страждущему - важнейшие характеристики достойного человека. Доброта - одна из самых выразительных форм проявления совести. Совесть человека всегда заставляет его блистать добрыми делами.
  Подлинная доброта не может находиться в зависимости от расовых, этнических, религиозных, языковых, сословных или каких-либо иных признаков. Дискриминация и доброта несовместимы по определению. В силу самой своей природы доброта интернациональна и не может становиться заложником избирательного отношения к другим людям. Доброта предполагает действенную отзывчивость, сострадание, сочувствие к любому нуждающемуся в человеческой поддержке. В собственном смысле этого слова доброта - это служение другим людям. В таком поведении более, чем в каком-либо ином, воплощается достоинство человека. Доброта - это прежде всего умение уважать достоинство другого человека, умение создать атмосферу, в которой каждый чувствует себя Человеком. Доброта - это достоинство в действии, это действенное достоинство. Она не сводится к пустым и бессодержательным словам о любви к ближнему своему. И уж, конечно, она не может быть исчерпываться банальной милостыней нищему. Поэтому, когда мы говорим добрый человек, мы имеем в виду достойного человека.
  При повествовании о доброте именно в таком возвышенном понимании этого слова на память приходит образ выдающегося человеколюбца, несгибаемого поборника человеческого достоинства, беззаветного защитника униженных и оскорбленных. Таковым в памяти благодарных потомков остался доктор Федор Петрович Гааз (1780-1853). Настоящее имя этого неординарного человека - Фридрих Иосиф Гааз. Он родился 24 августа 1780 г. в Германии близ Кельна в старинном небольшом городке Бад-Мюнстерайфеле. Курс медицинских наук закончил в Вене. В 1802 г. по приглашению русского вельможи, которого он - блистательный врач-офтальмолог - излечил от тяжкого недуга, Гааз переехал в Москву. С тех пор судьба этого необыкновенного человека оказалась навсегда связанной с Россией.
  До самой смерти он говорил по-русски с ужасным акцентом, старомодно одевался и вел себя порой весьма курьёзно, но в России его ещё при жизни прозвали "божьим человеком", а после смерти за него, иноверца, служили заупокойные молебны в православных храмах и причислили к лику православных святых. Хоронили его за счет полицейского отделения (некогда весьма состоятельный человек, он умер абсолютно нищим), но за его гробом шло 20 тысяч рыдающих москвичей. Над его могилой на Немецком кладбище (ныне Введенском) неизвестный меценат воздвиг грандиозный памятник - гранитную глыбу с крестом и решетки с массивными кандалами. Здесь и поныне каждый день свежие цветы.
  За своё подвижничество на ниве милосердия Гааз был прозван москвичами "святым доктором". Вся его деятельность прошла под девизом "Спешите делать добро!". Он и делал его по мере своих сил всю свою жизнь, краткому описанию которой был посвящён проникновенный рассказ российского судебного деятеля Кони. Преимущественно благодаря последнему история и сохранила нам образ святого доктора.
  В одном из писем к своему воспитаннику Гааз писал: "Я, кажется, уже неоднократно высказывал вам свою мысль, что самый верный путь к счастию не в желании быть счастливым, а в том, чтобы делать других счастливыми. Для этого нужно внимать нуждам людей, заботиться о них, не бояться труда, помогая им советом и делом, словом, любить их, причем, чем чаще проявлять эту любовь, тем сильнее она будет становиться, подобно тому, как сила магнита сохраняется и увеличивается от того, что он непрерывно находится в действии...". В этом письме сказался, пожалуй, весь Гааз. Изложенным в послании принципам он неизменно следовал всю свою полную праведных трудов жизнь. А судьба его оказалась на удивление гармоничной и соразмерной его христианским убеждениям.
  Здесь к месту привести несколько примеров из биографии этого замечательного человека, врача и филантропа.
  Став в 1830 г. членом московского попечительского тюремного комитета, он проявлял чудеса изобретательности, чтобы облегчить страдания своих подопечных. Пожалуй, ярче всего характер Федора Петровича проявился в эпизоде, произошедшем во время одного из заседаний этого комитета, которое проходило под председательством знаменитого российского православного богослова, митрополита Московского и Коломенского Филарета (1782-1867).
  Митрополиту со временем наскучили постоянные и, возможно, не всегда обоснованные ходатайства за "невинно осужденных" арестантов. "Вы все говорите, Федор Петрович, - заметил Филарет, - о невинно осужденных... Таких нет. Если человек подвергнут каре - значит есть за ним вина"... Взволнованный доктор вскочил со своего места. "Да вы о Христе позабыли, владыко!" - вскричал он, указывая тем и на черствость подобного заявления в устах священнослужителя, и на библейское событие - осуждение невинного. Все смутились и замерли на месте: таких слов митрополиту, имевшему огромное влияние в российском обществе, никогда еще никто не дерзал говорить. Но широта ума Филарета была равнозначна сердечной глубине Гааза. Он поник головой, умолк, а затем, после нескольких минут томительной тишины, встал и, сказав: "Нет, Федор Петрович! Когда я произнес мои поспешные слова, не я о Христе позабыл, - Христос меня позабыл!.." - благословил всех и вышел.
  В те далекие и жестокие времена осужденных, независимо от пола и возраста, гнали в Сибирь по бескрайним пространствам России прикованными к длинному пруту, который причинял всем несчастным невыразимые физические и нравственные страдания. С этим инструментом бесчеловечности, который по степени разрушения личности был опаснее ожидавшей осужденных каторги, и начал бескомпромиссную борьбу наш герой.
  Гааз сам разработал конструкцию облегченных кандалов и испытал их на себе, прошагав по двору своего дома расстояние от Москвы до Сибири. Не добившись понимания у царской администрации, этот несгибаемый боец за человеческое достоинство обратился с проникновенным посланием к прусскому королю Фридриху-Вильгельму IV. В письме он просил короля привлечь внимание его сестры, русской государыни, к судьбе несчастных, полагая, что только она в силах оказать благотворное влияние на своего венценосного супруга. Чтобы не задерживать внимание читателя на всех перипетиях этой истории, заметим, что в итоге Гааз одержал победу над этим злом: каторжане встретили нововведение с восторгом. С тех пор добрая слава о Гаазе разнеслась по всем уголкам империи. Именно тогда за ним и закрепилось имя "святого доктора".
  В одно из посещений императором Николаем I московского тюремного замка он столкнулся с Гаазом, который стал ходатайствовать о помиловании тяжко больного старика. Царь ответил отказом. Тогда престарелый Гааз рухнул перед монархом на колени и заявил, что не поднимется, пока последний не помилует несчастного. Николай I задумался, затем обронил: "На твоей совести, Федор Петрович!" и изрек высочайшее прощение. Только тогда, счастливый и взволнованный, доктор поднялся с колен.
  Нечто подобное произошло с нашим героем и при осуществлении им миссии главного врача "полицейской больницы", которая вошла в историю Москвы как "Гаазовская". В это казенное учреждение, рассчитанное всего на 150 человек, попадали бесприютные больные. На каждого такого пациента отпускалась мизерная сумма из соответствующего казенного бюджета. Однако под началом милосердного Гааза больница стала принимать на своё попечение гораздо более отведенной ей нормы. Сие не осталось незамеченным, и "доброжелатели" доктора донесли о "непотребстве" генерал-губернатору Москвы князю Алексею Григорьевичу Щербатому (1776-1848). Тот пригласил к себе Гааза и в категорическом тоне потребовал не принимать новых больных до тех пор, пока их общее число не опустится ниже 150 человек. Ни слова не говоря, Гааз тяжело опустился на колени и залился горькими слезами. Растроганный Щербатов бросился поднимать старика, обещая более не мучить его подобными ограничениями. Тем самым Гааз, как говорили в те времена, выплакал себе право на сердечное отношение к неимущим и бесприютным людям.
  А вот ещё поразительный случай. Один из бедных больных украл из квартиры Гааза настольные часы. Похитителю воспрепятствовали скрыться и доставили к доктору. Гааз запретил вызывать полицию, долго беседовал с грешником, а затем, взяв с него честное слово больше не воровать и отдав ему свои наличные деньги, отпустил на все четыре стороны.
  О таких поступках Гааза можно повествовать до бесконечности. Однако если попытаться привести всё им сделанное к одному основанию, то таковым будет важнейшее качество души этого человека: он уважал достоинство другого человека. Любой, самый отверженный и презренный, был для него подобием Бога на земле. Вечная память этому замечательному человеку!
  В свою очередь доброта невозможна без взаимной толерантности, терпимости к различиям друг друга. При этом следует отличать терпимость от терпения. Первое - это уважение к другому человеку, его взглядам, вкусам, убеждениям, к иному этносу, иной религии, иным традициям и обычаям; это качество - признак высокой общечеловеческой культуры. Терпение - это вынужденная необходимость принимать неблагоприятные удары судьбы в ожидании лучшего будущего.
   Толерантности в отношениях между людьми и народами придаётся столь великое значение, что участники Организации Объединённых Наций по вопросам образования, науки и культуры (ЮНЕСКО) специальной резолюцией утвердили Декларацию принципов толерантности от 16 ноября 1995 г. (Париж). В последней под терпимостью понимается "уважение, принятие и правильное понимание богатого многообразия культур нашего мира, наших форм самовыражения и способов проявления человеческой индивидуальности". В этом документе подчёркивается, что в современном мире толерантность приобретает всё более и более основополагающее значение, чего мир никогда не знал ранее. Декларация сия - послание тем этносам и народам, которые пытаются строить собственное величие, или, как ныне модно говорить, осуществлять самоидентификацию нации не посредством созидания духовных ценностей, гражданского общества и правовой державы, а путём принижения, ущемления и оскорбления других людей; история - свидетель: это дорога в правовое никуда и в государственное ничто.
  Развитие любой цивилизованной общности начинается с того момента, когда каждый её член проявляет готовность сражаться за достоинство и свободу другого как за свои собственные ценности. К воплощению в жизнь такой философии настойчиво призывают некоторые институты международного сообщества. В качестве примера можно привести принятую 6 декабря 2003 г. на XXVIII Международной конференции Красного Креста и Красного Полумесяца Декларацию "Защита человеческого достоинства". Однако путь от возвышенных и благих деклараций к повседневной и бренной жизни весьма долог и извилист, тяжел и изнурителен. И далеко не все народы готовы одолеть сей путь. Причём сия неготовность подразумевает хроническую неспособность людей преодолеть сопротивление своих власть предержащих, которые проявляют удивительное невежество, как только дело касается защиты национальных интересов и не менее удивительное проворство, как только речь заходит о личных интересах в виде материальных благ, славы и чинов. И, как свидетельствует история некоторых народов, подобным грехом в равной степени страдают как средневековые гетманы, так и современные президенты, что, несомненно, свидетельствует о наличии некоторой преемственности в передаче определённых особенностей национального характера.
  К сожалению, мы живём в мире, в котором судьба человека, этноса, нации и даже народов мира находится в непосредственной зависимости от типа культуры главы правительства той или иной страны. И, увы, очень редко случалось встретить на политическом Олимпе той или иной державы государственного деятеля, желающего исповедовать человечность в качестве основного принципа правления страной. История хранит считанные примеры подобной деятельности. Один из них дала миру Россия. Так, на вопрос, заданный графу Лорис-Меликову о самых насущных нуждах державы, император Александр II получил лаконичный ответ: "... дать людям больше свободы, создав либеральное правление. Это, я уверен, самое полезное и для России: гуманное, теплое отношение, я бы уточнил - "сердечное" управление...". Получив из рук царя фактически неограниченную власть, сей государственный муж использовал её всецело для либерализации и гуманизации жизни огромной страны. Он, по сути, взял на себя ответственность за конституционную реформу, которая в итоге могла привести Россию к созданию полноценного гражданского общества и правового государства, но по злому умыслу оказалась прерванной жестоким убийством монарха. Став по воле государя практически единоличным правителем могущественной державы, Лорис-Меликов, тем не менее, приобрёл в политических кругах империи уважительное и доброжелательное прозвище "диктатора сердца". Думается, что, если бы не роковая гибель Александра II, история империи пошла бы совсем другим путём, избежав неоднократного распада и кровавой "диктатуры пролетариата" в промежутке между ними.
   Другой выдающийся государственный деятель России, Витте, не раз пророчески утверждал, что государство, которое не принимает во внимание человечности, рано или поздно погибает. Его супруга вспоминала, что муж неоднократно говаривал близким, что он не либерал и не консерватор, а просто культурный человек, а потому не может сослать человека в Сибирь только за то, что тот мыслит не так, как мыслит он, и не может лишать его гражданских прав только потому, что тот молится Богу не в том храме, в котором молится он.
   Оба выдающихся государственных деятеля были близки к истине: России хронически не хватало культуры человечности, сопереживания, сочувствия, сердечности к людям. Отсутствие этой культуры - наследственный рок, исторический код всех народов, традиционно населявших Российскую империю, источник всех их бед и злоключений. Отдавая должное этим двум государственным мужам, полагаю необходимым привести мнение Витте о той перспективе демократического развития, которую Россия утратила в результате усилий другого деятеля империи, сыгравшего роковую роль во всей её дальнейшей судьбе. Речь идёт о правоведе и религиозном мыслителе, обер-прокуроре Святейшего Синода Константине Петровиче Победоносцеве (1827-1907).
   По утверждению Витте, благодаря усердию последнего провалился проект конституции, который был составлен по инициативе Лорис-Меликова и который должен был быть введен накануне "ужасного для России" убийства императора Александра II и в первые дни воцарения императора Александра III. "Это его, Победоносцева, - писал Витте, - великий грех; тогда бы история России сложилась иначе, и мы, вероятно, не переживали бы в настоящее время подлейшую и безумнейшую революцию и анархию". Сей профессор гражданского права на поверку оказался редким ретроградом, который, пользуясь своим влиянием на главу государства, сыграл роль злого демона не только во многих государственных делах, но, помимо всего прочего, и в судьбе многих национальных меньшинств и коренных народов, нашедших себе приют на территории империи. Будучи идеологом крайне реакционной формы деспотизма, он, по сути, был одним из тех, кто обрёк Россию на кровавую бурю, которая пронеслась над её территорией в ХХ веке. При этом обращает на себя внимание, что в истории страны такие деятели, как Победоносцев (вспомним, например, Вышинского), всегда брали верх над такими, как Лорис-Меликов и Витте. Культура же достоинства повсеместно терпела поражение вместе с последними. Такова традиция. В этом, на наш взгляд, и таится корень многих злоключений этой великой державы.
   Вообще в отношении правителей к достоинству других людей, малых этносов и коренных народов нередко кроются зачатки будущей судьбы, как самих венценосцев, так и их потомков. История богата подобными примерами, вполне достойными для осмысления и, возможно, подражания. 12 февраля 1803 г. известный российский либерал и общественный деятель Александр Иванович Тургенев (1784-1845) записал в своем дневнике, что в прусской армии один из солдат должен был принимать участие в наказании палками своего отца, тоже солдата. Не выдержав этого испытания, потрясенный солдат убил своего мучителя - полковника. Все солдаты возликовали. Офицеры хотели усмирить волнение, но их усилия оказались тщетными. О поступке донесли королю, который принял следующее соломоново решение: как солдат и как нарушитель субординации убийца офицера виноват, "но как человек - нет; и поскольку человек берет верх над солдатом, то он заслуживает прощения". После этой записи автор дневника восклицает: бойтесь нарушать достоинство и права человека! Очевидно, что в приведенном случае король явил своему народу яркий пример государственного мышления. Нетрудно себе представить порожденное этим поступком монарха отношение к нему солдат, их родителей, их детей и внуков и, в итоге, всех остальных подданных. Может быть, в этом и кроется подлинная причина, почему со временем именно Пруссия смогла стать стержнем Германской империи, а её король - германским императором.
   Глубоко человеколюбивых принципов в своей государственной деятельности придерживался, например, первый президент Чехословакии Масарик. Ему принадлежат слова, что народ - это организация культурная, а государство - политическая. Они не должны противоречить друг другу: то, чего мы не хотим, чтобы делали с нами, мы не станем делать с другими. На протяжении всей своей политической карьеры этот замечательный государственный деятель следовал этим принципам. К слову сказать, своей порядочностью и приверженностью высоким идеалам демократии он заслужил уважение далеко за пределами своей страны. Об этом свидетельствует тот примечательный факт, что многие улицы в Израиле, к которому он не имел ни малейшего отношения, носят его имя. Например, такие улицы есть в Тель-Авиве, Иерусалиме, Бат-Яме, Петах-Тикве, Нетании, Рамле и Нагарии. В его честь высадили лес в Галилее к юго-востоку от Нацрата. А на юге от Акко был даже создан киббуц имени Масарика - Кфар-Масарик. И это при всём том, что Масарик не был евреем. Просто цивилизованный мир высоко ценит в государственных деятелях любой страны сочетание мудрости и порядочности и откровенно дистанцируется от тех, кто склонен к лицемерию и бездушию, двурушничеству и алчности.
  Проблемы взаимозависимости лидера и народа, как в образцах наиболее достойного, так и в примерах самого низменного поведения, - это особая тема в истории человечества, которой необходимо уделить самое пристальное внимание во избежание повторения трагедий ХХ века. Одной из таких самых чудовищных трагедий стало уничтожение нацистской Германией, её союзниками и их пособниками из местного населения оккупированных стран около 6 миллионов европейских евреев в годы Холокоста. Как кто-то заметил, нацистам была необходима поддержка миллионов для того, чтобы убивать миллионы. Такие миллионы, как известно, нашлись во времена Второй мировой войны. Анализ наиболее общих причин, способствующих поведению таких миллионов, был дан во II разделе этой книги. Здесь же хотелось бы посвятить несколько страниц тем немногим, кто вопреки животной страсти большинства истязать, грабить и убивать других людей, в том числе и своих соотечественников другого этнического происхождения или иных религиозных убеждений, спасал этих несчастных и гонимых. Как заметил главный редактор израильского журнала "Исследования Катастрофы и геноцида" Иехуда Бауэр, "память о Холокосте необходима, чтобы наши дети никогда не были жертвами, палачами или равнодушными наблюдателями". Память о тех подвижниках, кто спасал людей в годы Холокоста, необходима, чтобы наши потомки находили в себе нравственные силы приходить на помощь гонимым и несчастным во всем мире.
  Наиболее полную галерею этих достойных людей, в силу стечения исторических обстоятельств, сохранило для истории государство Израиль. Пожалуй, это и единственная в мире держава, которая явила миру пример официального признания и поощрения достойного поведения других народов, общин, государственных деятелей, чиновников и просто рядовых граждан по отношению к своим гонимым и пораженным в правах соплеменникам. В 1953 г. эта страна приняла специальный Закон "Об увековечении памяти мучеников и героев". Согласно этому правовому акту стало возможным отдать должное светлой памяти тех людей, которые рисковали своей жизнью ради спасения евреев в страшный и позорный в истории человечества отрезок времени, получивший, как уже упоминалось наименование Холокост.
  На основании статьи 9 упомянутого закона эта ответственная миссия была возложена на специально учрежденный в Иерусалиме Национальный институт Катастрофы и Героизма Яд ва-Шем (для справки: на территории мемориала Яд ва-Шем расположены: музей, документирующий историю преследования евреев. Там с многочисленных телевизионных экранов рассказывается о трагедии Холокоста. В нём выставлено большое число памятников, скульптур и символических мест, рисунков и картин заключенных концентрационных лагерей; библиотека, содержащая самое большое собрание книг о Холокосте /87 000 книг на различных языках мира/; архив, в котором хранится 58 миллионов страниц документов и более 100 000 фотографий. В этом архиве создана база данных обо всех евреях, погибших в результате Холокоста). Специально созданная Яд ва-Шем комиссия, состоящая из видных израильских юристов и представителей уцелевших жертв Катастрофы, принимает решение о присвоении звания "Праведник народов мира" тем людям, которые, рискуя жизнью, спасали евреев от нацистов, их союзников и пособников в разных странах мира. Хронологически это звание стало присуждаться с 1963 г. Всего на 1 января 2008 г. этой высокой награды удостоились 22 211 граждан из 44 стран мира. Ниже приводятся сводные данные об их числе по странам, которые нашли отражение в списках памяти мемориала Яд ва-Шем.
  
  
  Польша 6066 Швейцария 44
  Нидерланды 4863 Босния 35
  Франция 2833 Норвегия 42
  Украина 2213 Дания 22
  Бельгия 1476 Болгария 18
  Литва 723 Великобритания 14
  Венгрия 703 Швеция 9
  Белоруссия 587 Македония 10
  Словакия 478 Армения 10
  Германия 455 Словения 6
  Италия 442 Испания 4
  Греция 279 Эстония 3
  Югославия (Сербия) 127 США 3
  Россия 124 Китай 2
  Чехия 118 Бразилия 2
  Хорватия 106 Люксембург 1
  Латвия 111 Португалия 1
  Австрия 85 Турция 1
  Молдавия 73 Грузия 1
  Албания 63 Япония 1
  Румыния 54 Чили 1
   Вьетнам 1 Черногория 1
  Всего 22 211
  
   Лицам, удостоенным звания Праведника народов мира высшей степени, вручается почетный диплом, именная медаль, их имена гравируются на стене почета в здании Яд ва-Шем (до конца 1980-х гг. им также предоставлялось право посадки именного дерева в Аллее праведников. Ныне посажено свыше двух тысяч таких деревьев; традиция прервалась из-за нехватки места). Вручение почетных дипломов и медалей происходит на торжественных церемониях в Яд ва-Шем, но чаще всего в официальных представительствах Государства Израиль в странах, где живут те, кто удостоен этого высокого звания.
   Праведники народов мира, испытывающие материальные затруднения - вне зависимости от места их проживания - получают финансовую поддержку от Еврейского фонда Праведников (специально созданной для этих целей филантропической организации со штаб-квартирой в Нью-Йорке). Фонд Анны Франк, базирующийся в Базеле (Швейцария), финансирует оказание медицинской помощи Праведникам народов мира. Праведники народов мира, вне зависимости от их этнического происхождения, выбравшие местом жительства Израиль, получают государственную пенсию.
   На медали Праведника народов мира выгравирован весьма красноречивый девиз (взятый из Талмуда): "Всякий, кто спас жизнь хотя бы одному человеку, - все равно, что спас целый мир". При этом надо с горечью признать, что невероятно мало людей взяли на вооружение во времена Холокоста эту простую и вместе с тем возвышенную истину. И все же такие нашлись. Вечная и добрая память им.
   Подтверждением неистребимого тяготения народа лицезреть во главе своего государства достойного, мужественного и высококультурного человека является возвышенная легенда о том, что во время оккупации Дании её король Кристиан X (1870-1947) в ответ на приказ оккупационных властей об обязательном ношении всеми датскими евреями желтой звезды Давида нашил её на королевский мундир и вышел на улицы Копенгагена. В действительности, приведенное - не более, чем красивый миф. Но вместе с тем, датский король по мере сил старался неуклонно следовать любимому девизу: "Мой Бог, моя страна, моя честь". Большинство исследователей сошлось во мнении, что даже если король и не совершал некоторых поступков, которые ему приписывает народная молва, он всё же твердо стоял на страже достоинства нации, хорошо отдавая себе отчёт, где проходит граница, переступив которую, можно легко потерять свою честь. Всю жизнь он неуклонно придерживался принципа равенства в достоинстве и правах всех своих подданных независимо от этнического происхождения.
  О том, что в те тяжкие для страны годы он вёл себя достойно, свидетельствует, например, такой малоизвестный эпизод, когда в ответ на длинную и прочувствованную поздравительную телеграмму Гитлера в день его 72-летия датский монарх ответил весьма сдержанно и лаконично: "Благодарю. Король Кр.". Этот ответ так потряс бесноватого канцлера, что он отозвал своего посла в Дании и выслал датского из Германии. Известно также, что, когда местные датские молодчики в декабре 1941 г. подожгли синагогу, Кристиан Х публично выразил сожаление о случившемся. Под стать главе государства вели себя и органы правопорядка королевства. Виновные в поджоге синагоги были арестованы датской полицией, преданы суду и осуждены на 3 года и 20 дней тюремного заключения. Издателя одной антисемитской газеты приговорили к 100 дням тюрьмы за оскорбление владельца магазина, который взял на работу в качестве своего секретаря еврея. Когда же издатель подал жалобу на вердикт суда, ему увеличили срок заключения до 160 дней.
  Отношение к антисемитской политике Германии в своей стране датский монарх выразил в послании официальному юристу нацистской партии, рейхскомиссару Дании с ноября 1942 г. по май 1945 г. Вернеру Бесту (1903-1989), в котором, в частности, указал: "Я хотел бы подчеркнуть - и не только из чувства ответственности за граждан моей страны, но и ради сохранения добрых отношений между Германией и Данией, - что особые мероприятия, направленные против группы людей, которые уже более ста лет пользуются всеми гражданскими правами, могут иметь весьма серьезные последствия". Направить такое послание представителю гитлеровского режима мог только человек, который, действительно, хорошо разбирался в вопросах достоинства, свободы и прав человека.
   Решение нацистского руководства Германии о депортации датских евреев было получено рейхскомиссаром Дании 28 сентября 1943 г. Уже на следующий день эта информация благодаря самоотверженности и порядочности военного атташе немецкого посольства в Копенгагене Георга Дуквица (1904-1974) стала известна некоторым датским политикам. Далее эта новость с невероятной скоростью распространилась по Копенгагену, где на то время проживало 95 процентов датских евреев. На опасность, грозившую евреям, датское общество откликнулось незамедлительно и единодушно: друзья, близкие знакомые, едва знакомые, вообще незнакомые - практически все датчане откликнулись на эту беду. История страны хранит предание о том, как некий таксист выискивал в телефонном справочнике людей с еврейскими именами и оповещал их о грозящей опасности по телефону. К еврейским студентам в университетском дворе подходили датские студенты, которых они не знали, и предлагали спрятаться у них. Тысячи датчан проявили готовность стать горой за своих еврейских соотечественников. Как заметил один писатель, "спасение было бы невозможно, если бы датчане не прониклись трагическим положением евреев и не были готовы из любви к ближнему рисковать жизнью".
  Активную роль в деле спасения датских евреев сыграла и датская лютеранская церковь. Например, главного раввина с женой спрятал в своем доме на острове Фальстер местный епископ. Датские рыбаки на своих лодках, рискуя жизнью, тайно за три дня переправили практически всех евреев в нейтральную Швецию. Чтобы доставить беженцев на побережье, датчанами были задействованы все виды транспорта вплоть до автомобилей скорой помощи. В этой общенациональной операции по спасению соотечественников приняли участие даже датские полицейские, которые помогали людям незаметно добраться до лодок. Таким образом, благодаря датскому народу спасение нашли порядка 7 200 евреев.
  Когда в ночь с 1 на 2 октября 1943 г. нацисты приступили к осуществлению плана депортации, им удалось схватить 472 еврея, которые немедля были отправлены в концлагерь Терезин (город в Северной Чехии). Однако датчане не забывали своих соотечественников и там. Так, известно, что целый ряд правительственных и частных фондов регулярно посылали им продукты и одежду. В 1944 г. король Кристиан Х создал специальную комиссию для проверки условий, в которых содержались заключенные. По некоторым данным, из числа заключенных датских евреев 49 человек умерли в лагере, а остальные весной 1945 г. были переправлены в Швецию при содействии шведского Красного Креста, возглавляемого в то время графом Фольке Бернадотом (1895-1948).
  Вернувшись в конце войны в Данию, большинство евреев нашли своё имущество нетронутым. Всего во время нацистских преследований погибло около 120 евреев Дании - менее 2% еврейского населения страны.
  В честь этого редчайшего образца человеческой солидарности и гуманизма все население королевства было признано Праведником народов мира, и на соответствующей аллее в Израиле под Љ 25 было высажено дерево, на котором так и начертано "Народ Дании", а под Љ 26 - имя одного из самых достойных монархов ХХ века - "Король Кристиан Х".
  29 марта 1971 г. почетное звание Праведника народов мира было присвоено Георгу Дуквицу. В память о графе Бернадоте был посажен лес в Иудейских горах.
  Образец сочувствия, солидарности и последовательности к своим соотечественникам - евреям явил и болгарский народ. Во многом благодаря его бескомпромиссной позиции удалось сохранить жизнь практически всех евреев болгарского происхождения. Надо отдать должное многим политикам, парламентариям и священнослужителям Болгарии, которые вместе с большинством народа воспрепятствовали нацистским планам по уничтожению своих соотечественников еврейского происхождения. Но даже на фоне этого массового проявления порядочности должно отметить выдающуюся роль, которую сыграл в деле предотвращения депортации болгарских евреев вице-председатель парламента Болгарии Димитр Пешев (1894-1973). Судя по многим обстоятельствам его жизни, это был глубоко порядочный, принципиальный и мужественный человек.
  События развивались следующим образом. Еврейская община небольшого городка Кюстендила, узнав о предстоящей депортации, послала четырех ходоков к Пешеву - депутату парламента от их округа. Он принял их утром 9 марта 1943 г. у себя дома в Софии. Дальше счёт времени пошел на часы. Обзвонив и собрав несколько коллег и единомышленников по парламенту, Пешев предложил им составить обращение к парламенту. Пока шел сбор подписей, он отправился к министру внутренних дел Петру Габровски и, угрожая тем, что публично огласит преступные планы правительства, вынудил последнего позвонить во все крупнейшие города страны и отменить операцию. После совета с царем распоряжение об отмене акции было дано. Произошло это 9 марта 1943 г. в 20:00, а операция была назначена на 23:00. По мнению многих историков, это был единственный случай отмены депортации в Европе подобным образом. 17 марта 1943 г. правительству была вручена петиция против депортации, подписанная вице-председателем парламента Болгарии Пешевым и 42 депутатами.
  Вместе с тем борьба продолжалась. 24 марта 1943 г. было созвано чрезвычайное совместное заседание парламента и правительства Болгарии, на котором глава правительства Богдан Филов (1883-1945) заявил, что правительство не намерено обсуждать обращение Пешева, обвинил его в получении взятки от евреев, и представил его поступок как антигосударственный. При этом премьер-министр заявил, что всякий, кто поддерживает политику правительства, должен поддержать и его политику в отношении евреев. После этого 13 депутатов отозвали свои подписи, а Пешев был освобожден от должности. В одной из книг, посвященных этим событиям, автор - итальянский историк Габриеле Ниссим - заметил, что "никто не нанес нацизму такого поражения в его безжалостной борьбе с евреями, как Пешев". Справедливые слова, хотя и запоздалые.
  Надо особо отметить, что в стороне от беды своих соотечественников не осталась болгарская церковь и её прихожане. 24 мая 1943 г., в день национального праздника, Дня Кирилла и Мефодия, тысячи людей вышли на улицы столицы с требованием не допустить убийства своих сограждан. Митрополит Софийский Стефан (1878-1957) в проповеди твердо заявил, что судьба евреев предопределена Богом, и не людям подвергать это предначертание сомнению. Он также обратился к власть предержащим страны с такими словами: "Я обращаюсь к правящим кругам с просьбой прекратить политику дискриминации и преследований". При этом главного раввина Софии он скрывал от недобрых глаз в личной резиденции. Свое веское слово в этом вопросе сказал и Святейший Синод православной церкви Болгарии, утвердивший письмо главе правительства страны с требованием: "Не лишать христиан еврейского происхождения и вообще евреев элементарных прав жить в нашей стране и работать здесь, обеспечивая себе достойное человеческое существование". По некоторым источникам, 15 апреля 1943 г. царь Болгарии Борис III (1894-1943) выступил перед Синодом с откровенно антисемитской речью, которая произвела на большинство его подданных крайне удручающее впечатление. Представители оппозиции назвали эту позицию преступной.
  Однако столь решительное поведение болгарского народа предопределило судьбу граждан еврейского происхождения. В конце концов глава державы пригласил посла Германии и категорически заявил: "Евреи моей страны - ее подданные, и всякое посягательство на их свободу мы воспримем как оскорбление болгарам". После этого события глава правительства Болгарии сделал в своем дневнике запись следующего содержания: "Его величество полностью отменил меры, принятые против евреев". Оценивая события тех лет, нельзя упускать из виду, что 2 февраля 1943 г. Болгария всё же согласилась выдать немцам 11 384 еврея из оккупированной ею югославской Македонии и греческой Фракии. Они не попали в число тех "своих" евреев, на кого простерлась благодатная длань болгарского народа, что и предопределило их ужасную кончину.
  Таким образом, болгарский народ один из очень немногих, кто в страшные годы Холокоста смог отстоять своих соотечественников-евреев. Именно поэтому он в полном смысле слова заслужил право именоваться христианским народом и почетное звание "Праведник народов мира".
  В Израиле в 1996 г. состоялось открытие "Болгарской памятной рощи", в которой установлены плиты в честь тех, кто способствовал спасению болгарских евреев. А со временем в Аллее Праведников высадили и дерево в память о замечательном человеке, верном сыне болгарского народа Димитре Пешеве.
  Яркую страницу достойного поведения в это тяжкое время вписал своим отношением к соотечественникам-евреям и народ Албании. В апреле 1939 г. фашистская Италия оккупировала Албанию. После немецкого вторжения в Югославию весной 1941 г. часть евреев Сербии и Хорватии бежала в Албанию. В сентябре 1943 г., после выхода Италии из войны, немцы оккупировали почти всю Албанию и тут же приступили к "окончательному решению еврейского вопроса". Однако этому варварскому процессу воспрепятствовали простые албанцы. Как только была объявлена антиеврейская репрессивная кампания, албанцы, сначала на свой страх и риск, а затем под руководством своих сил сопротивления, эвакуировали всех евреев в деревни, где уже много веков подряд господствовал "закон гор" и "кодекс чести", по которым албанцы должны были быть покровителями своих гостей и гостей своей страны. Евреи стали такими гостями, спасенными от верной гибели. Эти же "законы гор" исключили даже минимальное сотрудничество с нацистами в деле преследования евреев. Албанские группы сопротивления в 1943 г. издали директиву о том, что будут наказаны все, кто откажется дать приют нуждающимся людям, "так как это преступление бесчестит албанский народ". И не было случая, чтобы кто-то преступил эту общепринятую в Албании норму достойного поведения.
  Албанцы никогда не передавали нацистам списков евреев. Их соответственно никогда не принуждали носить желтую звезду. Как заметил один из Праведников народов мира Рефик Везел, "если бы албанец сделал это, он бы опозорил свою деревню и свою семью. Как минимум, его дом был бы уничтожен, а семья изгнана. Но эта дискуссия беспредметна, так как ни один албанец не опозорил нас". Албанскими христианами и мусульманами были спасены все евреи, проживавшие в те годы на территории Албании. А это были не только "свои", албанские евреи, но и евреи, бежавшие на территорию Албании из других стран. А всего в среде албанского народа нашли свой кров и спаслись от верной гибели 1800 евреев. Как заметил по этому поводу один историк, "Албания была единственной страной в Европе, в которой к концу Второй мировой войны оказалось больше евреев, чем было в начале войны".
  Мужественно и благородно повел себя в вопросе защиты финских евреев и глава Высшего Совета Обороны, маршал Финляндии Маннергейм. Он наотрез отказался даже обсуждать вопрос о депортации финских евреев в лагеря смерти. "Через мой труп!" - заявил он по этому поводу немцам. Вслед за ним такую же позицию заняло и правительство Финляндии. Громом среди ясного неба прозвучали события, происшедшие 6 ноября 1942 г., когда финская полиция передала нацистам 27 беженцев-иностранцев, в том числе и 8-х евреев. Случившееся потрясло тогда всё общество. Ведь в Финляндии уже знали, какую участь уготовил Гитлер евреям. Узнав об этом инциденте, престарелый маршал выразил резкое недовольство таким произволом, подчеркнув, "что соглашаться с подобным требованием немецкой стороны унизительно для государства". Надо заметить, что за все годы войны ни одна крупная финская газета не позволила себе ни одной антисемитской статьи. В итоге из 2 тысяч евреев, проживавших в Финляндии в те лихие времена, погибло всего 7 человек. Но это были военнослужащие финской армии, которые отдали свою жизнь на поле брани в национальных интересах и ради национальной безопасности Финляндии.
   6 декабря 1944 г., в День Независимости, президент и маршал Финляндии барон фон Маннергейм посетил синагогу в Хельсинки, где почтил память еврейских солдат и офицеров, павших в боях за Финляндию. Семь лет спустя, в 1951 г., когда престарелый маршал скончался, еврейская община страны собрала большую сумму денег в Детский фонд Маннергейма в знак благодарности человеку, обеспечившему и защитившему их жизнь, достоинство, свободу и права человека.
   Удивительную страницу в историю Испании вписал её каудильо /"вождь, глава"/ Франциско Франко (1892 - 1975). В Испании времен каудильо, как это ни поразительно, не было ни политики геноцида, ни каких-либо ограничительных мер против евреев. Ссылаясь на указ короля Альфонса XIII Испанского от 1924 г. о предоставлении испанского гражданства всем потомкам евреев-сефардов, изгнанных из страны в XV веке, Испания только в одном 1940-м году приняла и тем самым спасла от верной гибели 40 тысяч евреев, которым удалось пересечь испано-французскую границу (для справки: в 1917 году именно король Альфонс XIII Испанский (1886-1941) оказался одним из немногих европейских монархов, кто официально уведомил Временное правительство России о готовности его страны предоставить убежище царской семье). А весной 1941 г. Франко решительно заявил правительству нацистской Германии, что общины евреев-сефардов в Салониках (Греция), Софии и Пловдиве (Болгария) находятся под покровительством Испании в качестве лиц, чьи предки были в своё время незаконно изгнаны из страны.
  Во исполнение этой удивительной внешней политики испанские дипломатические миссии в Румынии, Венгрии, Греции, вишистской Франции и ряде других стран работали, как говорится, не покладая рук, выдавая паспорта и помогая евреям как можно скорее попасть в Испанию. Тех евреев, кому посчастливилось пересечь испанскую границу, не только уберегли от нацистов, но и позволили за счет государства отбыть в любую страну, готовую их принять. Таковых стран, правда, оказалось, ничтожно мало.
  Политика испанского государства в отношении к евреям позволяла буквально вытаскивать людей из концлагерей. Так, например, были освобождены евреи испанского происхождения, содержащиеся в концентрационных лагерях Франции; 1600 человек - из печально известного концлагеря Берген-Бельзена (близ Ганновера в Германии); по некоторым данным, около 3500 человек из Салоник. В итоге фалангистская Испания спасла больше евреев, чем какая-либо другая европейская страна. По данным некоторых историков, убежище в Испании в те годы обрели более 60 тысяч евреев.
  Своеобразным продолжением этой стороны франкистского режима стал эпизод так называемого "Ленинградского самолетного дела" в СССР. 15 июня 1970 г. сотрудниками КГБ СССР была предупреждена попытка угона самолета местной авиалинии АН-2 ("кукурузника"). По этому делу 15-24 декабря 1970 г. был вынесен суровый приговор народного суда города Ленинграда о применении к двум участникам этого инцидента, евреям по этническому происхождению - Эдуарду Самойловичу Кузнецову и Марку Юльевичу Дымшицу, исключительной меры наказания в виде смертной казни.
  В то же самое время в Испании к смерти были приговорены террористы-баски, убившие нескольких полицейских. С целью оказать опосредованное влияние на судьбу приговоренных к смерти в СССР двух евреев, премьер-министр Израиля Голда Меир направила к Франко в качестве своего личного посланника разведчика и дипломата Ицхака Рагера (1932-1997) с просьбой, чтобы Франко помиловал упомянутых басков и тем самым подал пример советскому правительству. Франко откликнулся на просьбу и помиловал убийц. Тем самым "кровавый режим" Франко подал заразительный пример милосердия "прогрессивному режиму" из СССР. Об этой истории Рагер поведал за дружеским застольем последнему послу СССР в Израиле Бовину, который в свою очередь воскликнул: "Так это был ты! Ну да, нам сообщили, что какой-то израильтянин подбивает Франко... Так это был ты! Я сказал тогда Андропову: "Они нас переиграли. Придётся отменять приговоры, чтобы не обосраться перед всем миром". Так это был ты!". Видимо, Юрий Владимирович Андропов (1914-1984) - владыка всемогущего КГБ СССР - несмотря на вездесущесть последнего так и не дознался, кто именно переиграл его в игре, ставкой в которой оказалась жизнь двух его соотечественников. Это и не удивительно, поскольку жизнь людей всегда мало интересовала боссов одной из самых зловещих тайных полиций мира. Но именно подобное пренебрежительное отношение к людским судьбам, их достоинству, свободе и правам со стороны всемогущей советской спецслужбы в итоге и стало одной из причин столь стремительного распада великой державы.
  Но как бы там ни было, пример советскому правительству был подан вовремя. Как иронически поведал в своей книге "Шаг влево, шаг вправо" один из осужденных по этому делу - Кузнецов, судьи Верховного суда РСФСР были буквально выдернуты из-за праздничного стола и за несколько часов до наступления нового 1971 г. "государственным преступникам" скоропалительно была изменена мера наказания на 15 лет лишения свободы в лагере особого режима. Таким образом, Франко спас жизнь ещё двум евреям..., уже советским гражданам.
  Отдельную страницу в книге Праведников народов мира занимают некоторые дипломаты, которые в годы Холокоста, работая денно и нощно, спасали людей от запущенной нацистами машины смерти.
  Особое место в этом списке принадлежит шведскому дипломату - первому секретарю посольства Швеции в Венгрии - Раулю Валленбергу (1912-1947?), который использовал свой высокий статус для спасения значительного числа венгерских евреев, обреченных на поголовное истребление гитлеровскими палачами и их венгерскими пособниками. При этом венгерским фашистам принадлежало особое ноу-хау в убийстве своих еврейских соотечественников: венгры сковывали несчастных наручниками по трое, ставили на краю обрыва над рекой и стреляли в среднего... На фоне этой вакханалии немецко-венгерского сотрудничества и появился в Будапеште новый дипломат.
  "Валленберг, - вспоминал второй секретарь посольства Швеции в Венгрии - прибыл в шведскую миссию с необычным для дипломата багажом: два рюкзака, спальный мешок, плащ и револьвер. Но эта экипировка оказалась весьма полезной в последующие месяцы". С этого момента и началась подвижническая, полная опасностей и благородства, неординарная деятельность этого человека. После вторжения Германии в Венгрию 19 марта 1944 г. началась депортация еврейского населения этой страны в концентрационные лагеря. Валленберг кинулся спасать от неминуемой гибели несчастных людей. Он сказал тогда своему коллеге: "Я не смогу возвратиться в Стокгольм без осознания того, что я сделал все, что было в моих силах для спасения как можно большего числа евреев".
   Шведский дипломат продемонстрировал выдающиеся организаторские способности. В миссии был создан новый отдел во главе с Валленбергом. По его инициативе в различных концах Будапешта были созданы отделения миссии. Их сотрудники - около 400 человек, в основном, евреи, - после настойчивых переговоров Валленберга с венгерскими властями могли не носить желтую звезду на одежде и имели право свободно перемещаться по стране. Был введен защитный паспорт, обеспеченный личной подписью главы шведской миссии. Обладатель паспорта и его имущество находились под защитой шведской миссии вплоть до отъезда в Швецию.
  По воспоминаниям очевидцев, Валленберг в пылу своей спасительной миссии не знал границ. Например, узнав, что с вокзала отправляется состав с евреями в Освенцим, он направился прямо на железнодорожную платформу и вопреки требованию эсэсовца покинуть ее, приблизился к составу. Затем "он вскарабкался на крышу вагона и стал раздавать паспорта через не закрытые еще двери. Приказы немцев сойти вниз Валленберг игнорировал... и продолжал раздавать паспорта в тянувшиеся к нему руки... Как только Валленберг раздал все имевшиеся у него паспорта, он приказал тем, кто шведские паспорта имеет, выйти из поезда к стоявшим неподалеку выкрашенным в национальные цвета шведского флага автомобилям". Так мог действовать человек, образно говоря, ведомый какой-то высшей силой. Такая сила и впрямь присутствовала. Это, на наш взгляд, была христианская мораль, которая неотступно владела сердцем этого человека.
  Воодушевленный задачей спасения людей, Валленберг проявлял чудеса изобретательности: по всему Будапешту он скупал дома, объявляя их собственностью шведской миссии. Сие значило, что на них распространялся дипломатический иммунитет, и местные власти не могли ступить на их территорию. В общей сложности до 30 тысяч людей нашли убежище в таких домах.
  Людей, озабоченных неистребимым желанием спасти попавших в беду, нередко осеняют самые невероятные идеи. Одной из таковых оказалась идея "охранных пропусков", которая спонтанно родилась во время беседы Валленберга со своим коллегой - вторым секретарём посольства Швеции в Венгрии - Пером Ангером (1913-2002). Иными словами, эти двое подвижников добра и милосердия от дипломатии сами придумали название и бланк документа, который оказывал магическое воздействие на офицеров и солдат вермахта: желто-голубой лист бумаги с тремя коронами, составленный на немецком и венгерском языках и скрепленный несколькими печатями. Суть этих пропусков заключалась в том, что податель сего оказывает важные услуги шведскому королевству и находится под охраной шведского закона. Хотя юридическая сила этого документа была весьма сомнительной, но на практике именно он безотказно действовал в те смутные времена. Евреи, обладавшие подобными документами, имели шанс избежать депортации в нацистские лагеря. Благодаря одной только этой идее получили право на жизнь тысячи людей.
   Со временем стал известен малозначительный, на первый взгляд, эпизод, который вместе с тем весьма ярко характеризует Валленберга как глубоко отзывчивого человека: "Перегруженный сверх меры, - сообщается в одной из биографических книг, - и заботясь о судьбах тысяч людей, Валленберг в то же время находил время и для конкретных проявлений доброты. Для евреев были закрыты все больницы. Когда Валленберг услышал, что жена Тибора Вандора, молодого еврея, который работал в дипломатической миссии на улице Тигрис, вот-вот должна родить, он спешно разыскал врача и привез его с молодой супружеской парой на свою квартиру на улице Остром. Там он отдал свою кровать Агнес, будущей матери, а сам устроился спать в коридоре". Учитывая, что Валленберг принадлежал к одной из самых богатых и аристократических семей Швеции, комментарии здесь, как говорится, излишни.
  В январе 1945 г., когда оставались считанные часы до взятия города войсками 2-го Украинского фронта под командованием маршала СССР Малиновского, Валленбергу стало известно, что СС и венгерские фашисты готовятся уничтожить всех узников гетто, числом более 70 тысяч человек. Не раздумывая, Валленберг помчался к генералу СС в сопровождении фотографа. "Вы, генерал, будете нести персональную ответственность перед союзниками, если не будет предотвращено уничтожение гетто", - с порога огорошил дипломат гитлеровца. Генерал дал письменную гарантию, что гетто будет сохранено. Фотограф, сопровождавший дипломата, сделал с этого документа 80 фотокопий, которые затем были представлены представителям оккупационных властей. Карательную акцию удалось предотвратить. Население гетто удалось спасти.
   В общей сложности дипломату удалось спасти жизнь свыше 40 тысяч венгерских евреев. На общем фоне жестокости и подлости того времени Валленберг вошёл в историю своим истинно христианским милосердием, гражданским мужеством и воплощением ценностей западной цивилизации. Ведь сферой обитания этих ценностей являются не возвышенные декларации, высокопарные конституции и прекраснодушные хартии, а повседневное поведение людей.
  К великому сожалению, в этом вопросе большинство населения Европы не явилось ни носителем, ни защитником европейской цивилизации. По сути, оно стало пособником нацистского государства в уничтожении своих соотечественников. На защиту европейских христианских ценностей стали лишь одиночки. Одним из первых в этом ряду стоит Валленберг. В этом подлинное историческое значение этой незаурядной личности. Как было сказано в одной из книг, посвященных его памяти, в основе трагедии геноцида "лежит шокирующе примитивное, но необъяснимое желание тысяч самых обыкновенных и нередко образованных европейских мужчин (и многих женщин) уничтожить в своих странах как можно больше ни в чем не повинных евреев. Гитлер предоставил им такую возможность, и они не преминули ею воспользоваться. Они усердно исполняли свою задачу, постоянно совершенствовали свои методы и в общем и целом преуспели. Когда Германия оккупировала Венгрию, мало кто сомневался, какая судьба ожидает большое еврейское население этой страны. Так и вышло, а мир по сути занял позицию стороннего наблюдателя...
  Рауль Валленберг был одним из сравнительно небольшого числа европейцев христианского вероисповедания, которые в 1933-1945 гг. действительно старались прийти на помощь еврейским собратьям. Размышляя о выборе, сделанном Валленбергом, нельзя не задуматься о десятках миллионов людей, отвернувшихся от евреев".
  В 1966 г. этому замечательному человеку было присуждено звание Праведника народов мира посмертно. В 1981 г. Конгресс Соединенных Штатов присвоил ему звание почетного гражданина США (за всю историю США, помимо Валленберга, такой чести был удостоен только Черчилль). Учитывая итоги деятельности Валленберга, надо признать, что он мог бы, смело глядя в глаза не только своим соотечественникам, предстать перед любым народом мира, способным оценить достойное поведение своего собрата по цивилизации.
  Сохранив этого замечательного человека от нацистских палачей, судьба, однако, не смогла уберечь его от советских... Как бы в наказание за все свои добрые дела он, иностранный подданный, дипломат нейтральной страны, был арестован на территории Венгрии советскими войсками. 17 января 1945 г. на имя маршала Малиновского поступила шифровка заместителя Народного Комиссара обороны СССР Булганина следующего содержания: "обнаруженного в восточной части Будапешта по ул. Бенцур Р.Валленберга арестовать и доставить в Москву. Соответствующие указания контрразведке "Смерш" даны". Вот таким образом дипломат был арестован, а заодно с ним и водитель посольства Швеции, уроженец Венгрии Вильмош Карлович Лангфельдер (1912-1947?). А затем оба без каких-либо объяснений были препровождены в Москву и 6 февраля 1945 г. водворены во внутреннюю тюрьму НКГБ СССР в качестве военнопленных. Когда сотрудница шведского посольства перед отъездом на родину спросила у провожавшего их маршала Малиновского: "А где Валленберг?" - тот, по её словам, ответил очень учтиво: "Он у нас, мадам. Скоро он отправится в Стокгольм и будет там раньше вас, можете быть уверены". Примерно в то же время в ответ на обращение матери Рауля посол СССР в Стокгольме Александра Михайловна Коллонтай (1872-1952) посоветовала ей "не устраивать суеты вокруг Валленберга - это может ему только навредить". И добавила: "Спите спокойно - ваш сын в надежных руках в Советском Союзе". Однако в "надежных руках" СССР можно было заснуть только вечным сном. Да и то лишь после невероятных мучений и унижений.
  Заместитель министра иностранных дел СССР Андрей Януарьевич Вышинский (1883-1954) в докладной записке на имя министра иностранных дел СССР Молотова от 14 мая 1947 г. обратил внимание на возросшую активность шведской стороны в установлении местонахождения Валленберга. А посему в этой же записке, ничтоже сумняшеся, предложил: "Поскольку дело Валленберга до настоящего времени продолжает оставаться без движения, я прошу Вас обязать т. Абакумова представить справку по существу дела и предложения о его ликвидации". Попутно заметим, что лицо советской державы - дипломатическое ведомство - было таким же преступным и низким, как и её нутро - ведомство слёз и крови, оскорблений и унижений, пыток и казни.
  Из заключения Генеральной прокуратуры России от 22 декабря 2000 г. о реабилитации Рауля Валленберга и его водителя Вильмоша Лангфельдера стали известны следующие подробности. Так, бывший осужденный ИТК Љ8 (невдалеке от Москвы), некто Сасовский Е.М. дал показания, что где-то примерно в 1950 г. начальник колонии, в которой он отбывал наказание, будучи в нетрезвом состоянии, разрубил топором дверь радиоузла, где должен был работать осужденный. И, не обнаружив там последнего, объясняя свой поступок, посетовал на нервы, которые у него сдают в связи с тем, что он по указанию руководства вынужден был лично расстрелять много людей. В частности, он также заявил, что "года три тому назад мне поручили жидовского прихвостня из Швеции. Устроили ему прогулку в "Коммунарку", там в лесочке и уложили шведа. Своих не хватает".
  Это же надо было родиться в одной из самых родовитых аристократических семей Швеции, получить прекрасное воспитание и блестящее образование, стать выдающимся дипломатом нейтральной страны, спасти десятки тысяч людей, быть убереженным судьбой от нацистов, дожить до окончания Второй мировой войны и быть в итоге подло забитым где-то в лесочке под Москвой в качестве "жидовского прихвостня" каким-то внештатным палачом какой-то зачуханной советской колонии??? Какая чудовищная несправедливость! Какая непостижимая концентрация жестокости, цинизма и лицемерия! Как тут не прийти к горестному заключению, что советская империя была вовсе и не государством, а скорее живодерней, мясорубкой и пыточной камерой в одной ипостаси! Пожалуй, такой комбинации инструментов истребления, истязаний и унижения людей и не сыскать более в мировой истории.
  Неслучайно известный советский диссидент, генерал Григоренко, отдавая дань уважения искренним убеждениям одного своего знакомого, писал: "Идейно он оставался коммунистом, но зато пришел к твердому выводу, что никакого коммунизма в советской стране нет, что люди, правящие страной, обычные гангстеры, заботящиеся только о сохранении своей власти, готовые ради этого пойти на любое преступление". В другом месте своей книги, уже давая собственную оценку господствующей на то время партии власти, генерал высказался по-военному лаконично и точно: "Бандиты! Гангстеры! Мафия!". Заметим: не в бровь, а в глаз. Таковой по существу и была власть КПСС, одной из невинных жертв которой пал шведский дипломат.
  Советская номенклатура, надо отдать ей должное, в совершенстве владела всем арсеналом преступных средств, накопленных до неё аналогичными сообществами мира. Но только советская партийная мафия умудрилась использовать преступление в качестве инструмента государственного управления огромной страной. Именно поэтому, наряду с приведенной и, как представляется, наиболее правдоподобной версией гибели Валленберга, существует и множество иных. Так, по одним данным, он был расстрелян в подвале Лубянки без суда и следствия 17 июля 1947 г. По другим - ему ввели смертельную инъекцию в лаборатории ядов МГБ СССР в Москве, в Варсонафьевском переулке, а прах его был захоронен вместе с останками В.Э. Мейерхольда (1874-1940), М.Н.Тухачевского (1893-1937), И.Э. Якира (1896-1937) и других незаконно репрессированных в одной из общих безымянных могил на старом кладбище при Донском монастыре. По неофициальной шведской версии, Валленберг еще 40 лет содержался в московской психиатрической больнице и умер в 89-м году.
  Ни одна из приведённых версий не располагает какими-либо убедительными доказательствами своей достоверности, однако все они в равной степени соответствуют духу империи зла, каковой большевистская держава была на самом деле. Подобное могло случиться только в стране, где безраздельно и повсеместно господствовала традиция невежества, и в которой никакие благодеяния или заслуги перед человечеством, наукой, литературой, искусством не могли стать защитой перед бездушной и бездумной государственной машиной. Неслучайно эта империя зла получила своё второе, подлинное наименование - Архипелаг "ГУЛАГ" (А.И. Соженицын).
  Для полноты картины этого трагического эпизода нашей истории следует привести характеристику автора приказа об аресте дипломата, которую дал основатель и первый премьер-министр государства Израиль - Бен-Гурион. Так, оценивая содержание послания, полученного им в 1956 г. за подписью Председателя Совета Министров СССР Булганина, он заметил: "Если бы в конце ноты не стояла подпись Булганина, я бы подумал, что она написана Гитлером, хотя между этими двумя палачами нет большой разницы". А по поводу некоторых вероятных действий советского правительства в отношении Израиля в те годы оценка была ещё резче: "Возможно, что многое в этих донесениях преувеличено, но нота, которую прислал мне Булганин, и подавление Венгрии танками показывают, на что способны коммунистические нацисты". В действительности, на что были способны "коммунистические нацисты", в первую очередь испытали на себе многие подданные советской империи. Как писал в те годы советский поэт- фронтовик Александр Владимирович Соболев:
  О нет, не в гитлеровском рейхе,
  а здесь, в стране большевиков,
  уже орудовал свой Эйхман
  с благословения верхов...
  ...Не мы как будто в сорок пятом,
  а тот ефрейтор бесноватый
  победу на войне добыл
  и свастикой страну накрыл.
  Надо заметить, что "коммунистические нацисты" - это наиболее точное определение поведения советского правительства как при жизни Валленберга, так и после его смерти, но уже по отношению к его родственникам, коллегам и друзьям, к его памяти, наконец. Но как бы ни закончил свои дни этот незаурядный человек, одно несомненно: советское государство в назидание всему свету ещё раз продемонстрировало, что для него судьба как своего гражданина, так и дипломата нейтральной страны, ни дня, ни часа, ни минуты не воевавшей с СССР, наконец, человека, который спас десятки тысяч людей от неминуемой гибели, - ничто, пыль и тлен. По сути, мы и до сих пор продолжаем жить в державе, в которой огромное количество людей, говоря словами убитого ею же поэта Осипа Эмильевича Мандельштама (1891-1938), превратилось в груду "кровавых костей в колесе" бездушного советского молоха смерти.
  О том, что во главе большевистской империи долгие годы стояли не только бездарные люди, но и по совместительству палачи, по жестокости и цинизму ничуть не уступавшие гитлеровским, сейчас уже не новость и не тайна. По всей видимости, владыки советской империи не могли простить шведскому дипломату его на редкость благородное и мужественное поведение, поскольку решение, кого убивать, а кого миловать, на территории Европы уже тогда по определению резервировалось исключительно за представителями большевистской идеологии. И любой конкурент на данном поприще, а тем более тот, который без их разрешения и против их воли спас столько людей, подлежал безапелляционному уничтожению. Как известно, все последующие годы лицемерное советское правительство всячески отрицало свою причастность к насильственному исчезновению и убийству дипломата (для справки: точно так же СССР длительное время категорически отрицал свою вину в деле зверского истребления польских военнослужащих в 1940 г., получившее позднее обобщенное наименование катынской трагедии. При этом массовые убийства поляков, как стало ныне известно, были осуществлены войсками НКВД СССР. Так, в Катынском лесу близ Смоленска было расстреляно 4 421 человек; в Старобельском лагере близ Харькова - 3 820; в Осташковском лагере близ Калинина - 6 311; в других лагерях и тюрьмах Западной Украины и Западной Белоруссии - 7 305. А всего число таких невинно убиенных достигло 21 857 человек. И лишь 13 апреля 1990 г. впервые было опубликовано заявление ТАСС о катынской резне, в котором всё произошедшее было признано одним из тяжких преступлений сталинизма).
   О судьбе Валленберга его близкие смогли узнать лишь много лет спустя, прежде всего благодаря своей многолетней настойчивости и "доброй" воле Комиссии по реабилитации жертв политических репрессий при Президенте России, которая рассмотрела этот трагический эпизод на своём заседании лишь 9 ноября 2000 г.
  Как было горько замечено в одной из многочисленных публикаций иностранной прессы по этому поводу, "постановление о реабилитации Валленберга не дает ответа на главный вопрос: почему русские, которые потеряли во Второй мировой войне 20 миллионов жизней, сражаясь с тем же самым врагом, против которого сражался и Валленберг, убили его и 55 лет лгали всему миру о его судьбе?". На этот риторический вопрос можно ответить только следующим образом: такова традиция этой страны, с которой её народ упорно не желает расставаться. И вряд ли убавит горечи от этого безутешного вывода тот факт, что 13 января 2001 г. во дворике Российской библиотеки иностранной литературы на Яузских воротах в Москве был открыт памятник Валленбергу работы итальянского архитектора Джанпьетро Кудины. На месте даты о смерти Валленберга по-прежнему стоит многозначительный вопросительный знак. Такой же, но уже очень жирный вопросительный знак можно смело поставить и после вопроса, а где же совесть у народа, который так и не смог заставить своё правительство пролить свет истины на эту темную страницу нашей истории?
  Вероятно, в какой-то степени на этот вопрос ответил автор слов знаменитой песни "Бухенвальдский набат":
  Утонула в кровище,
  Захлебнулась в винище,
  Задохнулась от фальши и лжи...
  Как ты терпишь, Россия,
  Паденье свое и позор?!...
  Кто же правит сегодня твоею судьбой?
  - Беззаконие, зло и насилие!
   Надо думать, что беззаконие, зло и насилие - это всё же не ниспосланное кем-то свыше недоразумение, а инстинктивный выбор народом своей собственной судьбы. Именно такая доля отвечала каким-то его внутренним позывам и порывам. Советская государственная инквизиция - это тоже его выбор. Далеко не случайно генерал Григоренко вспоминал, что "у нас многие (к сожалению, очень многие), как только услышат магическое слово "КГБ", могут совершать по повелению лица, представляющего эту организацию, самые позорные поступки. Но ведь от этого надо когда-нибудь и отвыкать. Надо же, наконец, вспомнить, что есть такие хорошие слова, как человеческое достоинство". Потому-то и так трудно вести диалог о достоинстве, свободе и правах человека с людьми, которые эту самую инквизицию всенародно и самозабвенно творили и боготворили, тихо и повсеместно поддерживали и обслуживали. Оставим, однако, мрачную прозу советской инквизиции и вернемся к светлой поэзии человеческого достоинства.
   Справедливости ради необходимо отметить, что, спасая евреев, дипломатической карьерой и жизнью в годы Второй мировой войны рисковал не только один Валленберг. История сохранила и некоторые другие имена; памяти этих светлых людей посвящено специальное исследование директора израильского Музея Холокоста Мордехая Палдиела "Дипломаты - герои Холокоста". Чтобы стало понятным, какую роль в судьбе тысяч и тысяч евреев в те годы сыграла деятельность этих должностных лиц внешнеполитических ведомств разных стран, достаточно заметить, что результаты их росчерка пера и простого штемпеля на официальной бумаге получили нарицательное название: "визы на жизнь". Как весьма точно заметил один журналист, "для многих тысяч людей простой листок бумаги с печатью мог означать или жизнь, или смерть. Этот факт, каким бы фантастическим он ни казался, является тем не менее ярким комментарием к антигуманности нашего времени". Очень горькие, но справедливые слова. Чем смогла история отблагодарить этих людей? К сожалению, также всего лишь листком бумаги: в честь дипломатов, спасавших десятки тысяч евреев в годы Холокоста, Израиль в 1998 г. выпустил всего лишь специальную марку.
  В одном ряду с Валленбергом в благодарной памяти человечества останутся не менее 60 дипломатов, которые благодаря своему статусу спасли не одну живую душу. В череде последних упомянем наиболее прославленные имена, такие как:
  - Пер Ангер - ближайший сподвижник Валленберга в его благородном деле в те годы. Этот дипломат запомнился многим по такому эпизоду: на железнодорожной станции в Будапеште стоял в ожидании депортации поезд, полный венгерских евреев. Подошедший к нему Ангер громко объявил, что, вероятно, вследствие чудовищной ошибки, людей со шведскими паспортами хотят выслать из страны. Он потребовал проверки паспортов, пригрозив в случае отказа серьезным международным скандалом. В действительности дипломат обнаружил там только двоих со шведскими паспортами, но заметив, что никто из немцев не читает по-венгерски, не растерялся и освободил ещё сотни человек, показывавших конвоирам любые документы на непонятном для них языке: водительские права, медицинские справки и даже платежные квитанции. Так этот находчивый и мужественный человек внес свой вклад в дело спасения людских жизней.
  Свою сорокалетнюю дипломатическую карьеру Ангер начал вторым секретарем Шведского Представительства в Будапеште и закончил послом в Канаде. В 1980 г. оставил государственную службу и возглавил Ассоциацию Рауля Валленберга для расследования деталей судьбы своего несчастного коллеги. Ангер многое сделал для увековечивания памяти этого замечательного человека. В частности, он написал книгу "С Раулем Валленбергом в Будапеште: Воспоминания о военных годах в Венгрии".
  В 1981 г. Перу Ангеру было присвоено звание Праведника народов мира.
   - Аристидис де Соуза Мендес (1885-1954) - генеральный консул Португалии во Франции. После вторжения германских войск он, несмотря на строжайший запрет португальского диктатора Антонио Оливейра Салазара (1889-1970), решился обеспечить визами всех тех евреев, которые успели обратиться к нему за помощью. В общей сложности ему удалось выдать около 10 тысяч таких виз. Он также лично сопровождал сотни еврейских беженцев к пограничным пунктам на франко-испанской границе и уговаривал пограничников не задерживать несчастных.
  На каком-то этапе этого самоотверженного подвижничества португальские власти заметили несанкционированное милосердие своего чиновника и мгновенно уволили дипломата без выходного пособия. Затем его лишили пенсии, оставив, таким образом, без соответствующих средств к существованию. Отец 12 детей, он был вынужден пустить с молотка свое поместье и, в конце концов, умер в абсолютной нищете. Звание праведника мира ему было присвоено посмертно уже в 1966 г.
  Именем Мендеса в пустыне Негев (Израиль) назван лес, а в Тель-Авиве - площадь. В 1985 г. Конгресс США на заседании обеих палат принял символический акт "О специальной дани Аристидесу де Соуза Мендесу за его выдающиеся заслуги в действиях оказания милосердия и справедливости в период Второй мировой войны".
  - Семпо Сугихара (1900 - 1986) - генеральный консул Японии в Литве. После заключения "Пакта Риббентропа - Молотова" хлынул поток евреев-беженцев из Польши. С наступлением лета у этих несчастных оставалось уже мало времени для спасения. Именно тогда некоторые польские евреи разработали план, дающий им единственный шанс на спасение. Выяснилось, что два острова в Карибском море, Кюрасао и Голландская Гвиана (ныне Суринам) - в то время колонии Голландии, не требовали официальных виз для въезда на их территории. Исполняющий обязанности голландского консула Ян Цвартендик добился разрешения ставить в паспортах беженцев штемпель, свидетельствующий, что им разрешен въезд в колониальные владения Голландии.
  Проблема состояла в том, чтобы добраться до этих островов. Для этого беженцам требовалось разрешение на проезд через территорию Советского Союза. Советский консул согласился выдать им такое разрешение при условии, что помимо голландской въездной визы у них будет японская транзитная виза: путь в голландские колониальные владения лежал через Японию. Катастрофическое положение польских евреев тронуло сердце Сугихары, но он не имел права выдать такое число виз без особого на то разрешения министерства иностранных дел в Токио. Сугихара трижды обращался по телеграфу к своему правительству с просьбой разрешить ему выдачу транзитных виз еврейским беженцам. Трижды ему было отказано. Последний раз японский МИД телеграфировал ему из Токио: "ПО ПОВОДУ ВАШЕЙ ПРЕДЫДУЩЕЙ ПРОСЬБЫ ОТНОСИТЕЛЬНО ТРАНЗИТНЫХ ВИЗ тчк КАТЕГОРИЧЕСКИ УВЕДОМЛЯЮ ЧТОБЫ ВЫ НЕ ВЫДАВАЛИ НИКАКИХ ТРАНЗИТНЫХ ВИЗ ЛИЦАМ НЕ ИМЕЮЩИМ НА РУКАХ ОФИЦИАЛЬНОЙ ВИЗЫ В КОНЕЧНЫЙ ПУНКТ НАЗНАЧЕНИЯ ГАРАНТИРУЮЩЕЙ ЧТО ДАННОЕ ЛИЦО НЕ ОСТАНЕТСЯ НА ТЕРРИТОРИИ ЯПОНИИ тчк НИКАКИЕ ИСКЛЮЧЕНИЯ НЕ ДОПУСКАЮТСЯ тчк РАССЧИТЫВАЮ ЧТО ВЫ НЕ СТАНЕТЕ ОБРАЩАТЬСЯ С НОВЫМИ ЗАПРОСАМИ тчк ПОДПИСЬ: К. ТАНАКА, МИД, ЯПОНИЯ".
   Ему предстояло принять ответственное решение. Воспитанный в соответствующих традициях, он, профессиональный дипломат, оказался перед чрезвычайно трудным выбором. Он отдавал себе отчёт в том, что нарушение приказа повлечет суровые санкции, в том числе и запрет на работу в японском государственном аппарате, что крайне отрицательно скажется на финансовом положении семьи. Консул обсудил ситуацию со своей женой Юкикой. Супруги боялись не только за свою жизнь, но и за жизнь своих детей. Но тут в памяти Сухигары всплыла старая самурайская поговорка: "Охотник не вправе убивать птицу, которая летит к нему в поисках убежища". И тогда они решились следовать велению своей совести.
  В течение 29 дней, с 31 июля по 28 августа 1940 г., супруги Сугихара без отдыха от руки выписывали визы, ставили на них подпись генконсула и регистрировали их. В конце дня жена массировала мужу затекшие руки. Он не терял ни минуты, потому что в противном случае людей, стоящих перед консульством, ждала неминуемая смерть. В любую минуту его могли заставить закрыть консульство и покинуть Литву. Но, несмотря на все угрозы своей безопасности, Сугихара продолжал выдавать документы. В последнюю минуту он отдал консульскую печать беженцу, который с ее помощью сумел спасти еще некоторое число евреев.
  Получив жизненно важные документы, беженцы садились в поезд и добирались до Москвы, а оттуда по Транссибирской дороге - до Владивостока. Отсюда большинство из них попадало в Японию. Там им разрешалось пребывание в течение несколько месяцев, после чего высылали в Шанхай. Таким образом в Японию, Китай и другие страны выехало не менее шести тысяч беженцев. Они избежали Холокоста. Спасением они всецело были обязаны мужеству, порядочности японского дипломата и его жены. Сугихара был глубоко религиозный человек и часто повторял как заклинание: "Возможно, я и ослушался своего правительства, но если бы я этого не сделал, я ослушался бы Господа". Этот замечательный человек был удостоен звания Праведника народов мира в 1984 г.
  - Хирам /Гарри/ Бингэм (1903-1988) - вице-консул США в Марселе в 1940 г. Вопреки прямым распоряжениям своего вышестоящего руководства, вице-консул по ходатайству своего соотечественника, отважного и самоотверженного журналиста Вэриэна Фрая (1907-1967), выдал транзитные визы более 2 тысячам человек, причем не только евреям.
   Фраю и Бингэму в первую очередь обязаны спасением своей жизни такие знаменитые деятели культуры и науки, как художники Марк Шагал (1887-1985) и Макс Эрнст (1891-1976), писатели Андрэ Бретон (1896-1966), Генрих Манн (1871-1950) и Лион Фейхтвангер (1884-1958), политолог и философ Ханна Арендт (1906-1975) и многие другие. Американцы действовали смело и изобретательно. Благодаря их смекалке более 200 преследуемых нацистами деятелей культуры, представителей интеллигенции и их семей были буквально вырваны из лап смерти тем или иным способом. Например, Лион Фейхтвангер был тайно вывезен из лагеря для интернированных лиц в женской одежде.
  Всю свою жизнь Бингэм скрывал эти обстоятельства своей профессиональной деятельности. О событиях той поры узнали лишь в 1994 г., спустя шесть лет после смерти дипломата, когда его сын случайно обнаружил тайник с документами в доме своих родителей в Салеме (штат Коннектикут, США). Эта находка раскрыла его детям и близким тайну спасения многих евреев, которые начали свою вторую жизнь в Америке. В 1999 г. память дипломата почтили выпуском специальной почтовой марки. В июне 2002 г. государственный секретарь США Колин Пауэлл вручил детям Бингэма награду "За храбрость, проявленную на дипломатическом поприще" и дал высокую оценку "конструктивному инакомыслию Бингэма". На церемонии вручения награды в Вашингтоне присутствовали члены Конгресса, дети и внуки Бингэма, а также дети и внуки мужчин и женщин, которых он спас.
  Признание заслуг и благодарность потомков пришли к Вэриэну Фраю также с большим опозданием. После окончания Второй мировой войны он не встретил ни понимания со стороны властей США, ни благодарности и поддержки со стороны тех, кто в роковые годы послал его во Францию спасать людей. Вероятно, это судьба многих порядочных и самоотверженных людей, которые стали невольными свидетелями низкого и лицемерного поведения своих высокопоставленных соотечественников. Как справедливо заметила директор берлинского представительства Комитета американских евреев Дэйдр Бергер, "его деяния получили слишком мало признания на протяжении всей его жизни". Уже после смерти Фрая одной из площадей Марселя было присвоено его имя. И лишь в 1996 г. он первым из американцев удостоился звания Праведника народов мира. На Аллее Праведников в Иерусалиме в его честь было посажено дерево. Торжество почтил Государственный секретарь США (1993-1997) Уоррен Кристофер. Он воспользовался случаем, чтобы принести официальное извинение от имени своего ведомства за то неподобающее отношение, которое проявили к Фраю сотрудники Госдепартамента во время его рискованной миссии в Европе. О подвиге Фрая в 2001 г. был снят остросюжетный фильм "Война Вэриэна".
   Имена этих и немногих других замечательных людей, которым обязаны спасением тысячи людей в страшные годы Холокоста, удалось установить и отдать должное в памяти потомков благодаря целенаправленной политике государства Израиль. А что в подобном случае можно говорить о памяти тех наших соотечественников, которые, рискуя жизнью, сражаясь за свое Отечество, спасали жизни других людей? А сколько таких невинно убиенных, как шведский дипломат Валленберг, нашли последнее и безымянное пристанище во рвах, канавах, болотах, в ущельях гор, чаще лесов и братских могилах на бескрайних просторах этой немилосердной страны?! По сути, вместе с их телами в земле бесследно исчезло и наше достоинство. Попрание последнего каждый из нас испытывает на себе повседневно в виде чиновничьего равнодушия и жестокосердия, бытового хамства и обыденной злокозненности, этнической и религиозной нетерпимости друг к другу, в общем, всего того, что получило в этой работе наименования традиции невежества.
   Основное предназначение государства - это обеспечение человеческого достоинства своих граждан как внутри страны, так и за её рубежами. Австрийский государствовед Людвиг Гумплович (1838-1909) писал, что "не только отдельная личность получает из рук государства высшие жизненные блага, но и вся совокупность людей, образующих государство, обязана ему своим, соответствующим человеческому достоинству существованием". Государство, не способное осуществить сию миссию, не соответствует своему предназначению и не оправдывает своё существование в глазах налогоплательщиков. Особенно опасна инертность и пассивность государства в защите достоинства людей в многонациональной стране. Возникающую в этом случае угрозу благополучию её жителям можно уподобить пороховой бочке, которая может взорваться в любое мгновение. Единственный способ избежать катастрофы взаимного истребления - это неутомимое воплощение в государственную практику философии достоинства человека. Только эта доктрина способна подсказать путь от опасного противостояния представителей разных рас, этносов и коренных народов на одной территории в могущество и богатство страны, наиболее ярким примером чего могут служить США. Источник их могущества - не безликие финансы, а многообразие человеческого ума, таланта, интеллекта.
  Готовность и способность объединиться под одной государственной крышей людей разных рас, этносов, религий, идеологий, языков, вкусов и взглядов на жизнь - подлинная основа благополучия этой страны. Эту счастливую особенность американского народа весьма убедительно описал в своей книге "Лидер" экс-мэр Нью-Йорка Рудольф Джулиани. Так, он отмечает, что американцы не являются единой этнической группой, не принадлежат к одной расе и одной религии, а объединяют в себе разные народы. "Американцами, - пишет автор, - нас делают наши убеждения, а вовсе не общность нашего этнического происхождения, расы или религии. Вера в свободу совести, политическую свободу и экономическую свободу - вот что делает нас американцами. Вера в демократию, верховенство закона, уважение к ценности человеческой жизни - вот что делает нас американцами". Этот яркий пример успешного бытия разных племен и народов под развесистой кроной одного государственного древа убеждает нас в преобразующей и жизнеутверждающей силе философии достоинства в самых сложных и многополярных человеческих сообществах.
  Правовое государство в свете философии достоинства - это та организация, которая способна уважать права подвластных ей граждан вне зависимости от их расового или этнического происхождения. Умение сочувствовать, сострадать людям - не сентиментальность и эмоции, а стандарт государственного мышления, вопрос национальных интересов и национальной безопасности соответствующей державы и её лидера. Классическим примером последнего может служить "Новый курс" Рузвельта - программа успешного сотрудничества институтов государства и гражданского общества, благодаря консолидированным усилиям которых удалось уберечь достоинство среднего американца, попавшего в немилосердные тиски жесточайшего экономического кризиса 1929-1932 гг. Именно в этот период на многих домах простых людей появилась надпись: "Президент - мой друг". Когда глава государства становится другом для рядовых граждан своей страны, то имеет место высшее проявление культуры достоинства человека. Собственно говоря, США - это одно из доказательств того, что народы, которые формируются по нравственному, интеллектуальному и культурному, а не этническому принципу, как правило, процветают и преимущественно дольше живут в истории.
  Культивирование и сбережение культуры достоинства у отдельных народов - миссия национальной элиты, как у маленьких детей - миссия их воспитателей и наставников. В таком понимании элита - это воплощенное в лицах достоинство нации. Национальная элита, как правило, атрибут стран, в которых доминирует культура достоинства. Элита - это те люди, которые, будучи призваны к общественному служению, по определению не могут вести себя бесчестно, подло, низко. Её соответствующее поведение - залог самосохранения и развития народа, в противном случае - его разрушения и деградации.
  Национальная элита - это те, кому верят, кого уважают, кем гордятся. Те, кто обладает государственным мышлением, выражает национальные интересы, печется о национальной безопасности своего народа. Те, кто национальные интересы ставит выше своих приватизационных притязаний, идеологических лозунгов, религиозных предпочтений и этнических чувств. Элита - это те люди, которые ведут себя ответственно, а не те, кого этим словом именуют оплаченные журналисты, придворные политологи и благодарные односельчане, принятые на работу в государственное учреждение, возглавляемое удачливым земляком. В таком понимании элита не только естественное продолжение, но и достояние нации.
  В связи с этим нельзя не упомянуть следующий аспект проблемы: элита - богатство той нации, которая умеет беречь и ценить своих лучших сынов и дочерей. Неумение выдвигать и беречь таковых - подлинное несчастье соответствующих народов. Наиболее трагический пример подобного неадекватного отношения к светлым умам своего многострадального народа накануне явило еврейское население Германии и Польши. Так, известно, что в ответ на призыв основоположника политического сионизма, провозвестника государства Израиль, австрийского журналиста, писателя и драматурга Теодора Герцля (1860-1904) о создании национального еврейского государства в Палестине немецкие евреи ответили упреками в покушении на их устремления обрести подлинное отечество в Германии. Так, один из наиболее последовательных идеологов ассимиляции евреев в Германии - Габриэль Ризер - в 1831 г. писал: "Мы не иммигранты, мы коренные жители, и, поскольку мы ими является, у нас нет претензий на родину ещё где-либо; мы либо немцы, либо люди без родины". С этого момента началась неистовая травля Герцля со стороны своих же соплеменников, которая в итоге свела его в могилу.
   Аналогичная полемика произошла между известным деятелем международного сионистского движения, журналистом, писателем, переводчиком, уроженцем Одессы (ныне Украина) Владимиром Евгеньевичем Жаботинским (1880-1940) и польскими евреями. Жаботинский, приехав в 1936 г. в Польшу, выступил с пророческим предупреждением об опасности, которая угрожает жизни тамошних евреев, - надвигающейся на Европу коричневой чуме нацизма. Он настоятельно рекомендовал им с целью самосохранения немедля начать "эвакуацию" в Палестину. Евреи со свойственной им эмоциональностью стали поносить человека, которого, как говорится, им сам Бог послал со спасительной миссией. Основной упрек состоял в том, что его позиция мешает им должным образом интегрироваться (ассимилироваться) в польское общество. Жаботинский покинул эту страну с тяжелым предчувствием.
   Точку в этих спорах поставил Гитлер, практически полностью уничтожив оппонентов Герцля и Жаботинского. На территории Германии было убито 160-180 тысяч евреев, а на территории Польши - 3 миллиона 300 тысяч евреев или 90% её еврейского населения. Чудом уцелевшие и впоследствии эмигрировавшие в Израиль польские евреи не раз приносили слова покаяния перед памятью своего выдающегося соплеменника. Увы, нет пророка в своём Отечестве. Попутно отмечу, что один мой добрый знакомый, ознакомившись с этим эпизодом в рукописном варианте книги, откликнулся следующим личным воспоминанием. Из последовавшего рассказа стало известно, что его отец, будучи курсантом военного училища, подлежащего эвакуации из осаждаемого гитлеровцами города, предупредил своего отца, соответственно деда моего знакомого, о том, что нацисты нещадно и повсеместно истребляют еврейское население на всей части оккупированного СССР. Однако в ответ услышал: "Абраша! Я у немцев был в плену 3 года (с 1915 по 1918 гг.). У них многие офицеры - евреи. То, что ты говоришь - пропаганда Сталина". Дед и бабушка моего знакомого были зверски убиты в Одессе, не без услужливой помощи оккупантам со стороны местных жителей.
   Родственники моего знакомого, как и многие другие его соплеменники, павшие невинной жертвой планомерного истребления людей, судя по всему, имели возможность избежать этой ужасной участи. Ведь не случайно говорится: предупреждён - значит вооружён. Но осведомленность о грядущей опасности далеко не всегда равнозначна готовности к её своевременному предотвращению. Таким образом, нет пророков не только в своём Отечестве, но и, нередко, в своей семье, причём даже тогда, когда речь идёт о жизни и смерти. Очень жаль, что в свое время гласом вопиющего в пустыне остался мудрый совет Юлиуса Фучика: "Люди, будьте бдительны!". Конечно, свершившегося уже не воротишь. Однако умение извлекать уроки из прошлого - гарантия предотвращения его повторения в будущем. Поэтому остается лишь одно: неумолимо, шаг за шагом, продвигаться вперед по нелегкому пути постижения горьких истин.
  Национальный лидер - это государственный деятель, который одной фразой, одним поступком, одним росчерком пера способен выразить чувство достоинства своего народа. Именно это качество поднимает любого политика до высот государственного деятеля. Как заметил по сему поводу "железный канцлер" Германской империи Бисмарк, "самое лучшее, что может сделать политик, - это прислушаться к поступи Господа, дотронутся до края Его одежд и пройтись с Ним хотя бы несколько шагов". Ничто так не способствует этому возвышенному процессу, как стремление к адекватному выражению национальных интересов своего народа.
  Способность выражать таковые - это дар Божий. Умение воспользоваться им в полной мере - удел немногих. Однако история сохранила благосклонную память о многих героях своего времени. И нам нелишне будет ознакомиться с их деяниями пусть даже и по ходу повествования о другом предмете.
  Известно, как в лихую годину для своего отечества глава его вооруженных сил принц Оранский (впоследствии король Англии Вильгельм III) воскликнул: "Голландия не погибнет, она сядет на корабли и уедет куда-нибудь в Азию, а здесь мы спустим плотины".
   С не меньшим пафосом в разгар Первой мировой войны прозвучали знаменитые слова президента Франции Жоржа Клемансо (1841-1929): "Я буду сражаться перед Парижем, в Париже и за Парижем".
   С небывалым энтузиазмом была воспринята англичанами в канун Второй мировой войны знаменитая речь Черчилля, после которой он стал признанным вождём нации. В ней были такие слова: "Мы пойдём до конца... мы будем сражаться на морях и океанах, мы будем сражаться с растущей уверенностью и растущей силой в воздухе, мы будем защищать наш остров, чего бы это нам ни стоило, мы будем сражаться на пляжах, мы будем сражаться на местах высадки, мы будем сражаться в полях, на улицах, мы будем сражаться на холмах, мы никогда не сдадимся...".
  В этом же контексте вспоминается и такой весьма примечательный эпизод: в 1981 г. после очередной весьма грубой выходки со стороны США в адрес Израиля лауреат Нобелевской премии мира, премьер-министр Израиля Менахем Бегин (1913-1992) пригласил к себе посла США Самуэля Льюиса, которому заявил буквально следующее: "Господин посол, что - мы ваши вассалы? Банановая республика? Правительство 14-летних юнцов, которых за плохое поведение бьют по рукам?
  ... Господин посол, народ Израиля прожил 3 700 лет без договора о сотрудничестве с Соединенными Штатами. Еврейский народ проживёт ещё 3 700 лет без этого договора".
   Подобные слова и соответствующие поступки возможны только в том случае, когда за спиной национального лидера стоит народ, объединенный в единое целое неистребимой страстью защищать своё достоинство до последней капли крови, до последнего вздоха. История свидетельствует, что лишь в этом случае нациям не грозит превратиться в вассалов и рабов и лишь при таком исходе событий они отстаивают свою свободу и независимость в качестве своих национальных ценностей.
   Заметим: не подлые и низкие погромы своих слабых и беззащитных национальных меньшинств, а борьба за свое достоинство с сильным, а нередко и превосходящим по силе противником - основа самоуважения нации и уважения со стороны других народов мира. Те, кто вступает в бой за достоинство и свободу, освобождены от порочной слабости вести себя низко, предавать, холопствовать, пресмыкаться перед другими, более сильными и тем самым исторически закреплять подобные формы поведения в качестве основных черт национального характера. Последнее, разумеется, постоянно провоцирует потребность рано или поздно свалить свои грехи на голову того народа, перед кем до того усердно холопствовали и пресмыкались, но под покровительством которого, возможно, и удалось сохранить себя в истории.
   Опыт государств-членов Европейского Союза свидетельствует: к созиданию высокого правового качества жизни в стране должна приложить усилия национальная элита. Но именно это обстоятельство и представляет, например, для Украины огромную проблему, поскольку наиболее влиятельные действующие политики в большинстве своём за весьма короткий срок стали миллионерами и даже миллиардерами именно за счёт благополучия остального народа. Они хотят, пребывая в Украине, жить, как в Европе, и чтобы при этом их комфорту не угрожало бедное, озлобленное и ограбленное ими население страны. Потому-то тяжкую миссию созидания гражданского общества и правового государства в стране они хотят под любым благовидным предлогом переложить на плечи европейских стран. Сами же эту задачу ни при каких обстоятельствах они решать не будут: во-первых, потому что невежественны; во-вторых, потому что им за это никто не заплатит; в-третьих, потому что откровенно презирают своих соотечественников; в-четвертых, потому что легко в любой момент могут покинуть эту территорию, ибо их подлинный "государственный" язык, "национальные" интересы и "национальная" безопасность - это их деньги!!! Но все их деньги - это, по сути, собственность народа. И чтобы рано или поздно соответствующий счёт не был предъявлен в процессе новой гражданской войны, мы должны найти общий человеческий язык, прежде всего, в своей многоликой среде.
   В странах, где царит традиция невежества, есть вожаки, атаманы, главари, вожди, диктаторы, кто угодно, но нет национальной элиты. Весьма распространенным заблуждением является отождествление национальной элиты с кастой власть и собственность предержащих. Несомненно, что на высокое звание национальной элиты вправе претендовать не пребывающие в первых креслах страны по должности, не чемпионы приватизационных забегов по объему собственности, не лауреаты национальных премий по этническому признаку, а аристократы духа. Те, чьё мужество, упорство и государственное мышление обеспечило утверждение достоинства представляемого ими народа. Именно этим критериям отвечали такие выдающиеся государственные деятели, как Уинстон Черчилль в Великобритании, Шарль де Голль во Франции, Франклин Рузвельт в США, Карл Маннергейм в Финляндии, Конрад Аденауэр в Германии, Камилло Кавур в Италии, Кристиан Х в Дании, Вацлав Гавел в Чехии, Давид Бен Гурион в Израиле, Ли Куан Ю в Сингапуре и многие, многие другие, не менее известные деятели, чьи имена олицетворяют собой честь и славу их народа. Всех этих государственных деятелей отличало стремление к консолидации нации, к реформам, к моральной мотивации, к духовному лидерству. В этом вопросе они выражали лучшие чувства своей нации. Секрет прост: они любили свой народ. Весь народ, а не только свой этнос, племя, выходцев из своего департамента, графства, региона, села, деревни и так далее. Исторических высот, как правило, добивались преимущественно те народы, которые в лице своей элиты оказались способными извлекать уроки из своей истории и истории других стран.
   Национальный лидер - это не то лицо, которое тем или иным способом стало главой государства или правительства, а то, которое пользуется всеобщим, подчеркиваем, всеобщим уважением не только внутри страны, но и за её рубежами. По тонкому замечанию Киссинджера, основной проблемой для любого государственного деятеля является умение найти баланс между общечеловеческими ценностями и национальными интересами и, время от времени, между миром и справедливостью.
   Таким, несомненно, был, например, президент Чехии - Вацлав Гавел. Высокую оценку этому замечательному человеку и государственному деятелю дала весьма скупая на похвалы Тэтчер: "Чехословакии безмерно повезло, когда она в 1989 году обрела символ народного сопротивления в лице г-на Гавела - абсолютно честного и пользующегося практически всеобщим уважением человека. В конечном итоге он стал президентом и национальным лидером". О том, с каким глубоким уважением к Гавелу относился президент США Билл Клинтон, поведала в своих мемуарах и экс-государственный секретарь США Мадлен Олбрайт. Секрет такого отношения к государственному деятелю не в размерах страны или её роли в геополитическом раскладе сил, а в самой личности государственного деятеля, в его достойном, вызывающем уважение поведении как до, так и на протяжении всего срока пребывания во главе державы. Достойное поведение лидера нации - основа уважения к нему, соответствующему государству и его гражданам. Люди, проживающие в подобном государстве, получают импульс для восприятия и сохранения своих моральных ценностей.
  В первом новогоднем обращении к нации Гавел заявил: "Хуже всего то, что мы живём в загрязнённой моральной среде. Мы нравственно больны, ибо привыкли говорить одно, а думать другое. Мы научились ничему не верить... заботиться лишь о самих себе. Понятия "любовь", "дружба", "сострадание", "смирение" или "прощение" утратили для нас свой глубинный смысл". Всё время пребывания на посту главы государства он использовал, чтобы эти понятия в жизни чехов приобрели первозданное и сокровенное значение. И судя по отзывам соотечественников и международного общественного мнения, ему это удалось.
  Подчеркивая, сколь велика роль лидера нации в обеспечении благополучия народа, Тэтчер привела также пример из совсем другой части света. Речь идёт о первом премьер-министре Сингапура Ли Куан Ю. По её мнению, этот государственный деятель практически единолично создал одну из самых удивительных "историй экономического успеха" нашего времени, несмотря на постоянную угрозу безопасности своей маленькой стране. "В те годы, - пишет Тэтчер, - когда мы одновременно находились на постах премьер-министров, я неоднократно получала из первых рук подтверждения тому, каким влиянием может пользоваться лидер крошечного государства, обладающий умом и мудростью". Заметим, и здесь на первом месте талант, неординарность, ум и мудрость. Такие люди не нуждаются в искусственном пиаре, им не нужна поддержка диаспоры в других странах, они не опускаются до двусмысленных игр на геополитической шахматной доске. Они просто искренне исповедывают общечеловеческие ценности, в силу чего и государства, ими возглавляемые, носят правовой, общечеловеческий характер.
  Этих государственных деятелей разделяет пространство, история и национальная культура. Но объединяет то, что оба государственных деятеля думали о достоинстве своего народа, о развитии и экономическом успехе своих стран. Лидер и народ - два взаимосвязанных и взаимообусловленных явления. Лидер и народ - это, как правило, органическое продолжение друг друга. По первым должностным лицам страны можно судить и о выдвинувшем их народе.
  В Украине в качестве национального лидера со временем сможет состояться лишь тот политик, который, как представляется, окажется способным подняться до выражения национальных интересов всех граждан страны, а не этнических чувств лишь одной из её частей. Но произойдёт это не раньше, чем большинство населения страны осознает простую истину: подлинные национальные интересы народа заключаются во всестороннем обеспечении достоинства, свободы и прав каждого гражданина - вне зависимости от его происхождения, вероисповедания и языка общения. Вообще о достоинстве нации можно безошибочно судить не по тому, что она сама о себе говорит или пишет, а по тому, как её правители и представители вели себя по отношению к своим и чужим гражданам в периоды всеобщего лихолетья: различного рода революций, войн, потрясений и перестроек. Кто-то из мыслителей прошлого заметил, что мы обладаем в душе ровно столькими достоинствами, сколько сможем увидеть их в ином человеке. Иными словами, мы таковы, каковы в отношениях к другим. Боюсь, если отечественным власть предержащим придётся держать экзамен на определение того, сколько они видят достоинства в другом человеке сегодня, то единственный уточняющий вопрос, который мы рискуем услышать в ответ, будет: "А сколько у этого человека денег?". Способность осознать, что человеческое достоинство - это ценность ценностей для любой личности, неизменно оказывается выше понимания этих людей.
  Говорят, если слепой ведёт слепого, им неминуемо где-нибудь на дороге да подвернётся яма. Но, если в качестве слепцов оказываются государственные поводыри, то подобное сообщество наверняка может подстерегать только одно - историческая бездна. Нет более сокрушительного удара по нации, чем концентрация в высших эшелонах власти преимущественно невежественных, бездарных и алчных людей. "Потому что упорство невежд убьёт их, и беспечность глупцов погубит их" (Книга притчей Соломоновых, 1: 32). Тот народ, который, не ведая опасности, на самые ответственные за достоинство, свободу и права человека посты с завидным постоянством рекрутирует "упорных невежд" и "беспечных глупцов", заведомо лишает себя какой-либо исторической перспективы. В этом случае люди оказываются пленниками своего же собственного невежества.
  Невежда не может состояться в качестве государственного деятеля, поскольку не ведает о последствиях своих деяний не только для судеб державы, но и для своей собственной, о чём свидетельствует история постыдного краха некоторых из них, успевших, однако, за время своего правления лишить перспективы многих зависимых от них сограждан. Кругозор таких деятелей преимущественно ограничен размером кресла и, как правило, далее потребности продержаться в нём не распространяется. Государственное мышление не может вырасти из инстинкта самосохранения у кормила власти, тем более, если последнее выполняет роль обильного источника материального обогащения. Необходимой основой государственного мышления является наличие высокого уровня культуры достоинства, соответствующих знаний, творческого мышления. Ведь глава государства, наделённый подобной культурой, никогда не посягнёт на достоинство другого человека, не присвоит чужую собственность, не солжёт в предвыборной программе, не использует время пребывания на высокой должности для погружения в "теплую ванну" внешнего почёта, кабинетного комфорта, материального благополучия, бесчисленных и бессмысленных зарубежных вояжей, не будет предаваться бесплодным политическим игрищам и коварным интригам.
  Отсутствие необходимой культуры достоинства практически у всех наиболее видных лидеров партий власти в Украине - наиболее уязвимое место последней. Тем самым вопрос культуры достоинства выходит далеко за пределы личных проблем украинских политиков, превращаясь, по сути, в проблему национальной безопасности страны. Между тем, на роль культуры вообще, и достоинства в частности, в искусстве управления государством пристальное внимание обращали многие видные государственные деятели мира. Так, де Голль - творец и первый президент V Республики во Франции - писал, что "истинная школа, дающая умение повелевать, - это общая культура". Победы Александра Македонского он связывал с духом Аристотеля (384-322 до н.э.), а в успехах Цезаря (102-44 до н.э.) усматривал влияние Цицерона (106-43 до н.э.). Он часто приводил мысль своего любимого писателя Франсуа Шатобриана (1768-1848) о том, что "действие, которое не опирается на знание, - это преступление". А ведь с таким преступлением Украина живёт уже не один десяток лет. И вымирание нации - убедительное тому доказательство.
  Достоинство народа - корень национальных интересов любого государства. Это очень хорошо понимал в начале Второй мировой войны один безвестный в то время француз - полковник де Голль, и очень плохо другой - знаменитый маршал Анри Петен. Поэтому первый вошёл в историю как спаситель чести Франции, второй - как её позор. Посему представляется, что в череде национальных ценностей первое место должно по праву отводиться достоинству человека. Достоинство народа должно в равной степени становиться и первой заботой национальной безопасности соответствующих государств. Достоинство - духовная сердцевина, нравственный стержень любой нации, и в этом смысле - подлинное ядро национальных интересов государства.
  В свете сказанного, под национальными интересами понимается достоинство, самосохранение, благоденствие и свободное развитие народа, которые обеспечиваются суверенным, демократическим, социальным и правовым государством на отведенной ему историей и признанной международным правом территории.
   Тот, кто не способен оперировать категориями национальных интересов, не вправе претендовать на роль общенационального лидера. С грустью и прискорбием приходится констатировать отсутствие в современной Украине хотя бы подобия того, что в иных странах именуется национальной элитой в высоком смысле этого слова. Как свидетельствует первый Президент Украины, "мы имеем аморальную политическую элиту на высоком государственном уровне..., именно в психологии современной украинской элиты следует искать корни подавляющего большинства наших невзгод". Однако психология современной украинской партии власти сама порождена менталитетом населения страны, в котором категориям достоинства, свободы и прав человека попросту нет места. А нации, которым хронически не хватает этих ценностей, обречены на историческое прозябание именно потому, что их лучшие представители распыляются по миру в поисках политического убежища или психологического пристанища как раз в тех странах, где доминирует культура достоинства человека. Вне всякого сомнения, на степень осознания своего национального достоинства тем или иным народом значительное влияние оказывает также господствующий в стране политический режим и сопутствующий ему экономический уклад. От того, насколько государству удается соблюсти достоинство своих граждан, нередко напрямую зависит историческая судьба самой державы.
  На наш взгляд, истоки правовой природы достоинства человека следует искать в естественном праве. С позиции этой доктрины личность каждого отдельного человека покоится не на своих собственных основаниях, но на той грандиозной вселенной, которая именуется историей человечества. Последнее подразумевает, что посягательство на достоинство каждого отдельного человека в любой части мира означает, по сути, одновременно и посягательство на всё человечество, на универсальные ценности международного сообщества. Отсюда и то принципиальное значение, которое придается защите такого уникального феномена как Право и обеспечивающим его действенность международным институциям. Достоинство становится правовой реальностью лишь в той мере, в какой человек превращается из объекта принудительного воздействия в активно действующий субъект Права международного сообщества. Именно поэтому принцип достоинства становится одним из важнейших объектов защиты со стороны Права. Правда и то, что такая защита под силу только в том обществе, в котором издревле, пусть и подспудно, но всё же культивировалась культура достоинства. Там, где такая культура отсутствует, Право бессильно.
   О понимании роли и значения человеческого достоинства для благоденствия страны свидетельствует, например, часть 1 статьи 10 Конституции Испании: "Достоинство личности, неотчуждаемость её неотъемлемых прав, её свободное развитие, уважение к закону и правам других являются основой политического порядка и социального мира". Здесь уместно вспомнить, с каким ожесточением испанцы защищали своё достоинство в годы наполеоновского нашествия. По сути, крушение наполеоновской империи началось с оккупации Испании. Наполеон впоследствии сам об этом не без горечи вспоминал: "Я совершил ошибку, вступив в Испанию, поелику не был осведомлён о духе нации. Меня призвали гранды, но чернь отвергла". Безусловный признак нации - это способность последней вести себя в лихую годину как один человек. Испанцы все как один отвергли притязания великого завоевателя.
   Осознавая место достоинства человека в системе правовых ценностей, немецкий народ в первой же статье своего Основного закона объявил: "Человеческое достоинство неприкосновенно. Уважать и защищать его - обязанность всякой государственной власти". Тот факт, что конституция государства, пережившего катастрофические последствия Второй мировой войны, с первых же строк текста в качестве высших правовых ценностей утверждает не государство, не власть, не вооружённые силы, не национальную идею, не государственный язык, а достоинство человека, свидетельствует о счастливой способности немецкого народа извлекать уроки из своей трагической истории.
  Этот вывод подтверждается решением Федерального конституционного суда Германии от 25 февраля 1975 г., в котором, в частности, сказано: "В Основном законе внедрены принципы государственного устройства, которые можно объяснить только исходя из исторического опыта и духовно-нравственного спора с предшествовавшей системой нацизма. В отличие от всемогущего тоталитарного государства, которое претендовало на безграничное господство во всех областях социальной жизни для всех и которое при осуществлении своих государственных целей ни во что не ставило жизнь отдельного индивида, - Основной закон установил ценностно ориентированную систему правовых координат, которая выводит отдельного человека и его достоинство в центр всех своих положений".
  Как видим, признание достоинства человека важнейшей осью системы координат наднационального и международного права - главный урок послевоенной истории человечества. Недаром в Преамбуле Устава ООН в качестве важнейшей задачи международного сообщества провозглашено: "вновь утвердить веру в основные права человека, в достоинство и ценность человеческой личности ...".
  Вовсе не случайно с констатации значения достоинства в судьбах народов мира начинается также и Преамбула Всеобщей декларации прав человека: "... признание достоинства, присущего всем членам человеческой семьи, и равных и неотъемлемых прав их является основой свободы, справедливости и всеобщего мира". Тему достоинства продолжает статья 1 этого уникального акта, который по праву можно именовать Конституцией Человечества: "Все люди рождаются свободными и равными в своём достоинстве и правах". Вообще необходимо отметить, что ныне фундаментальным влиянием этого принципа охвачено буквально всё международное право. Защите этого важнейшего качества человека посвящена и статья 1 Хартии об основных правах ЕС, которая так и именуется - "Человеческое достоинство".
  Анализ упомянутых актов позволяет заключить, что человеческое достоинство - это исходная, базовая правовая категория, из которой вырастает и над которой надстраивается вся система понятий конституционного права. Признанный Правом, а под его влиянием и всеми конституциями демократических государств, принцип достоинства человека стал животворным источником всей системы принципов, образующих институт конституционного строя современного правового государства.
  Зарубежные исследователи отмечают, что в отличие, например, от стран Европейского Союза, где господствует культура достоинства, на территории республик бывшего СССР превалируют стереотипы поведения, отличающиеся взаимной неприязнью, нетерпимостью, завистью, склонностью к доносам и жалобам. Как признался по сему поводу второй Президент Украины, "доносы да жалобы - наш национальный жанр". А он как экс-глава государства этого добра на своём веку навидался - дальше некуда. Подобные нравы стали невыносимым бременем для психики современного украинца: при пересечении границы, отделяющей Украину от стран ЕС, наш соотечественник мгновенно начинает чувствовать себя более защищенным и уважаемым, чем в стране, полноправным гражданином которой является.
  Первое, что бросается в глаза, когда вступаешь на европейскую землю, где культивируются уважение к личности каждого индивида, - это улыбки окружающих. Улыбка - это не просто конфигурация губ на лице человека; это отношение к достоинству другого; это сигнал об уважении, о безопасности, о принадлежности к одной культуре - культуре взаимной доброжелательности и человечности. Страна, которая отказывает своим гражданам в атмосфере доброжелательности, в нынешних условиях очень быстро теряет статус Отечества. Как с грустью заметил известный украинский философ, одна его знакомая, выехав на постоянное место жительства в Великобританию, ныне не любит посещать Киев, потому что начинает испытывать психологический дискомфорт, терять ощущение защищенности, - "прохожие не улыбаются ей навстречу". Её чувства вполне понятны: когда на смену улыбке в Англии приходят хмурые и озабоченные лица встречающих в Украине. Сердце человека отдает предпочтение стране улыбок. И с этого момента многие прилагают максимум усилий для эмиграции. Уровень последней - безошибочный индикатор состояния культуры достоинства в стране исхода.
   Люди, как правило, бегут туда, где могут почувствовать себя более полноценными и полновластными хозяевами своей судьбы, чем у себя на родине. Быть может, это одна из основных причин непрекращающегося потока беженцев из всех постсоветских стран. История массового исхода людей из России и Украины после 1991 г. - убедительное тому подтверждение. Кто-то из мыслителей средневековья весьма смело заявил: "Моя родина там, где моя библиотека". С этим тезисом можно поспорить. Но, не погрешив против истины, можно утверждать, что человек обретает своё Отечество там, где признают, ценят и уважают его достоинство.
   Мы, все те, кому привелось родиться и вкусить советский образ жизни, хорошо помним, какие критерии становились решающими при оценке личности гражданина. Как вещал российский поэт Илья Львович Сельвинский (1899-1968),
  Для счастья нужно очень много:
  Чтобы у честности в стране
  Была широкая дорога,
  Чтоб вечной ценностью людской
  Слыла душа, а не анкета.
  Советская эпоха канула в небытие, а вместе с ней и та пресловутая загубившая многие судьбы анкета. Но ей на смену уже спешит другая, заставляющая согласовывать родной язык гражданина с языком той партии власти, которая временно разместилась на Печерских холмах. При этом никто не возьмется публично отрицать душу как вечную ценность людскую, но её признание будет неизменно вторичным фактором после заполнения анкеты на языке соответствующего региона страны. Малый исторический опыт отказывает авторам нынешних государственных анкет в понимании простой истины: выстоять в истории суждено лишь тем народам, которые крепят свои ряды солидарностью, равенством, терпимостью (толерантностью) и взаимным уважением разноязычных и многоликих граждан одной державы.
  Непреодолимая тяга гражданина СССР к защите своего достоинства, свободы и прав человека, очередной раз грубо попранных 19 августа 1991 г., стали подлинными мотивами голосования на референдумах за выход соответствующих республик из состава федеративного государства. Автор сам отдал свой голос за подобный правовой исход в надежде, что на смену традиции великодержавного невежества, безраздельно господствовавшей во всех эшелонах власти советской империи, придёт культура достоинства, гражданское общество и правовое государство, то есть те ценности, которые нашли своё правовое воплощение в Декларации о государственном суверенитете Украины от 16 июля 1990 г.
  Должен признаться, что пришедшее на смену государственное образование превратило эти надежды в очередную Руину: традиция невежества лишь сменила место прописки и язык самовыражения. Но суть, к несчастью, осталась неизменной: достоинство людей по-прежнему нещадно попирается, только уже на другом государственном языке. В связи с этим обстоятельством уместно напомнить пророческое предупреждение американского историка украинского происхождения Романа Шпорлюка, который заметил, что "миллионы людей, которые признают родным русский язык, 1 декабря 1991 проголосовали за независимость. Исходя из этого, граждане, для которых украинский язык родной, имеют перед ними определенные политические и моральные обязательства... Наипростейший способ уничтожить Украину - это начать украинизировать неукраинцев. Наибольшую опасность для независимой Украины представляют языковые фанатики".
  Унижение достоинства людей на этнической, религиозной, языковой либо любой иной почве неминуемо повлечёт за собой разрушение достоинства всего народа и, в конечном счете, самой державы, сколько бы её власть предержащие не твердили о её независимости, государственных символах и прочих внешних атрибутах. Об этой опасности весьма мудро предупреждал английский политический мыслитель Милль, утверждавший, что достоинство государства в конечном счёте зависит от достоинства образующих его личностей. С того самого момента, когда граждане страны примут к сведению и начнут руководствоваться этим бесценным постулатом, Украина сделает решающий шаг к Свободе в подлинном, высоком, западном смысле этого слова.
  Осознание роли и места достоинства в личной жизни каждого человека в качестве непременного условия становления гражданского общества и строительства правового государства станет самой надежной предпосылкой европейского будущего Украины. Свобода в державе не должна обходить своей благосклонностью некоторых её граждан в зависимости от их этнического происхождения, языка общения и религиозных предпочтений: в противном случае она обойдёт стороной всю страну. В своё время канцлер ФРГ Аденауэр заметил: "наша цель, чтобы в будущем Европа стала единым домом для всех европейцев, чтобы она стала жилищем свободы". Думается, что лидерам некоторых партий власти Украины следует крепко задуматься над глубочайшим смыслом этих вещих слов.
  
  IV
  СВОБОДА
  
  Бурные события ноября-декабря 2004 г. на площади Независимости в Киеве, которые благодаря устному народному творчеству вошли в историю Украины под обобщенным наименованием "оранжевой революции", застали меня в должности научного консультанта Президента Украины. Эти события, помимо всего прочего, остро врезались в память сплошным блокированием всех входов и выходов из резиденции главы державы тяжелыми грузовиками с круглосуточно работавшими двигателями, которые заметно отравляли выхлопными газами атмосферу, а также унизительными обысками лиц, покидавшими вечером своё место работы.
  Один из моих коллег - очень приличный человек - горько сетовал, что только за один вечер его несколько раз останавливали группы блуждающих граждан, которые предпринимали настойчивые попытки ознакомиться с содержимым его сумки, или, применяя юридические термины, провести досмотр и обыск личных вещей. Причём интервал между скоплениями добровольных дознавателей и понятых в одном лице был не более 15-20 метров, что, однако, ничуть не мешало очередному форпосту упорно настаивать на повторении унизительной процедуры. Немаловажная подробность: действо сие протекало на глазах стоящего невдалеке милицейского патруля при полном, разумеется, попустительстве с его стороны.
  Будучи весьма воспитанным и тактичным человеком, коллега каждой из этих групп "самоорганизованного" населения терпеливо разъяснял, что такое права человека и, на примерах недавнего прошлого, к чему приводит их нарушение в массовом порядке. Слушатели охотно ему внимали, но упорно интерпретировали сказанное в том смысле, что эти права нашли своё высшее воплощение в их действиях на улицах Киева (некоторые услужливые правоведы поспешили окрестить сей процесс воплощением в жизнь принципа верховенства права). В общем, прорвавшись с грехом пополам сквозь многочисленные заградительные отряды своих соотечественников, коллега уже на улице столкнулся лицом к лицу с женщиной, которая вприпрыжку неслась по улице, неистово размахивая руками и выкрикивая слова: "свобода", "свобода", "свобода"... Раздосадованный всем произошедшим, коллега не удержавшись, остановил её вопросом: позвольте, а что же это такое свобода? Несущаяся мимо особа, замедлив на мгновенье шаг, окинула его невидящим взором и, ничего не отвечая, тут же понеслась далее всё с теми же словами и теми же жестами...
  Услышав сей бесподобный рассказ, я довольно крепко задумался над сутью того состояния, которое так пришлось по вкусу некоторой части киевлян и многочисленным гостям столицы, преимущественно, из западных областей страны. В любом случае одно было несомненно: свобода воспринималась ими как право принуждения тех, кто им пришелся не по вкусу. Счастье многих из нас - лишь в том, что всё же наступили иные времена, чем те, которые были описаны во II разделе настоящей работы.
  Но действительно ли свобода - это право делать то, что хочешь? Неужели же все эти временные и постоянные обитатели Киева в те памятные дни так легко уловили суть того явления, над постижением которого уже много веков ломали себе голову лучшие умы человечества? Можно ли в таком случае утверждать, что именно украинцам в 2004 г. принадлежит историческая заслуга постижения свободы в её подлинном сущностном проявлении? Серьёзные сомнения и посильные размышления на сей счёт, в известной степени, и предопределили содержание этого раздела.
  Давайте попробуем не спеша разобраться с сокровенным смыслом этого столь вожделенного для человечества понятия вместе с великими поэтами, философами, политиками и правоведами прошлого.
   Всей своей историей человечество подтверждает гениальные строки немецкого поэта Иоганна Гёте (1749-1832): "Лишь тот достоин жизни и свободы, кто каждый день идёт за них на бой". Хотим мы того или нет, но свобода утверждается и торжествует лишь там и тогда, где и когда люди готовы принести в жертву за её торжество все иные житейские блага. И лишь добытая тяжким трудом, она бережётся пуще зеницы ока. Вероятно, предчувствуя бесконечность этого процесса, российский поэт Александр Блок восклицал: "И вечный бой! Покой нам только снится...". Поэты вообще часто и охотно посвящают свои оды свободе, вероятно, острее других чувствуя её значение для сохранения цивилизации. Кто-то из них даже заметил: если хочешь, чтобы твои песни не умерли, пой о свободе человека! Разумный совет, который, однако, прежде всего хотелось бы адресовать правоведам и политикам, а уж затем поэтам и публицистам. Ведь если мы утратим свободу, наша планета превратится в братскую могилу человечества, о котором кому-то придётся слагать не возвышенные оды, а печальные эпитафии.
  Всё же, несмотря на ту исключительную роль, которую свобода играла и играет в политической истории народов мира, её познание и определение в качестве универсального научного понятия представляет собой несомненную сложность. На это обстоятельство одним из первых обратил внимание французский правовед и просветитель Шарль Монтескьё (1689-1755): "Нет слова, которое получило бы столько разнообразных значений и производило бы столь различное впечатление на умы, как слово "свобода". Одни называют свободой легкую возможность низлагать того, кого они наделили тиранической властью; другие - право избирать того, кому они должны повиноваться; третьи - право носить оружие и совершать насилия; четвертые видят ее в привилегии состоять под управлением человека своей национальности или подчиняться своим собственным законам. Некий народ долгое время принимал свободу за обычай носить длинную бороду. Иные соединяют это название с известной формой правления, исключая все прочие". Многие исследователи отмечают в связи с этим удивительную метаморфозу: по мере приложения сил в её теоретическом постижении свобода всё более и более напоминает призрак, мираж, некую туманность, ускользающую от беспристрастного научного познания. Быть может, поэтому за дело с такой страстью взялись живописцы, ваятели и поэты. Более всего в этом вопросе преуспела революционная Франция. Именно этой стране были посвящены страстные и возвышенные строки Гейне. В частности, он писал: "Свобода - это новая религия, религия нашего времени... Но французы - избранный народ новой религии, их язык фиксирует первые заветы и догмы. Париж - Новый Иерусалим, а Рейн - Иордан, который отделяет священную землю свободы от земли филистимлян". Красиво сказано. Но думается, что многие творцы, как это часто бывало в истории, выдавали желаемое за действительное.
  Как повествуют исторические хроники, накануне Великой французской революции свободу изображали в облике молодой женщины в белом одеянии, держащей в одной руке скипетр, в другой - фригийский колпак. В процессе революционной трансформации страны этот образ получил отражение даже в законодательстве. Парламентом был принят специальный декрет, в котором устанавливалось, что "государственная печать будет изменена и на ней будет изображена Франция в облике стоящей женщины, одетой по-античному, держащей в правой руке пику с фригийским колпаком, или колпаком Свободы, на острие, а левой опирающейся на фасцию; у ног ее будет кормило". Одновременно с изданием этого акта парламентарии стали носить особый знак с изображением сидящей женщины в профиль с непокрытой головой, в её правой руке была фасция, а в левой - фригийский колпак. Тот же образ получил воплощение и на монетах республики. Примерно в то же время весьма символическое значение приобрел обряд посадки "деревьев свободы". Возникнув в одной из провинций, он получил распространение по всей Франции. К началу революции в стране уже было посажено более 60 тысяч таких деревьев. Вообще надо заметить, если бы все деятели всех революций мира вместо людей сажали "деревья свободы", а вместо чтения доносов и написания приговоров читали и писали бы книги, мы бы уже давно имели планету-сад и жили бы, как в самых добрых сказках народов мира.
  Историки установили, что в те годы в столице были установлены две статуи Свободы. Одна из них возвышалась на площади Революции. Ранее это место носило имя Людовика XV; ныне - это площадь Согласия. Статуя Свободы представала перед горожанами в полный рост, изящно опираясь на пику; на ее голове, естественно, красовался фригийский колпак. Другая появилась на площади Пик. Ранее это место носило имя Людовика Великого; ныне - Вандомская площадь. Необходимо упомянуть и переданную французским народом в дар американскому к столетнему юбилею Декларации независимости США знаменитую Статую Свободы. Она была создана французским скульптором Фредериком Бартольди и 28 октября 1886 г. установлена на острове Бедлоу в Нью-Йорке (с 1956 г. - остров Свободы). Именно этот монумент первым встречает всех эмигрантов, прибывающих в США через главные морские ворота страны. На медном пьедестале этого грандиозного творения рук человеческих в 1903 г. появились прекрасные строки из сонета "Новый колосс" американской писательницы Эммы Лазарус (1849-1887). Поэтесса, как бы вложила в уста знаменитой Статуи слова, обращенные от имени США к изгоям всего мира.
  
  Пришли ко мне своих усталых толпы,
  Тех, что, как мусор, на брегах твоих.
  Пусть бедный, невезучий и бездомный,
  Мечтающий вдохнуть глоток свободы
  Придет на свет у врат моих златых.
  
   На этот символический призыв откликнулись миллионы людей со всех уголков мира. Ум, талант и энергия людей разного этнического происхождения, религиозного вероисповедания, языка общения - основа могущества американской нации. Они все отличались друг от друга: единой нацией их сделали уважение к достоинству, неискоренимая любовь к свободе, приверженность правам человека. 28 октября 1936 г. по случаю 50-летнего юбилея Статуи президент США Франклин Рузвельт, оценивая её символическое значение, произнес: "Свобода и мир - вещи живые. Чтобы они продолжали существовать, каждое поколение должно охранять их и вкладывать в них новую жизнь". Надо отдать должное этому выдающемуся государственному деятелю: на протяжении всей своей политической карьеры по мере сил он претворял эти слова в жизнь.
   Однако вернемся во Францию. Поклонение свободе приобрело в этой стране настолько единодушный характер, что не хватало только соответствующего музыкального сопровождения. Разумеется, оно не заставило себя ждать: поэтом, членом Конвента - Мари-Жозефом Шенье (1764-1811) на музыку композитора Франсуа Жозефа Госсека (1734 - 1829) было создано возвышенное музыкальное произведение, получившее весьма претенциозное наименование - "Гимн Свободе":
  .
  О, низойди в наш мир, природы дочь, Свобода!
  Власть, высшую в стране, мы взяли навсегда.
  Тебе возводят храм избранники народа,
  Поправ насилия года.
  Тиранов свергшие, весь мир гордится вами,
  Презрев обман богов - ведите к правде путь!
  Свобода, поселись в гостеприимном храме,
  Богинею французской будь!
  ... Пусть короли всех стран теснят народ свободный!
  Все в прах они падут, богиня, пред тобой!
  Пятою их поправ, дай мир нам благородный,
  Дорогу к счастью нам открой!
  
  Художественный образ Свободы ещё долгое время волновал душу французского народа: это был символ великого прошлого, с которым было грустно расставаться. Поэтому свою вторую жизнь этот образ обрёл в облике Марианны, ставшей для французов воплощением республики. Этому символу было посвящено знаменитое полотно французского художника Эжена Делакруа (1798-1863) "Свобода, ведущая народ" ("Свобода на баррикадах"). Как заметили историки, свобода - самый дорогой сердцу французов символ революции - заметно доминировала над другими ценностями той эпохи: Равенством, Братством и Справедливостью.
  Наполеону, которому, как известно, выпала весьма неблаговидная роль усмирителя революции, принадлежат зловещие слова: "При ближайшем рассмотрении признанная всеми политическая свобода оказывается выдумкой правителей, предназначенной того ради, чтобы усыпить бдительность управляемых". Высочайшее мнение, как всегда, было услышано кем надо, а посему с очередным оборотом колеса истории любимый образ стал достоянием художественных галерей и исторических музеев, а в науке - всё более и более стал напоминать некий виртуальный фантом, за познание которого уже много веков безуспешно состязаются философы, правоведы и политики всех стран и народов. С тех пор уже мало кто спорил, что концепция свободы имела столь глобальное значение, что с трудом поддавалась сколь-нибудь точному определению. Для преодоления подобных сложностей многие пошли по легкому пути привязки к ней всех общечеловеческих ценностей, что ни на йоту не приблизило нас к разгадке этого великого таинства.
  А вместе с тем камень преткновения лежит на поверхности: он в многогранности и противоречивости природы того явления, которое получило наименование "свобода", в её неуловимой изменчивости на разных этапах развития человечества. Свою лепту оптического искажения также привносили этнические и религиозные, политические и экономические, экологические и геополитические страсти и вожделения, а также, чего греха таить, и та социальная роль, которую судьба отвела каждому из нас в одном и том же государственном организме. Как сказал поэт, нет мира у огня с водой. Ведь никто не будет спорить, что банкир и заемщик, работодатель и работник, испанский полицейский и баскский террорист, североирландские католик и протестант, шиит и суннит, израильтянин и палестинец по-разному оценивают и толкуют свободу и справедливость. По сему поводу один знаменитый политик весьма образно заметил, что овца и волк по-разному понимают слово "свобода", и в этом суть всех разногласий, господствующих в обществе.
  Предтечей современного определения свободы стала статья 4 французской Декларации прав человека и гражданина, провозгласившая ещё в 1789 г. следующее положение: "Свобода состоит в возможности делать всё, что не вредит другому...". Некоторые в связи с этим уточняют, что делать то, что нам нравится, - это естественная свобода, без вреда другим - политическая. В природе свободу отличает её беспредельность, в правовом государстве - разумная ограниченность.
  Политическая свобода - непременный атрибут государства. Вне сферы его юрисдикции такого понятия попросту не существует. Современное конституционное право исходит из убеждения, что свобода человека и гражданина составляет фундамент, исходное основание цивилизованной державы. Правовое государство со всеми своими учреждениями в принципе отвечает своему предназначению лишь в том случае, если оно оказывается способным обеспечить политическую свободу своих граждан. Посему, когда мы говорим "свобода", то подразумеваем именно политическую свободу, т.е. свободу в государственноорганизованном обществе. Ответственность государства перед гражданином и признание им основополагающей ценности человеческого достоинства составляет фундамент организованной свободы в западном смысле этого слова. Как отмечают идеологи либерализма, западная модель свободы опирается на правду - правду о природе человечества, его стремлениях, мире, который оно надеется построить.
  Основы современной концепции свободы, на наш взгляд, заложил своей реформаторской деятельностью президент США Франклин Рузвельт. В своём знаменитом послании конгрессу от 6 января 1941 г. он впервые сформулировал тот минимум свобод, без которых человеческое достоинство в современном обществе остается лишь благим пожеланием. В историю это послание вошло под названием речи о "четырёх свободах": "В будущем, которое мы стремимся сделать безопасным, мы надеемся создать мир, основанный на четырех основополагающих человеческих свободах.
  Первая - это свобода слова и высказываний - повсюду в мире.
  Вторая - это свобода каждого человека поклоняться Богу тем способом, который он сам избирает - повсюду в мире.
  Третья - это свобода от нужды, что в переводе на понятный всем язык означает экономические договоренности, которые обеспечат населению всех государств здоровую мирную жизнь, - повсюду в мире.
  Четвертая - это свобода от страха, что в переводе на понятный всем язык означает такое основательное сокращение вооружений во всем мире, чтобы ни одно государство не было способно совершить акт физической агрессии против кого-либо из своих соседей, - повсюду в мире". Время и события доказали, что потребности человечества выходят далеко за пределы упомянутого перечня. Поэтому царство свобод пополнилось теми, которые провозгласила своим появлением на свет Всеобщая декларация прав человека 1948 г., разработанная группой экспертов под руководством супруги покойного президента Элеоноры Рузвельт. Этот документ столь существенно расширил сей перечень, что впоследствии он стал ключевым для большинства конституций второй половины XX века.
   Важнейшим параметром политической свободы была, есть и будет безопасность человека в государстве и от государства. Ведь одно из предназначений государства - обеспечение безопасности гражданина, этноса, народа. При этом по отношению к народу мы применяем особое понятие - "национальная безопасность". Впервые в международный политический лексикон его ввёл 26-й президент США Теодор Рузвельт (1858-1919). Справедливости ради отметим, что, будучи дядей 32-го президента США Франклина Рузвельта, этот человек сумел сказать своё яркое слово в политической истории США не только тем, что благословил на политическое поприще своего знаменитого племянника.
   Вопросам толкования понятия национальной безопасности в соотношении с правами человека посвящены Иоганнесбургские принципы 1995 г. В какой-то мере можно утверждать, что свобода и безопасность - это две стороны одной медали. Свобода заключается в безопасности от посягательств на достоинство человека. Или, по крайней мере, в твёрдой уверенности в такой безопасности. Там, где начинается безопасность, человек становится носителем свободы; там, где она заканчивается, человек становится рабом страха. По утверждению английского правоведа Бентама, свобода в том аспекте, который составляет предмет конституционного права, "есть безопасность от несправедливостей со стороны правительственных лиц". Это качество возводит её в ранг важнейшего принципа конституционного права. Здесь, пожалуй, уместно даже утверждать, что потребность человека в безопасности от своего государства придала импульс развитию того института конституционного права, который призван был обеспечить свободу гражданина, народа. Разумеется, что власть предержащим сей демократический процесс был не по нраву, и многие из них весьма небезуспешно в прошлом, а некоторые и сейчас (особенно в странах восточной цивилизации) пытаются его приостановить, а по возможности и обратить вспять. Именно в этом процессе и следует искать корни фиктивности тех норм конституционного права, которые обеспечивают свободу человека. Ведь при конкуренции политики и прав человека приоритет, к сожалению, в подавляющем большинстве случаев оставался да и поныне остается за политикой.
   Традиционное пренебрежительное отношение властей к свободе побуждало вольнодумцев всего мира отстаивать наиболее приемлемое её определение как свободы от принуждения со стороны государства, от всех видов тирании и деспотизма. Так, шотландский поэт Роберт Бернс (1759-1796) восклицал:
  Свободе - привет и почёт.
  Пускай бережет её разум.
  А все тирании пусть дьявол возьмёт
  Со всеми тиранами разом.
   Внутренние и внешние границы политической свободы определяются требованием бережного отношения к внутреннему миру человека. Человеческое достоинство - предел каких-либо ограничений свободы при любых обстоятельствах и со стороны любой державы мира. Ведь основное предназначение политической свободы в государстве как раз и состоит в том, чтобы уберечь, оградить, прикрыть достоинство граждан от любых поползновений и посягательств со стороны грубой силы, в роли коей часто и бесцеремонно выступает именно публичная власть. В данном случае речь идёт о концепции так называемой "негативной свободы". Согласно её постулатам, свобода увеличивается до максимума сведением к минимуму вмешательства государства в частную, приватную жизнь человека, в мир его мыслей, чувств, личных дел и среды обитания. Государство на первых этапах формирования этой концепции неизменно рассматривалось в качестве главного врага свободы. К борьбе с этим врагом призывали лучшие умы человечества. Подобное понимание свободы как независимости от государственного принуждения и легло в основу правовой традиции англосаксонских народов. В поэтической форме эту традицию борьбы за свободу обессмертил английский поэт Джордж Байрон (1788-1824):
  О вечный дух свободного ума!
  Луч света в глубине темниц - свобода!
  Всегда ты в сердце, рвущемся на волю.
  Ты расправляешь крылья, ветром вея свежим,
  Когда сыны твои в оковах, в вечном мраке,
  А их страна кричит от боли.
   Наиболее полное и последовательное воплощение эта традиция, как уже упоминалось выше, нашла в Конституции США. Согласно этому законодательному акту, функции государства ограничены соблюдением закона и сохранением правопорядка, обеспечением безопасности личности, а также её природной и социальной среды обитания. Отсюда и расхожее утверждение американских правоведов: политическая свобода есть не что иное, как скрупулёзное соблюдение общественных законов, справедливых и равных для всех. Правда, подобное суждение легко было провозгласить, но невероятно трудно осуществить на практике. Для многих очень быстро перестало быть секретом положение вещей, при котором то, что возвышенно и привлекательно для избирателей, оборачивается смирительной рубашкой для избранных. А ведь последние тоже любят свободу, правда, они её воспринимают лишь в одной форме - форме абсолютной власти. Всякая власть, как известно, развращает, абсолютная власть развращает абсолютно. Дайте кому-либо абсолютную власть, т.е. сконцентрируйте в их руках все её виды и все её уровни, - и они злоупотребят ею абсолютно. Но абсолютная власть для одних была равнозначна полному упразднению свободы для других. Вот здесь и возникала извечная проблема свободы в государственно-организованном обществе.
   Власть и свобода - подлинный гордиев узел человечества. Единственным мечом, которому оказалось под силу разрубить его хитросплетения, стал принцип разделения властей. Принцип, призванный стать на защиту обездоленных и гонимых властью. Принцип, который стал бастионом на пути узурпации власти кем-либо. Принцип, который потряс основы абсолютизма, деспотизма и тоталитаризма и которому вполне можно было бы воздвигнуть памятник из самого драгоценного металла в столицах всех демократических держав мира. Принцип разделения властей - самый надёжный правовой механизм обеспечения политической свободы.
   Правоведы мира уже давно пришли к убеждению, что политическая свобода немыслима без распределения, дробления власти. Поэтому свобода невозможна там, где власть сосредоточена в руках небольшой когорты людей. При этом несущественно, выбраны они всенародно или нет. История с неумолимостью закона природы подтвердила горькую истину: дайте людям власть - и они злоупотребят ею. Дабы избежать злоупотребления властью, её необходимо максимально разделить внутри государства. С конституционной точки зрения разделение властей является непременной гарантией политической свободы. Соответственно необходимым условием её сохранения признается разделение правительственных, законодательных и судебных полномочий между различными органами и институтами государственной власти. О благотворности воплощения в жизнь этого принципа свидетельствует, например, вся политическая история США, подтвердившая на практике истинность теоретической формулы, которую в своё время вывели отцы-основатели этой великой страны: "Разделение властей + принцип ограничений и противовесов = свобода".
   Очевидно, что для обеспечения своего реального существования свобода нуждается в неукоснительном следовании ряду принципов, без коих её провозглашение остается лишь благим пожеланием, а нередко и идеологическим прикрытием разгула необузданных страстей и бессмысленного террора, яркой иллюстрацией чего может служить знаменитый девиз одного из вождей Великой французской революции Максимилиана Робеспьера (1758-1794): "Революция - это война свободы против ее врагов". Ему также принадлежат зловещие слова, под которыми могли расписаться многие тираны ХХ века: "Революционное правление - это деспотизм свободы против тирании".
   Вообще следует заметить, что практически все "коллеги" Робеспьера по революции в той или иной степени, тем или иным способом клялись на её алтаре в любви и преданности ей, на деле же были её самыми беспощадными душителями и ниспровергателями.
   Так, блестящий оратор и видный деятель революции граф Оноре Мирабо (1749-1791) утверждал: "С давних пор мои ошибки и мои заслуги, мои несчастья и мои успехи одинаково связывали меня с делом свободы... трудно будет привести хоть один факт из моей жизни, хоть одну речь мою, которые не свидетельствовали бы о великой и сильной любви к свободе".
   Другой видный политический деятель того времени Жак Бриссо (1754 - 1793) восклицал: "Какие солдаты деспотизма могут долго устоять против солдат свободы?".Знаменитый трибун революции Жорж Дантон (1759-1794) заявлял: "В течение трех лет я делаю все, что считаю своим долгом делать для свободы, я стоял всегда в рядах ее самых отважных защитников".
   Одна из самых зловещих фигур той эпохи Жан Марат (1743-1793) призывал: "Познайте же цену Свободы, познайте же цену мгновения".
   Автор знаменитой фразы "Мир хижинам, война дворцам", депутат парламента республики Пьер Камбон (1756 - 1820) через два дня после казни короля утверждал: "Мы наконец-то приплыли на остров Свободы, и мы сожгли корабль, доставивший нас туда".
   Однако святой для многих французов девиз "Свобода - Равенство - Братство" не стал, как известно, препятствием на пути кровавых бесчинств якобинской диктатуры - этого побочного и уродливого детища Великой французской революции, которая в первую очередь принесла на алтарь свободы своих самых неистовых вершителей, а тем самым и наиболее выдающихся вождей - жрецов и одновременно жертв порождённых ими движений за свободу. Печальна истина, которая сегодня известна всем: каждая революция, подобно Сатурну, пожирает собственных детей.
   Как свидетельствует история, свобода без соблюдения определенных условий нередко превращается в собственную противоположность и становится индульгенцией на массовое убийство. Некоторые лидеры Великой французской революции, призывавшие во имя свободы нещадно предавать смерти своих политических оппонентов, вскоре в полном соответствии с логикой кровавой вакханалии неминуемо оказывались в числе её очередных жертв. Так, одна из самых знаменитых женщин той эпохи, предводительница жирондистов Манон-Жанна Ролан (1754-1793), в одном из своих писем утверждала: "Нам необходимо прийти к этой свободе, хотя бы через море крови". А позднее уже сама, поднимаясь на эшафот, горестно восклицала: "О Свобода, сколько же преступлений творится и скольких свобод нас лишают во имя твоё!".
   Чтобы исполнить своё глубоко гуманистическое предназначение, свобода должна сопровождаться и обеспечиваться особой системой поддержки и защиты. Эту систему мы называем инфраструктурой свободы. В качестве таковой международная конституционная теория и практика выдвинули на историческую авансцену правовую культуру народа, гражданское общество и правовое государство.
   Без этих институтов свобода - лишь пышное и громогласное политическое суесловие, пустая декларация партийных краснобаев, обязательный и безжизненный атрибут разнообразных предвыборных программ. Свобода при таком обильном и безответственном словоблудии блекнет и меркнет, превращаясь в бесцветное и бесстрастное, затасканное и заезженное политиками общее место. И как тут не вспомнить справедливое замечание одного государственного деятеля о том, что общие места богословских споров вышли из моды, их заменили общие места в политике. Свобода, разумеется, не заслужила подобной участи.
   Принцип разделения властей - важнейший принцип конституционного права, который вкупе с другими общепризнанными принципами и нормами международного права представляет собой основы конституционного строя правового государства. Как ни парадоксально, но этот принцип нашёл наибольшее воплощение в жизнь не в парламентской Великобритании - стране своего исконного происхождения, а в президентской Америке - стране эмигрантов и изгоев всего мира. И всё это благодаря мужеству, стойкости и приверженности свободе эмигрантов из Англии. Как заметил в уже упоминаемом выступлении в парламенте Канады Черчилль, "мы бы не преодолели столь длинный и трудный путь через бесконечную вереницу веков, через глубокие океаны, через высокие горы, через бескрайние прерии, если бы были мягкотелыми и слабодушными". Таким образом, Черчилль - представитель исторической родины многих созидателей США - воздал должное мужеству и непреклонному характеру своих бывших соотечественников.
   Английские эмигранты не увезли, конечно, родину на подошвах своих башмаков, что печалило Дантона, но они вывезли в своих сердцах другие, не менее славные ценности - достоинство, идеи демократии, свободы и справедливости. Сохранив страсть к свободе в своей душе и воплотив её в реальную жизнь, они создали свои новые и благословенные судьбой Отечества - Соединенные Штаты Америки, Канаду, Австралию и Новую Зеландию.
   Секрет благополучия всех этих стран, на наш взгляд, коренится в уникальной культуре достоинства, свободы и прав человека, которую породила и передала в достояние всей западной цивилизации Англия. Не все эмигранты и не из всякой страны могут похвастаться столь бесценным багажом, вывозимым с собой наряду с тем жалким скарбом, который позволили им вывезти правительства стран исхода. Наиболее позорными и низкими были правила отъезда из СССР, запрещавшие, как известно, забирать с собой заслуженные кровью и потом боевые и трудовые ордена и медали, трудовые книжки и пенсионные удостоверения, денежные сбережения более чем 150 долларов США на душу отъезжающего и т.д.
   О некоторых особенностях эмиграции из СССР поведала в своих мемуарах один их премьер-министров Израиля Голда Меир: "Как теперь известно уже многим, храбрые советские евреи, отважившиеся подать заявление на выезд в Израиль, как правило, ждут разрешения годами. И когда его, наконец, дают, то никакого предварительного извещения не бывает. Приходит повестка, что получатель должен выехать из СССР в течение недели или, самое большое, десяти дней. Были, разумеется, и исключения: некоторым евреям говорилось, что если они хотят уехать, то они должны сделать это в течение нескольких часов. Но обычно будущим эмигрантам дается несколько дней на сборы и они должны за это время уложить, провести через таможенный досмотр и отправить то, что им разрешается увезти в Израиль; купить билеты; отказаться от советского гражданства... И еще пройти через кучу формальностей да еще найти время, чтобы попрощаться с людьми, с которыми уже, вероятно, не придется встретиться никогда в жизни. Обычные эмигранты из других стран уезжают не так; это бесчеловечно и непорядочно - но только так, лишь как высылаемые преступники, могут советские евреи покинуть Советский Союз". Представляется, что слова "бесчеловечно и непорядочно", как никакие другие, точно характеризуют всю политику СССР к человеку. Соответственно, этот же принцип стал главенствующим и во взаимоотношениях между людьми в быту, на работе, в общественной жизни. О каком уж людском достоинстве при таких обстоятельствах могла идти речь? Но именно эта политика к человеку, как представляется, и предопределила будущий распад СССР в 1991 г.: государство, которое унижает своих граждан, рано или поздно обречено на гибель.
   Особенности страны исхода, как правило, предопределяли и дальнейшую судьбу эмигрантов: бедные, но сохранившие чувство собственного достоинства и традиции свободы выходцы из Англии, Ирландии, Германии, Франции в жесточайшей конкурентной борьбе добивались доминирующих позиций в бизнесе, политике, юриспруденции; бедные, но при этом униженные и оскорблённые выходцы из царской России, СССР - максимум в сфере искусства, науки или бытового обслуживания. Например, в отношении украинцев на это обстоятельство обратил внимание второй Президент Украины, заметивший, что "за границей украинцы по сравнению с местными живут в целом хуже. Это бросается в глаза в США, в Канаде. Максимум, которого достигает там украинец, - это, за редкими исключениями (такими, как бывший генерал-губернатор Канады Рамон Гнатишин), - уровень среднего класса". Хронические унижения, оскорбления и страх, которые преследовали людей в стране исхода, выталкивали их за пределы родины с такими душевными ранами, которые приходилось зализывать на протяжении всей последующей жизни. Сражение с этими нравственными и психологическими травмами не позволяло на равных участвовать в конкурентной борьбе за место под солнцем чужбины.
   Путь к свободе - в политической борьбе, жизнь свободы - в институтах конституционного права. Подобная диалектика свободы позволяет говорить о её несомненной двойственной природе, в которой, наряду с вышеупомянутой политической доминантой, со всей очевидностью прослеживается и столь необходимая ей правовая основа. Правовая основа свободы обеспечивается институтом основных прав человека.
   В понятийной связке - свобода и права человека - исходной и базовой, с исторической точки зрения, выступает категория "свободы", появившаяся, по утверждению некоторых правоведов, ещё в Древнем Шумере, царь которого в далеком XXIV веке до н.э. подарил "свободу" своим подданным. Каждый народ на разных этапах своей истории по-разному переживал и толковал своё восприятие свободы. Так, в России в силу её специфической истории утвердилось восприятие свободы в качестве права беспрепятственно покинуть своё место преимущественного пребывания. Этот вывод в определённой степени нашёл своё подтверждение в трудах отечественных историков, которые заметили, что в Российской империи всегда бытовало отличное от западного мира понимание свободы: не как права творить и утверждать свои ценности, а как право уйти, ничего не оставляя после себя. Заметим: не борьба за свободу, а её поиск на новом месте обитания стал отличительной чертой национального характера большинства населения империи. Последнее, очевидно, и стало одной из основ традиции невежества, у которой со всей очевидностью открылось некое второе дыхание в процессе отечественной приватизации: уйти, уехать, эмигрировать, прихватив с собой чужое - общенародное - добро, ничего при этом не утверждая и, разумеется, не созидая. У этой традиции, если внимательно присмотреться, не только глубокие корни, но и весьма ядовитые побеги.
  Толковый словарь российского языковеда Владимира Ивановича Даля (1801-1872) определяет свободу как "свою волю, простор, возможность действовать по-своему, отсутствие стеснения, неволи, рабства, подчинения чужой воле". Очевидно, что подобное понятие свободы, сложившееся в отечественной истории и ставшее частью менталитета нашего населения, в полной мере отдает своеволием, легко переходящим в произвол без границ, без ответственности, без каких-либо табу посягать на чужое достоинство, имущество и жизнь. Свобода в таком понимании может в любой момент обернуться ничем не ограниченным разгулом насилия, бесчинств и разрушений по отношению к установленному порядку и установившим его приверженцам. Такой свободой можно было бы наслаждаться, разве что прогуливаясь по вымощенным благими намерениями дорогам Дантова ада. Да и там, вероятно, необходимо соблюдать особые меры предосторожности, чтобы не попасть вне очереди в близкипящий котёл, любезно обслуживаемый твоими соседями, коллегами, однокурсниками, единоверцами, сопартийцами и другими категориями весьма услужливых соотечественников по аду. Здесь даже злой гений автора знаменитой книги "Государь" Макиавелли выглядел бы жалким дилетантом.
  Но даже теоретический макиавеллизм не в силах был предвидеть тот разгул террора, который несла в себе только одна Великая французская революция. Вероятно, это одна из причин, почему практический ум Наполеона позволил ему обронить следующую реплику: "Я перечитываю Макиавелли всякий раз, когда позволяют мои болезни и занятия, и всё более убеждаюсь, что он - профан". Но и тот и другой, как говорится, перевернулись бы в гробу, если бы узнали о мучениях и унижениях несчастных обитателей огромной человеческой резервации под названием Архипелаг ГУЛАГ.
   Изуверское понимание свободы во всей его разнузданности и бесчеловечности явил всему миру большевизм - единственный узнаваемый и вызывающий ужас во всем мире продукт отечественного производителя. Ни художественному гению, творцу бессмертного полотна "Сон разума рождает чудовищ" Франциско Гойя (1746-1828), ни гениальному писателю-провидцу, автору "Бесов", Достоевскому не хватило бы творческой фантазии, чтобы обрисовать картину разрушений собственной культуры, религии и государственности, массовых убийств своих соотечественников, на которые с небывалым фанатизмом и воодушевлением пошло население империи под руководством своих вожаков. Большевизм по своей политической природе явился ярким примером злоупотребления словом "свобода", осуществлённого невежественными, агрессивными и жестокосердными людьми. Большевизм - это жуткое психопатологическое, идеологическое и институциональное проявление свободы в её стихийном подкорковом национальном восприятии и проявлении, подобно тому как итальянское - прорвалось в фашизме, а немецкое - в нацизме.
   Подобное восприятие свободы население царской России с готовностью продемонстрировало ещё в годы первой русской революции 1905-1907 гг. Так, описывая события тех лет, офицер российской армии, будущий президент Финляндии Маннергейм вспоминал: "Новообретенная "свобода" воспринималась очень просто: военные полагали, что могли делать всё, что им заблагорассудится... Вокзалы и железнодорожные депо находились в руках бунтующих солдат. Само слово "свобода" в эти дни служило паролем. Коменданты вокзалов были беспомощны, а тех, кто пытался навести порядок, расстреливали". Иными словами, уже тогда сутью большевистского понимания свободы стало право делать всё, что заблагорассудится толпе, и в первую очередь расстреливать тех, кто пытался навести порядок. С тех пор порядок и всё, что было с ним связано, стали главным врагом подданных империи.
   Беспредельная "свобода" упразднять свободу и жизнь других людей не может именоваться иначе, как бесовщиной. Цепная реакция такой бесовщины-свободы пошла гулять по миру с легкой руки населения Российской империи: именно из её большевистского естества, а не её царского, монархического устройства. Как отмечал уже известный нам историк Кончаловский, "не царизм виноват в отсутствии свободы, а люди, не умевшие её для себя создать и потому сделавшие царизм необходимым...". Далее историк обратил внимание на то, сколь мало людей и народов показали умение пользоваться свободой, сделать её благодетельной основой своего общественного быта. Из великих государств нового времени в качестве назидательного примера он привёл лишь Англию, задавшись при этом вопросом: "но и в ней была ли свобода всегда только благом?". Каждому народу, пока его естественная среда и его психология остаются теми же, очевидно, фатально предназначена определённая форма общественно-политического быта. В итоге историк пришёл к неутешительному заключению: "Очевидно также, что свобода, самоопределение, самоуправление - не для русского народа. Ибо на всём протяжении своей тысячелетней истории он не сумел развить и упрочить возникавшие в его среде зачатки свободы и общественной самодеятельности...".
   Согласимся с историком. И как это ни печально, но необходимо признать, что бесчеловечный, вооружённый до зубов тоталитарный режим СССР - это прежде всего историческое творение населения страны, а затем уже вышедших из его недр вождей пролетарской революции. В те лихие времена вождями суждено было стать только тем, кто оказался способным удовлетворить глубинные инстинкты народа. Столь пристальное внимание, уделяемое большевизму в настоящей книге, объясняется тем, что, по нашему мнению, он вовсе не канул в небытие, а продолжает и поныне жить в душах нашего населения как непременная составляющая его менталитета, проявляясь вовне при каждом удобном случае, каждый божий день. Вот почему всё, что мы вспоминаем о Советском Союзе, - это не более чем историческая иллюстрация менталитета наших соотечественников в худшем, большевистском смысле этого слова.
   Вопросы толкования сути свободы всегда отличали демократический мир от советской "империи зла", которая устами одного из своих самых выдающихся иезуитов от юстиции - Вышинского утверждала: "Нас нельзя сбить с нашей позиции демагогическими криками и вcхлипываниями о том, что нельзя, мол, ограничивать человеческую свободу, права человека. Нет, можно, если эта свобода используется в ущерб общественному благу, интересам народа". Те, кто знаком с подлинной биографией самого зловещего Генерального Прокурора СССР и его коллег по охране "общественного блага", хорошо знают, как под интересами народа мастерски камуфлировалась неприкосновенность правящего режима КПСС и её самых правоверных жрецов. Выступления этого выдающегося представителя советского прокурорского красноречия изобиловали такими словами, как "мразь, вонючая падаль, навоз, зловонная куча отбросов, поганые псы, проклятая гадина". Эти слова без всякого стеснения адресовались невинным и беззащитным людям, которые по воле злого жребия попадали в немилосердные жернова советского "правосудия". Этот герой обвинительных речей, которые неизменно заканчивались требованием смертной казни, в своем идеологическом доктринерстве был отнюдь не одинок.
   Под его словами со спокойной совестью мог бы подписаться его единомышленник и коллега, министр юстиции Италии Альфредо Рокко (1875-1935), главный идеолог итальянского фашизма, который утверждал: "Однако мы не признаем такого "билля о правах", который ставит личность выше государства и позволяет личности противостоять обществу. Наша концепция свободы заключается в том, что личности должны быть предоставлены условия для развития в интересах государства, ибо отдельные люди - эти недолговечные и бесконечно малые частицы сложной и непреходящей жизни общества - своим нормальным развитием обеспечивают развитие государства". Историческая практика показала, что в понимании свободы и прав человека между фашизмом, нацизмом и большевизмом больших различий обнаружить не удалось. Все три исторические формы безумия человечества - назидательный урок произвольной интерпретации такого сложного и многомерного явления, каким является свобода. О трагических итогах подобной интерпретации свободы на бескрайних просторах бывшего СССР весьма красноречиво свидетельствует число загубленных им невинных душ, причём далеко не только на территории своей большевистской вотчины.
   Свобода становилась желанной путеводной звездой лишь для тех, кто наиболее остро переживал ущемление своего человеческого естества. Для этих людей свобода - вовсе не красочные фрески, не веселые лубочные картинки и не яркая театральная афиша. Она - своеобразный защитный слой, некий нимб вокруг бесценного ядра, каковым является человеческое достоинство. Достоинство - критерий и истинная мера свободы. И вечная борьба за неё, по сути, есть не что иное, как нескончаемый бой за достоинство человека. Свобода - это реальная политическая власть для его защиты. Потому первейшее требование апостолов свободы - это контроль над властью. Но контроль над властью должен быть под контролем людей, обладающих политической культурой, в противном случае всех неминуемо подстерегает хаос правового беспредела. Ужасы Великой французской революции и Октябрьского большевистского переворота - прямое тому подтверждение и предостережение.
   Свобода - это не просто некое политическое состояние, при котором торжествует принцип что хочешь, то и делай. Свобода - это историческая способность народа воспользоваться благоприятными политическими условиями с целью созидания и утверждения общечеловеческих ценностей во всех сферах человеческого духа и бытия. И политика - важнейший инструмент достижения подобной цели. Так, Вацлав Гавел в своем известном эссе "Политика и совесть" (1984 г.) писал: "Мы говорим о политике как об одном из способов поиска и обретения смысла жизни, умении сохранять его, служить ему; о политике как о претворенной в жизнь нравственности, как о служении истине, наконец, как о гуманной и органичной заботе о ближнем, руководствующейся гуманными критериями". Подобная интерпретация понятия политики полностью отвечает принципам западной цивилизации и, соответственно, пониманию свободы в правовом государстве. При этом слова Гавела в качестве политика, как уже упоминалось, не расходились с его делами в качестве государственного деятеля на посту главы державы. Только при осуществлении подобной политики создаются условия полноценного сотрудничества государства и гражданина, самореализации и самоотдачи последнего на благо ближнего, вне зависимости от его этнического происхождения, религиозной принадлежности или языкового предпочтения. В этом смысле философия достоинства должна стать политикой, религией всех живущих на земле.
   Политика как служение благу и счастью своих сограждан, а не как инструмент слежки, психологической травли и физических преследований, уголовных репрессий и налогового прессинга, утверждения этнической и языковой монополии - единственный способ управления государством, адекватный принципам философии достоинства человека. Благополучие и долголетие сопутствует, как правило, тем державам, в которых была сформирована правовая культура и политическая атмосфера, способствующая появлению и поощрению свободы. О создании такого общества, например, в СССР мечтали многие его граждане. И кто знает, как сложилась бы судьба этой огромной страны, если бы в итоге в ней восторжествовали общечеловеческие ценности вместо потерявшего в глазах его населения всяческую ценность агрессивного и бездумного большевизма. На эту тему, в частности, писал уже не раз упоминавшийся на страницах настоящего издания генерал Григоренко: "Люди любят правду, благородство, честность и увлеченно следуют примеру смелой, мужественной борьбы за справедливость и добро, против зла, лжи и обмана, в защиту слабых и гонимых, против всяческого произвола. Значит всяк, кто может, обязан открыто подавать пример, и армия мужественных, честных и справедливых будет расти". Мечтам людей, подобных автору приведенных строк, не суждено было сбыться: в СССР, как известно, была создана армия лишь тех, кто мог нещадно давить инакомыслящих: партия, комсомол, спецслужбы, вооруженные силы, советская общественность, наконец. Поэтому и неизменным кумиром подобной армии хранителей традиции невежества был, есть и, вероятно, ещё долго будет оставаться Сталин и его правоверные сторонники. СССР тем самым преподал урок всему цивилизованному миру: не будет уважения к достоинству человека - не будет и мира на земле.
   В уже упоминаемой лекции, посвященной правам человека, Папа Римский Иоанн-Павел II отметил: "Человек наиболее полно реализуется в самоотдаче... Если изъять из понятия свободы человека эту сторону, исключить идею принесения человеком себя в дар другим, такая свобода может стать опасной... Если мы не можем принять программу нашей жизни как служение, принесение себя в дар, свобода может перерождаться в своеволие". Иными словами, свобода отнюдь не является внешним условием проявления кем-либо всякого своего естества и уж во всяком случае не такого, которое посягает на достоинство другого человека, этноса, народа, что само по себе уже предтеча конфликта, розни, войны.
   Роль непогрешимого инструмента, позволяющего провести черту, отделяющую свободу от произвола, как раз и призвано выполнять Право. Оно - единственный надежный путеводитель по темным лабиринтам истории человеческой души. Там, где люди смогли добиться свободы, защитить и сохранить её правовыми средствами, там создается политическая основа, атмосфера для утверждения и верховенства Права. В реальности человек, этнос, народ становятся полноценными субъектами Права лишь тогда, когда защита достоинства и свободы осуществляется политическими средствами, основанными на многолетней правовой традиции. История Англии и США - классический пример подобного политического развития.
   Важнейшей гранью свободы является умение человека, народа воспользоваться отсутствием каких-либо непреодолимых политических препятствий ради созидания гражданского общества, правового государства, рыночной экономики, атмосферы справедливости и солидарности. В итоге свобода - это правовое состояние, которым могут воспользоваться только люди, обладающие культурой достоинства, тягой к развитию и созиданию.
   Свобода - основное условие созидания. А созидать можно по-разному: можно сотворить оружие массового уничтожения с целью шантажа и угроз другим странам, а можно созидать высокие технологии с целью сохранения и приумножения общечеловеческих ценностей, распространения философии достоинства по всей планете, чем усердно ныне пытаются заниматься ООН, Совет Европы и другие международные организации гуманистического типа. Очевидно, что без мощного нравственного потенциала сия деятельность изначально была бы обречена на провал. Посему в любом случае и при любых обстоятельствах свобода непременно должна быть обеспечена неким "золотым запасом" морали и человечности.
   Без определённого уровня нравственной культуры свобода обречена на забвение в любом обществе. Как справедливо утверждал французский политик и писатель Алексис Токвиль (1805-1859), "царства свободы нельзя достичь без господства нравственности". Вот почему на протяжении всего повествования упорно проводится мысль: свобода войдёт в сердца нашего народа только вслед за нравственностью, духовностью, доброжелательностью, благородством и никоим образом в ином случае. При подобном подходе свобода предстает перед нами как необходимое условие духовного, нравственного и правового развития народа. Поэтому свобода - удел лишь той державы, которая стремится к благоустройству жизни всех своих граждан, вне зависимости от их расы, этнического происхождения, религиозной принадлежности, языка общения и прочих подобного рода признаков. Народ, лишенный такой правовой культуры, оказывается во власти анархии, хаоса, произвола, но отнюдь не свободы.
   Свобода - это обеспечение такого правового порядка, который гарантирует людям безопасность от смуты, от разрушительной анархии, от бесчинства агрессивной толпы. Знаменитый французский историк и государственный деятель Франсуа Гизо (1787-1874), подводя итоги своей политической карьеры, писал: "Я поочередно защищал свободу от абсолютной власти и порядок от революционного духа - два великих дела, в сущности составляющих одно, ибо вследствие разделения их каждое из них гибнет одно за другим". В таком амплуа свобода выступает как некая пограничная полоса между абсолютным произволом толпы и беспредельным абсолютизмом одного лица. Свободный разгул толпы в действительности ничуть не лучше безмятежно разгуливающего по останкам свободы авторитарного правителя. И в подобном историческом ракурсе безумная толпа - такая же угроза свободе, как и любой умный деспот. Неспособность провести тонкую грань между первым и вторым - подлинная беда подданных бывшей советской империи. Как мы видим, свобода, также как и достоинство, далеко не столь простое явление, чтобы его можно было отразить в какой-нибудь одной статье основного закона страны.
   Те народы, которым посчастливилось первыми испытать на себе все тяготы борьбы за достоинство и свободу человека, первые же и вкусили сладость сих благ. Они по праву истории стали законодателями и лидерами в области политического и экономического развития. А открытые ими истины стали прописными для многих конституций мира, особенно последнего поколения. В качестве примера швейцарцы могут с гордостью привести следующие строки: "Свободен лишь тот, кто использует свою свободу, и что сила народа измеряется благом слабых" (из Преамбулы Союзной конституции Швейцарской Конфедерации от 18 апреля 1999 г.). К слову сказать, Швейцария не случайно именуется старинной гаванью гонимых ревнителей свободы. В своё время эта страна служила местом сбора уцелевших остатков всех неудавшихся европейских революций. Её кантоны гордились своим старинным святым правом убежища для политических изгнанников и религиозных изгоев. Эта страна, где издревле уважали свободу и достоинство человека, и поныне является образцом этнического, религиозного и языкового плюрализма и терпимости.
   Как уже упоминалось выше, свобода не существует в отрыве от своего политического бытия. Смысл политики в свободе, а свобода реализуется, прежде всего, посредством многообразных политических действий, направленных на созидание человеком комфортного для него общественного бытия. Посему политическая свобода развертывается перед человеком как зона его безопасного обитания, психологическое поле и духовный ареал для творческого самовыражения и дальнейшего развития.
   Свобода - это политическая атмосфера, в которой человек может без ущерба для своего психического здоровья жить и самоутверждаться как полноценная личность. Свобода - подлинный мотив любого демократического процесса. Без потребностей людей в свободе не было бы и политики в современном смысле этого слова. С другой стороны, именно в политике находит своё разрешение извечное противоречие между свободой власти и свободой индивида. Право - это, по сути, перманентный поиск баланса между первым и вторым. Перекос в сторону первого дает авторитаризм, второго - охлократию. Авторитаризм, как известно, может быть просвещённым, а охлократия - извращённой. Выбор в любом случае - за народом. Закономерности и диапазон того или иного исхода - удел политики. Демократия нуждается в просвещённом демосе, охлократия - в толпе, воинствующем охлосе, роковыми примерами чего стали российский большевизм, итальянский фашизм, немецкий нацизм. Демократия при этом состоит вовсе не в том, чтобы все вопросы решать большинством голосов, а в том, чтобы уважать и защищать права тех, кто остался в меньшинстве, даже если это всего один человек и даже если этот человек - несмышленый ребёнок.
   Свободы добиваются лишь те люди и народы, которые умеют за неё сражаться, а затем отстаивать и беречь как зеницу ока. Любое правительство, как правило, выступает против свободы своих граждан. Политическая история человечества свидетельствует: свобода никогда не исходила от государства; она всегда итог победы граждан в борьбе за ограничение полномочий правительства посягать на их права и привилегии. Как заметил по этому поводу третий президент США Томас Джефферсон (1743-1826), "и какая страна может сохранить свои свободы, если ее правители не получают время от времени предупреждения о том, что её народ хранит свой дух сопротивления?... Дерево свободы необходимо поливать время от времени кровью тиранов и патриотов. Это его естественное удобрение". Политическая борьба - необходимая предпосылка и основная гарантия достижения, сохранения и защиты свободы. Однако в зависимости от применяемых средств политическая борьба приводит к различным результатам.
   Как известно, сражаться с несправедливостью можно по-разному: по-большевистски - убивая, громя и грабя, а можно - цивилизованно, принимая фундаментальные конституционные акты, убеждая население поддержать их на референдуме. Только в результате бессилия конституционных мер возникает естественное право на вооружённое сопротивление тирании. В нашем понимании политическая борьба - это не этнические погромы и убийства, грабежи и разбойничьи набеги, разрушение храмов и изнасилования. Нет, политическая борьба - это, прежде всего, борьба за достоинство, свободу и права человека, за конституцию, за высокую правовую культуру в стране.
   Вспомним, например, как принималась Конституция США. Известно, что с целью добиться поддержки со стороны населения крупнейшего штата страны три видных американских государственных деятеля - Джеймс Медисон (1751-1836), Александр Гамильтон (1755-1804) и Джон Джей (1745-1829), объединив свои усилия под общим псевдонимом "Публий", с октября 1787 по май 1788 года опубликовали в нью-йоркских газетах цикл из 85 статей, посвященных основным положениям грядущего основного закона федеративного государства. В них авторы привели философское обоснование новой конституции, её основных норм и принципов. Эти статьи вошли в историю под обобщенным названием "Федералист", либо, как их ещё называют в литературе, "Федералистские бумаги", или "Федералистские письма". Приведённое - классический пример уважительного отношения политиков к мнению своих граждан, которое в итоге становится надежной основой суверенитета народа и независимости соответствующей державы. Свобода в западном смысле этого слова стала мощнейшим инструментом развития США.
   Подобный исторический опыт позволил президенту США Рейгану утверждать: "Америка добилась ведущей роли в мире по причинам нашей мощи, а также благодаря тем ценностям, которые характерны для нашего общества: это свободные выборы, свободная пресса, свобода вероисповедания, свободные профсоюзы и, что превыше всего, свобода личности и отказ от государственного произвола. Эти ценности - фундамент нашего могущества". По большому счёту, свобода - это великое искусство жить в одном доме, работать в одном коллективе, сосуществовать в одном государстве, осознавая полную и безусловную защищенность своего достоинства и достоинства всех своих соотечественников. В соответствии с этой концепцией, свобода предполагает всестороннее развитие личности и максимальную реализацию ее возможностей, обеспечивая при этом полную гарантию невмешательства других людей и государства в пространство их приватной жизни.
   Идеи свободы, для того чтобы стать реальностью, должны проникать в плоть и кровь ребенка с молоком матери, утверждаться в действиях и поступках отрока, выступать основой созидательной деятельности зрелого мужа. Только тогда свобода конституируется в качестве принципа организации гражданского общества, рынка и государства. Только при таком подходе свобода становится сквозным и определяющим принципом чувств, мышления и поведения, т.е. образом жизни народа. Ибо, как отмечал Руссо, "свобода не заключается ни в какой форме правления: она находится в сердце каждого свободного человека". А для последнего нужна сущая малость: всегда оставаться человеком (а не только представителем того или иного этноса), любить свободу (и не только для себя и своего этноса) и иметь сердце (способное радостно забиться не только при виде денег).
   Свободу не следует при этом сводить к банальной свободе выбора. В некоторых странах последнее очень часто принимает форму вопроса: когда, кого, кому и за какую цену предать? Свобода выбора может принимать и иные неблаговидные формы: раб тоже мечтает о выборе, но только о выборе... нового господина. А ведь свобода как раз и заключается в том, чтобы не было предательств (ни явных, ни мнимых), ни господ, ни рабов (ни явных, ни тайных), чтобы все люди зависели только от законов, которые они принимают во имя блага всех своих соотечественников. Все равны в своём достоинстве, свободе и правах перед законом и судом.
   Особая тема - свобода творчества. Таланты как двигатели прогресса рождаются в любом обществе, но по-настоящему расцветают только в атмосфере свободы, поскольку только в таком обществе они могут претендовать на истинное признание и воплощение в жизнь своих трудов. Английский политический деятель Джон Мильтон (1608-1674) утверждал: "Свобода - вот кормилица всех великих талантов". Общество деградирует, если не получает творческих импульсов от отдельных индивидов, индивидуальность гибнет без полноценной поддержки общества. И в этом отношении свобода всех - залог свободы и благополучия каждого, в том числе и гения. Ибо каждый учёный, инженер, писатель, художник и любой иной творец наиболее полноценно может созидать только в атмосфере уважения к своей личности и творческой индивидуальности.
  Уровень благоденствия нации в конечном итоге зависит от уровня благополучия наиболее порядочных, духовно богатых и одаренных талантами её представителей. В умении бережно относиться к творческой индивидуальности, как ни в чём ином проявляется уровень развития нации. Способность беречь интеллект своего народа - залог его места в истории. Отсутствие этой способности нередко предопределяет дальнейшую и, как правило, трагическую судьбу недальновидного сообщества людей. Те же из них, которые под лозунгами интересов народа, государственной безопасности, революционной целесообразности преследовали, травили, изгоняли и в конце концов извели свою мыслящую интеллигенцию, элиту духа, - обрекли себя впоследствии на политическое рабство, духовную нищету и в итоге на жалкое прозябание на обочине истории. Французскому мыслителю Пьеру Прудону (1809-1865) принадлежит пророческое замечание: "Народ, который думает, что может защитить свою свободу, лишь систематически изгоняя самых даровитых граждан своих, наилучшим образом служивших ему, тем самым доказывает, что он не достоин свободы". Особенно прискорбно, когда даровитые граждане изгоняются из страны, в которой каждый культурный человек буквально на вес золота.
   Приведённое никогда не понимали правители Советского Союза, которые неизменно рассматривали таланты, интеллигентность и неординарность личности как скрытую угрозу своему большевистскому режиму. Потому изгнание последних из страны отождествлялось с защитой национальных интересов. В качестве наиболее наглядного примера такого остракизма (изгнание граждан государством по политическим мотивам) можно привести историю принудительной депортации из большевистской России в 1922 г. около 200 наиболее видных философов, писателей, историков, правоведов и других учёных. Пароходы "Обербургомистр Бакен" и "Пруссия", на которых цвет нации принудительно покидал свою многострадальную родину, вошли в историю под обобщенным названием "философского парохода". Среди изгнанных наиболее видное место в российском обществе занимали: ректоры Московского и Петербургского университетов М.М. Новиков и Л. П. Карсавин; философы - Н. О. Лосский, П.А. Сорокин, С. Н. Булгаков, Н. А. Бердяев, Ф. А. Степун, Б. П. Вышеславцев, И. А. Ильин, С.Л. Франк; историки и архивисты - С. П. Мельгунов, В. А. Мякотин, А. А. Кизеветтер, И. И. Лапшин Н.А.Рожков, А.Ф.Изюмов, П.А.Сороков, Н.М.Коробков; литераторы и публицисты - Ю. И. Айхенвальд, А. С. Изгоев-Ланде, М. А. Осоргин, А. В. Пешехонов. По поводу сего акта интеллектуального вандализма Горький печально заметил: "Страна, лишившись своей интеллигенции, двигается вспять". Как оказалось, "вспять" - это очень мягкое выражение, точнее было бы сказать - страна покатилась в пропасть!
   По данным Лиги Наций, на 1926 г. после революции Россию покинули 1 миллион 600 тысяч человек - практически вся интеллектуальная элита страны. Вся дальнейшая история советской империи в полной мере подтвердила слова Прудона как бескомпромиссный, беспощадный вердикт цивилизации, которая однозначно избегает благословлять народы, завистливо ненавидящие ум, честь и совесть в своих соотечественниках. Поскольку в результате подобной политики в стране весьма скоро обнаружился дефицит именно этих качеств, то таковые с готовностью и без ложной скромности стали приписывать правящим партиям и их вождям, которые, по иронии судьбы, как раз и были начисто лишены ума, совести и чести.
   Особенно ощутимо сказались результаты подобной политики к неординарным людям в Украине. Правда, как всё чаще отмечается в отечественных СМИ, на эту политику центра свой отпечаток наложила и соответствующая местная традиция. Как утверждал один украинский журналист, "Украина, на мой взгляд, никогда не любила умных людей. По этой причине отсюда выехало много талантов. Примеров тому - огромное количество. Им здесь было неуютно, поскольку вокруг были те, у кого из-за собственной бездарности появляется неудержимое желание задушить талант других" ("Киевский телеграфъ". - Љ 38, 5.09.2006 г.). Действительно, если имперский центр не любил и выдавливал из страны тех незаурядных людей, которые по принципиальным соображениям не принимали его политику, то принципиальной политикой Украины стало выталкивание талантливых людей по одной только той причине, что Бог одарил кого-либо из них творческим началом в большей степени, чем остальных. Одно только это качество и делало отмеченных Божьей милостью счастливчиков несчастными жертвами традиционно завистливого и нетерпимого к талантам очень специфического населения этой территории. Здесь мы сталкиваемся с проблемой, которая сугубо по ментальным причинам препятствует осуществлению конституционного права человека на свободу творчества.
   Наиболее наглядно характерная для многих наших соотечественников зависть и нетерпимость к талантам проявилась в известном противостоянии между Героем Социалистического Труда, кавалером восьми орденов Ленина, трижды лауреатом Сталинской премии, украинским ботаником Трофимом Денисовичем Лысенко (1898-1976) и выдающимся российским биологом, генетиком Николаем Ивановичем Вавиловым (1887-1943). Это противостояние закончилось для последнего трагически: во время экспедиции на Западную Украину он 6 августа 1940 г. был арестован и 9 июля 1941 г. приговорен к высшей мере уголовного наказания - расстрелу. Исполнение приговора Верховного Суда СССР, к счастью, было отсрочено, а затем эта жуткая санкция была заменена на 20 лет заключения. Однако уже было поздно: 26 января 1943 г. Вавилов умер в тюрьме г. Саратова от воспаления лёгких.
   Должности, освободившиеся в результате арестов и расстрелов сподвижников Вавилова, были мгновенно замещены приспешниками Лысенко. Последний же сменил Вавилова на посту директора Института генетики АН СССР. В имевшем место принципиальном расхождении во взглядах на научную истину, в этом трагическом эпизоде помимо всего прочего со всей наглядностью сказалось различие между двумя типами ментальности, которым судьба уготовила испытание столкнуться на территории одной державы. В этом поединке более жизнеспособной оказалась ментальность той среды, выходцем из которой был Лысенко. С этого момента в СССР постоянную прописку получило то явление, которое со временем приобрело имя нарицательное - "лысенковщина". Но не будем при этом упускать из виду, что источником происхождения этого стереотипа поведения не только в науке, но и в политике стала вторая по численности населения и по степени влияния на судьбу федерации республика - Украина. Во всяком случае, на такие горестные размышления наталкивает, опубликованная в одном из украинских СМИ статья "Трофим Лысенко и сейчас "живее всех живых"" ("Зеркало недели". - Љ 27, 19.07.2008 г.).
  От свободы творчества, которая, судя по всему, так и не прижилась на территории Украины, вернемся, однако, к проблеме свободы в конституционном праве. Никто ещё не признался, что не любит свободу; но справедливый человек и народ требует её для всех, а несправедливый - только для себя. К последним, на счастье, свобода редко бывает благосклонна. Быть свободным - значит иметь равное с другими право на справедливость. А справедливость, как утверждается, есть человеческая совесть в действии. Взаимоотношения между людьми, имеющими совесть, можно смело назвать и справедливыми, и свободными. Свобода не провозглашается с трибуны или в средствах массовой информации, она ощущается, оценивается, воспринимается как данность повседневной жизни. Она либо есть, либо нет. И единственный, кто в состоянии непосредственно оценить, в каком обществе и государстве он живёт, так это рядовой гражданин соответствующего государства. Если человек не просто физически выживает, но и имеет при этом возможность плодотворно интеллектуально, физически и нравственно развиваться, то можно смело заявить: он живёт в условиях свободы. Недаром Амартия Сен, известный индийский экономист, Нобелевский лауреат 1998 г. отметил, что развитие должно определяться уровнем свободы, а не валового национального продукта. Не нужно при этом путать экономическую категорию валового национального продукта с банальным количеством чернозема и количества способного на нём произрастать зерна на душу вымирающего населения страны. Впрочем, окажись правители подобных стран в силах отличать одно от другого, их население не разбегалось бы по всему свету в поисках другого, более благопристойного отечества.
  Свобода, бесспорно, господствует там, где можно не лгать. В связи с этим кто-то весьма остроумно заметил: если правду можно говорить только шепотом, значит, страну захватили враги. Право не лгать возможно лишь в правовом государстве, способном уберечь человека от необходимости бороться с помощью лжи за своё выживание. В этом отношении гласом вопиющего в пустыне прозвучало увидавшее свет 12 февраля 1974 г. страстное обращение к соотечественникам Солженицына "Жить не по лжи!". В этом красноречивом памфлете советской эпохи есть такие проникновенные слова: "И здесь-то лежит пренебрегаемый нами, самый простой, самый доступный ключ к нашему освобождению: личное неучастие во лжи! Пусть ложь всё покрыла, пусть ложь всем владеет, но в самом малом упрёмся: пусть владеет не через меня!". В действительности, в СССР нельзя было выжить, сделать карьеру, добиться благополучия, ни разу не солгав на алтаре большевизма. Ложь и лицемерие были составной частью традиции невежества, которая выполняла функцию станового хребта всей фактической конституции советской империи. Поэтому искренний призыв великого писателя земли русской, по сути, был обращён в нравственную пропасть, в психологическую бездну. Даже если бы советские люди и услышали его физически, они не могли бы руководствоваться подобным советом в качестве образа мысли и жизни. Жизнь не по лжи для них бы быстро завершилась смертью при жизни, которая буквально ходила по пятам за теми немногими нашими соотечественниками, которые не умели лгать и приспосабливаться к массовым носителям традиции невежества и их невежественным вождям. Немилосердная судьба многих советских диссидентов, которая прошла испытание на прочность в концентрационных лагерях, ссылках и психиатрических лечебницах СССР, тому неопровержимое доказательство.
  Право не лгать - составная часть свободы мысли и слова в её подлинном смысле, т.е. право говорить то, что думаешь, без опасения репрессий, санкций, тайных и явных проскрипций со стороны государства. Как писал голландский философ, теоретик естественного права Бенедикт Спиноза (1632-1677), "быть свободным - это значит, не кривя душой, жить по указанию разума". Только в этом случае речь может идти о государстве вольных людей. Такое государство создает самые благоприятные правовые условия для атмосферы свободы, которая проявляется, прежде всего, в искренних, вежливых и предупредительных отношениях между людьми. Последнее и обеспечивает психологическое и нравственное здоровье нации. В создании таких условий для человека и таится сокровенный, глубинный смысл свободы. Приведенное выше и позволяет дать определение этому столь глубоко желанному, сколь и многострадальному человеческому благу.
  Под свободой понимается правовое состояние и соответствующая политическая атмосфера, при которых каждый отдельный человек, территориальная община (громада), этнос или народ имеют возможность безопасно для себя делать всё, что не причиняет вреда достоинству, свободе и правам других людей.
  В приведенном определении свободы кроется концептуальный ключ для постижения сути основных прав человека. Конституция ведь напрямую не устанавливает состояние свободы, последняя защищается основным законом лишь косвенным образом и, в первую очередь, посредством института прав гражданина, связывающих государство многообразными конституционными обязанностями. Таким образом, подлинным объектом регулирования со стороны конституции является всё же не состояние свободы, а права человека, которым в этом случае отведена роль её ангелов-хранителей.
  Философы утверждают, что все права человека, в сущности, есть разнообразные интерпретации высшей идеи свободы, но интерпретации особого инструментального характера. Эти интерпретации приобретают значение субъективных прав в той мере, в какой они служат руководством для действий законодателя и судьи и, соответственно, могут быть проведены в жизнь в виде законов и судебных решений. Разумеется, что англосаксонская традиция права преимущественно оперирует категориями судебной практики, которая в своей неизменной ориентации на принцип справедливости на протяжении веков формирует атмосферу, культуру свободы.
  Вероятно, у каждого народа есть своё восприятие свободы, отличающееся от общепринятого в странах Запада. Наш народ, например, традиционно придерживается концепции свободы, особенностью которой является органическое неприятие порядка, дисциплины и солидарности. Есть мнение, что подобная версия свободы - надёжная прививка против авторитаризма, и в этом усматривается её ценность. Как представляется, нечто подобное высказал видный украинский философ Попович: "Сильной стороной украинцев является внутренняя потребность в свободе. Может, это наследие той самой анархии, которую мы так часто проклинаем. Украинцы не терпели над собой власти даже со стороны собственных гетманов, поэтому многое потеряли, но сохранили потребность в свободе, чувство собственного достоинства". При всём уважении к этому замечательному ученому и человеку не могу с ним согласиться. Ибо чем тогда объяснить столь большое число наших соотечественников, не только проживающих, но и ежедневно пополняющих предложением своего наемного труда территорию соседней России? Чем объяснить в таком случае столь высокую готовность выезжать на нелегальные заработки под жестоким диктатом мафиозных структур, о чём в другом месте пишет тот же автор? Как-то очень трудно совместить подобное поведение с чувством собственного достоинства и тягой к свободе.
  Представляется, что потребность в свободе прежде всего проявляется в сопротивлении рабству, холопству, гнёту и унижению себя и других людей, в единении на основе солидарности, соборности и созидания цивилизованного будущего для всех живущих на этой земле. Любовь к свободе - это умение биться за достоинство своего народа до последней капли крови. Но этот процесс несовместим с предательством и убийством за земельные угодья, деньги, чины и ордена, как это не раз бывало в нашей многострадальной истории. Второй Президент Украины, хорошо знакомый с реалиями отечественной политики и один из её творцов, вынужден был констатировать: "Какие крупные личности были в нашей истории - и все они боролись друг с другом, предавали друг друга! Каждый решал проблему своего выживания. То же и сейчас. Больше всего меня огорчает, когда вижу политиков, которые не понимают, что творят, не думают о последствиях". К мнению экс-главы державы хотелось бы добавить: жизнь населения современной Украины всецело - прямой результат той правящей партии власти, которая хотя и сплошь изъясняется на государственном языке, но начисто лишена государственного мышления, в силу чего абсолютно не ведает, что творит. А чем иным ещё можно объяснить прогнозы Всемирного банка о том, что к 2025 г. население Украины уменьшится на 20 % ("Украинская правда", 2.07.2008 г.)?
  Разве подобное можно хоть в какой-то степени отождествлять со свободой? Скорее сие следует квалифицировать как "антисвободу", как устоявшуюся историческую традицию, играющую роль непреодолимого бастиона на пути нации к созиданию цивилизованного государства. Если бы любовь к свободе действительно была неотъемлемой составляющей национального характера населения данной территории, то Великая хартия вольностей появилась бы не в Англии, а в Украине, и судьба последней не зависела бы в такой степени от воли, а нередко и произвола других держав. И на стенах украинского пантеона разместилась бы не череда вожаков, многие из которых нещадно предавали и убивали своих предшественников, а плеяда вождей в деле борьбы за достоинство, свободу и величие нации.
   Для иллюстрации сказанного, вероятно, будет уместно привести пример другой традиции. Англичане, как известно, тоже воспевают свободу человека в числе своих священных национальных ценностей. Но у них иной угол зрения на эти блага. А потому и другая историческая судьба. Эту позицию наиболее выразительно сформулировал английский правовед Берк: "Идея свободы, полученная людьми вместе с врождённым чувством достоинства, защищает поколения от неизбежной наглости выскочек. Вот почему наша свобода - это благородная свобода. Она значительна и величественна. У неё есть родословная, своя портретная галерея предков, ей принадлежат надписи на монументах, документы, свидетельства, титулы и права". Безусловно, счастливы те, кто может с таким пиететом говорить об истории государства и права своей страны, о достоинстве, свободе и правах своего народа. Правда и то, что для такого пиетета у англичан есть все основания и прежде всего - врождённое чувство собственного достоинства, которое они осознают как ценность, берегут друг в друге и благоговейно передают из поколения в поколение.
  Людей, как и народы, судят не по тому, что они о себе говорят, а по результатам их труда. Место британцев в истории человечества налицо. И первостепенную роль в этом факте сыграла их философия свободы. Мы также настоятельно нуждаемся в овладении этой общечеловеческой премудростью. Но не в её анархической, извращённой интерпретации, а в её подлинной благородной, возвышенной, созидательной форме и реализации. Вероятно, в таких вопросах, как культура свободы, нам необходимо прекратить заглядывать в кривые зеркала истории и постараться увидеть своё лицо таким, каким оно досталось нам от природы. И чтобы стать подлинно свободными, нам необходимо, как воздух, привить своему народу культуру уважения к достоинству другого человека, этноса и народа. Только эта прививка способна уберечь Украину от падения в анархию, раскол и обезлюдение. Только такой путь способен вывести её на орбиту подлинно европейского развития. Свобода дается только в движении, борьбе и развитии, а не в рефлексиях, самолюбовании и поощрении своих психологических комплексов и в беспрерывном оскорблении тех, в чьём лице мы эти комплексы каждый раз вновь болезненно переживаем.
  В теории права мы привычно, не задумываясь, употребляем устойчивое словосочетание права и свободы, хотя последние, по сути, представляют собой всего лишь одну из разновидностей прав. Это становится очевидным при внимательном ознакомлении со Всеобщей декларацией прав человека, предусматривающей, например, право на свободу мысли, совести и религии (статья 18), право на свободу убеждений (статья 19), право на свободу мирных собраний и ассоциаций (статья 20), право на свободный выбор работы (статья 23). Посему, с точки зрения конституционного права, корректнее говорить не о правах и свободах, несмотря на устойчивость этого словосочетания, а о свободе и основных правах человека и народа. Такую позицию, например, заняли творцы Конституции Швейцарии, в части 1 статьи 2 которой указано: "Швейцарская Конфедерация защищает свободу и права народа и обеспечивает независимость и безопасность страны".
   Защита свободы посредством института прав человека своей конечной целью и основным предназначением имеет защиту достоинства каждого. Уже говорилось о том, что между достоинством, свободой и правами человека существует тесная внутренняя взаимосвязь. При этом достоинство и свобода - две грани объективного бытия человека в государстве. Образно говоря, свобода - это развернутое вовне, во внешние политические отношения достоинство человека. Битва при этом за свободу всех, по сути, означает и сражение за достоинство каждого. Человеческое достоинство невозможно без ауры, атмосферы, пространства политической свободы, но реальным инструментарием, способным расширить границы последней и оградить её от каких-либо посягательств извне, как раз и выступают права человека. В одном из решений Федерального конституционного суда Германии отмечалось, что основные права, без сомнения, предназначены, в первую очередь, для защиты сферы свободы человека; они являются защитными правами гражданина от государства.
  Свобода и права в своём единстве напоминают древнеримского бога двуликого Януса: всё, что обращено к государству, являет собой права, а всё, что к человеку, - свободу. Как утверждал Гегель, "...система права есть царство осуществлённой свободы, мир духа, порождённый им самим как некая вторая природа". Проблема прав человека встаёт перед нами во весь рост, когда возникает реальная угроза нашей свободе. В этом смысле субъективное право - это, образно говоря, отдельный бронированный щит, прикрывающий весьма уязвимое тело свободы каждого индивида. Все же права человека, взятые в своем многообразии и совокупности, - мощнейшая, по сути, круговая броневая защита для свободы всего народа.
  Мир прав настолько же неисчерпаем, как неисчерпаема природа свободы. В свое время родоначальник классиќческой естественно-правовой теории в США, один из отцов-основателей Конституции и будущий член Верховного Суда США Джеймс Уилсон (1742-1798) в ответ на предложение закрепить в основном законе страны перечень всех прав человека заявил: "Перечислить все права, каковыми обладает человек?! Я уверен, господа, что ни одному из джентльменов, участвовавших в Конституционном конвенте, не пришло бы в голову даже попытаться это сделать". Действительно, творцам конституции трудно было даже теоретически представить себе возможность в законодательном порядке очертить границы такого феномена цивилизации, как свобода. Кто-то даже заметил, что представление о том, что совокупность прав человека есть конкретное материальное множество, ограниченное некоей конечной величиной, уже по определению порочно. Такой подход заведомо представлял бы из себя запрограммированное в конституции ограничение свободы. Отцы-основатели США, как они полагали, не могли себе позволить такого невежества.
  Итак, свобода воплощается, утверждается, реализуется вовне исключительно посредством прав человека. Права человека тем самым выступают проводниками свободы в любом государственно-организованном обществе. Провозглашая формально права человека, мы имеем в виду реальное, повсеместное утверждение в нашей жизни атмосферы свободы в самом широком смысле этого слова. Без такой атмосферы в сердцах, умах и исторической памяти людей права человека, как подробно ни были бы они выписаны в конституциях, останутся лишь декларативными лозунгами и предвыборными обещаниями политиков, а также частью учебных программ школ и вузов страны. Именно в свободе просматривается зародыш прав человека. Как писал немецкий правовед Георг Пухта (1798-1846), "в силу свободы человек - субъект права. Его свобода есть фундамент права, все юридические отношения вытекают из неё".
  Права человека - это растение, которое для своего произрастания нуждается в предварительной благодатной и приспособленной почве. Таковой по определению является атмосфера, культура достоинства народа. А такая культура не посещает народ в качестве гостя на праздничный день провозглашения независимости. Подобная культура - это история его длительного духовного развития, напряженной интеллектуальной деятельности его национального авангарда (не путать с активностью национальных авантюристов на страницах и в эфире отечественных СМИ), формирование правовых традиций и обычаев, накопление и осмысление мудрости других наций. Нет свободы без прав, точно так же как нет прав без атмосферы свободы. Но никогда не будет того и другого без подлинной культуры достоинства человека!
  На глубинную взаимосвязь и взаимную обусловленность свободы и прав человека обращал внимание также французский правовед Жан Эсмен (1848-1913), когда писал: "Но личная свобода требует для своего осуществления известного числа специальных гарантий, последовательно вырабатывавшихся цивилизацией и составляющих различные виды индивидуальных прав". Благодаря институту прав человека свобода становится реальной ценностью, которую можно ощутить, которой можно насладиться и воспользоваться в полной мере исключительно в правовых государствах. По этой причине последние, независимо от своего размера, становятся подлинной Меккой, куда всеми силами и любыми путями стремятся попасть эмигранты со всех концов света, вне зависимости от расы, этнического происхождения, религиозной принадлежности, языковой группы. Это обстоятельство лишний раз свидетельствует, что ощущение, осознание свободы для себя и своих близких, для будущего своих детей выше, ценнее и важнее, чем условности расового и этнического происхождения, языка общения или религиозных символов. Свобода - общая религия всех людей на земле. Осозновая эту истину, всё возрастающую роль в процессе защиты свободы стало играть международное сообщество. Именно оно стало подлинным хранителем достоинства и свободы человека, а также всемирным созидателем прав как эффективных инструментов обеспечения этих общечеловеческих ценностей. На последнее обстоятельство специально обратила внимание в своей первой Почетной лекции (1997 г.) в Оксфордском университете Верховный комиссар ООН по правам человека Мэри Робинсон, сказав, что "человеческая свобода - это то драгоценное пространство, которое охраняется стандартами, законами и процедурами, призванными защищать, ограждать и расширять права человека. И все мы - хранители этих стандартов".
  Действительно, основные права - это те стандарты поведения человека, деятельности институтов гражданского общества, судебной и административной практики государства, повседневной миссии институтов международного сообщества, которые в своей совокупности обеспечивают созидание, поддержание и защиту от разрушения того правового состояния, которое мы традиционно именуем свободой.
  Но в действительности свобода - не самоцель, а лишь политический образ, некое предощущение той психологической атмосферы в обществе, которое дает возможность почувствовать себя защищённым человеком. И лишь длительная практика борьбы за торжество человеческого достоинства выявила те стандарты, которые оказались способными обеспечить ту нравственную и психологическую атмосферу, которая в итоге приобрела наименование политической свободы. О том, как формировались эти стандарты в истории человечества, и пойдёт речь дальше. Процесс же этот, как мы увидим, прошёл несколько стадий, каждая из которых отражала особый исторический этап в становлении философии достоинства человека.
  Постижение этого процесса, однако, невозможно без приложения со стороны читателя некоторых теоретических усилий, поскольку вся правовая материя - достоинство, свобода, права человека, государство, демократия, конституционный строй и так далее - это некая совокупность абстракций, от умения оперировать которыми зависит судьба каждого из нас. Хотелось бы надеяться, что подобное мышление не чуждо нашему народу и у нас есть все основания с некоторым оптимизмом всматриваться в своё демократическое будущее. В какой-то мере с надеждой на всё ещё не утраченную былую философскую культуру мышления лучших представителей титульной супернации, и написана эта книга. Но процесс возрождения подобной культуры невозможен без кропотливого труда, воли и единения всех тех, кто от всей души хотел бы подхватить эту славную эстафету высоких мыслей и чувств.
  Очевидно также, что на этом нелегком пути познания правовых ценностей нам потребуется своеобразный дешифровальный ключ, позволяющий преодолеть абстрактность, лаконизм и далеко не всегда удачные формулировки единого для всего мирового сообщества кодекса основных прав человека. И тут мы вправе рассчитывать на помощь международных институтов, судов конституционной и общей юрисдикции, мнений видных правоведов прошлого и настоящего, современной доктрины международного права прав человека, к содействию которых мы будем не раз и с удовольствием прибегать на страницах настоящей работы.
  Впрочем, вопросы, которые подлежат разрешению в области повсеместного распространения и утверждения правовых ценностей, выходят далеко за пределы исторических задач, стоящих перед отдельными народами мира. Это проблема всего международного сообщества. Потому-то вопросам солидарности в рамках последнего и уделяется столько места на страницах настоящего издания. К более подробному рассмотрению этой темы мы ещё вернемся в разделе VII данной работы.
  Право - это гарантия достоинства, свободы, безопасности и развития всех людей, живущих на нашей планете. Без неутомимого постижения его основных постулатов человечество обречено на борьбу цивилизаций, на взаимное истребление друг друга по расовым, этническим, религиозным, языковым и иным признакам, которые неумолимо порождали людскую рознь ранее, продолжают плодить ненависть и сеять смерть ныне и явно не предвещают человечеству ничего доброго в ближайшем будущем. Таким образом, Право - это единственная, выверенная историей, безошибочная "дорожная карта" на пути к постижению, укоренению и торжеству философии достоинства, свободы и прав человека во всем мире.
  
  V
  АЛГОРИТМ РАЗВИТИЯ ПРАВА
  
  С точки зрения правоведения, название книги носит весьма обобщённый, я бы даже сказал - неоправданно абстрактный характер. Вернее было бы иное - "Философия права на достоинство, свободу и права человека". Такое название более соответствовало бы предмету исследования, поскольку в работе подспудно отстаивается тезис о естественном праве человека на эти бесспорные ценности, которые в процессе развития человечества сначала обрели признание со стороны международного сообщества и лишь затем стали достоянием конституционной практики многих стран мира.
  Конечно, формула "право на право" в данном контексте может восприниматься в качестве некой натяжки и тавтологии. Но, как утверждает видный российский правовед, экс-председатель Комитета конституционного надзора СССР (1989-1991) Сергей Сергеевич Алексеев, "... существуют достаточные основания, чтобы признать положение "право на право" в качестве важнейшей составляющей культуры прав человека, и не исключено - одним из основных прав человека вообще. Таким правом, прирожденным, неотъемлемым и неотчуждаемым, которым в современном гражданском обществе должен обладать каждый человек с момента рождения". Под углом зрения международной теории и практики конституционного права это, несомненно, так. Однако в таком немаловажном вопросе, как выбор наименования книги, автору, вероятно, не пристало терзаться сомнениями по поводу дефицита в нём правовых терминов, особенно учитывая то обстоятельство, что всё содержание работы посвящено идее торжества и утверждения в нашей повседневной практике такой общечеловеческой ценности, как Право.
  Вопреки традиционному представлению, Право не сводится к совокупности абстрактных правил поведения, нашедших отражение в том или ином массиве законодательных актов страны. Право - это живой процесс, за которым просматривается кропотливый труд, напряженная деятельность народа, не желающего мириться с несправедливостью и неправедностью своего бытия. Право - это некий эффективный механизм, предназначенный для обеспечения доминирования духа добра над силами зла в отношениях между разными людьми, странами и цивилизациями. В этом процессе всё порочное, вредное и разрушающее жизнь человека, народа и человечества подлежит незамедлительному подавлению как международным сообществом, государством, институтами гражданского общества, так и отдельными заинтересованными лицами. Как писал немецкий правовед Иеринг, "право есть непрерывная работа, притом не одной только власти, но всего народа. Вся жизнь права, взятая в целом, являет перед нами такое зрелище неустанного напряжения и труда со стороны всей нации, какое представляет деятельность последней в области экономического и духовного производства. Всякое отдельное лицо, которому приходит нужда отстаивать своё право, имеет свою долю участия в этой национальной работе, по мере своих сил способствует осуществлению на земле идеи права". К этому глубоко верному замечанию следует добавить лишь одно обстоятельство, которое стало решающим во второй половине ХХ века: к упомянутому неустанному напряженному труду в недавнем прошлом весьма узкого круга народов западной цивилизации ныне подключился ещё один субъект Права. Оным ныне стало международное сообщество в лице такой, не имеющей аналога в истории человечества, наднациональной и межцивилизационной организации, как ООН.
   В настоящей работе под международным сообществом понимается совокупность современных правовых государств, осуществляющих совместную созидательную деятельность на основе общепризнанных принципов и норм международного права для защиты прав и свобод человека, а также для разрешения всех глобальных проблем цивилизации.
   С момента его появления на внешнеполитической сцене в качестве самостоятельного актёра право в общеупотребительном, тривиальном смысле этого слова стало Правом в особом цивилизационном значении этого понятия. Его основа - осознание международным сообществом своей ответственности за достоинство, свободу и права каждого живущего на нашей планете человека. Если смотреть под таким углом зрения, то Право - это непрерывная работа всех государств, наций, каждого этноса, коренного народа, индивида, желающих жить достойно, в соответствии с высокими стандартами международного права прав человека. При таком понимании Право, несомненно, выполняет двойственную роль: с одной стороны, обслуживает всё человечество, а с другой, создает благоприятные условия для достойного развития каждой отдельной нации и соответствующей её цивилизованным нуждам державы. Такого эффекта Право достигает путём воздействия на мотивацию каждого человека, поскольку, с точки зрения правовой системы координат, мы все равны в своём достоинстве, мы все - граждане этого мира.
  Однако для того, чтобы восторжествовало подобное правовое состояние, люди не должны, подобно зайцам, бегать из одной страны в другую в поисках постоянно ускользающей от них достойной жизни. Западные страны - объект несказанного вожделения многих эмигрантов - не в силах вместить в себя всех желающих. Отечество необходимо созидать с помощью Права в той стране, где человек впервые увидел свет. Доброй матерью, а не злой мачехой в таком случае для каждого должна стать его родина, его страна. Думается, мы доросли до понимания необходимости создавать благоприятные правовые условия для достойной жизни непосредственно на земле тех народов, представителям которых судьба в противном случае сулит роль вечных скитальцев, перед носом коих с оскорбительной поспешностью захлопываются двери других, более благополучных стран. Благодаря Праву эти люди должны обрести реальную перспективу достойно жить, работать, творить, создавать семью в первую очередь у себя на родине, формируя своё правовое социальное государство. В противном случае обессмысливается священный процесс борьбы за свободу и независимость своей державы.
  При таком подходе Право предстает перед нами прежде всего в виде саморазвивающейся системы прав человека. Как писал немецкий правовед, автор капитального труда "Философия права" Густав Радбрух (1878-1949), "право - это действительность, призванная служить ценности прав, идее права". Права человека - это те ценности, те идеи, те реальные инструменты, которые оказались способными выровнять условия жизни многих народов мира более эффективно, более гармонично, более реально, чем что-либо иное на свете. Ведь ни один человек, в том числе глава государства или член правительства или парламента, ни один судья или работник спецслужб ни одного государства в мире не хочет быть ограбленным, обращённым в рабство или убитым более сильным индивидом, группой лиц, государством или группой держав. Последнее предположение и составляет прагматическую, жизненную основу Права, обеспечивает его всеобщий и универсальный характер. Именно в такой интерпретации Право - это универсальная ценность, объект созидания, почитания и развития всего человечества.
  Однако к пониманию этого, на первый взгляд, простого положения международное сообщество пришло только после окончания Второй мировой войны в процессе осмысления тех страданий, горя и несчастий, которые выпали на долю миллионов людей. В значительной степени тяжесть осмысления итогов произошедшей катастрофы и мер по её предотвращению выпала на долю ООН. Именно этой организации принадлежит историческая заслуга вознесения на небывалую высоту значения философии достоинства человека в процессе гуманизации жизни, в предотвращении войн, в сохранении жизни на нашей планете. И центральную роль в осуществлении этой планетарной миссии играли и играют права человека. На сие обстоятельство неоднократно обращали внимание все руководители этой авторитетной организации. Так, 7-й Генеральный секретарь ООН (1997-2006) Кофи Аннан утверждал: "Права человека - основа человеческого существования... Права человека - это то, что делает нас людьми".
  Права человека - это реальные инструменты, которые международное сообщество получило в свои руки, дабы защитить каждого индивида, привнести в его жизнь мир и душевный покой, справедливость и солидарность, взаимопонимание и сострадание, успокоить умы и сердца испокон веков воюющего друг с другом человечества. В этом - подлинная суть концепции прав человека. По единодушному мнению наиболее авторитетных правоведов мира, именно эта концепция представляет собой сегодня самую жизнеспособную стратегию социального, экономического и политического развития любого народа, всего человечества.
  Многие убийства, от совершённых на бытовой, до содеянных на этнической, религиозной и политической почве, произошли именно потому, что люди были равнодушны к чужой беде, боялись или не решались сказать "нет", стать на защиту слабого, униженного и гонимого. Люди, лишённые государством, международным сообществом защиты своих прав, как правило, убивают друг друга нещадно и немилосердно, о чём свидетельствуют все военные конфликты современности и, в первую очередь, те, которые попадают в поле зрения ООН. Несмотря на миротворческую миссию этой авторитетной организации, бесчисленные кровавые стычки и столкновения не только не затухают, но часто разгораются с новой силой или дают весьма болезненные и мучительные рецидивы. Очевидно, что, пока философия прав человека не войдёт в плоть и кровь каждого, никакая, даже самая могущественная организация мира не сможет обеспечить чью-либо безопасность от злого умысла другого человека.
  Незадолго до своей гибели 19 августа 2003 г. от рук террористов Верховный комиссар ООН по правам человека Сержио Виейра де Мелло. (1948-2003) писал, что культура прав человека черпает свою величайшую силу из обоснованных ожиданий каждой личности и что ответственность за защиту прав человека лежит на государствах. "Но понимание, уважение и ожидание прав человека каждым отдельно взятым человеком - это то, что придает правам человека повседневную текстуру и каждодневную устойчивость", - заключал этот видный деятель ООН. К такому выводу приходили многие из тех, кто глубоко задумывался над подлинной природой культуры прав человека. Ещё раз подчеркну: эта культура не столько механическое, внешнее запоминание какого-либо набора правил поведения, сколько традиционно сложившийся в данном обществе стереотип, способ, метод взаимоотношений между людьми.
   Кто-то из мыслителей прошлого заметил, что миссия истории состоит в собирании плодов векового опыта и передаче их из поколения в поколение. Такой взгляд на прошлое хорошо иллюстрируется историей государства и права. Например, по мнению уже упоминавшегося выше английского правоведа Берка, Конституция Великобритании опирается на традиции, обычаи, нравы, религию и даже на легенды, содержащие национальную мудрость предков. Он полагал, что право любой страны формируется в итоге продолжительной смены исторических эпох, а не изобретается законодателями в течение сменяющих друг друга непродолжительных парламентских сессий. Права британцев, согласно его взглядам, являются наследством, полученным от праотцев и переданым далее потомкам как общее духовное достояние всего народа.
  Переходя от частного к общему, заметим, что в общечеловеческом измерении наблюдается та же закономерность, о которой писал британский законовед применительно к праву Англии. В вопросах такого весьма деликатного свойства, как защита человеческого достоинства, плоды векового опыта народов мира на глобальном уровне отбирались, осмысливались и в итоге воплотились в таком уникальном феномене человеческой цивилизации, как Право. Именно этот феномен имел в виду Монтескьё, когда с пиететом описывал некий всеобщий закон, владычествующий над миром. "Закон, говоря вообще, - писал философ, - есть человеческий разум, поскольку он управляет всеми народами земли; а политические и гражданские законы каждого народа должны быть не более как частными случаями приложения этого разума". Право без осмысления, без умственного постижения, без разумного воплощения каждым человеком в его повседневной жизни останется, попросту говоря, пустой оболочкой, которую, как воздушные шарики, будут надувать и спускать в начале и в конце рабочего дня бесчисленные юристы планеты, которым, кроме этого занятия, больше и нечем будет заниматься. В этом случае оно превращается в мистификацию человечества со стороны касты избранных и посвященных в таинство своей профессии. Не дать подобному лицедейству свершиться - задача каждого живущего на земле. Но решение этой задачи начинается в каждом отдельном государстве.
  Несмотря на планетарное значение такого явления, как Право, источники его формирования имеют конкретные земные адреса, поскольку ведут своё происхождение из сферы внутригосударственного законодательства. За всё время своего развития человечество как бы заимствовало у каждой нации и откладывало, образно говоря, в "закрома своей правовой памяти" всё то наиболее разумное, доброе и вечное, что помогало последней выжить и обеспечить своё место в истории, а в итоге развитие и достойное существование своих дочерей и сыновей.
  В этом контексте Право предстает перед нами как способ выживания и развития человека, этноса, народа, человечества. Именно этой своей стороной оно представляет собой бесконечный интерес для всего думающего человечества. Именно поэтому на пути его познания более всего своё проникновенное слово сказали философы, мыслители, публицисты. При этом внутренней пружиной развития Права всегда была, есть и будет неистребимая тяга человека к справедливости. Как свидетельствует всеобщая история государства и права, справедливость является важнейшей и определяющей характеристикой государственного бытия человека. Ещё голландский правовед Гуго Гроций (1583-1645) подчёркивал: "Право здесь означает не что иное, как то, что справедливо..., так как право есть то, что не противоречит справедливости. Противоречит же справедливости то, что противно природе существ, обладающих разумом".
   С философской точки зрения, Право всегда представлялось людям легендой, вековой мечтой о справедливости, в которой им упорно отказывали все власть предержащие - вплоть до наступления эры демократических, правовых государств. Но и после образования демократических держав справедливость оказалась весьма малодоступным благом для большинства их граждан. Подчеркивая особое значение этого великого блага в жизни простых людей, кто-то из великих даже заметил, что справедливость есть образ Бога на земле. Может быть, поэтому посетителей храмов всегда больше, чем читателей библиотек с правовой литературой. Но ведь основная жизнь людей протекает вне благотворного света культовых учреждений, а за их пределами, где чаще всего царит беспросветный культ насилия и ненависти. Иными словами, в тех государствах, в которых не культивируется справедливость, нет и не будет Права, да не будет и образа Бога в душах граждан, сколько бы церквей ни было возведено в данной стране и сколько бы главы государств и правительств ни крестились на глазах у миллионов своих избирателей в очередных новостных программах официозных СМИ. Не случайно ещё один из Отцов Церкви Блаженный Августин (354-430) заметил, что "королевства без справедливости не что иное, как собрания бандитов". В некоторых странах бывшего СССР мы наблюдаем это пророчество воочию.
   Действительно, справедливость - важнейший психологический и нравственный критерий оценки качества жизни в тех или иных государствах мира. Первоначально её суть увязывалась с некой эквивалентностью в межличностных отношениях, особенно в отношениях адекватной реакции на причинение вреда друг другу. В далекие времена такой принцип осуществлялся в весьма варварской, жестокой форме. Но такой подход находил своё обоснование в библейских текстах: "А если будет вред, то отдай душу за душу, глаз за глаз, зуб за зуб, руку за руку, ногу за ногу, обожжение за обожжение, рану за рану, ушиб за ушиб" (Книга Исхода, 21:23). Современная же концепция конституционного права связывает понятие справедливости с неукоснительным соблюдением достоинства, свободы и прав человека. Можно не сомневаться, что в тех государствах, обществах и общинах, в которых чтят достоинство человека, справедливость укореняется в сердцах людей, а затем передается из поколения в поколение как самое бесценное достояние. Справедливость как политика, как образ жизни, как мировоззрение составляет самую суть цивилизованного общества и правового государства.
   По мере развития западной цивилизации справедливость приобрела столь основополагающее значение в судьбах иных людей, что без неё терялся даже смысл и ценность самой жизни. На это обстоятельство обращали внимание многие западные философы и правоведы. Один из наиболее вдумчивых исследователей этой проблемы, Кант, утверждал: "Если справедливость погибнет, то нет никакого смысла более в том, чтобы люди жили на земле". Многие люди, кстати, следуя именно этому воззрению, считают своим священным долгом становиться бескорыстными служителями религии под названием Справедливость примерно так же, как наивные и одновременно фанатичные подвижники Великой французской революции добровольно становились под знамена культа по имени Свобода. Однако, если бы в канун всех революций Свобода шла рука об руку со Справедливостью, то эпоха правовых государств наступила бы ещё в 1789 г. Но поскольку Свобода, как уже упоминалось выше, призвана была обслуживать лишь узкий круг победителей, в основном из тех, кто получал право казнить своих оппонентов, то она неминуемо должна была разминуться в истории со своей незаменимой визави - Справедливостью. На печальное следствие сего несостоявшегося священного союза обратил внимание, например, французский писатель Альберт Камю (1913-1960): "Все перевороты нового времени приводили к укреплению государства. 1789 год влечёт за собой Наполеона, 1848-й - Наполеона III, 1917-й - Сталина, итальянские волнения 20-х годов - Муссолини, Веймарская республика - Гитлера". Основное объяснение подобного хода событий лично я усматриваю в приступах болезни под названием "головокружение от успехов". Именно она, поражая племя победителей, приводила к установлению очередной диктатуры весьма узкого круга лиц. Практически все без исключения это были несправедливые, кровавые диктатуры. А несправедливость никогда в итоге не приводила к победе, по крайней мере, к жизнеутверждающей, созидательной победе Права. Думается, что единственной прививкой от этой опасной формы бешенства, которая принесла столько горя людям, может стать плодотворно развиваемая философия достоинства человека.
   С позиции этой философии, под справедливостью следует понимать объективный закон общения между людьми, этносами и народами, согласно которому каждый чтит достоинство, свободу и права друг друга и, соответственно, каждому воздается должное с позиции общепризнанных принципов и норм международного права.
   Справедливость в государственноорганизованном обществе обеспечивается посредством справедливых законов, судебных решений и актов муниципальной власти. Справедливость - это не лозунг, а стиль, внутренняя логика политики, государственной деятельности и образ правления в правовых державах. Поэтому справедливость выступает основным критерием для оценки правового качества государства и законодательства любой страны. Святой Августин в своё время отмечал, что "несправедливый закон - это не закон вовсе". Посему любой закон должен пройти сквозь чистилище принципа справедливости, перед тем как приобрести характер правового. Разумеется, всякое законодательство теряет это возвышенное качество, если противоречит этому принципу. Таковым, например, на наш взгляд, однозначно является законодательство о приватизации, о налогообложении и о судоустройстве Украины.
   Способ проведения приватизации общенародной собственности, по сути, нанес смертельный удар перспективе формирования правосознания граждан Украины. Если львиная доля объектов бывшей общенародной собственности перекочевала в карманы очень узкого круга лиц, то соответствующее законодательство о приватизации по определению не может признаваться справедливым и правовым.
   Если уровень теневой экономики в стране колеблется от 40 до 60 %, то соответствующее налоговое законодательство весьма далеко отстоит от понятий справедливости и Права.
   Если отечественные суды составляют, по мнению дважды избиравшегося спикером украинского парламента Владимира Михайловича Литвина, угрозу национальной безопасности, то подобное законодательство о судоустройстве Украины явно не соответствует принципам справедливости и верховенства Права.
   Более того, при подобном положении вещей налицо своеобразная круговая порука всех институтов власти: общенародная собственность благодаря усилиям законодательной ветви власти при очевидном пособничестве исполнительной практически беспрепятственно сосредоточилась в руках узкого круга политических и финансовых воротил, на сторону которых под знаменами защиты института частной собственности стали все как один суды Украины. Обретя надежное пристанище под сводами парламента страны, нувориши с помощью налогового законодательства стали активно выбивать почву из-под ног своих конкурентов, в том числе и из рядов иностранных инвесторов, а с помощью фискальных органов добивать тех, кто прорвался сквозь неприступные редуты этого законодательства.
   Именно вышеупомянутое законодательство преимущественно и обусловило фиктивность провозглашённого института прав человека, разрушило зародыш гражданского общества, стало непреодолимым препятствием для созидания правового государства в Украине. Таким образом, именно оно практически полностью упразднило даже жалкие зачатки справедливости в реальной жизни наших соотечественников. Издание же и публикация этих законов на государственном языке явно оказалось неспособным восполнить тот урон, который был нанесен здоровью, жизни и материальному благополучию украиноязычных граждан страны и их будущих потомков, которые, вероятно, вслед за своими родителями ещё долго будут батрачить на полях и стройках чужих им стран.
   Справедливость - основа Права. Вместе с тем она является системообразующим мотивом уже на стадии его изучения и постижения. Без культуры, без внутреннего чувства справедливости изучение норм законодательства будущими правоведами теряет какой-либо животворящий смысл. На определяющую роль справедливости в процессе познания Права обращал внимание видный французский правовед Леон Дюги (1859-1928): "Мы полагали бы, что дух, который нужно вносить в изучение права, должен быть духом справедливости". А какой дух сопровождает наших студентов-правоведов сегодня, если они вынуждены платить при поступлении в вузы, сдаче экзаменов, поступлении в аспирантуру, защите кандидатской диссертации и, вероятно, при будущем трудоустройстве и продвижении по службе? А ведь таковое стало повседневной порочной практикой нашей жизни. Какой справедливости следует ожидать безденежным гражданам Украины от подобных "правоведов", которые рано или поздно разместятся в креслах судей, прокуроров, руководителей милиции и спецслужб? Скольких из них лишат здоровья, собственности и свободы такие "слуги народа"? Всё это, безусловно, противоречит духу Права. Невыносимая практика причинения подобного вреда вызвала у людей настоятельную потребность в формировании особого качества державы. Поэтому в процессе невидимой исторической селекции международное сообщество всё более и более стало отдавать предпочтение правовым, демократическим типам государств.
  Со временем мировое общественное мнение в лице ООН пришло к убеждению, что деятельность государств должна точно так же подпадать под благотворное воздействие определённых правовых принципов и норм, как и действия отдельного индивида. В противном случае не будет мира на земле. Как писал американский государственный деятель Бенджамин Франклин (1706-1790), "... в моральной философии я хотел бы видеть появление плана, который бы побуждал и обязывал нации разрешать их споры без грызни глотки друг другу". Таким генеральным планом взаимоотношений между государствами стала система общепризнанных принципов и норм международного права.
   Демократическая держава, деятельность которой протекает в рамках таких принципов и норм, получила наименование правового государства, а сама система таких принципов и норм, как уже упоминалось выше, - Права. Все упомянутые процессы и предопределили содержание принципа верховенства права, который предполагает соответствие национального продукта законодателей отдельных стран глобальному общечеловеческому разуму, планетарной мудрости, общепризнанным традициям и обычаям всего мирового сообщества, которые и нашли своё воплощение в Праве.
  Понятно, что введение в международный оборот такого принципа неминуемо возбуждает и вопрос: а что есть Право? Ответ на него всегда вызывал затруднения, а нередко и бурную полемику как между отдельными правоведами, так и различными научными школами. В своё время Кант тоже задавался вопросом "Что такое право?" И далее признавал, что этот вопрос может смутить правоведа так же, как и пресловутый вопрос "Что есть истина?", обращенный к учителям логики.
  В СССР, например, исход подобной полемики был легко прогнозируем, поскольку, как правило, заканчивался лишением места работы, свободы, а нередко и жизни одного из участников подобной дискуссии. Устранившие таким способом своих конкурентов правоведы страны победившего социализма связывали определение права с волей победившего рабочего класса, при том само собой разумеющемся условии, что она не расходится с волей правящей партии, которая, само собой разумеется, не могла расходиться с волей узкого круга её политбюро и так далее. Эта порочная практика в несколько модифицированном виде стала доминирующей на территории многих стран, возникших на руинах советской империи. Права человека стали считаться чем-то вторичным по отношению к этническим чувствам титульной нации. При этом право вещать от её имени узурпировали некоторые политики, неспособные выработать современную созидательную программу развития страны, обеспечения национальных интересов и национальной безопасности, а посему настоятельно камуфлирующие свою интеллектуальную, духовную и профессиональную пустоту за лозунгами, девизами и общими словами о возрождении нации и независимости державы. Вместе с тем потребности граждан страны в обеспечении и защите достоинства, свободы и прав человека настоятельно требуют иного подхода к определению столь сложного феномена нашей цивилизации, как Право.
  Осмелюсь предложить следующее: под Правом понимается сформированная и отобранная мировым сообществом система принципов и норм поведения, которая обеспечивает самосохранение, самоорганизацию и развитие любого миролюбивого народа и подконтрольного ему демократического государства, а также регулирует взаимоотношения между народами и государствами в пределах существующего международного сообщества.
  Представляется, что именно такое определение в известной степени соответствует тому смыслу, который немецкий правовед Рудольф Штаммлер (1856-1938) вкладывал в понятие "правильного права". Потому что такое право по определению исключает произвольное, с позиции грубой силы унижение достоинства, лишение свободы и попрание прав любого человека, этноса, народа. Такое право исключает любые войны, как "холодные", так и "горячие". Оно несёт в себе обаяние справедливости и созидания. Правовой характер, который ныне придаётся многими народами своему государству, позволяет им избежать очередной безумной бойни, различного рода межгосударственных конфликтов, каковые не раз до основания потрясали весь мир, нередко при этом подчистую сметая с лица земли иные цивилизации, нации, религиозные общности, а тем более судьбы отдельных людей. Форма государства (форма правления, территориальное устройство и государственный режим) играет в судьбах людей в действительности гораздо более фундаментальную роль, чем принято было до сих пор считать. В зависимости от государственного режима и формы правления государство может выступить, например, безжалостным убийцей или милосердным спасителем и опекуном людей, волей судеб оказавшихся под его юрисдикцией.
   Автор книги "Указом правительства приговаривается к смерти", профессор Гавайского университета Р. Дж. Раммел обобщил массу фактов, неопровержимо подтверждающих преступную роль некоторых государств в судьбе не только своих граждан, но и остального населения планеты. В частности, он обратил внимание на то, что правительства отправляли на смерть безоружных, беззащитных людей, как своих подданных, так и подданных других стран. "С жизнью, - отмечает автор, - расстались почти 170 миллионов мужчин, женщин и детей - одних расстреляли, другие были забиты до смерти, замучены, кого-то зарезали, кого-то сожгли, кого-то повесили, кого-то утопили или похоронили заживо, кого-то обрекли на голодную смерть, кого-то заморозили, задавили, кто-то умер от непосильных работ, многие погибли во время бомбежек или были убиты еще каким-то из множества способов...". Приводя бесконечный ряд чудовищных преступлений иных государств, ученый заключает: "Это напоминает эпидемию чумы, также наводившую на землю опустошение".
   Очевидно, что причина подобного положения вещей коренится в той легкости, с какой глава государства или правительства (в зависимости от формы правления) в узком кругу своих приспешников, без какой-либо оглядки на свой народ и народы мира, способен привести в движение всю военную машину подведомственной ему державы. При отсутствии какой-либо системы сдержек и противовесов любое решение вопроса в подобном случае можно подать под соусом национальных интересов и национальной безопасности. Так и подавали. Насколько роковыми эти решения оказались в итоге для интересов и безопасности простых граждан соответствующей страны, испытывали на себе оставшиеся в живых родные и близкие погибших.
   Только потому, что кайзер Германии Вильгельм II Гогенцоллерн (1859-1941) не смог договорится со своим двоюродным братом, царём Российской империи Николаем II, разразилась Первая мировая война (1914-1918), которая унесла по меньшей мере свыше десятка миллионов жизней. Как с горечью вспоминал Ллойд Джордж, "кто знал, что 12 миллионов храбрецов будут убиты в юном возрасте, что 20 миллионов будут ранены и искалечены. Кто мог предсказать, что одна империя вынесет потрясение войны; что другие три блестящие империи мира будут раздавлены вконец, и обломки их будут рассеяны в пыли; что революция, голод и анархия распространятся на большую половину Европы?". Но такова была цена, которую заплатили народы мира за форму и режим правления в Германии и России, которые в сочетании со специфическим менталитетом населения этих стран породили такие ужасные последствия. Казалось бы, человечество должно было извлечь уроки из этой трагедии. Однако нет, понадобилась Вторая мировая война (1939-1945), разразившаяся по вине всего одного безумца - канцлера Германии Адольфа Гитлера, уже со всеми её жертвами, перевалившими за 60 миллионов душ, чтобы возникло понимание причинно-следственной связи между правовой природой государства и сохранением жизней как его граждан, так и граждан других стран.
  Прозрение в результате чудовищных последствий двух мировых войн, которые так дорого обошлись человечеству, нашло своё выражение в тезисе международного права прав человека: "Между демократическими государствами нет войн". И действительно, агрессивная практика межгосударственного общения дала столь обильную пищу умам исследователей, что они практически единодушно пришли к заключению: демократическая природа государств несовместима с военной агрессией. В этом отношении классическим примером стало исследование, проведенное уже упоминавшимся Р. Дж. Раммелом. Обобщив 353 пары воевавших друг с другом стран в период с 1816 по 1991 год, учёный пришёл к заключению: демократическое государство воевало с недемократическим в 155 случаях; диктаторское - с диктаторским в 198; но нет ни одного примера войны между демократическими державами. Объяснение подобного положения вещей лежит на поверхности: в условиях демократии невозможно убедить народ идти проливать свою и чужую кровь ради политической, экономической, религиозной, этнической, языковой или иной конъюнктуры. Народы демократических стран, как правило, миролюбиво, дружелюбно и с доверием относятся друг к другу; правительства этих стран предпочитают язык дипломатии языку пушек и ракет. Собственно говоря, основанный на здравом смысле альянс правовых государств и сделал возможным формирование Европейского Союза.
   Выше уже отмечалось, что наибольший вклад в сокровищницу развития философии достоинства (читай и Права) внесли те народы, которые беззаветно сражались с теми, кто намеренно посягал на их свободу и права. Именно это и снискало им всеобщее уважение и то почётное место, которое они по праву заняли на экономическом, политическом и культурном Олимпе мира. Тем самым они же и проложили курс в безбрежном океане истории другим, менее счастливым и удачливым народам. Однако для последних успех исторической преемственности в области Права зависит от некоторого ряда непременных условий.
  Первое - готовность воспринять подобный опыт цивилизации и передавать его далее из поколения в поколение как своё национальное достояние.
  Второе - терпение, доброжелательность и настойчивость международного сообщества на пути правовой поддержки тех наций, история которых не благоволила их развитию в этом направлении.
  Безусловно, оба эти условия предполагают добрую волю и труд всех граждан соответствующей страны, государственное мышление и сильный характер увлекающих их за собой национальных лидеров. Пример наших соседей по континенту - чехов и Вацлава Гавела - в этом случае наиболее красноречив. Налицо и результат: единодушный приём в просвещённую семью европейских народов - полноправное членство в Европейском Союзе. Добрая воля, здравый смысл и труд - вот путь к правовому государству, которое способно обеспечить защиту достоинства каждого его гражданина.
  "Любой член Совета Европы признает принцип верховенства Права и принцип, в силу которого любое лицо, находящееся под его юрисдикцией, должно пользоваться правами человека и основными свободами", - гласит статья 3 Устава Совета Европы. Принцип верховенства Права, как известно, входит в узкий круг наиболее фундаментальных постулатов, которые принято именовать общепризнанными принципами и нормами международного права. Как мы видим, одну из важнейших граней этого принципа международное сообщество усматривает в неоспоримом признании государством, всеми ветвями государственной власти приоритета прав человека. По сути, когда мы говорим "верховенство Права", мы имеем в виду господство, приоритет, доминирование прав человека над всеми иными государственными соображениями и интересами. На практике сие означает, что любой человек, руководствуясь чувством собственного достоинства и отстаивая свои основные права, уполномочен с целью их защиты оказывать давление на своё государство, апеллируя при этом к заступничеству и покровительству соответствующих институтов Совета Европы. Такое заступничество возможно в том числе и тогда, когда действующее законодательство того или иного государства противоречит правам человека.
  Другой важнейшей гранью принципа верховенства Права является неоспоримый приоритет международного права по отношению к внутригосударственному законодательству. В целом же Право, о верховенстве которого с таким пиететом ведётся речь в упомянутом документе, по своему духу совпадает с содержанием главы I Устава ООН "Цели и Принципы". Сие позволяет утверждать, что Право в современном и подлинном смысле этого слова впервые получило официальное свидетельство о своём рождении и дальнейшую путевку в жизнь с легкой руки именно этой всемирной организации.
   Уже упоминалось, что на многотрудном пути построения правового государства нас поджидают всякого рода лабиринты правового познания. Необходимо признать, что понятие "права человека" сколь много было выстрадано сердцем, столь же мало было постигнуто умом. Несмотря на то, что эта категория уже не один век на слуху человечества, её уяснение и интерпретация представляют собой значительную сложность даже для высококвалифицированных правоведов. Об этом свидетельствуют не только жаркие дискуссии на международных форумах по правам человека, но и значительное число особых мнений судей, как правило, сопровождающих многие решения Европейского суда по правам человека, а также органов конституционной юстиции различных стран. О подстерегаемых на этом пути сложностях предупреждают, например, авторы капитального семитомного издания "Государственное право Германии": "Определение основных прав составляет важную часть конституции. Однако, как правило, в её тексте эти права сформулированы кратко, а часто даже абстрактно. Большинство предписаний оперирует общими или бланкетными формулировками, что предъявляет повышенные требования к их интерпретации, которая вряд ли может иметь место без учета общих аспектов этих прав. Вот почему пользование основными правами требует дополнительных теоретических, точнее - систематических усилий". Вот так, ни много ни мало. А что же тогда делать неискушённому гражданину, если профессионалы такого класса испытывают явную растерянность?
  Опять же совет весьма прост: добрая воля и труд в познании этих общечеловеческих ценностей. Другого пути мир не изобрёл. Подобное возможно в результате кропотливого, неустанного на протяжении многих поколений целенаправленного правового просвещения государством своих граждан, полноценной деятельности судов присяжных, беззаветной преданности этому делу корифеев адвокатуры, проповедников и профессоров права, учителей и священников как духовных наставников нации. В формирование менталитета народа надо вкладывать душу, силы, время и деньги; иными словами, осуществлять такую политику, которая, к сожалению, всегда была чуждой и бессмысленной для отечественных правителей и политических вождей.
  Институт основных прав - один из трёх китов, на которых покоится конституция любого правового государства. В историю Права этот институт вошёл под именем Билля о правах (уже упоминались, например, английский Билль о правах 1689 г., Билль о правах штата Вирджиния 1776 г., Билль о правах США 1791 г. и другие). Как писал один из отцов-основателей США Джефферсон, "билль о правах - это то, на что народу принадлежит право в противовес любой власти на земле, общей или местной; и это право ни одно имеющее верные и справедливые основы государство не должно отрицать".
  Нет худа без добра: именно упорное неприятие этого обстоятельства некоторыми державами, особенно СССР и его сателлитами, привело к появлению такого уникального правового достижения, каковым стал Международный билль о правах человека (обобщённое неофициальное наименование трёх фундаментальных актов ООН по правам человека и протоколов к ним: Всеобщей декларации прав человека 1948 г., Международного пакта об экономических, социальных и культурных правах 1966 г., Международного пакта о гражданских и политических правах 1966г., а также Факультативного протокола к Международному пакту о гражданских и политических правах 1966 г. и Второго факультативного протокола к Международному пакту о гражданских и политических правах, направленных на отмену смертной казни 1989 г. Данные акты разработаны на основе Устава ООН, по сути носят пакетный характер и взаимно дополняют друг друга.).
   Ведущие правоведы мира единодушно признали судьбоносное значение Международного билля для всего человечества. Признано, что после вступления в силу упомянутых актов сформировалось правовое состояние, при котором международное право прав человека приобрело неоспоримый приоритет над внутренним законодательством. По отношению к Украине этот принцип имеет особое значение, поскольку наша держава в 1991 г. нуждалась в признании, а её суверенитет требовал легализации со стороны именно международного сообщества. Отсюда можно сделать вывод о безусловном приоритете норм международного права над всем внутренним законодательством нашей страны. Этот вывод опирается также на положение раздела X Декларации о государственном суверенитете Украины от 16 июля 1990 г., которым провозглашается признание Украиной приоритета общепризнанных норм международного права перед нормами внутригосударственного права, к числу коих, несомненно, относится и конституционное право.
   Под общепризнанными принципами и нормами международного права в данной работе понимаются принципы и нормы, содержащиеся в международных и межгосударственных договорах, уставах международных организаций, в решениях международных судов, а также в международных обычаях, в отношении которых имеются доказательства наличия всеобщей практики и обязательности их применения международным сообществом.
   Думается, что, руководствуясь подобным пониманием Права, и следует толковать соответствующие положения основных законов правовых государств, в том числе и Конституцию Украины. Верховенство права, таким образом, предстает перед нами как приоритет общепризнанных принципов и норм международного права над законодательством любого государства-члена международного сообщества. В этом отношении для нас может представлять значительный интерес мнение некоторых западных правоведов. Так, один из них - австрийский юрист Ганс Кельзен (1881-1973) писал: "Если основанием действительности государственного правопорядка считается некая норма международного права, то это значит, что международный правопорядок понимается как более высокий по отношению к государственному и, следовательно, как наивысший и суверенный правопорядок. Если же государства, т.е. государственные правопорядки, всё же называются "суверенными", то этот "суверенитет" может означать только то, что государственные правопорядки подчиняются одному лишь международному правопорядку или (пользуясь принятой терминологией), что государства представляют собой непосредственные международно-правовые сообщества". Иными словами национальный снобизм, этнический эгоизм, а также местечковые, хуторянские амбиции не могут возводиться в ранг государственного суверенитета, поскольку таковой может представлять собой полноценное правовое состояние лишь при непременном условии соответствия общепризнанным принципам и нормам международного права, уважения к человеческому достоинству и неукоснительного соблюдения прав человека.
  Международный институт прав человека не имеет национальности - он един для всех стран, и его принципы имеют такую же обязательную силу для выживания любого народа и человека, как и законы природы. Поэтому он не нуждается в визе, чтобы перейти границу того или иного государства. Об этом не устают напоминать все самые авторитетные институты международного сообщества. Любое государство интегрируется в мир цивилизованных стран лишь в той степени, в какой на его территории начинают безгранично царить общепризнанные принципы и нормы международного права. Следовательно, они не нуждаются в каких-либо актах имплементации, т.е. предоставлении народу возможности воспользоваться ценностями международного права только при условии, если эти ценности получат одобрение соответствующего парламента в законодательной форме. В противном случае мы столкнулись бы с цензурой общечеловеческих ценностей, которые, будучи выпестованными и отобранными международным сообществом для передачи другим народам, становились бы заложником законодателей, отличающихся, особенно в странах бывшего СССР, крайним невежеством в области философии и культуры достоинства человека.
  Международное сообщество в лице его наднациональных институтов пребывает в постоянной готовности выступить не только проповедником, но и поборником общепризнанных стандартов в области прав человека на территории тех стран, в которых национальная юрисдикция оказывается не в силах удерживать соответствующий уровень их защищённости. Если вдруг, напротив, на территории конкретного государства правовая планка защищенности человека окажется выше общепринятого, например, общеевропейского стандарта, то приоритет, несомненно, должен быть за правовым полем более высокого уровня, в данном случае - внутригосударственного. Сказанное позволяет вывести следующее правило: при коллизии между наднациональной (международной) и национальной (государственной) юрисдикциями приоритетом пользуется та, которая в состоянии обеспечить более высокий уровень защищённости человека. Так, в одном из решений Федерального конституционного суда Германии (ФКС) отмечалось: "...Поскольку Европейское сообщество, особенно решения его суда, в принципе могут обеспечить эффективную защиту основных прав от верховной власти Сообщества, по крайней мере, гарантировать сущностное содержание этих прав, ФКС не будет рассматривать вопросы применения права Сообщества и проверять его соответствие основным правам по критериям Основного закона ФРГ".
  Современная доктрина основных прав учитывает также соотношение общечеловеческого содержания этих прав с конкретно-историческими условиями их применения. Иными словами, при ретроспективной оценке событий, происшедших в политической истории той или иной страны, необходимо делать поправку на суть эпохи. Вряд ли с позиции современного понимания прав человека можно давать правовую оценку происшедшему в средние века и древние времена. В частности, на это обстоятельство было обращено внимание в одном из выступлений шестого Генерального секретаря ООН (1992-1996) Бутроса Бутроса Гали: "... как исторический синтез, права человека находятся по своей сути в постоянном развитии. Под этим я понимаю то, что права человека имеют двойственную природу. Они должны выражать абсолютный, вневременной императив и в то же время отражать момент исторического развития. Права человека имеют абсолютную природу и историческую определенность". Историческая определённость этих правовых ценностей проявляется преимущественно в том, насколько полно и повсеместно они могут быть защищены судами той или иной страны. Не вызывает никакого сомнения огромная дистанция, например, между положением с правами человека в судебной системе Испании времен диктаторского режима Франко и тем, при котором суд этой страны выдал в 1998 г. ордер на арест бывшего военного диктатора Чили Аугусто Пиночета (1915-2006).
  Права человека нуждаются в известной однозначности их толкования на любом этапе конституционного развития государства. Однако судебная практика многих государств, в том числе и международных судов, свидетельствует о том, что одна и та же норма Права наполняется различным смыслом в зависимости от фазы правового развития страны. Так, в решении по делу Дефренн против Сабены от 8 апреля 1976 г. Суд Европейских Сообществ (то есть Суд Европейского Союза) указал, что "необходимо тщательно учитывать практические последствия любого судебного решения", однако "не следует при этом вредить объективности права и компрометировать его будущее применение, распространяя действие решений на прошедшее время". Иными словами, по отношению к конкретным жизненным коллизиям действует принцип правовой определённости, исключающий оценку уже ушедших в историю прискорбных событий сквозь призму современного толкования и применения Права. Так, Европейский суд по правам человека по делу Маркс против Бельгии от 13 июня 1979 г. пояснил: "Европейский Суд по правам человека толкует положение Конвенции с точки зрения условий сегодняшнего дня, однако различия в отношениях к "законным" и "незаконным" детям, например, в вопросах наследственных прав, в течение долгих лет считалось допустимым и нормальным во многих странах - членах Конвенции... С учётом этих обстоятельств принцип правовой определённости, который неотъемлемо присущ праву Конвенции и праву сообщества, позволит... не прибегать к пересмотру судебных решений или ситуаций, имевших место до принятия настоящего судебного решения".
  Такой же подход лег и в основу решения Верховного суда США по делу Браун против совета народного образования города Топек: "При разрешении этой проблемы нельзя вернуться к 1868 году, когда была принята Поправка (речь идёт о XIV поправке к Конституции США - А.М.), или даже к 1896 году, когда было написано решение по делу Плесси против Фергюсона. Мы должны рассматривать общественное образование в свете его развития и места в современной жизни Америки".
  Приведенное свидетельствует: судебная практика стала всё более и более учитывать изменение общественного мнения, динамику развития правового сознания народа и готовность правящих элит отражать интересы всего общества, а не только его одной, как правило, привилегированной части. Последнее же во многом предопределяется способом формирования судебного корпуса страны, то есть зависит, от кого, из чьих рук судья получает свою должность. Здесь, как и ранее, автор неукоснительно придерживается концепции, что судья должен получать мандат на осуществление правосудия непосредственно из рук народа как единственного легитимного носителя государственной власти.
   Права человека становятся ныне той системой координат, в которой определяется правовое качество, уровень демократии и цивилизованности того или иного государства. С этой целью международное сообщество устами одной из авторитетнейших своих организаций - ОБСЕ (см.: раздел VII) - ввело в правовой лексикон понятие "человеческое измерение". Углубленному осмыслению этого понятия был посвящён ряд специальных встреч европейских стран, которые нашли своё отражение, в частности, в Документе Копенгагенского совещания Конференции по человеческому измерению СБСЕ от 29 июня 1990 г. и Документе Московского совещания Конференции по человеческому измерению СБСЕ от 3 октября 1991 г.
  Общепризнанная логика прав человека проста: это их реальность и принципиальная осуществимость. Предназначение этих прав - стать источником реальных возможностей для выбора каждым предпочтительного для него варианта поведения, а также способа влияния на ход общественной и государственной жизни. Права человека дают нам возможность уважать друг друга и цивилизованно сосуществовать друг с другом. Иными словами, они являются стандартами поведения, соблюдение которых мы вправе требовать от других. Права, применимые к нам, применимы и к любому другому. Всякое нарушение прав человека является личной драмой, а нередко и трагедией. Оно создает условия для социальных и политических беспорядков, порождает насилие и конфликты между людьми, народами и государствами. Единственным инструментом, призванным предотвратить подобные эксцессы, выступает Право. Как заметил судья Верховного суда США Бенджамин Кардозо (1870-1938), "конечная цель правового регулирования состоит в достижении благополучия общества. Невозможно в долгосрочной перспективе оправдать существование правовой нормы, не достигающей такой цели". Поэтому, давая определение правам человека, необходимо, прежде всего, учитывать их роль в защите человеческого достоинства, а в конечном счете, и благополучия всего человечества.
  Под правами человека в настоящей работе понимаются реальные возможности человека защитить своё достоинство и свободу средствами и способом, которыми наделяет его Право, а также непротиворечащими ему конституциями и законами суверенных государств.
  Разумеется, имеются и другие определения прав человека. Но каким бы ни было определение, главное в нём всё же практическая действенность и беспрепятственное осуществление этих бесспорных ценностей в жизни человека. История знает примеры, когда иные тоталитарные режимы, пытаясь в лучшем свете презентовать фасад своего насквозь прогнившего здания, приводили список самого широкого перечня прав человека, превращая тем самым свою конституцию в ничем не прикрытую "потемкинскую деревню" из области юриспруденции. Подобным культом византийского лицемерия особенно страдала вся политическая жизнь советской империи, самым ярким воплощением чего может служить прославленная в учебниках советского государственного права как наиболее "демократическая" конституция всех времен и народов, так называемая "сталинская" Конституция СССР 1936 г. В анналы всеобщей истории государства и права этот акт, однако, вошел в качестве беспрецедентного примера государственного лицемерия и правового нигилизма, ибо ценность человеческой жизни, свободы и безопасности в подобном обществе были сведены к нулю.
   Отдавая себе в этом отчет, народ не воспринимал эту конституцию в качестве основного закона своей жизни, поскольку его подлинной, фактической конституцией был большевизм. Напомним при этом, что под фактической ("живой") конституцией в настоящей работе понимается образовавшаяся в процессе политической жизни страны вопреки официально провозглашенному основному закону система неписаных норм, которые на практике реально регулируют отношения между публичной властью и народом, а также между высшими органами государственной власти. Большевизм в СССР стал формой самоутверждения, самовыражения и, как это ни парадоксально звучит, формой самоуничтожения советского народа. Поэтому большевизм следует признать подлинной фактической конституцией, которую подданные советской империи почитали в качестве своей национальной святыни. И это несмотря на то, что эта "святыня" стала основой конституирования политического режима, превратившего великую державу в архипелаг ГУЛАГ. Посему дело не столько в совершенстве формально-юридического определения прав человека и тем более не в максимуме или широте приведённого их перечня, сколько в той реальной культуре достоинства, свободы и человечности, которая царит в той или иной стране, бытует в сердцах, душах, нравах, менталитете того или иного народа.
   Традиция подменять правовую суть вещей в стране формальными декларациями, официозными государственными мероприятиями, лицемерными политическими лозунгами, заведомо мертворожденными законодательными пустышками и прочими византийскими атрибутами державности практически полностью перешла по наследству к суверенным республикам, образовавшимся на руинах СССР. Точно так же, как и в былые времена, следуя этой приснопамятной традиции, бывшая советская номенклатура пошла по пути установления в конституциях своих независимых стран самого широкого перечня прав и свобод человека и гражданина. И точно также, не задумываясь над последствиями своих действий, обеспечила абсолютную фиктивность этих прав. Любопытно, что один из лучших представителей украинской школы конституционного права (надо признать: умный и образованный человек), к которому я обратился за рецензией на данную книгу, оговорил возможность использовать написанный им отзыв моим предварительным отказом от утверждения, что конституционные права в Украине фиктивны. Не приняв предложенный компромисс, я, разумеется, лишился поддержки авторитетного правоведа, но ещё раз задумался над тем, к каким плачевным результатам в нашей жизни может привести попытка цензуирования исследований в такой чувствительной сфере, как права человека. Ведь по сути дело далеко даже не в объеме, содержании и редакции формально провозглашенных в конституции прав человека, а в реальной атмосфере человечности, которая установлена, культивируется и торжествует в государстве. Как заметил по этому поводу один немецкий мыслитель, максимум человечности в отношениях между людьми - вот что определяет счастье государства, а не какой-либо иной максимум.
  Борьба за максимум человечности в отношениях между гражданами одного государства - дело всех и каждого. Право начинается с отношений друг к другу на улице, дома, в школе, в вузе, на работе, в любой мало-мальски существующей человеческой общности. А успех такого начинания невозможен без предварительного познания хотя бы основных вех становления общечеловеческой концепции прав человека. Подобная осведомленность, однако, хотя бы в самых общих чертах предполагает знание истории вопроса. Таковая наиболее доступна через некие схемы, некий алгоритм развития предмета исследования. В действительности исторический алгоритм развития Права, правосудия и соответственно прав человека разными авторами оценивается по-разному. Так, немецкий правовед, социолог и историк Макс Вебер (1864-1920) писал: "Общее развитие права и правосудия, если его разделить на теоретические "ступени развития", идёт от харизматического провозглашения права правовыми "пророками" к эмпирическому правотворчеству и отправлению правосудия правовой "знатью" (каутелярное и прецедентное правотворчество); далее, к октроированию права светской властью (imperium) и теократическими властями и, наконец, к систематическому правовому нормотворчеству и к профессиональному "правосудию", осуществляемому лицами, получившими юридическое образование (профессиональными юристами) на основе литературного и формально-логического обучения". Разумеется, со знаменитым правоведом могут поспорить другие, не менее знаменитые его коллеги. Однако обобщение и классификация подобных воззрений - задача всеобщей истории государства и права.
  Исходя же из целей данной работы, наиболее доступной и убедительной представляется нижеследующая модель развития правовой материи. Исторически первым шагом на этом многострадальном пути человечества стала идея естественных прав, которую на посту служения всеобщему благу последовательно сменила концепция основных, а затем - и доктрина конституционных прав человека. Первая - несомненно, теоретическая заслуга философов, правоведов и политических идеологов Запада; вторая - практическая заслуга всего международного сообщества; и третья, наконец, - достояние национальных конституций послевоенной волны. Ведь как заметил Гегель, "каждая ступень развития идеи свободы обладает своим собственным правом, так как она есть наличное бытие свободы в одном из её определений". В этом смысле естественные, основные и конституционные права человека следует рассматривать как особые инструменты защиты достоинства человека и политической свободы народа, соответствующие определённым этапам развития истории человечества. Однако самой первой, основополагающей, выстраданной и, одновременно, наиболее спорной правовой идеей, которую только знавало человечество, явилась теория естественных прав человека, ознакомлению с которой и посвящается следующий параграф данной работы.
  
  1
  ЕСТЕСТВЕННЫЕ ПРАВА
   ЧЕЛОВЕКА
  
  Лучшей характеристикой роли естественного права в системе современного правоведения и правосудия служат слова видного американского правоведа, судьи одного из апелляционных судов США Джерома Фрэнка (1889-1957), который заметил: "Я не представляю, как мог бы сегодня порядочный человек не признавать в качестве основы современной цивилизации фундаментальные принципы естественного права, касающиеся человеческого поведения, которые были установлены Фомой Аквинским. Существуют, утверждал он, определённые изначальные принципы, такие, как стремиться к общему благу, не причинять ущерба другим, воздавать каждому своё, а также существует несколько производных принципов, таких, как не убивай, не кради, возвращай доверенные тебе вещи". Конечно, сказанное во многом можно объяснить тем, что высокочтимому правоведу посчастливилось избежать жизни на территории СССР и некоторых постсоветских республик. Вероятно, в последнем случае его правовые взгляды претерпели бы существенные изменения, сузившись до одной заветной мысли: как обеспечить своё естественное физическое и психологическое здоровье, сохранив при этом элементарную порядочность. Вместе с тем, полностью разделяя точку зрения американского коллеги, отметим, что если бы мир целиком состоял из порядочных людей, то отпала бы всякая необходимость в концепции естественного права. Ибо порядочность предполагает инстинктивное поведение, самым естественным образом сориентированное на достоинство, свободу и права другого человека, этноса, народа. В этом смысле естественное право - это своеобразная "вытяжка" из истории человечества, инструкция на все случаи жизни, доброе напутствие людям в сложном мире их государственного бытия. Его значение в системе современной цивилизации измеряется тем, какую умиротворяющую роль оно призвано сыграть в жизни человечества. Не прописанное ни в одном законодательном акте мира, уважение к общечеловеческим ценностям - суть этого права. Своевременное признание естественного права в качестве непосредственно действующего всеми народами мира отвратило бы от их судеб многие беды и катастрофы. История сохранила бы многие, ныне безвозвратно погибшие, бесценные памятники архитектуры, литературы, живописи и других сфер проявления человеческого духа. Не прервалась бы преждевременно жизнь многих людей, этносов и народов. Судьба человеческой цивилизации могла бы пойти другим, несравненно более гуманным и милосердным путем.
   Пренебрежительное отношение некоторых великих держав к другим народам как к низшим, варварским и отсталым не раз играло злую шутку с этими государствами и их воинственными вождями. В качестве наглядного примера можно привести отношение Наполеона к русскому народу. Так, в своё время он явно опрометчиво утверждал: "Варварские народы суеверны и примитивны. Достаточно одного сокрушительного удара в сердце империи - по Москве - матери русских городов, Москве златоглавой, и эта слепая и бесхребетная масса падет к моим ногам". Как известно, Россия не пала к его ботфортам, как не склонила голову и перед сапожищами Гитлера. И один и другой завоеватель, уложив к своим ногам всю Европу, обломали свои зубы на таком крепком орешке, каким во всех отношениях оказалась Россия. В связи с этим историческим фактом в памяти всплыл примечательный диалог, о котором поведал в своей книге генерал Григоренко. Так, ещё в самом начале Великой Отечественной войны его непосредственный начальник в штабе Дальневосточного фронта заявил ему: "Вы знаете историю. И Вы прекрасно понимаете, что немец идет пока что по инорусским землям. Войдет в Россию - застрянет. Я не знаю, будут ли русские воевать за коммунизм, но Россию они не отдадут. На России Гитлер себе так же сломает шею, как сломал Наполеон". Попутно следует также упомянуть тот малоизвестный и прискорбный факт, что в то время многие командиры советских дивизий, понесших значительные потери в бою, стали направлять в Ставку Верховного Главнокоманования требования о пополнении своих воинских подразделений исключительно из числа представителей русского этноса. И, действительно, русские, в отличие от некоторых других народов СССР, свою землю немцам не отдали.
   Так что и с Наполеоном и с Гитлером в итоге злую шутку сыграла не столько степень их осведомленности в истории, сколько их поверхностное и неадекватное понимание боевого духа великого русского народа. В своём заблуждении они оба оказались схожи, несмотря на всю гигантскую разницу между гением созидания первого и гением разрушения второго. Вот в этом, практически общепринятом в те времена среди европейских политиков молчаливом делении народов на первый и второй сорт, по сути, и заключалось реальное подсознательное отрицание естественного права народов на признание и уважение их национального достоинства.
   Если бы естественное право стало хотя бы в ХХ веке общепризнанной "религией" всех европейских стран, то можно было бы с уверенностью утверждать: мир благополучно избежал бы и Первой и Второй мировых войн. Естественное право - предтеча, основа и суть нового правового порядка, или, как его ещё именуют в странах западной цивилизации, европейского публичного порядка. С осознания роли и значения естественного права в нашей жизни, собственно говоря, человечество и начало своё восхождение к вершинам Права. И подобно тому, насколько не вызывает сомнений знаменитое библейское утверждение: "В начале было Слово", мы вправе настаивать, что в начале было естественное право!
   Однако ответ на вопрос, что в действительности представляет собой естественное право, оказался далеко не так прост. Например, делая попытку ответить на него, английский философ и правовед Томас Гоббс (1588-1679) писал: "Естественное право, называемое обычно писателями jus naturale, есть свобода всякого человека использовать собственные силы по своему усмотрению для сохранения своей собственной природы, т.е. собственной жизни, и, следовательно, свобода делать всё то, что, по его суждению, является наиболее подходящим для этого". К месту заметить, что этого мыслителя, как мало кого в мире, высоко почитал и превозносил Наполеон, о котором сказал: "Гоббс был своего рода Ньютоном в политике: его учение стоит в этом отношении многого". Вместе с тем, оценивая приведенное суждение с позиции развиваемой здесь философии достоинства человека, Гоббс, думается, лишил определение естественного права присущей ему специфики, практически полностью отождествив его с феноменом свободы. Правда, сей факт является своеобразным подтверждением уже сформулированного выше убеждения о тесной взаимосвязи между свободой и правом. Но между первым и вторым, безусловно, есть и свои различия, о чём также говорилось выше.
   В настоящей работе под естестќвенным правом понимается совокупность естественных прав человека, отдельных территориальных общин, этносов, народов и других человеческих объединений, минимально необходимых для сохранения их достоинства, а потому священных и неотчуждаемых в процессе их жизнедеятельности.
  В частности, одним из институтов естественного права следует признать право территориальных громад (общин) на местное самоуправление в государстве и право наций на самоопределение в пространстве мирового сообщества. Естественные права человека, естественные права территориальной общины, естественные права этноса, а также естественные права нации представляют собой относительно автономные институты единой системы естественного права, основное предназначение которой было обосновать и обеспечить свободу этих субъектов конституционного права, вопреки злой воле власть предержащих и неправомерных предписаний порожденного ими законодательства. В иерархии общечеловеческих ценностей права человека занимают несравненно более высокое и приоритетное положение, чем права территориальной общины, этноса или народа.
  Естественное право следует отличать от позитивного. В отличие от первого, второе - писаное законодательство, "придуманное", "изобретённое", созданное государством и по этой причине традиционно противопоставляется естественному праву. Если естественное право традиционно ведёт свою родословную от природы, Бога, то позитивное - от государства, законодателей, судей. Один из идеологов естественного права, английский правовед Джон Остин (1790-1859) по этому поводу писал: "В противоположность понятию "естественного права" или понятию "законов природы" (в значении "права, дарованного Богом") совокупность правил, установленных политически господствующими людьми, нередко обозначается термином "положительное", или "позитивное право", то есть право, существующее благодаря занимаемому положению". Заметим: весьма внятное определение границы, пролегающей между первым и вторым определением. В современной правовой литературе подчеркивается, что естественное право основывается на голосе совести, на внутренней "интуиции правоты". Внутренние, содержательные аспекты для него являются первостепенными; позитивное же право основывается на экономическом и политическом доминировании, в силу чего приобретают особое значение внешние проявления государственного, процессуальная форма нормотворчества и правоприменения, формальные атрибуты правовых актов. Перечень подобных внешних противопоставлений можно и продолжить.
  Идея естественного права родилась в муках людей, страдавших от деспотизма и несправедливости права позитивного, то есть от действовавшего в соответствующую эпоху и соответствующем государстве неправомерного законодательства. Отсюда и принципиальная позиция теории естественного права: при конкуренции с позитивным правом (законодательством) неоспоримый приоритет - на стороне первого. Более того, ценность позитивного права должна определяться тем, насколько оно отражает в своих нормах дух, мотивы и цели естественного права. Если такого отражения не наблюдается, то соответствующий закон не легитимен и не вправе претендовать на статус правового, то есть отвечающего национальным интересам народа. В свете сказанного для нас представляет интерес определение естественного права, данное немецким правоведом Радбрухом. Он подчеркивал, что "есть более высокое право, чем закон, - естественное право, божественное право, короче говоря, надзаконное право, согласно которому неправо остается неправом, даже если его отлить в форму закона". По его мнению, естественное право выступает подлинным предметом философии права. В качестве такового он признавал учение не о "позитивном праве, а о правильном праве, не о праве, а о ценности, смысле, цели права - о справедливости". Учёный, которого нацисты изгнали с преподавательской деятельности, хорошо разбирался в природе неправового законодательства, ставшего основой репрессивной политики к отдельным гражданам Германии и чудовищных преступлений нацистствующих немцев по отношению к другим этносам и народам мира.
   Идея естественного права позволяет беззащитным людям официально обосновывать перед лицом вооружённого государства, с одной стороны, неправомерность, несправедливость действующего законодательства, а с другой, оказывать давление на государственных деятелей с целью приведения нормативно-правовых актов державы в соответствие с сутью и духом естественного права. В обосновании подобной концепции широкое распространение получило утверждение: законы хороши в той степени, в какой они являются продолжением естественного права. Естественное право выступает, таким образом, в качестве смысла, содержания, внутренней логики позитивного закона. Образно говоря, законодатели должны как бы прислушиваться к внутреннему голосу естественного права, то есть к философии достоинства человека, свободы и прав человека. Иными словами, позитивное право соотносится с естественным как форма с содержанием, предопределяется последним и не может ему противоречить. Именно в таком контексте и следует понимать Гегеля, который утверждал: "Представлять себе различие между естественным, или философским, правом и позитивным правом таким образом, будто они противоположны и противоречат друг другу, было бы совершенно неверным; первое относится ко второму как институции к пандектам". Следуя этой доктрине, легитимность любой публичной власти в итоге проходит испытание на соответствие её политики высоким канонам естественного права. Вот почему правительство любой державы при защите национальных интересов и национальной безопасности должно постоянно учитывать жесткие требования естественного права.
   Для полноты картины уместно упомянуть оригинальное деление естественного права на три вида. Так, автор этой концепции, итальянский философ Джамбаттиста Вико (1668-1744) именовал первое право как Божественное Право, поскольку люди были убеждены в божественном характере всего происходящего во Вселенной. Второе право - как Героическое право, т.е. право силы, свойственное в основном диким народам. И, наконец, третье - Человеческое Право, продиктованное развитым человеческим разумом. Однако взгляды сии не получили сколько-нибудь широкого признания в истории идеи естественного права. В конце концов важны не определения и классификации - любимое занятие теоретиков права, а суть дела: человечность, доброжелательность, уважительность, предупредительность, заботливость, совестливость во взаимоотношениях между людьми, вне зависимости от того, на каком языке они говорят, где - в деревне или в городе - родились, какую одежду - с вышивкой либо без таковой - носят. Последнее, правда, абсолютно недоступно для понимания некоторых партий власти отдельных постсоветских стран, отягощенных традицией невежества, буквально, на подсознательном уровне.
   Идея естественного права - безусловное завоевание и достояние западной традиции права. Западная цивилизация тем самым стала подлинной колыбелью философии прав человека.
  Согласно излагаемому здесь взгляду, естественные права человека составляют ядро, основополагающий и важнейший институт естественного права. И далее речь пойдёт исключительно о естественных правах человека. Эти права в литературе также именуются фундаментальными, чем подчёркивается их значение в качестве основания, базы, опор, на которых возвышается вся мировая архитектоника Права. Они находятся вне пределов досягаемости для государства; они не могут быть им упразднены, ограничены во времени или в пространстве. Как писал Джефферсон, "нет ничего, что нельзя было бы изменить, кроме врождённых и неотъемлемых прав человека". Соответственно, при конкуренции естественных прав человека и публичных интересов державы приоритет, несомненно, остается за правами человека. В этом утверждении - политический смысл и великое предназначение этой идеи.
  Философы эпохи просвещения под естественными правами понимали право каждого человека заботиться о своей безопасности, о сохранности своего имущества, о своей свободе, которая сама по себе исключает возможность причинять вред другому. Эти ценности, по их убеждению, не должны были зависеть от государства и его правителей. Эти права представляли собой сферу частной жизни человека, в которую не должна была ступать нога публичной власти. Действительно, при таком подходе подобные права в своей совокупности способны были обеспечить самый минимально необходимый уровень свободы, ниже которого уже попирается человеческое достоинство. А достоинство представляет собой подлинную суть личности человека. Без достоинства нет прав человека, нет гражданского общества, нет правового государства, нет западной цивилизации, нет Бога, наконец. Бердяев, подчеркивая в одной из своих работ особый, надгосударственный источник происхождения прав человека, заметил, что Декларация прав Бога и декларация прав человека, по сути, одна и та же декларация. Всё абсолютно верно, можно лишь уточнить: это декларация человеческого достоинства. Суммируя всё вышесказанное, вниманию читателя предлагается следующее определение исследуемого явления.
  В настоящей работе под естественными правами человека понимается ќсовоќкупность данных человеку от природы (от Бога) и в силу этого принадлежащих ему с момента рождения прав на жизнь и свободу, на безопасность и стремление к счастью, на собственность и сопротивление угнетению, на развитие и родной язык, которые предшествуют государству и законодательству, а посему не подлежат какому-либо изъятию, ограничению или отмене.
  Автор полагает при этом нелишним уточнить, что устоявшаяся в литературе и ставшая почти классической формула "естественные права человека", по сути, означает естественные права человечества. Естественные права - это уникальное явление, нечто гораздо более возвышенное и грандиозное в мировом измерении, чем власть отдельных государей, правителей и вождей всех типов и мастей, чем значение отдельных государств, их конституций и правовых систем, феномен, который самим фактом своего появления на свет ассоциируется, прежде всего, со всем человечеством. Подобный взгляд отвечает традиции, которая ведёт свою родословную от великого Сократа (469-399 д.н.э.). Этот древнегреческий философ логически доказывал, что неписаные законы, общие для всего человечества, не могли быть установлены отдельными людьми и народами, поскольку они практически были лишены возможности собраться все вместе и объясниться на одном языке. "Законы эти, очевидно, - делает вывод мыслитель, - установлены Богом" (в контексте нашей работы - выработаны человечеством).
  Если допустить некую перекличку веков, то продолжением этой логики является предложенное международными - Нюрнбергским и Токийским - трибуналами понятие "преступление против человечества", которое и выдвигает последнее на авансцену международного права в качестве обобщённого субъекта международной защиты даже в том случае, когда реально жертвами палачей становились отдельные конкретные люди, этносы и народы. Именно в таком смысле естественные права и были признаны общим достоянием всех граждан планеты Земля - вне зависимости от места их проживания, подданства, вероисповедания, языковой принадлежности, этнического происхождения. На это обстоятельство обращал внимание автор капитального труда "Комментарии к законам Англии", опубликованного в 1765 - 1769 годах, маститый английский правовед Блэкстон: "Естественному праву, столь же древнему, как и род человеческий, и данному самим Богом, конечно, следует повиноваться больше, чем всякому другому. Оно обязательно на всем земном шаре, во всех странах и во все времена; никакие человеческие законы недействительны, если не согласны с ним, а те из них, которые действительны, получают прямо или косвенно всю свою силу и власть от своего первообраза". Конечно же, подобного рода взгляды не могли найти сочувствие и понимание у столпов советской теории государства и права: ведь любой индивид в большевистской империи мог быть либо советским человеком, либо врагом народа в зависимости от отношения к правящему режиму. А идеологические догмы этого режима, собственно говоря, и должны были подменить собой постулаты естественного права для всего остального мира. Подлинное счастье для всего мира, что человечество не успело уменьшиться до численности оставшегося в живых советского народа, число которого под руководством невежественных вождей империи продолжало неуклонно сокращаться.
  Выделение человечества в качестве подлинного субъекта естественных прав, на наш взгляд, означало прежде всего его самосохранение и дальнейшее развитие, что, разумеется, отвечало высоким требованиям международного права прав человека. Употребляя понятие "естественное право", следует всякий раз иметь в виду, что в действительности мы сталкиваемся с ценностями общечеловеческого, планетарного масштаба. Вместе с тем, учитывая их применимость в каждый отдельный момент бытия к любому из нас как к представителю рода человеческого, мы весьма условно используем устоявшееся и ставшее привычным словосочетание естественные права человека. Именно в такой диалектике общего и частного раскрывается подлинная природа естественных прав человека. Как отмечал один из Генеральных секретарей ООН, "права человека, которые мы должны обсудить..., являются ценностями, которые позволяют нам считать себя человечеством".
  Европа не случайно стала родиной идеи естественных прав человека. Самые кровопролитные войны протекали именно на её землях, что и породило мучительные попытки найти универсальное средство разрешения извечных человеческих конфликтов. На взгляд европейских правоведов, ответом на вызов времени явилась идея естественных прав, родословную которой привёл один из самых страстных и добросовестных её исследователей, известный французский философ Жак Маритен (1882-1973): "Идея естественного права унаследована из христианской и из классической идеи. Она восходит не к философии XVIII века, который её более или менее деформировал, но к Гроцию, а до него - к Франсуа Суаресу и Франсуа Витория; далее - к святому Фоме Аквинскому; далее - к святому Августину и Отцам Церкви и к святому Павлу; и далее - к Цицерону, к стоикам, к великим моралистам античности и к её великим поэтам - Софоклу, в частности. Антигона - вот неизменная героиня естественного права, которое древние называли неписаным законом, и это название лучше всего ему соответствует". Наряду с этим кратким, а потому и неполным экскурсом в историю естественного права полагаю необходимым отдать дань уважения и другим подвижникам на этом тернистом и опасном в те жестокие времена пути провозглашения подобной идеи. Помимо упомянутых учёных мужей, значительную роль в её разработке сыграли испанские теологи и правоведы, среди которых, в первую очередь, хотелось бы упомянуть Варфоломея де лас Касаса (1474-1566) и Фернандо Васкес де Менчака (1512-1569). Конечно же, значительный вклад в развитие этой теории внесли немецкий правовед Самуэль фон Пуфендорф (1632-1694), английский правовед и философ Локк, ранее уже упоминавшиеся французские правоведы и просветители Руссо и Монтескьё. Всем им низкий поклон за их бессмертный труд во имя торжества прав Человека.
  Идее естественных прав посвящены блестящие страницы лучших умов человечества. Уже одним этим фактом они воздвигли себе "памятник нерукотворный". Поэтому нами не ставится цель дать подробный обзор всему написанному на эту тему. Речь лишь идёт о том, чтобы бегло очертить самые общие контуры этого монументального здания правовой мысли человечества. С этой целью автор будет прибегать к выдержкам из трудов немногих, коим удалось наиболее образно выразить суть этой правовой теории.
  В своём знаменитом памфлете "Стрела, направленная против всех тиранов" английский политический публицист Ричард Овертон (1631-1664) отмечал: "Мы посланы в этот мир десницей Господней, и каждому от рождения даны свобода и право собственности (слова эти как бы начертаны в человеческих сердцах, дабы никогда не стереться), и на протяжении всей жизни все должны иметь возможность равно пользоваться своими правами и привилегиями - все, кому они дарованы от Господа. И из этого истока - или корня - берут начало все силы человека, все его возможности - не впрямую от Господа (как обосновываются прерогативы королей), но через посредство природы". Такой подход, пускай и весьма поэтично, но абсолютно точно отражает европейскую традицию права, исходящую из убеждения об общечеловеческом, внегосударственном происхождении основополагающих свобод человека. Возникнув и оформившись в Европе, эта теория вместе с её правоверными приверженцами решительно пересекла моря и океаны и, воцарившись на американском континенте, обрела на его просторах свою вторую и более счастливую родину.
  Американские колонисты, вдохнув воздух свободы, которого в известной степени были лишены их бывшие соотечественники на европейском континенте, стали творить историю своего государства и права, черпая убежденность в своей исконной правоте непосредственно из первоисточника - естественного права. Точно так же, как некогда немецкий археолог Генрих Шлиман (1822-1890) с поэмой Гомера в руках заявлял: здесь Троя, здесь и будем копать, американцы с книгами апостолов естественного права в руках стали непосредственно руководствоваться их заветами в своей повседневной политической жизни. Американцы стали пионерами не только в освоении девственных прерий Техаса, разработке золотых рудников Аляски и нефтяных недр Калифорнии, но и в практическом овладении азами естественного права. Дух естественного права по всем канонам гегелевой диалектики обрёл, наконец, своё долгожданное воплощение в народе США: "Все люди по природе являются в равной степени свободными и независимыми и обладают определенными прирожденными правами, коих они - при вступлении в общественное состояние - не могут лишить себя и своих потомков каким-либо соглашением...", - такими словами из знаменитого Билля о правах штата Вирджиния от 12 июня 1776 г. начал свой путь в истории американский народ. Тем самы