Аннотация: Рассказ участвовал в конкурсе Коза-Ностра. Никаких призовых местов не занял.
Маленький обоз шел по лесной дороге. До Озерцов оставалось совсем недалеко - один переход. Вскоре мрачная сосновая чаща сменилась лиственным перелеском. Михайла хорошо знал эти места: к полудню они увидят старую березу, с чешуей вместо коры и со странным наростом на стволе. Издали казалось, что это здоровенный медведь осторожно обхватил дерево лапищами. Потом еще версты четыре, и - Колесня, маленькая деревенька на холме.
Мужики возвращались из Мурома. Артель из бывших разбойников, а теперь свободных стекловаров за лето наварила столько стекла, что продать его оказалось непросто. Михайла, охрипший после долгих торгов и споров, сумел заработать полсотни серебряных гривен. Это было немалой суммой. Он купил две телеги, несколько рулонов ткани, пять пудов меди, двадцать пудов муки, а главное - двенадцать коняг. Молодых трехлеток, уже пузатых, приземистых, с широкими бабками и косматыми гривами. Но даже после таких покупок в кошеле за пазухой Михайлы весело позвякивало с десяток серебряных кусочков.
"В следующий раз в Лыбедь поедем. А потом на очереди Суздаль, Новгород. Э-э-э, не так уж и мало богатого люду на Руси! Деньги здесь вертятся немалые. Стекло - вещь тонкая, хрупкая. Всем нравится, да и польза от него немалая. Это вам не бычий пузырь и даже не слюда. Всю Русь-матушку застеклим. Мы за год на муромских дорогах столько с купчишек не снимали", - приятные мысли убаюкивали Михайлу. По всей вероятности, такие мечты одолевали не только его. Мужики раскраснелись, весело подтрунивали друг над другом, хвастались обновками.
-Дяденьки, возьмите меня с собой, - тоненький голосок заставил всех вздрогнуть.
-Ты откель такая? - проревел Михайла, машинально хватаясь за саблю. - Черника в этом году...
"Приманка, - мелькнуло в голове. - Подстава. Сейчас навалятся, сволочи. Правильно всем говорил - не повезем деньги, повезем товар - сохранней будет..."
-Одна я, дяденьки, - продолжала девушка. Михайла взглянул на нее и замер. В горле у него пересохло. До сих пор он не видел и не знал, что такое бывает. Женщины для бывшего лихого служили лишь развлечением, семьей он обзаводиться не спешил. И вдруг встретил ту, с кем захотел разделить жизнь навсегда.
"Что со мной?" - думал мужик. - "Что это я? Откуда она взялась? И почему мы ее раньше не заметили?"
-За вами люди идут, - говорила меж тем девушка. - С оружием. С самого города идут.
-Ты что, с ними? - наклонился Михайла к миловидному личику и почувствовал, как закружилась голова.
-Нет, я одна. Но ты не бойся. Я тебе помогу, - звенел в голове голос и Михайла решительно не понимал, откуда он там взялся.
Сзади послышался топот копыт. Михайла приподнялся на стременах. Их догоняли не меньше десятка вооруженных всадников. Оказались они дружинниками - у каждого на кольчужном плече был прикреплен знак в виде овального щита, перекрещенного стрелой.
-Тпру, - соскочил один из всадников, подбирая поводья и заворачивая битюга, которым управлял Витинег. Мужик бросил вожжи, запустил руку под облучок.
Один из дружинников приблизился:
-Вы откель такие взялись?
Михайла, нахмурившись, обернулся. Нагло скалясь, ему в лицо уставился бездумными голубыми глазами совсем молодой парнишка.
- Стекловары мы. Продавали товар в Муроме. Едем домой, в Озерцы, - как можно радушней отозвался Михайла.
-Почему с оружием? Где дозвол? Где подорожная? Где охранная и переписная грамотка? - смеясь, проговорил юнец.
-Деревенские мы. Не знаем городских тонкостей.
-А мы вас научим. И стоить наука будет недорого. Гривен двадцать - не боле, - уже открыто издевался наглец. В этот миг Михайла понял, что разговаривать бесполезно. Бесполезно юлить, заискивать, объяснять. Единственное правильное в этой ситуации - нападать.
-Черника в этом году хорошая будет, - произнес он. И заметил недоумение в глазах паренька. Это была условная фраза при опасности. Михайла решил не пренебрегать такими мелочами. В конце концов, мало ли что может приключиться в дальней дороге?
Михайла вдохнул - глубоко, стараясь не потерять улыбку с лица и не дать противнику догадаться, что это и не улыбка вовсе - а оскал готового к броску волка. По спине пробежала холодная дрожь. Но разве это страх? Нет, не страх. Это ярость, готовое выплеснуться бешенство. Тот, кто не понимает - за что борется, но идет в атаку - тот испытывает страх. А когда за твоей спиной друзья, которых хотят убить, и на поясе - результат многих часов, дней, недель работы - только бешенство, ярость, желание разорвать, убрать с дороги неожиданное препятствие. Оружие со змеиной стремительностью покинуло ножны. И только после того, как брызнула первая кровь, Михайла крикнул:
-Вперед!
Пятеро на одного? Какая разница? Привстав на стременах, Михайла сразу же обрушился на следующего противника. Копье уткнулось ему в грудь, чуть не сбросило с седла, но мужик только зарычал, бросая щит и хватаясь левой рукой за древко. По ноге что-то ударило. Михайла никого не узнавал, просто рубил, колол, отражал удары и нападал. Воронко встал на дыбы. Михайла кошкой прыгнул сверху на нового врага, выдернул нож и ударил человека в бок. В уши ворвался дикий крик, он взвыл в унисон и голой рукой схватился за новую, чистую сталь. Боли не было - была только растерянность, страх, а потом и ужас в глазах противника. Сталь жалобно хрупнула в руке, а Михайла одним, отточенным, нечеловечески жестоким движением разодрал дружиннику горло.
"Что-то происходит", - эта мысль вдруг пришла в голову и пропала, поглощенная водоворотом схватки. Сердце, разум, душа требовали - еще. Еще! Еще одного! Движения вокруг стали медленными. Пыль нехотя поднималась с дороги. Тяжелый меч словно против воли шел к голове Михайлы. Хозяин меча так и не узнал, достигло ли его оружие цели. Михайла просто оторвал ему голову. Голыми руками, точнее - одной рукой. Была голова - а осталась лишь шея, из которой невозмутимо-тягуче пошла вверх кровь. Еще! Еще одного!
Впереди возникли полузнакомые глаза. Темно-карие глазищи на перекошенном, измазанном кровью миловидном личике. И, будто что-то щелкнуло в голове - Михайла вернулся в реальный мир. Он остановился, поглядел на руки, перепачканные кровью, на скрюченные пальцы.
"Я дрался без оружия", - подумал растерянно.
Вокруг умирали люди. Из десятка дружинников не выжил никто. Поодаль стоял с разинутым ртом Жадан. На его обнаженном клинке не было и следа крови. Похоже, он вообще не успел воспользоваться оружием.
"Это я их убил. Всех", - медленно доходило до Михайлы. Он еще раз посмотрел на свои руки, силясь понять - что же произошло? Он словно... получил силу? Или сам, в бешенстве? Нет, что-то не то. Совсем не то...
-Надо убитых спрятать в лесу. Закопать, чтоб ни единая душа не нашла, - произнес он глухо.
-Да... дело-то какое... - почесал голову рукоятью меча пришедший в себя Жадан. - Ну, туда им и дорога, поборникам.
-Они бы нас в живых точно не оставили, - хмуро сказал Витинег.
-Все хорошо, - повторял про себя Михайла полчаса спустя, стаскивая раздетые трупы в яму. С мертвецов сняли почти все - сапоги, доспехи, одежду.
-Не пропадать же добру, - угрюмо объяснил не в меру хозяйственный сегодня Волот. - А ежели их найдут, то не сразу поймут, что это за мертвяки.
-Уж больно убиты они люто, на обычных мужиков не подумают, - вставил свое слово Сбычест. - Только на нас и укажут. А мы в Озерцах надежней схороним.
-Берем все, - отрубил Михайла.
Через два часа на месте скоротечной схватки не осталось ничего. Даже опытный взгляд хорошего следопыта не сразу бы выяснил, что произошло. Но дорога почти заброшена - одно название, что дорога. Никто не догадается, не узнает. Разве что наткнется случайно. И то - сомнительно. Лес хорошо хранит любые тайны.
В Колесне специально сбавили ход, поговорили с местными мужиками, чтобы все видели - люди идут из Мурома, довольные, не раненные и даже не испуганные. Иначе кто поверит, что шестеро (из которых одна - женщина) смогли отбиться от десятка вооруженных дружинников, да еще без потерь?
Заночевать решили в лесу. Михайла, после того как развели костер, прислонился к березовому стволу. Голова гудела от мыслей. Кто-то тронул мужика за рукав.
-Ты что? Совсем? - непонимание плескалось в глазах Сбычеста. Михайла только сейчас понял, что все внимательно прислушиваются к их разговору.
-Ты что, думаешь ежели дружинников порубал, так сразу выше нас стал? - отблески огня играли в черных зрачках.
-Я же сказал, - спокойно ответил Михайла. - Девка моя.
Сбычест в мгновение ока выдернул меч и Михайла отпрянул. Потом мужик с ревом вскочил, лягнул Сбычеста ногой и едва успел увернуться от клинка Волота.
- Други! За что??- орал он, отступая перед четырьмя противниками. Михайла не понимал, почему они нападают, не знал, что делать и единственное, что пришло в голову - бежать. И в то же мгновение лесная полянка ужалась до размеров коровьей шкуры, деревья окружили неприступной стеной и даже само небо словно стало ниже...
Утром Михайла не сразу вспомнил, что произошло. Он хотел рывком подняться на ноги, но вместо этого поднес руку к глазам. Ладонь была в запекшейся крови. Михайла увидел, как кисть начала дрожать - вначале мелко, потом все отчетливей и, наконец, - заходила ходуном.
-Проснулся? - раздался над ухом нежный голосок.
-Где все? Сбычест, Волот, Жадан,... - прохрипел бывший разбойник, с трудом приподнялся, и только потом увидел. Всех.
В траве лежали тела. Они были незаметны. Но не потому, что кто-то хотел спрятать трупы. Михайла подошел ближе, встал на колени, коснулся рукой жесткой травы. Травы, росшей прямо из тел тех, кто недавно двигался, говорил, размышлял и хотел... Одежда даже не истлела. Пронзенная многими тысячами стеблей, она топорщилась на телах. Мужик вздрогнул. Прямо в глаза ему смотрел Жадан. Ноги его были оплетены овсяницей, а из глаза - ясного, незамутненного, голубого глаза - рос пучок осоки. Первой мыслью было: "Девка".
-Красиво, - прошелестел едва слышный голос.
-Ты кто? Зачем? За что? Как? - зловеще спрашивал разбойник, обходя сидящую на пеньке девицу, ощущая, что в мире осталась только одна вещь - рукоять меча.
-Я фетча, - заплетая волосы спокойно ответила девица. - Я половинка для любого. Меня все любят, потому как я каждому подхожу. Камень любит, птица любит, вода любит, человек меня увидит - тоже любит. Твои друзья меня увидели и полюбили. Поэтому и захотели делить. Только я бы никому не досталась. Только тебе. Люб ты мне. Вот и помогаю.
-Фетча, - повторил Михайла, поднимая оружие. - Половинка, значится. Для любого. Счас я тебя располовиню - для себя.
- Ты другой. Не такой, как все. Любишь меня, но не так. Это мне нравится, за это я буду долго тебя любить. Знаешь, чего в этом слове больше всего? - сказала девушка
-Чего? - тупо спросил Михайла.
-Желания и обладания. Желать, а потом обладать - значит любить. Я фетча, мне все подвластно только наполовину. Но ты станешь моим целиком.
-Счас, - зловеще пообещал Михайла. Он занес над головой меч, но руки вдруг задеревенели. Мужик захотел крикнуть, но не смог. Захотел шагнуть - не сумел. С ужасом он чувствовал, как тело наливается холодным камнем, меняет форму и очертания, как меркнет свет, и клинок с легким звоном падает к ногам.
-Я буду приходить к тебе каждую весну, - проворковал голосок где-то под самым ухом.
Фетча посидела еще немного у изваяния, похожего на человека с задранными к небу руками, вздохнула, погладила теплый камень и, тихонько засмеявшись, исчезла в лесу...