Набокова Юлия: другие произведения.

Vip значит Вампир. Основной

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
  • Аннотация:
    Городское фэнтези про вампиров. РОМАН ВЫЛОЖЕН ЦЕЛИКОМ. Бессмертие по клубной карте, кровь по талонам, йога в полночь, вечеринки до рассвета, шопинг вне очереди, любовь с первого укуса. Добро пожаловать в элитарный Клуб вампиров! Людям вход строго воспрещен. РОМАН ОПУБЛИКОВАН В ИЗДАТЕЛЬСТВЕ "АЛЬФА-КНИГА" в сентябре 2008.ПЕРЕИЗДАНИЕ романа в НОВОМ ОФОРМЛЕНИИ в серии "Вкус вампира" в продаже с апреля 2010.
   [Сергей Григорьев]
   [Сергей Григорьев]
   [Андрей Вель]
   [Андрей Вель]
  Аннотация: Вампирами не рождаются, вампирами становятся - после строгого кастинга в условиях жесточайшей конкуренции со звездами и гениями. Но Жанне Бессоновой удалось проникнуть в закрытую тусовку в обход правил. Случайная встреча с незнакомцем в подворотне, помутнение разума, пылкие объятья - и вот уже из прокушенного запястья льется кровь на любимое пальто и коварному вампиру приходится спасаться бегством от разъяренной модницы. Но поздно - непоправимое свершилось. Жанне становится невыносим солнечный свет, а на пороге вскоре появляется девушка, посланная ввести ее в курс молодого вампира. Добро пожаловать в элитарную тусовку бессмертных!

   Полная книжная версия со вставными главами о вампирах.
  
   Роман издан в "Альфа-книге" а 2008 году.
   Допечатка (3 000 экз.) - ноябрь 2009.
   Переиздание романа в новом оформлении в серии "Вкус вампира" (5 000 экз.)- апрель 2010
  
   Купить книгу:
     http://www.ozon.ru/context/detail/id/4096037/
     http://www.labirint.ru/books/177027/
     
   Книжные магазины:
     "Москва" - http://www.moscowbooks.ru/book.asp?id=428152
     Сеть "Новый книжный", "Читай-город", "Московский Дом книги"
  

Юлия Набокова

V.I.P. значит вампир

Пролог

  

Краткие выдержки из международного Пражского договора 1956 года.

  
      -- Порядок вступления в Клуб.
  
      -- Инициация новых членов Клуба осуществляется ТОЛЬКО с их согласия.
      -- Вопрос о вступлении в Клуб рассматривается городским Советом старейшин.
      -- Предпочтение отдается кандидатам, обладающим выдающимися талантами в одной из областей искусства, культуры, науки, а также тем, кто является ведущим специалистом в своей профессии.
      -- Наиболее удачный возраст для вступления в Клуб - 25-40 лет.
      -- Запрещена инициация лиц моложе 18 лет, лиц, имеющих судимости, и склонных к агрессии и насилию.
      -- Каждый кандидат в обязательном порядке проходит психологические тесты, результат которых публично обнародуется.
      -- Решение о вступлении в Клуб принимается всеобщим голосованием и подтверждается Советом старейшин.
      -- Совет старейшин имеет право вето.
      -- Решение старейшин не обсуждается и обжалованию не подлежит.
      -- Инициация кандидата проводится старейшинами. В исключительных случаях, с разрешения старейшин, - другими членами Клуба.
  
      -- Права и обязанности членов Клуба.
  
   1. Члены Клуба обязуются хранить тайну о существовании организации.
   2. Первые два года после вступления в Клуб новички получают ежемесячную материальную помощь в размере, установленном городским Советом старейшин.
   3. Члены Клуба, опыт которых превышает 2 года, ежемесячно выплачивают в бюджет организации взносы, установленные городским советом старейшин. Взносы идут на поддержание новичков, развитие специализированных учреждений, покупку жилья и автомобилей для городского фонда и поддержание научных исследований.
   4. В случае материальных затруднений выплата взносов может быть заменена общественными работами.
   5. В целях секретности существования организации члены Клуба с периодичностью в несколько лет (не реже десяти) обязаны сменить город проживания и завести новый паспорт.
   6. При переезде член Клуба оставляет в Фонд городского филиала принадлежащую ему недвижимость и автомобиль и получает по прибытии в новый город жилье и автомобиль из фонда города.
  
  
  
  

Глава первая. Вампир носит Армани.

  

Я начитанная. Все время читаю. Все журналы - от корки до корки.

Кэндес Бушнелл. Секс в большом городе.

Смерть - это что-то вроде болезни, к которой у существ,

нам подобных, имеется частичный иммунитет.

Челси Куин Ярбро. Хроники Сен-Жермена.

  
   Счастье - это когда стоишь босыми ногами на нежном золотистом бархате песка, вдыхаешь упоительный морской воздух и жмуришься на ярком южном солнышке. Волна накатывает на берег, обдавая колени прохладными брызгами. Где-то кричат чайки; отзываясь на прикосновения ветра, вздыхают пальмы. Смуглый до черноты мачо в красных плавках не сводит с тебя восхищенного взгляда. А у бассейна тебя уже ждет прохладный, с кубиками льда, арбузный сок, и единственная неприятность, которая может случиться в этот сказочный день, - это обгоревшие плечи... Если взять эту картинку за максимальную оценку счастья по десятибалльной системе, в данный момент я находилась на отметке минус пять. Потому что вместо золотого песка под ногами был серый вытершийся паркет, вместо морского воздуха - прокуренный кабинет, вместо солнышка - суровый, как грозовая туча, взгляд босса. А вот и он сам - вместо загорелого мачо в плавках. Недоразумение в нелепом костюме, именуемое Борисом Семеновичем Однорогом. Он же - директор риэлтерского агентства "Милый дом", в котором я пашу уже четыре года. Если в кабинете и бушевали волны, то это были исключительно волны гнева и презрения, в которых я барахталась уже добрых десять минут, крепко увязла по самую макушку и устала поглядывать на дверь в ожидании спасателя. Единственное, что роднило разнос в кабинете босса с курортной идиллией, так это визгливый голос Бориса Семеновича, который с успехом заменял крики чаек...
   - Бессонова! Бессонова! - бесновался Борис Семенович, пока я грезила о море, куда мы с моей подругой и коллегой Сашкой должны были отправиться через восемь дней. Отпуск был заслуженным, давно оговоренным, и я не сильно волновалась, что он может сорваться из-за острого недовольства шефа моей последней сделкой. Точнее - ее провалом. - Бессонова! Ты меня вообще слышишь?! Такое чувство, что я говорю с роботом!
   - Да, Борис Семенович, - скорбно отозвалась я.
   - Бессонова, ну это ни в какие ворота! - Шеф подпрыгнул на месте на полметра, удивив меня своей физической подготовкой.
   Кто бы мог подумать, что низенькому и упитанному Однорогу, доступны такие акробатические номера. Жаль, что он у нас не звезда, а то можно было бы его в шоу про цирк пристроить. Глядишь, вздохнули бы спокойно, пока Однорог на манеже кульбиты разучивал и тигров дрессировал. А при удачном стечении обстоятельсв один из тигров бы его и схомячил. Желательно - в прямом эфире, чтобы весь наш офис успел насладиться зрелищем.
   - Ну ты, Бессонова!..
   От моего безучастного вида шеф сдулся, как воздушный шарик, и даже костюм, казалось, стал ему велик. Хорошо еще, Однорог мысли читать не умеет, а то я как раз примеряла ему на голову колпак клоуна и пришла к выводу, что Борис Семенович просто создан для роли Тарапуньки. Или Штепселя. Да и псевдоним ему придумывать не надо, одна фамилия чего стоит!
   - Знаешь что, Бессонова!.. - Не дождавшись от меня искреннего раскаяния и приступа самоуничижения, босс устало махнул рукой. - А иди ты, Бессонова!..
   Я хотела было невинно уточнить: "В бухгалтерию, за премией?", но решила не доводить Однорога до инфаркта, а себя - до увольнения. Зарплата мне была очень нужна ввиду начинающихся распродаж, тем более, что я уже присмотрела себе парочку лакомых вещичек. Поэтому я только развернулась на шпильках и шагнула к двери, ухватившись за ручку, как за спасательный круг, который вынесет меня на берег.
   - Ты куда, Бессонова? - поразился Однорог у меня за спиной.
   - Так вы же меня сами... послали, - с вежливой улыбочкой обернулась я.
   - Но я еще не уточнил, КУДА именно! - Однорог мстительно сверкнул глазами и зашуршал бумагами, выискивая среди множества факсов нужный.
   Если бы за четыре года работы под его началом я не убедилась в категорическом отсутствии у шефа чувства юмора, я бы поклялась, что в его словах явственно прозвучал сарказм.
   Однорог тем временем хмурил бровь, быстро перебирая бумаги. Потом отложил их в сторону, недовольно скосил глаза, изобразил напряженную умственную деятельность и с радостной ухмылкой провалился под стол, вернувшись через секунду с мятой бумагой в руке. Он удовлетворенно разгладил ее и протянул мне, лучась от сознания собственной подлости.
   - Вот!
   Я с опаской взяла факс, выуженный из мусорной корзины, настороженно впилась в него глазами и мысленно застонала. Так далеко меня еще не посылали! Полуаварийное здание бывшей фабрики в районе Котловки, которое владельцы наивно мечтали продать под торговый центр или офисное здание. В такой-то глуши?! В первую минуту я дрогнула и хотела просить у Однорога пощады, но потом расправила плечи и с достоинством приняла свою участь. Не дождется!
   - Надеюсь, ты понимаешь, Бессонова, что это твой единственный шанс реабилитировать потерю такого ценного клиента, как госпожа Горячкина? - нервно поинтересовался Однорог, недовольный моим безучастным отношением к его подлянке.
   - Разумеется, Борис Семенович! - смиренно отозвалась я. - Я займусь этим объектом завтра же с утра.
   - Нет, Бессонова, ты меня не поняла, - злорадно ухмыльнулся Однорог. - Ты поедешь туда сейчас же.
   - Но Борис Семенович... - начала было я, покосившись на часы. Начало шестого. В лучшем случае, я попаду туда к семи. Пока осмотрю эту развалину и окрестности, да домой доберусь - будет уже одиннадцатый час. Но это еще не самое худшее! Сегодня я вырядилась в нарядное кремовое пальто и сапожки на тонких шпильках - и это ради того, чтобы месить дорогущими сапожками грязь в Котловке? Заехать домой переодеться я никак не успеваю - это в противоположной стороне города. Вот шеф удружил!
   - Сегодня же, - злорадно повторил Однорог. - Иначе придется отложить твой отпуск до лучших времен.
   Ах, вот ты как!
   - Чтобы завтра же у меня были фотографии здания, а до твоего отъезда - план по его продаже, - наслаждаясь собственной подлостью, велел Однорог.
   - Не беспокойтесь, Борис Семенович, сделаю в лучшем виде! - с медовой улыбкой заверила я, мысленно втыкая в ботинок Однорога острые шпильки сапожек.
   - Ну иди, - с сомнением отпустил меня шеф. - Не подведи, Бессонова!
  
   Здание оказалось сущим кошмаром. На фото в факсе оно выглядело куда более перспективным, чем при ближайшем рассмотрении. Внутрь заглянуть я даже не решилась - заброшенный дом облюбовали бомжи. Обойдя его снаружи, я мрачно подумала, что есть только два способа всучить эту развалюху покупателям: убедить руководство "Мосфильма", что здание идеально подходит для съемок фильмов ужасов и эпизодов о блокаде Ленинграда; или подговорить бомжей изобразить призраков фабрики и продать развалину какому-нибудь эксцентричному иностранному миллионеру в качестве дома с привидениями. О торговом комплексе или офисном центре и речи быть не могло. Оставалось надеяться, что Однорог сменит гнев на милость и забудет о своей дикой затее.
   Начал накрапывать дождь, и я поспешно достала зонтик и зашагала к метро - прочь от кошмарного здания. Как хорошо, что я поддалась на уговоры своей подруги Саши и взяла из офиса зонт. Правда, Сашка вручила мне его с другой целью: отбиваться от маньяков, которые водятся в этой неблагополучной части города в темное время суток. Подружка очень корила себя, что не может составить мне компанию: у ее папы этим вечером случился юбилей, к которому семья готовилась последнюю неделю, и она никак не могла откосить от праздничного застолья. Поэтому, вручив мне зонт как средство самообороны и взяв с меня обещание позвонить ей по возвращении домой, Сашка выпроводила меня из офиса и понеслась забирать торт для юбиляра. Благодаря ее заботе, я спасла пальто от бесславной гибели под бушующим ливнем и теперь, по дороге к метро, безуспешно боролась с порывами ветра, бездарно изображая Мери Поппинс, готовящуюся взлететь к облакам.
   Да, определенно, девушке со страниц "Космо" совершенно нечего делать на московских улицах. Особенно в такой промозглый день, как этот. И зачем я только вырядилась с утра в высокие замшевые сапожки, короткую юбку и легкий топ, скопировав образ со сто семнадцатой страницы октябрьского номера журнала?
   Я не миновала и половины пути к станции, как хляби небесные разверзлись, превратив улицы в венецианские каналы. Мои сапожки - моя гордость, моя прелесть и мое сокровище, за которые я выложила половину долгожданной премии и которым радовалась не меньше, чем Золушка хрустальным туфелькам - превратились в уныло чавкающие калоши. Дождь горошинами бил по обтянутым капроном коленкам, которые я безуспешно пыталась спрятать под полами короткого пальто. Игривое колье, обвивавшее шею толстыми звеньями, из модной бижутерии превратилось в орудие пытки, холодя кожу льдом металла.
   К счастью, за час дороги, проведенный под землей, ливень устал рвать облака и смирился с невозможностью обратить Москву в Венецию. Так что из перехода "Беляево" я вынырнула уже без опасений быть смытой с лица земли и бодрой походкой принцессы на горошине зашагала к дому. За свой внешний вид я могла не опасаться: дождь всегда был для меня лучшим стилистом и закручивал тщательно выпрямленные волосы в восхитительные спиральки - на зависть всем офисным кокеткам. Вот только сейчас мне эта красота ни к чему: время позднее, уже стемнело, не хватало еще какого маньяка на свою голову соблазнить. Я прибавила шаг и уже собиралась свернуть на дорогу, ведущую к дому, как путь мне преградило неожиданное препятствие.
   - Раскинулась лужа широко, - мрачно прокомментировала я, глядя на безобразие, отрезавшее короткий путь к дому.
   Перейти его вброд я бы не решилась - моя замшевая прелесть такого купания уж точно бы не пережила. Я посторонилась, пропуская вперед припозднившегося школьника, с азартом запрыгавшего по луже, и со вздохом двинулась в обход.
   Пришлось вернуться назад и нырнуть в зловещий сумрак дворика, окруженный с одной стороны складами магазинов, с другой - гаражами, с третьей - заброшенным павильоном, некогда бывшим пунктом приема стеклотары. Отличная декорация для фильма ужасов и мечта маньяка. Сквозной проход через арку редко прельщал припозднившихся прохожих и, несмотря на то, что через дворик можно было значительно срезать путь до ближайших домов, осторожные граждане всегда предпочитали идти в обход. Вот только в моем случае обход, а точнее - переход лужи вброд, завершился бы трагической гибелью сапожек, об обладании которыми я мечтала долгих два месяца. Оставалось надеяться, что в такую погоду приличный маньяк и собаку на улицу не выгонит, не говоря уж о себе самом.
   Подбадривая себя таким образом, я быстро прошмыгнула половину пути и замешкалась, обходя лужу, коварно подкараулившую меня и здесь. Где-то слева мелькнула тень. Я ускорила шаг и ступила под арку.
   Прямо на меня неслась женская фигурка, на тонкой шейке которой развевался алый шарф, а ее длинные ноги покачивались на высоченных шпильках. Еще одна жертва "Космо", чтоб его, и весь глянец заодно!
   - Жа-а-н! - протяжно провыла дева, протягивая руки. Я едва увернулась от острых когтей, один из которых целился прямиком мне в глаз.
   - Мы знакомы? - удивилась я, глядя толи на девочку, толи на ожившую картинку из журнала мод, назвавшую меня по имени, снизу вверх. Я уродилась малявкой, и со своим ростом могла претендовать только на место солистки в "Блестящих", тогда как длинноногая могла бы стать украшением любого подиума.
   Дева тем временем бросила на меня недоумевающий взгляд и завертела головой по сторонам, отчего шарф на ее шее заколыхался шелковым цветком.
   - Где он? - визгливо воскликнула она, обращаясь ко мне. - Ты его видела? Куда он делся?
   - Он улетел, но обещал вернуться, - хмыкнула я, бочком обходя сумасшедшую.
   - Улетел?! - взвизгнула девица и схватила меня за локоть. - Ты видела это? Вот гад! - зло выругалась она, расцепив пальцы. - А врал, что не умеет!
   Девица нервно одернула шарф на лебединой шейке и опустила руки с идеальным маникюром.
   - Сигаретки не будет? - устало поинтересовалась она.
   - Не курю, - огорчила я, отрываясь от созерцания ее алых ногтей, разрисованных золотыми рыбками.
   - Жаль, - протянула незнакомка, - а то я бы ему отомстила. "Данхиль" он, видите ли, не любит, никотин отравляет кровь! Скотина! - зло выругалась она. - Я ради него сижу на кремлевской диете, как проклятая, а он - убегает.
   - Ни один мужчина не стоит того, чтобы ради него сидеть на диете, - сочувствующе поддакнула я. - Особенно на кремлевской. Вот если бы на шоколадной, как Ума Турман, или на клубничной, как Виктория Бэкхем, это еще куда ни шло.
   - У него аллергия на шоколад, - грустно молвила дева. - А у меня - на клубнику.
   - Не повезло, - пожалела я.
   - Пойду напьюсь. Водки. И пусть у него потом голова болит! - решительно сказала она и, развернувшись, зашагала прочь, исчезнув за углом.
   - Вот чего с нормальными девками диета делает, - буркнула я себе под нос, подивившись странной логике незнакомки, и шагнула из-под свода арки.
   Но далеко не ушла, так как меня мягко подхватили под локоток и увлекли обратно, в полумрак арки. Я обернулась, ожидая увидеть чокнутую манекенщицу, но уткнулась в темные глаза неизвестного красавца. Я смущенно опустила ресницы, и моим вниманием целиком завладело его пальто. Кажется, я видела такое на Олеге Меньшикове в модном разделе какого-то журнала. И там было написано, что это новая модель от Армани! Но что делает мужчина в божественном пальто от знаменитого модельера в нашей подворотне?
   Воспользовавшись моим оцепенением, красавец коснулся пальцами моего подбородка и приподнял его вверх, а потом повернул вправо и влево, внимательно рассматривая мое лицо.
   - Хорошенькая, - оценил он, обращаясь скорее к себе, нежели ко мне.
   - Это потому, что промокла, - огрызнулась я. - Обычно я ослепительная, неотразимая и божественная.
   - С характером, - удовлетворенно произнес красавец и мягко уточнил: - Все сказала или мне нужно знать о тебе что-то еще?
   - Я буду кричать, - предупредила я.
   - Кричи, - легко согласился он.
   Я открыла рот, демонстрируя серьезность своих намерений. А этот нахал закрыл мне его поцелуем! Долгим, волнующим, со вкусом кофе со сливками...
   - Что вы делаете? - ошарашенно пробормотала я, чтобы хоть что-то сказать, когда его губы отклеились от моих, предварительно впустив внутрь меня стайку бабочек и выбив почву из-под ног.
   - Выражаю тебе свою симпатию, - мягко улыбнулся наглец.
   "Отпустите!" - хотела возмутиться я и бежать со всех ног. Но вместо этого с вызовом спросила:
   - Что же вы остановились? - и продолжила таять в его руках, властно обнимавших меня.
   "Мужчина моей мечты!" - пищала от восторга Золушка внутри меня.
   "Опомнись, дура! Это же маньяк!" - возражал ей голос разума.
   "Принц!" - не унималась Золушка.
   "Извращенец!" - констатировал голос.
   "А если это судьба?" - не верила глупышка.
   "Лох - это судьба, - невозмутимо признал разум и возопил: - Спасайся, дурища! Если не хочешь попасть в завтрашние новости под видом расчлененки".
   - Забавно, - пробормотал то ли принц, то ли маньяк, гипнотизируя меня глубокими карими очами, и, притянув меня за ожерелье, как за поводок, одарил еще одним поцелуем.
   "Принц! Дура! Мужчины мечты! Маньяк! Судьба! Извращенец!" - кричали голоса в моей голове.
   - Как тебя зовут? - оторвавшись от меня, спросил он.
   - Жанна, - хрипло выдавила я.
   - Тезка? - удивился он. - А я - Жан.
   - Ты что, француз? - Я уловила мурлыкающий акцент в его речи.
   - Что ты сегодня ела? - проигнорировав мой вопрос, неожиданно поинтересовался незнакомец.
   - В каком смысле? - хихикнула было я, но запнулась о его серьезный взгляд и уточнила: - На завтрак или на обед?
   - Вообще.
   - Творожок, какао, овощной салат, куриный суп, плов, - послушно перечислила я, гадая, с чего бы вдруг такой интерес. И, кажется, догадалась! - Кстати, я сегодня еще не ужинала, - намекнула я, ожидая приглашения в ресторан. А что, и одета я соответственно! Не зря, все-таки вырядилась по указке "Космо". Жалко, сапоги намокли, ну да их и под стол спрятать можно. Я уже обдумывала, как эффектно будет смотреться топ, расшитый стразами, в мерцании свечей, как принц протянул:
   - А плов был свежий?
   - Плов как плов. - Я пожала плечами, не понимая, куда он клонит и почему тянет с приглашением.
   - А чеснока, - он с негодованием потянул носом, - чеснока там случайно не было?
   - Я обязательно спрошу завтра у нашей буфетчицы, - пообещала я. - И возьму подробный рецепт, - неожиданно добавила я, тут же себя отругав. Ага, еще скажи давай, что готова варить ему борщи и приносить газету и тапочки. Вот так сразу, в первые пять минут знакомства.
   Да что на меня такое нашло-то? Да, он красавец, но у меня еще не такие среди клиентов были. Между прочим, я подбирала квартиры даже телеведущему Ястребову и актеру Скрипкину, попавшим в сотню красивейших людей Москвы, и не терялась рядом с ними. От страстного Скрипкина даже отбиваться пришлось. Такая стойкость далась мне не просто, но у меня принцип - с женатиками не связываюсь. И даже ради секс-символа, которого читательницы журнала "Гламур" записали на третью строчку самых желанных мужчин России и плакатами с фотографиями которого было обклеено полгорода, я исключение не сделала. Почему ж рядом с этим безвестным и дерзким ловеласом из подворотни я чувствую себя беспомощным котенком, готовым на все?
   - А куриный суп? - не унимался мужчина мечты. - Он из наших кур или из американских? Или, - у него аж дыхание перехватило, и он с содроганием озвучил свою догадку, - из этого дурацкого кубика?
   - Меня что, снимает скрытая камера? - расхохоталась я и дурашливо спросила, поглаживая живот: - Эй, уважаемая кура, будьте так любезны, ответьте: чье гражданство вы имели до того, как попасть в суп? - Я подняла смеющиеся глаза на принца. - Молчит, зараза!
   - Такая девушка как ты должна следить за здоровым питанием, - гнул свою линию он.
   - Какая - такая? - Я простодушно купилась на комплимент.
   - Ослепительная, неотразимая и божественная, - усмехнулся он, передразнивая меня.
   Я вспыхнула, но он тут же погасил мой гнев своими словами:
   - Красивая, модная, стильная. - Он оценивающе скользнул взглядом по одежде, выглядывающей сквозь распахнутое (когда только успел?) пальто. - Гламурная, - добавил он, удовлетворенно оглядев мои прелестные сапожки, и, я готова поспорить, в его глазах сверкнул блеск узнавания.
   "... а ведь правда - извращенец!" - успела подумать я, когда губы принца накрыли мои в третий раз. "Но ведь красавец!" - млела Золушка, закидывая руки ему на шею. "Да посмотри на него - он же гей! Он узнал марку сапог!" - взывал голос разума. "Геи не целуют девушкам руки", - с ликованием возразила Золушка, когда ладонь подозреваемого во всех грехах крепко обхватила мое запястье и по коже скользнул холодок губ, а затем ее обожгло мокрым теплом. Я отрешенно смотрела на то, как под губами принца, припавшего к моей руке, расползается темное пятно, а тишина наполняется вкрадчивым лаканием. Но только до тех пор, пока струйка крови не сбежала с запястья и не пролилась цепочкой бордовых брызг на мое безупречное кремовое, расшитое бисером пальто "Поллини". В это ультрамодное и супергламурное пальто я влюбилась с первого взгляда на витрину магазина и была близка к самоубийству при виде ценника. Три дня я занимала денег по всем знакомым, уже две зарплаты выплачивала долги и еще до конца не расплатилась. Осталось рассчитаться с Сашей и с соседкой Настей, которые любезно согласились подождать. И вот теперь какой-то маньяк его погубил! Да одной капельки крови на моем нежно любимом пальто было бы вполне достаточно для того, чтобы разбудить во мне зверя. А уж при виде десятка ужасных пятнышек во мне и вовсе проснулся Терминатор.
   - Черт! - взревела я, вырвав руку, и с силой оттолкнула от себя принца, в одно мгновение потерявшего корону и превратившегося в маньяка-убийцу роскошного пальто. - Вот урод! - негодовала я, зажав другой рукой рану на запястье, и оглядывала пальто, прикидывая причиненный ущерб. - Бедненькое мое, любименькое, только не покидай меня! Обещаю, я тебя реанимирую в химчистке, будешь как новенькое, будто только из рук кутюрье! Завтра же!
   Маньяк, судя по ошалевшему виду, такого отпора не ожидал. Он вытер окровавленные губы рукой, эротично облизал пальцы и с интересом уставился на меня.
   - Хотя нет, какое завтра? - осадила себя я. - Такие пятна надо выводить немедленно! Эй, Чикатило, - неприязненно покосилась я, - в Москве есть круглосуточные химчистки?
   Тот неопределенно булькнул, завороженно глядя на кровь, хлещущую из-под моих пальцев, и подался вперед.
   - Эй, даже не думай! - предупредила я, отшатнувшись, и едва устояла на ногах. Потеря крови давала о себе знать головокружением и подступающей к горлу тошнотой.
   Но маньяк оказался быстрее: одним прыжком он одолел расстояние между нами и с жадностью вгрызся в мое многострадальное запястье.
   - Да кем ты себя возомнил, Дракула недоделанный? - проскулила я и, собрав все силы, вырвалась из его хватки, а потом, вложив в удар всю свою ненависть, врезала ему промеж очей. Правой раненой рукой.
   Даже я недооценила Терминатора в себе, чего уж говорить о маньяке, не ожидавшего подобной прыти от субтильной девицы. В какой-то момент мне даже показалось, что его голова слетит с шеи. Но ничего такого не произошло: маньяк сдавленно охнул, схватился за лицо и принялся торопливо оттирать мою кровь со своих щек. Надо же, с удовлетворением отметила я, я не только запачкала его своей кровью, но и умудрилась разбить ему нос и губу. До маньяка доходило долго, но наконец дошло.
   - Бешеная, - сдавленно охнул он, глядя на свои запачканные красным ладони, - что ты натворила?
   - Я всего лишь спасала свое пальто, - оскорбилась я. - Ну, и девичью честь заодно.
   - Наша кровь смешалась, - в панике прошептал он, продолжая таращиться на свои руки.
   Я перевела взгляд на свою руку, которая все еще была согнута в кулак, и успела заметить, как капля черной крови, скатившись с костяшек пальцев, добралась до раны на запястье и смешалась с моей алой кровью. К горлу подкатила волна тошноты, как будто с этой черной каплей в меня проникла смерть.
   - Моя кровь теперь в тебе, - обреченно выдохнул маньяк.
   И тон, которым это было сказано, мне совсем не понравился.
   - Эй, только не говори, что ты болен СПИДом! - Я ужаснулась от внезапной догадки.
   - Я болен на голову, раз связался с тобой, - прорычал он, обрушив кулак на стену арки. - Но разве я мог знать, что ты такая бешеная?
   - Нечего было кусаться, - передернула плечами я, чувствуя, как перед глазами все плывет и больше нет сил сдерживать тошноту. Прости меня, мое пальто, успела подумать я, прежде чем окончательно погубить кремовый кашемир позорными пятнами и врезаться лбом в асфальт.
  
   Музыкальный центр включился в 7.20 утра, возвращая в реальность и напоминая о необходимости топать на работу, вне зависимости от моего желания, хотения и катаклизмов за окном. В это утро Русское радио одарило меня песней Валерия Меладзе:
  
   Но ярко-красный огненный цветок
Ты сорвать однажды захотела.
И опять, как белый мотылёк,
На его сиянье полетела.
Только сложится нелегко
Дружба пламени с мотыльком.
  
   Гороскопам я не верила, а вот в случайной песне, с которой начинался мой день, всегда искала тайный смысл. Если композиция была нежной и лиричной, скорее всего, и день ожидается спокойным, безмятежным и сулит романтику. Если музыка попадется быстрая и веселая, то и денек ждет суетный и придется вертеться, как белка в колесе. Впрочем, тому было вполне логичное объяснение: когда тебя будят ласковые завывания Валерии, просыпаешься спокойной и умиротворенной и весь день паришь, "словно нежное перышко на двух крылышках у судьбы". А когда из сна тебя вырывают громогласные вопли "Фабрики", обещающие романтику в самолетах и автомобилях, то все - покоя не жди. Как скатишься кубарем с постели, так и весь день будешь нервно ерзать на офисном стуле, предвкушая "карусель звонков и эсэмэсок".
   На этот раз песня попалась надрывная и пронзительная, и, пока я собирала постель, из динамиков повторялось:
  
   Самба белого мотылька
У открытого огонька.
Как бы тонкие крылышки
Не опалить!
Лучше мало, да без тоски,
Жить, как белые мотыльки.
И летать себе недалёко
От земли.
  
   Нечасто меня будят такие песни, но уж если будят, то жди сюрпризов и перемен. И не факт, что приятных! Прикидывая, какую пакость мне готовит день грядущий, я на автопилоте протопала в ванную, включила зубную щетку, две минуты промаялась перед зеркалом, скаля зубки и изо всех сил тараща глаза, которые так и норовили сузиться в щелки.
   - Поднимите мне веки, - простонала я, запрыгивая в тапки, прошлепала в кухню и включила чайник. Из комнаты теперь голосил Дима Билан, позиционируя себя как ночного хулигана.
  
Ну и что, ну и что
Сильный-смелый зато,
Загорелый зато
И хожу в пальто.
  
   Я замерла, осененная внезапной догадкой, развернулась и понеслась в коридор.
   Пальто, все покрытое подсохшими кровавыми, серыми и зеленоватыми пятнами, печально висело на вешалке. Сапоги, уныло свесив голенища, аккуратно стояли рядом. Это меня убило больше всего. Скукожившиеся и все еще влажные сапоги, которым бы я никогда не позволила провести целую ночь в столь плачевном состоянии, были аккуратно прислонены к стене. Я сама никогда бы не стала выравнивать их носки по линеечке и уж тем более не позволила своей драгоценной обновке киснуть в коридоре бесформенной кучей. Значит... Я быстро схватила сумку, вытащила кошелек, документы, кредитки. Все было на месте. Меня не обокрали. Но надо мной жестоко надругались! Повесили пальто, на которое без слез не взглянешь, на видное место в прихожей. Бросили мои прелестные сапожки на мокрую погибель... Но прежде забрались в мою квартиру!
   Словно в насмешку надо мной, из комнаты неслось:
  
   Ты попала в капкан,
А ключи у маман.
У меня есть наган
И хороший план.
  
   Ключи, висевшие на крючке в прихожей, подтверждали мою версию о вторжении извне. Я всегда оставляла их в замочной скважине и еще щеколду на ночь задвигала. На этот раз щеколда была открыта. Значит, дверь открывала не я и уж тем более не я ее закрывала. Ну, извращенец, погоди!
   Я закипела одновременно с чайником, влетела на кухню, бросила в чашку две ложки кофе и сделала пару осторожных глотков, пытаясь привести в порядок мысли.
   Мысль первая, неутешительная: все, что произошло вчера в подворотне, не кошмарный сон. На меня напали, меня целовали, меня укусили и меня заразили чем-то неприятным. Как вспомню перекошенное лицо брюнета - так вздрогну. Причем, реакция у него была такой, как будто это не он меня заразил какой-то гадостью, а я его - целым венерическим букетом и импотенцией в придачу. Впрочем, насчет последнего я не так уж сильно и ошибаюсь: после моей вчерашней оплеухи у этого фрукта надолго пропадет охота кусать незнакомок в подворотнях.
   Мысль вторая, ошеломляющая: и все-таки, после того, как я постыдно шлепнулась в обморок, маньяк не сделал ноги, а почему-то проявил неожиданную заботу и приволок меня домой...
  
   Будем вместе всегда -
Дни, недели, года,
Не умрем никогда,
Да, да, да, да, да!
  
   - не унималось радио.
   Стоп, а откуда он узнал, где я живу?
   Глоточек кофе живо прояснил ситуацию и подбросил правдоподобную версию. В сумочке он обнаружил паспорт и ключи от дома, адрес которого указан в прописке. Что ж, маньяку повезло, что я, в отличие от многих, и в самом деле живу там, где прописана. А еще ему повезло, что у нас в доме нет консьержки, а кодовый замок открывается с помощью магнитного ключа, прилагающегося к связке. Так, с этим понятно. Он доставил мое бесчувственное тело домой, открыл дверь моим ключом. После чего ключ повесил на крючок, стянул с меня пальто и сапоги, а дальше... Я отставила в сторону чашку и ошалело перевела взгляд себе на грудь. А дальше этот извращенец зачем-то раздел меня до нижнего белья, умыл (потому как следов косметики и пребывания лицом в луже я во время чистки зубов не обнаружила) и уложил спать.
   Интересное кино получается! Я с опаской огляделась по сторонам: кто этого маньяка знает, может, после праведных трудов по доставке моего тела по месту жительства, он так притомился, что и сам решил отлежаться до утра в укромном местечке и отдохнуть? Но беглый осмотр квартиры эту версию не подтвердил - в доме я была одна.
   Вернувшись на кухню, чтобы допить остатки кофе, я устало опустилась на табуретку и только сейчас заметила листок голубой бумаги, пришпиленный к холодильнику магнитом-апельсином. Неровным, остроугольным почерком на нем было написано: "Никуда не выходи. Задвинь шторы. Жди гостей. Тебе все объяснят. Извини, Ж.."
   - Нашел дуру! - возмутилась я, скомкала писульку и бросила ее в мусор.
   Так-так, значит, прежде чем покинуть квартиру и аккуратно прикрыть за собой дверь, маньяк нацарапал мне записку. Да какую! Сиди дома и жди, пока к тебе придут и по башке настучат.
   И все-таки, что-то не складывается. Если он собирается вернуться, да еще не один, а с подельниками, зачем ему сообщать мне о своих намерениях? Ведь убедился же, что я не похожа на затюканную клушу, которая будет послушно ждать своей участи. Или надеялся, что я к его приходу пирожки испеку? А то и лягушачьи лапки потушу (или что там с ними делают), памятуя о его французском происхождении? А что если он и впрямь меня заразил каким-нибудь жутко прилипчивым вирусом, и смысл записки в том, чтобы посадить меня на карантин до приезда эпидемиологов? Ну нет, больше смахивает на голливудский триллер, нежели на реальные будни. Будни, будни... Блин! Я же на работу опаздываю! А уж если опоздаю, тогда будет мне психологический триллер с вызовом к начальству на ковер (второй день подряд я этого не переживу!) и фильм-катастрофа в виде лишения долгожданного отпуска в одном флаконе.
   Через десять минут, развив космическую скорость и установив свой личный рекорд по сборам на работу, я уже мчалась к лифту. На работу я прибыла паинькой - за две минуты до начала рабочего дня, без капли макияжа, с благопристойным пучком, в кожаном плаще, не соответствующем промозглой погоде (но другого не было!) и в ладно сидящем по фигуре, но очень неброском джинсовом платье с глухим воротником и длиной юбки, целомудренно прикрывающей колени. Это платье было самым скучным в моем гардеробе, поэтому всегда висело в шкафу чистым и отглаженным и вынималось только в случае форс-мажорных обстоятельств, когда не было времени тщательно подбирать одежду. Сегодня был как раз такой случай. И судя по удивленно-ликующему взгляду секретарши, привыкшей к моим далеким от делового однообразия нарядам, мне удалось поднять ей настроение. Ангелина аж расцвела, поняв, что сегодня я ей не конкурент.
   - Доброе утро, Жанночка! - пропела она, проплывая мне навстречу по коридору, и с нескрываемым злорадством посочувствовала: - Ты что заболела? Какая-то ты бледная.
   Ангелину следовало бы назвать Дьяволиной - от козней этой длинноногой стервы страдала половина офиса.
   - Доброе утро, Поганкина! - в тон ей протянула я, не удостоив ответом на вторую часть тирады, и удовлетворенно отметила, как вытянулось ее смазливое личико. А нечего меня бледной обзывать, когда сама с такой фамилией уродилась. Секретарша злобно зыркнула на меня и сердито застучала каблучками, сворачивая в приемную.
   Ангелина с царской гордостью носила свое редкое имя и страшно комплексовала из-за фамилии. Сдается мне, именно по этой причине секретарша была одержима идеей выйти замуж - чтобы скорей вписать в паспорт фамилию, более подходящую своему ангельскому имечку. Своими откровенными домогательствами она донимала всех перспективных (выше сторожа) кандидатов, не делая различий между холостыми и женатыми. В данный момент Ангелина вела охоту на начальника службы безопасности Олега, и весь офис горячо сочувствовал бывшему военному, не обремененному семейными узами. Такого счастья, как Дьяволина, добродушному Олегу не пожелала бы и отвергнутая, а оттого страшно злая на него усатая менеджер Карина. А всех сбежавших женихов секретарши ждала одинаковая участь: верные супруги записывались ей в слабаки и подкаблучники, а холостяки - в геи и импотенты. После чего Ангелина недели две со скорбью в лице и с наслаждением в голосе трепалась в курилке о постыдных тайнах ее несостоявшегося супруга, находя в совершенно невинных действиях несчастного кандидата все новые доказательства его вины. В начале третьей недели секретарше надоедало гнобить бракованного жениха, и она с энтузиазмом переключалась на другого бедолагу.
   Я юркнула в свой отдел, избавилась от плаща и расслабленно плюхнулась в рабочее кресло. Мне пришлось преодолеть такой марафон, чтобы успеть на работу за минуту до часа Х, что ноги на каблуках нещадно ныли.
   - Наконец-то! - бросилась мне навстречу Саша. - Ты почему вчера не позвонила? Мобильный отключен, домашний не отвечает. Я уже не знала, что и думать!
   - Извини, Саш, я вчера так устала. - Я блаженно растеклась в кресле.
   - Жан, - осторожно поинтересовалась Саша. - Что это с тобой?
   Нет, ну почему обязательно нужно обратить внимание на то, что я не накрашена? А я еще считаю ее своей подругой! Я обиженно отвернулась к стене, вытащила косметичку и быстренько нарисовала себе губки оттенка "Вишневые сливки" и пару раз провела щеточкой с тушью по ресницам. Потом удовлетворенно взглянула в зеркальце - и все-таки макияж всему голова!
   - Так лучше?
   - Классный блеск, - оценила Саша, - дашь в обед накраситься? И все-таки - что у тебя с рукой?
   - С рукой? - удивилась я и, опустив глаза, закусила губу, мгновенно подпортив глянцевую гладкость свеженанесенного блеска. Из-под тугого манжета платья выбился бинт, стягивающий запястье. Так получилось, что повязку я обнаружила только в тот момент, когда в спешке надевала платье. Подивилась неожиданной заботе маньяка, перевязавшего мне рану, но времени снять бинт у меня уже не было. Поэтому, спрятав его под манжет, я решила проверить состояние раны, улучив минутку на работе. Вот уж не ожидала, что рукав задерется по дороге в офис, а Сашка окажется такой глазастой! - Собака укусила, - брякнула я, застигнутая врасплох вопросом, и уставилась немигающим взглядом в монитор, давая понять, что не настроена на комментарии.
   Но Саша не собиралась униматься. Наши столы стояли вдоль одной линии, и она просто развернула кресло, повернувшись ко мне, и уставилась на меня с выражением молчаливой скорби.
   - Ну что? - не выдержала я, оторвавшись от чистки почтового ящика от спама.
   - Жан, я ведь твоя подруга, - напомнила Сашка, укоризненно глядя на меня из-под длинной золотисто-русой челки. - Ты можешь доверять мне.
   Я запнулась о ее взгляд и мысленно выругалась. Нет, ну не рассказывать же ей, как я опозорилась в подворотне, сперва обомлев в объятиях маньяка, а потом обблевав роскошное пальто и упав лицом в лужу. Тогда моя репутация будет безнадежно подмочена. А репутация, как говорится, как девственность. Однажды потеряешь - уже не вернешь. Сашка, конечно, никому не расскажет, но и я не хочу, чтобы у моего позора были другие свидетели, кроме меня и маньяка на букву Ж. Саша истолковала мое молчание на свой лад и осторожно сказала:
   - Жан, я ведь обо всем догадываюсь.
   - Да ну? - насторожилась я. - О чем это, интересно?
   - О твоей руке... которую собака покусала.
   Я машинально спрятала запястье с повязкой под столом.
   - Вот видишь! - укоризненно заметила Саша. - Не было никакой собаки. А если бы и была, ты бы сейчас вовсю размахивала руками и ругала почем свет зря и собаку вплоть до ее предков в десятом поколении, и ее безмозглого хозяина, и ныла бы у меня на груди, что ты не хочешь делать уколы от бешенства.
   Это точно - я такая. Если меня разозлить - злость моя будет громкой, да и поныть я люблю - с чувством, с надрывом, в полный голос.
   Я промолчала, признавая правоту Сашкиных домыслов и сучительно соображая, чего бы такого придумать, лишь бы не говорить правду.
   - А сейчас ты отчаянно думаешь, что бы мне такого правдоподобного наврать, чтобы я от тебя отвязалась, да? - печально вздохнула Саша.
   Я сконфуженно отвела глаза.
   - Жан, он что, тебя бил? - обеспокоенно вглядываясь в мое лицо, спросила подружка.
   - Кто? - дрогнула я.
   - Ну этот твой, ради которого ты вчера так расфуфырилась, - неопределенно пожала плечами Саша.
   Ах, вот оно что! Сашка меня еще вчера весь день пытала, куда это я так вырядилась и не желала верить в то, что модное пальто и замшевые сапожки вытащены из шкафа ради заурядного похода на работу. В течение дня Саша выдвигала различные версии моего вечернего досуга: от романтического ужина до вручения премии "Гламур года", которая, по иронии судьбы, проходила вчера. Как бы мне хотелось, чтобы ее последнее предположение оказалось верным! Но вчера вместо того, чтобы блистать перед вспышками фотокамер в пафосном клубе, я, как какая-нибудь горемычная Золушка, месила глину в районе Котловке. Моими любимыми сапожками! Которые я с таким трудом отхватила на распродаже и которые теперь безнадежно погибли, как и пальто. А все подлый Однорог!
   - Вот гад! - воскликнула тем временем Сашка.
   - Ага! - поддакнула я, имея в виду зловредного Однорога. До вчерашнего дня он и не планировал браться за этот безнадежный заказ и даже выбросил заявку в мусорную корзину. А вчера ему захотелось меня унизить, и вот вам пожалуйста - дизайнерские шмотки безнадежно испорчены, а маньяк-кровопийца знает, где я живу.
   - Он издевался над тобой? - голос Саши дрогнул.
   Можно ли считать издевательством его вчерашнее задание?
   - Еще как! - горячо подтвердила я. - Видела бы ты, какое удовольствие это ему доставляет!
   - И как ты это только терпишь? - дрожа от возмущения, выкрикнула Саша.
   - Сама себе поражаюсь, - честно призналась я. - Наверное, все дело в том, что на носу распродажи.
   - Жанна, - с ужасом протянула Саша, - и ты ради своих шмоток готова терпеть такое?!
   - Ради того волшебного изумрудного топа от Фенди и шикарных джинс от Дольче я готова на все, - твердо сказала я.
   - Ну уж нет! - Сашка вдарила кулаком по столу. - Я как твоя подруга просто обязана вмешаться и спасти тебя!
   - Ты хочешь одолжить мне денег? - оживилась я.
   - Я поговорю с этим отморозком! - решительно заявила Саша.
   - Не надо, Саш, - испугалась я. Не хватало, чтобы еще подружка навлекла на себя немилость Однорога, и тот сослал бы ее в наш бобруйский филиал, продавать какую-нибудь забытую богом свиноферму. А что, с него станется!
   - Нет, я это так не оставлю, - горячилась Саша. - Он за все ответит!
   - Не переживай, Саш, я сама найду повод с ним поквитаться, - мстительно пообещала я.
   Со стороны Однорога было крайне неосмотрительно так унизительно наказать меня за потерю клиента. Разведенная рублевская дамочка Илона Горячкина, доверившая нам поиск нового жилища, была особой капризной, непостоянной и сама не знала, чего хотела. К несчастью, мучиться с мадам Горячкиной выпало именно мне. За последний месяц я подыскала для нее двадцать вариантов квартир и загородных домов. Горячкина не одобрила ни один! В первую встречу она не смогла четко сформулировать свои желания, и я предложила ей возможные варианты. Горячкина категорически отказалась от загородного дома и возжелала шикарные апартаменты в центре города с видом на Кремль. Когда таковые нашлись и я привезла мадам на место, Горячкина скептически оглядела башни Кремля, прошлась по балкону, вдохнув загазованного столичного воздуха, поразилась обилию машин под окнами, и изрекла, что это совсем не то, чего она хочет. Илону осенило, что ей нужен домик в деревне! Точнее - не домик, а дворец, и не в деревне, а в элитном поселке, и чтобы под окнами - непременно пруд с лебедями, и чтобы воздух чистейший, как на курорте. Один из предложенных мной "дворцов" она отбрила, едва услышав название поселка: "Девушка, и как вы себе представляете, что я скажу друзьям, что живу в Кузькино?!" После такого заявления предлагать ей дома в поселке Голубой залив и у реки Пипка, на осмотр которых я потратила два рабочих дня, я не решилась. В Царской Горке Горячкиной не понравился дом, в Радужном слишком громко квакали лягушки. При звуках их пения, Илону осенило снова: в деревне она жить не может, ей нужна только городская квартира. Сашка к тому моменту успела провернуть три сделки и получить хороший процент, а я все мучилась с Горячкиной. Словом, после того, как Илона забраковала двадцатый вариант, я не выдержала и сказала мадам все, что думаю о ее деловом подходе. Горячкина, в соответствии со своей фамилией, разобиделась на смерть, отказалась от услуг нашего агентства и ушла изводить конкурентов. А Однорог, на которого Илона напоследок излила весь запас своего яда, в свою очередь, обозлился на меня и устроил выволочку за потерю особо ценного клиента!
   - Лучше бы тебе забыть о нем раз и навсегда, - посоветовала Саша. - Мужчина, способный на такое, не достоин твоего внимания!
   - Я бы и рада забыть, - усмехнулась я, - да не могу.
   - Жанна, - Саша даже поперхнулась от возмущения, - только не говори, что ты его любишь!
   - Да я его терпеть не могу! - поспешно открестилась я.
   - Что же тебя связывает с этим негодяем? - поразилась Саша. - Ну, кроме денег, которыми он тебя спонсирует?
   - Спонсирует? - рассердилась я. - Да он за эти жалкие гроши из меня всю душу выматывает!
   - Ну, и разве это того стоит? - справедливо заметила Саша.
   - А ты как думаешь? - риторически вздохнула я. Сашке ли не знать, какая тут зарплата! Чтобы заработать на божественную сумочку Мэрилин от Луи Виттон, нужно неделю горбатиться, как Папа Карло.
   - Я думаю, тебе стоит порвать с ним немедленно! - безапелляционно заявила подруга.
   - Что, прямо вот так вот пойти и написать заявление об увольнении? - оживилась я.
   - При чем тут увольнение? - поумерила пыл Саша.
   - Ты же только что посоветовала мне порвать с Однорогом. А для этого есть только один способ - уволиться из "Милого дома".
   Сашка изменилась в лице и гневно проскрежетала:
   - Жанна, так это он? Это Однорог? Он с тобой сделал это? Старый извращенец!
   - Сашка, ты чего? - заволновалась я. - Ты о чем?
   - Это он тебя избивает? Это его рук дело? - Она указала на мое забинтованное запястье и смятенно проскулила: - Жанна, так ты с ним...
   - Саш, перестань молоть чепуху, - вскипела я. - Как тебе такое только в голову могло прийти?! А еще подруга называется.
   - Но ты же только что сама говорила... - растерялась Саша.
   - Я говорила, что Однорог измывается надо мной как мой босс, - внесла ясность я. - Тебе ли об этом не знать? А ты чего себе напридумывала?
   - А я думала, ты говоришь о своем любовнике-садисте, - нахохлилась Сашка.
   - Ну и фантазия у вас, барышня!
   - Тогда кто он? - нахмурилась Саша.
   - Кто он? - в замешательстве повторила я, думая, чего бы такого соврать, чтобы не говорить правду о маньяке. - Он хороший парень. И никакой не садист!
   - Блондин или брюнет? - прищурилась Саша.
   - Брюнет, - машинально ответила я и прикусила язык. А впрочем, что такого? Хочет Сашка найти виновного в моей травме, флаг ей в руки и помело в придачу. Навру, что попали с ним в легкую аварию - и дело с концом.
   - Он что, знаменитость какая, раз ты его так скрываешь, даже от меня? - продолжила раскалывать меня подруга.
   Тут в голове у меня что-то перемкнуло, и перед глазами побежали кадры черно-белого французского фильма с темноволосым красавцем в роли бесстрашного мушкетера... Так вот кого мне напомнил мой маньяк - актера из любимого фильма моей мамы! Но этого не может быть. Фильм снимали полвека назад, а маньяку - от силы лет тридцать. Столько же, сколько было актеру на момент съемок фильма... И этот укус его странный, и эти прикосновения его, с ума сводящие... Да нет, ну не может же этого быть! Ой, мамочки...
   - Ну точно, - воскликнула Саша, расценив мое потрясенное молчание как знак согласия. - Он какой-нибудь чокнутый суперстар, который не слезает со страниц желтухи, и ты боишься, что слухи о вашем романе просочатся в прессу, и даже мне словечка не говоришь!
   - Ой, Сашка, не придумывай! - слабо возразила я, чувствуя себя невестой Дракулы. - Что-то мне нехорошо, сделаешь кофейку?
   Заботливая подружка мигом сорвалась с места, схватила чайник и унеслась за водой. Убедившись, что осталась в комнате одна, я быстро расстегнула манжет и размотала бинт.
   Бурые пятна на марле свидетельствовали о том, что рана была и укус мне не приснился. На запястье остался ровный разрез, как от хирургического скальпеля, на его краях запеклась кровь, но рана уже медленно затягивалась. Уф, значит, вампиром я не стала, иначе бы под бинтами обнаружилась целая кожа безо всяких повреждений. Я в облегчении откинулась на спинку кресла и уставилась в ставшие блюдцами глаза Сашки, с ужасом замершей у стола. Видно, я слишком долго медитировала над порезом, а Саша слишком торопилась сделать мне чашечку кофе.
   - Жан, - ее голос дрогнул, - ты что, Жан... Ты это из-за него? Из-за этого придурка?
   - Сашка, ты что говоришь! - Я почуяла неладное.
   - Жан, ты из-за этого урода себе вены резала? - Саша сдавленно всхлипнула. - Он тебе что, изменил, Жан? Он тебя бросил, Жан? Лучше бы он тебя побил... А ты, Жан... Сама!... Жан...
   Когда подруга начинает вставлять мое имя через каждое словечко, значит, вот-вот разразится буря и слезопад.
   - Александра, перестань пороть чушь! - возмущенно прикрикнула я, и готовая разрыдаться Сашка умолкла. Александрой я назвала ее только в минуты гнева, и полное имя из моих уст обычно действовало на нее отрезвляюще.
   Чувствуя себя героиней какого-то дурацкого фарса, я малодушно соврала:
   - Мы попали в аварию.
   Не говорить же подруге, что на меня напал маньяк с повадками вампира?
   - Мы ехали на машине, и я поранилась о стекло, - отводя глаза, уточнила я.
   - Жанна, ну что ты врешь! - в сердцах воскликнула Саша.
   - Что у вас тут происходит? - В дверь заглянула Анфиска из соседней комнаты. - Личная драма? - с надеждой спросила она, оглядев наши растерянные лица.
   - Настоящая трагедия! - всхлипнула Сашка.
   С ума она что ли сошла? Не хватало ей еще поведать версию о моем неудачном самоубийстве первой сплетнице офиса и лучшей подружке Дьяволины. Я сделала большие глаза и исподтишка показала Сашке кулак.
   - Жанка отхватила новую сумку от Гуччи, а мне не говорит, где! - плаксиво сообщила Саша.
   - Ну и стерва же ты, Бессонова, - довольно осклабилась Анфиса, исчезая за дверью.
   - А что? - зашипела на меня Саша, когда мы остались вдвоем. - Что я должна была ей сказать? Правду?
   - Александра, я не знаю, что ты там себе напридумывала, но это - чудовищня ложь! - взбеленилась я. - Я не такая дура, чтобы резать себе вены из-за каких-то там тупых блондинов!
   - Брюнетов, - поправила меня подруга.
   - Тем более - брюнетов, - ледяным тоном подчеркнула я.
   - А что же тогда произошло? - обеспокоенно спросила Саша.
   А ведь ее не остановишь, уныло подумала я и трагическим тоном поведала:
   - На меня напал маньяк...
   Версия про маньяка, который черной тенью возник из-за угла и полоснул меня по запястью острой бритвой, Сашку вполне устроила. Она охала, ахала, тактично не стала выспрашивать подробностей и не выказывала недоверия, будучи убежденной в том, что такими вещами не шутят.
   - Что ж ты мне сразу не сказала, дурында? - мягко пожурила она меня.
   - Не хотела тебя расстраивать. - Я отвела глаза.
   - Ну ладно, все хорошо, что хорошо кончается, - приободрила подруга и поспешила перевести разговор в рабочее русло, дабы отвлечь меня от мрачных мыслей. Я только и рада была.
   Вот только сосредоточиться на рекламном описании заброшенного завода для базы данных я не могла. Перед глазами стоял неотразимый Жан в своей эксклюзивном пальто, и я не могла сочинить не строчки. Я выпила две больших чашки кофе, но в голове так и не прояснилось. Зато наконец-то стало светлей за окном, и я порадовалась началу дня, предвкушая, как возрастет моя трудоспособность с появлением солнышка. Впрочем, в это время года рассчитывать на солнце было бы наивно, но даже при тусклом естественном освещении моя голова соображает существенно лучше, чем при свете мощнейших офисных ламп. Я хмыкнула, вспоминая записку, оставленную мне маньяком, и набрала первые строчки объявления...
   Целый час я просидела за клавиатурой, не разгибаясь, увлеченная процессом и вдохновленная мечтой о премии, на которую можно будет купить новые сапожки взамен безвременно почивших, а потом меня отвлек какой-то странный бряцающий звук. Я в недоумении оглянулась на Сашку, которая в нашем кабинете на двоих могла быть единственным источником шума, и обнаружила, что она в изумлении таращится на меня своими неприлично-синими глазами-блюдцами.
   - Жан, тебе холодно? - обеспокоенно спросила она, аж раскрасневшись от волнения.
   И только тогда я поняла, что странный бряцающий звук издают мои зубы, а пальцы, переставшие быстро стучать по клавишам, мгновенно заледенели.
   - Жан, я заметила, что ты стучишь зубами, и включила кондиционер на обогрев, - растерянно поведала Сашка, обмахиваясь пластиковой папкой. - Ты немного согрелась, но потом опять дрожать стала. Я еще жару добавила. Потом еще, и еще... А ты все зубами стучишь и ежишься.
   Стараясь унять дрожь и перестать выстукивать зубами траурный марш, я ошарашенно смотрела на Сашу, сбросившую жакет и оставшуюся в легкой кофточке с короткими рукавами, на ее раскрасневшееся от тепла лицо, на папку-веер в ее руках, и понимала, что в кабинете стоит просто курортная жара - градусов тридцать, не меньше. Закусив губу, я подняла глаза на кондиционер.
   - Я поставила его на максимум, - тут же отозвалась Саша. - Жан, ты не заболела?
   Я обхватила себя за руки и потерла ладонями предплечья, стараясь согреться.
   - Жан, да тебя знобит не по-детски, - сочувствующе пробормотала Саша, вскакивая со своего места. Через мгновение ее обжигающе-горячая рука уже щупала мой лоб. - Да ты ледяная, как покойник, - вконец обеспокоилась подруга.
   - Наверное, простыла вчера, пока домой возвращалась, - глухо сказала я.
   - Да нет, подруга, у тебя не простуда, иначе бы ты сейчас температурила, - озабоченно ответила Сашка, - а у тебя озноб. Наверняка, вирус какой-то подхватила.
   Я вздрогнула и, наверное, еще больше посерела лицом, заставив Сашу разволноваться еще сильнее.
   - Вот что, - решительно объявила она, - давай-ка быстро собирайся домой, а я пойду кого-нибудь из наших водителей найду.
   Вообще-то личный шофер полагался только высшему руководящему составу, но у меня уже не было ни сил, ни желания возражать. На метро я в таком состоянии точно не доеду. Сашка умчалась восвояси: отпрашивать меня у Однорога и договариваться о транспортировке моего холодного тела в родные пенаты.
   Через несколько минут в кабинет ворвалась недоверчивая Ангелина.
   - А, Геля, ты, - радостно приветствовала ее я, зная, как секретарша ненавидит, когда сокращают ее роскошное имя.
   - Да уж, покойники и то лучше выглядят, - довольно хмыкнула вредина и отбыла восвояси, с притворным сочувствием пожелав мне скорейшего выздоровления.
   Меня по-прежнему бил озноб, но к щекам прилила кровь, и они отчего-то заполыхали - не иначе как температура в кабинете достигла тропической. Я, покачиваясь, добрела до кондиционера (возле окна меня ощутимо обдало волной жара, и я даже зажмурилась и закрыла лицо руками) и отключила обогрев. Доползти до кресла я не успела - по мою душу явились Сашка и водитель Артем.
   - Вот это да, - протянул Тёма.
   - Я же говорила - инфекция! - чуть не плача, всплеснула руками Саша. - Жан, ты краснухой в детстве болела?
   - Не помню, - прохрипела я и попыталась пошутить. - А что, морда прекрасная? Дьяволина пять минут назад радовалась, что зеленей моей рожи только баксы.
   - Надеюсь, ты на нее дыхнула как следует и горячо облобызала на прощание? - проворчала Саша, втряхивая меня в плащ.
   - Не догадалась, - расстроенно протянула я, стараясь не дышать в сторону Саши.
   - Ты чего это от меня нос воротишь, а? - хмыкнула она. - Я краснухой в школе болела. У меня иммунитет. Так что чихай смело.
   - А на него? - Я покосилась на Тёму, разглядывавшего меня, как кенгуру в зоопарке.
   - Зараза к заразе не пристает, - ухмыльнулся тот, принимая меня из заботливых Сашкиных рук и умудряясь при этом стоить глазки моей блондинистой подружке. - Но на всякий случай сзади поедешь, - уточнил он уже в машине, усаживая меня сзади, по диагонали от своего кресла.
   Всю дорогу я исподлобья таращилась на его шею, как назло неприкрытую даже воротником или шарфом, и рассеянно думала о том, что действие всех фильмов про вампиров приходится всегда на летнее время, когда дамы стремятся выставить на всеобщее обозрение максимум обнаженного тела, да и кавалеры ограничиваются минимумом одежды. А вот попробуй доберись до шеи или запястья зимой - сколько одежек сперва следует снять, сколько шарфов снять, сколько перчаток сорвать...
   - Теперь куда? - оторвал меня от кровожадных мыслей веселый голос ничего не подозревающего Тёмы.
   - Направо, - клацнула зубами я.
   - Держись, старушка. Сейчас уже прибудем! - приободрил меня он. Видимо, видок у меня и впрямь был аховый, потому что остряк Тёма даже не вздумал подтрунивать над моим состоянием. Приду домой - первым делом рвану к зеркалу, а то аж любопытно, чего моя рожа так всем покоя не дает.
   Тёма проводил меня до самой квартиры, и я с облегчением отметила, что ни вчерашнего маньяка, ни его подозрительных сотоварищей у моего порога не наблюдается. Артем, пожелав мне скорейшей поправки, отбыл восвояси, а я на заплетающихся ногах доковыляла до зеркала и от изумления даже икнула.
   Было, от чего начать заикаться. Из зеркала на меня таращилась опухшая красная рожа совершенно кошмарного вида, весьма анекдотически смотревшаяся в сочетании со строгим джинсовым платьишком. Любоваться подобной образиной было бы с моей стороны сущим мазохизмом, так что я поспешила доползти до спальни, сбросить платье и напялить на себя просторную хлопковую пижаму, которая вынималась из шкафа только на время болезни.
   В процессе переодевания, я обнаружила, что краснуха, если она и имеет место быть, ограничилась моим лицом, шеей и ладонями, совершенно не коснувшись тех частей тела, которые были спрятаны под одеждой, и дюже засомневалась, верен ли диагноз, поставленный Сашкой. Та была легка на помине - позвонила, чтобы узнать, как я добралась, и я послушно отрапортовала, что занос тела прошел благополучно и без эксцессов.
   - Значит, жить будешь, - удовлетворенно заключила подруга, успокоенная моим шутливым тоном, и строго уточнила: - Врача уже вызвала?
   - Когда? - возмутилась я. - Только переодеться успела.
   - Не тяни, - педантично изрекла Саша. - А то знаю я тебя...
   Тот факт, что поликлиники и больницы наводили на меня смертную тоску, и я до последнего старалась увильнуть от их посещения и общения с докторами, Сашка за время знакомства со мной прекрасно уяснила.
   - Я бы сама тебе врача вызвала, чтобы наверняка, но полиса твоего не знаю, - с сожалением протянула она.
   Клятвенно заверив подругу, что по окончании нашего с ней разговора я сразу же наберу номер поликлиники и вызову районного эскулапа на дом, я быстро с ней распрощалась, вынула телефонный шнур из розетки, отключила мобильный, задернула шторы и, едва добравшись до кровати, мгновенно провалилась в сон.
  

***

Марио

Шесть недель тому назад

  
   Сегодня он был бомжем. Сорокалетним дряхлым старцем, изгоем и одиночкой.
   Позавчера он остался без дома. Его трехкомнатные апартаменты, во владение которыми он вступил после выселения прежних жильцов, снесли с приговоренной под снос хрущевкой. Он жил в опустевшем доме последние три недели. Дом, отключенный от коммуникаций, нагревался днем и сохранял тепло до глубокой ночи. Казалось, дом был рад ему - единственному жильцу, ведь пока в доме жил человек, оставался живым и дом. По ночам дом-старик стонал половицами, дребезжал побитыми стеклами, вздыхал сквозняками.
   Обойдя все брошенные квартиры, бродяге удалось разыскать сломанный диван, ветхий стол и выцветший ковер. В квартиру, в которой остался умирать диван, он и притащил остальные сокровища. В комнате сразу стало по-домашнему, и дом отозвался одобрительным свистом ветра, заблудившегося в водосточной трубе. Он вытащил из рюкзака свой сегодняшний ужин - полбуханки черствого хлеба, покрывшуюся склизкой пленкой колбасу, початую бутылку самогона. Огненная вода обожгла горло, корка хлеба потревожила больной зуб... Он обвел мутным взглядом свое новое жилище и на жесткую щетину покатились крупные слезы. Он вспомнил свою прошлую жизнь - сытое детство единственного сына партийного начальника, шальные студенческие компании, залитую солнцем четырехкомнатную квартиру на Малой Бронной...
   Марио с недовольством оторвался от бродяги, тряхнул модно стрижеными кудрями. Его не интересует, как бездомный докатился до дна жизни и как жил раньше. Ему нужно знать, как он живет сейчас, что значит быть бомжем. Поддерживая безвольное тело бродяги и стараясь не запачкать дорогой костюм, он снова припал к ране на сгибе локтя и слился мыслями со своей жертвой.
   Теперь он чувствовал щемящую боль, стоя у развалин хрущевки, ставшей ему родной в последние три недели. Он вытащил бутыль самогона и сделал глоток, оплакивая гибель дома.
   - Бывай, старик, - сиплым голосом бродяги прошептали перепачканные кровью губы, и алчущий рот вновь припал к источнику знаний, жадно глотая чужие воспоминания.
   Он впитал в себя глумящиеся лица ментов и оплывшие физиономии собутыльников. Резкий запах дешевых духов и синяк под глазом последней любовницы Любаши. Шершавые страницы газет, служившие ему постелью в отсутствие крыши над головой, и кишевшие сокровищами помойные баки, за своевольный доступ к которым он бывал часто бит "полноправными" хозяевами этих сокровищниц, особенно примыкавших к ресторанам и продуктовым магазинам...
   Марио машинально схватился за правый бок. Проникновение в шкуру донора было таким полным, что он даже почувствовал боль восьмилетней давности в сломанном ребре. Поморщился, улыбнулся. Кровь бомжа была кислой, как просроченное молоко. Куда приятнее было готовиться к роли Андрея Болконского. Кровь импозантного предпринимателя, психологического двойника князя, напоминала выдержанный коньяк.
   Что ж, искусство часто требует жертв, покривился Марио, промокая салфеткой испачканные губы. Хорошо хоть вкус немытого тела пробовать не пришлось. Марио подкараулил бродягу на выходе из благотворительного приюта, где бездомным предоставляли ночлег и баню. Отпустил безвольное тело из цепкой хватки стальных пальцев - бродяга сполз по стене вниз, повалился на пустые коробки, испачкал выданные в приюте добротные штаны. Завтра бомж и не вспомнит, где их взял, не вспомнит и своего имени, не вспомнит ничего из того, что поселилось в памяти Марио. Полная амнезия, потеря личности. Бродяга очухается минут через пятнадцать, а ему пора. Не хватало еще, чтобы знаменитого актера Марка Шальнова заметили рядом с телом бомжа.
   Марио обернулся - подворотня была пустой. Но нельзя недооценивать пронырливых папарацци. Марио нахимурился и машинально достал из кармана солнцезашитные очки. Конечно, подозрительная маскировка для позднего вечера, но все-таки с ними он себя чувствовал уверенней.
   Его слава росла с каждым днем, нахальные журналюги наступали на пятки, пытаясь добыть компрометирующие сведения и скандальные фотографии. Он с удовольствием давал повод для сплетен, заигрывая каждый раз с новыми девицами, шокируя искушенную столичную богему эпатажными поступками. Лишь бы пустить журналистов по ложному следу. Пусть смакуют подробности его несуществующих романов, лишь бы не копали глубже, только бы не приближались к его тайной жизни.
   А тайная жизнь тесно связана с его талантом... Марио бросил удовлетворенный взгляд на неподвижного бродягу. На завтрашней репетиции ему будет, чем порадовать требовательного режиссера. Перевоплощение в опустившегося бича будет полным, невероятным, завораживающим, как любят писать высоколобые театральные критики о его актерской работе. После роли аристократичного Андрея Болконского перевоплощение в клошара будет особенно эффектным и, вне всяких сомнений, вызовет восторг публики и критиков.
   Он не был актером одного амплуа, в репертуаре его масок не было характерных ролей, он все время был разным. По диапазону ролей среди коллег ему не было равных. За шесть театральных сезонов в Москве он сыграл романтического Монте-Кристо и циничного Печорина, обаятельного Фигаро и омерзительного Гобсека, властного Цезаря и жалкого Хлестакова, трепетного Сирано де Бержерака и невозмутимого профессора Хиггинса, трагического Гамлета и смехотворного обманутого мужа из современной пьесы. И всякий раз публика кричало "браво!", а самые злобные критики преклонялись перед его талантом.
   Эти удивительные по точности перевоплощения были бы не возможны без его редчайшего дара - дара видеть жизни своих доноров, который помогал ему присваивать их личины, почувствовать себя ими. Редчайший, благословенный дар! Только в романах и кино вампиры повсеместно пили с кровью жертв их мысли, их чувства, их воспоминания, их прошлое. В жизни же Марио встречал только одного сородича, который обладал подобным даром. Араб Ахмет считал его проклятьем и предпочел сделаться отшельником, по примеру своего деда, уйдя в горы. Поговаривали, что это его и сгубило. Отказавшись от крови людей и перейдя на кровь коз, в какой-то момент он перестал ощущать себя человеком и решил перепрыгнуть глубокое ущелье, вслед за понравившейся ему козочкой. Может, это просто нелепая легенда, такая же утка, как те сплетни, которые окружают имя модного актера Марка Шальнова.
   Марио араба не понимал. Бывший заурядным актером в свое бытие человеком, он воспринимал эту способность как подарок судьбы. Он тешил себя надеждой, что вирус вампиризма усилил дремлющий в нем талант актера и дал ему раскрыться в полной мере, засиять бриллиантом. Каждый раз, готовясь к новой роли, он искал психологического двойника своего персонажа. Он пускался в поиски подходящего человека с азартом охотника. Он вычислял места его обитания, он погружался в его среду, он искал того единственного, кто даст ответы на все его вопросы, кто впустит его в свою душу, кто поделится с ним своим ценным опытом и уникальными переживаниями. И когда он находил своего персонажа, он выпивал его память досуха - со всеми его радостями и горестями, со всеми мечтами и стремлениями, со всеми победами и разочарованиями, со всем прошлым и настоящим. Он впускал его в себя. Смотрел на мир его глазами. Реагировал на события его эмоциями. Случалось, он даже не узнавал своих знакомых, зато приветливо махал людям из окружения персонажа. Приятели, не знавшие о нем всей правды, посмеивались: вошел в роль, и все прощали великому гению. К счастью, состояние полного перевоплощения длилось только в первые сутки, затем он отделял себя от персонажа, но продолжал жить им, играть его роль так, словно сам был им.
   Шорох шагов позади заставил Марио похолодеть. Актер внутри него боялся быть застигнутым на месте преступления; бомж, поселившийся рядом, по привычке собрался сигануть от греха подальше. Мгновение бомж изучал приближающегося к нему человека, отмечая дорогую одежду, уверенную походку, выражение хозяина жизни и каким-то особым чутьем ощущая исходящую от него опасность: бежать, бежать! Нырнуть во влажное нутро подвала, уткнуться под бок жалостливой Любаши, зарыться в ворох тряпья... Марио сжал кулаки до боли, заставив жалкого бродягу заткнуться, задвинув его отчаянный скулеж вглубь души. Страх бомжа был ему понятен. Человек был знаком Марио. Он был таким же, как он.
   - Готовишься к новой роли?
   - Это будет моя лучшая роль, - усмехнулся Марио.
   - Ты всегда так говоришь.
   - Я всегда так думаю.
   - Не забудь пригласить его, - ироничный кивок в сторону бомжа.
   - Непременно вышлю приглашение на его адрес. Подворотня Грязная, мусорный бак номер 2.
   - Смотри-ка, а у бродяги было чувство юмора. У тебя его отродясь не водилось.
   - И чем обязан твоему появлению?
   - Есть дело... Хороший костюм! Только где ты его так запачкал?
   - Где?
   Марио с беспокойством оглядывает костюм. Жгучий укол в плечо заставляет охнуть от боли.
   - Что ты делаешь? - картинно возмущается актер.
   - Извини, маскарад закончен, - звучит бесстрастный голос.
   - Ах ты, пад... - сипит бомж. Ругань застывает на заледеневших губах.
   Тело актера Марка Шальнова падает на землю в нескольких шагах от бродяги.
   Белый листок бумаги опускается в карман элегантного пиджака.
   Через минуту бродяга со стоном поднимает голову и всматривается в темный силуэт, мелькнувший в свете фар проезжающей машины. Наверное, показалось. Кто он? Где он? Бродяга поднимается на ноги, делает шаг, спотыкается о тело элегантного мужчины, лежащее на асфальте. "Бежать!" - шепчет инстинкт. И бродяга со всех ног мчится прочь из пустой подворотни, не замечая, как из свежей раны на локте струится кровь...
  

Глава вторая. Клуб гламурных вампиров.

  

Если тебя мучают вопросы, откуда мы взялись, какие у нас

цели в жизни, как долго это продлится, не переживай!

Только у заключенных с этим полная ясность: знают

свое место и цель в жизни, знают, как там очутились,

и срок приговора.

Катажина Грохоля. Я вам покажу!

Да, вампиры действительно существуют,

только истории о них сильно преувеличены.

Джордж Мартин. Грезы Февра

  
  
   Проснулась я около семи вечера. За окном было темно, а в голове - на удивление ясно. Взгляд, брошенный в зеркало, не ужаснул, а даже порадовал. Морда лица уже не алела советским флагом, а сделалась трогательно-розовой, словно с утра я умудрилась чуточку обгореть на солнце. Руки и ноги перестали выплясывать дрожь от озноба. Правда, в квартире, которая всегда казалась мне теплой и хорошо натопленной, мне все-таки было прохладно. Пришлось утеплиться шерстяными носками, которые бабушка Зина с маминой стороны с маниакальным упорством вязала и дарила мне каждый год, не желая понимать, что хуже шерстяных носков для современной модницы - только рейтузы с начесом. Кстати, рейтузами она тоже умудрилась меня одарить, выудив парочку прелестных розовых панталон, сделанных еще в советские времена, из своих обширных запасов, и презентовав их мне на 8 марта два года назад. На новехоньких рейтузах гордо красовалась бумажная этикетка с милыми бабулиному сердцу и смешными мне надписями "Сделано в СССР" и "Цена - 3 рубля 20 копеек". Рейтузы с тех пор валялись на верхней полке шкафа, по соседству с непочатым запасом разноцветных носков, который я как раз и разворошила, отдав предпочтение белым носочкам с розовыми полосками в тон моей пижаме. К счастью, другая моя бабуля, Лиза, была прямой противоположностью бабе Зине и исключительной модницей. Но о ней я расскажу как-нибудь в другой раз.
   Вторым делом я отыскала градусник и нырнула под плед на диванчике перед телевизором, лениво щелкая пультом.
   - Мерседес, любимая! - заламывая руки и вытаращив глаза в припадке раскаяния, вещал мексиканский актер. - Какая я же я тупая и черствая скотина! Сможешь ли ты простить меня?
   Большеносая Мерседес гневно сверкала подведенными очами и ломалась, согласно сценарию.
   На музыкальном канале вертлявый парень, которому не давали покоя лавры Майкла Джексона и Дэцла, в начале клипа провозглашал себя королем русского рэпа. Мне тут же вспомнилась сценка из известной комедии: "Очень приятно, царь!"
   После "царя" я попала на бойкую старушку, рассказывавшую, как приготовить средство для повышения мужской потенции из засушенных верблюжьих лепешек и пчелиного воска. Отчаянно молодящийся ведущий оживился при словах старушки, утверждавшей, что ее 80-летний супруг может по три раза за ночь, но сразу же поник, когда речь зашла об ингредиентах чудесного зелья.
   В русском сериале привычно свистели пули и доблестные сыщики преследовали бандитов с квадратными рожами.
   В очередном реалити-шоу помятый паренек стоял перед зеркалом, на котором красной помадой было написано "Кто это?", и таращил глаза, ища ответ на этот экзистенциальный вопрос.
   На другом канале юная девица томно признавалась, что верит в любовь с первого взгляда на арабского шейха, а тетушки из зала ее шумно осуждали, наперебой треща, как вышли замуж за нищего трудягу и прожили душа в душу двадцать лет.
   На одном из ток-шоу я задержалась, заметив в кадре знакомое лицо. Инесса Раевская, владелица шикарного мультибрендового бутика, единственного на всю Россию, в котором были представлены коллекции двух люксовых марок, была частой гостьей светской хроники и телевизионных шоу. Для меня элегантная и холеная Инесса, способная затмить своей красотой и блеском Николь Кидман и Элизабет Херли, была воплощением гламурной мечты. Вот уж кому не надо было провозглашать себя королевой стиля и элегантности - за нее это сделали журналисты ведущих глянцевых журналов. Инесса и держалась с поистине королевскими грацией и достоинством, а ее появление в телешоу всегда было гвоздем программы. Безупречная модница сверкала бриллиантами и остроумием, демонстрировала новые модные туфли и харизму высшей пробы, проявляла поразительную осведомленность во многих областях знаний, будь то мода начала 20 века, живопись импрессионистов или мировая политика. Из ее губ, покрытых помадой "Кристиан Диор", лились максимы Ларошфуко, стихотворные строки Шекспира и рифмы Бальмонта и собственные неординарные мысли, яркие метафоры и хлесткие сравнения.
   На этот раз речь шла о рынке подделок. Инесса в элегантном красном костюме из свежего номера "Вог" и туфельках из последней коллекции Вичини, которые еще и в продажу в Москве не поступили, выглядела сошедшей со страниц журнала. Изящно сложенная, прекрасная, с блестящей волной каштановых волос, с безупречным макияжем - я привычно залюбовалась ее кричащим совершенством и чуть не прослушала все, что она говорила. Уловила я только последнюю ее фразу. Инесса заявила, что носить сумку, сделанную китайскими умельцами по образу настоящей Прады, все равно, что слушать "Божественную поэму" Данте в вольном пересказе деревенского тракториста.
   Ее слова были заключительными в выступлении гостей, после чего инициативу перехватил ведущий и, спешно подведя итоги программы, распрощался со зрителями. Жаль, что я попала на самый конец, интересная была программа!
   Я машинально перещелкнула канал и взглянула на градусник. Он показывал 34,2 - безжалостно констатируя тот факт, что с такой температурой не живут. Люди, по крайней мере. А если сложить вместе укус французского маньяка в запястье и показания термометра, было, от чего приуныть.
  
   Я неисправимая оптимистка, живущая под девизом "Все, что ни делается, все к лучшему". Поэтому даже в своем внезапном вампиризме я в первую очередь отыскала 10 причин порадоваться:
   1. Я живая. Относительно.
   2. Я доживу до премьеры шестого "Гарри Поттера" и, если повезет, до последнего сезона "Остаться в живых". Если только раньше не помру от любопытства.
   3. Я здорово сэкономлю на парикмахерской и эпиляции, так как мои волосы перестали расти.
   4. А также на суши, шоколаде и тирамиссу, т.к. потребность в пище у меня отныне отпала.
   5. А еще на ботоксе, ретиноле, стволовых клетках и пластической хирургии, т.к. вечная молодость отныне у меня в крови.
   6. Не придется изводить себя диетами и фитнесом. Где вы видели толстого обрюзгшего вампира?
   7. С моим магнетизмом я смогу выбивать фантастические скидки в магазинах.
   8. И влюблять в себя самых прекрасных мужчин, которые прежде были мне недоступны. Держитесь, Алексей Чадов, Киану Ривз и Рики Мартин!
   9. И читать мысли прекрасных мужчин и все-всех-всех окружающих.
   10. Наконец-то я смогу исполнить свою давнюю мечту и заняться фрилансом, а не просиживать целые дни в офисе.
   Я посмаковала эти десять причин и так и этак, а уже потом расплакалась. Надо же, улыбнулась я сквозь прозрачную пелену, а слезы у меня есть, и отнюдь не кровавые. А вот жажды и стремления немедленно вонзить зубы кому-нибудь в шею - нет.
   Вспомнив еще об одном признаке вампиризма, я галопом проскакала в коридор и с опаской заглянула в зеркало. Фух! Да нет, отражения я своего не лишилась. Вон оно, родимое, красномордое, сперва вытаращилось на меня испуганными глазищами, а теперь вон улыбается преглупой ухмылкой. А если это временно и оно сейчас пропадет? Я опустилась на пол, оперлась руками о трельяж и уронила на них голову, не сводя глаз с зеркала.
   Так я просидела целый час, внимательнейшим образом изучая и запоминая каждую черточку, каждую ресничку и этот противный прыщ над губой, будь он трижды неладен, и трепеща при одной мысли о том, что вот-вот отражение развеется на веки вечные и я больше никогда не увижу себя со стороны. Хорошо хоть, мое увлечение женскими журналами не прошло зря, и я научилась краситься вслепую. Но разве без зеркала возможно воспроизвести сложный макияж, нанести на веки три вида теней и подвести глаза тончайшей стрелкой? Придется обзавестись личным стилистом. Только как ему объяснить, почему меня все зеркала отказываются транслировать? Да, незадача... Придется разоряться на самого Зверева: тот и так всегда в шоке, ему не привыкать. У меня окончательно затекли ноги, а желудок начал выводить настойчивые рулады, напоминая о том, что время ужина уже давно наступило, а хавчика все нет, и я поднялась с пола в самых растерянных мыслях.
   Может, я все-таки жуткая паникерша и суеверная дура? Нет, ну надо же было и впрямь поверить в то, что я стала вампиром, да еще придумать десять причин себе в утешение! Принять банальную краснуху за вампиризм - какие глупости!
   Приободряя себя таким образом, я быстренько сварила и проглотила десяток пельменей. А эти нелепые "Сиди дома, задерни шторы, жди гостей" - просто бред неудавшегося маньяка, возомнившего себя наследником Дракулы. "Как я могла на это купиться?" - радостно думала я, ополаскивая тарелку.
   Звонок в дверь прервал мои радужные размышления и заставил насторожиться. Поклявшись себе, что дверь открывать не буду, только в глазок посмотрю, я на цыпочках прокралась в коридор, заглянула в глазок и загремела ключами.
   - Привет! Ты новенькая? - На пороге стояла неизвестная девчонка, как две капли воды похожая на Пеппи Длинный Чулок. Курносый нос, золотые точечки веснушек, фантастически голубые глаза и две задорные косички, торчавшие в разные стороны, с резиночками, украшенными подсолнухами. Только волосы у нее были не рыжие, а каштановые. Да и никаких длинных чулок не было и в помине. На гостье были простые голубые джинсы c заниженной талией и белая спортивная куртка, из-под которой выглядывала хлопковая желтая маечка безо всяких двусмысленных надписей вроде "Я девушка приличная, поэтому - дорогая". На ногах - кроссовки, за спиной - спортивный рюкзак.
   У меня не было никаких сомнений в отношении того, кто ко мне пожаловал... "Жди гостей", мой искренний порыв открыть ей дверь, как будто ко мне явилась старинная подруга, и это ее "новенькая" исключали возможность, что передо мной стоит чья-то внучатая племянница, которая ошиблась дверью, и подтверждали мои самые худшие опасения. ...Но это было просто невероятно! Вампирша, которая выглядит как пионервожатая (все-таки она была постарше Пеппи, хотя ее с первого взгляда и можно было принять за школьницу) и разгуливает по городу в кроссовках и со спортивным ранцем, - это что-то выше моего понимания. А может она все-таки никакая и не вампирша, а какая-нибудь активистка бойскаутов, ошибившаяся дверью?
   - Жанна, так я могу войти? - поторопила меня синеглазка, устав чувствовать себя жертвой фейс-контроля.
   Нет, все-таки вампирша, окончательно разочаровалась я и приуныла. Значит, все эти сказки про то, что вампиры не могут войти в дом без приглашения, не сказки вовсе. Это что же, я теперь навеки вечные обречена топтаться у порога и вымаливать официального приглашения у новых приятелей? Учитывая, что этикет нынче не в чести, тяжко же мне придется. В лучшем случае - засмеют, а в худшем...В худшем - мне и в магазины с клубами без персонального приглашения вход заказан. Катастрофа!!!
   - А сама войти не можешь? - усмехнулась я, отгоняя невеселые мысли.
   - Могу, конечно, - хмыкнула Пеппи, и голубая кроссовка переступила порог, а в синих глазах заиграли смешинки, потешаясь надо мной. - Просто я воспитанная, знаешь ли!
   Поскольку я продолжала столбом стоять в дверях, не делая попыток изобразить радушную хозяйку, Пеппи добавила:
   - Чего не скажешь о тебе! - И, деликатно подвинув меня плечом, вошла в квартиру, скинула кроссовки, пригладила челку перед зеркалом и мягко осведомилась у ошарашенной меня: - Ну ты как уже, оправилась?
   Я неопределенно пожала плечами.
   - Не волнуйся, покраснение пройдет - это реакция организма на дневной свет, - внимательно разглядывая меня, успокоила она. - Нет-нет, - предвидев мой вопрос, добавила она, - это не навсегда, только на время, пока твой организм перестраивается. Дня три тебе лучше посидеть дома за закрытыми шторами. Зря ты не послушалась Жана и пошла на работу, - укорила она меня.
   Я чуть не сползла по косяку вниз, выслушивая подобные откровения, окончательно подтвердившие мои худшие опасения.
   - Так где мы можем поговорить? - поторопила меня гостья.
   Пришлось смириться с неизбежным, закрыть входную дверь и пригласить ее в комнату.
   - Не пойдет! - возразила она, заглянув в предложенные "апартаменты". - Нам понадобится стол.
   - Жертвенный? - мрачно уточнила я, совершенно не зная, как себя вести со странной гостьей.
   - Письменный, - ухмыльнулась Пеппи. - Жанна, расслабься, я не кусать тебя пришла, а помочь.
   - Ты хочешь обучить меня чистописанию? - ехидно поинтересовалась я.
   - Я хочу тебе преподать основы безопасности жизнедеятельности вампиров и введение в вампирологию, - хихикнула та. - Добро пожаловать в наш элитарный Клуб красивых, модных и голодных!
   Любопытство пересилило, кроме того, невозможно было ожидать подвоха от девочки со внешностью озорной сказочной героини, и я пригласила ее на кухню. Пеппи тут же вольготно расположилась на лавочке мягкого уголка и, выудив из рюкзака кипу распечаток и несколько брошюр, разложила их на столе. Я опустилась рядом, недоверчиво вглядываясь в названия. "Памятка новообращенного V.I.P.", "Путеводитель по Клубу", "Инструкция по безопасному питанию".
   - А "Кулинарной книги вампира" нет? - мрачно пошутила я.
   - Все есть, - заверила меня Пеппи. - Но давай обо всем по порядку. - Она кивнула на выложенные брошюры. - Здесь все сведения, которые тебе понадобятся для первоначального ознакомления и телефоны и адреса для комфортной жизни, - пояснила она, перебирая бумаги. - Вот телефоны кризисного центра, скорой помощи и команды спасения. Вот координаты нашего такси и службы занятости...
   - Пеппи, ты это серьезно? - вырвалось у меня.
   - Как ты меня назвала? - Она даже замерла от удивления.
   - Ты похожа на Пеппи Длинный Чулок, - сконфуженно пояснила я. - Эти косички...
   - Вообще-то мое настоящее имя Пенелопа, и мама меня в детстве называла Пеппи, - хихикнула вампирша.
   Это какой же надо быть оригиналкой, чтобы назвать свою дочь Пенелопой?! Мое изумление не укрылось от внимания гостьи, и она расхохоталась, видимо, прочитав мои мысли.
   - Я гречанка, - сообщила она. - И это нормальное греческое имя.
   - Что-то непохожа ты на гречанку... - Я окинула недоверчивым взором ее голубые глаза и курносый нос. Разве что кожа чуть смугловата для славянского типа... Но ведь даже акцента никакого в речи нет!
   - У меня только папа грек, а мама - с Украины, - охотно пояснила вампирша. - Я в нее уродилась, а от отца мне только темные волосы достались. Русскому меня еще мама научила, а от акцента я окончательно избавилась, обжившись здесь.
   - Понятно, - протянула я. - И как ты предпочитаешь, чтобы тебя называли - Пенелопой или Пеппи?
   - Зови меня Светланой, или просто Ланой, я на это имя уже восемь лет откликаюсь, - хихикнула вампирша, с удовлетворением проследив, как окончательно вытянулось мое лицо. - Совсем тебя запутала, да? У нас традиция такая: каждый раз, переезжая в другую страну, для маскировки брать новое имя. Так что родители меня Пенелопой назвали, а за время своих скитаний по миру я уж столько имен поменяла, что родное почти забыла. А еще у здешних новичков мода - в знак начала новой жизни брать новое имя. Сама понимаешь, тут у Маш, Даш и Наташ начинается такой полет фантазии, что в ход идут самые редкие и изысканные имена. Анжелика и Диана из них еще самые простецкие. Так что если тебе свое имя не по душе, можешь тоже переименоваться, - щедро предложила она.
   - Спасибо, меня все устраивает, - отказалась я. - Ничего менять я не хочу.
   Лана внимательно посмотрела на меня и прозорливо заметила:
   - Только хочешь ты того или нет, а жизнь твоя все равно уже изменилась. С того самого вечера, когда Жан тебя встретил. Ты, Жанна, теперь одна из нас. И этого уже ничто не изменит.
   - А меня кто-нибудь спросил, посоветовался, послушал? - бурно запротестовала я.
   - Жанна, ты просто поразительная девушка! - Вампирша аж смехом захлебнулась.
   - Да что смешного-то? - обиделась я.
   - Да то, что по правилам Пражского договора с 1956 года новичков инициируют только с их согласия. Но ты же девушка уникальная - сама за себя все решила, Жан и опомниться не успел, - продолжила веселиться Светлана.
   - Ты о чем? - насторожилась я.
   - Объясняю: наше состояние - сродни пропуску в элитный тайный клуб. Поэтому обычно добро на инициацию дает совет старейшин, предварительно проходит общее голосование, а кандидатов избирают из числа талантливых и одаренных людей и тщательно проверяют...
   Я вспыхнула: а я, значит, неодаренная и бесталанная выскочка, проникшая в клуб в обход фэйс-контроля?!
   - Ты в своем роде исключение, - продолжила Лана, - потому что тебя Жан инициировал без предварительного запроса и, как он утверждает, вопреки своему желанию, совершенно случайно. Перед тем как бежать в Париж, он клялся и божился, что это ты набросилась на него, как фурия, разбила ему нос и сама испачкалась в его крови - он и сделать ничего не успел. Это правда? - Вампирша с любопытством уставилась на меня.
   - Так этот трус сбежал? - обрадовалась я, проигнорировав оскорбительный для себя вопрос.
   Отличная новость! А то я уж испугалась, что этот мерзкий тип возьмет надо мной шефство, и я буду вынуждена терпеть его выходки до конца бессмертия.
   - Думаю, он испугался не меньше, что ты настоишь на том, чтобы он стал твоим наставником, и выпьешь из него всю кровь, - засмеялась Светлана, и в ее хрустальном смехе мне послышались фальшивые нотки. Как будто она чего-то недоговаривает.
   Я пристально взглянула на вампиршу: она поспешно отвела глаза, еще больше укрепив меня в подозрениях, и торопливо продолжила посвящать меня в курс молодого кровопийцы, выкладывая на стол пособия и распечатки.
   - Это ты сама прочитаешь, - в сторону легли "Памятка" и "Инструкция". - А вот и наша кулинарная библия. - Лана протянула мне иллюстрированный томик под названием "Книга о вкусной и здоровой пище. V.I.P.-кухня". - Очень рекомендую, ее составлял шеф-повар из наших - с учетом наших вкусовых пристрастий и потребностей в питательных веществах. Все рецепты сбалансированы с учетом здорового питания, так что за фигуру можешь не беспокоиться.
   - Лан, я что-то не понимаю, - смутилась я, листая глянцевые странички с фотографиями готовых деликатесов. - Вампиры же не едят человеческую еду?
   - А какую же они едят, собачью? - хмыкнула моя собеседница. - Или, может, хомячью?
   - Ну, мы же мертвые, пищеварение у нас не работает, для того, чтобы ноги не протянуть, нам нужна только кровь... - протянула я, покосившись на раковину, где лежала недомытая тарелка из-под пельменей.
   Офигеть! Я сказала - нам?!
   - Дорогая, - Светлана ласково улыбнулась, - кто тебе сказал такую чепуху?
   - Что вампирам нужна кровь? - недоуменно переспросила я.
   - Что ты мертвая? - уточнила вампирша.
   - А я живая?! - опешила я.
   - Не хочу тебя расстраивать, - хихикнула Светлана, - но что-то я у тебя не вижу ни трупных пятен, ни трупного окоченения, ни запаха разложения.
   - Но как же так, - взволнованно прошептала я. - У меня температура 34,2. И у меня сердце не стучит!
   - Ты в зеркало смотрелась? - хмыкнула Лана.
   - Ага, - коротко ответила я, решив не распространяться о том, как просидела целый час у трельяжа, опасаясь, что мое отражение вот-вот растает.
   - Дышать на него не пробовала?
   Дышать на него? Да я вздохнуть боялась, чтобы не спугнуть удачу, решившую оставить мне отражение, вопреки всем законам бытия вампиров. Без эпилятора я как-нибудь проживу, но без макияжа - не в жизнь!
   - Иди, подыши, - со смешком посоветовала вампирша.
   Через секунду я уже была в коридоре. Отражение по-прежнему пребывало со мной, и стекло не замедлило покрыться мутной пленкой, стоило мне выполнить совет Светланы. Я дышу - следовательно, существую?!
   Растерянная, я вернулась на кухню, где гостья по-хозяйски включила чайник и, разыскав в шкафу вафли, с аппетитом хрустела ими, развеивая очередное мое заблуждение.
   - Убедилась? - спросила она, протягивая мне тарелку с вафельками.
   - Так я живая? - недоверчиво повторила я. - Но температура, но сердце?
   - Сердце у тебя стучит, только очень медленно, - просветила меня Лана. - Если бы ты была человеком, ты бы сейчас лежала в коме.
   У меня подкосились ноги. Я всегда была очень впечатлительной девушкой и сейчас во всех подробностях представила реанимационную палату, сальные космы на казенной подушке, серое лицо, впавшие щеки, закрытые глаза, паутину из трубок и капельниц, опутавших мои руки, и до слез горький запах больницы, который не перебьешь никакими духами.
   - Но для вампира такое сердцебиение нормально, - успокоила меня Светлана. - И такая температура в порядке вещей.
   - Что-то я не пойму, мы мертвые или как? - напрямик спросила я.
   Я опять сказала "мы"? Ужас, так и до вступления в клуб юных вампиров - рукой подать!
   - Мы - други-и-и-и-ие! - дурашливо провыла Светлана, цитируя "Остаться в живых". Из чего я с радостью заключила, что ничто человеческое вампирам не чуждо. - Но если говорить с точки зрения медицины, - посерьезнела она, - то мы - больные. Зараженные вирусом смерти - отсюда и низкая температура тела, и замедленное сердцебиение. Но у нас есть ген, позволяющий нам комфортно существовать при таких условиях, при которых люди уже давно лежали бы живыми трупами в реанимации. И у нас есть особая потребность в питательных веществах, максимальное количество которых содержится в живой крови. Она для нас - как витамин, позволяющий поддерживать организм в здоровом состоянии, и как лекарство одновременно. Без нее мы погибнем, а с ней можем жить долгие годы.
   - Значит, бессмертие все-таки не миф? - обрадовалась я.
   - Я бы не назвала это бессмертием, - возразила Светлана. - Скорее - высокой продолжительностью жизни. Средняя цифра для нас - 286 лет, нынешним долгожителям - за 400 лет.
   - Ничего себе, - восхищенно присвистнула я. Всегда мечтала заглянуть в будущее и посмотреть на моду и технологии 22-го века. Интересно же, о чем будут печатать статьи в "Космополитене" сто лет спустя, какие модельеры придут на смену Лагерфельду и Гальяно и будет ли "Шанель" по-прежнему в моде! А теперь мои мечты, похоже, обрели реальные перспективы. - А после четырехсот что - старость наступает?
   - Хорошая новость: от старости мы не умираем. Программа разрушения клеток у нас остановлена. Так что старение нам и впрямь не грозит. Плохая новость: от несчастных случаев смертность высока в любом возрасте. Так что главный друг долгожителя - осторожность. Ну и, само собой, нужно не забывать правильно питаться и вести ЗОЖ.
   - Чего-чего вести? - перепугалась я.
   - Здоровый образ жизни, - расшифровала вампирша.
   Это она имеет в виду бег за жертвой по ночным улицам, прыжки в высоту и скалолазание по высоткам без альпинистского снаряжения?
   - Ты себя как чувствуешь-то? - проявила заботу Лана.
   - Сносно.
   - У тебя сейчас как раз период острого заражения, - пояснила вампирша. - В течение трех суток после попадания вируса в кровь происходит перестройка организма. Возможны озноб, тошнота, галлюцинации, покраснение кожи и резь в глазах как реакция на дневной свет.
   - А ты точно не галлюцинация? - вымученно улыбнулась я.
   - Хочешь, укушу? - игриво предложила вампирша. Я поспешно открестилась от ее предложения, и она продолжила свою лекцию:
   - Послезавтра ты окончательно адаптируешься и сможешь беспрепятственно выходить из дома. Правда, реакция на свет у всех очень индивидуальна. Кому-то достаточно нанести солнцезащитный крем, чтобы безо всяких неудобств разгуливать по городу в солнечный день. Но это скорее исключение. Обычно яркий свет нам неприятен, в облачные дни под прикрытием хорошего крема мы можем без проблем выходить из дома, так что осень и зима для нас - просто благодать. А вот летом приходится переходить на ночной образ жизни и маскироваться под заядлых тусовщиков.
   - Так значит, я смогу жить, как всегда, и работать на прежнем месте? - удивилась я.
   - Ну, если ты захочешь, - как-то подозрительно саркастично хмыкнула Светлана и продолжила разбор листовок. - Вот здесь указаны все наши заведения. - Она развернула карту, пестревшую пронумерованными флажками, кружками, квадратами и треугольниками. - Флажки - это кафе и рестораны, где собираются наши, там есть специальное меню. Квадраты - это клубы. Треугольники - это служебные квартиры, на которых мы собираемся для решения важных вопросов. Кружки - станции переливания крови, с которыми у нас существует договоренность. Вот держи талоны, - она положила передо мной стопку заполненных квитков, похожих на больничные рецепты. - На первое время тебе хватит. Если станет невмоготу, а использовать человека не решишься, приходи туда.
   - Ты это серьезно? - не поверила я, взирая на вампирскую карту Москвы, испещренную значками. Ночной клуб на Тверской, рестораны на Лубянке и Ленинском проспекте, служебная квартира на Арбате, пункт переливания крови на проспекте Мира.
   - А ты проверь, - подмигнула Светлана, выкладывая поверх бумаг черную пластиковую карту с большой золотой буквой V.
   На обратной стороне оказалась моя фотография в профиль, сделанная "Полароидом" у входа в офис, здесь же были указаны имя, фамилия, отчество, дата рождения и дата "вступления в Клуб" - роковой день встречи с Жаном.
   - Это твоя клубная карта, - прокомментировала Лана, - по ней тебя примут и обслужат во всех наших заведениях. Первое время будешь предъявлять, пока тебя не запомнят. А это, - она выложила на стол красную карточку все с той же золотой V, - твоя накопительная карта. На нее уже зачислены 150 000 рублей.
   Я непонимающе уставилась на вампиршу, исполнявшую роль Снегурочки.
   - Вроде не Новый год? С чего вдруг такая щедрость? Или это компенсация за моральный и физический ущерб, причиненный при насильственном обращении в клуб?
   - Жизнь вампира предполагает повышенные расходы, - пояснила добрая девочка Света. - Тебе понадобится дополнительная солнцезащитная косметика, хорошая качественная пища... Никаких полуфабрикатов, "Кока-Колы" и "Макдоналдса", - строго предупредила она, - иначе загнешься раньше, чем наша скорая приехать успеет.
   Я вспомнила странные расспросы Жана про плов, куриный суп и концентраты и понимающе хмыкнула. Да вампир просто моей кровью потравиться боялся! Понятно теперь, почему та моделька жаловалась, что сидит ради него на кремлевской диете.
   - Опять же, наряды для вечеринок и званых ужинов потребуются подходящие, - продолжила вампирша. - Вот.
   На стол веером легли дисконтные карты магазинов парфюмерии и косметики, модных бутиков и элитных супермаркетов со значком VIP, и в знакомой аббревиатуре мне почудилось новое зловещее звучание. Никогда раньше не замечала, что между словами "вип" и "вампир" есть что-то общее. А теперь с учетом откровений Светланы я уже засомневалась, есть ли среди так называемых випов обычные люди.
   - Скидки сократят расходы, но все равно тебе придется тратить больше, чем ты зарабатываешь сейчас. Первые два года тебе будут ежемесячно выплачивать 5 000 евро на жизнь, но к 2009-му ты будешь должна найти собственный источник дохода.
   - 5 000 евро? - Я так и подпрыгнула на табуретке. Да о такой зарплате я даже не мечтала!
   - Пять с копейками, - уточнила Лана. - Всего 60 000 в год. Да уж, Жану придется раскошелиться, - хмыкнула она.
   - Жану? - не поняла я.
   - Ну да, это же он тебя инфицировал, - деловито пояснила Светлана. - У нас так заведено: если кто-то из нас заражает человека, то он должен два года его содержать, обеспечивая ему высокий уровень жизни, как и у других вампиров. Пока новичок сам не станет на ноги.
   Так вот отчего "маньяка" так перекосило, когда он увидел, что наша кровь смешалась! Понял, извращенец, что теперь не только два года содержать меня придется, но и регулярно видеть на протяжении двух сотен лет.
   - Из-за этого новички у нас появляются редко и почти никогда - случайно, - продолжила Света. - В случае, когда инициация одобрена старейшинами, средства перечисляются из нашего фонда. А исключений раньше не было. Ты - уникум в своем роде.
   - Так эти 120 тысяч содержания за два года - это что-то вроде откупных? - уточнила я.
   - Это что-то вроде подъемных на первое время. Двух лет вполне достаточно, чтобы найти хороший источник дохода. Потом выплаты прекратятся, и ты уже сама станешь платить ежемесячные взносы на содержание наших заведений.
   Вот это система!
   - Как видишь, у нас все хорошо продумано, - улыбнулась Лана, без труда прочитав мои мысли.
   Я сощурила глаза, пытаясь проникнуть в ее сознание, но вынуждена была признать свою полную несостоятельность.
   - Двухгодичный курс телепатии, - усмехнулась вампирша.
   То-то я ей так легко дверь распахнула!
   - И тридцать лет практики. Мне пятьдесят три, - добавила она в ответ на мой немой вопрос.
   О, а вампирша не так стара, как можно было бы представить. Всего лишь мне в матери годится. По вампирским меркам это, считай, ровесница. А по человеческим многие ровесницы Светы душу бы отдали, чтобы так выглядеть в этом возрасте.
   - А я думала, телепатия передается вместе с укусом, - разочарованно протянула я.
   - Никаких сверхъестественных способностей мы по волшебству не приобретаем, увы, - разъяснила Светлана. - Все наши необычные умения - результат долгих лет учебы и тренировок. Если бы люди жили так же долго, они тоже обрели бы такие способности.
   - И смогли бы читать мысли друг друга? - поразилась я.
   - Не все. Так же как и вампиры. Для этого нужно иметь хотя бы минимальные способности к эмпатии. Развить их можно, особенно при помощи особых техник и длительной практики, но приобрести - невозможно.
   - А я...
   - Это покажут тесты, - оборвала меня Лана. - Но мне кажется, да, - обнадежила она, - в тебе это есть. Что касается остальных мифов - по стенам мы можем передвигаться только при наличии альпинистских навыков и специального снаряжения. Молниеносная быстрота движений доступна только очень взрослым вампирам, как правило, старше двухсот лет. И никакой магии здесь нет - дело во многих годах обучения восточным техникам единоборств. То же самое касается нашей необыкновенной силы: мы лишь ненамного превосходим людей по этому показателю, и то только за счет хорошей и длительной физической подготовки. Гипнозом владеют только те, кто одарен в этом плане. И опять же, за этим навыком стоят годы, а порой и века обучения и тренировки... Расстроена?
   - Все так прозаично, - кисло отозвалась я. - Что, и колдовать вампиры не умеют?
   - Только в книжках, - усмехнулась Светлана.
   - Никаких чудес и романтики, - вконец приуныла я.
   - Будет тебе романтика, - улыбнулась моя собеседница. - Вампирский магнетизм существует.
   - И за ним стоят года, и то и века тренировки? - кисло уточнила я.
   - Быстро схватываешь, - одобрительно кивнула Света. - Но нет, тут дело в другом. Во-первых, мы по-особенному пахнем, очень привлекательно для противоположного пола. Все дело в особом гормоне, который вырабатывается благодаря нашему основному вирусу. Наши генетики так и не выяснили, в чем смысл этой взаимосвязи. Похоже, что природа решила компенсировать нашу болезнь таким образом.
   - Как-то странно она решила, - фыркнула я. - Наоборот, должна оберегать здоровые организмы от зараженных и отпугивать их. А она вместо того, чтобы посадить зараженных на карантин и наделить их ароматом, к примеру, тухлых яиц, наделяет их особой притягательностью для здоровых.
   - Умница, зришь в корень, - удовлетворенно заметила вампирша. - Природа заботится о нас, чтобы мы не погибли от голода и у нас не было недостатка в донорах. А это значит, что не такие уж мы никчемные и вредные создания и зачем-то нужны этому миру. Отсюда следует - во-вторых. Еще одна причина нашей привлекательности - новая кровь. Поскольку доноров мы обычно выбираем симпатичных и обаятельных, через их кровь нам передается и часть их харизмы и сексуальности. И третье - власть над людьми дает нам чувство уверенности, а уверенность, раскованность и сексуальность - почти синонимы. С годами эти качества лишь усиливаются, поэтому самые привлекательные вампиры - самые старшие из нас.
   - А как же вампирская красота? - полюбопытствовала я.
   - О, это проще простого, - рассмеялась Лана. - Красивы вампиры потому, что в новичков в основном обращают людей с достаточно привлекательной внешностью. Так что никакой магии. Ну и пластика, само собой.
   - Пластика? - разочарованно протянула я.
   - Нам не нужны операции для сохранения молодости, но для улучшения внешности - почему бы нет? У нас много времени, достаточно денег и высокая заживляемость тканей. Если люди восстанавливаются после операции месяцами, мы снимаем повязки уже через неделю. Не криви нос, - улыбнулась она, - вот надоест он тебе через пятьдесят лет, поймешь тех наших красоток, которые ложатся под нос ради перемен. Знаешь, как они говорят? - Светлана приняла томный вид и жеманно промолвила: - Я же не ношу одни и те же туфли три года подряд, почему же я должна тридцать лет ходить с одним и тем же носом?
   Мы обе прыснули со смеху.
   - Так значит, никаких чудес нет? - отсмеявшись, я вспомнила предмет нашего разговора. - Все выдумка?
   - Почему же, кое-что есть, - обнадежила меня Лана и, понизив голос, сообщила: -
   Мы можем ходить по потолку, летать, превращаться в летучих мышей и становиться невидимками.
   - И я? - подалась вперед я.
   - И ты, - обрадовала меня вампирша.
   - И когда я смогу попробовать? - загорелась я.
   - Да хоть сейчас! - заверила Светлана.
   - Прямо сейчас? - недоверчиво переспросила я.
   - А почему нет? - Она пожала плечами.
   - А что для этого нужно? - уточнила я, нутром чувствуя подвох.
   - Ложись спать, - прозвучало в ответ.
   - Что? - Я в недоумении наморщила лоб.
   - Засыпай, - хихикнула Лана. - Как говорят венгры, во сне и в любви нет ничего невозможного.
   Я разочарованно вздохнула.
   - А ты купилась, да? - Вампирша довольно хмыкнула, глянула на маленькие золотые часики на запястье, не вязавшиеся с ее спортивным стилем, и заторопилась. - Ладно, была рада с тобой познакомиться, надеюсь скоро увидеть тебя среди нас. Ты пока осваивайся, а я побежала, а то на йогу уже опаздываю.
   - Куда? - опешила я.
   Жизнь вампиров представлялась мне чередой балов, светских раутов, вечеринок в закрытых клубах, перемежаемых с охотой за пропитанием, и такое времяпровождение как занятие йогой туда категорически не вписывалось. Если, конечно, у постоянных посетителей фитнес-клубов не самая вкусная и здоровая кровь в городе.
   - На йогу, дорогая, ты не ослышалась, - лукаво улыбнулась Света, став еще больше похожей на ехидную Пеппи. - Стареть мы не стареем, но вот тело, если за ним правильно не ухаживать, может прийти в негодность раньше, чем тебе стукнет шестьдесят. Так что о пластике, как ты правильно рассудила, можно не беспокоиться, а вот о подвижности суставов и гибкости мышц лучше позаботиться заблаговременно.
   Получается, даже вампирская грация и нечеловеческая пластика - результат многолетних занятий йогой? Какое разочарование. 276 лет жизни - это, конечно, хорошо, но, учитывая, что из них лет 20 придется корячиться в фитнес-клубе в позе трупов и треугольников, перспектива долгожительства теряет свою заманчивость.
   - По правилам йогой лучше заниматься на рассвете, но в нашем клубе занятия проходят поздно вечером.
   - И как инструктор, ничего не подозревает?
   - Подозревает? - развеселилась вампирша. - Да он один из нас! Захочешь присоединиться, будем рады тебя видеть. Но ближайшие пару дней тебе лучше из дома не выходить, а вот на четвертый день... - Лана хлопнула себя по лбу, - чуть не забыла самое главное! В субботу подъезжай часикам к одиннадцати в клуб "Аперитив". Устроим тебе вечеринку в честь вступления в наши ряды!
   - Может, не стоит? - слабо запротестовала я.
   - Стоит, стоит! Новички у нас редки и все страшно хочется познакомиться с той уникальной девушкой, которая обратила в бегство самого Жана. И тебе полезно - сразу со всей тусовкой познакомишься.
   - А что я надену? - озадачилась я.
   - Надень то, что подобает королеве бала, - велела Светлана и убежала раньше, чем я успела ее окликнуть.
   Ведь самого главного не рассказала, с досадой вздохнула я. Какой моды придерживаются вампиры? И как в их понимании выглядит королева бала - элегантная леди, гламурная дива, готичная дама или хулиганистая модница? На кого мне ориентироваться - на Николь Кидман, Сару Джессику Паркер, Бейонс или Ксюшу Собчак? Перебрав брошюры, оставленные Светой, и поняв, что ответов на свой вопрос я там не найду, я кинула стопку на подоконник и взяла в руки энциклопедию на все случаи жизни - "Вог".
  

***

  

София

  

В тот же вечер

  
   За глаза свои называли ее Пиявкой. Общения с ней избегали, точно опасаясь подхватить смертельную болезнь. Смешно. Все они и так были больны. Больны и паразитировали на здоровье людей. И только ее болезнь была благом для ее доноров.
   Родственники безнадежных больных сами приводили своих близких к целительнице Софии. Никто не знал, что происходит за закрытыми дверями. Остаться с пациентом один на один - вот единственное условие, которое она ставила. "У чуда не должно быть свидетелей", - с уважением шептались посетители. Несколько минут наедине с целительницей - и вот уже спустя неделю врачи разводят руками, глядя на результаты нового обследования. Чудо, не иначе! Поток посетителей не иссякал. Люди ее благодарили, свои называли Пиявкой.
   Завидовали, не иначе. Ведь только она одна из вампиров способна приносить людям счастье. В то время, как другие, словно паразиты, отнимают у здоровых людей влюбленность, успех, сексуальность, веселье, молодость, она одна может без следа выпить самые страшные болезни. Отсосать их, как яд смертельно опасной змеи. Вместе с кровью, разумеется. Для любого другого вампира больная кровь была отравой, только ей все сходило с рук. Относительно сходило.
   Того удовольствия от крови живого донора, какое испытывают другие, она не оущала уже давно. Она уже и забыла вкус крови, пьянящей как шампанское и терпкой как вино. Прошли те времена, когда кровь для нее была лакомством или деликатесом. Если бы ее спросили, на что похожа кровь людей, истерзанных болезнью, она бы сравнила ее с горьким противопростудным бабушкиным отваром, ненавистным с детства, или с горячим молоком, которое вызывало у нее тошноту. Но эта кровь была необходима ей для поддержания жизни, как лекарство, и только сознание того, что ее жажда приносит облегчение людям, позволяло мириться со своим паразитическим образом существования. А та боль, которую она разделяла вместе с ними, хотя бы отчасти искупала грехи ее молодости...
   Она и в Москву-то перебралась только из-за того, чтобы помочь большему числу нуждающихся. Да так и не привыкла за пять лет к городской суете, так и тянулась душой к лесной избушке, затерянной на просторах Румынии, в которой жила отшельницей в юности. Сначала вместе с бабкой, потом - одна. Бабка Мария, известная знахарка, целыми днями втолковывала ей свои знания и не могла сдержать досады. Не было в девочке ее таланта врачевать тела и души; даже простые лечебные отвары, приготовленные в точности по ее рецептам, не несли никакого целебного эффекта. "Вот безрукая!" - в сердцах говаривала бабка Мария. Жаль было ей покидать землю, не передав никому своих знаний. Да что толку со знаний, когда самого главного, дара целительства, нет?
   Это случилось уже после смерти бабки. Двадцатилетняя София в тоске бродила по ковру из желтых листьев. Как жить дальше? На что жить? Скоро закончатся отвары, наготовленные бабой Марией впрок, и она останется без дров, мяса и овощей, которые привозили благодарные селяне. Перебираться в деревню, в город? Страшно. Да и на что? Денег бабка никогда не брала, сбережений Софии не оставила. Девушка выросла дикаркой, даже в сельскую школу не ходила - боялась надолго покидать старую бабку. Лес был ее единственным другом. Он, конечно, не оставит. София улыбнулась сквозь слезы, заприметив среди листвы красную шляпку подосиновика. Он, родимый, накормит грибами и ягодами. Летом она не пропадет. Да только лето закончилось, скоро укроет снегом хлебосольные полянки, и что она будет делать зимой? Одна? В лесу? Это при жизни бабки тропинка к их избушке была истоптана валенками, и они не сидели без работы. Только и успевали делать отвары от простуды из заготовленных летом травок, тем и жили. Погреб всегда был полон снеди, а сарай - дров. Да только теперь селяне быстро поймут, что София не чета своей искусной бабке. И заметет снегом тропинку, и замерзнет от стужи девушка в холодной избушке...
   - Эй, красавица, о чем тоскуешь?
   София испуганно обернулась на мужской голос и замерла. Статный красавец гарцевал на рыжем коне и не сводил с нее взгляда. Сколько раз она мечтала об этой встрече! Сколько раз в мечтах представляла, как однажды он приедет за ней и увезет с собой - прочь от стонущей от старости избушки, от строгой бабы Марии, от ставших ненавистными травок, от едкого дыма отваров, которые постоянно кипели на огне... И он явился именно сейчас, когда был так нужен ей.
   София улыбнулась и без страха посмотрела в глаза спешившегося мужчины, который шел к ней.
   Я твоя, забери меня отсюда, люби меня, не нужно лишних слов.
   Она доверчиво потянулась ему навстречу, укуталась в тепло его рук, как в уютный шерстяной плед, вдохнула незнакомый мужской запах...
   Очнулась она от пробирающего до костей холода. Совсем стемнело, она была одна. София непонимающе поднялась со смятых желтых листьев, отлепила от шеи приклеившийся листок осины, не заметив на нем высохших капелек крови.
   Причудилось ей все? Приснилось?
   Девушка поежилась от пронизывающего порыва ветра и побежала к избушке. Лес она знала как свои пять пальцев и дорогу домой могла бы найти даже в безлунную ночь, а уж сейчас, в полнолуние, это и вовсе было просто.
   Всю ночь она металась в лихорадке. Не спасали даже бабушкины отвары. В короткие минуты забытья она видела бабу Марию. Та неодобрительно качала головой:
   "Эх, забрать бы тебя с собой, непутевую, пока бед не натворила, да не могу".
   "Что мне делать, бабушка?"
   "Уезжай отсюда, горюшко, уезжай, как можно скорей! Пообещай мне".
   "Обещаю..."
   Жар спал на третий день, София проснулась абсолютно здоровой. Никак подействовал бабушкин отвар! Что там говорила баба Мария? Уезжай? Легко пообещать в бреду, да как исполнишь? Без денег, без родных, без знакомых, без умений - куда ей податься? А тут дом, тут все родное... Еще половина шкафа бабушкиных отваров осталась - не бросать же их! Вон и плотник Матей в окошко стучит.
   - Дай, дочка, мазь для ног.
   София отыскала нужную склянку, приняла промасленный куль с сыром. Помедлив, сказала старику:
   - Матей, ты передай всем, что теперь за отвары монетами брать буду.
   Рябой Матей подивился, недовольно поцокал языком и уковылял восвояси. София с грустью поглядела ему в след. Знает она: нет у деревенских денег, все своим трудом живут. Тот же Матей головку сыра выменял, починив крыльцо или сараюшку. Но откуда ей еще денег на переезд и на обустройство взять?
   А на следующий день София опять заболела. Тело терзала невиданная боль, ломили суставы, в желудке настойчиво скреблась голодная кошка. От вида сыра и вяленого мяса мутило, и непонятно было, чем успокоить эту ненасытную кошку...
   Как некстати явилась Йоана. Уже второй раз за осень за приворотной травой бегает - вот же попрыгунья девка!
   София протянула Йоане тряпичный мешочек и вдруг замерла, пораженная видом трепещущей жилки на белой шее девушки.
   - Соня, ты не заболела? - встревожилась посетительница.
   - Тошно мне, Йоня, скучно, - София отвела глаза. - Побудь со мной немного, давай чаю попьем?
   Не хотелось румяной гостье сидеть в душном домике, да побоялась обидеть внучку знахарки. Разве могла она знать, что София в чай сон-траву подбросит?
   Как только Йоана заснула, положив чернявую голову на стол, София достала острый нож, которым грибы подсекала, и склонилась над девушкой...
   - Соня, я заснула что ли? Ой, как неудобно. - Йоана сонно терла глаза, глядя на сидящую напротив Софию.
   - Поди, полночи прогуляла с дружком? - понимающе улыбнулась внучка знахарки.
   На мгновение Йоане показалось: увидела на белых зубах капельку крови. Тряхнула головой - чего со сна не привидится. А ведь права София - Йоана смущенно отвела глаза. Почти до рассвета с Петером на крылечке сидели. Только Петер какой-то холодный был, чужой. Вот и перепугалось девичье сердце, вот и прибежала Йоана к колдунье за помощью.
   - Вот и сморило тебя, - убаюкивающее прозвучал голос Софии.
   - И то правда, - заторопилась Йоана. - Благодарствую, Сонь, побегу домой.
   София с волнением посмотрела вслед девушке. Кажется, та ни о чем не догадалась. А ранка на шее получилась аккуратная, да и целебный бабушкин сок от порезов помог ей затянуться. Никто ни о чем не узнает. Никто. Никогда...
   Не прошло и месяца, как селяне сложили тревожные знаки воедино и пришли к общему мнению. София - ведьма! Все, кто к ней за отваром ходил, в скорости заболевали. И у всех странные ранки - на руках, на запястьях, на шее появились. А на ведьму одна управа - на вилы, да на костер.
   Всадник на рыжем коне появился тогда, когда София уже разуверилась в его существовании и списала все на сон.
   - Что же ты, вампирочка, так неосторожна? Вся деревня галдит, костер для тебя собирают.
   - Для меня?! - опешила София.
   - Хорошо, я случайно бабские разговоры подслушал. Поехали, укрою тебя.
   - Это ты меня такой сделал, никуда с тобой не поеду! - заупрямилась София, оттолкнула протянутую руку.
   - Не в твоем положении кочевряжиться, сиротка, - нахмурился всадник. - Виноват я перед тобой, помочь хочу. Едем! Собирай свои пожитки.
   - Да какие у меня пожитки?
   София с тоской посмотрела на ряды полных бутылочек с отварами, с любовью приготовленными бабушкой. Пусть остаются сельчанам. Хоть бы забрали, а не побили и не пожгли. Бабушкины отвары - они во спасение. Может, излечат недуги, в которых она виновата. С собой она взяла только мешочек с приворотной травой и кое-что из одежды.
   Так начались ее многолетние скитания. Сперва незнакомец, оказавшийся графским охотником, привез ее в замок, хозяин которого в округе пользовался дурной славой. Но теперь Софии бояться нечего - ее собственная слава не лучше, и с графом они на равных. Это он всю прислугу и домашних заразил, это он охотника Иштвана кровопийцей сделал. В замке София долго не задержалась. Подмешала графу приворотной травы, выпросила дорогие подарки, да и сбежала.
   Недостатка в донорах у черноглазой девицы, путешествовавшей в одиночку, не было. Мужчины сами слетались к ней, а она использовала их как пищу, а потом обирала. Скитальческая жизнь ей нравилась - сказалась, видимо, цыганская кровь матери, бросившей ее еще крошкой и умчавшейся вслед за своим табором. За несколько лет София исколесила всю Румынию и соседние Болгарию, Венгрию, Черногорию. А потом началась война. Мужчины стали солдатами и теряли кровь на полях сражений, а не в страстных объятиях смуглянки Софии. Да и она сама не могла пить кровь тех, кто защищал свободу своего народа. Пресная кровь детей и женщин была ей неинтересна - она не могла сравниться с опьяняющей кровью мужчин. Оставались дряхлые старики, отощавшие подростки и их болезненные отцы, которых не взяли на фронт. Как могла, София сдерживала голод, а потом, ненавидя себя, прильнула к беззащитной шее мужчины, умирающего от рака. Его кровь, уже подписавшая ему смертный приговор, могла стать для нее живительным лекарством. Пять ночей подряд она приходила к нему, а на шестую, едва она царапнула больного острием ножа, тот схватил ее окрепшими руками и задушил бы, если бы она не огрела его бутылью с водой, оставленной на прикроватной тумбочке.
   Мужчина отделался крупной шишкой и через пару дней поднялся с постели. Весть о чудесном выздоровлении потрясла село. А больше всех - Софию. Внучка знахарки не могла поверить в то, что это ее заслуга. И тем не менее больной, который находился на краю могилы, так стремительно справился с хворью, что сельский врач только руками разводил.
   "Неужели во мне проснулся бабкин дар?" - недоумевала София, покидая селенье под покровом ночи и кутаясь в шаль. Она направлялась в небольшой городишко, чтобы убедиться в своих догадках. За следующий месяц она вылечила смертельно раненного солдата, исцелила от безумия старика и спасла молодую женщину, погибавшую от туберкулеза. Только инвалидов вылечить ей было не под силу - один парализованный бедняга чуть от потери крови не умер, пока София пыталась поднять его на ноги. Хорошо, вовремя остановилась!
   С той весны жизнь Софии изменилась. Она раскаялась в тех бедах, которые принесла людям, и принялась спасать недужных. Уже тогда она стала представляться целительницей и, не таясь, приходила в дома больных. Вот только на время исцеления велела оставлять ее наедине с немощным. Зимой она оседала в крупных селах или городишках. Летом колесила по дорогам, не останавливаясь нигде больше, чем на неделю.
   В дороге она не раз встречала таких же проклятых, как она. Только они несли людям зло, а она - облегчение и отраду. Стая держалась сообща, лишь она гуляла сама по себе и не хотела примыкать ни к одному сообществу.
   Так прошли двадцать лет, она объехала почти всю Европу и Россию.
   Изменения, постигшие общество вампиров, после приема Пражского договора, прошли мимо Софии. Ей не нужны были талоны на донорскую кровь, не нужен был профсоюз с его подачками, ее не привлекало общение с подобными себе. А закон конспирации она и так выполняла, не задерживаясь подолгу на одном месте.
   Только встреча с Глебом заставила ее изменить себе, осесть на долгие три года в Дании, смириться с местным кругом вампиров. Но стать одной из них так и не получилось. Ни тогда, ни сейчас, в суетной Москве.
   Они звали ее Пиявкой за глаза, она называла их теми, кем они были. Они страшно злились. Вампиры не любили, когда их зовут вампирами, кровопийцами, упырями. Они считали себе членами привилегированного Клуба, избранными, элитой, VIP-персонами. Они блистали нарядами и драгоценностями. Они строили закрытые клубы и рестораны. Они считали себя хозяевами жизни. Глупые, жалкие, тщеславные...
   София окинула взглядом собравшихся и незаметно выскользнула из-за общего стола. Зачем она согласилась пойти на очередную попойку? Ловить на себе косые взгляды, слышать шепотки за спиной? Глупо думать, что он заметит ее. Ее лучшее платье в античном стиле кажется ночной сорочкой, в сравнении с ослепительными нарядами ее соседок. А ее глаза, в которых Глеб так любил считать звезды, не могут составить конкуренцию блеску бриллиантов его спутницы... Он стал одним из них, и она для него - одно приключение из тысячи. Все звезды сосчитаны там, под небом Копенгагена. В Москве, говоря о звездах, не поднимают головы, а смотрят по сторонам - выискивая в толпе растиражированные лица. И даже горсть приворотной травы, которую больше полувека назад готовила ее бабка, не сделает их ближе... Смешно, ей почти сто лет, а она мечтает о свидании, как пятнадцатилетняя девчонка.
   София накинула пальто и выскользнула из ресторана. Он даже не заметит ее ухода. Как не заметил того, что она пришла...
   Тонкий каблук провалился в решетку, не успела она отойти и десятка шагов от ресторана. На глаза навернулись слезы.
   - Давай помогу!
   Знакомый голос, расплывчатый силуэт. Кто из ее соседей по столу вышел из зала и увидел, как она борется с ненавистной шпилькой?
   Рука уверенно поддерживает за локоть, через мгновение в кожу впивается вредный комар. И ведь через пальто прокусил, подлец! Постойте, какие же комары в октябре? По руке разливается расплавленный лед, немеют губы, властная рука увлекает в темноту подворотни между гаражей и оставляет без опоры.
   София лежит на сырой земле, как тогда, семьдесят лет назад. На тусклом московском небе едва просматриваются звезды, складываясь в любимое имя. Рядом валяется раскрытая сумочка. В ее потайном кармашке - завернутая в салфетку горсточка приворотной травы. Как жаль, что она так и не осмелилась применить ее второй раз...
  

Глава 3. Вампир в родном офисе.

Жизнь проще, чем наши фантазии, и сложнее, чем мужская логика.

Арина Ларина. Справочник по мужеводству.

Дорога в мир смертных закрыта для тебя навсегда.

Ты прозрел. А с новыми глазами ты уже не сможешь

вернуться в теплый человеческий мир.

Энн Райс. Интервью с вампиром.

  
  
   Несмотря на предостережения вампирши, на следующее утро я встала спозаранку и засобиралась на работу. Уж очень хотелось проверить на коллегах действие вампирского магнетизма, которое влила в меня кровь Жана. Ради своих опытов я даже будильник на полчаса раньше завела. Во-первых, чтобы до работы по темноте добраться, во-вторых, чтобы времени попрактиковаться было с запасом.
   У лифта нетерпеливо постукивала каблучком соседка Настя. Настя, девушка модная и эффектная, к моему безграничному удивлению, работала кассиршей в кинотеатре. И сколько я ни твердила, что она зарывает свой талант в землю, Настасья только посмеивалась и уклонялась от всех моих попыток найти ей более престижную работу. В свой кинотеатр Настя мчалась с утра пораньше, как на праздник, и уверяла, что лучшей работы ей не надо.
   - Доброе утро! - приветливо улыбнулась я и осеклась под ледяным взглядом серых глаз.
   Настя злится на меня из-за долга? Ну конечно, сейчас во всех магазинах новые коллекции, а Настена та еще модница, с ней всегда можно обсудить последние тенденции и полистать за чашечкой чая модный журнал. Правда, у соседки есть одна дурацкая привычка: она все время пытается меня с кем-то познакомить, чтобы устроить мою личную жизнь, но при этом критикует всех моих бойфрендов, твердя, что они мне не подходят. Больше всего в свое время досталось "кладоискателю"-Федору. Впрочем, за Федю меня не попенял только ленивый...
   - Настюшка, похоже, я сегодня вечером смогу вернуть тебе долг, - заискивающе улыбнулась я, вспомнив про чудо-карточку, переданную мне Светланой.
   Мне показалось, что Настя разозлилась еще больше. Мы вошли в лифт, и соседка повернулась ко мне спиной. Да что такое происходит?
   - У тебя новое мелирование? - растерянно сказала я в белокурый затылок. - Тебе очень идет.
   - Спасибо, - наконец-то нехотя буркнула Настя.
   - Где делала? - обрадовалась я. - Я тоже хочу!
   - Извини, я очень тороплюсь, - отрубила Настя и, выскочив в открывающиеся двери лифта, галопом понеслась прочь, словно боясь провести со мной лишнюю минуту.
   Может, я так пугающе выгляжу из-за болезни? Я с тревогой заглянула в зеркальце, но тональный крем целиком оправдывал потраченные на него деньги и маскировал бледную кожу, придавая ей персиковый оттенок.
   - Наверное, у нее ПМС, - заключила я и зашагала к остановке.
   По дороге в агентство я с интересом ученого-испытателя приглядывалась к попутчикам. Соседи в маршрутке мирно клевали носом, не обращая на меня никакого внимания, и только водитель-кавказец настойчиво пялился в заднее стекло, не сводя с меня пронзительно-черных глаз. Обычно горячие южане обращают внимание только на блондинок, а тут и мне перепало! Я приободрилась и поправила шоколадную прядку волос.
   - Девушка, вы будете глазки строить или за проезд платить? - не выдержал знойный водитель.
   Впереди сидящая бабулька окатила меня волной презрения; сосед справа очнулся от дремоты, повертел головой и снова провалился в сон, прислонившись к стеклу.
   Я стремительно покраснела и полезла в сумочку. Надо же было так увлечься своими наблюдениями, чтобы забыть передать за проезд! Но это же не повод меня так позорить! С мстительной ухмылкой я передала водиле тысячную купюру, чем еще больше настроила его против себя.
   - Еще больше не было? - сердито буркнул он.
   - В следующий раз захвачу пятитысячную специально для вас, - любезно пообещала я.
   - Стерва! - в сердцах выругался водила.
   Я оскорбленно вскинула глаза, в надежде, что сейчас бабулька поставит наглеца на место. Но старушонка пялилась в окно, как ни в чем ни бывало, и, казалось, не слышала слов водителя. Может быть, она глухая? Но ведь замечание водителя про оплату проезда она прекрасно слышала!
   Передавая мне сдачу на остановке метро, маршрутчик нарочито копошился, дважды пересчитал деньги и с недовольной миной сунул их мне в руки. Я не отказала себе в удовольствии поцарапать его крепкими ногтями, выкрашенными в алый цвет. Водитель дернулся, а у меня заныло под ложечкой при виде выступившей бороздки крови.
   - Бешеная! - выругался мужик.
   - Сам дикарь, - не осталась в долгу я, пулей вылетая из маршрутки.
   Парень с дипломатом, в которого я врезалась на полном ходу, радости от столкновения со мной не испытал, а громко возмутился:
   - Смотри, куда прешь, кобыла!
   - А ты не тормози, жеребец, - огрызнулась я и нырнула в переход метро.
   Вот тебе и хваленый магнетизм! Вместо того чтобы сойти с ума от счастья, этот индюк еще обзывается! Или, может, ранним утром в часы пик гормоны не работают? Успокаивая себя таким образом, я спустилась на станцию и зашагала по перрону. Никто из мужчин при виде меня шеи не сворачивал, знакомиться не спешил, взглядами не раздевал. Смирившись с сокрушительным поражением по всем фронтам, я с кислым видом встала у края платформы. Не успела я погоревать по случаю отсутствия результатов, как рядом со мной возник симпатичный паренек спортивного вида и певуче произнес:
   - Доброе утро!
   Юнцу было не больше семнадцати, и он был совершенно не в моем вкусе, но я приободрилась и улыбнулась в ответ:
   - Доброе!
   - Рад, что оно для вас доброе, - расплылся в улыбке тот и что-то с лукавым видом добавил, но его слова потонули в грохоте приближающегося поезда на соседней платформе.
   - Что? - Я сделала невольный шаг к нему.
   Тот зашевелил губами, но состав продолжал греметь, и я опять не расслышала обращенного ко мне комплимента. Который был мне просто необходим, чтобы убедиться в моих новообретенных чарах! Наконец-то поезд остановился, и я повторила вопрос:
   - Что, не расслышала?
   Паренек покосился в сторону стоящего поезда, чуть помедлил, а потом обернулся ко мне и задорно сказал:
   - Жаль, что придется его немножко испортить!
   Я и опомниться не успела, как он сдернул с моего плеча сумочку, мою любимую малышку-"Эскаду", и бросился к стоящему поезду, откуда уже раздавались слова "Осторожно, двери закрываются!"
   Вспоминая дальнейшие события, я сама не могу понять, как мне это удалось. Но мало того, что я, проскакав на высоких шпильках, догнала вора, рывком вытянула его из дверей вагона, выдрала сумочку из его цепких лап, а после со всей злости втолкнула в закрывающиеся двери, мысленно повторяя "ненавижу!", а вслух выкрикнув: "Вор!"
   Парень пролетел до противоположной двери и ударился головой о стекло так, что оно не выдержало и покрылось трещинами. Пассажиры, ставшие свидетелями этой сцены, со злобой воззрились на вора, и я физически ощутила, как накалилась атмосфера в вагоне. За какие-то доли секунды, пока поезд не сорвался с места и унесся прочь, до меня донеслись возмущенные вопли старушки, которая когда-то в метро лишилась всей пенсии. Одновременно я почувствовала гнев студента, у которого на днях украли деньги, отложенные на подарок любимой девушке, и ярость военного, который уже три месяца расплачивается со своей зарплаты за общественные деньги - их вытащили в переходе метро. Воришка затравленно озирался по сторонам, а к нему уже спешил, сжав кулаки, студент, воинственно помахивала тяжелой авоськой с картошкой бабулька, неумолимо надвигался военный...
   Поезд уже давно умчался вдаль, а я потрясенно стояла на платформе, удивляясь силе, с которой я швырнула воришку в вагон. И той злости, которой, казалось, я заразила всех пассажиров. И тем чужим мыслям и воспоминаниям, которые захлестнули меня. Если бы Светлана сказала мне, что теперь я обладаю силой, телепатией и гипнозом, я бы не удивлялась. Но вампирша утверждала обратное!
   Зашумел следующий поезд, я опомнилась и, прижимая к себе сумку, торопливо перешла на другую сторону: интересно, как я объясню опоздание Однорогу? Не рассказывать же ему, как я приструнила вора - поднимет на смех! И все-таки, как же мне это удалось? Ну, допустим, сил догнать его и вернуть сумочку мне придала любовь к малышке-"Эскаде". Но удар такой силы, что разбилось вагонное стекло? Но чужие мысли? Но волна мщения, захлестнувшая пассажиров? Это можно объяснить или сверхъестественными способностями, которых, по словам Светы, у меня быть не может, во всяком случае, в ближайшие лет сто, или мощнейшим глюком, а ими я никогда не страдала... раньше. В голове отчетливо прозвучал голос Светланы: "В течение трех суток после попадания вируса в кровь происходит перестройка организма. Возможны озноб, тошнота, галлюцинации..."
   Я с сомнением посмотрела на прибывший поезд, гадая, не стоит ли мне последовать совету вампирши и пересидеть эти галлюциногенные три дня дома, но толпа, хлынувшая в раскрытые двери вагона, решила все за меня. Меня внесло в вагон, и я подчинилась неизбежному, пообещав себе не удивляться ничему, что увижу в агентстве.
  
   На работу я приехала за 15 минут до начала трудового дня. С будильником я все-таки перемудрила, могла бы и подольше в кроватке понежиться. Ну ничего, надеюсь, пораньше сбежать удастся, успокоила я себя, входя в двери здания.
   Первое, что я там увидела, был угрюмый черный кабан в ослепительно сияющем бриллиантовом ошейнике, перегородивший холл. Кабан жизнерадостно хрюкнул, я подпрыгнула и покосилась на будку охраны. Молодчики, охранявшие офисное здание от нашествия террористов и шустрых разносчиков всякой заразы вроде набора ножей и парфюма с отдушкой из серии "Смерть тараканам" равнодушно листали свежие газеты, не обращая на кабана никакого внимания. Значит, этот хрюндель - мой очередной глюк. Я малодушно бросила взгляд на дверь, борясь с желанием вернуться домой, пока у лифта меня не встретил жираф, а внутри лифта - снежный человек. Кабан, с неожиданной для глюка прозорливостью оценил мой маневр, обежал вокруг и встал у дверей, отрезав путь к отступлению.
   Я обреченно вздохнула и зашагала к лифту. Вопреки опасениям, изысканный жираф у лифта, в ожидании меня, не пританцовывал, и я, немного успокоившись, нажала на кнопку вызова. Медленно, очень медленно тащился лифт. Кабан в это время носился по холлу с заливистым хрюканьем, и я лишний раз убедилась в том, что это глюк. Будь он настоящим, охрана бы уже давно призвала его к порядку. Наконец, карета была подана, я с опаской заглянула внутрь, но кабина была пуста, и я быстро заскочила внутрь, опасаясь, как бы кабан не решил составить мне компанию в поездке на седьмой этаж. Я уже ткнула пальцем в нужную кнопку, как до меня донеслись отчаянные вопли человека, опаздывающего на "Титаник":
   - Стойте, стойте! Девушка в лифте, wait!
   Я вздрогнула, машинально нажала на кнопку удерживания дверей, и створки лифта распахнулись, явив моему взгляду диковинное существо неопределенного пола в матросской фуражке и в лохматой розовой шубе на голое тело (судя по скудной растительности на груди и отсутствию собственно бюста, существо было мужского пола), держащее на поводке моего знакомого хрюнделя. Я молча посторонилась, пропуская странную парочку. Существо прошаркало в кабину, едва не выпрыгнув из сафьяновых туфель с загнутыми носами, и втащило за собой кабана.
   - Какой этаж? - любезно спросила я и ничуть не удивилась, услышав, что глюки едут на седьмой.
   - Хуан, - с королевским достоинством представился глюк в розовой шубе, когда лифт поехал вверх.
   - Жанна, - вежливо ответила я. Надеюсь, в лифте не установлена камера слежения, и охрана не вызовет мне психиатричку?
   - Знакомься, Джоанн. Это my best friend Масяня. - Хуан указал на кабана, и тот радостно хрюкнул.
   - Очень приятно! - безмятежно отозвалась я.
   - Меня радует твоя реакция, Джоанн, - улыбнулся Хуан.
   - А что такого?
   - Ну, с непривычки people пугается, - признался Хуан. - А вчера когда мы с Масей заявились in club под утро, какой-то обкурившийся looser принял нас за белую горячку, understand?
   - Дикарь! - посочувствовала я, с тоской поглядывая на дверь.
   - А ты в "Sweet Home" работаешь, honey? - Хуан придвинулся ко мне.
   Только заигрывающего англоговорящего глюка мне не хватало для полного счастья! Ну почему мне не примерещились Коко Шанель или Роберто Кавалли! Вот это был бы не глюк, а сплошное счастье.
   Хуан по-прежнему пытливо таращился на меня.
   - Я там не работаю, я там пашу, - угрюмо молвила я, решив не кривить душой в разговоре с глюком.
   - Big womаn создана для работы, а хрупкая - for love, - многозначительно изрек тот.
   К счастью, двери лифта распахнулись, избавив меня от необходимости отвечать. Хуан галантно пропустил меня вперед и, душевно распрощавшись, повернул направо и зашагал в сторону моего кабинета. Я нерешительно потопталась на месте. Идти за глюками не хотелось: а вдруг Хуан решит заглянуть ко мне, да так и останется на весь день? Хороша же я буду в глазах Сашки, если стану все время таращиться в пустоту и время от времени разговаривать сама с собой. Выбора нет, надо идти налево и переждать, пока глюки скроются из поля зрения. А налево у нас только кабинет Однорога, который обитает в одиночестве в отдельном крыле. А, ладно. Все равно отчитываться за позавчерашние развалины! Заодно и доложу, как съездила. Отмучаюсь с утра - и за работу с чистой совестью.
   Дверь в приемную начальника была открыта, но Дьяволины, обычно цербером охранявшей личное пространство шефа, по счастью, еще не было. Я покосилась на часы напротив пустого стола секретарши: десять минут до начала рабочего дня, а Однорог уже на службе. Все-таки каким бы вредным он ни был, а в трудолюбии ему не откажешь.
   Из кабинета донесся протяжный вздох. Бедняга, как переживает из-за работы, даже через плотно закрытую его стенания слышно. Может, как раз вспоминает потерю особо важной клиентки мадам Горячкиной, а тут я так некстати. Здрасти, шеф, хотела вам отчитаться, что развалины продать - никаких шансов...
   Я нерешительно застыла у двери, прислушиваясь к происходящему в кабинете. Может, сбежать пока не поздно? Не портить человеку настроение с самого утра? И так оно не ахти...
   Второй, еще более протяжный вздох был мне лишним подтверждением. Даже жаль Однорога стало. Может, драма у него какая семейная? Да с такой женой, как у него, вся семейная жизнь - драма! Фотография благоверной супруги на видном месте на столе Однорога красуется. Причем - лицом к посетителям. То ли для устрашения сотрудников, то ли чтобы в сравнении с грозной мадам сам Однорог душкой казался, я толком не разобралась. Только вид у мадам Однорожки и впрямь зловещий. В прошлой жизни она не иначе, как в гестапо служила. А в нынешней дама трудится стоматологом - и, честное слово, мне не хотелось бы попасть в ее оч.умелые ручки.
   Пока я думала, гадала, да сочувствовала шефу, по доброте своей душевной позабыв, как он заслал меня в гадские развалины, в результате чего я ни много ни мало угодила в лапы к вампиру, из кабинета донесся грохот падающего тела и короткий крик.
   Грабители! - осенило меня, и за одно мгновение перед моим взором пронесся калейдоскоп картинок. В самой невинной из них Однорог с кляпом во рту, привязанный к стулу, сидел посреди совершенно пустого кабинета и горестно стенал, взывая о помощи и поимке грабителей, вынесших все, что нажито непосильным трудом. В самой зловещей - отбивался настольной лампой от мускулистого злодея со зверской рожей. Так или иначе я просто обязана прийти ему на помощь!
   В порыве человеколюбия я распахнула дверь и с воплем "Держитесь, Борис Семенович, ОМОН уже на подходе" влетела в кабинет.
   Да так и остолбенела.
   На рабочем столе Однорога, распластавшись, лежала секретарша. Юбка, задравшаяся на бедрах, демонстрировала кружевную резинку черных чулок и игривый треугольник дорогого кружевного белья. Такое не на работу надевают, а на любовное свидание. Сам шеф, стоявший к двери спиной, растерянно обернулся, и на его лице отчетливо отобразилась паника. Я ахнула, заметив голые волосатые ягодицы и приспущенные штаны, из которых выглядывали семейные трусы в клетку, резко контрастирующие с эксклюзивным бельем Дьволины. Картина была настолько нелепой, что невозможно было поверить в реальность происходящего. Холеная, самолюбивая, одетая с иголочки Ангелина - и нелепый Однорог в семейных трусах. Да Дьяволина начинала с того, что ринулась окучивать самых перспективных женихов офиса - коммерческого директора, начальника отдела новостроек, начальника службы охраны. Секретарша всегда была помешана на поиске мужа, грезила о свадьбе, пару раз я даже застала ее за просмотром журнала "Невеста". А тут - нелепая связь с безнадежно женатым и откровенно непривлекательным Однорогом. Уму непостижимо! Зачем это нашей невесте на выданье? Надо отдать должное смелости Дьяволины - расположиться на том самом столе, на котором стоит фото грозной супруги шефа! Мне даже стало жаль глупую секретаршу: уж если Однорожка узнает о шашнях муженька, то Ангелине можно сразу заказывать закрытый гроб, памятник и оркестр. И на легкую смерть бедняга может не рассчитывать. Сперва кровожадная жена Однорога высверлит ей все зубы, потом вырвет вручную без наркоза, а уже потом придушит шнуром от бормашины.
   Ошеломленно опустив глаза, я заметила, что пол усыпан тяжелыми папками и разлетевшимися договорами и каталогами. Вероятно, любовники сбросили их в порыве страсти. Вон и фотография Однорожки в рамке поверх этого безобразия укоризненно на меня взирает. И почему на меня, интересно? Я-то тут при чем! Просто мимо проходила. А Однорожка на меня так с фотографии поверх очков и косится: мол, почто напраслину на почтенного мужа наводишь? Краска прилила к моим щекам, и я остолбенела второй раз за последние две минуты. А что, если и это галлюцинация?
   - Бессонова? - потрясенно просипел тем временем Однорог, покачнувшись, и принялся торопливо натягивать штаны. - Киса, ты разве не заперла дверь? - прошипел он секретарше.
   - Я закрыла! - нервно взвизгнула та, одергивая юбку и спрыгивая со стола. - Ты разве не видишь, эта ненормальная ее выбила? Она следила за нами!
   Я перевела взгляд на дверь, и мне стало не по себе. Я действительно выбила ее, выломав замок. Это что же за глюки такие? Вполне очевидно, что Однорог и Дьяволина, очутившиеся в двусмысленной ситуации, мне просто примерещились. Как примерещился стук тела, из-за которого я, сама не своя, снесла дверь. Скорее всего, Однорог сидел себе спокойно в кабинете, пил свой отвратительный дешевый кофе, изучал новый "Коммерсант". Возможно, неосторожно двинув локтем, сбросил со стола тяжелую папку, звук падения которой я приняла за грохот тела. А тут я - выламываю дверь с воплем "ОМОН на подходе!" и застываю, как памятник ... с выпученными глазами.
   - ОМОН! - подскочил на месте иллюзорный Однорог, суетливо задраивая молнию на брюках. Видимо, неудачно, потому что тоненько пискнул. - Бессонова, какой ОМОН? Почему ОМОН?
   Я потрясла головой и попятилась к двери. А что если в кабинете вообще никого нет? Он же был заперт. Так это подсудное дело получается - взлом кабинета начальника! А если тут сигнализация? Вот ОМОН по мою душу и примчится, накаркаю...
   - Бессонова! Отвечай, я еще твой босс! - разъярился глюк в образе Однорога.
   Но ведь какой реальный глюк, даже сердится как настоящий! На всякий случай, если Однорог в кабинете все-таки был, чай пил, а я его покой бесцеремонно нарушила, я пролепетала:
   - Извините, Борис Семенович, я, кажется, не вовремя...
   И пулей понеслась прочь.
   - Бессонова, куда? - надрывался вслед глючный Однорог. - А ну стой, вернись! Нам надо все обсудить! Мы должны договориться! Это в твоих интересах, Бессонова!
   К счастью, в коридоре было пусто. Ни сотрудников, ни Хуана с хрюнделем. Что делать, куда бежать? Домой, на строгий карантин, и носу на улицу не показывать? Я притормозила у лифта и нажала кнопку вызова, краем глаза уловив за спиной движение. В коридор выскочил глюк Однорога.
   - Жанна, да стойте же!
   На автомате я развернулась и понеслась к своему кабинету. Влетела внутрь, закрыла дверь и поймала изумленный взгляд Саши, убиравшей в шкаф куртку. Я чуть от радости не взвизгнула. К счастью, это была именно моя подруга, а не синелицая инопланетянка и не Карлсон с пропеллером.
   - За тобой что, волки гонятся? - протянула Саша.
   - А свинья в бриллиантовом ошейнике тут не пробегала? - нервно спросила я.
   - Ну и шуточки у тебя! - фыркнула Саша, закрывая шкаф, и прозорливо прищурилась. - Или у тебя температура и галлюцинации?
   - Нет, ничего такого, - соврала я, с опаской поглядывая на дверь.
   Но глюк Однорога в кабинет не ломился. Какое счастье! Может, присутствие здравомыслящей подруги убережет меня от глюков? Отсижусь как-нибудь до вечера, спущусь с Сашей на улицу, а там поймаю такси и домой. А то меня в дрожь бросает при одной мысли о том, чтобы выйти за дверь и наткнуться на глюков Однорога, Ангелины и Хуана со свином.
   - А как ты себя чувствуешь? - не унималась беспокойная Саша.
   - Нормально, - не стала вдаваться в подробности я.
   - Уверена? - недоверчиво спросила Саша, садясь за свой стол. - Какая-то ты... возбужденная!
   Знала бы ты, кто меня возбудил, уже психиатричку бы вызвала, нервно подумалось мне, а вслух я сказала:
   - Так распродажи на носу... Сама понимаешь: и вечный шопинг - покой нам только снится!
   - Не Гуччи единым жив человек, - привычно осадила меня подруга.
   - Тот, кто с Гуччи по жизни шагает, тот никогда и нигде не пропадет! - нашлась я.
   Саша критично посмотрела на меня и фыркнула, передразнивая меня:
   - Бренд сивой кобылы!
   А затем уткнулась в монитор и пробормотала:
   - Ох, не нравится мне это, подруга! Чего-то ты скрываешь.
   - Ну чего ты придумываешь, Саш? - поспешно возразила я.
   - А что я? - Сашка растерянно моргнула.
   - Чего-чего, - передразнила я. - Не выспалась я. И нечего сразу думать, что я что-то скрываю.
   Саша в смятении посмотрела на меня и промолчала. Так, словно она и в самом деле подумала эту мысль, а не произнесла вслух, как я только что ее отчетливо слышала. А я, совершенно сбитая с толку, отвернулась к своему компьютеру и принялась создавать видимость работы.
   Час мы просидели в полном молчании, попивая кофе. Потом чайник опустел, Саша отправилась добывать воду, а я с тоской посмотрела ей вслед. Что, если сейчас затаившиеся глюки вылезут из всех щелей? Как накаркала! Из коридора донеслось знакомое хрюканье, и в дверь постучали.
   - Входите, - обреченно разрешила я, гадая, остановит ли закрытая дверь Хуана и Масяню, или глюки спокойно пройдут сквозь нее. Глюки меня удивили: отворили дверь обычным способом и ввалились в кабинет, превратив его в дурдом.
   - Hi, Джоанн! - радостно проорал Хуан.
   - Салют, - проявила осведомленность в языках и я.
   Масяня, радостно повизгивая, унеслась под Сашкин стол и там угнездилась. А Хуан развалился в кресле у стены и уставился на меня взглядом прожженного мачо, который никак не вязался с его распахнутой на груди розовой шубой. Не дождавшись ответной реакции, он подался вперед и с придыханием произнес:
   - Ну?
   - Что, ну? - осторожно уточнила я.
   - Нравится тебе моя Маська? Правда, cool?
   Я покосилась на развалившуюся на полу кабанину и решила не огорчать Хуана, выдавив:.
   - Милашка!
   - Пять штук баксов, Джоанн, - гордо сообщил глюк.
   За эту харю? Я мысленно охнула. Это ж два пальто, взамен моего погибшего купить можно. Еще и на лодочки "Мaноло Бланик" останется!
   - За ошейник, - уточнил глюк. - Only.
   - Гламурненько, - из вежливости процедила я.
   В этот момент дверь распахнулась, и в кабинет протиснулась Саша. Я замерла на месте, ожидая вопроса: "С кем это ты тут разговариваешь?", но Саша вместо этого потрясенно икнула и пролепетала:
   - Извините...
   - Входи! Don`t be shy! - царственно махнул рукой Хуан. - Хочешь autograph?
   - Конечно! - радостно пискнула Саша и, схватив с моего стола чистый лист, сунула его в руки глюка, который на моих глазах становился все более реальным. - Подпишите, пожалуйста, Леночке. Моя сестренка - ваша поклонница.
   Хуан размашисто вывел свою закорючку на бумаге и протянул ее Саше, которая приняла ее в руки как священную реликвию.
   Дверь привычно скрипнула, впустив начальницу отдела элитной недвижимости Бэллу.
   - Хуан, куда же вы сбежали? - укоризненно пробасила элегантная и дородная, похожая на директора школы Бэлла Аркадьевна. - Все готово, только вас и ждем.
   - Don`t worry, be happy, Бэлла. Иду! - скривился Хуан, нехотя поднимаясь с места, и уже с лучезарной улыбкой кивнул нам: - I`ll be back!
   Сашка, не сводя с него глаз, допятилась до своего стола, присела на краешек кресла и тут же подпрыгнула, когда из-под стола донеслось угрожающее "хрю!" Хуан выудил сопротивляющуюся Масяню за поводок и, пообещав навестить нас при случае с более продолжительным визитом, удалился вслед за Бэллой.
   - Кто это был? - сдавленно спросила я, когда мы остались одни.
   - Ну и отсталая же ты, Жанна! - отмерла Саша, убирая лист с закорючкой Хуана в пластиковую папку. - Это Хуан, певец, по нему сейчас вся молодежь с ума сходит. Иногда все-таки читай прессу помимо "Космополитана".
   - А у нас-то он что делает? - недоверчиво спросила я.
   - Так Хуан - сын олигарха, - Саша назвала известную фамилию. - Он в Лондоне учился, а как сюда приехал, ему жилье понадобилось. Вот Бэлла с ним и носится, выбирает ему особняк пошикарней.
   Что ж, учеба в Лондоне объясняет дикое владение Хуана английским, жуткий акцент и привычку вворачивать иностранные словечки. Но я продолжала сомневаться.
   - А чего ж он в нашу контору пришел? Других мало?
   - Да сосед этого олигарха - бывший одноклассник Однорога, - охотно пояснила подруга. - У них как раз недавно встреча выпускников была, визитками обменялись. А там зашел разговор по-соседски, он олигарху визитку нашей конторы и вручил. Счастливый случай!
   - А почему я его раньше не видела? - напоследок уточнила я, почти поверив в существование Хуана.
   - Потому что ты ничего, кроме модных дефиле, не смотришь, - усмехнулась Саша.
   - Да нет, почему я его у нас не видела?
   - Потому что он первый раз к нам приехал, до этого Бэлла к нему выезжала. Кстати, Бэлла вчера по всему офису растрезвонила, что сегодня Хуан придет, девки наши на ушах стояли. Но это уже было после того, как ты уехала домой.
   Я с облегчением откинулась на спинку кресла. Главное, что я остаюсь в своем уме! Одним глюком меньше - и то счастье. Хотя, это что же получается... Если Хуан - настоящий, то и Однорог с Ангелиной мне могли не привидеться?! Да нет, не может быть! Иначе мне бы уже давно подписали приказ об увольнении. Без выходного пособия.
   - Может, хотя бы автограф Хуана задобрит Ленку и она перестанет дуться из-за того, что мы не берем ее в Египет. Ты купальник-то уже купила? - донесся до меня голос Саши.
   - Что? - встрепенулась я.
   - Ты ж хотела новый купальник купить, - напомнила мне Саша. - Самолет уже во вторник. Так ты купила?
   - Нет пока, - пробормотала я, мучительно соображая, что поездка в Египет, где я собиралась поджариться на солнышке до шоколадного загара, отменяется.
   - Хочешь, сегодня сходим? - щедро предложила Саша. Я знала, каких усилий ей это стоило, ведь я в магазинах могла бродить часами, и они пролетали, как одно мгновение, а Саша начинала скучать уже через двадцать минут. Тем больше мне хотелось закричать: "Хочу!" и тем сложнее - отказать подруге. Я решила начать издалека:
   - Саш, что-то мне нехорошо...
   - Что такое? - заволновалась Саша. - Говорила же тебе, оставайся дома, лечись. Вызвать Тёму?
   - Нет, Саш, не надо. Как-нибудь продержусь. Но только, боюсь, в Египет мне сейчас лететь не надо, - собравшись с духом, виновато выпалила я.
   Сашка потрясенно замолчала, переваривая новость. На египетские каникулы подружку подбила я. Саша сперва отнекивалась, но потом так загорелась поездкой, что последние дни только и просиживала на туристических сайтах, качая информацию об экскурсиях и достопримечательностях. Она уже каждый день наперед расписала, причем на восточный рынок мне удалось с трудом выбить два дня, тогда как остальные были плотно забиты экскурсиями и поездками. Для Сашки, прежде покорявшей только Сочи и Крым, это был первый выезд за границу, поэтому с моей стороны отказ от поездки был ударом ниже пояса.
   - Жан, а может, ты поправишься? - с надеждой взмолилась она.
   - Саш, у меня иммунитет ослаблен. А тут - перемена климата, стресс для организма, - насочиняла я.
   - Ну конечно, - с досадой пробормотала подруга, - Египет - не Милан в сезон распродаж. Уж туда бы ты махнула даже из реанимации.
   - Саш, ну прости, - виновато взмолилась я.
   - Точно не передумаешь? Мне сдавать билеты? - поникла Саша.
   - Может, с Леной поедешь? - предложила я.
   Саша оскорбленно фыркнула и уставилась немигающим взглядом в монитор.
   Офисный телефон зазвонил, заставив меня подпрыгнуть на месте. Ни за что не отвечу! Саша сняла трубку, выслушала звонившего и с сочувствием поглядела на меня. Я похолодела.
   - Однорог, - вздохнула подруга. - Тебя срочно вызывает. Чего опять натворила?
   - Не знаю, - честно пролепетала я, теряясь в догадках: явился ли по мою душу ОМОН, чтобы арестовать за взлом кабинета начальника, или голая попа Однорога оказалась не миражом и теперь будет мне секир-башка за наглое вторжение в личную жизнь босса и секретарши.
   Но идти надо.
  
   При виде Дьяволины, со злобным видом восседавшей на своем законном месте в приемной, мне сделалось не по себе. На секретарше была та же белая блузка в тонкую синюю полоску, что я видела утром. Только сейчас поверх нее была надет и черный корсет, делавший Ангелину похожей на героиню порнофильма "Горячие секретарши". Юбки ее мне видно не было, и я пожалела, что не могу видеть сквозь столешницу, чтобы убедиться, эту ли юбку я лицезрела на ней утром.
   Судя по ненавидящему взгляду, которым она планировала убить меня наповал, утренние события мне не примерещились. Но Дьяволина не спешила ни опровергнуть, ни подтвердить произошедшее. Только разлепила сверкающие глянцем красные губы и процедила:
   - Заходи.
   В кабинете Однорога меня постигло второе потрясение за день. На столе стояла коробка конфет "Моцарт", которая доставалась только для самых важных клиентов, блюдце с нарезанным лимоном, два пузатых бокала для виски и непочатая бутыль "Реми Мартин". Однорог, стоявший у окна, улыбнулся мне, как родной дочери Абрамовича, и суетливо предложил присаживаться.
   Не зная, что и думать, я опустилась на стул. Пока буду придерживаться версии, что шеф и секретарша в непотребной позе мне привиделись в бреду, а по ходу разговора видно станет, что правда, а что мираж.
   - Жанночка, - фальшивым медовым голосом заговорил он, - я бы хотел обсудить с вами текущие дела...
   Ах, текущие дела? Значит, речь пойдет о моем штрафном задании. Приободрившись при виде конфет и коньяка, я выпалила:
   - Борис Семенович, если вы об этих развалинах, которые мне поручили, то продать их нереально...
   - Что вы, Жанночка, забудьте о них! - замахал руками Однорог. - Право, не знаю, что на меня нашло, когда я вам их поручил.
   - Значит, этот вопрос закрыт? - обрадовалась я.
   - Закрыт, еще как закрыт! - закивал босс. - Перед вами сейчас открываются куда более захватывающие горизонты.
   Так, получается, рано обрадовалась. Однорог вполне явственно намекает на понижение, а то и на увольнение. Интересно, в чем я провинилась? В неудаче с мадам Горячкиной или в том, что подсмотрела лишнее? А это значит, что глюки вовсе и не глюки...
   - Это какие же? - напряженно поинтересовалась я, прикидывая, как далеко и надолго меня зашлет Однорог. Только не в Сибирь! Там же такие морозы, что мои итальянские сапожки, рассчитанные на мягкий климат, мигом дуба дадут. А унты уже пару лет как не в моде. Да и вообще, как я буду жить вдали от ГУМА и "Европейского"?!
   - Отдел элитной недвижимости, - торжественно провозгласил Однорог, наливая коньяк в бокалы.
   Я в изумлении вытаращила глаза. Он издевается? Это после того, как мне поручили архиважную клиентку Илону Горячкину, и я распрощалась с дамочкой со скандалом?
   - Вы шутите? - переспросила я.
   - Я серьезен, как никогда, - подтвердил свои намерения Однорог, протягивая мне бокал с янтарным напитком.
   Я замерла от внезапной мысли. Ну конечно! Он меня понижает до девочки на побегушках и переводит в отдел элитной недвижимости. У Верочки уже живот вымахал до седьмого месяца, она того и гляди в декрет уйдет, а место "младшего менеджера" вакантно. Допрыгалась, Жанна!
   Однорог, лучась от радости, отсалютовал мне бокалом и пригубил коньяк.
   Я залпом опрокинула в себя порцию алкоголя. Теперь мне век "Гуччи" не видать. На Верочкину зарплату я смогу одеваться только на Черкизовском рынке. Лучше сразу под лимузин броситься - чтоб наверняка отмучиться.
   - Да, Борис Семенович, не ожидала от вас такого, - протянула я, осмелев под влиянием коньяка. Обычно я ничего крепче вина не пью, поэтому даже сложно представить, как на меня подействует мужской алкоголь.
   Однорог как-то весь напрягся, суетливо плеснул в мой бокал еще коньяка и пролепетал:
   - Я давно следил за вашими успехами, Жанна, и понял, что лучше человека на это место нам не найти.
   Ну конечно, я ради того в институте пять лет мучилась, чтобы вздорной Бэлле кофе готовить и возить к ветеринару ее несносного шпица, пока Бэлла будет подыскивать шикарную хату очередному Хуану!
   - Интересно узнать, с чего вы так решили. - Я нашла в себе сил натянуто улыбнуться.
   Однорог на мгновение замялся, но быстро нашелся, что соврать:
   - Вы так преданы работе, что это заслуживает поощрения.
   В виде понижения! Я в восторге от мужской логики. И эти люди еще слагают анекдоты про женскую!
   - К тому же на вашу порядочность и на вашу деликатность всегда можно положиться, - присовокупил Однорог и пытливо уставился на меня.
   - Конечно, можете не сомневаться, - с сарказмом ответила я.
   Однорог расслабленно откинулся в кресле и улыбнулся.
   - Вот и чудно, я был уверен, что мы сможем договориться. Вы сможете приступить к своим обязанностям уже завтра.
   - Как завтра? - ахнула я. - Так скоро?
   - А чего время тянуть? Бэлла введет вас в курс дела.
   - Но погодите, - пролепетала я, - мы не все обсудили. Я... я... я же в отпуск ухожу!
   - В самом деле! - встрепенулся Однорог. - Но не вижу в этом проблемы. Тогда заступайте на новое место сразу после возвращения.
   - А как же зарплата? - с дрожью в голосе поинтересовалась я.
   Конечно, горбатиться за гроши я не намерена, но пока найду достойную работу, лучше уж перестраховаться и получить свою гарантированную синицу.
   - Вы будете получать столько же, сколько ваша предшественница, - заверил меня Однорог с таким благодушным видом, как будто речь шла о зарплате топ-менеджера.
   Выпитый коньяк все-таки дало о себе знать. Я гордо распрямилась и оскорбленно воскликнула:
   - Да вы смеетесь надо мной! Это же просто копейки!
   - Речь идет о трех тысячах, - растерянно проговорил Однорог.
   У меня аж слезы на глаза навернулись. Бедная Верочка! Я и не знала, что ее так жестоко эксплуатируют за подобные гроши!
   - Да дворники больше получает! - вскипела я.
   - Это где ж вы таких дворников видели... - возразил было Однорог, но запнулся под моим тяжелым взглядом. - Хорошо, я думаю, мы договоримся на четыре.
   - Издеваетесь?
   - Вам этого мало? - поразился злодей.
   - Да разве модная девушка может прожить в Москве на четыре тысячи в месяц? - справедливо возмутилась я. - На такие гроши даже приличную пару туфель не купишь.
   Однорог аж рот от удивления разинул:
   - А разве такие туфли бывают?
   - Представьте себе, бывают! Но, естественно, не с такой зарплатой! - гордо парировала я.
   - Хорошо, - чуть не плача, проговорил Однорог. - Вас устроит пять тысяч?
   Нет, посмотрите, какой жмот!
   - Между прочим, я специалист с высшим образованием и трехлетним опытом работы, - с праведным возмущением напомнила я.
   - Пять с половиной, - скорбно согласился Однорог. С таким видом, как будто речь идет о миллионах.
   - Это просто смешно! - Я передернула плечами.
   - Но это больше, чем у Бэллы! - запаниковал Однорог. - И то, только потому, что...
   - Почему? - прищурилась я.
   - Потому что за вас замолвил слово Хуан, - вывернулся этот скользкий тип.
   Вот спасибо, Хуанушка-дурачок, удружил! Ну я тебе подсыплю пургена в кофе, и только потом гордо напишу заявление об увольнении. Пусть ищут дурочку на пять с половиной тысяч рублей.
   - Еще тринадцатая зарплата, не забывайте, - с умоляющим видом добавил Однорог.
   - Ох, не смешите! - вскинулась я.
   Да какая может быть у Верочки тринадцатая зарплата? Ее премиальных разве что на флакон недорогих духов из "Арбат Престижа" хватит.
   - Пятнадцать тысяч - это мое последнее слово. - Я пошла ва-банк.
   Однорог побагровел так, что я испугалась, как бы его удар не хватил.
   - Да вы с ума сошли! - охнул он. - Да я сам столько не получаю!
   - Хватит врать-то, - укорила я. - Чтобы гендиректор получал пятнадцать тысяч рублей! Или... - Я запнулась. А может, это та самая сумма, которую оставляет ему на карманные расходы супруга, а все остальное забирает себе? Смелая женщина! Я с уважением покосилась на портрет мадам Однорожки, водруженный на свое законное место на столе.
   - Какие рубли? - в сердцах вскричал Однорог, ослабляя галстук. - Речь о долларах.
   - О долларах? - удивленно переспросила я.
   - Ну конечно!
   - То есть вы предлагаете мне зарплату в пять с половиной тысяч долларов? - потрясенно уточнила я.
   Однорог усердно закивал плешивой головой.
   - За работу Верочки?! - не веря своим ушам, переспросила я.
   - Да какой еще Верочки? - с досадой простонал шеф. - Вы займете место Бэллы.
   Даже стриптиз в исполнении Однорога не мог бы произвести на меня большее впечатление. Я залпом опрокинула в себя порцию коньяка и замерла. Однорог по ту сторону стола тоже замер, в ожидании поглядывая на меня.
   - То есть я буду начальником отдела? Вместо Бэллы? - охрипшим голосом вымолвила я.
   - Ну конечно! - воскликнул шеф и с мольбой уставился на меня.
   Я окончательно запуталась. Очевидно, что место Бэллы мне могли предложить только в одном случае: Однорог перепугался за свою драгоценную репутацию и таким образом решил обеспечить мое молчание. Но в то же время само это предложение звучало так невероятно, что я не могла отделаться от мысли, что все происходящее со мной - очередная галлюцинация.
   - Но почему? - решилась спросить я.
   Однорог вспыхнул, замялся, отвел глаза, окончательно убедив меня в том, что происшедшее в кабинете утром мне не привиделось, а имело место быть, и невнятно пробубнил:
   - Я же уже говорил, что вы произвели впечатление на Хуана, и он хочет иметь дело именно с вами.
   - Но для этого необязательно увольнять Бэллу, - возразила я.
   - Необязательно, - кивнул Однорог. - Но... но ведь мы развивающаяся компания, мы ориентированы на будущее, а будущее - за молодыми кадрами.
   Бедняга аж взмок, пока выдумывал это объяснение.
   - Ладно, - тряхнула головой я.
   - Вы согласны? - радостно встрепенулся Однорог.
   - Я подумаю, - обнадежила его я, сгребая в горсть конфеты "Моцарт", и встала со стула, давая понять, что аудиенция окончена.
  
   Даже если это и глюки, отягощенные двойной порцией коньяка, то очень, очень приятные, думала я, выходя из кабинета начальника. Я не лукавила, когда обещала Однорогу подумать. Зарплата, которую он мне предлагал, была весьма заманчивой, и еще пару дней назад я согласилась бы на нее, не медля не секунды. Но сейчас у меня в кармане лежала карточка с золотой буквой V, которая, если верить Светлане, делала меня богаче на сто пятьдесят тысяч рублей. И эти деньги достанутся мне безо всяких усилий, без возни с капризными богатыми клиентами, без заискивания со вздорными клонами Горячкиной, без просиживания в офисе пять дней в неделю. В сравнении с халявными денежками зарплата начальника отдела элитной недвижимости уже казалась не такой заманчивой. Осталось только убедиться, что Светлана меня не обманула. Дьяволина проводила меня взглядом, в который вложила всю свою ненависть ко мне, и фальшиво пожелала "удачного дня". Как бы после ее пожелания шею не свернуть!
   Слегка покачиваясь от выпитого коньяка, я дошла до лифта и спустилась на первый этаж к банкомату. По моему запросу железяка выплюнула распечатку, подтверждая слова вампирши. Я чуть не прослезилась от счастья, представляя, себя в новых туфельках "Джимми Чу" и в платье "Эскада", которое мне снилось уже две недели, дразня своей недосягаемостью. Что ж, не так и плохо быть вампиром, когда полагаются такие бонусы!
   Лифт, домчавший меня на первый этаж, сейчас намертво встал и категорически отказался возвращать меня обратно. Я уныло поковыляла по лестнице, разгоняя облака сизого дыма и натыкаясь на курильщиков. Не понимаю, зачем люди курят? Куда приятней съесть карамельку! С этой мыслью я вывалилась в коридор родного седьмого этажа. Под ноги мне метнулось какое-то серое, полудохлое существо, которое я сперва приняла за гигантскую крысу и оттого взвизгнула. Существо прижалось к стене, и я с дрожью разглядела белый скелетик не больше полуметра ростом, покрытый сигаретной дымкой. Допилась, мать! Только алкоголикам вроде черти мерещатся, а мне вот - скелеты... А что, гламурненько, черепа - хит сезона. У меня даже заколка с черепом, выложенным стразами, имеется. Саша ее, правда, не оценила и скривила нос. Ну да что она понимает в высокой моде!
   - Курить! - пробасил скелет низким прокуренным голосом, с надеждой глядя на меня исподлобья.
   Я с опаской огляделась по сторонам. По направлению к лестнице неслась наша самая заядлая курильщица, менеджер Карина. Скелет при виде нее несказанно обрадовался и забасил: "Курить, курить!"
   - Жан, ты чего там застыла? - хохотнула она. - Привидение что ли увидела?
   - Так, задумалась, - выдавила я.
   - Ну думай, - хмыкнула Карина, на ходу доставая пачку дамских тошнилок. - Хочешь?
   Я отшатнулась, увидев, как пустые глазницы скелета при виде сигарет алчно полыхнули желтым огнем. Карина с недоумением покосилась на меня и выскочила в курилку, не в силах больше терпеть никотиновый голод. Скелет, радостно ухая, поволочился следом. Привидится же такое!
   Я поспешила по коридору прочь, но вспомнила, что программисты который день обещают переустановить антивирус, да только воз и ныне там, и притормозила у нужного кабинета.
   Войдя в обитель компьютерщиков, я едва не перекрестилась. На плечах у каждого из наших парней сидели существа, похожие на недоразвитых Горлумов. Так вот вы какие, черти после второй рюмашки... Синяя кожа, тонкие светящиеся ручки, лысые головы. При виде меня работнички наши даже глазом не моргнули, зато существа как по команде свернули шеи и зашипели, словно чувствуя во мне угрозу.
   - Илья, - осторожно позвала я.
   Существо, сидящее на шее у красавчика-программиста, взвизгнуло, и заткнуло ему уши ладошками.
   - Илья! - громче окликнула я.
   Парень было дернулся, но мерзкое создание с силой развернуло его к монитору, который лучился ярким голубым светом.
   Я поежилась. Все-таки странные у меня алкогольные галлюцинации! Ни разу про такие не слышала. Нет, на чертей они все-таки непохожи, скорее на духов компьютерной зависимости.
   Внезапно один из мужчин поднялся со своего места, я радостно подалась вперед и чуть не споткнулась об уже знакомого скелета (или это был его брат-близнец), который семенил к выходу, бубня "Курить, курить, курить!". За ним, как зачарованный, спешил молодой программер.
   - Потом, все потом, - махнул рукой он при виде меня и выбежал за дверь.
   Я едва удержалась от возмущенного вздоха. Что за ерунда - глюки есть, а магнетизм не работает!
   Поняв, что помощи ждать неоткуда, я решилась на штурм. Превозмогая отвращение, я подошла к Илье и, отправив в нокаут "Горлума", отчего ладони заволокло дымом, встряхнула парня за плечи. Он отмер и перевел на меня мутный взгляд.
   - Жанна? Что-то случилось?
   Я решила не рассказывать про монстриков, которыми кишмя кишела комната, и изложила цель своего визита. Илья пообещал навестить нас сегодня же и снова уткнулся в монитор. "Горлум", оправившись от удара, радостно взвизгнул и вскарабкался ему на шею.
   - Э нет, друг! - Я повторно нокаутировала глюк компьютерной зависимости и тряхнула Илью. - Сейчас же.
   Парень нехотя повиновался, взял нужный диск и поплелся за мной. "Горлум" злобно верещал, прыгая по осиротевшей клавиатуре. Видимо, отлучаться далеко от компьютера он не мог, а посему крайне злобствовал. Значит, это все-таки не чертик, а действительно что-то другое? Да что ж со мной творится такое?
   Я последний раз окинула взглядом кабинет: шестеро здоровых парней, прикованных к мониторам то ли бесами, то ли духами, и поспешно выскочила за дверь, плотно прикрыв ее за собой, словно боясь, что мерзкие лысые существа разбегутся по всей организации.
   Илья, избавившись от своего персонального "Горлума", значительно оживился и начал проявлять ко мне знаки внимания. Но я была не в силах поддерживать флирт. Передав неуловимого Илью на руки печальной Сашке и наказав проследить за выполнением его программистских обязанностей, я рванула в туалет, заранее покрываясь липким потом при мысли о том, какие отвратительные глюки могут поджидать меня там. Может, реклама "Доместос" - это не выдумка?! Но кроме нашей уборщицы, которая после скелетов и компьютерных задохликов показалась мне милейшей женщиной (и почему я раньше звала ее ведьмой?), там было пусто. Убедившись в том, что добрая фея со шваброй уковыляла восвояси, я заперлась в кабинке и набрала номер Светланы, который она оставила для экстренных случаев. Вампирша спала. Это было ясно и по голосу, и по тому, что трубка отозвалась только с пятнадцатого гудка, когда я уже потеряла всякую надежду ее добудиться и почти поверила, что днем вампиры спят мертвым сном.
   - Да-а?.. - лениво протянула Светлана.
   - Лана, это я! - взволнованно пробормотала я и, к своему стыду, громко икнула.
   - Жанна? Что-то случилось? - мгновенно всполошилась вампирша.
   - Ланочка... Ик! Мне везде мерещатся глюки, ик! - жалобно проскулила я, отчаянно икая.
   - Да ты никак набралась, звезда наша? - развеселилась Светлана.
   - Всего два бокала коньяка, ик! - повинилась я. - Отмечали с шефом, ик, мое повышение.
   - С кем отмечали? - напряглась вампирша.
   - С Однорогом - ик! - Борисом Семеновичем. - Я заложила шефа поп полной программе.
   - Ты что, на работе? - рявкнула Лана.
   - Ну да... - согласно икнула я.
   - А какого черта ты туда поперлась? - вскипела вампирша. - Сказали же тебе - дома сидеть!
   - Ланочка, ну извини, ик, так получилось, - виновато разыкалась я. - Теперь-то мне, ик, что делать?
   - Ты сейчас где? - нервно спросила Светлана.
   Надо же, как за меня разволновалась! Кто бы мог подумать.
   - В туалете, ик, прячусь! - прошептала я.
   - Ты напала на кого-то из коллег? - ужаснулась вампирша.
   - Да нет, что ты! - поспешила успокоить ее я. - Просто мне, ик, мерещатся всякие фантастические существа, ик! Я сначала думала, ик, что напилась до чертиков, ик, но на чертей они, ик, не похожи!
   - Дверь твоей кабинки штурмует гоблин? - ухмыльнулась Лана. - "Гарри Поттера" на ночь смотрела?
   - Да нет, здесь как раз тихо, ик, а вот там... - Я быстро рассказала о скелете у курилки и о задохликах, поработивших наших доблестных программистов.
   Вампирша на удивление серьезно выслушала меня, а потом записала адрес офиса, велела возвращаться в кабинет (предварительно уточнив, что там глюки меня не допекают), никуда не выходить и ждать ее. Отключившись, я закусила губу и отругала себя за беспечность: а что если у вампиров тоже есть своя психиатричка, и Светлана уже названивает туда, заказывая неотложку к дверям агентства?
   Не зная, что и думать, я вернулась в кабинет, где Илья уже благополучно установил нужные программы и строил глазки Саше. У ног его нетерпеливо прыгал скелет, обвитый дымом, призывая Илью "курить", но голубые глаза Сашки составляли серьезную конкуренцию никотиновому духу и удерживали парня от похода в курилку. Наконец, скелет одержал победу и радостно ускакал в коридор, волоча за собой Илью. А Саша как ни в чем ни бывало уставилась в монитор. К счастью, синерожих задохликов в кабинете не было. Видимо, Сашкино сидение за компьютером объяснялось исключительно ответственностью и прилежанием, а не болезненной зависимостью.
   Подруга с удивлением посмотрела на деньги, которые я вернула ей в счет долга.
   - Что, зарплату уже дали?
   - Да нет, - смутилась я, - премию.
   - Премию? - поразилась Саша. - Однорог же был зол на тебя из-за Горячкиной?
   - Ну, как видишь, все обошлось, - еще больше смутилась я и вернулась за свой стол, прикинувшись страшно занятой, чтобы избежать дальнейших расспросов.
   Светлана явилась через полчаса, вежливо постучала в кабинет и на глазах удивленной Сашки забрала меня с собой, представившись новой клиенткой. Вампирше было достаточно лишь внимательно посмотреть на Сашу, чтобы у моей бдительной подружки разом отпали все вопросы.
   Похоже, Однорогу Света внушила то же самое, потому что при виде нас шеф только молча посторонился и беспрепятственно пропустил к лифту.

***

  

Индира

Два месяца тому назад

  
   Пряный запах благовоний, острый вкус специй, раскаленный воздух, буйство красок, вечное лето - как ей не хватает этого в серой, душной, промозглой Москве! Душа рвется домой, в Индию, сердце тоскует по родным... Но нельзя. Ее смуглая кожа сделалась слишком чувствительной к палящему солнцу, ее желудок больше не воспринимает любимые специи, а требует новой, страшной пищи. А ее братишки и сестренки куда больше нуждаются в деньгах, чем в ласке старшей сестры... Сейчас она может помочь им больше, чем находясь рядом.
   Ее экзотическая внешность нарасхват, а корона вице-мисс мира делает ее еще более привлекательной для работодателей. Надо успеть заработать побольше денег, чтобы обеспечить родным безбедную жизнь. Ну и что, что ее душа тоскует по солнцу, а ее кожа стонет от его палящих лучей? Что с того, что пряный воздух Индии она променяла на отравленный смог мегаполиса, а воздушный сари на оковы вечерних платьев и плен узких джинсов? Главное, что ее родные смогут есть досыта, что у братишек появятся игрушки, а у сестер - красивые платья. Главное, что мама, всю жизнь трудившаяся не покладая рук, чтобы поднять их после смерти отца, хотя бы на склоне лет узнает покой и комфорт. Теперь ее пора работать... Работать ли? Любому жителю их деревни работа Индиры показалась бы праздным развлечением. Разве сравнится тяжелый крестьянский труд с выходом на подиум? Разве съемки для модного журнала забирают столько же сил, сколько сбор чая? Изнеженные европейки и избалованные русские только и стонут, что пашут как лошади. После каждого показа демонстративно падают без сил, к концу фотосессии капризничают, что вымотаны до предела. Что они знают о каторжном труде прядильщиц шелка и сборщиц специй? Ничего! Белоручки...
   Привыкшие к капризам моделей, заказчики поражались ее работоспособности и готовности ухватиться за любую достойную работу. Индира ставила только одно условие: никаких пляжных и натурных съемок в дневное время. Только работа в студии или съемки при лунном свете. Какие бы золотые горы ни сулили заинтригованные заказчики, индианка была непоколебима. Модельерам и фотографам пришлось смириться с необычным условием и удовольствоваться объяснением насчет редкой аллергии на солнечный свет. Жаль! Как волшебно смотрелась бы смуглая кожа Индиры в слепящих лучах солнца!
   В остальном заказчики не могли нарадоваться на примерную индийку: скромная, прилежная, пунктуальная, добросовестная, артистичная, одинаково эффектная на фотографиях и на подиуме. Индира старалась. У нее было двести лет жизни впереди и всего несколько лет для работы модели. Потом придется уйти из модельного бизнеса, прятать засвеченное лицо, скрываться от мира, пока тот не забудет ее. Что тогда будет делать деревенская девочка без образования и востребованной профессии? На что жить и чем помогать родным? Вот поэтому сейчас она не жалеет себя, берется за любые стоящие предложения, кроме безнравственных, и считает деньги, экономя на всем. Да ей ведь многого и не надо. К косметике она не приучена, грима ей хватает и на работе. Шикарную одежду она носит на подиуме и перед фотокамерой, зачем ей этот блеск в обычной жизни? Кое-что, бывает, дарят щедрые заказчики. Но Индира никогда не оставляет эту одежду себе - отвозит в знакомую элитную комиссионку. Каждый раз, пересчитывая ворох крупных купюр, она не перестает удивляться: за деньги, вырученные от продажи одной дизайнерской вещицы, ее семья может безбедно существовать целый месяц. А ведь семья у них немаленькая - одиннадцать человек.
   Вот и сегодня, благополучно пристроив новую сумку от Луи Виттон, Индира радовалась, как ребенок. Ее семья обеспечена еще на месяц, а заказчик даже не догадается, как она поступила с его подарком. Еще вчера Индира заказала точную копию дизайнерской сумочки через Интернет, и сегодня любезный паренек из службы доставки привез ее заказ. По внешнему виду сумки и не отличишь, а в подкладку она никому заглядывать не даст. И братишки с сестренками будут сыты, и заказчик при встрече будет польщен, что Индира носит подарок. Девушка спрятала вырученные деньги в потайной кармашек поддельной сумки, надвинула на лоб бейсболку и вышла на улицу.
   Сегодня надо было успеть и в магазин элитной косметики. Как ни жаль тратиться на дорогие кремы и тоники, но без вложений в лицо и тело не обойтись - себе дороже станет. Вон промедлила с покупкой закончившегося тоника, купила в продуктовом супермаркете дешевый лосьон, и кожа немедленно забастовала - надулась прыщиками. Нет, никак не обойтись без хорошей косметики! Хорошо хоть за квартиру платить не приходится: вместе с клубной картой с золотой буквой V она получила ключи от студии в центре города.
   Жалела ли Индира, что согласилась на предложение странного европейца, пообещавшего вечную молодость и долгую жизнь? Жалела - глядя на постеры с изображением солнечного берега, вдыхая знакомые ароматы специй, вспоминая лица родных и милые черты соседского сына Эмрана, который так и не успел к ней посвататься. Хотела бы она вернуть тот день, чтобы ответить "нет" в ответ на предложение европейца? Никогда. Только так - продлив молодость, она могла как можно дольше помогать семье. Это был уникальный шанс, и от него нельзя было отказываться. А то, что красоту приходится поддерживать, опустошая запасы донорской крови, не такая уж высокая плата за благополучие близких. О своем собственном Индира привыкла не думать.
   В напоенном дорогими духами магазине она быстро побросала в корзинку нужные средства, попросила продавца подыскать эффективное и быстрое средство от прыщей, отмахнулась от девушки, предлагавшей попробовать новую пудру в рамках презентации, и быстро расплатилась на кассе, не сделав ни одной лишней покупки. Никакого удовольствия от шопинга Индира не получала. Она с ранних лет знала счет деньгам, и счастье, которое испытывали модницы при покупке новых туфель, было ей непонятно. Зато ее сердце радостно трепетало у кассы банка, когда она получала квитанцию о переводе денег, которые она отправила родным. Вот это было настоящее счастье - представлять, как обрадуется мама, как будут крутиться у зеркала сестры, примеряя обновки, как мальчишки будут весело гонять на улице новый мяч... Жаль, сегодня банки уже закрылись. Но завтра, перед съемками, она обязательно заедет, чтобы отправить перевод. Тем более, и денег накопилось прилично - три гонорара за показы да вчерашняя выручка за дизайнерскую сумку.
   Сумерки опустились на город, ночь дышала свежестью - Индира решила прогуляться. Сама не заметила, как, погрузившись в воспоминания о доме и ласковом солнце, забрела в пустынный сквер. Вздрогнула только от явственного ощущения чужого присутствия и настойчивого взгляда. Неужели, опять журналисты выследили? Вот же не дает им покоя ее личная жизнь! А какая тут личная жизнь, когда на уме одна работа? Вот придет пора уйти в тень, тогда и подумает о надежном плече и верном друге. А сейчас - не до того.
   Фигура приблизилась, и Индира расслабленно улыбнулась.
   - Ты? Здесь? Я уже приготовилась отбиваться от папарацци.
   - Ходила по магазинам?
   - Купила взятку для кожи. Она у меня капризная, устроила прыщавую забастовку "Нивее". А у меня на днях важная съемка.
   - Кажется, я знаю, чем умаслить твою кожу.
   Индира с удивлением взглянула на ампулу.
   - Что это?
   - Новейшая разработка, в Москве ее еще нет.
   - Она мне поможет?
   - Бешеные деньги стоит, а я тебе по доброте душевной дарю.
   От бесплатных предложений Индира отказываться не привыкла и смело оголила плечо, подставив кожу игле. Укол был жгучий и болезненный, витамин красоты вошел в вену расплавленным свинцом.
   - Больно, - ойкнула Индира и почувствовала, как немеют губы.
   - Больно губить такую красоту, - согласился голос. - Но еще больнее смотреть, как она сама губит себя.
   - Это не витамин? - с ужасом шепчет Индира, но слышит в ответ только демонический хохот и видит благословенные сады своей родины, которые манят ее к себе. И скромный домик родителей, и ватагу ребятишек, играющих во дворе, и мать, развешивающую белье, и яркое-яркое солнце, которое вдруг ослепляет ее до черноты.
  

Глава 4. Вампир ведьме не товарищ.

В книгах мужчин всегда описывают загадочными и опасными,

и теперь я знаю, что это означает. Мужчина, стоявший передо мной,

был настолько хорош, что мне хотелось одновременно дотронуться

до него и убежать прочь.

Джулия Кеннер. Код Живанши

  

Ни одна душа, пусть даже самая невинная, не могла

теперь чувствовать себя в безопасности рядом со мной.

Энн Райс. Вампир Лестат

  
   На улице нас ждал черный микроавтобус с бронированными стеклами, при виде которого мне показалось, что сбылись мои худшие опасения.
   - Не бойся, - усмехнулась Светлана, - это не психиатричка, это наш отряд специального назначения.
   Не успела я удивиться, как дверцы бесшумно растворились, и меня втолкнули внутрь. В салоне сидели пятеро: трое парней (блондин, мулат и азиат), девчонка с двумя хвостиками не старше пятнадцати лет и плечистый брюнет лет тридцати с легкой щетиной и с опасным блеском в глазах. Настоящий самец безо всякого намека на метросексуальность. Вот уж кто точно не входит в те пятнадцать процентов мужчин, которые регулярно бреют подмышки, по статистике "Космо". В том, что он здесь был лидером, не было никаких сомнений.
   - Вот вам ведьма для полного комплекта, - хмыкнула вампирша, присаживаясь рядом с вожаком.
   Тот коротко глянул на Лану, и ее насмешливая улыбка разом потухла.
   - Шутка, - буркнула она, отвернувшись к окну.
   - И что это еще за шутки? - рассердилась я.
   Хватит с меня и вампира, еще и ведьма - это уже чересчур.
   - Выйдите все, - велел вожак своей команде. Голос у него был низкий, вибрирующий, волнующий. - Нам нужно поговорить наедине.
   Вампиры послушно вымелись из салона; девочка с хвостиками, вышедшая последней, плотно прикрыла дверь, отрезав все звуки с улицы.
   - Меня зовут Вацлав, - прозвучал во внезапно нахлынувшей тишине вкрадчивый голос вампира.
   - Меня зовут сам знаешь как, - все еще сердито ответила я, искоса оглядывая своего визави.
   Красавец, хищник, настоящий самец. Его красота была какой-то дикой, непокорной и очень естественной. Его брутальную красоту не портили ни двухдневная щетина, ни круги под глазами, повествующие о бессонной ночи, ни резковатые черты лица, ни белая полоска шрама на правой щеке. На такого стоило бы повесить табличку: "Осторожно, очень опасен!" И разбитое сердце - меньшая из бед, которую может принести этот небритый красавец-брюнет с холодным взглядом и встопорщенным ежиком смоляных волос.
   - Жанна, я тебе сейчас объясню, кто мы и почему ты здесь, а потом сама решишь, стоит тебе сердиться на меня или нет, - ровно сказал Вацлав.
   Противиться его спокойной логике не было сил, и я коротко кивнула.
   - Наша команда занимается расследованием преступлений. Сегодня ночью произошло убийство.
   - Вампира? - вырвалось у меня.
   Вацлав чуть поморщился и поправил:
   - Убили одного из нас.
   - И вы подозреваете меня? - Я похолодела от страшной догадки.
   - Жанна, если ты дашь мне сказать, мы не будем терять время, которое очень дорого сейчас, - с легким раздражением ответил он.
   Я обиженно нахохлилась.
   - Это убийство уже не первое, почерк один, - сухо сообщил вампир. - У нас нет никаких зацепок, никаких версий. И поэтому я очень прошу тебя помочь нам.
   Я молча уставилась на него. С губ рвался вопрос "как, интересно?", но, помня о замечании не перебивать его, я не проронила ни слова.
   Вацлав усмехнулся, словно прочитав мои мысли. Хотя почему - словно? Он их прочитал. И ответил:
   - Судя по тому, что ты рассказала Лане, у тебя сейчас всплеск особых способностей и ты можешь видеть то, что другим не под силу.
   - Это галлюцинации, - поправила я, - Света говорила, что такое возможно.
   - Лана имела в виду другое, - прозвучало в ответ. - Она и представить не могла, что ты окажешься на грани миров.
   Я испытующе уставилась на Вацлава, давая понять, что вопроса он от меня не дождется, скорее я лопну от любопытства. Похоже, вампир откровенно забавлялся, наблюдая за мной.
   - Грань миров - это состояние между жизнью и смертью, - снизошел до объяснения он. - Когда человек получает возможность видеть параллельную реальность или потусторонний мир - как тебе больше нравится.
   - Хочешь сказать, что скелеты и Горлумы - настоящие? - поразилась я.
   - Может, да, может, и нет. Но для галлюцинаций они очень необычные.
   Но почему это происходит со мной? Я не спросила, я лишь подумала, а Вацлав уже отвечал:
   - Возможно, это из-за крови Жана. Возможно, у кого-то из твоей родни был дар ведьмовства. А действие вируса и алкоголь дали им проявиться.
   Я потрясенно замерла, не зная, радоваться мне или огорчаться.
   - Это пройдет очень быстро, - добавил Вацлав. - Какими бы причинами не было это вызвано, но это закончится, когда твой организм перестроится под вирус. У нас в запасе не больше суток. Потом ты вернешься к нормальной жизни и забудешь про свои, хм, галлюцинации.
   Помолчав, он продолжил:
   - Среди вампиров магов нет. Маги-люди отказываются с нами работать, считая нас исчадиями ада. Мы отчаялись найти убийцу. Поэтому когда ты позвонила Светлане и она сообразила, что в тебе проснулся дар, она немедленно связалась со мной. Я прошу тебя помочь нам.
   - Что вы от меня хотите? - сдалась я.
   - Мы отвезем тебя на место преступления. Может быть, ты что-то увидишь.
   - Ты думаешь, призрак жертвы назовет имя убийцы? - скептически отозвалась я.
   Вацлав запнулся. Видно было, что он сам не верит в эту затею.
   - Просто посмотри, ладно?
   Я содрогнулась, представив себе труп жертвы в кровожадных традициях Голливуда.
   - Убийца работает чисто: он делает инъекцию яда, - поспешил успокоить Вацлав.
   - Хорошо, - решилась я, - везите.
   - Спасибо, - искренне сказал вампир и велел своим товарищам загружаться в салон.
   Через двадцать минут мы были на месте преступления. Один из ребят протянул мне черный плащ с капюшоном.
   - Надень это, - велел Вацлав. - От солнца.
   Но мне почему-то почудился другой смысл: вампир не хотел, чтобы меня здесь видели.
   Я вышла из машины последней, натянув капюшон на лоб и нервно оглядываясь в поисках призрака невинно убиенного вампира, но увидела только белеющее на земле тело, лежащее между гаражами. Вацлав провел меня через оцепление, не подпускавшее зевак, и остановился поодаль, пока я, превозмогая страх, приблизилась к трупу.
   Девушка лежала на спине, с запрокинутым в небо лицом, и в ее застывших карих глазах отражалось солнце. Наверное, впервые за многие годы она смотрела на него без страха, подумалось мне. Темно-синий плащ, сбившийся во время падения, распластался за ее спиной, как крылья бабочки. Густые волнистые волосы черной кляксой разметались по земле. Когда-то они были мягкие и блестящие, сейчас напитались грязью и дождевой водой. Красивая девушка, яркая внешность. Даже без макияжа лицо ее кажется выразительным, а глаза лучше всякой подводки очерчивает черное кружево ресниц. Одета с нарочитой небрежностью: дорогое платье, модная сумочка, а вот пальтишко из магазина для студенток... У Анфиски такое же.
   - Что-нибудь есть? - жадно спросил Вацлав, и я подпрыгнула от неожиданности.
   - Напугал?
   - Ничего, - я подняла глаза, отвечая на первый вопрос.
   - Никаких мыслей, видений, призраков?
   - Извини.
   Вампир разочарованно выругался, но внезапно замер и впился в меня взглядом, заставившим меня поежиться от холода.
   - Ты сегодня питалась?
   Ни сегодня, ни вчера, ни разу - мысленно ответила я. Вацлава мой ответ удовлетворил: его взгляд прояснился, губы тронула многозначительная улыбка, которая мне совсем не понравилась.
   - Погуляй тут еще несколько минут, а потом подходи к машине. - Он развернулся и зашагал к оцеплению, оставив меня один на один с трупом.
   Ничего себе - погуляй! Самое подходящее место. Покрутившись вокруг да около, не обнаружив никаких духов и гаражных (интересно, таковые бывают или в гаражах домовые не обитают?), которые могли бы пролить свет на личность убийцы и мотив преступления, я двинулась к машине. Колоритная троица (блондин, мулат и азиат) курили поодаль, о чем-то разговаривая со знакомым; девочка с хвостиками и Светлана беседовали с ребятами, которые держали оцепление. Вацлава не было видно. Я растерянно остановилась у двери. Не прошло и трех секунд, как она распахнулась и из салона выглянул Вацлав:
   - Чего топчешься? Входи!
   Он рывком втянул меня в салон, и я замерла при виде незнакомцев - парня и девушки, с безучастным видом сидящих у окна. На мое появление они даже не отреагировали.
   - Что с ними? - охрипшим голосом спросила я.
   - А ты не видишь? - зловеще усмехнулся вампир. - Еда в легком трансе.
   Я дернулась, собираясь сбежать, но Вацлав схватил меня за шкирку и бросил на сиденье напротив парочки.
   - Не будь дурой. Тебе нужна кровь. Я не знал, кого ты предпочитаешь, мальчиков или девочек, поэтому привел обоих. Влюбленные, - с усмешкой пояснил он. - Кровь с легкой придурью, можешь даже потом испытать временную влюбленность... ко мне, например.
   - Перебьешься, - с ненавистью прошептала я. - Отпусти их. Я не буду.
   - Ах, какие мы благородные! - скривился Вацлав. - Не вынуждай меня применять силу.
   - Но зачем тебе это надо?
   - Кровь даст тебе новые силы и, возможно, ты сможешь что-то увидеть, - спокойно сообщил вампир. Так, словно речь шла о банке с энергетическим напитком или чашке кофе.
   - Я не буду их убивать, - замотала головой я.
   - Конечно, нет, - фыркнул Вацлав. - У тебя на это просто не хватит силенок. Ничего им не сделается, тебе нужно не больше половины бокала. Вперед!
   - Не буду, - прорычала я.
   Вампир притянул меня к себе так близко, словно собирался поцеловать, и прошипел:
   - Кто-то убивает наших друзей. На его счету уже семь жизней. Мы не можем понять его мотивов и предупредить преступления. Жертвой может стать кто угодно. Даже ты. Мы обязаны задействовать любые возможности, чтобы остановить его. Поняла? А сейчас ты выпьешь кровь этой девчонки и пойдешь искать любые зацепки.
   - Вацлав, я очень хочу вам помочь, - сдавленно прошептала я, чувствуя, как к кгорлу подкатывает тошнота. - Но я не могу. Я не буду делать то, о чем ты просишь.
   - Тогда буду я. - Вампир отшвырнул меня, рывком притянул к себе девушку, наклонил ее шею и оскалил зубы.
   - Не надо! - вскрикнула я.
   - Или ты, или я, - жестко сказал он. - Решай. Я не спал целую ночь, я безумно голоден и убью ее, не задумываясь. Если ее возьмешь ты, она отделается легкой головной болью.
   - А ее парень?
   - Я отпущу его.
   - Ты не понял. Я выбираю парня, а девушку ты не тронешь.
   Если уж меня ставят перед таким жестким выбором, я выбираю меньшее из зол. Девушка худенькая и хрупкая, а парень выглядит более выносливым. Ему кровопотеря принесет меньше неудобств.
   Вацлав усмехнулся, поняв мои мотивы, но девушку оставил - аккуратно усадил на сиденье, а место рядом с парнем оставил свободным.
   - Ну? - поторопил вампир.
   - Может, ты выйдешь?! - огрызнулась я.
   - Не пойдет. Я должен убедиться, что ты меня не обманешь.
   Он стремительным движением вытащил нож, резко наклонился к юноше, дернул рукав куртки, обнажая кожу, и полоснул по внешнему сгибу локтя. На светлой коже выступила полоса крови. Я ахнула от ужаса, но подалась вперед, чувствуя непреодолимый голод. Последний раз такое со мной случалось во время жесткой диеты. Я тогда почти неделю сидела на воде, а потом ноги сами занесли меня во французскую кондитерскую и, при виде десертов в витрине, на меня нашло умопомрачение. Я скупила половину ассортимента и одним махом покончила с диетой.
   - Жанна, - напряженно произнес Вацлав, - если ты сейчас же не поторопишься, я наброшусь на него сам.
   На ватных ногах я плюхнулась на сиденье рядом с пареньком, подняла его руку, по которой ручейками текла кровь, и, закрыв глаза, прижалась губами к ране...
  
   - Ты чертов извращенец! - заявила я вампиру, с жадностью наблюдавшему за мной все время, и промокнула губы бумажной салфеткой. Макияж был безнадежно испорчен, сияющий отпечаток малинового блеска остался на сгибе локтя паренька. Секунду помедлив, я осторожно вытерла отпечаток губ и смяла салфетку в ладони.
   Я ненавидела вампира за то, что он сделал со мной. Но зато теперь, благодаря ему, я точно знала, что кровь не приносит мне никакого гурманского наслаждения и не идет ни в какое сравнение с бодрящим сливочным вкусом латте и с пьянящей фруктовой сладостью "Пина Колады". Больше всего кровь напоминает прокисший томатный сок пополам с рыбьим жиром. И это при том, что Вацлав уверял - у парня очень изысканная кровь.
   - А ты дрянная девчонка, - довольно улыбнулся вампир.
   - Как теперь кровь остановить? - Я кивнула на паренька, откинувшегося на спинку сиденья.
   - Это моя забота. Возвращайся и изучи все внимательно.
   Я с подозрением посмотрела на Вацлава.
   - Я обещал, я их не трону, - усмехнулся он. - Сейчас забинтую рану, верну их туда, где нашел и сниму транс.
   - С ним точно все будет в порядке? - с дрожью уточнила я.
   - Ты выпила меньше, чем котенок, - оборвал меня вампир. - Ничего парнишке не сделается.
   Когда я вышла из машины, мои щеки пылали. Я украдкой всунула в карман парня тысячную купюру - но разве деньги могли искупить испорченное свидание влюбленных и, если верить Вацлаву, даже малость отнятых у них эмоций?
   Охрана молча расступилась, пропуская меня к убитой девушке.
   Я обвела взглядом пространство - ничего. Напрасная жертва, пустая трата крови. Ни призраков, ни видений, ни уличной нечисти, которая могла бы не хуже расторопных пенсионерок рассказать о том, что произошло здесь вчера ночью. Я трижды обошла вокруг убитой вампирши, потом присела на карточки и внимательно изучила каждую клеточку тела. Ничего.
   Для проформы поводила руками. Пусто.
   Девушка лежала на земле, подвернув под себя руку. Я с сомнением повернулась к стоящей поодаль охране - можно ли мне менять позу убитой? На меня никто не обращал внимания. И я решилась. Осторожно вытащила руку девушки из-под спины и уставилась на свою находку. На тонких пальцах, сжатых в кулак, переливалось дорогое дизайнерское кольцо. "Тиффани". Я осторожно разжала закоченевшие пальцы, аккуратно стащила кольцо и придирчиво разглядела его на свет. Понятно, почему убийца оставил его - поживиться тут нечем.
   - Ты что-то нашла? - Вацлав стремительно подскочил ко мне.
   - Фальшивка, - прошептала я.
   - Что? - непонимающе уставился на меня вампир.
   - Кольцо... поддельное, - проговорила я, чувствуя себя неловко. Разве имеет это значение сейчас, когда его обладательница мертва?
   Вацлав окатил меня гневным взглядом.
   - Так ты по-прежнему ничего не видишь? Не чувствуешь? - прорычал он.
   Я покачала головой.
   - Извини.
   Вампир в сердцах пнул банку из-под пива и зашагал прочь. Я вернула кольцо на окоченевший палец девушки, сделала несколько шагов, отвернулась к стене гаража и согнулась пополам. Кровь влюбленного мальчика с голубыми глазами красным пятном растеклась по земле, обрызгала ржавые стены.
   Руки Вацлава не дали мне упасть, он подхватил меня с земли и понес к машине. Сил сопротивляться ему у меня не было.
   В машине мы ехали вдвоем. Команда Вацлава вместе со Светланой остались еще раз изучить место преступления. Всю дорогу вампир не проронил ни слова. Так же молча он помог мне выбраться из машины и довел до подъезда.
   - Извини, - неожиданно сказал он.
   Я удивленно уставилась на него. Он извиняется? После того, что заставил меня сделать?
   - Так было надо, - ответил на мой мысленный вопрос он.
   Я устало пожала плечами:
   - Раз ты считаешь себя правым, к чему извинения?
   - Я извиняюсь не за это. А за то, что собираюсь сделать.
   Он прижал меня к двери подъезда и приблизил свое лицо так близко, что я увидела карие крапинки в его ледяных серых глазах. Несмотря на всю мою неприязнь к нему, меня потянуло к вампиру с неимоверной силой. Может быть, давала о себе знать кровь влюбленного мальчика, а может быть, я и в самом деле дрянная девчонка, которой нравятся плохие парни? Моя дрожь не укрылась от внимания Вацлава, и он не разочаровал меня. Ожег щеку щетиной, порывисто поцеловал в губы, вдохнул в меня глоток своего дыхания, от которого почему-то сделалось прохладно, как от мятного холодка. Прежде, чем оторваться от меня, он чуть прикусил губу, заставив меня задрожать.
   - Это в качестве компенсации, - пробормотал он, после чего сжал мою шею руками, прижался лбом к моему лбу и прошептал:
   - Тебе ни к чему помнить о нашей встрече.
   Не успела я удивиться, как он резко отшатнулся от меня и, продолжая держать за шею и не давая мне пошевелиться, впился в меня пронзительным взглядом. Виски скрутило резкой болью и перед глазами поплыло...
  

***

  

Виктория

Две недели тому назад

  
  
   Вика Виноградова с детства привыкла быть лучшей. Отличница в младших классах - тугие косички, значок октябренка на школьном платье, исписанные крупным почерком прописи, которые ставили в пример всем в классе. Золотая медалистка в выпускном классе - строгий пучок, идеальная осанка, сочинения и лабораторные на отлично.
   Выпускница мединститута с красным дипломом - практичная стрижка, натуральный макияж, тонкая оправа очков, деловой костюм, застегнутый на все пуговички, десятки сертификатов о прослушанных спецкурсах в ведущих университетах страны, заграничная стажировки, дипломная работа с революционными результатами, аспирантура... Виктория Виноградова была лучшей выпускницей своего курса и самой молодой сотрудницей престижного отделения вирусологии московского НИИ. Она всегда была правильной. Правильной и очень амбициозной. Вот только она никогда и представить не могла, что ее перфекционизм станет ее смертельным приговором.
  
   В тот вечер Вика задержалась на работе допоздна. Она так ждала, что Олег пригласит ее на ужин. Их отношения развивались стремительно, и все шло к скорой свадьбе. На днях, глядя на забавного карапуза в желтом комбинезоне, которого они встретили на прогулке в Коломенском, Олег сказал: "Жаль, что он не наш, правда?" У Вики аж слезы на глаза навернулись. А младшая сестра Люба, узнав про это, весело велела выбирать свадебное платье. "Ты правда думаешь, что он хочет на мне жениться?" - с замирающим сердцем спросила Вика. "А ты что думаешь, он хочет усыновить того карапуза? - рассмеялась в ответ Люба. - Ты совсем не умеешь читать между строк, сестричка. А еще ученая дама!"
   За окном уже сгустились осенние сумерки, а Олег все не звонил... Задумавшись над результатами исследований, Виктория не сразу заметила, что в лабораторию проник посторонний.
   Мужчина чуть постарше нее, в элегантном деловом костюме и с модной стрижкой с длинной челкой, не соответствовавшей деловому стилю, стоял у входа в помещение и наблюдал за ней. Похоже, уже довольно долго.
   - Что вы здесь делаете? - строго спросила она, смахивая в ящик стола результаты засекреченных исследований.
   - Мне нужно поговорить с вами, Виктория Андреевна, - без капли смущения сказал незнакомец.
   - Как вы сюда вошли? - Не отрывая взгляда от мужчины, Виктория незаметно закрыла ящик стола на ключ и спрятала его в карман. Результаты не должны попасть в чужие руки! - Сюда посторонним нельзя.
   - Я не отниму у вас много времени, - настаивал странный посетитель.
   Вика занервничала. При всей внешней доброжелательности мужчины она чувствовала исходящую от него угрозу.
   - Немедленно покиньте помещение! - повторила она. - Иначе я позову охрану.
   - Виктория Андреевна, уверяю вас, я не причиню вам вреда, - мягко произнес незнакомец, и его глаза по-особенному тепло взглянули на нее, а на щеках проступили милые ямочки.
   Вике вдруг стало неловко оттого, что она так груба с этим учтивым, хорошо одетым джентльменом. А вдруг это спонсор, который хочет выделить деньги на финансирование их проектов? Их НИИ такая помощь пришлась бы весьма кстати.
   - Хотя бы представьтесь для начала, - уже более любезно попросила Вика.
   - Алмазов Аристарх Романович, - отрапортовал мужчина и вынул из кармана визитную карточку. - Позволите подойти поближе? Обещаю не кусаться.
   Вика кивнула. Последняя фраза гостя отнюдь не показалась ей шуткой. Алмазов, невзирая на все его дружелюбие, был похож на хищника, способного при удобном случае оттяпать полруки. Изучив визитку, она испытала разочарование. Алмазов не был ни гендиректором нефтяной компании, ни акционером любой другой прибыльной отрасли. Надежда на спонсорство разбилась. Но что делает в вирусной лаборатории главный редактор мужского журнала?
   - Только не говорите, что вам нужен смертельный вирус, чтобы устранить главу конкурирующего издания, - усмехнулась Вика.
   - Ни в коем случае. Эти вопросы решаются куда менее изящными способами, - ответил Аристарх, присаживаясь на стул напротив.
   Глядя в его непроницаемые светло-карие глаза, напоминающие стекла солнцезащитных очков, Виктория не могла понять, шутит он или говорит серьезно.
   - Виктория Андреевна, вы верите в сверхъестественное? - неожиданно спросил Алмазов.
   - Я верю только в чудеса науки, - улыбнулась Вика.
   - А что если я попробую убедить вас в обратном? - Аристарх уставился на нее долгим, пристальным взглядом и голосом, лишенным эмоций, произнес: - Виктория Андреевна, сидите на месте и молчите.
   Вика хотела было возмутиться, но почувствовала, что ее тело занемело, а губы словно склеились. Округлив глаза, она следила за тем, как странный гость вытащил из кармана пиджака перочинный нож. "Маньяк!" - в тревоге застучало в голове.
   Алмазов улыбнулся:
   - Не бойтесь, Виктория Андреевна. Я не причиню вам зла.
   Вика и сообразить не успела, как Аристарх положил левую ладонь на стол, а правую занес сверху. Она только беззвучно забилась от страха, не в силах сдвинуться с места, при виде того, как ненормальный посетитель пригвоздил свою ладонь ножом к столу. Посидев так несколько секунд со скучающим выражением лица, словно боль ему была неведома, Алмазов резким движением выдернул нож и поднес ладонь к лицу Вики. Вика чуть чувств не лишилось: ей показалось даже, что она увидела просвет в сквозной ране, проходящей через центр руки. В следующие несколько минут произошло и вовсе невероятное. Аристарх поворачивал окровавленную ладонь то тыльной, то внешней стороной, а онемевшая Виктория следила за тем, как рана затягивается на ее глазах. Наконец, гость вытащил из кармана белоснежный платок, протер им лезвие ножа и пораненную руку, а затем показал Виноградовой, что рана на глазах зарастает тонкой кожицей.
   - Теперь можете двигаться и говорить, - махнул рукой он.
   Вика вскочила со своего места, перегнулась через стол, схватила его за руку и придирчиво разглядела ее.
   - Вы что, иллюзионист? - сдавленно пробормотала она.
   - Наверное, понятнее будет сказать "вампир". Со всеми вытекающими отсюда способностями.
   В лаборатории повисло молчание. Виктория во все глаза смотрела на странного гостя и кусала губы, словно решаясь на что-то. Наконец, тишину нарушил ее вопрос.
   - Вы позволите взять у вас анализ крови? - подрагивающим от волнения голосом спросила ученая.
   - Браво, Виктория Андреевна! - рассмеялся Алмазов. - Только вы с вашим увлечением наукой могли предложить подобное вампиру.
   - Простите, если обидела.
   - Что вы, Виктория Андреевна. Вы меня покорили.
   - Так вы согласны? - нетерпеливо спросила Вика. Что там последние вирусные исследования! За открытие существования вампиров она сразу Нобелевку получит!
   - Не спешите, Виктория Андреевна, - твердо осадил ее Аристарх. - Сперва я озвучу свое предложение. В случае вашего согласия, я готов сдавать вам кровь ежедневно. И других испытуемых приведу в ассортименте.
   - Так вас много? - насторожилась Вика.
   - А вы думали, я один? - усмехнулся Алмазов.
   - До этого вечера я вообще ничего такого не думала, - сердито возразила Виктория.
   - По переписи 2000 года нас пять тысяч двести девять, - официальным тоном сообщил гость.
   - Ого! - охнула Вика.
   - По всему миру, Виктория Андреевна, - уточнил Алмазов. - В Москве около четырехсот.
   - И что вы хотите от меня? - в недоумении спросила Виноградова.
   - Я хочу сделать вам предложение, от которого трудно отказаться, - с усмешкой Мефистофеля сообщил Алмазов и начал объяснения.
   Виктория в изумлении слушала его. Алмазов, выступая от лица своей общины, хотел, чтобы Виктория оставила работу в НИИ и перешла на службу к вампирам, в оборудованный по последнему слову техники исследовательский центр, и занялась разработкой антивируса от вампиризма.
   - Но зачем вам это? - не поняла Вика. - Разве вас не устраивают все ваши "вытекающие способности"? Регенерация, гипноз, телепатия, что там еще? Вечная молодость, бессмертие?
   - Долголетие и приостановленная программа старения, - поправил Алмазов. - Поверьте мне, не всегда это благо. Порой хочется уйти на покой, стареть, купить домик на берегу моря и без страха подставлять лицо южному солнцу.
   Виктория скептически покачала головой. Кто поймет этих вампиров?
   - А почему вы выбрали именно меня? Обратитесь к заведующему нашей лабораторией. Он в вирусологии уже сорок три года.
   - Виктория Андреевна, поверьте мне, наш выбор не случаен. Вы лучшая из молодых специалистов в области вирусологии. Мы тщательно отсмотрели все кандидатуры и остановились именно на вашей.
   Вика промолчала, не зная, как и реагировать на подобный комплимент.
   - К вашим услугам будут лучшие лаборатории по всему миру, новейшее оборудование, только сошедшее с конвейера в Европе и Японии, - продолжал заманивать ее Алмазов. - В течение всей работы над этим проектом вы будете получать 10 000 евро ежемесячно. А в том случае, если справитесь с поставленной задачей, можете рассчитывать на премию в миллион.
   У Виктории даже сердце пропустило один удар. Десять тысяч евро, когда она получает чуть больше пяти тысяч рублей! И миллион по окончании проекта. Уж она-то не сомневалась, что рано или поздно у нее все получится. Подумаешь, задачка! Зато с такими деньгами они с Олегом уже совсем скоро могут купить квартиру по ипотеке и обеспечить своих карапузов целым комплектом разноцветных комбинезонов и всем самым-самым лучшим! А уж когда она заработает миллион, они купят дачу на берегу моря... например, в Греции. И отправят карапузов учиться... а хотя бы и в Гарвард! А еще...
   - Разумеется, мы должны быть уверены в том, что вы не раскроете тайны нашего существования и будете лично заинтересованы в получении вакцины, - колюче улыбнулся Аристарх.
   - Что вы имеете в виду? - насторожилась Виктория.
   - Вы должны стать одной из нас и получить наш вирус.
   Вика оторопело замерла на стуле.
   - Мы даем вам время на размышления, - после паузы добавил Алмазов. - Неделю. Думайте, Виктория Андреевна.
   Мужчина поднялся с места и двинулся к выходу.
   - Постойте! - остановила его Вика. - Я уже решила. Мой ответ нет.
   - Неделю, Виктория Андреевна, - мягко ответил Аристарх, - подумайте еще неделю.
   - Это ничего не изменит, - гневно возразила Виктория.
   - Потом я вам позвоню, - словно не слыша ее, продолжил гость. - Или, если решитесь раньше, звоните мне - карточка у вас есть.
   - А вы не боитесь, Аристарх Вадимович, что я расскажу о нашей встрече? - с вызовом спросила Виктория.
   - Ничуть, - усмехнулся Алмазов. - У вас же нет никаких доказательств моих сверхспособностей. Кто вам поверит? А обратитесь к журналистам - тоже не беда. Вокруг моей персоны ходит столько нелепых слухов, что одним больше, одним меньше...Но все-таки, - лукаво добавил он, - я бы, на вашем месте, не стал распускать язык даже с самыми близкими. Им будет очень легко предположить, что вы переутомились на работе и нуждаетесь во врачебной помощи.
  
   Олег не звонил три дня. Его телефон молчал, съемная квартира была пустой, у родных он не появлялся. Виктория не знала, что и думать. За этими переживаниями предложение вампира отошло на второй план. А может, и правда примерещилось? Но нет, карточка Аристарха Алмазова на следующее утро лежала там, где она ее оставила, в мусорной корзине, и посверкивала черным глянцем с золотыми тисненными буквами. Поддавшись минутному порыву, Вика вытащила визитку, провела пальцами по рифленой поверхности, убедилась в том, что она абсолютно реальна, и безо всяких сомнений швырнула обратно. Но трещинка на ее столе от удара ножом никуда не делась и настойчиво привлекала взгляд, напоминая о шокирующем визите.
   На четвертый день Олег объявился. Когда он, одетый в черную шапку и дешевую куртку, подкараулил ее в подворотне, Вика перепугалась и приняла его за бандита.
   - Тише, Викусь, это я, - сдавленно прозвучал знакомый голос, когда она уже нащупывала газовый баллончик в кармане пальто.
   - Олег?! Что с тобой?
   То, что ей поведал любимый, казалось ночным кошмаром - невероятным и леденящим душу.
   - Вика, я проиграл в казино, - избегая ее взгляда, сообщил Олег.
   - В казино? - опешила Вика. - В какое казино? О чем ты говоришь, Олег? Ты же никогда не играл!
   - Никогда раньше и никогда впредь, но в среду это случилось, - глухо ответил Олег.
   - И что теперь происходит? Почему ты скрываешься?
   - Я проиграл очень большую сумму, Вика... - хрипло признался Олег.
   - Какую сумму? О чем, черт побери, ты говоришь?!
   - Сто тринадцать тысяч, - скорбно выдохнул Олег.
   - Дурачок ты! - У Вики отлегло от сердца. Она бросилась целовать заросшие щетиной любимые щеки. - Подумаешь, большая сумма! Займу у Ритки, у родителей, как-нибудь выкрутимся.
   - Вика, - Олег отвел глаза, - это в долларах. Меня теперь убьют, наверное...
  
   Все следующее утро Вика дозванивалась в редакцию журнала, в котором работал Аристарх. Хотя карточку она выбросила, но название журнала запомнила и узнать телефон не составило труда. Любезная секретарша начала звереть после десятого звонка.
   - Девушка, я же сказала: редактор бывает после обеда!
   Алмазов появился на работе только в пять вечера. Звонок Вики его не удивил, но обрадовал. Они встретились через полчаса в кафе напротив НИИ.
   - Я соглашусь на ваше предложение при одном условии, - взволнованно сказала Вика. - Мне нужно сто тринадцать тысяч долларов. Как можно быстрее.
   Лицо Алмазова осталось непроницаемым.
   - Считайте это кредитом, - торопливо добавила она. - Я посчитала. Если те суммы зарплаты и выплат из фонда, которые вы мне назвали, реальны, я смогу рассчитаться за год.
   - Мне надо посоветоваться, - медленно ответил Аристарх, заставив Викторию встревожиться. Заметив ее реакцию, он успокаивающе добавил: - Это формальность. Скорее всего, ответ будет положительным. Но нам нужны гарантии.
   - Чего вы хотите?
   - Виктория Андреевна, - вампир прищурился, - вы знаете условия. Вы получите деньги на правах одной из нас.
   - Я согласна, - торопливо ответила Вика, отводя глаза. - Только, пожалуйста, скорее.
  
   Последнюю встречу с Олегом Вика не могла вспомнить без слез. Знал бы кто, чего ей стоило изображать безразличие и холодность, когда сердце разрывалось на части! Накануне, незадолго до полуночи, Аристарх сообщил, что деньги переданы кредиторам, а на следующий вечер ликующий Олег пригласил ее в дорогой ресторан.
   Вика только-только адаптировалась после заражения и твердо осознала, что ее привычная жизнь закончилась. Невозможно оставаться с Олегом и скрывать свое новое состояние. Жестоко обманывать его, давать надежду на полноценную семью и детей, когда Аристарх объяснил ей, что стать матерью для вампирши равнозначно чуду. В чудеса она не верила. Сейчас - особенно. Главное, что Олегу ничего не угрожает. Ее любимый еще обязательно будет счастлив...
   - Олег, я уезжаю на работу в Штаты, - сухо сказала она, как только вышколенный официант вручил им меню и удалился.
   - Вика, надеюсь, ты шутишь? - опешил Олег.
   - Ни в коем случае.
   - Но ты же знаешь, я не могу бросить работу! - напрягся Олег.
   - Я этого и не прошу. К тому же тебе сложно будет получить визу.
   - Так ты едешь одна? - Олег растерялся. - И это надолго?
   - Контракт на 5 лет. Самолет завтра, - скупо отчеканила Виктория.
   - Вика, скажи мне, что это дурацкий розыгрыш! - Серо-зеленые глаза Олега потемнели, и, заглянув в его мысли, Вика почувствовала, как остановилось сердце.
   Перед ее взором пронесся весь прожитый день Олега. Утро... Безнадежные мысли, стремительно приближающийся срок выплаты, несколько долларовых купюр - всего две тысячи из необходимой сотни. Все, что удалось собрать по крохам у друзей и знакомых. День... Неожиданный звонок от кредиторов - и внезапное помилование. Олег был так счастлив, так хотел разделить эту радость с ней... Вечер. Сверкающие витрины ювелирного магазина. На деньги, взятые в долг, Олег выбирает дорогое кольцо с бриллиантом. Тонкий золотой ободок, бриллиантовый цветок-пятилистник - на счастье. Счастье, которого у них уже не будет. Так же, как не будет предложения, произнесенного вслух. Как не будет белого платья и шумной свадьбы, как предрекала хохотушка Люба. Как не будет карапуза в желтом комбинезоне - их сына.
   - Прости, Олег, - твердо сказала Вика. - Ты же знаешь, что наука для меня - это все.
   - Я думал, что я для тебя - это все, - с горечью возразил Олег.
   - Ты ошибался. Прощай.
  
   Следующую неделю Вика почти не выходила из лаборатории вампирского исследовательского центра: вникала в дела, изучала все разработки, сделанные для нее. Даже на вечеринку в честь своего вступления в Клуб идти сперва отказалась. Но Алмазов настоял, что ее присутствие обязательно, и Вика, безо всякого настроения, отсидела положенную официальную часть, невпопад улыбалась шуточкам назойливого Глеба, без особенного удовольствия посмотрела выступление циркачей, балерины и саксофониста. В конце вечера к ней подсел Аристарх, не спускавший с нее глаз весь вечер.
   - Виктория Андреевна, вы ведь не наделаете глупостей? - мягко поинтересовался он. - Я знаю, что решение прийти к нам далось вам не просто. Вам пришлось принести себя в жертву ради спасения жениха, и сейчас вам очень трудно. Так трудно, что не хочется жить. Не хотелось вам напоминать: но вы в долгу перед нами. И если по каким-то причинам вы его не отработаете, у вашего жениха вновь возникнут неприятности.
   - Вы мне угрожаете? - устало перебила его Вика.
   - Я даю вам дружеский совет, - поправил Алмазов. - Надеюсь, со временем вы сможете его оценить. И, возможно, еще поблагодарите меня.
   - Это вряд ли, - вырвалось у Вики. - Но можете быть спокойны - я отработаю все свои долги.
   - Звучит удручающе, - вздохнул вампир. - Куда же делась ваша страсть к науке, Виктория Андреевна?
   Вика закрыла лицо руками и глухо произнесла:
   - Аристарх, мне сейчас очень трудно.
   - Знаю, Вика, знаю. - Алмазов ободряюще положил руку на плечо. - Так или иначе мы все через это прошли. Поверьте мне, время лечит. А у вас впереди двести пятьдесят лет - развлечений, радости, счастья.
   - Именно поэтому вы завербовали меня, чтобы сделать антидот? - криво усмехнулась Виктория.
   Старейшина отвел глаза.
   - Я могу идти? - устало спросила Вика.
   - Как пожелаете.
   - Что ж, всего доброго. - Виктория поднялась с места и не удержалась от иронии. - И спасибо за все, что вы для меня сделали.
   Ей показалось, что в глазах Аристарха мелькнула тревога. Но, задержав взгляд чуть дольше, Виктория поняла, что они непроницаемы, как линзы солнечных очков.
  
   В первые месяцы Вика проводила на работе целые дни. Все помещения центра были лишены окон, так что она могла работать с раннего утра, не меняя привычного распорядка. Иногда, когда не было сил дойти до служебной квартиры в другом крыле, Вика засыпала прямо у себя в кабинете. Не жалея сил, она искала антивирус. Он был нужен ей как пропуск в прежнюю жизнь. Вика надеялась, что ей удастся совершить невероятное: сделать за короткий срок то, чего за десятилетия не добились ее предшественники, и тогда она сможет стать такой, как прежде, вернуться к Олегу, вновь обнять родителей... А пока ей оставались только короткие звонки.
   Каждый раз, собираясь позвонить домой, Вика внимательно изучала выпуски новостей и сводки погоды. Иногда просто пересказывала американские новости, которые видела по Первому каналу, и мама ахала, торопливо отвечая, что только что смотрела репортаж по телевизору. А потом расспрашивала про ее работу и удивлялась хорошей телефонной связи с далекой Америкой. Чувствуя себя хуже некуда, Вика быстро закругляла разговор, ссылаясь на дороговизну международной связи, а потом плакала, перебирая старые фотографии, которые забрала с собой из дома.
   Разговоров было недостаточно, и время от времени, натянув парик, изменив внешность и дождавшись сумерек Вика приходила к дому родителей или Олега. Не всегда везло, но несколько раз она видела близких издалека. Так и узнала, что Олег стал ухаживать за Любой. Мама решилась сказать ей об этом только через полгода - во время очередного "международного" сеанса связи. Хотя первое потрясение Вика уже пережила, когда увидела, как Олег целует сестру у подъезда дома, этот разговор выбил ее из колеи. Если раньше Вика успокаивала себя тем, что этот роман недолговечен, теперь надежды разбились окончательно. Если уж мама решилась на неприятный разговор, значит, и до свадьбы недалеко.
   Через месяц на ее американский адрес пришло приглашение с двумя кольцами и парой голубков. Вика его не видела, но американская вампирша Джессика подробно описала открытку и, коверкая слова, зачитала текст. Когда-то она жила в России и еще не до конца забыла русский. Вика ответила по электронной почте и высказала свое сожаление, что не сможет присутствовать на торжестве, сославшись на очень важную конференцию в Австралии, где она должна быть в это время...
  
   Люба и Олег поженились сегодня. Со свадьбой тянуть не стали - округлившийся живот невесты и так вызывал повышенный интерес у гостей. А Виктория впервые в жизни решила напиться и пришла в вампирский ночной клуб, в надежде, что грохот музыки заглушит стенания души, а алкоголь поможет забыться.
   Она сидела над рюмкой текилы в одиночестве. Прошел почти год с момента вступления в Клуб, а она так и не стала здесь своей, не обзавелась друзьями. Впрочем, сейчас ей были ни к чему сочувствующие взгляды. Она глушила рюмку за рюмкой и все не могла понять, как же произошла та роковая история с проигрышем Олега, после которой все пошло наперекосяк. Олег клялся, что не знает, что на него тогда нашло. В его мыслях Вика прочитала, что накануне он твердо решил сделать ей предложение и весь день думал, как они будут жить после свадьбы, где будут жить. А в тот день проснулся в уверенности, что сорвет джек-пот, разворошил тайник со всеми накоплениями - тридцать тысяч долларов, и рванул в казино. Сначала ему везло, выигрыш почти дошел до ста тысяч. Потом фортуна повернула колесо вспять, а Олег не мог остановиться, пока не оказался должным казино сто тринадцать тысяч долларов. Бедняга Олег! Что бы с ним стало, если бы к Вике так вовремя не заглянул вампир Аристарх с щедрым предложением?
   Так вовремя?! Вика в волнении взмахнула рукой, расплескав текилу. Так ли вовремя появился в ее жизни Аристарх? Уж не он ли приложил руку к тому наваждению, которое ввергло Олега в чудовищный долг? Не он ли вынудил ее принять его предложение? И как она раньше не сложила все эти факты? Она малодушно гнала от себя все эти мысли, запрещала себе думать об Олеге, анализировать его дикий поступок, нагружала себя работой. А может, Аристарх и тут постарался - внушил ей, что никакой связи между его визитом и проигрышем Олега нет, а сейчас у чар истек срок годности? Вспомнилось, как ей почудилась тревога в глазах старейшины, когда, уходя со своей дебютной вечеринки, она с сарказмом поблагодарила его за все, что он для нее сделал...
   Надо немедленно поговорить с Аристархом, все выяснить, иначе она сойдет с ума!
   Виктория выскочила из клуба, не посмотрев на часы. На улице было пустынно - ни прохожих, ни машин. Прохладный ночной воздух слегка отрезвил. Вика растерянно остановилась у дороги, повязывая на шею шелковый платок. Где искать Алмазова, она не знала. Как добраться до дома - тоже. Черт ее дернул пойти в ночной клуб, когда она не была на дискотеке уже лет восемь! Вика зябко повела плечами и неуверенно махнула рукой проезжающей машине.
   Вот уж кого не ожидала встретить за рулем! Интересно, что делает птица такого полета в окрестностях ночного клуба для молодых вампиров?
   - Доброй ночи, - вежливо пробормотала она.
   - Садись.
   Виктория не медля запрыгнула в теплый салон.
   - Решила развеяться?
   - Да вот...
   - А чего сбежала так рано?
   - Нагулялась.
   - Это хорошо. Неизвестно, когда еще представится такая возможность. Как идут исследования?
   - Как обычно, - соврала Вика и отвернулась к окну, чтобы скрыть свои истинные мысли.
   От сенсационного открытия ее отделял всего один шаг. Если она окажется права в своих расчетах, совсем скоро вакцина будет у нее в руках... А если подтвердятся ее подозрения насчет Алмазова, старейшину поджидает большой удар. Она сделает прививку себе и уничтожит все результаты исследований, чтобы никто из вампиров не мог их воспроизвести. Она станет такой, как раньше... Вот только зачем ей жить дальше, если Олег уже женат на ее сестре?
   Жгучий, похожий на пчелиный, укус в плечо застал Вику врасплох. Она попыталась вырваться, но тело лишь слабо дернулось. Все конечности занемели, как при уколе общего наркоза.
   - Спасибо, - прошептала Вика одними губами, не зная, услышит ли ее убийца или нет.
   Она бы на это никогда не решилась бы. Да и не смогла - оставалось погасить еще треть долга и завершить исследования. Теперь она может быть свободной от всего - от обязательств, от сомнений, от тоски, от одиночества. Сегодня в двенадцать, когда Олег надевал на палец ее сестры обручальное кольцо, ее сердце уже умерло. Теперь же оно остановилось окончательно.
  

Глава 5. Вампиры зажигают в полночь.

Каждый выход в люди - представление, мини-шоу,

причем конкуренция на роль примы еще выше,

чем вступительный экзамен во ВГИК.

Маша Царева. Московский бестиарий

Ночь прекрасна, и в ее темной красе мы можем надеяться

найти покой и благородство. К сожалению, многие люди

без причины боятся тьмы.

Джордж Мартин. Грезы Февра.

  
   Два дня я просидела дома, чувствуя слабость, как после гриппа. Голова была пустой, словно ее порядком пропылесосили, избавив от лишних мыслей и ненужных терзаний. Сашка звонила справиться о моем самочувствии. Вроде бы мне стало плохо и я отпросилась с работы с середины дня... Еще бы, не станет тут плохо! Как вспомню этих скелетов в сигаретной дымке и "Горлумов", поработивших наших программистов (а девки еще удивляются, почему им компьютер интереснее живой женщины!), так дурно становится. Странно, но я совершенно не помнила, что наврала Однорогу, чтобы меня отпустили, как возвращалась домой и что делала вечером. Видимо, стресс из-за галлюцинаций был чересчур велик. К счастью, дома мне домовые не мерещились, призраки прежних владельцев не подвывали в чулане, зловеще гремя кандалами, и я смогла всласть насладиться тишиной и спокойствием. Приятно, что даже жажда кровушки меня не мучила, и я вполне сносно обходилась вишневым соком, убрав талоны на донорскую кровь подальше с глаз и успокаивая себя тем, что стану первой вампиршей, которая найдет способ обходиться без непременного крововливания.
   К вечеру субботы, на которую был назначен мой первый выход в свет, все признаки болезни исчезли без следа, и я собиралась на вечеринку с отличным самочувствием и в приподнятом настроении. Выбирая наряд, я последовала совету Светланы и выудила из шкафа свое лучшее вечернее платье. У платья сегодня тоже был дебют, потому что, купив его полгода назад, я ни разу не нашла повода его надеть. Все надеялась, что погуляю в нем на чьей-нибудь свадьбе или на элитной вечеринке, но приятельницы замуж не спешили, а работа риэлтером не предполагала приглашений на звездные рауты и презентации. И вот, наконец, настал мой час! Мурлыкая от удовольствия, я нырнула в прохладный лавандовый шелк, гадая, чем вампирская тусовка отличается от обычной.
   Спустя час я выпорхнула из такси у дверей клуба "Аперитив" и сразу же попала в лужу. Замшевой туфелькой. Тут и начались разочарования.
   Мое платье и туфельки были достойны красной ковровой дорожки "Оскара", а пришлось топать по мокрому асфальту, и единственным свидетелем моего торжественного прибытия был невозмутимый шкафоподобный секьюрити, стоящий у входа. Интересно, он тоже вампир? Или парень даже не подозревает о том, что происходит в стенах клуба с говорящим названием "Аперитив"?
   К моему бескрайнему удивлению, охранник и не подумал распахнуть передо мной дверь, а, напротив, перегородил вход.
   - Ваше приглашение, - вежливо, но бесстрастно произнес он. Так, словно был не мужчиной, а роботом-дворецким.
   С видом оскорбленной принцессы, я подняла крошечную вечернюю сумочку и щелкнула замочком. Да, найти приглашение в набитой под завязку сумочке будет непросто.
   - Держите! - Я с мстительной улыбочкой вывалила в руки охраннику пудреницу, мобильный телефон, пачку бумажных платочков, помаду, флакон туалетной воды, расческу... Наверняка пригласительный упал на самое дно.
   Когда в лапы секьюрити перекочевали ключи и прокладка, я нахмурила брови. Ни пригласительного, ни виповской вампирской карточки в сумочке не было. Точно! Я же оставила их дома в прихожей, решив положить в сумочку в последний момент, чтобы потом долго не искать их на дне.
   - Кажется, я их забыла, - сконфуженно выпалила я, отбирая у охранника флакончики и прочие мелочи и запихивая их обратно - непростая задача!
   - Сожалею, но я не могу вас пропустить, - невозмутимо ответил секьюрити.
   - Ну, не будьте букой! - Я пустила в ход свою фирменную улыбку, и на щеках расцвели ямочки.
   Шкаф даже и глазом не моргнул, только повторил равнодушно:
   - Таковы инструкции.
   Я беспомощно огляделась по сторонам. Дворик перед клубом словно вымер - и не было ни одного человека, способного провести меня внутрь. Да и кто бы это сделал? К вампирам просто так не попадешь - бдительный охранник тому подтверждение. А из тусовки я знакома только с Жаном и Светланой. Вряд ли француз уже оправился от встречи со мной и специально прилетел из Парижа, чтобы быть свидетелем моего первого выхода в свет. А Светлана - вдруг она уже внутри? Как назло, я еще и визитку с ее телефоном оставила в прихожей, не потрудившись занести номер в память мобильного.
   - Черт! - не сдержавшись, выругалась я.
   - "Гуччи"? - раздался за спиной знакомый мелодичный голос, и тут же рядом со мной возникла богиня из телевизора - Инесса Раевская собственной персоной.
   Когда прошло первое изумление, я с облегчением отметила, что не прогадала с нарядом. Если до последнего момента я сомневалась, что вечернее платье с декольте и открытой спиной - правильный выбор, то наряд Раевской, изысканное изумрудное платье в пол и блеск бриллиантов в вырезе бескрайнего декольте, убедил меня в обратном. Инесса безошибочно определила марку моих туфель, и я благодарно ей улыбнулась - в кои-то веки встретишь настоящего знатока стиля.
   - Прошлая коллекция, - критически добавила светская львица, - но очень, очень мило. Я тоже о таких мечтала, но, к сожалению, не нашлось моего размера. А ты, наверное, та самая Жанна? - Инесса наконец-то оторвала взгляд от моих туфель и подняла на меня жемчужно-серые колдовские очи, красиво подведенные дымчатыми тенями.
   - Вы меня знаете? - растерялась я.
   - Лапочка, о твоем триумфальном нападении на Жана тусовка судачит уже третьи сутки, - рассмеялась Раевская. - Прежде чем сбежать в Париж, он страстно ругал бешеную брюнетку, чуть не прибившую его на месте за испорченное модное пальто. В свете такой характеристики, незнакомой особой в "Гуччи" и в... "Ланвин", если не ошибаюсь? - Она оценивающим взглядом окинула мое платье. - Так вот этой особой, к тому же забывшей пригласительный, можешь быть только ты.
   Инесса только глянула на охранника, и он молча отступил в тень. А законодательница моды, по-свойски взяв меня под локоть, ввела меня в царство вампиров.
  
   Светлана была уже здесь и кинулась нам на встречу. На этот раз на ней было надето маленькое черное платье в лучших традициях Коко Шанель. Однако с первого взгляда было заметно, что Лана чувствует себя в нем крайне неудобно и с удовольствием сменила бы его на привычные джинсы и майку, а изящные черные лодочки - на растоптанные и кроссовки.
   - Наконец-то, Жанна! Все наши уже почти собрались. Здравствуй, Инесса!
   - Доброй ночи, - царственно кивнула Раевская.
   - Пойдемте скорей в зал, - засуетилась Светлана, ведя нас по коридору - на шум оживленных голосов и женского смеха.
   Я взволнованно стиснула сумочку и одернула платье.
   - Не волнуйся, лапуля, - подмигнула мне Инесса. - Ты выглядишь, как звезда! Я даже благодарна Жану за то, что он столкнулся с тобой в той подворотне. Ты - настоящее украшение нашей компании.
   Мне показалось, что Лана, шедшая рядом, вспыхнула. То ли от слов Инессы, то ли от важности момента, ее голос сорвался в тот миг, когда мы вошли в зал:
   - Встре...чайте нашу новую подругу - Жанну! - выкрикнула Света, и зал потонул в аплодисментах.
   Нарядные девушки и мужчины поднялись с мест за длинным столом, приветствуя меня. "И это все вампиры?" - мысленно ахнула я. Да их здесь не меньше сотни! Я обвела контрольным взглядом толпу. Ба! Знакомые все бюсты!
   Модель, фотографии которой были в модной рубрике "Космо" месяц назад. Малоизвестная американская актриса, снявшаяся в нескольких молодежных комедиях и уже несколько лет, как пропавшая из вида. Молодящаяся оперная дива, с недавних пор променявшая театральные подмостки на эстрадные площадки. Ведущий того самого ток-шоу, на котором я видела Инессу...
   Бросились в глаза и обладатели экзотической внешности: ослепительно-красивая мулатка в кремовом платье; индиец, похожий на Киану Ривза в фильме "Маленький Будда"; знойная турчанка в слепящем глаза золотом наряде с пайетками; восхитительная азиатка в красном шелковом платье - похоже, японка. Еще черноглазый латиноамериканец, смуглый араб, улыбчивый грек...
   Лана поманила меня за собой, и я двинулась мимо вампиров, к свободному месту в центре стола, с ужасом заметив, что большинство бокалов наполнены темной рубиновой жидкостью. Пока мы шли, аплодисменты не смолкали, но стоило мне опуститься на стул, на который указала Светлана, как в зале повисла тишина. Настороженная и такая глубокая, что казалось, ей можно обернуться, как пледом. Именно это мне сейчас и хотелось сделать больше всего на свете. Находиться под обстрелом изучающих глаз было крайне неуютно, к тому же мне вдруг сделалось так холодно, словно я очутилась в средневековом склепе. Да еще и вокруг лица знаменитостей, которые считаются давно погибшими! Только соседство Светы, которая села справа от меня, придавало немного уверенности и спасло от позорного бегства, к которому взывало все мое существо. Слева от меня очутился мужчина лет тридцати, который улыбнулся мне такой широкой улыбкой, словно мы были закадычными друзьями-одноклассниками, все десять лет учебы просидевшими за одной партой, и вот теперь мы встретились после долгой разлуки.
   - Владислав, - представился он и по-старомодному прильнул губами к моей руке.
   Я сдержанно улыбнулась в ответ и с интересом отметила сходство незнакомца с Арамисом в исполнении Игоря Старыгина. Те же светлые волосы до подбородка, делавшие мужчину похожим на героя старомодного романа, тот же ласковый взгляд серых глаз. Только ультрамодный пиджак и белая рубашка с серыми символами @ выдавали в нем современника. На столе рядом с ним стоял бокал с янтарным содержимым. Похоже, мой сосед - вегетарианец, с облегчением подумала я, бросив взгляды на алеющие бокалы других вампиров, и вскользь рассмотрев соседей по столу.
   Прямо напротив лучился сексапильными флюидами холеный красавец-брюнет, при взгляде на стрижку и костюм которого Андрей Малахов испытал бы жгучий комплекс неполноценности. Его лицо показалось мне знакомым, но я никак не могла вспомнить, где могла его видеть. Скорее всего, в какой-то рекламе мужского парфюма.
   Рядом с красавцем расположилась такая же совершенная блондинка - воплощение Барби, с каскадом перламутровых локонов до пояса и сапфировыми очами в обрамлении бескрайних угольно-черных ресниц. Но это было не самым возмутительным! Блондинка была упакована в платье от "Эскада", о котором я грезила последние две недели. И вот сейчас, когда у меня на руках уже есть нужная сумма денег, моя мечта оказывается нахально приватизированной крашеной лахудрой. Не могу же я теперь купить второе такое же!
   Красавец представился Аристархом и с насмешливым видом продолжил изучать меня. Блондинка назвалась Нэнси и подчеркнула, что она невеста Аристарха, изрядно развеселив последнего. К счастью для глупышки, она не видела, какую рожу скорчил ее так называемый "жених"...
   Я меж тем чувствовала себя страшно неудобно. Удивительно: еще несколько дней назад я бы любимые туфельки отдала, лишь бы очутиться на закрытой вечеринке вампиров, а сейчас мне больше всего хотелось оказаться подальше отсюда. Желательно, на песчаном пляже в районе Сейшелл...
   - Хотите поговорить об этом? - жадно поинтересовался "Арамис", глядя на меня во все глаза. - Не стоит смущаться, все новички проходят период адаптации и испытывают определенные сложности.
   - Влад, опять ты за свое! Уймись хоть сегодня, ты не на приеме! - с улыбкой осадила его Светлана и пояснила для меня. - Владислав - наш главный мозгоправ.
   - Я предпочитаю термин психоаналитик, - поправил "Арамис" и обратился ко мне. - Будут проблемы - обращайтесь.
   - Я похожа на девушку, которой необходим психиатр? - съязвила я.
   - Вы похожи на девушку, которой нужен друг, - участливо улыбнулся Владислав.
   - Спасибо, у меня уже есть... Лана, - нашлась я.
   Светлана польщенно улыбнулась и с видом превосходства посмотрела на психолога. Ну что за детский сад? И это - вампиры?
   - Итак, дамы и господа! Позвольте торжественную часть нашего собрания считать открытой! - донесся до меня звучный мужской голос, и я с благодарностью подняла глаза на его обладателя - приятного парнишку лет двадцати двух с белозубой улыбкой и короткими светло-русыми кудряшками, который взобрался на подиум у стены и теперь вещал в микрофон:
   - Добрый вечер, друзья! Сегодня - особенный вечер, один из тех редких вечеров, когда мы принимаем в свои ряды новых членов нашей большой и дружной семьи. Как правило, такое мероприятие предваряет другое важнейшее событие - представление кандидата, совет старейшин и всеобщее голосование, по результатам которых и принимается решение о вступлении в наш тесный круг. Но сегодня у нас особенный сценарий! Такого не было еще ни разу, с момента принятия наших правил... - Кудрявый выдержал эффектную паузу. - Героиня сегодняшнего вечера стала вампиром вопреки правилам, вопреки нашим голосам и вопреки собственному желанию. Дамы и господа, поприветствуем нашу бесстрашную Жанну - вампиршу поневоле.
   Ведущий зааплодировал, зал подхватил. На меня воззрились десятки любопытных взгляд, и я физически ощутила, как меня ощупывают, поглаживают, притягивают, отталкивают, ласкают, рассматривают, как диковинный микроб под микроскопом, и пытаются проникнуть в самую душу. Сейчас я для них - занятный зверек, который умудрился пробиться в закрытый клуб, в обход системы клубных карт и бдительной охраны.
   - Итак, - кашлянул ведущий, требуя внимания, - хотите вы того или нет, а Жанна уже стала одной из нас.
   - Ура! - гаркнул какой-то громкоголосый рыжий молодец.
   - Аминь, - блаженным тоном отозвался голубоглазый блондин в полупрозрачной белой рубашке, сидящий поодаль.
   - Поздравления оставим на потом, - оборвал их ведущий. - А пока познакомимся с досье на нашу героиню. Итак, дамы и господа! Прошу любить и жаловать - Жанна Бессонова. - В его голосе появились торжественные интонации диктора ТВ, сообщающего в прямом эфире страшную государственную тайну. - Любимая муза Луи Бессонна, которой создатель "Леона" и "Такси" обязан своим творческим псевдонимом. Прямая наследница Жанны Д`Арк, помимо имени, унаследовавшая от своей знаменитой прабабки бесстрашие, силу воли и отвагу. Последовательница моды, по вероисповеданию лейбломанка, по призванию - модный обозреватель, по недоразумению - риэлтер в агентстве недвижимости. Любимое занятие: шопинг. Любимая подруга: кредитная карта. Настольные книги: "Вог" и "Космополитен". Благодаря им, Жанна в совершенстве владеет приемами стрельбы глазками, знает назубок десять правил настоящей женщины и пятнадцать верных способов соблазнить мужчину...
   - Покажи их мне, бэби! - с акцентом вскричал горячий турецкий парень, но взгляд Инессы быстро оборвал его дурацкий смех.
   - Так же наша Жанна сможет с сотни метров отличить "Версачи" от Версаля, "Гуччи" от Гауди, а "Тиффани" от Тимати, - на одном дыхании продолжил кудрявый. - Страдает аллергией на подделки: при виде "фэйка" начинает чихать, кашлять и плеваться. Предыдущая реинкарнация: Одри Хепберн. Сестра по разуму: Пэрис Хилтон. Любимый город: Милан. Любимый телевизионный канал: Fashion-TV. Любимый художник: Пако Рабанн. Любимый фильм: "Дьявол носит "Прада". Любимый напиток: "Пина Колада".
   Удивительно, но, несмотря на то, что половина из сказанного была шутливым бредом, остальная половина оказалась сущей правдой. Интересно, у меня на лбу написано, что я читаю "Вог", в свободное время шатаюсь по магазинам и мечтаю побывать в столице мод - Милане?
   - Ну вот, теперь вы знаете все об этой прелестной девушке, - выпалил кудрявый красавчик. - Но, уверен, теперь вы еще больше сгораете от любопытства и хотите узнать, каким образом ей удалось отбиться от острых клыков нашего друга Жана. Попросим ее рассказать об этом?
   - Просим, просим! - разноголосо, с множеством акцентов проскандировал зал.
   - Идите же сюда, Жанночка! - размахивая микрофоном, поманил ведущий, а Лана ткнула меня в локоть, давая понять, что отсидеться не удастся.
   Чувствуя себя полной дурой на тонких шпильках, я процокала по залу и взгромоздилась на импровизированный пьедестал.
   - Итак, прошу тишины!!! В эфире ток-шоу "Пусть говорят" и у нас в студии девушка, которая подверглась нападению вампира!!! Жанна, мы просто потрясены!!! Расскажите же нам, как все произошло!!! - копируя поведение Андрея Малахова и нервно выкрикивая реплики, кудрявый подскочил ко мне и сунул под нос микрофон.
   Я невольно поморщилась от крика, перевела взгляд с микрофона на бесцеремонного паяца, собираясь высказать все, что я о думаю о нем и этом фарсе, но обидные слова застыли у меня на губах. На меня смотрели мудрые глаза мужчины, уставшего играть роль клоуна, но вынужденного это делать. "Да, я знаю, что смешон и нелеп, - говорили они. - Но это моя работа - развлекать публику. Они требуют зрелищ и веселья, и я им их обеспечиваю. Подыграй мне. Ну, пожалуйста!" Сколько же на самом деле лет этому парнишке, подумалось мне. Сорок, пятьдесят, восемьдесят?
   Пауза затянулась, и кудрявый поторопил меня, напустив в голос сочувствия, а во взгляд - обаяния Кота в сапогах из "Шрека":
   - Ну же, Жанна, мы все во внимании.
   - Я возвращалась домой с работы, - возбужденно зачастила я, подыгрывая ему. - А тут - он! Зубы - во! Клыки - во! Когти - во! Ну я сразу поняла, кто он. Всю жизнь вампира мечтала встретить и бессмертной стать, а тут такое счастье привалило!
   Ведущий от удивления поперхнулся заготовленным вопросом, а я продолжила:
   - Пальтишко расстегнула, шарфик с шеи сняла, приготовилась, жду...
   - Да что вы говорите!!! - Кудрявый овладел собой и теперь таращился на меня с восхищением. Похоже, моя корректива сценария пришлась ему по вкусу. - И что он сделал?!! Набросился на вас?!!
   - Какой там! - с возмущением воскликнула я. - Он как давай выспрашивать: что ела на завтрак, что на обед, не было ли в еде концентратов. Просто сдвинутый какой-то! Изучал состав моей крови, как содержание пакетика с чипсами на полке супермаркета!
   В зале раздались одобрительные смешки. Похоже, мое определение попало в точку, и о взыскательности Жана все были осведомлены.
   - И что же вы?!! - сгорая от нетерпения, поторопил меня ведущий.
   - А что я? Знаете, как хотелось вампиром стать и быть вечно молодой и красивой? Чтоб никаких пластических операций, алопеции, климакса и болезни Альцгеймера! Чтобы никаких увлечений уринотерапией и пиявками, в тщетных попытках вернуть здоровье! - Я взглянула в глаза кудрявого и поняла, что ему с трудом удается не расхохотаться. И все-таки он мальчишка. Какие восемьдесят лет? Ему и тридцати-то нет! - Пришлось поклясться, что веду здоровый образ жизни круглосуточно, даже во сне занимаюсь йогой и кушаю спаржу, - продолжила я. - И вообще признаю только правильное питание и весь день до нашей встречи питалась исключительно диетическими хлебцами и сельдереем.
   - Это его подкупило? - с жаром поинтересовался ведущий.
   - Увы, да, - горестно вздохнула я. - Только этот упырь, будь он неладен, в шею меня кусать побрезговал, а как присосался к запястью - весь подол пальто кровью залил. Тут уж я озверела и отмолотила его как следует.
   - Есть женщины в московских подворотнях! - восхищенно вскричал кудрявый.
   - Да здравствует Жанна, победительница Жана, - подхватил знаменитый теннисист. Видимо, с французом у него были давние счеты.
   - Предлагаю поднять первый тост за восхитительную жемчужину, пополнившую наши ряды! - выкрикнул ведущий. - За прекрасную Жанну!
   Публика одобряюще захлопала, заулюлюкала и подняла бокалы в мою честь. А я, чувствуя себя персонажем театра абсурда, с позволения ведущего вернулась на свое место.
   - Жанночка, - проницательно наклонился ко мне Владислав. - Надеюсь, вы не обиделись на нас? Никто не хотел выставлять вас на посмешище, просто мы так развлекаемся. Вы молодец, что подыграли Глебу. Ваше боевое крещение надо отметить!
   Блондинка скривилась, словно махом осушила ведро лимонного сока, и сплела длинные пальцы с узорным маникюром на ножке своего винного фужера.
   - За Жанну! За Жанну! - эхом подхватили присутствовавшие, не сводя с меня любопытных глаз.
   Аристарх с лукавой улыбкой наклонил черную бутыль и плеснул ее содержимое в мой бокал. Я с испугом глянула на напиток, ожидая увидеть, как переливается через край густая пенящаяся кровь, но в фужере всего-навсего золотилось шампанское.
   - Или девушка предпочитает вино? - насмешливо спросил он, наблюдая за моей реакцией, и кивнул на бокалы других вампиров. - Красное сухое или полусладкое? Извините, но кровяного не держим.
   - Аристарх! - укорила его Лана.
   Я вспыхнула, пытаясь найти достойный ответ, и только звон бокалов прервал затянувшуюся паузу. Мне протягивали фужеры; словно во сне я касалась их своим бокалом с легким звоном, отвечала на улыбки, салютовала в ответ тем, кто сидел поодаль. А потом залпом осушила шампанское и впустила в свой желудок стайку пузырьков, от которых сразу сделалось легко и весело.
   - Хорошо пошел виноград, который удобряют кровью девственниц? - с невозмутимым видом поинтересовался Аристарх.
   Внутри меня взметнулась волна тошноты, но я нашла в себе сил непринужденно ответить:
   - Я вижу, вы хорошо осведомлены о процессе производства. Сами участвовали? Удобряли? Проверяли девиц?
   В глазах Аристарха зажегся огонек интереса.
   - Один - один, - удовлетворенно заметил он. - Кажется, Жан не ошибся с выбором.
   Совершенная блонда, заметив это, нервно заерзала и наградила меня убийственным взором. Похоже, одну смертельную врагиню я себе сегодня уже заработала. Но не будем останавливаться на достигнутом!
   - А скажите как вампир со стажем, - с придыханием произнесла я, - чья кровь слаще - блондинок или брюнеток? Правду говорят, что у блондинок кровь - как вода, а у брюнеток - терпкая и пьянящая, как хорошее вино?
   Пальцы блондинки вцепились в ножку фужера так, словно душили змею.
   - Смотря у какой брюнетки, - насмешливо ответил Аристарх. - У некоторых, вполне вероятно, по жилам течет неразбавленный яд.
   - Уже приходилось обжигаться? И теперь предпочитаете газировку? - с вызовом спросила я, входя в азарт. Он хочет интервью с вампиром? Он его получит!
   Светлана с интересом прислушивалась к нашей перепалке, но не вмешивалась.
   Блондинка нервно опрокинула в себя остатки вина и демонстративно придвинула пустой фужер к своему кавалеру, призывая его переключить внимание и поухаживать за ней, наконец. Но Аристарх этого и не заметил, будучи увлеченным словесным поединком со мной.
   - А теперь - следующий тост! - провозгласил кудрявый заводила, вскакивая с места. - Давайте выпьем за Жана, который преподнес нашему обществу такой прелестный подарок!
   Блондинка настойчиво затеребила Аристарха за локоть, принуждая наполнить ее бокал.
   - Я не буду пить за труса, который сбежал, испугавшись своего поступка, - звонко возразила я, поднявшись.
   Глеб растерялся. На его челе большими буквами было написано недоумение: за кого же тогда пить?
   - Предлагаю почтить память моего пальто, которое погибло в той схватке, защищая честь своей хозяйки, - дерзко предложила я. - Оно этого достойно больше.
   - За пальто? - растерянно моргнул Глеб.
   - Браво, Жанна! - донесся до меня голос Инессы и ее аплодисменты. - Выпьем за пальто, гибель которого - катастрофа для любой модной девушки!
   Я подняла бокал, который уже кто-то успел наполнить шампанским, и с улыбкой отсалютовала Раевской. Кто-то протянул мне свой бокал.
   - Не чокаясь! - строго осадила я и только потом удовлетворенно заметила, как вытянулось лицо Аристарха (а это был его бокал!). Затем со скорбным видом опрокинула в себя шампанское и, под шуршание собравшихся, опустилась на стул.
   Похоже, мое выступление, прибавило мне баллов, потому что некоторое напряжение, царившее в зале, ушло без следа. Вампиры с одобрением зашушукались, очевидно, радуясь появлению забавной девицы в своих рядах. А может быть, это расположение Инессы повлияло на массы. Надеюсь, за мной не закрепится ярлык клоуна на веки вечные? А и шут с ним! Сегодня я хочу веселиться!
   - Вы предпочитаете секс до или после укуса? - подмигнула я Аристарху, заставив блондинку позеленеть от злости.
   - Я их разделяю, - многозначительно изрек вампир и невинно поинтересовался: - А вы претендуете на первой или на второе?
   - Я претендую на десерт, - обворожительно улыбнулась я. - Но вы к нему не имеете ни малейшего отношения.
   Наконец-то я вспомнила, где видела Аристарха. Конечно, же в журнале. Только не в рекламе, а на странице с колонкой главного редактора. Время от времени я покупала мужские журналы или листала их во время ожидания в салоне красоты, чтобы быть в курсе планов противника. Аристарх и был создателем одного из них, с претенциозным названием "Мачо". Еще взяв журнал впервые, я несколько минут полюбовалась его породистым лицом и посмеялась над пафосными именем и фамилией - Аристарх Алмазов, решив, что это псевдоним.
   Устав препираться с соседом, я стала разглядывать присутствующих, то и дело выхватывая знакомые лица.
   Вон модель из рекламы сока, вон актриса, давно пропавшая и с театральных подмосток, и из светской хроники. Вон олимпийский чемпион по фигурному катанию, вон модная писательница.
   Вот молоденькая певица, обладательница редкого для эстрады голоса и непристойной татуировки, которую со смаком обсуждала желтая пресса. Рядом с ней - представитель этой самой желтой прессы, скандальный телерепортер. Напротив них - известная театральная актриса, участвующая в шоу "Звезды на льду". А вот знаменитый чешский теннисист, ушедший из спорта из-за травмы, шепчется о чем-то с продюсером, зажегшим на поп-Олимпе несколько новых звезд. Неужели, теннисист тоже собирается запеть?
   Встретилось и несколько "антикварных" суперстаров. Из наших - солистка из первого состава процветающей и поныне российской поп-группы, довольно знаменитый в прошлом телеведущий и - подумать только! - актер, гибель которого в середине 80-х оплакивал весь Советский Союз. Как раз на той неделе по Первому каналу шла передача, посвященная его семидесятилетнему юбилею, и мне пришлось посмотреть ее от начала до конца. Тогда ко мне на чай зашла моя бабуля Лиза, бывшая большой поклонницей таланта артиста. Бабушка героически выиграла битву за пульт, а мне пришлось пропустить долгожданную "Двадцатку самых отъявленных шопоголиков" на Муз-ТВ и смотреть историю жизни бабулиного кумира. Нет никаких сомнений - это именно он, хоть и с другой прической, в современном прикиде. Бабуля бы многое отдала, чтобы посидеть с ним за одним столом!
   А вот и забытые зарубежные знаменитости - звезда латиноамериканской мыльной оперы, которую я смотрела еще школьницей, и самый симпатичный участник бойз-бенда, гремевшего на весь мир в 90-х. У меня даже их плакат одно время в туалете висел! Однако больше всего потрясло меня присутствие итальянской манекенщицы с мировым именем, которая ушла с подиума в разгар карьеры, чем повергла в шок общественность. Газетчики пошумели, опубликовали снимки со свадьбы длинноногой красавицы с индийским миллионером, обсудили явную беременность невесты, которую подвенечное платье не скрывало, а только подчеркивало, и забыли о Монике, переключившись на новых звездочек. С тех пор прошло десять лет. Моника не постарела ни на день.
   Многие лица были мне незнакомы. В вампирской тусовке нашлось место и рассеянному интеллектуалу, похожему на университетского профессора, и лощеному красавчику, смахивающему на дорогого стриптизера, и мужеподобной дамочке с глубокой складкой между бровями, напомнившей мне учительницу математики, и легкомысленной красотке, весь талант которой, на первый взгляд, заключался в роскошном бюсте, кокетливо упакованном в тесный топ.
   Тем временем Глеб подскочил к доске, висящей на стене, и объявил о начале следующего аттракциона. После чего, закрыв ее спиной, принялся размахивать маркером. Портрет что ли рисует, удивилась я. Однако, когда ведущий отпрыгнул в сторону, на доске оказались буквы моего имени, написанные в столбик.
   - Итак! Сейчас мы расшифруем имя нашей новой подруги и познакомимся с ней еще ближе! - возвестил Глеб. - Начнем с "Ж"! Итак, Жанна у нас какая?.. В первую очередь - жгучая...
   - ... как крапива, - приглушенно прокомментировал Аристарх.
   - ...брюнетка, - закончил ведущий. - Еще варианты?
   - Живучая! - схохмил известный продюсер.
   - Жизнерадостная! - вступилась за меня Светлана.
   - Желанная! - выкрикнул горячий турок, поразив меня богатством своего словарного запаса.
   - Жеманная, - процедила сквозь зубы блондинка Нэнси.
   - Желчная, - приглушенно, но так, чтобы я услышала, пробормотал в сторону Аристарх.
   Черт бы побрал этот конкурс! Чувствую себя как невольница, которую торговец вовсю нахваливает на аукционе, а покупатели сбивают цену, указывая на недостатки товара.
   - Жанночка, - подмигнул мне Глеб, - вы не оставили равнодушным никого из наших рядов. Но на правах ведущего я выберу наиболее подходящий вариант. - И размашисто надписал у буквы "Ж" - "жизнерадостная". - Теперь переходим к букве "А", их в имени Жанны сразу две. Кто скажет свою версию?
   - Обворожительная, - первым среагировал турок.
   - Да, Жанна способна обворожить настолько, что некоторые напрочь забывают правила русского языка, - снисходительно улыбнулся Глеб.
   - Азартная! - высказал свою версию теннисист.
   - Артистичная! - неожиданно польстил мне бабушкин кумир. Может, попросить для нее автограф? "Нет, ты все-таки урожденная блондинка, - прорезался внутренний голос. - Получи, бабуля, автограф с того света!"
   - Действительно, - кивнул ведущий, - мы все только что имели возможность в этом убедиться. Что еще?
   - Аристократичная! - подала голос Инесса.
   - В самом деле! - горячо поддержал эту версию Глеб и пытливо поинтересовался: - У вас в роду, Жанна, были князья?
   - Моя прабабка была графиней, - неожиданно соврала я, задрав нос.
   - Да что вы говорите! - не поверил ведущий. - Должно быть, она передала вам семейные драгоценности?
   - К сожалению, все пришлось продать после революции. Осталось только серебряное кольцо, которое прабабушка подарила мне, - уверенно соврала я.
   Антикварный перстень и в самом деле существовал - его подарил мне один из бывших, уверяя, что украшение носили еще во времена Екатерины, чем поставил окончательную точку в наших затянувшихся отношениях. Зря я таскала парня перед витринами "Тиффани" - Федор был повернут на старине и поисках кладов. Он уверял, что кольцо раскопал собственноручно и в начале нашего знакомства носил его сам, эпатируя людей длинными патлами, рваными джинсами и громоздким старомодным перстнем, так не сочетавшимися между собой. Кроме того, Федор был худым, сутулым, прыщавым и далеким от моды, как Памела Андерсон - от природы. Он приводил в оторопь мою маму и Сашку: маман звала его Кощеем, Сашка - гоблином. Из всех моих бойфрендов Федор был самым некрасивым, нелепым и несексуальным. Разглядывая наши фотографии после разрыва, я сама поражалась, как я могла быть рядом с таким фруктом и еще испытывала к нему самые нежные чувства, млела от его улыбки, таяла от его объятий, выпрашивала каждый поцелуй как подарок. Подумать только, однажды я, не раздумывая, пожертвовала походом на модный показ ради свидания с Федором, который вернулся с очередных раскопок! Сейчас я недоумеваю, что я в нем могла найти и почему на целый месяц потеряла голову, но в тот момент, когда ободок с темным металлом сменил владельца и удобно устроился на моем пальце, я прозрела. Разочарование между ожидаемым модным украшением и поюзанным перстеньком было так велико, что свидание стало последним. Как честная девушка, я хотела вернуть подарок, но любитель старины благородно оставил мне его на память. Безо всяких зазрений совести я отдала перстень в переплавку...
   Глеб тем временем многозначительно скосил глаза на мои пальцы, выискивая старинное кольцо.
   - Не люблю колец, - выдержав его взгляд, сообщила я. - К тому же оно было громоздким и не нравилось мне. Я переплавила его на пирсинг.
   По рядам пробежал возбужденный шепоток.
   - О, какая пикантная подробность! - Глеб жадно воззрился на меня, гадая, в какой части тела может находиться серебро прабабушки.
   - Украшение сейчас на мне. - Мне отчего-то захотелось его подразнить.
   - Серебро? - ужаснулся ведущий. - Немедленно избавьтесь от него, Жанна! Иначе оно погубит вас!
   Я машинально дотронулась рукой до пупка: серебряное колечко холодило даже через шелк. Непонятно почему, с пирсингом я чувствовала себя уверенно и раскованно. Стоило его надеть, как внимание мужчин было обеспечено. Никакой мистики, конечно, простая психология - кольцо придавало мне уверенности в своих чарах и зажигало в глазах искорки, на которые и клевали кавалеры. На работу я его не носила: хватило двух раз, когда меня просто преследовали своими приставаниями кавказцы на черных иномарках по пути к метро. А потом еще в офисе новый охранник не пропускал на проходной, вымаливая о свидании, а за обедом глубоко женатый менеджер по рекламе настойчиво приглашал к себе в гости в отсутствие жены с детьми. Совпадение, конечно, но с тех пор я окрестила пирсинг любовным талисманом и надевала крайне редко, хотя обожала его страстно. Последний раз я носила его в день роковой встречи с Жаном. Как чуя скандал с Горячкиной, я достала талисманчик для придания уверенности в себе. Увы, на Однорога серебряная безделушка не подействовала. Зато вампира как к себе приманила!
   Вот и сегодня, в такой важный день моего боевого крещения, мне захотелось его надеть. Я совершенно не подумала о том, что оно из серебра! Как я могла забыть? Вдруг, металл способен отравить ослабленный иммунитет? Кажется, я уже чувствую слабость...
   - Теперь мы знаем, где вы носите бабушкино серебро, - ухмыльнулся Глеб, проследив за моим жестом. - Ах, как жаль, что в вашем имени нет буквы "Д". Вы такая доверчивая, Жанна!
   Чтобы скрыть смущение, я влила в себя глоток шампанского.
   - Зато есть буква "Н", - проявила недюжинную сообразительность блондинка.
   - Эн? - недоуменно переспросил Глеб.
   - Наивная, - с триумфальным видом пояснила спутница Аристарха.
   - Тебе, Нэнси, виднее, - улыбнулся ведущий, особенно выделив две "Н" в ее имени и заставив блондинку вспыхнуть. - У кого-то есть другие варианты с буквой "Н"? Подумайте хорошенько, а я пока заполню пробелы...
   Глеб быстро дописал у двух букв А - "аристократичная" и "артистичная" и повернулся к публике, которая поспешила продемонстрировать свои познания эпитетов.
   - Неотразимая!
   - Незабвенная!
   - Непредсказуемая!
   - В точку! - одобрил Глеб. - Вряд ли наш друг Жан ожидал от Жанночки такой прыти, которая приведет ее прямиком в наш тесный круг.
   - Нежная! - жеманно проблеял какой-то юнец.
   - Кто-то уже проверил? - подколол ведущий и скорчил уморительную рожицу. - Как жаль, что не я!
   - Независимая! - высказал свой вариант теннисист.
   - Неискушенная, - четко произнес Аристарх.
   - В самом деле, в точку! - восхитился Глеб. - Не обижайтесь, Жанночка, - он остановил мои возражения, которые уже готовы были сорваться с губ, - но в наших делах вы и в самом деле еще неискушенны, как младенец. Вас ждет много открытий и новых впечатлений.
   Маркер коснулся доски, и рядом с первой буквой "Н" появился эпитет.
   - И я думаю, никто не будет спорить с тем, что наша Жанна просто неотразима! - объявил Глеб и дописал последнее недостающее слово в моей шуточной характеристике. - Итак, - он подвел итог, - Жанна у нас - жизнерадостная, аристократичная, непредсказуемая, неискушенная и артистичная. Вот мы и узнали ее получше. А теперь пора познакомить Жанну с особенностями нашего тесного круга.
   Глуб крутанул доску, перевернув ее чистой стороной, и маркер в его руках запорхал, вырисовывая в столбик буквы "В", "А", "М", "П", "И", "Р".
   - Итак, "В"! - провозгласил он.
   - Вожделенный, - патетично выкрикнула звезда мексиканского мыла.
   - Властный, - припечатал популярный продюсер.
   - Восхитительный, - проворковала Нэнси.
   - Воинственный! - пророкотал турок.
   - Влюбчивый! - хихикнула его соседка.
   - Веселый! - сверкнул глазами латиноамериканец.
   - Вредный, - прыснула модель.
   - Врун! - подхватила ее соседка, огненно-рыжая красотка.
   - Тогда уж вертихвостка, - оскорбился соседкин кавалер - молодой мужчина, похожий на Тома Круза.
   - Ах так? Вертопрах! - не осталась в долгу та.
   - Голубки, не ссорьтесь! - вмешался Глеб и быстро вернул обсуждение к эпитетам. - Вампир и вечность - ассоциации, которые живут в веках. Думаю, никто со мной не станет спорить, если я напишу, что вампир - это ВЕЧНО... - Маркер замер у буквы "А".
   - Алчный, - насмешливо подсказала я, опередив другие версии.
   Глеб с интересом посмотрел на меня и, к удивлению, кивнул:
   - Только не алчный, а алчущий, - он подписал эпитет и прокомментировал. - Алчущий новых впечатлений, открытий, знаний, знакомств. А также молодой... - Маркер запорхал по доске и замер у буквы "П". - Ваши версии?
   - Прекрасный! - выкрикнуло сразу несколько голосов.
   Громче всех вопила Нэнси. Кажется, бэк-вокалом ей служили голоса мексиканской актрисы и модели.
   - Не буду спорить, - кокетливо тряхнул кудряшками Глеб, вписывая слово. - Теперь "И".
   - Иррациональный, - блеснул интеллектом психолог Владислав.
   - Инициативный! - кокетливо выкрикнула соседка горячего араба.
   - Игривый! - промурлыкала рыжая девица, уже помирившаяся со своим кавалером-вруном.
   - Лан, - шепнула я, - а почему среди гостей так много иностранцев?
   Приглядевшись к собравшимся, я заметила, что вампиров с экзотической внешностью еще больше, чем показалось мне на первый взгляд. Почти каждый пятый!
   - Это везде так, - охотно пояснила Светлана. - В любой нашей европейской тусовке полно азиатов и африканцев, а в индийской или японской - достаточно европейцев. Мы вынуждены переезжать время от времени, чтобы не вызывать подозрений у людей. По нашим правилам не позже, чем раз в десять лет, каждый из нас переезжает в другую страну и начинает жизнь заново.
   - Значит, и мне придется? Ты мне об этом не говорила, - приуныла я.
   - Ничего, это даже интересно! Новые знакомства, новая работа, новый стиль жизни, - подмигнула Лана. - Я, например, уже в пятой стране живу.
   - Импульсивный! - выкрикивали тем временем свои версии разгоряченные вином и шампанским вампиры. - Идеальный! Искрометный!
   - Изысканный, - веско сказала Инесса, и Глеб послушно вписал это качество в шутливую вампирскую характеристику и провозгласил:
   - Итак, мы дошли до финального аккорда. Ваши варианты на букву "Р".
   - Рискованный! - выкрикнул смуглый брюнет, в котором я узнала каскадера, пару лет назад часто мелькавшего в телешоу.
   - Раскованный, - прогорланил турок.
   - Ревнивый! - фыркнула неугомонная рыжая.
   - Расточительный, - мигом среагировал ее кавалер.
   - Раритетный, - усмехнулась манекенщица Моника, заставив усомниться в своих 23-х годах.
   К моему удивлению, многие иностранцы говорили почти чисто, с едва уловимым акцентом, как у Светы. Наверное, жили в России уже долго.
   - Сколько версий! - подытожил Глеб. - Но мне по душе другая. Мне бы хотелось, чтобы понятие вампир в отношении к нашей компании всегда подразумевало в себе значение "рыцарь".
   Маркер запорхал по доске, выводя последнее слово.
   - Итак, вампир - это вечно алчущий, молодой, прекрасный, изысканный рыцарь, - огласил результат коллективного обсуждения ведущий.
   - А как насчет русского варианта вурдалак? - вкрадчиво поинтересовалась я. - Что в нем означает буква "У"?
   - Умный, конечно! - убежденно сказала блондинка Нэнси.
   Аристарх, не сдержавшись, ухмыльнулся. Блондинка занервничала.
   - Конечно, - согласилась я. - Как это я могла усомниться, когда образец этого качества весь вечер радует меня бездной премудрости.
   Тут уж и Светлану пробило на смех.
   - Извините, мне надо выйти, - хихикнула она и потянула меня за рукав. - Составишь компанию?
   - Ты что, запала на Аристарха? - зашептала Лана, стоило нам выйти в коридор.
   - Вот еще! - Я с негодованием опровергла ее предположение.
   - А чего тогда так на Ниночку взъелась?
   - На Ниночку? - удивилась я.
   - Да это Нэнси на самом деле так зовут, - хихикнула Светлана, входя в женский туалет. - Я же тебе говорила, у нас мода такая: после вступления в Клуб брать изысканные имена. Вот Нина и представляется всем как Нэнси.
   - Ничего я на нее не взъелась, - возразила я, поправляя прическу у зеркала во всю стену. - Просто не люблю таких анекдотических блондинок!
   - А вот Аристарх решил, что ты на него запала, - сверкая очами, сообщила Лана и скрылась за дверью кабинки.
   - Пусть помечтает, - милостиво разрешила я.
   - Кстати, ты ему понравилась, - доложила вампирша из-за перегородки. - Я такие вещи сразу чую. Он тобой заинтересовался.
   - Мне-то что? - Я равнодушно пожала плечами. - Пусть его Барби волнуется.
   - Нэнси за него глотку перегрызет, - предупредила Лана. - Будь с ней поосторожней.
   Помолчав, она добавила:
   - Тебя, что совсем не волнует интерес Аристарха?
   - А с чего бы он меня должен волновать? - Я самодовольно покрутилась перед зеркалом.
   - Ну, Аристарх наш местный секс-символ, - в упоении поведала вампирша. - Знала бы ты, сколько на него желающих!
   - Слушай, - оборвала я болтушку, - если ты сейчас же не замолчишь, я подумаю, что он тебе заплатил, чтобы ты его в выигрышном свете представила и мне разрекламировала.
   - Ну и язва! - не обиделась на меня Лана. - И за что только таких секс-символы любят? Вот и Жан тоже не устоял.
   - Я смотрю, у вас каждый второй хмырь в секс-символы норовит заделаться?
   - Ты не оценила лоск нашего французского графа? - охнула Светлана, выходя из кабинки.
   - Он что, правда, граф? - заинтересовалась я.
   - И граф, и актер. Не узнала разве?
   - Так это правда? То-то мне показалось, что он похож на персонажа одного старого фильма. Только того Анри Мерль звали, я потом в Интернете посмотрела.
   - Он это, он. Анри Мерль - его псевдоним, - убежденно заявила Света. - Ему уже сто с лишним лет. Когда его обратили, о правилах и донорской крови еще и речи не было. Поэтому он приверженец старого образа жизни... Ну, ты понимаешь, - запнулась она.
   - Еще бы мне не понимать! Из-за его заплесневевших убеждений я лишилась своего пальто, - процедила я, - и нормальной жизни. Я еще удивляюсь, почему он по старинке не укусил меня в шею, а впился в руку.
   - Укус вампира в шею - штамп кинематографа, - пояснила Лана. - Картинка очень чувственно на экране смотрится, согласись? Вот и растиражировали ее по всем киношкам. А на деле удобней из руки кровь брать... - Вампирша опустила глаза, признаваясь в том, что не всегда довольствуется донорской кровью. - Извини, тебе, должно быть, неприятно...
   - Пустяки, дело-то житейское, - пробормотала я. - Называй уж все своими именами, не брать, а прокусывать.
   - Да нет, - усмехнулась Светлана, - именно брать. Клыков-то у нас, как у киношных кровопийц, нет, приходится лезвием орудовать.
   Я невольно бросила взгляд на запястье и вспомнила ровный, словно после скальпеля, порез, который уже зажил, оставив лишь едва заметную белую полоску.
   - Значит, вы взрезаете вену, а человек потом истекает кровью? - сдавленно спросила я.
   - Жанна, ну ты что! - оскорбленно укорила меня вампирша. - Конечно же, утолив голод, мы останавливаем кровь, дезинфицируем ранку и заклеиваем ее пластырем или заматываем бинтом.
   Я недоверчиво посмотрела на Светлану и с удивлением поняла: она не шутит. В самом деле, от ранки, оставленной Жаном, на утро пахло дорогим мужским одеколоном, а бинт... Мне казалось, Жан взял его из моей аптечки, но теперь я поняла, что это невозможно. Аптечку я хранила в шкафу у стенки, заваленную кипами "Космо" и модных журналов - благо, здоровьем я отличалась хорошим, коленки не разбивала со школьной скамьи и ее содержимое мне пригождалось от силы пару раз в год. Человек, впервые попавший в дом, будь он трижды вампир, ни за что бы ее не нашел. Получается, бинт Жан таскал с собой?!
   - Я смотрю, ты не читала правила питания? - пожурила меня Лана.
   Конечно же, заметив среди оставленных ею брошюр и книжиц вышеозначенные "Правила", я с негодованием отмела их в сторону. Чтобы я пила кровь у живых людей? Да никогда!
   - А ведь там на первой же странице написано, что, собираясь поохотиться, каждый из нас должен взять с собой спецнабор: снотворное или хлороформ для усыпления жертвы. А также кровоостанавливающее, дезинфицирующее и пластырь или бинт для оказания помощи после кровопотери, - сказала Светлана. - Это только в кино вампиры выпивают из жертвы всю кровь и оставляют человека умирать. Нам, чтобы выжить и сохранить инкогнито, необходимо заботиться о здоровье человека... после забора крови.
   - Но как же потом... - удивилась я.
   - Что думают люди после того, как обнаруживают перевязанную ранку? - договорила за меня она. - Некоторые думают, что их похитили, чтобы вырезать почку, но прежде решили взяли кровь - и поняли, что орган не подходит. Кто-то "вспоминает", как поранился или сдавал кровь - если над ним поработал опытный вампир с навыками гипноза. Только одному из десяти приходит в голову мысль о вампирах, но и он не осмеливается озвучить ее вслух из боязни насмешек...
   Светлана насторожилась, обернувшись к двери. Мгновением позже и до меня донесся стук каблучков. Распахнулась дверь, впуская Инессу.
   - Секретничаете, девочки? - улыбнулась Раевская, подходя к зеркалу и вытаскивая из ридикюля золотистый тюбик с помадой.
   - Мы уже закончили. - Светлана вышла за дверь, я направилась следом.
   - Жанна, подожди! - окликнула меня Раевская.
   Я в недоумении остановилась.
   - Нравится тебе у нас? - промурлыкала Инесса, подкрашивая губы в ярко-алый цвет.
   Я пожала плечами:
   - Несколько непривычно.
   - Привыкнешь, - убежденно сказала Раевская, оценивающе разглядывая меня. - Поначалу все чувствуют себя как инопланетяне. А потом входят во вкус, - двусмысленно добавила она.
   - Остальные знали, на что шли, - возразила я. - А меня никто не спрашивал.
   - Ты сама решила свою судьбу, - усмехнулась Инесса. - Не стоит ни о чем жалеть - извлекай пользу из своего нового положения.
   - Только этим и остается утешаться, - пробормотала я, отворачиваясь к двери.
   - Жа-а-нна, - растягивая гласные, позвала Раевская.
   - Что?
   - Если возникнут проблемы, обращайся.
   Убежденность в голосе Раевской заставила меня поежиться: светская львица не сомневалась в том, что проблемы непременно возникнут. И я была склонна ей доверять. Ей виднее, каково оно - становиться вампиром.
   Светлана поджидала меня в коридоре.
   - Все в порядке? - встревоженно спросила она, глядя на мою кислую физиономию.
   - Все тип-топ, - кивнула я.
   - Что она сказала?
   - Сказала, чтобы я обращалась к ней, если будут какие-то проблемы.
   - Так и сказала? - удивилась Лана.
   - Слово в слово.
   - Кто бы мог подумать! - В голосе вампирши послышались обиженные нотки.
   - Вы враждуете? - напрямик спросила я.
   - Мы? С чего ты взяла? - неуверенно опровергла мою версию Светлана. Перехватив мой взгляд, она вздохнула и призналась: - Инесса меня недолюбливает. Она была против моего вступления в Клуб.
   - Почему?
   - Она считает меня недостаточно утонченной, - нехотя поведала Лана. - Но большинство вампиров тогда, в Афинах, проголосовало за, так что ей пришлось смириться с моим присутствием. Я думала, она и на тебя взъестся за то, что ты в обход правил и голосования к нам проникла, но похоже, ты ей понравилась.
   - Мне все равно, - покривила душой я, хотя внимание Инессы Раевской мне было очень лестно.
   Светлана просияла и утащила меня обратно в зал.
  
   - Наконец-то, Жанна! - прогремел со своего возвышения массовик-затейник. - Мы только вас и ждем! Итак, дамы и господа, - обратился он к блуждающим по залу вампирам, - занимаем свои места, согласно купленным билетам, не задерживаем начало представления.
   - Что еще за представление? - насторожилась я. Быть главной героиней очередного спектакля абсурда не хотелось.
   - Сейчас наши знаменитости будут свои таланты показывать! - оживленно пообещала Света, увлекая меня к нашим местам за столом, и ее глаза восторженно засияли, как у ребенка перед началом циркового представления.
   - Какие таланты? - Я с тоской покосилась на раскрасневшуюся оперную диву. Надеюсь, она не вздумает проверять силу своего голоса на стакане?
   - Я же тебе говорила, что практически все обращенные после Пражского договора - мастера своего дела? Вот сейчас и увидишь, на что они способны, - в голосе Ланы прозвучала настоящая гордость.
   Мы сели за стол, и я отметила, что наши соседи где-то гуляют.
   - А что, у Нэнси - тоже талант? - с ехидством осведомилась я.
   - И еще какой! - хмыкнула Света. - Нина - наше секретное оружие.
   - Бактериологическое? - хихикнула я, вспомнив анекдот про Анку.
   - Бери выше! Ручная работа, единичный экземпляр.
   - Ну, не томи!
   - Нэнси может с помощью шпильки вскрыть любой замок.
   - Любой?
   - Кроме цифрового. Так что против технического прогресса и современных сейфов она бессильна. В остальном же, Нина - это ключик к любой двери.
   - И на что годен ее талант? - удивилась я. - Вы с ее помощью квартиры обчищаете?
   - Не обчищаем, но иногда подчищаем следы пребывания наших неразумных сородичей, - поделилась Лана. - А вообще ситуации разные бывают. Вот забудешь ключ от квартиры, где шмотки лежат, дома и захлопнешь дверь, не спеши вызывать спасателей с ломом, лучше звони Нине.
   - Лучше как-нибудь обойдусь, - фыркнула я. - И что, Ниночка сегодня тоже выступает?
   - Нет, сегодня только артисты, - успокоила меня Лана.
   - А где можно на программку взглянуть? - не отставала я.
   - Любопытная какая! - хихикнула она. - Ладно, скажу. Сегодня у нас по плану выступления мировых звезд культуры, спорта и шоу-бизнеса. В программе - акробатка из Китая, иллюзионист из Англии, скрипачка из Японии и наша знаменитая оперная примадонна Виолетта.
   - Ох, - закручинилась я. - А без нее никак?
   - Без нее - никак, - скорбно вздохнула Светлана. - Она у нас выступает при любом удобном случае. И на днях рождения, и на юбилеях...
   Я хмыкнула, представив себе празднование двухсотлетнего юбилея, с обязательной стенгазетой о самых важных событиях из жизни юбиляра, в данном случае - длиной в несколько метров.
   - ...и на свадьбах, - закончила Светлана.
   - На свадьбах? - потрясенно переспросила я. - И такое бывает?
   - Почему нет? - улыбнулась Лана. - Что ж мы, не люди что ли?
   - А здесь, - я оглянулась по сторонам, - присутствуют женатые пары?
   - Есть несколько. - Вампирша прищурилась, скользнув взглядом по гостям.
   - Кто, например? - Я сгорала от любопытства.
   - Да вон - Нелли и Оскар. - Лана указала на знакомую мне парочку - рыжую девушку и ее спутника, которые шутливо переругивались во время подбора эпитетов. Сейчас голубки мило беседовали, не сводя друг с друга влюбленных глаз.
   - Наверное, молодожены? - убежденно предположила я.
   - Кто, эти? - Вампирша развеселилась. - Да мы недавно их бриллиантовую свадьбу отмечали.
   - Бриллиантовую? - Я округлила глаза. - Шутишь?
   - Нисколько. Виолетта чуть голос не сорвала на праздничном концерте в их честь. "У любви, как у пташки крылья" три раза на бис исполняла.
   - Неужели кто-то просил? - ухмыльнулась я.
   - А она нашему горячему Абдуле перед торжеством авансов надавала, вот он ее трижды и вызывал, - зашептала вампирша, кося глазами в сторону турка. - В гордом одиночестве, не найдя поддержки у зала. А Виолетта такого шанса не упустила.
   - Бедные гости, - хихикнула я.
   - Не то слово! - Лана шутливо закатила глаза. - Я же говорю, чуть голос тогда не сорвала. Была надежда, что сегодня она выступать не будет, но оклемалась, зараза.
   - Бриллиантовая свадьба, - я ошеломленно покачала головой, - это ж сколько лет? Шестьдесят что ли?
   - Семьдесят пять, - сообщила Светлана. - Самая последняя в традиционной классификации годовщин свадеб, дальше уже нет. Ясное дело, люди столько не живут. Тем более - вместе! Так мы на вечеринке придумали названия для годовщин еще на сто лет вперед. Радужная, звездная, лунная...
   - Красиво, - оценила я.
   - А я тогда предложил в столетний юбилей списать все супружеские годы за сроком давности и начать отмечать все годовщины заново, - вклинился в наш разговор Аристарх, усаживая свою блондинку на стул и приземляясь напротив. - Но мое предложение, увы, не оценили.
   - Вот проживешь в браке сто лет, тогда и устанавливай свои правила празднования, - поддела его Света.
   - Я столько не проживу, - хмыкнул Аристарх, заставив меня взглянуть на него совсем по-другому.
   Неужели, ему уже под двести лет, если он не рассчитывает прожить еще сто? Кто бы мог подумать! А ведет себя, как тридцатилетний плейбой. Хотя откуда мне знать, как ведут себя двухсотлетние вампиры? Я же пока не имела возможности за ними понаблюдать.
   - Наконец-то все в сборе! Тогда мы начинаем, - прозвучал голос Глеба из динамиков. - Встречаем несравненную, уникальную, фантастическую Мэй с ее танцующими тарелочками!
   - Это китайская циркачка, - шепотом пояснила Лана.
   Зазвучала динамичная мелодия, и все присутствующие обернулись в сторону входа, где показалась артистка. Девушка была невысокой и очень тоненькой. Красный костюм с блестками облегал ее, как вторая кожа. В каждой руке она вертикально держала по четыре тонких палочки, и на их кончиках в быстром темпе вращались блюдца, размером с чайные.
   - Они что, на чем-то крепятся? - вполголоса спросила я у Светы.
   - Ты что! - Она с возмущением опровергла мою версию. - В том-то и суть номера - тарелочки удерживаются за счет вращения.
   Продолжая вращать тарелочки, Мэй вышла в центр зала. Она была некрасивой, но сейчас ее лицо сияло каким-то особенным светом. Китаянка наслаждалась каждым мгновением своего номера, и радость от любимого дела красила ее куда больше, чем броский цирковой грим.
   Мэй опустилась на колени лицом к зрителям и подняла руки. Танцующие тарелочки взлетели над ее головой, потом плавно ушли вправо, влево, подчиняясь ее ловким, отточенным движениям. Ритм музыки нарастал, казалось, тарелочки тоже убыстряют темп. Мэй поднялась с колен и, меняя положение рук, то опуская, то поднимая их, стала поворачиваться вокруг своей оси. Тарелочки, как большие белокрылые бабочки, парили вокруг нее. Когда она повернулась спиной, я не смогла сдержать восхищенного вздоха и подалась вперед. В убранных наверх иссиня-черных волосах сверкала красивая заколка. Та самая, из китайской коллекции Картье, которой я с полчаса любовалась на страницах журнала "Elle". С гранатами и бриллиантами. Не заколка, настоящее сокровище!
   - Впечатляет, правда? - с восторгом зашептала Светлана.
   - Это просто чудо, - в восхищении выдохнула я, подумав о том, что на часть из положенных мне откупных обязательно куплю себе такую же. Раз уж платье "Эскада" помахало мне ручкой. О том, хватит ли этой части на драгоценную заколку, я решила подумать позже.
   - Мало удержать тарелочки на весу, не двигаясь с места; она еще умудряется это делать, меняя положение, - продолжила вампирша, и я с досадой поняла, что мы говорим о разных вещах. - Я пробовала, у меня даже стоя на одном месте ничего не получается. Тарелочки падают постоянно.
   - Если бы у тебя было сто лет практики, в твоих руках они бы тоже затанцевали, - утешила ее я.
   - Мэй не такая древняя, - со смешком сообщила Лана, не отрывая глаз от китаянки. - Ей всего 22.
   - В смысле, с тех пор как она стала вампиром? - уточнила я.
   - Вообще. Она с нами всего два года, но цирковому искусству училась с детства, - охотно пояснила Светлана и ткнула меня в бок. - Смотри, самое интересное!
   Я и не заметила, как рядом с циркачкой возник Глеб. Развернувшись лицом к зрителям, он встал в позе "ноги на ширине плеч, руки в боки" и слегка наклонился. Хрупкая китаяночка птичкой взлетела ему на плечи и выпрямилась, продолжая удерживать крутящиеся диски. Обхватив ее за ступни, выпрямился и Глеб. Теперь Мэй одновременно балансировала на плечах Глеба и крутила тарелочки. Зрители зааплодировали, хлопнула в ладоши и я. Зрелище действительно впечатляло.
   Не уронив ни одной тарелочки, Мэй спустилась на пол и, продолжая крутить-вертеть, под аплодисменты исчезла в незаметной двери за подиумом.
   - И как тебе? - обернулась ко мне раскрасневшаяся от удовольствия Света.
   - Потрясающе! Век бы смотрела, - честно призналась я, проводив взглядом заколку в волосах циркачки.
   - У Мэй будет еще одно выступление, - обнадежила меня вампирша. - Это так, для разогрева, стандартный номер в китайском цирке. У Мэй еще есть ее особенный номер со свечами, который сделал ее знаменитой на весь Китай. Позже увидишь, вот это просто чудо!
   Я изобразила восторг и принялась разглядывать вышедшего в центр зала брюнета в скучном черном смокинге, не поддающемся модной идентификации, и в шляпе-цилиндре.
   - А сейчас фокусы будут, - Света радовалась как ребенок. Кто бы мог подумать, что ей пятьдесят три!
   Хотя не она одна так ликует - вон не постаревшая ни на день актриса 50-х годов, ровесница и любимица бабушки Лизы. На прошлый Новый год я подарила бабушке коллекцию фильмов с любимой актрисой на дивиди, поэтому сейчас я сразу узнала "трагически погибшую в расцвете лет и таланта" в автокатастрофе ретро-звезду. Актрисе сейчас уже хорошо под восемьдесят, а она чуть на стуле от восторга не прыгает. Ну где это видано, чтобы бабушки, приведшие внуков в цирк, вели себя так же, как и малыши? Старушки в этом возрасте уже впадают в маразм, с негодованием покрикивают на сорванцов, обвиняют молодежь в безнравственности, забывая о своей собственной разгульной юности, и шьют погребальное платье. Неужели все дело в том, что болезни, дряхлость и неумолимо приближающаяся развязка меняют взгляд на мир? В том, что вместо свадеб приходится гулять на похоронах, вместо билетов в цирк с боем добывать талончики к врачам, а вместо шумных развлечений замаливать в церкви грехи молодости? А сохрани пенсионерки здоровье и молодость, радовались бы как эта актриса? Или дело в состоянии души? Я вспомнила свою бабушку Лизу, ощущающую себя на 17 лет и никогда не обмолвившуюся о своих недугах. Ведь можно быть старой ворчливой кошелкой в двадцать лет, а можно оставаться очаровательной леди и в восемьдесят. Что ж, в ближайшие двести пятьдесят лет у меня будет масса времени, чтобы изучить этот феномен.
   Иллюзионист со сценическим именем Бальтазар оказался настоящим магом и чародеем. В начале номера он поприветствовал весь зал и меня особенно и пообещал сделать мне приятный подарок в честь дебюта. В качестве подарка была продемонстрирована пустая цветочная корзина. Мой разочарованный взгляд был ответом.
   - Жанна, это только емкость, - со смешком успокоил меня англичанин. - Чем бы вы желали ее заполнить?
   Я бы не отказалась забить ее под завязку помадами, тушью, кремами и тониками элитных марок, но постеснялась сказать об этом вслух.
   - Я думаю, что живые цветы в осенний вечер будут кстати? - подсказал иллюзионист.
   Ну и зачем тогда было спрашивать моего мнения, если у него уже все спланировано? Я молча кивнула.
   - Но сперва убедитесь, что это самая обыкновенная корзина. Без двойного дна и прочих подвохов. - Фокусник с улыбкой протянул мне реквизит.
   Я не упустила возможности и оглядела корзину со всех сторон, прощупала дно, потянула за ручку. Обычная корзина! Если в ней появится букет алых роз, я буду очень удивлена. Но Бальтазар удивил меня еще больше. Когда я по его просьбе поставила корзину на низкий столик, фокусник театрально поводил над ней руками - и она стала наполняться живыми цветами. Да какими!
   - Неужели, это подснежники? - ахнула я. В конце октября?!
   Бальтазар с довольной улыбкой протянул мне корзину. Я коснулась пальцами нежных лепестков, вдохнула нежный аромат... Цветы были настоящими. Невероятно!
   Публика зааплодировала, я в восхищении поблагодарила иллюзиониста и, держа корзину в руках, вернулась на свое место. Светлана и Нэнси тут же набросились на чудо-букет. Лана, наклонившись, вдохнула цветочный аромат. Несносная блондинка бесцеремонно выдрала пару цветков и закрепила невидимкой на вытравленных платиновых локонах.
   Бальтазар продолжал удивлять публику. Из его пустых ладоней, сжатых в кулаки, вылетали яркие тропические бабочки. Рассыпанный в беспорядке по полу черно-белый бисер за несколько мгновений сложился в четкий рисунок шахматной доски. Глядя на подобные чудеса, я засомневалась в том, что волшебников не существует. Потому что один из них как раз и демонстрировал сейчас свое мастерство.
   - А на бриллиантовой свадьбе Нелли и Оскара, он попросил их снять кольца и положить себе на ладони. Потом поводил руками, и кольца приняли форму сердца, - зачарованно шепнула мне Светлана. - Никто так и не понял, как это ему удалось.
   - Что же они потом новые кольца покупали? - спросила я.
   - Зачем? Все подивились на золотые ободки в виде сердца, Нелли подтвердила, что подмены нет, и на внутренней поверхности сердца гравировка с датой их свадьбы и с надписью, о которой никто и не знал. А потом Бальтазар сердца обратно в кольца переделал.
   В завершение номера иллюзионист объявил, что продемонстрирует трюк, подготовленный специально в честь меня, и пообещал, что он меня удивит. Глеб, прислуживающий в качестве ассистента, вынес на вытянутой руке крупного белого попугая. Бальтазар посадил птицу на спинку стула, медленно провел по ней руками, и оперенье поменяло цвет... на шоколадную расцветку сумочек Луи Виттон с фирменными разноцветными логотипами. Я так и ахнула!
   - Вижу, сюрприз удался, - победно улыбнулся фокусник.
   - Потрясающе, - только и смогла выдохнуть я.
   Под гром аплодисментов Бальтазар удалился, в зале приглушили свет и появилась китаянка, вновь ослепив меня своей роскошной заколкой. В руках девушка несла подсвечник с шестью зажженными свечами. За ней шли четыре вампирши из публики, тоже с подсвечниками. Глеб и Бальтазар вынесли мат и расстелили его на полу в центре зала. Разлилась в воздухе нежная мелодия - с перезвонами колокольчиков на ветру, с шепотом весенних цветов, с веселой песней капели. Передав свой подсвечник фокуснику, китаянка сделала стойку на руках и приняла подсвечник... ступней левой ноги. Она прошлась на руках по мату, выгибаясь всем телом и демонстрируя поразительную гибкость. Огоньки свечей оранжевыми светлячками кружили над ней, и ни один из них не погас. Затем циркачка опустилась на спину, и вампирши по очереди установили подсвечники - в обе ее ладони, на правую ступню и даже на лоб, закрепив его с помощью особой конструкции.
   - Впечатляет, - шепнула я Свете.
   Попробуй удержи все канделябры, не урони и не загаси ни одной свечи. Я бы мигом все пороняла и пожар устроила.
   - Ты еще ничего не видела, - довольно хихикнула соседка.
   И тут случилось чудо: Мэй начала двигаться. С завораживающей грацией она переворачивалась, выгибалась, вытягивала руки, скрещивала ноги. Казалось, подсвечники вросли в нее, стали продолжением ее рук, ног, головы, распустились фантастическими огненными цветами. Мэй любовалась ими, Мэй играла ими, Мэй наслаждалась этой игрой. Язычки пламени трепетали, пускаясь в пляс, и продолжали цвести оранжевыми цветами, не уронив ни одного сияющего лепестка. Сама Мэй казалась сказочным цветком, прекрасным розовым кустом с ослепительными бутонами, который танцевал под порывами ветра, то вытягивая руки-ветви к небу, то стелясь ими по земле. Нежная мелодия подчеркивала сказочность происходящего, а Мэй с наслаждением купалась в ней, движениями тела повторяя ее ритм, откликаясь на каждый звук. В какой-то момент светлячки, стайками парящие в воздухе, собрались воедино, сложились в ослепительное оранжевое созвездие, а потом разлетелись в стороны - все дальше и дальше.
   Я смахнула с себя наваждение и поняла, что номер заканчивается. Девушки забирали у удивительной циркачки подсвечники, отнимая у нее волшебство, и Мэй, на время выступления превратившаяся в фантастическое создание, вновь становилась земной девушкой - с невзрачным лицом и с прекрасной заколкой в волосах, о которой я совершенно забыла, глядя на танец свечей-мотыльков.
   Мелодия стихла, зал взорвался аплодисментами. Раскрасневшаяся от похвалы и от выступления Мэй изящно откланялась и скрылась за подиумом.
   Вспыхнул свет, Глеб объявил о гастрономическом перерыве, и гости оживились. Кто-то встал со своих мест и покинул зал, кто-то набросился на еду. Зазвенели бокалы, взметнулись вилки, зазвучали голоса. Почти все мои соседи разбежались - Нэнси ускакала припудрить носик, Лана отлучилась поздороваться с кем-то из гостей. Без объяснения причин удалились из-за стола Аристарх и Владислав. Я в гордом одиночестве закусила тарталеткой с красной икрой и принялась украдкой разглядывать разношерстную публику.
   Скучала я недолго - деликатно дав мне заморить червячка, ко мне начали подходить те, кого я исподтишка разглядывала. Называли имена, профессии, вампирский стаж, дарили визитки и улыбки... Через несколько минут у меня уже кружилась голова от новых лиц, память уже не фиксировала имена, а рука автоматически сгребала визитки в сумочку. А они милые люди, эти вампиры! Кажется, мы с ними подружимся. Да почему кажется? Обязательно подружимся! Нам же еще общаться ближайшие пару веков.
   Я рассеянно улыбнулась смешному худенькому парнишке, вручившему мне очередную визитку, обменялась с ним парой ничего не значащих фраз и чуть не расцеловала Светлану, которая отогнала от меня новых знакомых и заняла свое законное место по правую руку.
   - Замучили тебя? - понимающе улыбнулась она.
   - Есть немножко. А этот мальчик, - я кивнула на спину удалявшегося парнишки, - он правда мальчик?
   Кажется, он так и не назвал своего возраста. Вот я сейчас удивлюсь, когда Светлана скажет, что ему триста лет и он помнит наполеоновские войны!
   - Да уж не девочка, - прыснула она.
   - Ну, Лан! - сгорая от любопытства, проскулила я. - Лет-то ему сколько?
   - Молодая поросль, - улыбнулась вампирша. - Карасик только год с нами, так что считай сама.
   - А почему карасик? - удивилась я.
   - Фамилия у него такая, а звать Вовчик.
   - А чем он талантлив? - заинтересовалась я.
   - Как, он разве не сказал? Трепещи, Жанна! Карасик - гроза всего ФБР, ФСБ и всех подобных служб, вместе взятых, - отрекомендовала Светлана.
   - Он что, маньяк? - У меня даже лицо вытянулось.
   - Как точно ты его охарактеризовала! - ахнула вампирша. - Маньяк он и есть! Целыми ночами напролет маньячит и маньячит.
   - Ну, Ланочка! - взмолилась я.
   - Да успокойся ты, - хихикнула вампирша. - Он безобидный маньяк. Маньяк компьютерных сетей, повелитель вирусов и властелин спама. Хакер он.
   - А наплела-то про ФБР, про ФСБ! - фыркнула я.
   - Да я чистую правду тебе выложила, можно сказать, государственную тайну сдала, - укорила меня Светлана. - Карасик в прошлом году на день заморозил работу этих подразделений. Тогда-то на него наши внимание и обратили.
   - А зачем вампирам хакер? - удивилась я.
   - В хозяйстве пригодится, - туманно ответила Лана, и тут я поняла, что так и не спросила, каким же таким талантом, за который ее решили произвести в вампиры, обладает она сама.
   Однако подробностей я выспросить не успела: из динамиков раздался голос Глеба. Ведущий объявил о выступлении скрипачки Мидори и призвал всех занять свои места.
  
   Когда девушка поднялась на подиум, никто не обернул на нее головы. Однако первые аккорды мелодии заворожили зал: все забыли о закусках и выпивке и замерли на местах, наслаждаясь дивной музыкой. Смычок порхал в пальцах Мидори, извлекая из скрипки изумительно нежную песню, ласкавшую слух, и среди публики не осталось ни одного человека, который бы в тот момент не был влюблен в маленькую скрипачку.
   Тем резче был контраст со сменившей японку дородной примой, сверкающей бриллиантами, как новогодняя ёлка, которая обрушила на публику все три октавы своего звучного голоса. То ли певунья еще не оправилась после выступления на бриллиантовой свадьбе, то ли я ничего не смыслю в опере, но ее выступление мне не понравилось совершенно. Несмотря на то что в начале номера, Виолетта торжественно объявила, что от всей души посвящает этот номер мне. Впрочем, быть может, именно поэтому она так отчаянно фальшивила? Для меня не была секретом ее откровенная зависть к более молодым вампиршам. Возраст Виолетты застыл в районе сорока лет, и она была одной из самых взрослых на вид вампиров в зале. Так что и мое появление ее отнюдь не порадовало. Шанс понравиться приме у меня был бы только в том случае, если бы мне перевалило хорошо за 50. Сейчас же я автоматически попадала в категорию молоденьких выскочек.
   После демонстрации талантов Глеб дал отмашку о начале танцев, и вампиры, сорвавшись с мест, ринулись соревноваться в грации и пластике. Девушки самозабвенно крутили бедрами и трясли грудью под восточные танцы, подражая Шакире; мужчины затмили бы самого Рики Мартина, когда звучала латина. Нашлись и поклонники ретро. Нелли с Оскаром и несколько других пар, тоже, похоже, состоявших из самых старших вампиров, красиво станцевали вальс и танго. Потом неугомонный Глеб вытащил меня на рок-н-рол, и, к моему удивлению, мы изобразили нечто зажигательное, заработав аплодисменты зала.
   После танца Глеб настойчиво поволок меня на сцену для следующей экзекуции. Я нехотя покорилась.
   - А сейчас - самое главное! - Глеб выдержал эффектную паузу. - Мы узнаем, какое будущее ждет нашу прекрасную Жанну.
   Я запустила руку в шляпу, снятую с фокусника, и вытащила сложенный листок.
   - Открывай скорее! - запрыгал от нетерпения Глеб, с которым мы после танцев перешли на ты. - Что же там?
   Я раскрыла листок, ожидая прочитать там какую-нибудь приятную чепуху, и побледнела. Листок выпал из рук, упав на пол.
   - Не томи же, Жанна! Что у тебя там? "Любовь до гроба?" или "100 лет веселья"? - Глеб наклонился за запиской и изменился в лице. - Какого черта? Этого здесь не было.
   - Что там? - проявила нетерпение публика.
   Глеб вытащил из шляпы следующую бумажку, развернул и со стоном скомкал.
   - Жанна, извини. Произошла ошибка. Мы обязательно во всем разберемся и накажем этих шутников.
   Ведущий развернулся и скрылся со шляпой за дверью у сцены. Мог бы ничего и не говорить. И так было понятно: все забавные предсказания кто-то подменил на записку с одним содержанием.
   Ты сдохнешь, тварь.
   Именно эти строки я должна была прочесть публично... Едва скрывая дрожь и не слыша окриков из зала, я выбежала в коридор. Ноги сами несли меня к туалету - хотелось плеснуть в лицо воды, побыть в тишине, унять дрожь и попытаться разобраться, кто уже успел меня так возненавидеть. До меня донесся взволнованный голос Светланы, но я никого не хотела видеть. Не оборачиваясь, я прибавила шагу и ввалилась в туалет, словно он был убежищем от того кошмара, в который я попала. Оказалось наоборот. Сначала я наступила на что-то хрупкое и чертыхнулась, убрав ногу. На полу осталась лежать горстка сверкающих осколков. Я наклонилась и ахнула. Не может быть! Я только что раздавила сокровище от Картье - ту самую заколку, так поразившую меня на китаянке. Одним движением туфельки растоптала драгоценные бриллианты и гранаты. Что я наделала! Да я ничуть не лучше Жана, сгубившего мое дизайнерское пальто! Но как же эта разиня Мэй могла потерять свою чудесную заколку? Тут-то я и заметила ноги в мягких балетках, выглядывавшие из-под двери крайней кабинки.
   - Эй, тебе плохо?
   Дверь была чуть приоткрыта. Обеспокоенная молчанием, я заглянула внутрь и с визгом отпрыгнула назад, чуть не сбив с ног догнавшую меня Светлану. Мгновение мы стояли молча, глядя в застывшие узкие глаза удивительной циркачки Мэй, распростертой на полу в туалете, потом хором завопили.
  

***

  

Мэй

Часом ранее

  
  
   Некрасивая... Мэй бросила короткий взгляд на ненавистное зеркало и повернулась к нему спиной. Ее любимым зеркалом давно стали глаза зрителей. В них она была мечтой, феей, богиней. Только это имело значение. Только это, а не безжалостное отражение в холодном стекле, которому нет дела до ее души и ее таланта.
   Пальцы нетерпеливо дернули застежку спортивной сумки. Семь минут до выхода. Даже передохнуть между двумя выступлениями нет времени, даже за столом посидеть не успела. А все московские пробки, будь они неладны. Едва успела добраться до "Аперитива" после выступления на юбилее очередной фирмы, названия которой она и не старалась запомнить. Главное - заплатили щедро. Русские не скупятся, когда речь заходит о развлечениях. А уж после ее незабываемого выступления гонорар нередко повышают вдвое, а то и втрое. И не зря: того, что может показать она, даже искушенная московская публика не видела.
   Гладкая ткань костюма приятно похолодила пальцы. Мэй осторожно разгладила блестки и нырнула в упругий кокон обтягивающего комбинезона, который превратит ее в прелестную бабочку. Ткань соблазнительно обтекла изгибы ее гибкого, натренированного тела. Девушка расправила костюм, освободила волосы из плена бархатной резинки. Обернулась. Ненавистное стекло отразило короткие ноги, тяжеловатые бедра, жидкие черные волосы. Вспомнилась оскорбительная шутка ослепительной блондинки. "Опять по зеркалу фильм ужасов показывают", - хохотнула та, когда Мэй, прибыв на юбилей фирмы, наскоро подкрашивала губы в фойе. Скудных знаний русского было достаточно, чтобы расслышать оскорбление этой клонированной Барби, но Мэй не подала и виду. "Привет", - с намеренным чудовищным акцентом сказала она в ответ. "Здравствуй, чувырла", - с милой улыбкой проворковала блондинка, взбивая перед зеркалом свои выбеленные кудри. Надо будет спросить потом у Мидори, что это значит - чувырла. Но ничего приятного - это точно. Тем слаще будет ее триумф, когда бойфренд блондинки, забыв обо всем на свете, будет неотрывно следить за ее, Мэй, завораживающей пластикой тела. Тут она даст форы целой толпе блондинок...
   "Некрасивая", - бесстрастно констатировало зеркало. Мэй закусила губу и собрала волосы в тугой пучок. А она и не модель вовсе, ей с календарей и рекламных баннеров не блистать. Хотя, что скрывать, так хочется... В цирке за ней закрепилась кличка Обезьяна. Мэй успокаивала себя, что так ее прозвали за необычайную гибкость, и отчаянно завидовала самой бездарной гимнастке в труппе по прозвищу Утренняя Роса. Утренняя Роса была так хороша собой, что ее место было в музее, в храме искусств, в художественном альбоме... Но ей вполне хватало сердца Кима. Кима, который искренне восхищался талантом Мэй, но стоило ей закончить свой номер, как его вниманием тут же завладевали бархатные глаза Утренней Росы.
   Глаза Мэй увлажнились, и она неровно закрепила в волосах красивую заколку, купленную вчера в переходе метро. Попыталась снять - разворошила всю прическу. Пришлось заново распускать волосы и собирать в тугой пучок. Уже два года прошло с тех пор, как она покинула Китай, распрощалась с Кимом и Утренней Росой, а вот опять - вспомнила. Ах, Ким, Ким. Кажется, он так и не понял, какое место занимал в ее сердце. Иначе не присылал бы с такими постоянством фотографические свидетельства своего семейного счастья. Сначала свадебные - с Утренней Росой в красивом красном платье, потом детские - с малышкой Чжан... После каждой порции фотографий Мэй давала себе клятву больше не проверять электронный ящик. Но проходили месяц, два, три - и она в приступе мазохизма вновь вводила пароль - ласковое прозвище, данное ей Кимом. Панда. Однажды после неудачного выступления она рыдала, размазывая черную тушь вокруг глаз, и круги получились точь-в-точь, как у забавного зверька. Ким тогда дал ей свой платок и рассмешил. А потом, убедившись, что слезы высохли, увел на свидание Утреннюю Росу. И вот теперь пять букв становились пропуском в счастливый мир Кима и Утренней Росы, в ее персональный кошмар...
   - Ты чего копаешься? Публика уже ждет! Эй, ты еще без грима?
   Никогда не унывающий Глеб заглянул в комнатку, помог закрепить непослушную заколку, ободряюще приобнял, чувствуя ее грусть.
   - Все окей, сейчас буду, - вымученно улыбнулась Мэй.
   - Десять минут хватит?
   - Спасибо. - Мэй с благодарностью улыбнулась. - Хватит пять.
   Арена - лучшее спасение от хандры. Ее талант - лучшая косметика и приворотное зелье. Разве десятки мужчин не смотрят на нее с восхищением каждый вечер? Разве мало ей поклонников? Разве она одинока? Ну и пусть Ким принадлежит Утренней Росе. У нее есть цирк.
   Мэй достала косметичку и стала рисовать свое сценическое лицо - голубые тени, черная подводка, розовые губы. Процесс, доведенный до автоматизма. В голове тем временем мелькали воспоминания прошлых лет...
   Из двадцати двух лет Мэй отдала цирку семнадцать. Цирк стал ее жизнью, ее любовью, ее манией, ее счастьем, ее праздником, ее каторгой, ее судьбой. Их знакомство состоялось, когда Мэй только исполнилось пять лет. Мэй, поспорив с друзьями, изобразила мостик прямо на пыльной улице и смущенно вспыхнула, когда увидела, как пристально наблюдает за ней незнакомка, замершая у стены соседнего дома.
   Вечером незнакомка в сопровождении двух худых и вертлявых мужчин пришла в дом Мэй, и девочка и ее родители с удивлением узнали, что гостья - известная циркачка Лина. Из-за солидного для цирка возраста (двадцать четыре года!) ей пришлось уйти с арены. В их маленький городок Янсо она и ее коллеги приехали в качестве тренеров, искать талантливых детей, которым они смогут передать свое мастерство. Выбор Лины пал на гибкую и задорную Мэй.
   - Конечно, на пару лет я опоздала, - пробормотала тогда циркачка, узнав о возрасте Мэй, и пояснила: - Меня отдали в цирковую школу, когда мне было три. Но еще не все потеряно! Надо попробовать.
   Родители, не медля ни мгновения, вручили упирающуюся и плачущую дочь в руки гимнастам, наказав быть послушной и трудолюбивой девочкой. Семья была бедной, у Мэй было пятеро старших братьев и сестер, родившихся еще до введения политики "однодетной семьи", так что родители были рады избавиться от лишнего рта. К тому же цирковая профессия считалась очень престижной и была высокооплачиваемой. Только лучшие и сильнейшие выступали на цирковой арене, а их семьи гордились своими детьми. Невзирая на то, что не принимали участия в их воспитании с пяти, а то и с трехлетнего возраста. Так Мэй попала в цирковой интернат.
   Следующие шесть лет остались в памяти нескончаемой чередой уроков - акробатика, ушу, кун-фу. Их учили самым азам и владению телом. Сбитые в кровь колени и локти, ставшая привычной боль в суставах, растяжения, вывихи, тренировки до головокружения, измученное тело, стонущие от напряжения мышцы и первые волнующие выступления в массовке... Чтобы блистать на арене пять минут, нужно пять лет изнурительных тренировок. Мэй не боялась нагрузок, она стремилась быть лучшей и задерживалась в зале, когда уже все расходились, чтобы в совершенстве отработать сложный прием. Как гласит народная мудрость: учителя открывают дверь, входишь ты сам. И девочка ей во всем следовала.
   Как ни была обижена маленькая Мэй на родителей, со временем она полюбила цирк всей душой и не могла представить свою жизнь иной. Дома ее ждала рутинная работа сборщицы риса или фруктов и коровьи лепешки под ногами, в цирке же она купалась в аплодисментах, восхищении публики и блеске софитов.
   Знаменитую Лину в это время Мэй почти не видела. Изредка гимнастка приходила в зал, издалека смотрела за упражнениями детей, за все эти годы Мэй не перемолвилась с ней и словом. Ее подружки благоговели перед Линой и мечтали стать ее ученицами, а Мэй уже не знала, помнит ли гимнастка про обещание ее родителям - сделать из нее вторую Лину. В 11 лет, когда настал момент выбрать специализацию на арене, Лина впервые со дня их знакомства окликнула ее. "Ты добилась больших успехов, маленькая Мэй, - улыбнулась она. - Я не ошиблась в тебе". "Вы возьмете меня в ученицы?" - с надеждой прошептала Мэй. "Сочту за честь", - серьезно ответила знаменитая на всю страну гимнастка.
   Весь следующий год Лина лепила из нее свою копию - юную, гибкую, талантливую. Другим ученикам оставались лишь крохи ее внимания, Лина была целиком увлечена Мэй. Это стоило девочке двух подруг. Но оно того стоило!
   В свои двенадцать Мэй уже была зрелой артисткой. Она не только дотянулась до уровня своей знаменитой учительницы, но и вскоре превзошла ее. Начав с участия в групповых акробатических номерах, Мэй довольно быстро перешла к сольным выступлениям. Ее знаменитая балансировка с подсвечниками считалась лучшим номером программы. Она добилась того, к чему шла все эти годы.
   Родители гордились ей, зрители боготворили ее, годы шли, неумолимо приближая к печальной развязке. Век китайских гимнастов до обидного короток, двадцать лет - уже старость. А как жить без любви публики Мэй не представляла.
   Вирус, остановивший старение, стал для нее подарком судьбы. Получив фантастическое предложение от странного русского, видевшего ее на арене, двадцатилетняя Мэй не стала долго раздумывать. Двенадцатилетние девчонки наступали ей на пятки, да и руководство намекало, что время гимнастки неумолимо истекает. Еще немного, и ее имя исчезнет с цирковых афиш. Зрители о ней забудут, и все, что ей останется - это стереть яркий грим, сдать костюмерам блестящие сценические наряды, влезть в неброский спортивный костюм и учить новое поколение гимнастов. Мысли о таком будущем Лину страшили и заставляли ныть сердце. Только она овладела мастерством в совершенстве, только довела до идеала самые сложные детали - и уже пора уходить за кулисы. Мэй уже в шутку подумывала о том, чтобы поискать применение своим талантам в Голливуде и потеснить Люси Лиу, которая тоже совсем не красавица, как вдруг появился этот русский, Глеб.
   Получив ее согласие, чужестранец уехал, чтобы испросить разрешения старейшин. Через месяц состоялся неизбежный разговор с директором цирка, предложившим Мэй устроить прощальную гастроль по всем тридцати провинциям Китая и официально перейти в тренеры. На тур Мэй согласилась с воодушевлением, о тренерстве обещала подумать. В тот же вечер позвонил Глеб, сообщив о благополучном решении вопроса. Мэй предупредила о гастролях и пообещала по окончании их приехать в Москву для инициации. Гастроли прошли с успехом и собрали полные залы. Вечерами Мэй блистала на арене, днем учила неимоверно трудный русский с репетитором. Это отвлекало от мыслей о стремительно приближающейся свадьбе Кима...
   В Китай на разрешенные десять лет она решила не возвращаться, а сразу остаться в Москве. На родине ее карьера гимнастки завершилась, в Москве она сможет выступать. Пусть не в цирке, пусть на частных выступлениях, которые Глеб и его начальник Филипп организуют для богачей и организаций, но она будет выступать! Танец подсвечников в ее руках будет по-прежнему завораживать публику, а совершенная пластика ее тела будет срывать аплодисменты... Мэй несколько страшила плата за цирковое долголетие, но слова Глеба о банке донорской крови успокоили ее.
   Московская тусовка встретила ее тепло и с интересом. К удивлению Мэй, она была многонациональной. Соотечественников китаянка здесь не нашла, зато встретила вьетнамца, кореянку и японку. Мэй не стала экзотической пташкой, но быстро сделалась своей. Номер, который она показала на вечеринке в честь своего посвящения, вызвал фурор. Глеб обещал, что отбоя от приглашений на праздники не будет. Мэй сияла от счастья.
   Первая жажда настигла ее на третьи сутки. Она была мучительной и неутолимой. Мэй хлестала кровь из пробирок, как воду, но жажда не отступала. Глеб, чья кровь стала для нее пропуском в мир братства, откликнулся на ее поздний звонок и очаровал для нее симпатичного студента, возвращавшегося из ночного клуба... Мэй навсегда запомнила его глаза - большие, голубые, остекленевшие. И вкус крови - хмельной, обжигающий, пряный. И ту бессмысленную улыбку на его устах, когда она, насытившись, оставила его. С той ночи талончики на донорскую кровь стали копиться неиспользованными в ящике стола - ничто не могло сравниться с живой кровью.
   Глеб не соврал: выступления Мэй пользовались успехом, иногда за одну ночь она выступала на трех площадках. Ее звали на свадьбы и детские праздники, на юбилеи и корпоративные вечеринки. Она демонстрировала свое мастерство искушенным олигархам и непроницаемым бандитам, пьяненьким менеджерам и восторженным детям. И везде срывала аплодисменты. Благодарные заказчики часто платили ей двойные гонорары. Мэй зарабатывала достаточно, чтобы выступать всего раз в неделю, но она с радостью хваталась за все приглашения - она жила своим искусством.
   После каждого выступления Мэй чувствовала сильнейшую жажду, но терзаться долго не приходилось. Мужчины, разгоряченные алкоголем и необыкновенным зрелищем, валом валили по пятам. Мэй не была красавицей даже у себя на родине и не могла составить конкуренцию холеным и белокурым, как одна, русским девушкам, которые для нее все были на одно лицо. Лицо куклы Барби. Но ее фантастическое владение собственным телом и невероятная пластика делали ее желанной добычей для искушенных сластолюбцев. Кто-то с ходу предлагал провести с ним ночь, кто-то галантно приглашал на ужин. Попадались и такие, кто неуклюже цитировал японские хойку, путая их с китайской поэзией, или вспоминал учение Конфуция, чтобы произвести впечатление на уникальную циркачку. Мэй не пренебрегала ни одним. Бывало, что за одну ночь в ее желудке перемешивался целый коктейль из трех-пяти ингредиентов, и тогда Мэй чувствовала себя опьяневшей от восторга и желания. Эти чувства, вызванные ее талантом, придавали крови зрителей особый вкус и богатство оттенков. Каждый раз, погружая зубы в чужую плоть с ароматом дорогого одеколона и табака, Мэй переживала те же азарт и эйфорию, какие переживала на арене цирка, исполняя особенно сложный трюк под барабанную дробь. Утоление жажды было захватывающим приключением, как и вся ее жизнь на арене. Опасность была ей по вкусу, и она жадно отпивала ее у красивых, богатых, знаменитых европейских мужчин, которые никогда не взглянули бы в ее сторону, не будь она искусной гимнасткой.
   На сегодняшней первой вечеринке она уже успела полакомиться кровью веселого светловолосого исполина по имени Егор. Из-за этого и припозднилась с выездом, а пробки еще больше задержали в дороге. Егор был похож на русского медведя, цитировал Аристотеля, выдавая его за Конфуция, и звал ее в Куршавель, обещая, что она будет бесподобна на горных лыжах. Пожалуй, надо будет и впрямь махнуть. Мэй млела от плечистых и высоких русских мужчин, а кровь Егора к тому же была особенно восхитительной и бодрящей... Быть может, с русским медведем Панде повезет? Разве не заслужила она простое человеческое счастье?
   Мэй показала язык вредному зеркалу, спрятала кисти и косметику и поднялась с места. Публика ждет.
  

Глава 6. Вампир, который меня соблазнил.

Все когда-нибудь должно случиться в первый раз.

В том числе и секс, факт которого не установлен

по причине пьяной отключки главных фигурантов.

Маша Царева. Московский бестиарий.

Нам ведь, если задуматься, нужна вовсе не кровь.

Кровь только носитель различного вида энергий.

И высшими животворящими силами ее способна

наполнить одна лишь любовь.

Челси Куин Ярбро. Хроники Сен-Жермена.

   - Ну и бледна ты, мать! - радостно заявил на утро массовик-затейник, которого я обнаружила в своей постели.
   Натянув на себя простыню и покопавшись в памяти, я извлекла его имя - Глеб, и события прошлой ночи, начиная с танцев и рок-н-ролла и заканчивая... Последние события напрочь стерлись из памяти, как будто кто-то прошелся по ним ластиком.
   Определенно, шампанского было много, ибо я попала в те десять процентов девушек из статистики "Космо", которые хоть раз да имели секс на первом свидании. Впрочем, я в эту статистику вписываюсь с трудом: свидания как такового у нас не было, если не считать за оное наш зажигательный рок-н-рол... Может, с кровью Жана мне передалось и легкомыслие? Хотя меня можно понять.
   Я окинула Глеба оценивающим взглядом: даже после бурной ночи и неизбежного похмелья после банкета в мою честь, парень выглядит ослепительно. Светлые кудряшки, пронзительно-голубые глаза с хитрой искоркой, пухлые губы, тонкие черты лица - как тут не потерять голову?
   - Знаешь, а ты ничего, - признался Глеб.
   - В смысле? - отчего-то смутилась я.
   - Ну, нормальная, - улыбнулся он. - А то когда ты произнесла тот тост про почившее пальто, я уж решил, что ты совсем чокнутая. А потом оказалось, что ты Мильтона читала, Уайльда на английском цитируешь...
   - Мы еще и поговорить успели? - нахмурилась я, мучительно напрягая память. - Извини, но что-то я не помню этих литературных бесед...
   - Неудивительно, - хмыкнул Глеб, - шампанское вчера лилось рекой. Кстати, - он пытливо глянул на меня, - ты за это время ни разу не принимала?
   Я сразу поняла, о чем речь, хотя можно было подумать, что парень говорит о витаминах или лекарстве от гриппа.
   - Так я и думал! - укорил меня Глеб. - Эх ты, дурында! Уже почти неделя прошла! Ну что с тобой делать? Ведь ноги так протянешь!
   Он вскочил с постели и потопал в прихожую, откуда вернулся уже с
   барсеткой. Сев ко мне спиной, он заскрипел молнией.
   - Сейчас оживлять тебя буду! - пообещал он через плечо.
   - Не надо, - просипела я, похолодев от ужаса, и широко раскрыла глаза при виде пробирки, которую протягивал мне Глеб.
   - Тьфу ты! Ты что, подумала, что я ножичком себе вены взрежу и тебе дам отпить? - восхитился моей наивности он. - Это только в кино и книжках бывает. А тебе с моей крови все равно толку не будет - зараза заразу не лечит. Пей давай!
   Он вынул пробку и насильно вложил мне в руку пробирку.
   - А чья она? - с дрожью спросила я.
   - Какая разница? - удивился он. - Кровь донорская, чистая. Не волнуйся, не подхватишь ничего, в лаборатории сто раз все проверяют.
   - Я не могу, - пролепетала я, представив во рту вкус крови. - Противно...
   - Это лекарство, Жанна, - строго, как доктор неразумному малышу, сказал Глеб. - Лекарство быть приятным не может. Хочешь жить - пей.
   - А если не буду? - заупрямилась я.
   - Я тебя покусаю, - пообещал он, и в глазах его заплясали чертики.
   Я машинально закрыла одной рукой шею, широко глядя в завораживающей голубизны глаза Глеба.
   - Пей... - донесся до меня его голос, и, словно во сне, я коснулась губами стеклянного горлышка...
   Когда я пришла в себя, в руках у меня была уже опустевшая пробирка. Я с брезгливостью отбросила ее на пол и помотала головой - вкуса крови я не помнила. Подняла недоумевающий взгляд на сидящего на постели Глеба.
   - Извини, пришлось тебе помочь, - мягко сказал он. - В первый раз всегда трудно...
   - Ты... - Я набросилась на него с силой волчицы. - Что ты сделал?!!
   - Тише, тише, - он легко скрутил меня и подмял под себя. - Понимаю... Сам таким был... До первой крови кажется, что все это сон, что это игрушки, что ты никакой не вампир, что можешь сопротивляться жажде...
   - Ты даже не дал мне попробовать сопротивляться! - разъярилась я.
   - Нет никаких мук жажды, - покачал головой Глеб. - Есть только болезнь, которая делает тебя слабой и беспомощной, если ты отвергаешь единственное лекарство.
   - Все равно, ты меня заставил!..
   - Я вернул тебе силы. Глупо думать, что если ты не будешь пить кровь, ты не станешь одной из нас. Ты уже с нами, хочешь ты того или нет.
   - А меня никто и не спрашивал! - огрызнулась я.
   - Меня тоже, - тихо признался Глеб.
   - Как? - Я так и обмякла в его руках. - Светлана говорила, что по вашим правилам вампирами становятся только по согласию.
   - Когда заразили меня, никаких правил еще в помине не было, - огорошил меня Глеб. - Как ты думаешь, сколько мне лет?
   Я взглянула в его безмятежные голубые глаза, провела рукой по мягким юношеским кудрям, по бархатистой коже. Когда его сделали вампиром, ему было не больше двадцати двух.
   - Я имею в виду, сколько мне на самом деле, - глухо уточнил Глеб.
   - Сорок? - затаив дыхание, предположила я.
   - Семьдесят четыре, - усмехнулся он. - И мне было гораздо трудней, чем тебе: в те годы еще не было пунктов переливания и донорской крови по купонам. Добывать кровь приходилось самим. Так что не ной и не хнычь, - жестко добавил ровесник моего деда, - у тебя хотя бы есть выбор - охотиться или нет. У меня его не было.
   - Сожалею...
   - Ну все? - Его взгляд потеплел. - Прекратили муки совести? Жизнь продолжается?
   - Разве ж это жизнь, - угрюмо буркнула я.
   - Ой, ну не надо этих трагедий новичков, ладно? - Глеб скорчил уморительную рожицу. - Что сделано, того уже не изменишь. Привыкай жить по-новому.
   Он стянул с меня простынь, которой я укрывалась, как щитом, и уткнулся носом в живот.
   - Мне нравится твоя штучка, - промурлыкал он, проводя языком у ободка серебряного колечка пирсинга. - Она меня просто с ума сводит.
  
   Из постели нас заставил выбраться только настойчивый звонок в дверь.
   - Кого нелегкая принесла? - проворчала я, запрыгивая в тапки и запахивая халат.
   Нелегкая принесла Сашку.
   - Жива! - всхлипнула подруга, порывисто заключив меня в объятья. - А я то уж не знаю, что думать!
   - Да ты что, Саш? - удивилась я.
   - Это ты что! - сердито шмыгнула носом она. - На работе не появляешься, домашний отключен, мобильный не берешь. И что я должна думать?!
   - Мобильный разрядился, - пробормотала в свое оправдание я, думая, как бы выпроводить Сашку раньше, чем Глеб высунет нос из спальни. - А домашний... Может, на станции неполадки?
   - А вчера ты где гуляла? Я полдня у твоей двери продежурила. И звонила, и стучала!
   Я смущенно потупилась. Не признаваться же подруге, что я нагло дрыхла. Пока она за меня переживала. Хорошо еще, что к вечеру Сашка поняла тщетность своего ожидания под дверью и ушла. А то представляю себе ее реакцию, когда я бы вышла из квартиры при полном параде!
   - Чего-то ты темнишь, Жан, - покачала головой Сашка. - Ну, так и будешь держать меня в коридоре или хоть чаю предложишь? Между прочим, погодка на улице препакостная, я все ноги промочила, пока к тебе по лужам допрыгала.
   - Конечно, проходи. - Я нехотя посторонилась. И, пока Саша наклонилась за тапками, порысила к спальне, чтобы предупредить Глеба сидеть тихо.
   Но Глеб меня опередил.
   Видение незнакомца, обнаженного по пояс, в одних джинсах и с такими взъерошенными волосами, что не оставалось никаких сомнений в том, чем мы с ним занимались все это время, потрясло подругу до глубины души.
   - Так вот, значит, в чем дело? - протянула она. - Вот, значит, как выглядит тот микроб, который уложил тебя в постель на четыре дня?
   Глеб слегка разочарованно повел плечами, признавая свою вину только в одном дне моих прогулов.
   - Это и есть тот брюнет? - Сашка с подозрением оглядела светло-русые кудри Глеба.
   - Нет, - вмешался вампир, - я ее новый парень.
   Я ошалело вытаращилась на него: это еще что за новости?! Очевидно, изумление открыто читалось на моем челе, потому что Саша насмешливо спросила Глеба:
   - А она-то об этом знает?
   - Ну что ты взъелась, в самом деле, - отмерла я. - У меня что, не может быть личной жизни?
   - Только в следующий раз, когда увлечешься личной жизнью, помни, что у тебя есть подруга, которая за тебя переживает! - оскорбленно провозгласила Сашка, направляясь к двери.
   - Куда же вы, Саша? - остановил ее чарующий голос Глеба, и я вздрогнула: откуда он знает ее имя, я его вслух не произносила. В мыслях прочитал?
   - Вы же промокли и замерзли. Давайте хоть чаю вместе попьем, - любезно продолжил вампир.
   Я с еще большим удивлением уставилась на него. Он что, решил завоевать симпатию Сашки? Но зачем?
   Подруга с сияющим видом обернулась и одарила Глеба одобряющим взором:
   - Вот теперь я вижу, что насчет Жанны у вас серьезные намерения.
   "С чего это ты взяла?" - хотела поинтересоваться я. Словно услышав мой немой вопрос, Саша добавила:
   - Раз уж вы со мной хотите подружиться, то Жанна вас серьезно зацепила.
   - Тогда давайте официально познакомимся. Глеб. - Парень склонил голову в шутливом поклоне.
   - Александра, - прочирикала Сашка и в ответ на его ждущий взгляд, смущаясь, протянула ладошку, на которой Глеб запечатлел целомудренный поцелуй. Подружка зарделась от смущения, а я зашагала на кухню и сердито загремела чайником.
   Что за абсурд? Случайный любовник-вампир называет меня своей девушкой и целует руки моей подруге! Может, Глеб покривил душой, называя свой возраст, и на самом деле ему далеко за сотню - это и объясняет и старомодные манеры? Может, он еще как честный вампир предложит мне руку, сердце и талоны на донорскую кровушку? Может, он уже и детей со мной планирует завести? Кстати, надо бы поинтересоваться, как у вампиров с этим вопросом. Полное бесплодие, как вещают в книгах, а может, и наоборот? Я запоздало охнула - надеюсь, мы хотя бы предохранялись? А то не хватало мне стать мамой мини-вампирчика и смешивать в бутылочке для кормления кровь с молоком!
   - Не волнуйся, я об этом позаботился, - шепнул на ушко Глеб и чмокнул меня в прямо в шею, заставив задрожать все телом от этого многозначительного поцелуя с привкусом опасности.
   - Где Саша? - прошипела я.
   - Руки моет, - доложил он. - Кстати, я ей понравился.
   - Я заметила, - сердито пробурчала я. - Ты мне не говорил, что ты еще и телепат!
   - Разве? - простодушно удивился Глеб. - Наверное, некогда было... - хитро добавил он, заставив меня покраснеть. - А дети у вампиров бывают, - предупредил он мой немой вопрос, - только забеременеть и выносить ребенка нашим женщинам намного труднее - из-за вируса. Но шансы есть, если тебя этот вопрос так волнует.
   Я вспыхнула еще больше и замахнулась на него коробкой с печеньем.
   - Вот! Выложи! - Коробка полетела в него, Глеб ее ловко поймал и осторожно вытряхнул курабье на блюдо.
   - Нашу кулинарную книгу ты еще не читала? - невинно поинтересовался он. - А то на таком корме я долго не протяну.
   - Я тебя кормить не собираюсь, - отрезала я, грохнув на стол чашки.
   - Вот те на! Кто ж меня кормить будет, как не жена? - удивленно заметил Глеб, приобняв меня за талию.
   - Чья жена? - замерла на пороге подоспевшая Сашка.
   Я сердито вырвалась из объятий Глеба. Вот ведь нахал! Прекрасно слышал, что Саша идет, и специально разыграл эту сцену, да еще голос повысил на слове "жена", чтобы подружка, будь даже глухой, расслышала. И лапает меня, расхаживая по квартире с голым торсом, демонстрирует, кто в доме хозяин! Ну, я ему устрою грандиозный спуск с лестницы! Только Сашку выпровожу сперва!
   - У меня очень серьезные намерения на счет Жанны, - с серьезным видом признался вампир. - Но Жанночку они почему-то пугают... Надеюсь, вы, Саша, поможете убедить ее принять мое предложение?
   Сашка зарделась от важности возложенной на нее миссии.
   - А мы вас обязательно в свидетельницы пригласим! - окончательно покорил подружку Глеб.
   - Я подумаю, - церемонно кивнула подружка. Но как только Глеб отлучился в комнату за футболкой, горячо зашептала: - Красавец - обалдеть!
   - И нахал - очуметь! - пробурчала я, разливая заварку по чашкам.
   - По-моему, он просто очаровашка, - восторженно закатила глаза Саша. - Не пойму я тебя, Жанка, ты что, недовольна?
   - Потом поговорим, - свернула обсуждение я.
   - Ну не знаю, - Сашка пожала плечами, - уж если этот тебе не по вкусу, кого тебе тогда искать? Учти, Дэвид Бэкхем замужем за Викторией и она его держит крепко! А у Глеба, насколько я разглядела, и с маникюром порядок, и со стрижкой, - шепотом присовокупила она, намекая на мой пунктик.
   Ну да, я люблю, чтобы мой мужчина был ухожен! Чтобы от него пахло хорошим парфюмом, а не запахом трехдневного пота. Чтобы у него были гладкие щеки, а не колючая щетина. Чтобы волосы были чистыми и аккуратно подстриженными, а не свисали бесформенными сальными сосульками. (Кладоискатель Федор - досадное исключение и помрачение ума!) Чтобы губы были мягкими и не обветренными, чтобы он не кривился при слове "гигиеническая помада" и чтобы не считал геями тех, кто подравнивает ногти керамической пилкой, а не портновыми ножницами.
   Честно говоря, вампиры, которых я видела вчера, в этом плане - образец для подражания. Конечно, у них есть существенный недостаток в виде попорченной вирусом кровушки и, например, телепатии, но ведь совершенства не бывает, не правда ли? Так чего же я сейчас ворчу и сержусь?
   Я нервно схватила печенюшку и запихнула в рот. Глеб - чуткий любовник, душа компании, балагур и весельчак. Наверняка, он к тому же и интересный собеседник (в его-то почтенном возрасте!). Он красив, молод внешне, мудр в душе, нежен и горяч. Чего еще мне желать?
   - У него что, джинсы поддельные? - не выдержала Саша, косясь в сторону дверного проема, где вот-вот должен был появиться Глеб.
   - Чего? - Я поперхнулась крошками.
   - У него на кармане лейбл "Дольче и Габбана", - пояснила Саша. - Фальшивый что ли? Я же знаю, с каким неодобрением ты относишься к тем, кто покупает подделки.
   - Какая ты глазастая, - удивилась я. - Я и не заметила.
   - Ладно уж, не ври! - одернула меня подружка. - У кого любимая присказка -"Лучше "Дольче" могут быть только "Габбана"? Я же знаю, что ты первым делом обращаешь внимание на лейбл, а уже потом - на самого человека. Мы и с тобой-то познакомились только благодаря сумочке "Фенди", которую мне дядя из загранки привез.
   Сашка напомнила мне события пятилетней давности. Тогда, получив громоздкую и весьма непривлекательную, на ее взгляд, модную торбу, Саша поместила объявление в газету, решив продать дорогую сумку и купить на вырученные деньги пару-тройку подешевле на свой вкус. А я как раз пристраивала котят бабушкиной кошки и просматривала газету объявлений. Изучив рубрику "Живой уголок", из любопытства открыла раздел аксессуаров и наткнулась на Сашкино объявление - о продаже фирменной сумочки за смешные для такой марки деньги. Сначала я решила, что речь о подделке, но хозяйка сумки, когда я шутя набрала номер, клялась, что вещь привезена из-за границы и самая что ни на есть фирма. Не особо веря ее словам, я договорилась о встрече. Так я, без сожалений грохнув всю свою тогдашнюю зарплату промоутера, стала обладательницей фирменной сумочки "Фенди" и лучшей подруги Сашки. Со временем Сашка перетащила меня в свою контору, а мне так и не удалось перетянуть ее в свою веру - подружка не понимала моего маньячества вокруг модных марок и ГУМу предпочитала Лужники.
   На пороге возник Глеб, и, памятуя о словах Саши, я придирчиво оглядела его джинсы. Перехватив мой взгляд, блуждавший ниже пояса, вампир расценил его лестным для себя образом и, приземлившись на стул рядышком, под столом сжал мою коленку, намекая на продолжение прерванного времяпровождения. Я не стала брыкаться, а позволила его руке скользнуть под полу халата. Саша, делая вид, что слепа и глуха, цедила чай.
   - Саш, ты уже чемодан собрала? - осторожно затронула я больную тему.
   - А как же, - угрюмо ответила подруга.
   - Так ты все-таки едешь?
   Сашка бросила подозрительный взгляд на меня и на Глеба и ответила:
   - Не пропадать же путевкам! Твою я, как ты и советовала, на Ленку переоформила.
   - Сашк, ну не обижайся... - заскулила я.
   - Да ладно уж, - отмахнулась подружка, - все я понимаю. Был бы у меня такой вирус, - она со значением посмотрела на Глеба, - я бы, может, тоже не полетела.
   - Как там на работе? - запоздало поинтересовалась я.
   Саша пристально посмотрела на меня.
   - А ты мне ничего не хочешь рассказать?
   - Я? - Я запнулась, гадая, на что она намекает. - Нет, ничего.
   - Точно? - проявила настойчивость подруга.
   - Точно!
   - Ну-ну, - недовольно промычала Саша. - Тогда слушай новость: у Ангелины новая жертва.
   Рука Глеба замерла на моем колене и чуть стиснула кожу, но я даже не заметила этого.
   - Да ты что? - ахнула я. - И кто же?
   - Евгений Михайлович. - Саша назвала имя главного юриста.
   Я едва сдержала смешок. Похоже, вся бурная деятельность Дьволины по завоеванию женихов - ни что иное, как отведение стрелок от Однорога. Жалко, что Сашке не скажешь.
   - Бедняга! - посочувствовала я. - Даже жена и четверо детей его не спасли от преследований Гели. И что он?
   - Держит оборону как может.
   - Надолго ли его хватит? - усомнилась я.
   - Выйдешь завтра - сама посмотришь, - подмигнула мне Саша.
   - Саш, - запнулась я и отвела глаза. - Я ведь увольняюсь...
   - Как? - Сашка аж подпрыгнула на табуретке. - Сейчас? После того как...
   - Мне Глеб работу предложил, - перебила ее я, сочиняя на ходу. - Интересную, перспективную...
   - Модным обозревателем! - пришел на помощь вампир. - В Жанне такой талант пропадает.
   Саша перевела ошарашенный взгляд с меня на Глеба, как-то мигом скисла и отодвинула чашку с чаем.
   - А, понятно... Это твоя стезя. Ну я пойду, а то завтра последний рабочий день, а мне еще до дома добираться, и чемоданы до послезавтра надо успеть собрать.
   - Саш, ну побудь еще! - взмолилась я.
   Подружка отстраненно посмотрела на меня и поднялась из-за стола:
   - Нет, пора мне.
   Холодно распрощавшись со мной и Глебом, Сашка натянула не успевшую высохнуть обувь и ушла из моей новой жизни, где ей больше не было места. Я долго смотрела ей вслед из окна, пока зеленая Сашкина куртка не превратилась в мутное пятно. По стеклам бежали дорожки дождя, а по щекам текли слезы.
   - Не переживай, помиритесь. - Глеб обнял меня за плечи.
   Его пальцы были холодными, как лед, и властными, как у скульптора. Я была пластилином в его умелых руках. Захотел - провел со мной ночь, пожелал - и очаровал подругу, а потом вычеркнул ее из моей жизни.
   - Ты в это веришь? - усмехнулась я. - Ты что-то сделал с Сашкой, у нее никогда в жизни не было такого взгляда!
   - Я лишь намекнул ей, что вы очень разные, - легко сознался вампир. - Тебе следует порвать прежние связи.
   - Почему? - разозлилась я.
   - Потому что общаясь со здоровыми людьми, ты всегда будешь чувствовать свою ущербность. Сперва тебе придется объяснять, почему ты не можешь составить ей компанию в поездке в Египет. Потом ты не сможешь забеременеть так легко, как твоя подруга, тебе придется терпеть ее сочувствующие взгляды и выслушивать сотни ее добрых советов, которые тебя будут только раздражать. Со временем, когда у нее появятся морщины, она будет выпытывать телефон твоего несуществующего пластического хирурга и выспрашивать подробности о косметических операциях и процедурах, которых не было.
   - Ты так говоришь... - всхлипнула я.
   - Все через это проходят, чтобы набить шишек и убедиться: единственные, кто может нас понять, это такие же, как мы, - жестко сказал Глеб, и я обмерла, заглянув в его глаза - глаза семидесятичетырехлетнего старца на лице двадцатидвухлетнего юноши. Из них исчезла вся безмятежность июньского неба, теперь они сделались грозовыми тучами - такими же, которые застилали свет за окном.
   Словно испугавшись того, что позволил мне заглянуть в свою душу, Глеб моргнул, и радужка вновь стала светлой и ясной. Он улыбнулся улыбкой детсадовского сорванца:
   - У тебя будет много новых друзей, Жанна. Не надо ни о чем жалеть.
   - Не хочу новых, - упрямо прошептала я.
   По сути Саша и Настя - мои единственные подруги. Со школьными подругами я давно потеряла связь. И хотя мы разыскали друга друга на сайте "Одноклассники" и время от времени перебрасываемся сообщениями, а в этом году пару раз даже встречались, дружбой это уже не назовешь. За годы, прошедшие с выпускного бала, мы стали бесконечно далекими друг от друга. Мои институтские подружки, с которыми мы азартно штудировали модные журналы и безбашенно тратили всю стипендию на полюбившуюся шмотку, дружно повыскакивали замуж и нарожали детей - теперь их интересы ограничены памперсами, а не мартинсами. Настя, с которой так приятно было скоротать вечерок за чашечкой кофе, теперь за что-то на меня злится. Неужели я и Сашу потеряю?
   Перед глазами пронеслись эпизоды нашей с Сашкой дружбы. Первое знакомство - в фойе метро смущенная Сашка достает из пакета тряпичного уродца (она была уверена, что сумка безобразна), а я чуть не прыгаю от радости, обнаружив внутри фирменный лейбл. Наши походы на курсы английского - Сашке была нужна компания, и совместные занятия фитнесом - компания была нужна мне. Поездка на турбазу, где я зализывала раны после неудачного романа, а Саша утешала меня и героически кормила злющих лесных комаров. Наша общая влюбленность в нового риэлтера и великодушный отказ от собственного счастья ради счастья подруги. Мы тогда единогласно дали от ворот поворот пылкому мачо, на поверку оказавшемуся обычным бабником и в ближайшие пару месяцев вскружившему головы всему нашему женскому коллективу. Мечты о поездке в Египет, искреннее волнение Сашки за мое здоровье в последние дни... Разве вампиры способны так дружить?
   - Дружба между нами крепче и вернее, чем у людей, - тихо сказал Глеб.
   - А любовь? - машинально спросила я.
   - А любовь - горячей, - улыбнулся Глеб и притянул меня к себе.
  
   Я проснулась вечером и с удивлением посмотрела на тускневшее небо. Обычно в это время я уже торопилась домой после рабочей смены, сейчас же мой понедельник только начинался. Судя по шуму воды, Глеб плескался в ванной. Без меня? Непорядок! Я босиком прошлепала по коридору и уже дотронулась до дверной ручки, когда до меня донесся приглушенный голос Глеба:
   - Все идет по плану. Да... Да... Нет, я ничего такого не заметил. Да нормально все! Нет, она ни о чем не догадывается.
   Это еще что за интриги за моей спиной? Я толкнула дверь, и моему взору предстала картина "Аполлон в душе, вид сзади". Влага, блестевшая на обнаженном теле Аполлона, не оставляла сомнений в том, что в момент звонка он принимал душ. Сейчас же вода била в стену, а Глеб, отклонившись так, чтобы не замочить мобильный, раздраженно шипел в трубку:
   - Да ни о чем она не догадается, если вы не будете трезвонить без конца! Все, пока.
   - И о чем я не должна догадаться? - ледяным тоном спросила я.
   Глеб от неожиданности вздрогнул, и телефон выскользнул из его рук. Я машинально метнулась вперед и поймала трубку, прежде чем она коснулась шапки пены на дне ванной. Да этот пижон вылил на себя полфлакона дорогущего ванильного геля для душа!
   - Спасибо, ты спасла мой сотик от бесславной гибели, - обезоруживающе улыбнулся Глеб.
   Я положила мобильный на полочку, рядом с зубной пастой, которой Глеб уже тоже по-хозяйски успел воспользоваться, и, стараясь смотреть не на его вызывающую наготу, а в глаза, повторила:
   - Так о чем я не должна догадаться?
   - Жан, - с укором протянул Глеб, - это клиент один был. Мы его невесте сюрприз организуем. Свадьба еще через неделю, а он уже всех достал своими звонками.
   - А ты всегда берешь мобильный в душ? - не сдавалась я.
   - Да он у меня в кармане джинсов был! - оскорбленно ответил Глеб, покосившись на одежду, сваленную на стиральной машинке.
   Гордо задрав нос и коря себя в душе за чрезмерное любопытство, я вышла из ванной. Надо же так опозориться перед парнем моей мечты!
   Но Глеб, явившись к завтраку (правильнее, конечно, сказать - к ужину, учитывая сумерки за окном, но на столе были только бутерброды и чай), ничем не показал своей обиды на меня и не стал напоминать о случившемся, чем еще больше очаровал меня.
   Пока Глеб смаковал по глоточку чай, я быстро заглотила бутерброд и схватилась за телефон - надо было разобраться с одним срочным делом, пока еще рабочий день не закончился.
   Я сложила фигу от дурного глаза и ядовитого языка, когда Дьяволина прошипела в трубку свое приветствие, и стала ждать соединения с Однорогом.
   - Да? - Голос шефа был взволнованным и напуганным.
   - Борис Семенович, я увольняюсь, - выпалила я.
   - Жанна, - жалобно заблеял Однорог, - я же был уверен, что мы обо всем договорились...
   - Не беспокойтесь, Борис Семенович, к вам у меня нет никаких претензий, - милостиво ответила я. - Я просто... я...
   Шаловливая рука Глеба скользнула под шелковый халат, совершенно сбив меня с толку.
   - Я замуж выхожу! - выпалила я.
   Рука замерла, Глеб заинтересованно хмыкнул.
   - И жених мне работать запрещает! Ревнивец страшный! - поведала я, стукнув Глеба по рукам. - Так что спасибо за любезное предложение, но, увы, вынуждена отказаться.
   Однорог заметно повеселел:
   - Значит, Бэллу увольнять не надо?
   - Борис Семенович, а как же направленность компании в будущее и поощрение новых кадров? - пожурила его я. - Александра Воронцова - специалист еще более ответственный и опытный, чем я. Под ее руководством отдел элитной недвижимости пойдет в гору семимильными шагами.
   Однорог молчал.
   - И Хуану она понравилась, - привела решающий аргумент я.
   - Понял, - обреченно вздохнул Однорог.
   Однако уверенности в том, что Сашке предложат хлебную должность у меня не было.
   - Я после свадьбы загляну к вам, проведаю, - пообещала я. - Жених мне обещает квартирку подарить, с видом на Кремль. А то с Рублевки в центр добираться долго. Хочу, чтобы Саша этим лично занялась.
   - Поздравляю, Жанна. Вам повезло с будущим мужем, - сухо отозвался Однорог.
   Я едва не ляпнула: "А вам - с секретаршей!", и поспешно завершила разговор. Уф, гора с плеч!
   А теперь - самое приятное. На вечер у меня был запланирован грандиозный шопинг, я горела нетерпением потратить деньги Жана. Насилу удалось отделаться от Глеба - он сперва категорически не хотел выпускать меня из дома, потом настойчиво предлагал свои услуги сопровождающего, консультанта и носильщика в одном лице. Но я осталась непреклонна: мужчина в магазине, что женщина на корабле - к неудаче. Пришлось Глебу покориться и отчалить восвояси, а я, предвкушая пополнение модного гардероба, собралась в центр - компенсировать моральный и физический вред, нанесенный Жаном, покупками. В жизни всегда есть место шопингу. Особенно - когда на карточке тысячи рублей, которые только и жаждут превратиться в новые топики, юбочки, сапожки... Однако первым пунктом на повестке дня стояли поиски нового пальто.
   У лифта я столкнулась с Настей, возвращавшейся с работы с какой-то подругой. Подруга, высокая и чопорная девица со старушечьим пучком и в джинсах, вышедших из моды лет пять как, сперва бросила на меня равнодушный взгляд, а потом широко раскрыла глаза от изумления. Вот деревня! Похоже, ее шокировал экстравагантный берет, который я надела не столько, чтобы утеплить ушки, сколько покрасоваться во время шопинга. Пусть продавщицы видят, что перед ними не какая-то Люся из Урюпинска, а стильная штучка, которая знает толк в моде, и пусть эти клуши шевелятся и тащат мне лучшие пальто, какие только есть в их забытом богом бутике.
   - Привет, Настя! - с достоинством пропела я, расстегивая сумочку. - Вот, держи. - Я отсчитала несколько купюр. - Спасибо, что выручила меня тогда.
   Настя, не выказав ни малейшей радости, забрала деньги и, казалось, с жалостью посмотрела на меня. Неужели я все-таки переборщила с беретом?
   - Ты куда такая нарядная? - деревянным голосом спросила она.
   - На охоту! - игриво ответила я, и Настина подруга отчего-то побледнела. - За пальто!
   - Удачи, - сухо пожелала Настя.
   - А ты со мной не хочешь? - с надеждой предложила я.
   - Боюсь, нам не по пути, - грустно ответила Настя и потянула оцепеневшую подругу за руку. - Идем, Ксюш.
   Да, что-то затянулся у нее ПМС. Но сегодня никто и ничто не могли испортить моего настроения. Впереди меня ждали волнительные поиски пальто моей мечты, и я собиралась устроить претендентам самый строгий кастинг!
  
   - Девушка, да девушка же! - донесся до меня сиплый голос таксиста, выдергивая меня из сладких грез, в которых я уже примеряла модные френчи и меховую шубку.
   - Что, уже приехали?
   - Да нет, в пробке стоим, - ухмыльнулся водила. - Девушка, за вами следят?
   - За мной? - поразилась я.
   - Не знала? - панибратски подмигнул таксист. - С самого дома за нами вон та девятка тащится.
   Я отыскала в зеркале грязно-белую "девятку", стоявшую через две машины за нами, но сидящих в салоне разглядеть не смогла.
   - Глупости! - убежденно возразила я.
   Кому может понадобиться следить за мной?
   - Ну как знаешь, мое дело предупредить, - мрачно ухмыльнулся водила, трогаясь с места.
   Похоже, дядька пересмотрел шпионских фильмов. Я отвернулась к окну и продолжила глазеть на витрины проплывающих мимо магазинов. Мы не можем ждать милостей от моды. Наша задача - купить их!
   - Не отстает, - пробухтел через какое-то время таксист.
   - Что? - не поняла я.
   - Не отстает, говорю, девятка-то, - злорадно сообщил мужик. - Хахаль что ли за тобой следит?
   Переход на "ты" мне совсем не понравился, а мания водилы начинала действовать на нервы. Углядев в одной из витрин симпатичное пальтишко, я вскрикнула:
   - Остановите здесь!
   - Так еще не доехали же, - недовольно возразил мужик. - Договаривались ведь до ЦУМа, отсюда еще ехать и ехать.
   - Я здесь выйду, - настояла я, протягивая ему сумму, на которую договорились.
   Мужик просиял и припарковал машину у обочины.
   - Правильно решила, - одобрил он. - Здесь народу много, затеряешься быстро. Не фиг этому хмырю у тебя на хвосте висеть.
   Я пулей выскочила из салона и понеслась к магазину, словно он был убежищем. Перед входом невольно обернулась назад: белая девятка продолжила тащиться в чреде машин, безнадежно застрявших в пробке. Попадется же такой таксист-параноик, все настроение испортит, зло подумала я, сделав шаг к дверям бутика. Стеклянные створки приветливо раздвинулись. Ну уж нет, не позволю никаким мнительным водилам испортить мне настроение сегодня вечером! Нам шопинг тратить и жить помогает!
   Стоило мне ступить в царство моды и одежды, как все мрачные мысли остались позади, а на их место пришла эйфория. Как бабочка, я порхала от стойки к стойке, придирчиво перебирала вешалки, с видом опытной модницы мучила продавцов, и душа моя пела. Сколько раз, блуждая по магазинам раньше, я вздыхала: видит око, да кредит неймет. И утешала себя: будет и на моей улице распродажа прет-а-порте. И вот, наконец, дождалась! Впервые в жизни я могу позволить себе купить все, что захочу, а не ограничиться ремнем или брелоком, оплакивая в душе роскошное вечернее платье, которое как будто на меня и шили, или восхитительный топ, который стоил пяти моих зарплат.
   К примерочной я подошла королевой: за мной следовали три продавщицы с кучей вешалок в руках. Аппетит приходит во время примерки, поэтому в процессе количество вешалок, побывавших в моей кабинке, увеличилось втрое. За следующие полтора часа девушки успели потратить столько калорий, сколько бы сбросили на интенсивной тренировке по степ-аэробике. На их щеках пунцовел румянец, на лбу сияли капельки пота, ноги на высоких каблучках подгибались. Однако страдания их не прошли зря. Сегодня я придерживалась принципа: сказано - сделано, померяно - куплено. В итоге мои покупки заняли три больших пакета, а взамен почившего пальто я купила сразу два. С сияющим видом я выудила кредитку и бросила взгляд на витрину: я совсем забыла про то пальто, которое привлекло мое внимание!
   Кредитка выскользнула из моих пальцев: у витрины стояло существо непонятного пола в темных очках, закрывающих половину лица, черной бейсболке и черной куртке, которая могла принадлежать как мужчине, так и женщине. Под ее дутыми боками мог скрываться как дохляк, так и чемпион по бодибилдингу. Сердце застучало, как бешеное, в ушах зазвучали слова таксиста - "От самого дома за нами тащится". Я вздрогнула и наклонилась за кредиткой. Когда я поднялась, странного наблюдателя за витриной не было. Расплатившись за покупки и выйдя из магазина, я огляделась по сторонам: люди спешили по своим делам, и никто подозрительный с очками в пол-лица меня не ждал. Чего только не примерещится! А все этот таксист-паникер, будь он неладен!
   - Девушка, едем домой? - Дверь припаркованной к обочине машины приглашающе приоткрылась, а я чертыхнулась, услышав знакомый сиплый голос. Легок на помине!
   - Вы что, следите за мной? - строго спросила я.
   - Почему слежу? - ничуть не обиделся таксист. - Пассажира жду, да что-то нет желающих. У тебя, гляжу, пакетов много, поехали?
   Действительно, с такими пакетами дальше по магазинам ходить неудобно... И хотя в гостях хорошо, а в бутике лучше, придется возвращаться домой. Я с сожалением рассталась с мыслями о дальнейшем шопинге и закинула покупки на заднее сиденье.
   - И где же наш хвост? - нарочито-небрежно полюбопытствовала я, когда мы отъехали от магазина.
   - Девятка-то? Укатила куда-то.
   - Так она не останавливалась после того, как вы меня высадили? - уточнила я.
   - А шут ее знает, я же парковался - пока место нашел, недосуг мне было на нее глядеть. А потом не видел, все обсмотрел - не было ее.
   - Примерещилось, значит! - с облегчением заключила я, списав все на остаточные галлюцинации.
   - Может и примерещилось, - не стал спорить таксист.
   - И никаких подозрительных личностей вокруг магазина не ошивалось? - напоследок уточнила я.
   - Не видал. А я с него глаз не сводил, все поглядывал, когда вы появитесь.
   Я с легким сердцем откинулась в кресле и продолжила разглядывать подсвеченные витрины - самое прекрасное зрелище на свете. У меня и на компьютере на рабочем столе висит картинка с Пятой авеню Нью-Йорка. Вот где рай на земле!
   - А что, красавица, ревнивый у тебя хахаль? - игриво спросил водила.
   - Ревнивый, - усмехнулась я, - любому за меня кровь выпьет.
   - Бандит что ли? - расстроился таксист.
   - Если бы бандит! - усмехнулась я. - Вампир настоящий!
   Водила гоготнул себе под нос, оценив шутку, и воззрился на дорогу. До самого дома он меня больше вопросами не донимал, а я все прислушивалась к себе, пытаясь понять, что же не так во всей этой ситуации. И только расплатившись с таксистом и подойдя к подъезду поняла: ни разу за все время поездки у меня не возникло желания попробовать его кровь. Быть может, все не так уж плохо и слухи о кровожадности вампиров сильно преувеличены писателями и кинематографом? Весело мурлыча себе под нос "Люблю я макароны", я впорхнула в лифт и нажала 13 этаж.
   Вышла на площадку и уронила пакеты - у квартиры меня уже ждали.
  

***

  

Беата

  

Месяц тому назад

  
   В ее клубе был аншлаг. Как всегда, на протяжении вот уже двухсот ночей со дня открытия. Убедившись, что танцовщицы выкладываются с полной силой, а публика, состоящая преимущественно из мужчин, возбуждена до предела, Беата осталась довольна. Ее отнюдь не чопорная мать пришла бы в ужас, попав на представление "Карнавальной ночи". Современное шоу было слишком дерзким, откровенным и сексуальным для воображения барышни начала прошлого века. А ведь девушки Беаты не раздевались. Они соблазняли зрителей языком тела, а не обнаженными прелестями, завораживали пластикой, а не сорванными лифчиками.
   В глянцевых журналах о развлечениях столицы адрес ее клуба печатали в разделе стриптиза, но ее танцовщицам не надо было раздеваться, чтобы свести публику с ума. Никакого интима, никаких голых тел, никаких контактов со зрителями и никаких пошлых кабинетов для уединения. Только искусство танца, только магия женского тела, только волшебство пластики, только очарование чувственности...
   Ее девушки были богинями, которые не снисходили до зрителей. Сцена была их Олимпом, и любая, кто хоть раз, вопреки правилам, спускалась в зал, падала с него навсегда и обратно уже не возвращалась. Недоступность танцовщиц еще больше распаляла публику и обеспечивала залу постоянных посетителей. Беспроигрышный ход, полный фурор! Бывшая прима Мариинского театра, а ныне постановщик самого популярного в Москве танцевального шоу и владелица одноименного клуба могла собой гордиться.
   Но сегодня Беата не могла отделаться от чувства, что она стоит на краю пропасти и вот-вот сорвется вниз. Даже кровь жизнерадостного и опьяненного первым успехом славы смазливого поп-идола Игоря Мерцалова, пришедшего на сегодняшнее представление, не развеяла ее тревоги. Лишь слегка приглушила. Страх затаился, но не исчез, мешал насладиться филигранной работой ее танцовщиц и получить удовольствие от вечера. Казалось, что в толпе затаился кто-то, кто внимательно следит за ней, кто знает о ней все, кто желает ей гибели...
   Беата покинула оживленный зал и чуть ли не бегом на высоких шпильках поспешила к своему кабинету. Только там, закрыв дверь на ключ, она смогла успокоиться.
   - Нервишки шалят, - укорила она саму себя. И, тряхнув головой, сама же себе возразила в оправдание: - Шутка ли - 119 лет!
   Ее отражение в зеркале тоже тряхнуло головой, всем своим видом споря с последним заявлением. Беата усмехнулась, проведя пальцами по гладкой поверхности стекла. В этом году она отпраздновала свой сотый юбилей в новом воплощении, и в свои невероятные 119 лет она выглядит прекрасней, чем в 19 в бытность человеком. С пожелтевших карточек начала 20 века робко улыбалась черно-белая девушка с расплывчатыми чертами лица и пышными темными волосами, уложенными в старомодную прическу. В зеркале напротив отражалась уверенная и дерзкая хищница, икона нового времени. Сияющая волна гладких, ослепительно-золотых волос, дерзкие синие глаза на загорелой коже, высокие скулы, острый подбородок, скульптурное лицо. Беата не прибегала к услугам пластических хирургов, она лишь похудела в соответствии с новыми канонами красоты, распрямила и обесцветила волосы, вставила цветные линзы - и совершенно преобразилась. Теперь она выглядела моложе и красивее себя прежней. Только сердце отчего-то щемило, когда она вглядывалась в старый снимок и видела в нем себя - юную, наивную и ликующе-счастливую. Такой она уже не будет никогда. Слишком много пережила она с тех пор, слишком много падала, слишком много обжигалась. Если бы она не потеряла способность стареть, сейчас по морщинкам на ее лице можно было бы отследить все ее разочарования и все потери. Но ее щеки были по-девичьи гладкими и нежными, в то время как душа неизбежно старела, а мысли все чаще устремлялись к прошлому...
   Она родилась в 1886-м году в Петербурге. Беатой ее нарекла мать, полька. От отца ей достались артистическая фамилия, выразительные черные глаза и непокорные вьющиеся волосы. От матери - точеная фигура и поразительная воля. Именно благодаря ей Беата в 17 лет стало балериной Мариинского театра, а через год - уже примой. На дворе был 1904-й. Старый мир доживал последние дни, а Беата, что стрекоза из басни, танцевала и напевала романсы, не зная, что и сама стремительно несется к пропасти. Выходя на сцену Мариинки, она мечтала попасть в историю, сохранить свое имя в вечности, но даже и представить не могла, что застрянет в этой вечности на десятки лет...
   Ее красота, очарование юности, взрывной темперамент, природная грация и талант к перевоплощению стали для нее приговором и одновременно пропуском в новую жизнь. Легендарные дети ночи, о существовании которых она и не подозревала, любили искусство и были завсегдатаями театра. Один из них, красивый брюнет с седыми висками и льдисто-серыми глазами, который, несмотря на свою импозантность, отчего-то внушал ей ужас, однажды подкараулил ее после постановки морозным зимним вечером...
   По иронии судьбы, воскресение 9 января, которое стало роковым для Беаты, вошло в учебники истории как Кровавое воскресенье. Общественный и политический хаос, захлестнувший мир, совпал с ее личным концом света. Но сначала пролилась кровь Беаты, а уже на утро - кровь четырех сотен рабочих, женщин и детей, шедших под руководством попа Гапона к Зимнему дворцу. В бреду балерина слышала выкрики толпы и отдаленные выстрелы. Пока Беату, метавшуюся на влажной постели, ломало от проникшего в кровь вируса, у Нарвских ворот и Троцкого моста проливалась кровь, а на Васильевском острове сооружали баррикады и водружали красные флаги. Неистовая толпа крушила оружейные лавки и магазины...
   Беата вышла из дома на третий день и не узнала привычный мир. Мир изменился, изменилась она. Но жизнь продолжалась. Город зализывал раны и готовился к новым, еще более серьезным потрясениям, Беата училась жить заново и разучивала новую партию. Прежде она танцевала Жар-птицу и Шемаханскую царицу, сейчас ей доверили Спящую Красавицу. Мертвенно-бледная, болезненно-хрупкая, с лихорадочно горящими глазами, она великолепно вжилась в эту роль, она танцевала со всей страстью, на которую была способна. Времени у нее было еще меньше, чем у других балерин. Пройдет несколько лет, и ей придется подыскивать другой город, другой дом и другое занятие. А пока пасмурный зимний Петербург был заботливым другом для юной вампирши. Тучи, раскинув над городом свой плотный покров, надежно защищали от слабых зимних лучей солнца. Беата продолжала бегать на дневные репетиции и по вечерам блистала на сцене.
   У нее не было недостатка в поклонниках и в свежей крови. Беата умела сдерживать свою жажду и никогда не причиняла зла тем трепетным студентам и дородным меценатам, которых влекло за кулисы. Она была осторожна и хранила свою страшную тайну на дне глубоких черных глаз, чем еще больше манила к себе новых и старых поклонников. О ней распускали невероятные сплетни, но ни одна из них в своей фантасмагоричности и чудовищности не могла сравниться с правдой. Ее жизнь была полна событий - балет, артистические вечера в новомодной "Бродячей собаке", съемки в немом кино. Режиссерам полюбились ее манящий взгляд и говорящий язык тела, поэты воспевали ее тонкий стан и черные очи.
   На ночных "средах" и "субботах" в "Бродячей собаке" она встретила немало кровных братьев и сестер и перестала чувствовать себя одинокой. Кабаре стало ее приютом, ее отрадой и ее изысканным меню. Здесь собиралась разношерстная публика, основу которой составляли люди искусства. И такое общество было по вкусу Беате и ее сородичам. Кровь поэтов вливалась в ее губы вместе со стихотворными рифмами и завораживающими образами. От мягкой романтики акмеистов кружилась голова, Беата чувствовала себя влюбленной и взбудораженной. От заоблачных миров, в которые уносила кровь символистов, перехватывало дыхание, а их потусторонние откровения и мистические намеки забавляли ее. Возвращаясь от нее с ранкой на локте и с затуманенным взором, они продолжали грезить о мистических событиях и воплощать их в стихах. Слушая очередные стихотворные строки, Беата загадочно улыбалась, думая о том, что была их музой и отчасти - соавтором. А вот дерзкие новаторства футуристов тонкая натура Беаты не переваривала. Их "самовитые" словечки, их шокирующие эксперименты над языком, насмешки над классикой и скандальные выходки, кипевшие в крови, становились комом в горле. Отведав крови одного из этих поэтов, всегда сдержанная вне сцены Беата буянила всю ночь и ругалась, как портовый грузчик. Она повторила свой опыт лишь однажды - когда ей хотелось забыться и почувствовать свободу.
   Кровь музыкантов и композиторов играла в жилах задорными маршами, лирическими элегиями и звенящими симфониями и переливалась в нее хрустальными звуками флейты и фортепиано. Кровь ученых кипела от мыслей и формул, но на утро от нее болела голова. Кровь живописцев переливалась радугой красок и палитрой образов. Кровь критика Беата вкусила только однажды, и ей показалось, что она глотнула яда. Желудок стерпел, но Беату еще два дня лихорадило от зависти и злости к своим более удачливым коллегам. Ей казалось, что ее недооценивают, она жадно наблюдала из-за кулис за выступлениями других балерин и со злорадным ликованием отмечала мельчайшую погрешность, о чем непременно сообщала после представления при всей труппе. Три глотка из жил критика Троянского стоили ей хороших отношений с двумя знаменитыми балеринами и скандала с хореографом. Впредь Беата шарахалась от критиков, как от чумы, предпочитая им поэтов и музыкантов. Хуже критиков были только меценаты, в крови которых Беате чудился металлический привкус серебра, грохот фабрик и стоны рабочих...
   С закрытием артистического кабаре для Беаты закончился золотой век, который позднее назовут серебряным. Пора было прощаться с Петербургом и балетом. Беата и так тянула до последнего. Подвыпившие поклонники в "Бродячей собаке" уже не раз прилюдно восхищались, что за прошедшие десять лет балерина не постарела ни на день. Беата принужденно смеялась, благодарила за комплименты и обещала себе уехать как можно скорей. Закрытие ставшего ей родным клуба в 1915-м стало решающим. На радость юным амбициозным балеринам Беата взяла расчет в Мариинке и засобиралась в Париж.
   Там столичная знаменитость сняла крошечную квартирку неподалеку от Елисейских полей, отрезала свои шикарные косы, тем самым попрощавшись с прошлой жизнью, и, назвавшись полькой и поменяв документы, стала лихо отплясывать в "Мулен Руж". Через пару лет в России прогремела революция 1917-го, и в Париж потянулся нескончаемый поток эмигрантов. К тому моменту Беата окончательно утвердилась на сцене кабаре в качестве звезды. Время от времени среди публики она видела старых знакомых, но никто из них не узнавал сдержанную молчаливую балерину в дерзкой танцовщице скандального кабаре. Что удивительного? В "Мулен Руж" все внимание было приковано к чулкам и ножкам, а не к глазам и ямочкам.
   "Мулен Руж" наполнял ночи Беаты красками и блеском драгоценностей. Ее шкатулки были полны дорогих украшений от поклонников; она не знала недостатка в деньгах и мужчинах, которые считали за счастье протянуть ей запястье или подставить шею. Но пресная кровь толстосумов, кутил и сладострастников не могла сравниться с изысканным нектаром, которым она наслаждалась в "Бродячей собаке". Беата чувствовала, как с каждым глотком меняется сама. Их похоть и разнузданность одерживают верх над ее утонченностью и консерватизмом. Беата становилась другой, она перерождалась.
   Спустя пять лет, когда она покидала "Мулен Руж" дерзкой, раскованной и искушенной соблазнительницей, ее не узнала бы родная мать. К счастью, родители этого видеть не могли. Господь забрал их раньше. Мама угасла от чахотки, незадолго до того, как Беата покинула Петербург. Надломленное этой утратой, сердце отца не выдержало революционных перемен.
   После Парижа была Вена. Стремясь смыть с себя цинизм последнего периода, Беата вернулась к балету. Уже в качестве преподавателя. В эти годы она вела уединенную жизнь, много читала и утоляла жажду чистейшей, как альпийские источники, кровью коренных жителей и бурлящей от свободы и новых впечатлений, похожей на шампанское, кровью многочисленных путешественников. Потом были Англия, Финляндия, Чехия, Швеция и Швейцария - Беата скиталась по всей Европе, пробуя себя в разных профессиях, но неизменно возвращаясь к танцам, которые были ее истинным призванием.
   В канун миллениума Беата перебирала старые фотографии и подводила итоги. В 20-м веке она прожила двенадцать жизней в двенадцати городах, каждую - длиной от пяти до десяти лет. Она была дюжиной разных женщин - затворницей и искусительницей, звездой и серой мышью, авантюристкой и примерной налогоплательщицей, et cetera, et cetera... Вот только женой и матерью побыть не пришлось. Хотела, мечтала, надеялась. Но знала - невозможно, не стоит и пытаться.
   С началом нового века она вернулась на родину, но уже не в Питер - в Москву. В столичной тусовке нашлось немало знакомых лиц, которых Беата встречала в разные периоды своей жизни в разных странах, и, глядя на них, не постаревших ни на морщинку с момента их последней встречи лет сорок назад, бывшая балерина чувствовала себя невероятно старой...
   У нее был нежный и трогательный роман с Аристархом, который тогда носил другое имя и только-только стал одним из них.
   Она дружила с Инессой и была на открытии ее самого первого бутика в Милане. Как давно это было... Тогда в моду только-только вошли бикини, и две вампирши осмелились бросить вызов респектабельной публике итальянской Ривьеры, появившись на пляже в двух крошечных полосках ткани... Был облачный день, народу на пляже было немного, но слухи об их дефиле по берегу моря разнеслись потом по всему курорту. На следующий день на пляже был аншлаг. Но две прекрасные бесстыдницы больше там не появились - еще несколько дней они лечили солнечные ожоги. Солнцезащитных лосьонов тогда еще не было и в помине... Да и изобрел их, кстати говоря, их кровный брат.
   С Эльзой они ходили на концерт "Битлз" в сырой и темный подвальчик. Он был полон народу, хотя ливерпульская четверка тогда была известна только в узких кругах меломанов и от всемирной славы их отделял еще целый год. Эльза тогда провела ночь с Ленноном, Беата - с Маккартни. Наутро подруги делились, что давно не пробовали таких изысканных чувств и таких трепетных эмоций. Ребята были обречены на славу. Они с Эльзой были обречены на вечные скитания, вечную жажду и вечную молодость, которая со временем тоже стала тяжким испытанием.
   До семидесяти лет Беата не особенно терзалась этими вопросами. Глядя, как стареют ее сверстницы, как теряют форму и уходят со сцены ее прежние соперницы, Беата лишь самодовольно ухмылялась, радовалась своим неизменным 90-60-90 и с еще большим азартом выходила к публике. Сперва были балет и кино, потом - кабаре в "Мулен Руж" и шест на площадке стип-клуба. Ее пластика, отработанная десятилетиями, завораживала мужчин эффективнее любовных приворотов. Ее грация ошеломляла, влюбляла, сводила с ума. Тайна в ее глазах делала Беату еще более привлекательной и желанной. Она с наслаждением купалась в любви мужчин, моложе ее на полвека, и благодарила вампира, подарившего ей десятилетия юности, чувственности и удовольствия.
   Переворот случился, когда Беата узнала о смерти подруги, с которой они вместе начинали покорять сцену театра. В следующие пять лет знакомые ее юности умирали одна за одной. Беата бродила по кладбищам с охапками красных роз, которые в сумерках казались черными, и оставляла нежные бутоны на холодных серых надгробиях. Ее трясло, она чувствовала себя преступницей, обманувшей смерть. Смертельно-старой преступницей.
   В одну из таких ночей она встретила на кладбище Вацлава, и ее сердце сжалось от боли. Если ей, восьмидесятилетней, возраст причиняет такие страдания, каково вампиру, который старше ее на сотню лет, на тысячи бессонных ночей, на миллионы минут отчаянья? Они проговорили тогда до рассвета. Говорила в основном она, а Вацлав терпеливо и внимательно слушал. Беата выплеснула на своего собеседника все свои страхи, все свои терзания, все сомнения, и по его потухшим глазам она видела, что смогла выразить словами то, что мучило и его уже долгие годы. С первыми лучами солнца пришло облегчение... и радость. Они покинули тихое кладбище, держась за руки, и. добравшись до ее квартиры, любили друг друга так неистово, как будто впервые в жизни.
   Вацлав возродил ее к жизни, и на двадцать лет она забыла о своих сомнениях, вновь окунулась в водоворот развлечений и удовольствий. Меняла любовников, прически, наряды. С интересом следила за тем, как стремительно меняется жизнь вокруг. Как снимаются запреты, как то, что прежде осуждалось, становится нормой жизни, как моральные устои превращаются в предрассудки, а на смену им приходит свобода - порой шокирующая и ужасающая. Как благодаря Интернету исчезают расстояния между людьми, как мобильная связь лишает людей права на уединение. Как телевидение выносит на всеобщее рассмотрение то, что во времена ее юности считалось строго личным и интимным. Ее мама, должно быть, умерла бы со стыда, если бы увидела, как одеваются и ведут себя современные девушки, а отца бы хватил удар, посмотри он хотя бы одну серию "Дома-2". Беата переживала эти перемены постепенно и успевала привыкнуть к ним, новые веяния не были для нее шоком. Впрочем, вспоминая себя девятнадцатилетнюю и глядя в зеркало на себя настоящую, она ощущала себя инопланетянкой.
   Но вот настал столетний рубеж, и страхи вернулись. Еще более пугающие, чем раньше. Она по-прежнему принимала любовь молодых мужчин, но ее все чаще мучили ночные кошмары. Снилось ей одно и то же: широкая постель, смятые простыни, жаркие прикосновения, затуманенное страстью лицо любовника... и вдруг гримаса отвращения и крик ужаса. Ее возлюбленный стремительно вскакивает с кровати, путаясь в простынях и призывая Господа Бога. Недоумевающая Беата тянет к нему руки, зовет вернуться к ней - и слышит скрипучие бормотания древней старухи, видит корявые ладони с узловатыми пальцами, покрытые пигментной кожей, а затем в ужасе поворачивается к зеркалу. На постели сидит омерзительная старая карга с редкими спутанными седыми волосами, а ее дряблое, серое тело одето в кокетливый ярко-алый комплект белья. Бюстгальтер с объемными чашками слишком велик для ее опавших грудей, а открытые трусики выглядят нелепо на ее высохшем, как у мумии, теле. Беата кричит, и зеркало отражает обведенный алой помадой рот, из которого, как карандаши из банки, выглядывают неровные гнилые зубы. Молодой любовник, поспешно натягивая брюки, завороженный ее уродством, не может отвести глаз. Беата рыдает и пытается прикрыться простыней, но дорогой шелк ветшает на глазах, превращаясь в невесомую паутинку. Трещит, рассыпаясь от времени, кровать, рушится потолок, погребая под собой беспомощную рыдающую старуху, пытавшуюся обмануть время, но получившую по заслугам. Любовное ложе становится могилой, и черви жадно набрасываются на ее еще живое тело...
   Знакомство с возрастным психологом Владиславом стало для нее тогда спасением от мучительной депрессии, во время которой Беата не раз помышляла о самоубийстве. Влад исцелил ее душу, а потом незаметно поселился в ее сердце... Когда он оставил ее ради юной студентки, наивно верившей, что вампиры существуют только в кино, Беата не могла его осуждать. Девушка была прелестной и такой жизнерадостной, какой можно быть только в восемнадцать лет. Влад так и не решился признаться ей - Беата поняла сама. Своим женским чутьем и натренированной телепатией. Поняла и отпустила. Только с уходом Влада в ее душе опять поселилась гложущая тоска.
   Ее перестали радовать еда и одежда. Она, всегда испытывавшая удовольствие от обновок и новых модных вещей, вяло согласилась с доводами своего нового любовника и изменила божественным туфелькам "Maноло Бланик" с кустарными подделками итальянцев. Странно, она даже не ощутила разницы. А ведь когда-то, примерив ради любопытства поддельные босоножки, она сочла их орудием пытки.
   Странно, но именно сегодня, когда интуиция вопит о смертельной опасности, ей вдруг страстно захотелось жить. Ходить в театры, читать горы книг, опустошать магазины, учиться новым технологиям и наблюдать, куда катится этот безумный-безумный-безумный мир. Ведь это так интересно!
   Она была свидетельницей двух веков, двух миров. Она хранила томик стихов с автографом Анны Ахматовой и читала новомодные романы Оксаны Робски. Помнила культ поэтов серебряного века и пришедших им на смену хиппи, битлов, рокеров и металлистов. Имена футуристов и акмеистов, с которыми она когда-то веселилась в "Бродячей собаке", ничего не говорили ее новым знакомым. Она дружила с Эдит Пиаф, она преклонялась перед ее талантом, и как же ей было дико, когда нынешний поп-идол Мерцалов сегодня спросил: "А кто это?"
   Менялись идолы, ценности, мечты, и она менялась тоже, прожив за эти годы множество жизней. Ее долголетие - это бесценный подарок судьбы. Она просто устала и нуждается в отдыхе. Надо будет рвануть с Филиппом куда-нибудь к морю, под пальмы, развеяться, отвлечься, взбодриться...
   Деликатный стук в дверь прервал ее воспоминания, и чувство опасности обострилось до предела. Напрягшись, как пантера перед прыжком, Беата подошла к двери и повернула ключ. Она ожидала увидеть бесстрастное лицо убийцы или маску киношного маньяка, а за дверью оказался старинный друг. Лицо Беаты прояснилось, и она отступила назад, предлагая войти.
   - Хорошо, что ты здесь, - обрадовалась она. - Я как раз тебя вспоминала. Выпить хочешь?
   - А есть повод?
   - Найдем! - пообещала Беата, доставая из бара бутылку выдержанного мерло.
   За вином она окончательно расслабилась, посмеялась над своими страхами, высказанными вслух, и поделилась своими планами насчет нового шоу. Нельзя же постоянно кормить публику одним и тем же!
   В какой-то момент ей показалось, что в зеркале мелькнула какая-то тень. Ева в недоумении наклонилась через стол, вытянув шею, и почувствовала легкий укол в руку чуть пониже плеча. Повернула голову, в изумлении уставилась на иглу, вонзившуюся в кожу, и шприц в руках своего гостя. Отшатнулась и рухнула в кресло, понимая, что из него уже не поднимется.
   - Но как... ты... почему... мы же...
   - Ты меня разочаровала, Беата. Смертельно разочаровала.
   Значит, не будет пальм, не будет морского ветра, обдувающего лицо, не будет нежных рук Филиппа, поправляющего на ней панаму... Беата бежала по темному тоннелю, в окнах которого вспыхивали картины ее долгой жизни и потреты ее знакомых. Ее волосы были темными и кучерявыми, как в юности, на ногах были пуанты, на теле - балетная пачка. Тоннель заканчивался кулисами, у которых стояли ее родители. Мама с папой улыбнулись и одновременно отдернули кулисы. Занавес поднялся, и в глаза ей хлынул ослепительно-белый свет.
  
   Глава 7. Вампир предпочитает мерло.

Я считаю, о сюрпризах всегда надо предупреждать

заранее и указывать точное время.

Софи Кинсела. Шопоголик и бэби.

Если кто-то хочет откусить от меня кусок,

скажи им, чтобы занимали очередь.

Лорел Гамильтон. Смертельный танец

  
   - Жанночка! - бросилась ко мне бабуля Лиза. - Вот беда-то приключилась!
   Я перевела ошалевший взгляд на три чемодана, выстроившиеся вдоль стены, и башню из шляпных картонок, стоявшую на коврике. Действительно, беда! Похоже, бабуля ко мне надолго...
   - Соседи меня залили! - восклицала тем временем бабушка. - Василий с верхнего этажа задумал ремонт делать, нагнал целую орду таджиков, так они ему там все трубы разворотили, и у меня дома теперь всемирный потоп! Насилу успела шляпки спасти, и то половины не уберегла. - Бабушка горестно вздохнула.
   - Так это все, что осталось? - Я кивнула на шляпные картонки в количестве восьми штук и поняла всю степень бабушкиного отчаяния.
   Кто-то сходит с ума по туфлям, кто-то тоннами скупает сумочки, а у моей бабули была страсть к шляпкам. Несмотря на то, что к своим семидесяти двум годам она сохранила густую шевелюру и ей нет необходимости скрывать поредевшую макушку, бабушка не выходит из дома без головного убора. Даже для прогулки с мусорным мешком до помойки, бабуля тщательно подбирает шляпку, соответствующую настроению и костюму. За долгие годы шляп накопилось не меньше сотни, под них даже пришлось выделить кладовку. Бабушка, с несвойственным для ее ровесниц расточительством, со спокойной душой вынесла на помойку мои детские санки, школьный велосипед и еще гору вещиц, с которыми бы до смерти не рассталась ни одна из ее подруг. Все для того, чтобы освободить место под шляпные картонки. И я ей искренне горжусь - в своем преклонном возрасте (расценивать его таковым бабушка категорически отказывается,
   считая себя юной) бабуля остается настоящей женщиной. Кокетливой, ухоженной, модной и привлекательной. Поэтому гибель большей части ее шляпной коллекции -настоящий удар для бабушки.
   - Какая трагедия, - сочувствующе кивнула я, открывая дверь и втаскивая в квартиру бабушкины пожитки.
   - Да, честно говоря, я и рада, что так случилось! - ошарашила меня бабуля. - Давно пора было избавиться от этой рухляди. Зато теперь появился повод прогуляться по магазинам! На днях я видела совершенно чудную шляпку, расшитую стразами и пайетками, - с мечтательным видом припомнила она.
   - Обязательно! Тем более, у тебя скоро очередной семнадцатый день рождения, - подхватила я, внося пакеты со своими покупками и закрывая дверь.
   - ...а девушке в семнадцать лет какая шляпка не пристанет! - с лукавым видом процитировала бабуля свою любимую фразу. - С твоего позволения я в душ, а потом ты мне покажешь свои обновки!
   Я снабдила бабушку полотенцем, дождалась, пока в ванной зажурчит вода, и заметалась по квартире, пряча разбросанные по всему дому брошюры, поваренные книги вампира и правила охоты. Вроде бы, ничего не забыла?
   Я забрала из прихожей забытые вчера приглашения и клубную карту и взглянула на себя в зеркало. Да нет, я совсем не изменилась. Бабуля не должна ничего заподозрить. К счастью, кровавыми слезами я не плачу, в зеркале отражаюсь, на дневном свете, как свечка, не вспыхиваю, на людей не бросаюсь, так что с моей стороны опасность бабушке угрожать не должна. А привычки копаться в чужих вещах бабуля не имеет, так что можно не бояться, что она отыщет спрятанные брошюры. А если и найдет случайно, придумаю что-нибудь. Придется ей, конечно, соврать что-то насчет работы и нового образа жизни. Что бы такого придумать? Скажу, что устроилась модным обозревателем и освещаю светские тусовки! А в качестве доказательства принесу какую-нибудь желтую газету и скажу, что печатаюсь под псевдонимом. Хорошая идея!
   Я спрятала клубную карту в сумку, порвала на мелкие кусочки приглашение на свою первую вампирскую вечеринку и потопала на кухню. Обрывки бумаги полетели в мусорное ведро, а я поставила на плиту чайник - надо же было чем-то угостить любимую бабулю, свалившуюся как снег на голову. Нечего было даже и думать о том, чтобы отправить ее к моим предкам - мама свекровь на дух не переносила. Других родственников, готовых приютить старушку с ее картонками, у нас нет. А уж такие фантастические версии, как гостиница или съемная квартира на время ремонта, отметались сразу. Бабуля у меня старой закалки, у нее в голове не укладывается, как можно платить за жилье чужим людям, когда в городе у тебя есть родственники - даже если это бывший муж троюродной тетки, что уж говорить о единственной и любимой внучке. Придется смириться с мыслью о том, что ближайшие пару недель мне придется потесниться и быть предельно осторожной.
   - Жанночка! - прощебетала бабушка, появляясь на кухне в красивом шелковом кимоно, ослепительная, как кинозвезда. - Наедаться на ночь не будем! Красивым девушкам нужно заботиться о фигуре!
   Она с укоризной взглянула на гору пряников, которые я вывалила в вазочку, и решительно убрала их в шкаф.
   - Надеюсь, у тебя есть йогурт? - Бабуля открыла холодильник и по пояс исчезла в нем. - Йогурта, конечно же, нет! - с огорчением констатировала она минутой позже. - Что ж, гранатовый сок тоже подойдет!
   Гранатовый сок? Сто лет его не покупала! Не успела я удивиться, как бабушка уже вынырнула из холодильника с пузатой бутылочкой с темно-алым содержимым.
   Я так и похолодела. Ну, Глеб! Вот свинью подложил! Он все-таки умудрился тайком сунуть мне порцию крови, несмотря на все мои препирательства. Пока я поражалась коварству вампира, бабуля уже открутила крышечку и поднесла ее к губам.
   - Бабушка, немедленно поставь это на место! - заорала я.
   Бабуля вздрогнула и с подозрением уставилась на меня, а потом на содержимое бутыли.
   - Зачем так кричать, Жанночка! Ты так разволновалась, как будто я за гранату схватилась, - укоризненно сказала она.
   - Это тайский соус, - выпалила я, отбирая склянку. - На основе настойки жгучего перца. Он очень острый, тебе не понравится.
   - Травишь желудок всякой гадостью, - неодобрительно пробурчала бабуля, - а в холодильнике мышь повесилась. Даже кефирчика нету!
   - Я сейчас схожу, - пообещала я. - Ты пока подумай, что нам нужно.
   - Лучше я с тобой! - с воодушевлением отозвалась бабушка.
   - Да ты только из ванной, а на улице сыро. Не хватало еще простудиться!
   - Ну ладно, - нехотя подчинилась бабушка. - Запоминай...
   Через пятнадцать минут я уже бродила среди полок супермаркета, наполняя корзинку диетическим содержимым бабушкиного списка. Что ж, повезло хотя бы, что бабуля у меня не любительница пирожков, плюшек и котлет, девиз которой - раскормить внучку в упитанную свинку. А то пришлось бы разругаться вдрызг, отказавшись от ее выпечки и жаркого. А так, вполне вероятно, удастся подсунуть бабуле несколько вампирских рецептов под видом диетических и избавиться от проблемы готовки.
   Я расплатилась за продукты и быстро зашагала к дому, стараясь выбросить из головы мрачные мысли. Всю дорогу мне чудилось, что между лопаток меня сверлит чужой любопытный взгляд.
  
   Две тени перегородили мне дорогу на полпути к дому. Еще две беззвучно возникли сзади, отрезая путь к бегству. Я нервно хихикнула: не успела стать вампиром, а уже охотники по мою душу нашлись. Фигуры приближались, в руках одной блеснуло лезвие стали... Или серебра? Стоп, мы так не договаривались! Могли бы начать со связки чеснока, бутылки святой воды, осиновых кольев и угроз: "Покайся, вампир!" Но нападающие не проронили ни слова, а только все больше сужали круг.
   - Ребята, вам чего? - Я крепко сжала ручку пакета с йогуртами, намереваясь при первом удобном случае пустить его в дело.
   - Какая цыпа! - ощерился один из нападающих, и тут мне стало по-настоящему страшно. Можно еще как-то заговорить зубы охотникам на вампиров, но как вырваться от обычных хулиганов, вооруженных ножами? Попробовать взять на понт?
   - Мальчики, вы что? - Я обворожительно улыбнулась, впервые в жизни пожалев, что мифы о вампирах оказались чепухой. Сейчас бы мне не повредили удлиненные клыки, способные повергнуть в бегство самых отъявленных рецидивистов, и сверхъестественная сила - с каким бы удовольствием я расшвыряла этих перцев по углам! А еще лучше было бы превратиться в туман или летучую мышку.
   - Пусти, - прошипела я, когда рука одного из парней схватила меня за плечо.
   - А то что, киса? - насмешливо гоготнул он.
   - А то покусаю! - пригрозила я.
   - Пацаны, да она бешеная! - загоготал парень и еще сильнее вцепился мне в плечо.
   - Я вампир! - в бессилии прошипела я, долбанув его по ноге пакетом.
   Ну почему мне так не повезло с вампиризмом? Помимо потребности пить кровь, регенерации, увеличенной продолжительности жизни и нечеловеческой харизмы, на которую, похоже, и клюнули эти хмыри, никаких привилегий и преимуществ. И как мне теперь защищать мою вампирскую честь? Может, попробовать рвануть этого прыща зубами за глотку - вдруг свежая кровушка прибавит мне силы? Или хотя бы напугает остальных нападающих? При взгляде на шею, которую я собиралась прокусить, меня тут же передернуло: покрытая щетиной, с выпирающим кадыком - от одного ее вида уже тошнило, к тому же ноздри совершенно отчетливо учуяли запах немытого тела.
   - А в авоське у тебя чего? Бутылки с кровью? - зашелся визгливым смехом другой нападавший, одним движением вырвав у меня сумку. По асфальту рассыпались коробочки с йогуртом и разноцветные упаковки творожка.
   - Или ты вампирша-вегетарианка?
   - Да чего ты с ней цацкаешься, Толян! - прогундосил молчавший до этого рыжий дылда в черной бейсболке. - Тоже мне - вампирша! Не врала бы, уже давно бы нас по сторонам разметала, кровушкой закусила и отправилась в свой гроб ночевать.
   - В это трудно поверить, но я предпочитаю мирное урегулирование проблемы, - процедила я. - Поэтому я даю вам последний шанс сохранить свои жалкие жизни.
   - А что же ты брезгуешь нашей кровью? - усмехнулся главный.
   - Да потому что смердит от вас, как от бомжатины! - не выдержала я.
   - Вот сука! - Главарь приставил к моей шее лезвие. - И что, теперь ты такая же смелая?
   Была не была. Зажмурившись, я подалась вперед, на лезвие. Кожу обожгло чем-то горячим.
   - Вот больная! - оторопело воскликнул парень, убирая нож. - Пацаны, я ничего - она сама на нож напоролось.
   Превозмогая дурноту, я откинула волосы с груди и поднесла к губам запачканный кровью палец.
   - Во чеканутая! - протянул другой хулиган, зачарованно глядя на меня.
   Растерев кровь по губам, я медленно провела рукой по шее, стирая кровь. Очевидно, силу удара я рассчитала правильно. Порез был неглубоким и уже начинал затягиваться. Дылда потрясенно таращился на мою шею, потом тоненько взвизгнул и бросился улепетывать со всех ног.
   - Кто-то еще не верит, что я вампир? - ласково улыбнулась я.
   Остальных хулиганов как ветром сдуло. Я присела на корточки и собрала покупки в разорванный пакет. Надо быть осторожней с моей харизмой и темными подворотнями!
   Движение за спиной я уловила краем глаза.
   - Кому еще неймется? - Я зло обернулась и замерла.
   Надо мной возвышалась фигура в черном плаще и черной маске. В следующий миг я уже вскочила на ноги и отпрыгнула на пару шагов назад. Черт, вот тебе и сходила за кефирчиком. Что ж их всех разманьячило-то так?!
   - Кто вы? - попыталась наладить контакт я.
   Но фигура, в отличие от хулиганов, к разговорам расположена не была. Она просто беззвучно шагнула ко мне, в прорези рукава мелькнула белая тряпица, и к прохладе ночи примешался резкий химический запах
   Инопланетяне хотят забрать меня на опыты, предварительно усыпив, обмерла от догадки я.
   - Я вам не подойду, - слабо пролепетала я, пятясь назад. - Я больна, смертельно больна. И детей рожать не могу!
   Фигура продолжала неумолимо наступать. Может, она слышала, что я вампир и в их коллекции как раз не хватает кровозависимого экземпляра?
   - Я все наврала, - поспешно сказала я, прижимая к груди пакет с продуктами. - Я не вампир и никаких сверхъестественных способностей у меня нет. Это все шутка.
   Но фигуру это не установило.
   - Послушай, чего тебе от меня надо? - обозлилась я, продумывая пути к отступлению.
   Броситься наутек, в надежде, что этот извращенец запутается в своем плаще? Запустить в него упаковкой йогурта? Или... Рука нащупала горлышко бутылки с оливковым маслом и осторожно открутила его.
   В следующий миг я отскочила назад, плеснув под ноги преследователю дорогого масла (какое расточительство! Этому ханурику и машинного было бы достаточно). Бросившийся было за мной преступник поскользнулся и рухнул на землю. Что-то жалобно тренькнуло, похоже - разбилось стекло мобильного или зеркальце, лежавшее в кармане. В воздухе что-то блеснуло, и к моим ногам упал вылетевший из руки нападавшего... шприц. Наркоман, значит, на дозу не хватает. Наверное, караулит поздних покупателей от самого супермаркета.
   Не дожидаясь, пока пацан придет в себя, я припустила к дому. Придется сослаться на забывчивость, когда бабуля не найдет среди покупок бутылки с маслом. Не нервировать же старушку рассказом о своих злоключениях, у меня и корвалола-то в аптечке нет. Главное, что удалось спасти йогурты!
  
   Дома меня ждал сюрприз.
   - А у нас гость! - шепнула бабушка, отбирая у меня пакет с йогуртами.
   На кухне, улыбаясь, как Чеширский Кот, сидел Глеб, уже успевший очаровать бабулю.
   - Ну вы тут чаевничайте, а я пойду в комнатку, - подмигнула мне бабушка, исчезая из кухни с бутылочкой йогурта в руках.
   - Ты что тут делаешь? - отмерла я, осознав тот факт, что Глеб - вампир, не гнушавшийся охоты, а бабуля - немощная старушка, которая в случае чего, и отпора-то дать не сможет.
   - Ты действительно обо мне такого плохого мнения? - расстроился Глеб, без труда прочитав мои мысли. - Я никогда не причиню вреда твоим близким.
   - Извини, просто слишком неожиданно видеть тебя в компании своей бабушки, - смутилась я.
   - Она у тебя потрясающая женщина! - искренне восхитился Глеб.
   - Нашел сверстницу, равную тебе по уму? - поддела я.
   - Ревнуешь? - Вампир насмешливо приподнял бровь.
   Я рассмеялась, осознав всю глупость ситуации.
   - Ты зачем пришел?
   - А ты мне не рада? - насупился он.
   - Честно говоря, соскучиться по тебе еще не успела.
   - Догадываюсь, - Глеб скорчил рожицу. - Елизавета Петровна сказала мне, что ты обчистила сегодня какой-то модный магазин.
   - Сплетница! - проворчала я.
   - Покажешь обновки? - Глеб рывком усадил меня к себе на колени и прижался губами к шее.
   - С ума сошел? - зашипела я. - Бабуля за стенкой!
   - Елизавета Петровна - интеллигентная дама, она не будет подглядывать, - промурлыкал Глеб.
   - Ты за этим явился?
   - Вообще-то за другим. - Он нехотя оторвался от моей шеи.
   - Забыл кое-что в холодильнике? - ехидно спросила я.
   - Неужели, бабушка ее нашла? - охнул Глеб.
   - И не только нашла, но еще и чуть не выпила! - Я рассерженно ткнула его кулаком в бок.
   - Да, надо быть осторожнее, - скорчил виноватую мордочку Глеб. - Она здесь надолго?
   - Недели на две, не меньше. Как думаешь, она ничего не заподозрит?
   - Откуда? - обнадежил меня Глеб и со смешком добавил. - В конце концов, если будешь себя вести чересчур подозрительно, подумает, что ты принимаешь наркотики или вступила в секту.
   - Вот спасибо, утешил, - проворчала я.
   - Не волнуйся, лет десять ты еще сможешь жить со своей семьей.
   - А потом? - Я замерла, вспомнив слова Светы о необходимости переездов в целях
   конспирации.
   - Потом начнутся вопросы - почему ты в 30 выглядишь на 20, никогда не ездишь на море и когда у тебя появятся дети.
   - И что тогда?
   - Тогда ты пропадешь без вести или погибнешь. Для них, разумеется. А сама переедешь в другой город и начнешь новую жизнь.
   - Без семьи...
   - Я живу так уже больше пятидесяти лет, - глухо сказал Глеб. - Теперь ты понимаешь, почему вампиры держатся друг друга и живут большой дружной семьей? Надо же нам кого-то любить и кому-то радоваться.
   Минуту в кухне висела полная тишина. Были слышны возгласы Андрея Малахова из комнаты - бабушка смотрела "Пусть говорят".
   - Ну не кисни, - Глеб чмокнул меня в макушку. - Пошли лучше веселиться. Я же тебя в клуб пригласить пришел.
   - Опять? Боюсь, я не привыкла к такому насыщенному графику веселья.
   - А как насчет романтического ужина? Надеюсь, ты любишь сказки?
   - А как сказки сочетаются с романтическим ужином?
   - Поехали, покажу.
   Ну как было отказаться от такого заманчивого предложения?
  
   Глеб привел меня в вампирский ресторан "Подземелье", который не значился в столичных справочниках и путеводителях и был надежно спрятан от посторонних глаз стеной невзрачных складских помещений. Даже я, владея картой с указанием вампирских заведений, в жизни бы не нашла его самостоятельно.
   Сама дорога до "Подземелья" стала настоящим приключением. Когда Глеб припарковался в безлюдном месте и повел меня мимо темных бараков, я даже поежилась. Не будь это Глеб, которому я доверяла безоговорочно, я бы уже давно бежала отсюда сломя голову.
   - Страшно? - подколол меня кавалер.
   - Страшно представить, что за ресторан может находиться в такой дыре, - призналась я.
   Словно вторя мне, неподалеку тоскливо промяукала кошка, и я испуганно вцепилась в локоть спутника.
   - Так и задумано, - ухмыльнулся Глеб, увлекая меня в темноту между бараками, не освещаемую фонарями. - Случайные посетители и любопытные нам не нужны. Ресторан открывается уже в сумерках, и в это время ни один нормальный человек сюда не забредет. Мы никому не мешаем, нам никто не мешает.
   Тьма, сквозь которую мы шли, висела плотным черным бархатом, даже дышать сделалось трудно. Казалось, мы движемся по тоннелю, соединяющему два мира -
   привычный мне современный мегаполис и пока еще чуждое и странное царство вампиров.
   Я чувствовала себя слепым котенком и неуверенно перебирала ногами, боясь подвернуть каблук, но Глеб великолепно ориентировался в пространстве и уверенно вел меня все дальше от уличных фонарей, оставшихся далеко позади. Наконец он нырнул в какую-то темную арку, из которой ощутимо пахнуло мочой, но не успела я возмутиться, как что-то заскрежетало, показалась полоска мягкого света, и я с удивлением увидела, как часть каменной кладки отъехала в сторону. Потайной ход! Как в каком-то кино! Воздух мгновенно наполнился отголосками веселых разговоров, звуками музыки и аппетитными ароматами жаркого, а под ноги мне метнулась какая-то черная тень.
   Я взвизгнула и вцепилась в Глеба, придерживавшего одной рукой образовавшийся проем.
   - Не бойся, это всего лишь Маркиза, - успокоил он.
   Черная кошка, гибкая и грациозная, потерлась о ноги Глеба и юркнула в образовавшийся ход, привычно сбежав по ступеням, ведущим вниз.
   - И правда подземелье, - пробормотала я, проводив ее взглядом.
   - Готова ли ты сойти под землю и открыть для себя тайны мироздания, сестра моя? - шутливо провозгласил Глеб, поторапливая меня и пропуская вперед.
   Я потянула ноздрями воздух. Готова ли я? Да я готова на что угодно, лишь бы отведать жаркое, которое так изумительно пахнет! Я быстро шагнула внутрь. Камни за моей спиной заскрежетали, вновь складываясь в монолитную стену. Глеб убедился, что потайной ход скрыт, и мы стали спускаться по ступеням.
   Внизу нас ожидал учтивый седой мужчина с бакенбардами, который принял наши пальто и вновь погрузился в чтение старинной книги с пожелтевшими страницами, которая лежала на стойке.
   - А он тоже один из нас? - с любопытством прошептала я, когда мы отошли на несколько шагов.
   - Тут других нет.
   - А почему тогда мы - посетители, а он нас обслуживает?
   - Вот проштрафишься в чем-нибудь, сошлют тебя на место Генри, а его амнистируют.
   - Это что шутка такая? - надулась я.
   - Какие уж тут шутки. Ты что, ничего не читала о нашем общественном устройстве и системе наказаний?
   Наказаний? Я-то думала, будут только денежные премии и веселые вечеринки. А получается, есть еще штрафы и исправительные работы? Официанты незримыми тенями присутствовали еще на вечеринке в мою честь, но тогда я совсем не задумывалась над вопросом, кто эти люди. И люди ли они?
   - Да не дрожи ты. - Глеб приобнял меня за плечи, ведя по узкому коридору к освещенному залу, откуда раздавались голоса посетителей. - Уверен, ты у нас законопослушная гражданка и не будешь воровать, грабить, убивать и мошенничать. Или нет? - Он притворно нахмурился.
   - Не доводи меня до греха, - приструнила его шуточки я.
   - Обязательно доведу, но только не здесь, - многозначительно пообещал Глеб, поглаживая меня по спине.
   Мы вошли в зал, который был полон народу. На нас обернулись, зазвучали приветствия с ближайших столиков, я разглядела несколько лиц, знакомых по вечеринке в мою честь. Оперная дива блистала бриллиантами, а звезда мексиканского мыла - глубоким декольте. Почти все дамы были в вечерних платьях. Мог бы и предупредить про дресс-код, рассердилась я на Глеба. А то сам пришел в джинсах и пуловере, и мне сказал с одеждой не заморачиваться и одеться ему под стать. И теперь я в своей юбочке и топе, как Золушка на королевском балу. Вот только без платья, наколдованного крестной феей.
   - Доброй ночи! - прозвучало совсем рядом, и перед нами предстал улыбчивый белокурый паренек в старомодном голубом костюме придворного с белоснежной манишкой, подчеркивающей зеленоватый цвет лица. Я вздрогнула (в гроб и то краше кладут!), но заставила себя вежливо улыбнуться в ответ.
   - Идемте за мной, я покажу ваш столик. - Официант повернулся спиной, и я громко взвизгнула и, отпрыгнув назад, спряталась за Глеба, поражаясь невозмутимости своего спутника, который никак не отреагировал на... топор, лезвие которого наполовину застряло в спине официанта. А вокруг, по голубой ткани, расползалось темное кровавое пятно.
   - Что-то не так? - Официант встревоженно обернулся на мой визг и укоризненно посмотрел на Глеба. - Ты что же, не предупредил даму?
   Предупредить о чем, что нас будет обслуживать живой мертвец?
   - Ох, какой же я кретин! - воскликнул Глеб и с искренним раскаянием в голосе протянул: - Жанна, прости, я перепутал дни! Думал, что сегодня вторник, сказочный день, а сегодня понедельник, трупный день.
   - Сразу все прояснилось, - пробормотала я, ничего не понимая и продолжая с ужасом таращиться на официанта.
   - Да не бойтесь вы. Это бутафория, - парень махнул рукой спину, - фишка такая. Все официанты по понедельникам загримированы под мертвяков. Вон Алесю вообще сегодня под Офелию загримировали - жуть просто!
   При виде официантки, которая двигалась в сторону нас, мне чуть дурно не стало. Внешне от настоящей утопленницы не отличишь. Простоволосая, в белом балахоне, босоногая, с голубой кожей, с темными кругами под глазами. Поравнявшись с нами, девушка мило улыбнулась синими губами и пожелала доброго вечера. А я даже не смогла ответить ей, во все глаза глядя на живые водоросли в ее распущенных волосах. И особенно на креветку, которая намертво вцепилась в одну из прядей.
   - Офелия же в реке утонула, - ошеломленно сказала я, когда веселая "утопленница" унеслась отдавать заказ повару. - Там раки, а не креветки.
   - Это хорошо, что вы проголодались, - оживился официант заслышав про еду. - У нас в меню есть и то, и другое. Надеюсь, это досадное недоразумение не испортит вам вечер. Вот ваш столик, присаживайтесь.
   Я позволила усадить себя на стул с высокой спинкой, напоминающий трон, и как только официант, вручив меню, удалился, уставилась на Глеба, требуя объяснений.
   - Жан, я дурак, кретин, идиот! - стал горячо корить себя он. - Хотел устроить тебе романтический вечер, думал, ты почувствуешь себя, как в сказке...
   - Не думала, что бывают такие сказки... ужасов! - возмутилась я.
   - Ну прости меня. Не сердись, пожалуйста. - Глеб пустил в ход свой фирменный взгляд Кота в сапогах.
   И как на такого сердиться?
   - Лучше объясни мне, что здесь происходит и как между собой сочетаются сказки и трупы, - пошла на мировую я.
   - У "Подземелья" фишка такая, - с готовностью поведал Глеб. - Официанты здесь всегда в маскарадных костюмах. Среда, например, национальный день, официанты одеты в национальные костюмы.
   - Как на конкурсе "Мисс мира"? - хмыкнула я.
   - Точно. Только тут еще и мистеры есть - в виде джигитов, испанских тореодоров, шотландцев в юбках, эскимосов. Вторник - сказочный день. Прислуживают Баба Яга, Белоснежка, Кощей, Иван-царевич, Красная шапочка, Буратино и другие. Я думал, что сегодня так и будет, поэтому тебя и привел, Жан! Не сердишься?
   - Дальше рассказывай, про трупный день, - велела я.
   - А чего рассказывать, сама видишь: вокруг одни зомби. - Он красноречиво покосился на нового официанта, подошедшего к соседнему столику. Лицо парню разрисовали под Франкенштейна, расчертив на заплатки, да еще и вставной глаз для пущего эффекта прилепили поверх здорового.
   - Один раз такой маскарад на Хэллоуин устроили ради прикола, - сообщил Глеб. - А всем так понравилось, что трупный день сделали еженедельным. По понедельникам всегда аншлаг, поэтому свободных столиков нет почти. Ты уж извини, не получится, романтичного ужина. В день сказок посетителей мало, удалось бы посидеть почти в одиночестве. И как я только дни перепутал?!
   - Вы готовы сделать заказ? - подкатил к нам зеленолицый официант с топором в спине.
   - Чуть позже, - отослал его Глеб и обратился ко мне: - Действительно, давай уже выберем поесть.
   И как можно есть в такой обстановке? Я с сомнением покосилась на посетителей: вампиры трескали свои порции и не обращали никакого внимания на прислуживавших им зомби.
   - Ну хочешь, уйдем? - предложил Глеб, поняв мое состояние.
   Желудок предательски булькнул, выдав меня с головой.
   - Да уж ладно, - смущенно пробормотала я, - останемся.
   Глеб с радостью углубился в свое меню и дал мне возможность спокойно ознакомиться с содержимым моей папки.
   Перечень предлагаемых блюд отличался от меню обычного ресторана разве что большим разнообразием, широким выбором деликатесов и пикантными названиями фирменных блюд. Так рыбное ассорти значилось как "Любовь с первого укуса", салат "Цезарь", вероятно, из-за содержания чесночных сухариков назвали "Секретное орудие Ван Хельсинга", бифштекс - "Спасением рядового Дракулы", а котлету из индейки - "Реваншем Баффи". Коктейли напоминали об известных вампирских книгах и кинофильмах - "Дракула", "Интервью с вампиром", "Грезы Февра", "От заката до рассвета", "Сумерки", "Ван Хельсинг", "Другой мир". Особняком стояли коктейли "Кровавая Баффи N1", а также N2, 3 и 4.
   - Что это? - поинтересовалась я у Глеба.
   - Сыворотка, номер означает группу крови, - будничным тоном просветил меня он.
   Я поспешно перелистнула страницы, возвращаясь к еде. В итоге я остановила свой выбор на салате из кальмаров "Темный властелин колец" и на семге под яблочной карамелью "Рыжий вамп". Глеб заказал грибной салат "Полночный дозор", медальоны из телятины "Телячья нежность" и бутылку мерло. К рыбе, конечно, больше подошло бы белое, но в меню "Подземелья" присутствовали исключительно красные вина.
   Пока официант уточнял заказ, я с любопытством оглядела помещение. Сводчатый потолок, каменная кладка под старину, большая круглая люстра с лампочками в виде свечей. На стенах светильники, которые с первого взгляда можно принять за настоящие факелы, и гобелены с изображение гербов и старинных карт. Столы из темного дерева, посуда по виду напоминает обожженную глину. Из динамиков льется приглушенная музыка в стиле mystic. Прошлой зимой Сашка ей очень увлекалась и часто включала на работе в обеденный перерыв. Теперь наши с ней посиделки в прошлом...
   - Ты чего загрустила? - мягко спросил Глеб.
   - Ничего. - Я тряхнула головой, отгоняя невеселые мысли.
   - Как тебе тут? - поинтересовался Глеб.
   - И правда - подземелье!
   - Тут не очень-то изысканно, зато есть свой стиль, правда? Из всех наших ресторанов этот мой любимый. А наши дамы обычно предпочитают "Шахерезаду" и "Версаль" - они сделаны под дворцы, восточный и французский, соответственно.
   - А прислуживают там тоже официанты с топорами в спине? - хмыкнула я. - Или там исключительно гурии и придворные?
   - Ты все еще сердишься? - расстроился Глеб.
   - Еще бы! Ты ведь так и не рассказал мне, как здесь наряжают официантов с четверга по воскресенье, - намекнула я.
   - Четверг - профессиональный день, - охотно пояснил Глеб. - Официанты примеряют форму военных, моряков, полицейских, пожарных, медсестер, горничных.
   Я прыснула, представив себе, как один из столиков обслуживает легкомысленная горничная, у другого деловито записывает заказ бравый генерал, а к третьему с заказом спешит космонавт в скафандре.
   - Пятница - курортный день, - продолжил рассказывать Глеб.
   - Официантки в бикини? - усмехнулась я.
   -У нас все целомудренно, - с улыбкой возразил он. - Летние сарафаны, гавайские рубашки, соломенные шляпы. По залу расставляют пальмы в кадках, шезлонги и пляжные зонтики, а музыканты играют только песни про лето и море.
   -Да, море теперь только во сне увидишь, - взгрустнула я.
   - Почему? - удивился Глеб. - Хочешь, как-нибудь махнем на море?
   - Ты серьезно?
   - А почему нет?
   - Днем будем отлеживаться в бунгало, а ночью все море будет наше. Так что, поедем, русалочка?
   - Заманчивая перспектива, - улыбнулась я.
   - Я покупаю путевки?
   - Куда ты так торопишься?
   - Тороплюсь жить!
   - Успеем еще. Лучше расскажи, что здесь по субботам происходит.
   - Суббота - день кино. Заказы принимают Джеймс Бонд, Красотка, Гарри Поттер, Маска, Человек-Паук, Супермен, Шрек, Остин Пауэрс. Каждую неделю герои меняются. За воскресеньем определенной тематики не закреплено. Это может быть день, посвященный героям греческих мифов, какого-то известного фильма или книги. Например, две недели назад в воскресенье был фантастический день - официанты изображали инопланетян и героев фэнтези.
   - Кого, например? - заинтересовалась я.
   - Точно были Конан-варвар, Леголас, эльфийская принцесса и пара гоблинов, - припомнил Глеб.
   Официант тем временем притащил нарезанный свежий каравай в корзинке, выстеленной белой тряпичной салфеткой, кувшин вина и два кубка под серебро. Затем наполнил бокалы и деликатно удалился.
   - Ну что, - Глеб с виноватой улыбкой поднял кубок, - выпьем за то, чтобы сюрпризы в твоей жизни были исключительно приятными?
   - Прекра-а-сный тост. - Я саркастически процитировала Людмилу Прокофьевну из "Служебного романа" и коснулась своим кубком кубка Глеба.
   Пока гениальный шеф-повар с полувековым стажем, как пояснил Глеб, колдовал над нашим заказом, я решила расспросить моего спутника о его жизни.
   - Что ты хочешь узнать? - не удивился вопросу он.
   - Все. Я же о тебе вообще ничего не знаю. Кроме того, что тебе семьдесят четыре года и ты работаешь тамадой на вечеринках.
   - Каюсь, на машинке вышивать я не умею, - шутливо повинился Глеб.
   - Что ж ты раньше не предупредил? - нахмурилась я. - Ну и на что ты мне тогда сдался?
   - Не гони меня, принцесса, я тебе еще пригожусь! - взмолился Глеб. - Я совершенно потрясающе делаю массаж.
   - Это тебе благодарные клиентки так грубо польстили? - Я продолжила хмуриться.
   - Не только клиентки, но еще и клиенты, - с невинной улыбкой уточнил Глеб.
   - Я смотрю, у тебя богатая практика.
   - Все, я пас! Мы так с тобой препираться до рассвета можем, это я уже понял.
   - Ну так хватит жеманничать, как девица в брачную ночь. Давай лучше рассказывай, как ты до жизни такой докатился.
   - Рассказываю, - покорно кивнул Глеб и начал свою историю.
   При рождении ему дали имя Миколаш. Он появился на свет в деревеньке неподалеку от Карловых Вар в 1933 году. Чехия тогда еще была Чехословакией, и многое было по-другому. Где-то в больших городах прогресс уже шагнул вперед, заменив лошадей неповоротливыми машинами и гудящими трамваями, принеся в дома электричество и телефонную связь, потеснив низкие домишки первыми высотками и внеся в прелестные женские головки крамольные суфражистские мысли. Но малой родины Глеба эти веяния еще не коснулись.
   Тихая живописная деревушка, утопающая в зелени, словно сказочным лесом, была отделена от стремительно меняющегося мира. Здесь царили патриархальность и поклонение матушке-земле, кормилице и заступнице. Мать Глеба, измотанная сельскими работами тихая женщина, со следами былой красоты, клялась, что с началом нового века здесь ничего не изменилось. Хоть и стращали деревенские кумушки концом света, хоть и обсуждали рассказы заезжих туристов, поведавших деревенским о появлении паровозов и автомобилей, но все эти истории казались всего лишь сказками. Где это видано, чтобы груда железа ездила сама по себе, судачили старушки и запрягали в телеги быстроногих лошадок. Первый автомобиль въехал в деревню через несколько дней после рождения третьего сына в семье Вернеров и дал темы для пересудов на месяц вперед. А за ним постепенно потянулись и другие нововведения...
   Маленький Миколаш помнил, как в деревню провели электричество и как самый богатый сельчанин первым купил автомобиль, за которым с воплями носилась ватага чумазых мальчишек, среди которых был и он сам. Ему навсегда запомнился день, когда умиротворенную тишину леса прорезал грохот вертолета и когда в небе появилась первая полоска от самолета, посмотреть на которую сбежались все сельчане. Потом грохочущие железные стрекозы и маневренные истребители заполонили небо - началась война. С ней закончилось детство и сказочный век уединенной деревеньки. Война отняла у Миколаша отца и навесила на мать заботу о трех детях, непосильную заботу. Женщина угасла за два года, а братьев определили в приют.
   Произошедшее повлияло на мальчиков по-разному: старший брат Гануш вымещал злость на товарищах по приюту, средний Иржи погрузился в себя и все свободное время проводил наедине с книгой, а Миколаш кривлялся и паясничал на потеху остальным сиротам. Когда ему было тринадцать, в приют, впервые после окончания войны, приехала цирковая труппа. Дети хлопали акробатам и жонглерам, радостно приветствовали дрессировщика собак и с нетерпением ждали выступления клоунов. Однако знаменитый клоун Чупа их разочаровал, о чем юные зрители не преминули высказать артисту.
   - Наш Миколаш лучше смешить умеет! - с досадой воскликнули малыши.
   - Что ж, - выбитый из колеи Чупа спустился со сцены, - пусть выступает Миколаш, а я посижу тут с вами.
   Так состоялось судьбоносное выступление мальчика, которое изменило его дальнейшую жизнь. К концу пантомимы, показанной Миколашем, знаменитый клоун, поначалу взиравший на подростка с предубеждением, хохотал до слез, растирая по щекам театральный грим. В тот же вечер Чупа, договорившись с настоятельницей приюта, увез талантливого лицедея с собой. "Легкой жизни не обещаю. Запомни, клоунада - это тяжелый труд, и тебе еще многому предстоит научиться", - предупредил он. Миколаш был готов на все и без сожаления собрал свои нехитрые вещи: в приюте его ничто не держало. Старший брат покинул его стены год назад и ни разу не навестил братьев. Однажды Миколаш слышал, как воспитательницы шептались между собой, что Гануш связался с плохой компанией и скоро угодит в другой приют, куда менее комфортный, нежели сиротский дом. А Иржи в последнее время увлекся Священным Писанием и твердо вознамерился уйти в монастырь после приюта. Паясничанье младшего брата он осуждал и старался обратить непутевого Миколаша в свою веру, читая ему длинные проповеди. Чупа в ярком зеленом костюме в крупный горох, со смешным накладным носом и разрисованным лицом ворвался в серые будни Миколаша, как добрый волшебник. И мальчик, не раздумывая, ушел за ним...
   Официант, принесший салаты, нарушил удивительный рассказ Глеба, и я едва дождалась, пока услужливый паренек расставит тарелки, наполнит опустевшие кубки вином и удалится.
   - И что же было потом?
   - Потом Чупа учил меня всему, что знал сам, - продолжил Глеб. - Своих детей у него не было, и он относился ко мне, как к родному, стал мне настоящим отцом. Я вышел на арену уже через месяц, в качестве его ассистента. Публика полюбила меня, и вскоре мы с Чупой стали полноправными партнерами. Мы с успехом выступали восемь лет, объездили с гастролями всю страну, несколько раз выбирались за рубеж. Из одной такой поездки я и не вернулся.
   По лицу Глеба пробежала тень, и он запнулся, подбирая слова.
   - Это случилось в Будапеште. Мы отработали номер, сорвали свои аплодисменты и ушли за кулисы. Чупа сумел сделать только четыре шага... Сердечный приступ, он умер мгновенно. Счастливый и обласканный публикой. А несколько часов спустя уже я оказался на грани жизни и смерти.
   - Это случилось в ту ночь? - поняла я.
   - Мне хотелось напиться, - глухо признался Глеб. - Чупу увезли в морг, а я завалился в первый попавшийся бар и потребовал у бармена что-нибудь покрепче. Бармен повернулся, и я удивился: это была женщина. Хрупкая, со смелой по тем временам короткой стрижкой и с вызовом в черных глазах... Больше я ничего не помнил. Очнулся под утро, в подворотне недалеко от бара. Добрался до гостиницы, умылся. Меня ломало. Голова раскалывалась, ломило все тело, меня лихорадило. На аккуратную ранку на сгибе локтя я тогда и внимания не обратил. По своей неопытности я списал болезненное состояние на похмелье и завалился спать. Мне снилось, что я горю в пожаре, что языки пламени лижут мое лицо и руки... Догадалась? Кровать стояла у окна, окно выходило на солнечную сторону, а на дворе был июль. Я тогда получил точно такой ожог, как парой лет раньше, когда мы с Чупой впервые поехали на море в Болгарию. Несмотря на его предостережения, я весь день провалялся на пляже, а потом два дня ходить спокойно не мог - солнце прожарило меня до самых мышц. Но в этот раз у меня возможности отлежаться не было. Надо было везти Чупу на родину, чтобы похоронить.
   Глеб опрокинул в себя остатки вина и продолжил:
   - Конечно же, я тогда не понимал, что со мной происходит. Но инстинктивно старался прятаться от солнца, держался тенистой стороны улиц, накинул плащ, который мы использовали в качестве реквизита, потому что выйти на улицу в рубашке было невыносимо. На похоронах Чупы я появился в гриме плачущего клоуна, чтобы как-то скрыть сгоревшее лицо. На меня, конечно, косились и за спиной шептались, что хотя бы в такой день мог не паясничать, но приди я с красной от ожога кожей, это шокировало бы еще больше. Без грима я был похож на грешника, сбежавшего из ада, прямиком с раскаленной сковородки. В тот же день я предупредил директора цирка, что выступать больше не буду. Он пытался меня отговорить, обещал дать мне отпуска столько, сколько нужно, сказал, что будет ждать моего возвращения. Но я знал, что с цирком покончено. Без Чупы я выступать не буду, да и цирк без него потерял свое волшебство. Я вдруг отчетливо почувствовал запах немытых животных за кулисами, увидел выцветшие портьеры, неискренние улыбки, показную мишуру. Родной дом в одночасье сделался чужим и далеким, а я стал изгоем. На следующий день после похорон, я взял все свои сбережения, которых должно было хватить на год жизни, собрал легкий чемодан и вернулся в Будапешт. Я должен был найти барменшу с цыганскими глазами и узнать, что со мной произошло той ночью. Почему солнце причиняет мне невыносимую боль и почему мне так хочется отведать крови окружающих... Жанна, а ты почему ничего не ешь?
   Тарелки с салатами стояли нетронутыми, а я не могла отвести взгляда от Глеба, который на моих глазах заново переживал события своей жизни.
   - Ну, я утолил твое любопытство? - Глеб нарочито-бодро придвинул к себе тарелку и схватился за вилку и нож.
   Я нехотя последовала его примеру, но не смогла удержаться от вопроса:
   - И ты ее нашел?
   - Нашел, - после долгой паузы ответил Глеб.
   Я поняла, что подробности выспрашивать не стоит, и с преувеличенным энтузиазмом набросилась на "Темного властелина колец".
   Когда мы расправились с салатами, в ожидании горячего Глеб с шутками-прибаутками рассказал мне о своих скитаниях по миру. О том, как жил в Венгрии и Ирландии, в Дании и во Франции, в Англии и даже в Австралии. Как сменил дюжину профессий - от распорядителя свадеб и аниматора до Санты Клауса и диджея на радио.
   - Ты работал Сантой? - поразилась я.
   - Ну да, когда жил в Лондоне. Прикольная работенка!
   - Не очень-то ты похож на дедушку, - со смешком возразила я.
   - Парик, накладная борода, накладное пузо - дедушка Санта готов, - пробасил Глеб, заставив меня захлебнуться от смеха.
   - Верю-верю!
   Через мгновение в наш тет-а-тет вновь вмешался юркий официант. Освободив стол от пустых тарелок, он поставил блюда с жарким:
   - "Рыжий вамп" для вас, а вот "Телячья нежность". Приятного аппетита!
   - Надо же, какой любезный! - с одобрением сказала я, когда парень удалился.
   - Надеется, что за обязательность срок сбавят, - усмехнулся Глеб.
   Я проводила взглядом спину официанта, из которой торчал топор, и обратила внимание на женщину в ярком алом платье, которая вошла в зал и остановилась, оглядываясь в поисках свободного места. Все столики к этому времени уже были заняты, о чем ей и сообщил наш официант, оказавшийся ближе всех ко входу. Но женщина обвела взглядом собравшихся, решительно отодвинула паренька в сторонку и направилась к нам.
   Свет искусственных факелов падал на пол, и за ней стелилась длинная причудливая тень. Я опустила глаза и вздрогнула: тень не соответствовала силуэту женщины. У тени была тонкая талия и высокая грудь, как будто ее обладательница была заключена в корсет, по-старомодному пышная юбка и высокая прическа, в то время, как женщина в красном была воплощением современного стиля - в узком платье, облегающем ее, как перчатка, а волосы ее падали на плечи свободной волной. Как загипнотизированная, я смотрела на тень, пока она не приблизилась к нашему столику и в поле моего зрения не попали округлые носы современных туфелек с золотистой пряжкой.
   - Нравятся? Моя последняя покупка, - донесся до меня знакомый голос. Я подняла глаза и уткнулась в смеющиеся жемчужные очи Инессы Раевской.
   - У вас романтический ужин? Не хотелось бы мешать, но чертовски хочется поужинать. Не приютите? - Инесса повела плечом, указывая на отсутствие свободных мест.
   Глеб вопросительно покосился на меня.
   - Конечно! - воскликнула я.
   На долю секунды на лице Глеба мелькнула тень досады, но потом он широко улыбнулся и вскочил с места, чтобы отодвинуть стул для незваной гостьи.
   Пока мой кавалер ухаживал за Раевской, я бросила еще один короткий взгляд на ее тень и с облегчением отметила, что тень изменилась и стала соответствовать облику светской львицы. Похоже, игра света и атмосфера старины сыграли со мной злую шутку.
   Официант тут же поднес Инессе меню, но она качнула головой и сразу сделала заказ. Паренек удалился, и за нашим столиком повисла неловкая тишина. Глеб, похоже, злился, что наш тет-а-тет нарушил третий лишний; я робела перед блистательной Инессой, а Инесса, судя по ее сияющему виду, чувствовала себя королевой, почтившей своим присутствием жалкую лачугу придворных.
   - Как вам сегодняшний маскарад? - нарушила молчание Раевская.
   - Жанна была в шоке, - откликнулся Глеб. - Я забыл предупредить ее о специфике заведения, и она подумала, что попала в логово живых мертвецов.
   - Так и есть, - усмехнулась Инесса. - Половине посетителей в этом зале уже давно пора обживать комфортабельные склепы, а не смаковать фуа-гра и не хвастаться последними моделями мобильных телефонов. А некоторые персоны - и вовсе ровесники самых дорогих коллекционных вин в здешнем погребке, - задумчиво отметила она, глядя на бутылку вина, которое мы пили. Я поняла, что она имеет в виду себя и вдруг почувствовала жгучую ревность. Уж не намекает ли она Глебу, что он зря теряет со мной время, когда как она, как вино, с годами стала только лучше? - Да, чего говорить, - не ведая о моих мыслях, заключила Раевская, - задержались мы на свете.
   - Дай бог, и дольше задержимся! - весело подмигнул Глеб и наполнил бокалы.
   Мы чокнулись. Инесса с видимым удовольствием посмаковала глоточек вина и разрумянилась, как юная девушка.
   - О чем вы тут секретничали? - игриво поинтересовалась она.
   - Жанна просила меня рассказать о системе наказаний, - нашелся Глеб. - Но раз уж здесь ты, предоставлю это право тебе.
   Я настороженно посмотрела на Инессу.
   - Жанна, не смотри на меня так, как на инквизитора, - рассмеялась Раевская. - Я всего лишь старейшина. Ужасно звучит, правда? - кокетливо добавила она, убирая за ухо прядку волос. - Но традиции есть традиции. Так что тебя интересует о наказании? Уж не собралась ли ты преступить закон? - Она шутливо погрозила мне пальцем. На длинном красном ноготке блеснул стразик в центре изящно нарисованного цветка.
   Да, слово "старейшина" меньше всего подходило к этой холеной красавице, законодательнице мод и светской львице.
   - От тюрьмы и от сумы не зарекайся, - буркнула я.
   - И то верно, - кивнула Инесса, окинув проницательным взглядом официанта, принесшего ей закуску. - Еще сегодня сидишь в смокинге за лучшим столиком, а завтра надеваешь карнавальный костюм и прислуживаешь своим недавним друзьям.
   Лицо официанта дрогнуло, несмотря на всю выдержку, и он поспешил удалиться. "А она может быть жестокой", - с неприятным удивлением подумала я. Или все светские барышни - отъявленные стервы?
   - Так вот, законы у нас очень простые, - пропела Инесса. - Все как в цивилизованном мире. Не воруй, не убей, не причиняй вреда другим.
   - Только наказание, как в Средние века, - вставил Глеб, и мне показалось, что в его глазах мелькнул вызов.
   Раевская выдержала его взгляд и с расстановкой сказала:
   - Да, снисхождение нам чуждо. Зато и серьезных преступлений в нашей среде почти не случается.
   - Как же. Расскажи это Эльзе и остальным, - глухо произнес Глеб и осекся, бросив на меня виноватый взгляд.
   - Кто это Эльза? - нарочито равнодушным тоном спросила я.
   - Никто! - хором воскликнули мои собеседники и смущенно уставились в свои тарелки.
   - Высоко же вы ее цените, - не удержалась от колкости я.
   - Эльза - это одна старая знакомая, - пробормотал Глеб.
   Ясно, угрюмо заключила я. Любовница.
   - Это неважно. - Инесса поспешила вернуть разговор к изначальной теме. - Так вот, за незначительные проступки нарушителям приходится расплачиваться штрафами и общественными работами. Наказание одинаково и в том случае, если жертвой становится один из нас, и тогда, когда пострадал обычный человек. Уличенный в воровстве должен вернуть украденное в тройной мере. Убийца же разделяет участь своей жертвы, даже в том случае, если покушение не увенчалось успехом.
   Она произнесла это таким будничным тоном, что я даже поперхнулась.
   - То есть смертная казнь? - уточнила я.
   - Мы употребляем слово "ликвидация", - поправила меня Инесса. - Человек, показавший себя недостойным, покидает наш Клуб. Навсегда.
   - Без суда и следствия? - невесело пошутила я.
   - Ну как же! Конечно, его вина должна быть доказанной и не вызывать сомнений, - отчеканила Раевская.
   - Так есть и суд, и следователи? - удивилась я.
   - Суд у нас старейшины, а роль следователей выполняет особая оперативная группа.
   - Гончие, - с умным видом кивнула я.
   Если бы у меня во лбу вырос рог, Глеб и Инесса были бы шокированы меньше. Глеб замер на месте, на щеках Инессы как будто поблек румянец. Первой пришла в себя Раевская.
   - Ты уже о них слышала? - небрежно поинтересовалась она.
   Хороший вопрос! Как я не напрягала память, я так и не могла вспомнить, когда и от кого я могла о них узнать.
   - Кажется, Лана что-то рассказывала, - неуверенно сказала я.
   Взгляд Глеба моментально просветлел, Инесса вновь разрумянилась. Что-то здесь нечисто...
   - Да, наши ребята называют себя именно так.
   - А на вечеринке в мою честь они были?
   - Гончие и вечеринки - понятия несовместимые, - хмыкнула Инесса. - И хорошо!
   - Так выпьем же за то, чтобы наши с ними пути никогда не пересекались! - Глеб уже успел обновить наши с Инессой бокалы и поднял свой.
   Мы соединили бокалы со звоном, и взгляды Раевской и Глеба на какой-то миг пересеклись на мне. Как будто бы они вкладывали в этот тост какой-то особенный смысл, как будто бы предостерегали меня... Но от чего?
   Я нервно втянула в себя глоток вина и вновь посмотрела на моих соседей. Но Инесса уже как ни в чем ни бывало орудовала вилкой и ножом, разделывая ломтики баклажана. А Глеб тепло улыбнулся мне и, глядя на мою опустевшую тарелку, спросил:
   - Может, десерт?
   Остаток вечера прошел в светской болтовне. Инесса с увлечением рассказывала о недавно прошедшей неделе мод, я слушала во все уши, Глеб откровенно скучал и требовал к себе внимания. Потом к нашему столику подошел высокий мужчина, в котором я узнала известного модельера Романа Дворцова. Инесса представила нас друг другу, и великий художник, к моему удовольствию, галантно поцеловал мне руку. Я бы с удовольствием проболтала с ним до утра - глядишь, договорилась бы, чтобы сшил мне роскошный наряд. Но тут Глеб вскочил с места, пробубнил, что нам уже пора и потащил меня к выходу.
   - Почему так рано? - закапризничала я.
   - Ты что, не видишь, они хотели остаться наедине, - попенял мне он.
   Я последний раз окинула взглядом ресторан: не было ни одного свободного места! Официант с топором в спине вежливо пожелал нам "лунной ночи", гардеробщик, оторвавшись от старинной книги, любезно протянул наши пальто, и мы покинули "Подземелье".
  

***

  

Эльза

  

Месяц тому назад

  
   Эльзе исполнилось семьдесят пять, когда ей стали сниться эти странные сны. Во сне у нее были серебряные волосы с голубым отливом, рябые руки и пестрый фартук, за который цеплялся забавный белокурый мальчуган по имени Ганс. Мальчуган был ее внуком, а может быть, и правнуком, и смешно картавил, выпрашивая шоколадный торт, который она пекла. Эльза смеялась и целовала мальчика в лоб.
   Просыпалась Эльза от настойчивых поцелуев юного любовника. Их лица менялись, но Ганс, называвший ее бабушкой во сне, оставался. "Кто такой Ганс?" - ревниво спрашивал очередной красавчик на утро, потирая ранку, непонятно как появившуюся на сгибе локтя. Эльза неторопливо расчесывала свои густые белокурые волосы у зеркала, отражавшего красивую двадцатилетнюю девушку с грустными глазами, и молчала. За последние пятьдесят три года у нее не прибавилось ни морщинки.
   Она была молода собой и стара душой. Она никогда не оставалась одна, но уже давно была бесконечно одинокой. Ее жизнь неслась чередой балов, вечеринок, свиданий, а ей хотелось покоя. Выпроводив очередного случайного кавалера, поделившегося с ней своей молодостью и своей кровью, Эльза садилась за холст и рисовала щечки-яблочки, мягкие завитки волос, курносый нос и восторженные голубые глаза маленького Ганса.
   Еще недавно она любила рисовать портреты своих любовников. За пятьдесят лет их накопилось больше тысячи - натуральная блондинка с тонкой талией и пышным от природы бюстом никогда не знала недостатка в поклонниках.
   Последние рисунки были посвящены пухлому белокурому ангелочку. На них Ганс смеялся, грустил, играл с щенком, безмятежно спал, носился с сачком по цветущему лугу. Если листать рисунки быстро, то Ганс словно оживал и, перескакивая с листа на лист, будто бы жил настоящей жизнью. Перебирая страницы жизни мальчика, существующего только в ее воображении, Эльза то смеялась, то плакала. Своих детей у нее не было - не успела. А ведь мог быть такой милый, розовощекий Ганс... Как она завидовала Пигмалиону, оживившему свою Галатею! Миллион жарких поцелуев своих любовников она, не задумываясь, поменяла бы на один родственный поцелуй белокурого мальчугана. Пятьдесят лет бурной молодости отдала бы за несколько лет тихой, уютной старости в окружении внуков.
   Эльза выглядела девушкой, а мечтала стать бабушкой. Ее даже перестала радовать собственная галерея, к обладанию которой она так стремилась все эти годы, пока была свободной художницей и колесила по миру, меняя страны, имена и манеру живописи. Пару раз даже изменяла ей, оба раза неудачно. Сначала приняла предложение Инес и пробовала себя в дизайне моды. Лица моделей получались живыми и одухотворенными, а вот модели платьев безыскусными и неинтересными. Инес, очарованная ее картинами, тогда не смогла скрыть своего разочарования и признала, что мода - не конек Эльзы.
   Позже Эльза отложила кисти ради фотоаппарата и попыталась освоить новое искусство, но оно не пришлось ей по душе. Фотоснимки были лишь отпечатком реальности; картины же, пропущенные через сердце, становились отражением и ее внутреннего мира.
   Ее галерея пользовалась успехом; выставки, работы для которых Эльза придирчиво отбирала, позволяли молодым художники заявить о себе и найти меценатов. По себе зная о тяготах жизни начинающих Суриковых и Пикассо, Эльза мечтала открыть свою галерею и сделать ее стартовой площадкой для юных талантов. Год прошел в приятных хлопотах, а потом в ее сны пришел Ганс, и галерея отошла на второй план...
   Люди изобретали средства и процедуры для омоложения и неистово жаждали вечной молодости, а Эльза считала ее своим проклятием и упорно рисовала портреты себя сорокалетней, пятидесятилетней, семидесятилетней. Щедро наносила паутинку морщин, с трепетом прорисовывала круги под глазами и пигментные пятна на лбу, добавляла серебристые нити в волосы, растушевывала четкий овал лица.
   - Это твоя бабушка? - спросил как-то ее эпизодический любовник, разглядывая портрет, который Эльза забыла на столе.
   Художница взволнованно кивнула.
   - Нравится?
   Двадцатилетний манекенщик равнодушно пожал плечами:
   - Старуха! Хоть бы пластику сделала, совсем себя запустила. Ты же такой никогда не будешь? - Он потянулся к ней, желая обнять за талию, и не понял, как оказался за дверью.
   В ту ночь Эльза осталась голодной, но жажды она не чувствовала. В приступе вдохновения она рисовала портрет себя девяностолетней - такой, какой она никогда не будет, такой, какой она больше всего на свете мечтает стать.
   В то время как сорокалетние дамы страстно стремились избавиться от морщин и скупали дорогие крема, Эльза мечтала о креме для морщин, который проявит рисунок прожитых лет на ее гладком лбу, в уголках глаз и рта. Как стареющие женщины были одержимы молодостью, Эльза после семьдесят пятого дня рождения сделалась одержима старостью. Молодость стала для нее затянувшимся карнавалом - набившим оскомину, скучным, надоевшим до смерти и превратившимся в ее персональный ад. Старость казалась недостижимым раем - с тихими семейными радостями, с заботой близких, с заслуженным покоем.
   Мало кто из вампиров понимал ее. Большинство из московской общины были еще молоды. Старшие вампиры сочувствующе кивали головой, твердили о неизбежных кризисах и протягивали визитку штатного психолога Владислава, специализировавшегося на возрастной психологии и вопросах долголетия.
   Мозгоправ оказался столетним вампиром, заставшим еще публичные лекции Фрейда. Правда, в отличие от именитого учителя, он не стал списывать все проблемы на либидо и посоветовал Эльзе неожиданное решение. Вампирша должна была найти свою ровесницу среди людей и на время стать ее тенью. Следить за каждым ее шагом, узнать ее образ жизни. Как живет, чем дышит, с кем дружит, что покупает на завтрак, какие отношения поддерживает с близкими и особенно с внуками.
   - Зачем? - недоуменно возразила Эльза.
   - Потому что такой могла бы быть твоя жизнь сейчас, - рассудительно заметил Владислав. - Представь себе, что эта пожилая женщина - это ты сама, только в параллельном измерении, где нет жажды и молодости, зато есть старение и болезни... Изучи ее жизнь, ее радости и горести. Ведь это то самое, что, тебе кажется, ты потеряла. Проанализируй, сравни. Наблюдай сперва на расстоянии, будь осторожна - старушки очень подозрительны и замечают любую мелочь. Потом ты должна с ней познакомиться. Приди к ней под видом... соцработницы, например! Принеси продукты, предложи помощь, расспроси ее о жизни. Прояви внимание - и она сама откроет тебе свою душу, расскажет обо всем. Если после этого разговора у тебя останутся вопросы - приходи.
   Выйдя из уютного, напоенного едва уловимым ароматом лимона, кабинета психолога на крыльцо, Эльза замерла, заметив в пестрой толпе прохожих черную кляксу, которая неотвратимо приближалась к ней. Старуха - грязная, растрепанная, скверно пахнущая, с перекошенным от злобы лицом, была похожа на ведьму. Отталкивающе безобразная и пугающая, она шагала по улице, приближаясь к ней, и громогласно разговаривала сама с собой, ругая власть, погоду, людей. Прохожие, спешащие по своим важным делам по оживленной улице, шарахались от нищенки, как от чумной, словно боялись заразиться от нее несчастьем и безумием. "А ведь она похожа на мою ровесницу, - с дрожью подумала Эльза, не в силах отвести взгляда от неприятной старухи. - Неужели и я могла стать такой?"
   Поравнявшись с крыльцом, на котором изваянием застыла вампирша, нищенка привалилась к нему, чтобы перевести дыхание. Ноздри Эльзы затрепетали, почуяв запах давно немытого тела и старческого пота. Даже два пшика изысканных духов "Герлен", которые она сделала минуту назад, прихорашиваясь у зеркала в фойе, не могли перебить этого отвратительного запаха - старости и безнадежности. Эльзе захотелось сбежать. Но не могло быть и речи о том, чтобы спуститься по ступеням и поравняться со старухой.
   Эльза уже нащупала ручку двери, собираясь укрыться в фойе и переждать, пока старая ведьма уйдет, когда та повернулась к ней и так и впилась в нее воспаленными, слезящимися глазами. "На ее месте могла быть я, - застучало в голове у Эльзы. - Старая, больная, дряхлая, выброшенная на улицу, без средств к существованию".
   В порыве сочувствия и вины, она рванула молнию сумочки и нащупала во внутреннем кармашке пачку купюр, намереваясь откупиться от угрызений совести. Нищенка тем временем с ненавистью обшарила пытливым взглядом ее модное дизайнерское пальто, воздушный шелковый шарф, высокие изящные сапожки.
   - Кровопийца! - Хриплое карканье сорвалось с потрескавшихся губ старухи.
   Ошеломленная Эльза выронила голубую банкноту, не успев протянуть ее нищенке, и пулей влетела обратно в здание. Несколько прохожих в удивлении повернуло головы: грязная старуха в лохмотьях ползала по блестящим ступеням красивого особняка, выкрикивая проклятья и ругательства.
   Эльза решилась выйти на улицу только через полчаса и, чтобы не столкнуться с безумной старухой, зашагала в противоположную сторону от метро - туда, откуда явилась нищенка. Она бродила по центру Москвы, потеряв счет времени, и очнулась только тогда, когда прямо перед ней хлынула на улицу возбужденная толпа людей. Эльза замедлила шаг, заметила вывеску театра и огляделась. Ничего себе, какой путь она проделала! Да и времени прошло немало - уже и представление в театре закончилось.
   Чувствуя легкий голод, Эльза оглядела толпу, выискивая кавалера на сегодняшний вечер. К ее разочарованию, мужчин среди театралов было немного, да и те - с дамами. Эльза так давно не была в театре, предпочитая театральным драмам и комедиям те спектакли, которые регулярно разворачивались на ее глазах в вампирских клубах и ресторанах, что и забыла, что обитель муз обычно посещает совсем не ее контингент. Влюбленные приходят сюда подержаться за руки, согреться от стужи, побыть в волнующей близости друг от друга и поцеловаться украдкой в закутке фойе. Замужним дамам необходимо выгуливать бриллианты, мужей и детей, вот и приходится отцам семейства время от времени исполнять культурную повинность. Студентки и женщины бальзаковского возраста вместе с театральным билетом покупают виртуальный лотерейный билет - в надежде сорвать джек-пот в лице красивого, умного, культурного и одинокого принца, поклонника Уильяма Шекспира и Теннеси Уильямса. Эльза, посмеиваясь, называла его Призрак Театра. Потому что все о нем мечтают, но никто никогда не встречал. Сейчас она бы и сама не отказалась от встречи с прекрасным умником, в крови которого звенят сонеты и бушуют шекспировские страсти. Но здесь его и искать не стоит - чего зря время терять?
   Влившись в толпу, взбудораженную представлением, Эльза позволила ей окутать себя восторженными впечатлениями и увлечь к метро. Толпа текла серо-черной рекой, сотканной из темных пальто и блеклых беретов, и на этом унылом фоне алым маком цвела кокетливая шляпка, маячившая впереди. Шляпка завладела вниманием Эльзы, и она прибавила шаг, стала продвигаться вперед, чтобы взглянуть в лицо модницы, дерзнувшей надеть такой смелый и броский головной убор. Попав в Москву, Эльза с удивлением заметила, что шляпки здесь не в чести. Тем интереснее было посмотреть на девушку, которая не боится привлечь к себе всеобщее внимание. Шляпка двигалась в окружении двух старомодных беретов, с которыми оживленно переговаривалась. Наверное, внучка решила вывести бабушек в театр, решила Эльза, с еще большим азартом обгоняя впереди идущих.
   Опередив шляпку и обернувшись, художница от удивления остолбенела. Перед ней оказались три пожилые женщины лет семидесяти. Только две крайние, в полинявших беретах с нелепыми старомодными брошками, выглядели настоящими старухами - уставшими, изможденными, дряхлыми и сгорбленными. А между ними, в очаровательной красной шляпке шла женщина - юная душой, с блестящими глазами, алыми губами и высоко поднятой головой. Она несла свои семьдесят лет не тяжелым грузом разочарований, потерь, поражений и невзгод, как ее подруги, а легким, струящимся шлейфом радости, удовольствий и побед. Она шагала в будущее, не страшась его, как ее спутницы; она встречала его улыбкой, а не горестным вздохом.
   Эльза была настолько потрясена увиденным, что замерла на месте и позволила шляпке обогнать ее. Образ озлобленной нищенки мгновенно затмило ласковое сияние, исходящее от незнакомки. "А ведь я могла бы быть такой", - подумалось Эльзе, и она будто очнулась от чар, наложенных на нее ведьмой в лохмотьях и разбуженная доброй волшебницей в красной шляпке. Эльза вдруг всей душой потянулась к удивительной женщине и вспомнила совет психолога, который впервые показался ей разумным. Ей страстно захотелось стать тенью этой женщины, сделаться ее незримой спутницей, узнать о ней все, а потом прийти к ней в гости и проговорить ночь напролет. Эльза нагнала шляпку и ее спутниц и с жадностью прислушалась к их разговору. Подруги обсуждали спектакль. Шляпка восторгалась игрой актеров, правая беретка жаловалась на дороговизну буфета, левая с надрывом описывала боль в ноге. Судя по беседе, инициатором культпохода была шляпка, и только она одна получила настоящее удовольствие от представления.
   - Все тебе, Лизавета, хихи да хаха! - недовольно прогундосила левая беретка, когда шляпка мягко пошутила насчет ее больной ноги.
   Сердце Эльзы застучало сильнее. Шляпку звали Елизавета, Лиза. Именно под таким именем знали Эльзу ее московские знакомые. Это был знак. И с того вечера вампирша стала тенью Лизы.
   Она проводила Елизавету до самого дома и, затаившись у подъезда, проследила, в каком из окон зажжется свет. Через несколько дней она знала о ней почти все. Елизавета Петровна жила одна, но не скучала. Она ходила в бассейн, подолгу гуляла в парке, забирала из школы сына работающей соседки и с удовольствием возилась с ним. У нее самой был взрослый сын, прозябавший в каком-то НИИ, и невестка, с которой они друг друга на дух не переносили. Имелась и внучка - легкомысленная девица двадцати трех лет, кипами скупавшая модные журналы и в свободное от работы время часами шатавшаяся по магазинам. Бабушку она посещала раз в месяц, магазины - пять раз в неделю. Узнав об этом, Эльза испытала острое желание промыть девчонке мозги и убедить быть внимательней к своей чудесной бабушке. Загипнотизировать ее не составило бы труда, но Эльза не хотела, чтобы интерес внучки был искусственным.
   Несмотря на то, что Елизавета Петровна страстно любила жизнь, интересовалась культурой и искусством, поддерживала тесные отношения с подругами и категорически уклонялась от публичного обсуждения старческих недугов, Эльза не могла не ощущать ее тихой грусти и ее ностальгии по молодости. Бравурно называя себя семнадцатилетней, Елизавета покупала в аптеке пачки лекарств и гель для зубного протеза. Выбирая новую шляпку, два дня перебивалась на кефире. Кокетливо отказываясь от места, которое уступали ей в автобусе, она валилась с ног, подходя к дому.
   Таких, как она, называют мировыми бабушками, ими восхищаются. Если бы Эльза могла стариться, она бы хотела стать такой, как Елизавета. Но глядя на нее сейчас и восторгаясь ее внутренней силой, ее оптимизмом и жизнелюбием, художница с каждой минутой все отчетливей понимала, что не хочет старости - даже такой достойной и неунывающей, как у Елизаветы. Одиночество, дряхлость, невостребованность - не для нее.
   Еще недавно Эльза с тоской представляла себе седину в волосах, морщинки под глазами, фартук, перепачканный мукой, внуков, цепляющихся за юбку и уплетающих бабушкины блины. Счастье казалось ей рекламным роликом "Домик в деревне", а бабушка из рекламы с кринкой простокваши - самой счастливой женщиной на свете. Теперь же Эльза поняла: представься Елизавете или рекламной бабушке шанс поменяться с ней судьбами, вернуть молодость и сохранить ее на долгие годы, старушки согласились бы безо всяких раздумий. Ей, Эльзе, несказанно повезло и грешно жаловаться на судьбу.
   В свои семьдесят пять она по-прежнему молода и хороша собой. У нее нет недостатка в поклонниках и в средствах. Она здорова и полна сил, ей незнакомы старческие недуги, она не проводит треть времени в больницах и в очереди к врачам, не видит равнодушия внуков и детей, не живет от пенсии до пенсии.
   Совет психолога оказался весьма эффектным. Изучив жизнь Елизаветы Петровны, Эльза по-другому взглянула на свою собственную. Заключительный этап, встреча с Елизаветой, расставил окончательные точки над "и".
   Набив пакеты колбасой, сыром, печеньем, чаем, йогуртами и фруктами, прихватив баночку красной икры и необыкновенной красоты торт со взбитыми сливками, Эльза направилась к дому Елизаветы. Она страшно волновалась, ведь сегодня ей предстояло взглянуть в лицо своему отражению, своей второй проекции, своей постаревшей двойняшке.
   Елизавета Петровна открыла дверь быстро, как будто только ее и ждала, но на лице отразилось разочарование.
   - Простите, я вас за внучку приняла, - неловко улыбнулась она, подслеповато щурясь.
   Увидев Елизавету, Эльза страшно растерялась, пробубнила свою легенду про соцработника, зачем-то назвалась чужим именем, отчего смешалась еще больше.
   - Но я ничего не заказывала, - удивилась Елизавета Петровна. - Да и не нужно мне ничего, у меня сын есть, внучка, есть кому мне помочь. Вы вон лучше к Клавдии Степановне загляните - она совсем одинокая и положение у нее затруднительное. У нее собачка очень болеет. Хорошая собачка, но недолго ей осталось. Так Клава, добрая душа, ей с пенсии мясо покупает, а сама голыми макаронами питается. Мы ей по-соседски помогаем, кто чем может. Так что подарки ваши ей весьма кстати будут.
   - Но ведь это вы - вдова ударника труда, - озвучила заготовленную легенду Эльза. - Меня завод к вам направил, я отчитаться должна. Давайте я вам все это передам, а вы уже сами распорядитесь?
   - Так вы с Мишиного завода! - обрадовалась Елизавета. - Ну что ж, проходите.
   Эльза занесла пакеты в кухню и помогла хозяйке накрыть стол в комнате, с интересом поглядывая по сторонам. Ведь в такой обстановке могла жить она, если бы жила на пенсию!
   Квартира хранила остатки былого благополучия: во всю стену в единственной комнате раскинулся чешский гарнитур с отслоившимся кое-где фасадом, в серванте поблескивала богатая коллекция хрусталя, разбавленная бело-розовыми мазками фарфорового сервиза. Из центра пожелтевшего от времени потолка вырастала люстра с белыми плафонами-лилиями на позолоченных дужках. Потертый паркет был прикрыт распушившимся по краю коричневым ковром.
   Переезжая в Россию, Эльза читала об обычаях русских, в том числе и о массовом увлечении коврами, и о стремлении выставить напоказ хрустальную посуду. Но, видимо, информация была устаревшей. В отремонтированных по последнему слову евродизайна квартирах местных вампиров ковров не было и в помине, а хрусталь был надежно спрятан в кухонных шкафчиках.
   Квартира Елизаветы Петровны, напротив, была ожившей иллюстрацией к той брошюре. Наверное, интерьер здесь не менялся уже десятки лет. Эльза отметила лежащий на столике у телефона томик "Воскресения" Толстого, на диване - подарочное иллюстрированное издание "100 чудес света" и заставленный горшочками с фиалками подоконник.
   В квартире царили чистота и порядок. Чувствительная к запахам Эльза не уловила присущих старым домам затхлости и плесени. В доме Елизаветы Петровны пахло яблочным пирогом, корицей и сладкими духами "Дольче Вита" - наверное, подарок сына или внучки.
   - Я не вовремя? - тактично поинтересовалась Эльза. - Вы кого-то ждали?
   - Внучка обещала заехать, - тепло улыбнулась Елизавета Петровна, и лучики морщинок осветили ее лицо особым сиянием. - Я вот пирог испекла, угощайтесь!
   Хозяйка поставила блюдо с выпечкой на стол, покрытый желтой скатертью с клубничками, и пригласила к столу.
   - Так вы с Мишиного завода? Расскажите, как там сейчас дела, - мягко попросила она.
   Эльза, предусмотрительно изучившая сайт предприятия, пробубнила последние новости о внедрении новых технологий и производстве новой продукции.
   - Приятно, что руководство не забывает своих лучших сотрудников. А вы иностранка, Лера? - проницательно спросила Елизавета Петровна. - В вашей речи слышится легкий акцент.
   - Я несколько лет стажировалась в Германии, только недавно вернулась, вот и разучилась по-русски говорить, - пояснила художница. Она знала пять языков, побывала в пяти странах, но так и не смогла избавиться от немецкого говора. - Елизавета Петровна, вы расскажите о себе, как вы живете, может быть, испытываете какие-нибудь трудности? Мы могли бы помочь.
   - Спасибо, Лера, - тепло улыбнулась пожилая женщина. - Но у меня все хорошо. Дети не забывают, внучка у меня добрая девочка, всегда на их поддержку могу рассчитывать.
   - Вы довольны своей жизнью? Как она сложилась? - затаив дыхание, спросила Эльза.
   Елизавета Петровна лукаво глянула на нее:
   - Это вам для отчета надо?
   Эльза смутилась.
   - Ну что вы, Елизавета Петровна! Вы очень интересная женщина, особенная. Вы не похожи на своих ровесниц. И судьба у вас, должно быть, особенная, - взволнованно пробормотала она.
   Хозяйка польщенно улыбнулась, но ответить не успела - зазвонил телефон. Елизавета извинилась, вспорхнула со стула и подняла трубку.
   - Жанночка! - радостно поприветствовала она. - Здравствуй, милая. Ты скоро?
   ...Как, не сможешь? - Сияние, исходящее от Елизаветы Петровны, как-то мигом потускнело, и сердце Эльзы защемило от жалости.
   Ведь это она могла быть на месте Елизаветы. Приготовила бы пирог, израсходовала капельку драгоценных духов, чтобы показать, что ценит подарок, прислушивалась бы к шагам за дверью, спешила на звонок, ожидая внучку... или внука. А Ганс, ее милый мальчик, выросший в великовозрастного оболтуса, позвонил бы с извинениями, наплел уважительную причину, чтобы не видеться с нудной старухой, а сам сбежал бы в паб с друзьями или на свидание со смазливой девчонкой.
   - Конечно, Жанночка, ничего страшного... - заверила внучку Елизавета Петровна. - Нет, что ты, не обижаюсь. Может, завтра?.. Не успеешь? Ну что ж, тогда как-нибудь в другой раз. Удачи тебе, моя умница. Целую!
   - Что-то случилось? - хрипло спросила Эльза.
   - Да на Жанночку свалились срочные дела по работе, - преувеличенно-бодро отозвалась хозяйка, отводя глаза. - Никак сегодня не сможет выбраться. Ну что ж, нам же больше пирога достанется!
   - Пирог замечательный, - горячо похвалила Эльза.
   - Хорошо, что вы пришли, Лерочка. Одна я с ним не справлюсь! - Хозяйка изо всех сил старалась скрыть расстройство от звонка внучки, а у Эльзы на глаза навернулись слезы.
   - Что с вами, Лера? - заволновалась Елизавета. - Вы плачете?
   - Соринка в глаз попала, - заморгала Эльза, вскакивая с места. - Можно я в ванной промою?
   - Конечно!
   Подставив ладони под холодную воду и вытирая катившиеся по ее щекам невыплаканные слезы Елизаветы Петровны, Эльза со злостью подумала, что пустышка Жанна не заслуживает такой чудесной бабушки. Наверное, опять по магазинам побежала, дурочка. Услышала про завоз новой коллекции и забыла про бабушку, воспитавшую ее и посвятившую ей себя.
   Если бы только можно было на время поменять телами бабушек и внуков! Даже дня бы хватило, чтобы неблагодарные внуки осознали все отчаяние одинокого, забытого близкими человека и поменяли свое отношение. К сожалению, она не волшебник, а всего лишь вампирша. Заигравшаяся в долголетие, насочинявшая себе кучу проблем, возведшая старость в ранг абсолютного счастья. Какой глупой она была! Стыд-то какой!
   - Лерочка, все в порядке? - осторожно постучала в дверь хозяйка.
   - Уже иду! - наигранно-радостно откликнулась Эльза, стирая с пылающих щек дорожки слез.
   В комнате Елизавета Петровна разливала по чашкам горячий чай. На столе прибавилась тарелка с бутербродами с колбасой и сыром, которые принесла Лера, и коробочка конфет.
   - Вы все еще хотите услышать историю моей жизни? - с улыбкой поинтересовалась она. - Теперь нам торопиться некуда, могу рассказывать хоть всю ночь напролет.
   - Конечно, Елизавета Петровна! - закивала Эльза.
   - Ну что ж, тогда я начну. А вы уж меня, Лерочка, остановите, как станет скучно, не стесняйтесь.
   - Договорились, - согласилась художница, готовая слушать необыкновенную женщину хоть до рассвета.
   Елизавета оказалась приятной и искусной рассказчицей. Не зацикливаясь на своей персоне, она увлеченно описывала приметы эпохи, вспоминала комичные истории из жизни знакомых, со смехом говорила о нелепицах цензуры, надзоре партии и гнусных анонимках, с иронией описывала пустые полки в магазинах и длинные очереди - все то, о чем Эльза читала, но чего не застала, живя в Европе.
   Живое воображение художницы дорисовывало детали, наполняло истории красками и превращало устный рассказ Елизаветы то в занятный комикс, то в цикл сменяющих друг друга картин, то в череду злободневных и сатиричных карикатур, то в масштабное эпическое полотно, то в камерную семейную зарисовку.
   Перед глазами Эльзы пронеслась звенящая и беспокойная юность, восторженная молодость, полная забот зрелость, предательски подкравшаяся старость. Год за годом, событие за событием переживала она вместе с рассказчицей радости и огорчения, благополучие и неустроенность, победы и разочарования, взлеты и падения. Вместе с Елизаветой взрослела, становилась невестой, а затем матерью, слышала первые слова ребенка, стирала пеленки, выбирала школу, собирала на выпускной, гуляла на свадьбе, нянчила внучку, без остатка отдавала себя семье...
   - Совсем я заболтала вас, Лерочка! - спохватилась хозяйка, взглянув на часы. - Уже десятый час.
   - Да это вы меня простите, что время у вас отнимаю, - смутилась Эльза.
   - Что вы, Лера, какое у меня время! - всплеснула руками Елизавета. - Мне только в радость провести вечер в такой чудесной компании.
   - Елизавета Петровна, - решилась спросить Эльза, - а если бы выпал шанс вернуть молодость, вновь стать двадцатилетней, вы бы им воспользовались?
   - Я прожила интересную и непростую жизнь, Лера, - задумчиво ответила хозяйка. - И не жалею о том, что было. Если бы вернуть молодость означало вернуться в прошлое и прожить жизнь заново... Нет, мне этого не хотелось бы. Я слишком привыкла к хорошему кофе на завтрак, отсутствию очередей в магазинах и сериалам по телевизору, - иронично улыбнулась она.
   - А если бы вы смогли стать молодой в этом времени?
   - Сейчас? - Елизавета озорно улыбнулась. - А что, не отказалась бы! Мне, знаете ли, Лера, всегда нравилось красиво одеваться, но в мои годы возможности были весьма ограничены. Жанночке в этом плане раздолье - только выбирай! Я мечтала о путешествиях, но только однажды выбралась в Париж. Сейчас границы открыты, но куда уж мне теперь покорять дальние страны! Вон только на картинках и смотрю чудеса света, - хозяйка кивнула на альбом, лежащий на диване. - Спасибо внучке, подарила. Знали бы вы, Лера, как я завидую нынешней молодежи. Ведь они могут увидеть и Пизанскую башню, и Колизей, и Великую Китайскую стену, и Стоунхенж... Они ездят к морю в Египет, в Турцию, в Испанию, могут увидеть своими глазами роскошные пляжи Мальдивов и Гоа... В мои годы, Лера, море ограничивалось Крымом, Кавказом и Сочи. Я, конечно, очень люблю Крым, но я бы с большим удовольствием поколесила по новым странам, нежели из года в год приезжать в Ялту и Коктебель... А эти удивительные процедуры - обертывания, массажи, маски, которые предлагают нынче в салонах красоты? Советской женщине и маникюр с педикюром были недоступны. Да какой уж там маникюр, когда стиральных машин не было. Все ведь вручную стирали! А в выходные на грядках горбатились - тоже, знаете ли, не благоприятствует красоте ногтей, - усмехнулась Елизавета Петровна. - Сейчас у молодежи жизнь легче, возможностей больше... Цените это, Лера. Цените каждый миг! Вы родились в безумно интересное время.
   - Постараюсь, Елизавета Петровна, - хрипло пробормотала Эльза.
   - Я ответила на ваш вопрос? - улыбнулась хозяйка и испытующе воззрилась на гостью. - Вы, случайно, не добрая волшебница, которая может взмахнуть волшебной палочкой и сделать меня ровесницей Жанночки?
   Вампирша поперхнулась остывшим чаем
   - К сожалению, нет, - осторожно ответила она.
   - Жаль, - театрально вздохнула Елизавета и озорно подмигнула ей. - Уж я бы задала жару на дискотеке!
   Женщины рассмеялись, и Эльза, взглянув на часы, засобиралась домой.
   - Знаете, Лера, - робко добавила Елизавета, провожая ее в прихожей, - вы заходите, если будет желание.
   - Обязательно зайду, - взволнованно пообещала Эльза. - Обязательно-обязательно!
   - Мне почему-то кажется, что вы не обманете. Хотя вы ровесница моей внучки, но мне кажется, что вы гораздо взрослее, Лерочка. Я не хочу сказать ничего плохого про Жанну, но она несколько легкомысленна. А вы, Лера, показались мне мудрее некоторых моих ровесниц.
   - Вы преувеличиваете, Елизавета Петровна, - поспешно открестилась вампирша.
   - Я была очень рада знакомству, Лерочка, - тепло распрощалась с ней хозяйка.
   - Я тоже. Я обязательно зайду еще!
  
   Из гостей Эльза отправилась прямиком в студию. Она уничтожила все свои состаренные портреты, которые хранила здесь, и нарисовала угольком портрет Елизаветы Петровны. Поставив последний штрих, Эльза мысленно пообещала, что проживет всю отпущенную ей молодость, радуясь жизни и ценя каждое мгновение. Кипу рисунков Ганса она бережно сложила в коробку и убрала в чулан, попрощавшись с мальчиком. Когда она рисовала его, она не думала, что однажды он может вырасти и стать таким же равнодушным, как Жанна для своей бабушки. Надо будет проучить глупую девчонку, подкараулить ее в подворотне и...
   Стук в дверь застал ее врасплох.
   - Это ты? - удивилась Эльза, приглашая войти. - Какими судьбами?
   - Разве я не могу зайти проведать старую подругу? Ты что-то совсем отшельницей стала, не радуешь нас своим обществом, игнорируешь вечеринки. Совсем расклеилась, подруга?
   - Да нет, просто дела были. Но теперь все в порядке. - Эльза отвернулась, чтобы убрать холст в ящик стола. Ей почему-то не хотелось, чтобы портрет Елизаветы Петровны увидел кто-то еще. - Когда там следующая тусовка? Я обязательно приду!
   - Не думаю. - Знакомый голос стал ледяным, как айсберг, который погубил "Титаник".
   - Что, вечеринка только для избранных? - усмехнулась Эльза. Ящик оказался заперт, и она принялась ворошить наброски в поисках ключа. - Простым вампирам вход воспрещен?
   - Только тебе.
   Укол между лопаток заставил Эльзу дернуться, но смертельный холод уже разливался по спине. Эльза пошатнулась и упала лицом на холст с лицом Елизаветы Петровны, который она не успела спрятать.
   - Что ты делаешь? - прошептали немеющие губы.
   - То, что ты заслуживаешь, - прозвучал безжалостный голос.
   Эльзе сделалось так горько, что во рту возник вкус полыни. Горько от предательства человека, которого она считала другом почти полвека. Горько оттого, что обещание, данное Елизавете Петровне, так и окажется невыполненным. Она не придет к ней снова, и пожилая женщина, которую она успела полюбить, как родную, посчитает ее такой же пустой и легкомысленной девчонкой, как и внучка Жанна.
   Холод уже схватил ее за шею, сковал язык, не давая возможности сглотнуть эту горечь. "Прости", - мысленно прошептала вампирша, глядя в нарисованные углем глаза Елизаветы, вбирая в себя все тоненькие лучики морщинок. И ей показалось, что в глубине угольков-глаз мелькнул огонек, словно прощая и отпуская ее. А потом портрет стал стремительно покрываться черными штрихами, стершими черты лица, которые она так тщательно вырисовывала какой-то час назад, и превратился в черный квадрат Малевича, который всосал ее внутрь.
  

Глава 8. Вампир делает глянец.

Существуют, наверное, на этом свете умные и предусмотрительные люди.

Я, во всяком случае, к ним не принадлежу.

Катажина Грохоля. Сердце в гипсе.

Существует масса способов отправить вампира на тот свет,

помимо традиционного осинового кола в сердце, - кстати говоря,

данное средство не менее эффективно действует и на обычных людей,

так что оставшиеся без надобности колы никогда не пропадут.

Терри Пратчетт. Carpe Jugulum. Хватай за горло

  
   - Жанночка, вставай, на работу опоздаешь! - тормошила меня бабуля на следующее утро.
   Я машинально вскочила на постели, скосила глаза на будильник - половина восьмого. Домой я вернулась только в шесть, поэтому сейчас соображала крайне туго. На автопилоте протопала в ванную, почистила зубы, протерла лицо тоником, нанесла крем для сияния лица со светоотражающими частичками, еле-еле доползла до кухни. И только выпив полчашки какао, заботливо сваренного бабулей, пришла в себя.
   - Бабушка, - простонала я, отодвигая кружку и кладя голову на стол. - Я ведь со старого места уволилась!
   - Как уволилась? - всплеснула руками бабуля, чуть не расплескав йогурт из бутылочки. - Когда? Почему?
   - Так получилось. Я новую работу нашла, о которой всегда мечтала.
   - Это какую ж? Моделью что ли? - Бабуля взглянула на меня с явным сарказмом.
   - Модным обозревателем, - вдохновенно сочинила я. - Я теперь по ночам работаю, светские вечеринки освещаю. Я и сегодня ночью там была, под утро только со смены вернулась
   Бабушка недоверчиво сверлила меня проницательным взглядом.
   - А Саша что же? Тоже с тобой?
   - Почему же? Саша на прежнем месте осталась. Ты же знаешь, она далека от моды.
   - Зато у нее сердце золотое, - заметила бабуля. - А у этих светских львиц только одно на уме.
   - Это что же? - заинтересовалась я.
   - Шмотки, конечно, - усмехнулась бабушка. - А ты что подумала?
   - Ну ладно, бабуль, спать хочу - с ног валюсь. Я уж пойду, ладно?
   - Иди, оборзеватель ты мой новоявленный, - хмыкнула бабушка. - Набирайся сил перед новой сменой.
   Проваливаясь в сон, я успела подумать: а что, если правда устроиться в какой-нибудь модный журнал? Или, на худой конец, в желтую газетенку. Надо же с чего-то начинать!
  
   Проснулась я в одиночестве. Бабуля, оставив на кухне тарелку с сырниками, умчалась на юбилей к подруге, о чем подробно написала в записке, на всякий случай указав адрес и домашний телефон именинницы. Я выскочила из дома, добежала под дождем к киоску с печатью и скупила весь ассортимент желтых газет и глянца, освещающего жизнь знаменитостей. Неожиданно в глаза бросилась фотография Ниночки-Нэнси, украшающей обложку модного мужского журнала. Ну точно, это же журнал Аристарха!
   - И этот посчитайте, - попросила я.
   Дома я первым делом развернула "Мачо" на странице, посвященной Нине. Оказалось, что Ниночка - известная модель и начинающая актриса, приглашенная на съемки нового блокбастера "Команда "Феникс". Потом я раскрыла колонку главного редактора: Аристарх дружелюбно улыбался и ненавязчиво источал флюиды привлекательности и уверенности в себе. Редкий случай: девушки выпадут в осадок при виде душки-редактора, а мужчины-читатели испытают к нему доверие и захотят быть на него похожими.
   А что, не пойти ли мне работать под начало Аристарха? И бабушку обманывать не придется, и занятие себе найду на первое время. Я набрала номер редакции и только потом глянула на часы: начало шестого, не поздновато ли? Но трубка уже откликнулась приятным женским голосом, однако девица заартачилась, когда я потребовала соединить с главным редактором.
   - По какому вопросу? По личному! Кто говорит? Жанна. Какая Жанна? И вы еще спрашиваете, какая Жанна?! Вы телевизор-то смотрите?!
   Девушка ойкнула, видимо, решив, что с ней говорит как минимум Жанна Фриске, и послушно пролепетала:
   - Соединяю!
   В трубке заиграла мелодия из "Эммануэль", но не успела я удивиться ее банальности, как телефон мурлыкнул знакомым голосом:
   - Жанночка, душа моя! Ты решилась еще на одну фотосессию? Рад, рад.
   - Но только на моих условиях! - решила пошутить я, интимно приглушив голос и добавив в него вкрадчивой сексуальности.
   - Для тебя, моя душа, все, что пожелаешь! - расщедрился вампир.
   - Хочу слона! - капризно сказала я.
   Аристарх на том конце провода потрясенно замолчал.
   - Слона? - переспросил он. - Живого?
   - Да уж не игрушечного! - обиженно воскликнула я. - За кого ты меня держишь? Звезда я или нет?
   - И как ты себе это представляешь? - растерянно протянул Алмазов.
   - Я представляю себя на слоне! - азартно поведала я.
   - Обнаженной? - В голосе Аристарх послышался профессиональный интерес. Наверное, в его голове уже щелкал калькулятор, подсчитывающий прибыли от экзотической фотосессии, самая эффектная фотография которой пойдет на обложку журнала.
   - Обойдешься! - отрезала я. - В костюме Щелкунчика.
   - Жанна, - осторожно поинтересовался Алмазов, - ты вчера хорошо отдохнула?
   - Намекаешь на то, что я под кайфом? - оскорбилась я. - В тебе нет ни капле креатива!
   - Тогда, - Аристарх смущенно кашлянул, - может, объяснишь мне, как сочетаются слон и зубастый уродец?
   - Это ты меня уродцем обозвал? - заохала я.
   - Жанночка, - взмолился Аристарх, - твои идеи чересчур новаторские, чтобы понять их по телефону. Может, встретимся вечерком и все обсудим? Ты не собираешься сегодня в "Сатурн"?
   - Лучше я приеду к тебе в редакцию, пока я их не забыла, - провозгласила я.
   - Хорошо, - смирился Аристарх. - Когда тебя ждать?
   - Начинай! - царственно велела я. - Буду через час.
   У дверей редакции, за которыми сидел хмурый охранник, я немного пожалела о своем розыгрыше. Пропускная система - не шутки, вдруг - не пустят? Но, видимо, я правильно рассчитала свой наряд, снабженный черными очками-стрекозами и дизайнерской бабушкиной шляпкой (надеюсь, бабуля на меня не рассердится!). При виде меня охранник молча выдал пропуск и даже лично сопроводил к лифту.
   В кабинет Алмазова я вошла, чуть не доведя до обморока секретаршу, и, не спрашивая ее позволения, прошествовала через приемную и распахнула дверь, застав дивную картинку: Ниночка на коленях Аристарха. Нина в эйфории, Аристарх в панике. От меня не укрылась его радость от появления посетителя. Вампир поспешно стряхнул Нэнси с колен и только потом, оглядев меня ошалелым взором, спросил:
   - Вы кто?
   - В гости звал, а сам не помнишь? - плаксиво поинтересовалась я и, сняв очки и шляпу, провозгласила: - Я девушка со слоном и Щелкунчиком!
   Ниночка поправила сбившуюся атласную юбчонку от Миу Миу и заалела от злости.
   - Ристик, что она здесь делает?
   - Пришла на собеседование насчет устройства на работу, - с милой улыбкой сообщила я.
   Аристарх удивленно моргнул, Нина еще больше покраснела.
   - Ристик, почему ты мне ничего не сказал? - зашипела она. - Эта будет работать под твоим руководством?!
   - Ну надо же мне где-то работать, - скромно ввернула я.
   В дверь постучали, и на пороге возникла тучная тетка в скучном сером костюме - явная поклонница фабрики "Большевичка". А судя по распространившемуся от нее стойкому табачному запаху - и папирос "Беломор".
   - Аристарх Романович, - начала она.
   - Антонина Петровна, - строго нахмурился Алмазов. - Я вас еще два часа назад вызывал - где вас носит?
   - Так я же у вас вчера отпрашивалась на полденечка, - промычала тетка.
   - Насколько я помню, вы отпрашивались до обеда, а не до вечера, - возразил Алмазов.
   - Простите, Аристарх Романович, - поникла тетка, - я в санэпидемстанции проторчала...
   - Что вы там делали? - удивился Алмазов. - Вы же у нас значитесь в бухгалтерии! Или больше некому этими вопросами заниматься? Кстати, зачем санэпидемстанция?
   - Крысы! - с готовностью воскликнула бухгалтерша.
   Ниночка при этих словах закатила глаза, и уже через минуту я поняла, почему.
   Тетка с наслаждением принялась плакаться - на жизнь-злодейку, пославшую ей квартиру на первом этаже, на крыс-мутантов, заполонивших подвал прямо под ее квартирой и шныряющих подкрепиться в ее мусорном ведре. Санэпидемстанция на вызовы не реагировала, и, доведенная до отчаяния, тетка пошла туда сама, для чего и отпрашивалась у Алмазова на полдня.
   Судя по страдальчески скривившемуся лицу Ниночки, она эту душераздирающую историю выслушивала уже не в первый раз. И даже не в десятый. А вот опешивший Аристарх - явно впервые. Похоже, он был единственным в конторе, кого тетка не достала со своими крысами. Потому что даже секретарша, заглянувшая в кабинет, при слове "крысы" дрогнула и спешно удалилась.
   - Антонина Петровна, голубушка, - Аристарх уже не знал, как выпроводить тетку, - ну теперь-то гадкие крысы не будут мешать вам приходить на работу вовремя?
   Тетка запнулась, вспомнив о своей вине перед начальством, и клятвенно заверила, воинственно потрясая кулаком:
   - Уж я им!
   - Голыми руками задушите? - не удержалась я.
   - Зачем? - Тетка бросила на меня недоумевающий взгляд. - Потравлю гадин. Этим санэпедам, видите ли, некогда, они ко мне только через неделю выехать могут. Так я на их начальника так наехала, что он мне целую коробочку крысиного яда выдал - и в таблетках, и в ампулках.
   - Поздравляю вас, Антонина Петровна! - раздраженно рявкнул Аристарх. - Так значит, скоро я могу ждать от вас отчет за прошлый месяц?
   Бухгалтерша спохватилась и, пообещав все сдать в срок и как можно раньше, удалилась, ко всеобщему облегчению.
   - Так ты берешь меня на работу? - напомнила я о цели своего визита.
   - А что ты умеешь? - деловито спросил Аристарх.
   - Я на многое способна, - многозначительно сообщила я.
   - И на какую должность ты претендуешь? - окрысилась Нина.
   - Главного редактора, - радостно заявила я. - В перспективе. Но пока, так уж и быть, и младшим редактором могу поработать.
   Аристарх закатил глаза, Ниночка выпучила васильковые очи, не ожидая от меня такой наглости.
   - Поосторожней, - посоветовала я. - А то линзы выпадут.
   - Аристарх! - истерично взвизгнула Нина. - Я ухожу!
   - Нэнси, подбери пока гардероб к следующей съемке, - ласково сказал Аристарх.
   Ниночка со всей дури хлопнула дверью, и мы остались наедине.
   - Ну и что это за цирк? - устало поинтересовался Аристарх.
   - Ты имеешь в виду слона? - невинно уточнила я. - Просто я мыслю масштабно, вот и подумала...
   - Ты же можешь год припеваючи жить на деньги Жана, сейчас особой необходимости искать работу у тебя нет.
   - А мне скучно, - заявила я.
   - Что, Глеб недостаточно развлекает? - в глазах Аристарха зажглись насмешливые огоньки.
   - Даже не надейся, - осадила его я. - Просто я всю жизнь мечтала работать в мире моды.
   - Конечно же, никакого опыта у тебя нет... - утвердительно произнес Аристарх.
   - Рабочего нет, но я хорошо разбираюсь в моде.
   Аристарх с сомнением посмотрел на бабушкину шляпку.
   - Где ты откопала эту рухлядь?
   - Много ты понимаешь, - оскорбилась я. - Это винтаж!
   - Значит, в редакции ты никогда не работала...
   - Но я прекрасно знаю редакционную кухню, - заверила я.
   Аристарх смерил меня удивленным взглядом.
   - Смотрела сериал "Вся такая внезапная", - уточнила я.
   Вампир громко хмыкнул.
   - Значит, не имеешь ни малейшего представления о том, как все тут работает, - констатировал он. - Тексты для прессы когда-нибудь писала?
   Я вспомнила объявление в газету о раздаче котят. Аристарх не удержался от очередной ухмылки.
   - А фотографией увлекалась? Может, в кружок фотолюбителей ходила? - с надеждой поинтересовался он.
   Я сердито зыркнула на него: нашел фотолюбительницу! Единственным моим увлечением в детстве было пополнять гардероб Барби рукодельными обновками. Аристарх, уже не сдержавшись, расхохотался во весь голос.
   - Хватит читать мои мысли! - обиделась я.
   Все шло к тому, что меня отправят восвояси, к удовольствию раскрашенной Ниночки.
   - Тогда чем бы, по-твоему, ты могла заниматься?
   - Ну, я могла бы могла вести авторскую колонку, - ляпнула я, вспомнив про Кэрри Брэдшоу.
   - Да? - удивился Аристарх. - И о чем, интересно?
   - О мужской моде, о том, как должен выглядеть настоящий мужчина, - на ходу сочинила я.
   - Женский взгляд на мужской прикид? - сыронизировал вампир.
   - Хотя бы!
   - Что ж, попробуй, - к моему удивлению, разрешил Аристарх.
   - Ты это серьезно? - обрадовалась я.
   - В противном случае ты же от меня все равно не отстанешь? - уточнил Алмазов.
   - Никогда! - подтвердила я.
   - Тогда я вынужден быть серьезным, - усмехнулся вампир, поднимаясь из-за стола. - Идем, спустимся в архив, дам тебе парочку журналов, чтобы ты прониклась духом нашего издания.
   На глазах у ошарашенной секретарши мы покинули кабинет, зашли в лифт... и застряли в нем на два часа.
  
   - Похоже, это надолго, - изрек вампир, безуспешно нажимая вызов диспетчера.
   Мой мобильный работать отказывался, а свой Аристарх оставил в кабинете.
   - Не волнуйся, - съехидничала я. - Скоро Ниночка обнаружит твою пропажу и поднимет на ноги МЧС.
   - Почему МЧС? - удивленно моргнул вампир.
   - Потому что ее ненаглядный в лифте с неприятной ей девицей - как раз такая чрезвычайная ситуация, - хмыкнула я.
   Аристарх широко улыбнулся, глядя на меня во все глаза.
   - Все хотел тебя спросить на вечеринке, да не стал нервировать Нэнси... Мы раньше не встречались? - вкрадчиво осведомился он.
   Я смерила его разочарованным взглядом. Как банально! А еще вампир со стажем!
   - Нет, правда, - возразил Алмазов. - У меня такое чувство, что я тебя откуда-то знаю.
   - Не припомню, чтобы продавала тебе квартиру, - отшутилась я.
   - О нет, у меня был куда менее привлекательный агент - вылитая старуха Шапокляк, - развеселился вампир. - И все-таки такое странное чувство, - он взъерошил волосы и обезоруживающе улыбнулся, - что я тебя давно знаю.
   - Не пытайся со мной заигрывать, - приструнила его я. - Бесполезно.
   - Куда уж мне тягаться с Глебом, - хмыкнул он, явно намекая на свое превосходство. - Ну, чем займемся?
   - Да уж не тем, на что ты рассчитываешь, - фыркнула я.
   - Мы застряли капитально, - напомнил Аристарх.
   - Вот и отлично. Расскажи мне о себе, как ты стал вампиром, как жил все эти годы - глядишь, время ожидания как раз и закончится.
   Аристарх сделался мрачнее тучи.
   - Я не хочу об этом говорить.
   - Ты нарушаешь все законы жанра, - укоризненно заметила я. - В книгах и кино вампир при любом удобном случае торопится рассказать о том, как он докатился до жизни такой. Точнее, до не-жизни.
   - Моя жизнь - не кино, - отрубил Алмазов. - Лучше ты расскажи, как так вышло, что ты встретила Жана. Дурашливую версию событий я уже слышал на вечеринке, теперь интересно услышать настоящую.
   Я с тоской покосилась на дверь - нам помощь никто не торопился, и начала свою печальную повесть со злодейства Однорога.
   - Получается, если бы твой начальник не послал тебя на ту фабрику, ничего бы не случилось? - присвистнул Аристарх, когда я закончила.
   - Я, знаешь ли, не фаталистка, и не верю во все эти басни о том, чему быть, тому не миновать. Да, если бы я не поперлась на эту треклятую фабрику, жила бы себе по-старому, горя не знала, - убежденно сказала я.
   - И меня, - вставил Аристарх.
   - Что - и меня? - не поняла я.
   - И меня бы не знала, - усмехнулся он.
   - Велика потеря!
   - А Жан?
   - Что - Жан?
   - Ты его раньше точно не встречала?
   - Встретила бы - запомнила. Уж не думаешь ли ты, что он меня специально караулил? Он, между прочим, в тот вечер с девушкой был, - я вспомнила о длинноногой модели с шарфиком на тонкой шее. - И, кажется, она была в курсе того, что он вампир.
   На мое заявление Алмазов отреагировал совершенно спокойно - и бровью не повел.
   - Но разве не надо соблюдать тайну? - удивилась я.
   - Жан не признает правил. Единственное, чего мы от него добились, - это внешнее соблюдение приличий.
   - А если эта девица кому-нибудь расскажет?
   - Не расскажет, - убежденно возразил Аристарх.
   - Он ее убил? - похолодела я.
   - Вряд ли, - спокойно отозвался мой собеседник. - Но перед расставанием наверняка стер воспоминания о себе из ее памяти.
   Я поежилась.
   - Он ведь мог бы и со мной так поступить и бросить на произвол.
   - Не мог. Мы бы все равно узнали о твоем существовании, и тогда ему бы было хуже...
   - Слушай, а почему он живет в Париже? Он же француз. А Света рассказывала мне о конспирации и необходимости переезжать каждые десять лет. И тут он правила нарушает?
   - Да нет, здесь он как раз целиком законопослушный гражданин, - усмехнулся Аристарх и пояснил: - Закон позволяет возвращаться в города, спустя семьдесят лет, когда опасности разоблачения уже не существует.
   - А ты ведь не любишь Жана, - смекнула я по его тону.
   - Не я один, - не стал кривить душой Аристарх.
   - Он в самом деле такой мерзкий тип, каким мне показался?
   Алмазов наградил меня долгим взглядом и медленно ответил:
   - Жан - бунтарь и садист. Он злой, беспринципный и эгоистичный. Из всех нас он зверь в большей степени.
   Я вздрогнула и нервно пошутила:
   - Какое счастье, что эти качества не передаются с кровью.
   Аристарх как-то странно взглянул на меня.
   - Что? - испугалась я. - Или бешенство заразительно?
   - Конечно, нет, - фыркнул вампир. - Фантазерка!
   - Фантазия - признак профессионализма журналиста, - изрекла я, возвращая вампира к делам текущим. - Предлагаю перейти к обсуждению рабочих вопросов.
   - Это каких же, гонораров что ли?
   - Гонорар надо сперва заслужить, - с достоинством ответила я. - Так что раз уж мы с тобой так капитально застряли, я готова выслушать вводную лекцию по теории журналистики и специфике журнала.
   Аристарх оживился и следующие полчаса грузил меня основными правилами и понятиями. Когда нас наконец-то вытащили из лифта, я чуть не расцеловала спасителей-слесарей и поспешила распрощаться с Алмазовым и сбежать из редакции.
   - Как, уже уходишь? - расстроился он. - Может, продолжим у меня в кабинете?
   - Как-нибудь в другой раз, - обнадежила я, пятясь к лестнице и с опаской оглядываясь в поисках Ниночки.
   С этой мегеры станется мне волосы выдрать. Кто знает, чего эта блондинка могла себе напридумывать, пока Аристарх добросовестно вводил меня в курс дела. Странно, что она не контролировала работу слесарей, не поторапливала их истеричными визгами и не караулила нас по эту сторону лифта. Авось, разминемся...
   - Стой! - окликнул меня Аристарх. - Я же так и не выдал тебе журналы.
   - Ничего страшного, - отмахнулась я. - Новый номер у меня есть, а старые и в Интернете можно посмотреть.
   - Ну как знаешь, - с неохотой согласился Алмазов. - Как сочинишь статьи, приезжай.
   - Обязательно! - заверила я и припустила по лестнице вниз.
  
   Из редакции я выпорхнула в приподнятом настроении. Кажется, у меня снова была работа, в портмоне лежала карточка с откупными Жана, а на мобильном было три пропущенных звонка от Глеба. Этот факт меня порадовал даже больше остальных. Глеб, который на вечеринке показался мне паяцем и шутом, оказался веселым и интересным парнем. Он искренне обо мне заботился и, кажется, был влюблен. Да и я теряла голову от его горячих поцелуев.
   Я улыбнулась и набрала его номер.
   - Жанна, ты где? - мигом отозвалась трубка.
   - Я? - Я обернулась в поисках указателя и назвала переулок.
   - А что ты там делаешь? - с подозрением поинтересовался Глеб.
   - Была в гостях у Аристарха.
   Глеб замолчал.
   - Я теперь у него работаю, - раздуваясь от гордости, сообщила я. - Буду вести авторскую колонку.
   - Вот это новости! А я думал, ты будешь помогать мне вести вечеринки, - пошутил Глеб.
   - Ты и сам отлично валяешь дурака, - польстила ему я.
   - Зато какой бы у нас отличный дуэт получился! - размечтался Глеб.
   - А у нас разве уже... не дуэт? - затаив дыхание, спросила я.
   - Я рад, что ты так считаешь, - с улыбкой откликнулся Глеб. - Пойдем сегодня в клуб? Я мог бы прямо сейчас тебя забрать.
   - Для вечеринки мне надо переодеться, - замялась я.
   - Тогда я заеду к тебе домой? Когда?
   Договорившись о встрече, я радостно зашагала по небольшому переулку к оживленной улице. Это был один из тех столичных тупиков, где почти не бывает случайных прохожих и даже в разгар рабочего дня не видно ни души. А уж сейчас, в стремительно сгущающихся сумерках, здесь было совершенно безлюдно. Задумавшись о том, что надеть на вечеринку, я совсем пропустила тот момент, когда за моей спиной возникла темная фигура...
   Неизвестный преследователь с силой швырнул меня в темноту подворотни, и я едва удержалась на ногах.
   - Эй, полегче! Пальто испортишь! - возмутилась я вслух, в душе ругая себя за легкомыслие.
   Размечталась, дуреха! Конечно, дефилирую тут по темному переулку на шпильках и в модном пальтишке, вся такая стильная фифа. Отличная находка для грабителя! Вот только придется его разочаровать: в кошельке всего пара сотен рублей, а основной мой капитал лежит на карточке, с которой громиле его в жизни не снять. Мысленно я уже рассталась с мобильным и кошельком и особенно не жалела: как раз собиралась поменять их на новые. Так что грабитель подвернулся как раз вовремя. Я даже возмущаться сильно не стану, а с радостью вручу ему это старье. Будем считать это актом вынужденного милосердия. То-то грабитель обрадуется моей покорности!
   Рассуждая таким образом, я даже не волновалась, когда развернулась к нападающему лицом. А зря. Я ожидала заглянуть в хмурую физиономию молоденького хулигана, а увидела темноту под капюшоном плаща, в которой двумя углями горели лихорадочно блестящие глаза.
   - Кто ты? - сдавленно пробормотала я.
   Фигура ничего не ответила, только шагнула ко мне ближе.
   Я потрясенно охнула и вжалась в каменную кладку стены.
   Просторный рукав опустился в карман плаща, и я не стала дожидаться, пока нападающий вытащит то, что задумал. Подпрыгнув к нему, я наугад ткнула острой шпилькой и, к счастью, попала куда метила - об этом сообщил сдавленный вскрик. Так его, острые каблуки страшнее пистолета!
   И тут я совершила роковую ошибку всех героинь фильмов ужасов: вместо того, чтобы выскочить из арки и сломя голову нестись в сторону оживленной улицы, я бросилась наутек в прямо противоположную сторону - во двор. Наверное, в тот момент, когда я на подгибающихся шпильках исчезла в темном нутре двора, мой преследователь издал еще один вскрик, на этот раз - победный. Ибо он был хорошо осведомлен о коварстве московских двориков, а я их недооценила.
   Я неслась со всех ног мимо помоек и закрытых дверей, мимо черных окон и пустых подъездов, пока не уткнулась в сырую каменную стену, отрезавшую мне путь. Каблуки со свистом прочертили царапины на асфальте, и я резко затормозила, не веря своим глазам. С ума сойти! Я думала, что такие тупики встречаются только в павильонах Голливуда, отведенных под декорации дурацких молодежных страшилок. Просто в голове не укладывалось, что я могу попасть в подобную ловушку в центре Москвы, в какой-нибудь сотне метров от "Тверского пассажа"!
   За спиной уже раздавался топот преследователя. Я беспомощно обернулась: казалось, темная фигура в развевающемся плаще скользит по воздуху, и под полами черного плаща нет ног. Может, я каким-то образом потревожила дух заброшенного дома, мимо которого проходила? И он заманил меня в ловушку?
   - ПОЖАР! - завопила я, надеясь привлечь внимание хоть какой-нибудь живой души.
   На траектории движения фигуры это не сказалось, она продолжала неумолимо подкрадываться ко мне.
   Я заметалась вправо-влево, в надежде дезориентировать нападающего, а потом прорваться мимо него, но странная фигура в ответ на мои скачки ответила столь стремительными и слаженными движениями, что у меня создалось впечатление, будто я имею дело с профессиональным бойцом ниндзя. Что ж, в таком случае участь моя предрешена и терять мне все равно нечего.
   С боевым криком индейцев апачи я подняла руку над головой, бешено закрутила сумкой и бросилась прямиком на злодея. В следующее мгновение он без труда увернулся от меня, освободил меня от сумки и припер спиной к стене. Я неожиданно чихнула от резкого запаха хвои. Такое чувство, что этот ниндзя опрыскался освежителем для туалета, прежде чем ринуться в бой! И я так просто сдамся этому вонючке? Никогда!
   Я забилась в его цепких руках и умудрилась сдернуть капюшон, чтобы взглянуть ему в лицо. Меня ожидало разочарование. Извращенец натянул на голову черный чулок! Вот почему мне показалось, что у него нет лица, одни горящие глаза. Нападающий тем временем одной рукой пригвоздил меня к стене, а другой зашарил в кармане. Я еще сильней забрыкалась, но тщетно - он держал меня крепко. Однако капюшон съехал ниже, обнажив шею нападающего, на котором болталась кружевная резинка чулка. Я в удивлении скосила глаза. Надо же, на чулки, в отличие от духов, у маньяка хороший вкус, чулок явно не из дешевых. И какое варварство использовать его в качестве маски для лица!
   Заглядевшись на чулок, я и не сразу заметила появление нового действующего лица в моем персональном фильме ужасов. А когда заметила - было поздно. За спиной моего мучителя мелькнуло что-то темное, раздался громкий глухой звук, злодей охнул, отпустил меня и рухнул на землю. Я кулем свалилась на него, но он даже не дернулся, пребывая в глубокой отключке. Отпрыгнув в сторону, я с удивлением уставилась на белые кроссовки, торчащие из-под задравшейся полы плаща. На подошвах отчетливо просматривался силуэт пантеры. Нет, просто невероятно! Маньяк в чулке носит настоящие "PUMA"! Значит, это не какой-то пропащий наркоман и не нищий грабитель. Кто же он такой, черт побери? Больше всего на свете мне хотелось перевернуть его на спину и сорвать чулок с его лица, но тут я вспомнила, что я не одна... Странно, что маньяк номер два еще не ринулся в атаку.
   Я медленно подняла глаза и едва подавила крик ужаса. Прямо напротив стояло то самое существо в черной дутой куртке и надвинутой на нос бейсболке, которое позавчера глазело на меня из-за витрины магазина. Лица его в темноте было не разглядеть, но я отчетливо видела, что в руках он держит обломок кирпича, который он разбил о голову маньяка номер один. Ну просто класс! Маньяки угробили друг друга, не поделив прекрасную Жанну!
   Злодей номер два молча переминался с ноги на ногу, не делая попыток напасть на меня. Я не стала долго думать, одним рывком подняла свою сумку, откатившуюся к стене, развернулась и понеслась к выходу из этого лабиринта - туда, откуда все началось. Миновала половину пути, обернулась - меня не преследовали. Крайне подозрительно! Я еще больше ускорилась и, вылетев из зловещей подворотни, бежала по тротуару до самой Тверской. Только влившись в поток людей, спешивший к метро, я почувствовала себя в безопасности и, на негнущихся ногах отойдя к углу сияющей витрины, заглянула себе за спину.
   Второе пальто за эти две недели было безнадежно испорчено. Это становится дурной традицией!
  
   Доковыляв до дома и наврав бабуле, вытаращившей глаза при виде растрепанной и грязной меня, про нападение злющей собаки, я заперлась в ванне и дала волю слезам. Оказывается, быть вампиром не так уж приятно. Мало того, что привилегий почти никаких, зато нападений уже три за последние девять дней. И это не считая встречи с Жаном! Вряд ли, конечно, мои злоключения связаны с моим новым статусом, ведь меня не обливали святой водой, не били по голове распятьем, не угрожали осиновым колом и серебряными пулями в меня не стреляли. На охотников с вампирами хулиганы с ножами, наркоман в плаще и сегодняшний маньяк похожи не были. Разве что маньяка номер два, который уложил первого и дал мне сбежать, записать в мои поклонники? Так вампирам вроде группа поддержки не полагается.
   Да нет, что за глупости! То, что я стала вампиром, тут ни при чем! Просто я стала больше шататься по ночам по городу и пренебрегла осторожностью, отсюда и все проблемы. В конце концов, кто на меня покусился? Банда хулиганов, наркоман в поисках дозы и какой-то маньяк в чулке, промышляющий в переулках малолюдного центра. Может, он и убивать-то меня не хотел. Может, бедняга всего-то и собирался, что плащ распахнуть да моей реакцией на свой стриптиз насладиться? А я так перепугалась, что и реакцию ему молниеносную приписала, и чуть ли не парящим по воздуху его вообразила. Что-что, а воображение у меня всегда было, что надо. Впрочем, у меня есть смягчающее обстоятельство: кроссовки "PUMA", в таких не просто поплывешь - воспаришь.
   Я тихонько фыркнула: лейбломанка, блин! Даже маньяки на меня клюют модные. Жалко, что я его кроссовки раньше не разглядела. Глядишь, разговорились бы на почве моды, может, даже друзьями стали. Я вспомнила одуряющий запах хвои, исходящий от злодея, и покачала головой. Нет, не стали бы. Освежителя воздуха в качестве духов я бы нипочем не простила.
   Мобильный выдернул меня из болота бредовых мыслей, и я с радостью услышала голос Глеба.
   - Жанна, я уже внизу.
   - Глеб, - взволнованно всхлипнула я.
   - Что-то случилось? - мгновенно озадачился он.
   - Да... Ты себе даже не представляешь. - Мне хотелось рассказать ему обо всем ужасе, который я пережила, но я не знала, с чего начать.
   - Что такое? Ты где? Ты в порядке? - в голосе Глеба прозвучало неподдельное беспокойство. - Жанна, ответь же. Не пугай меня!
   Я отругала себя за свой порыв рассказать ему о нападении. Нельзя быть такой эгоисткой. Глеб с ума от волнения сойдет, а потом меня ни на шаг от себя отпускать не будет. Лучше ему не знать о том, что случилось в подворотне.
   - Это ужасно, Глеб, - улыбнулась я, - но я еще в ванной.
   В трубке явственно прозвучал вздох облегчения.
   - Хулиганка, - его голос потеплел. - Мне показалось, что-то правда случилось.
   - Случилось то, что ты здесь, а я еще не готова, - вывернулась я.
   - И сколько тебя еще ждать, русалочка?
   - Я уже выбираюсь на сушу, - пообещала я.
   - Собирайся, - ответил он и добавил словами моего любимого Уайльда: - Если ты опаздываешь ненадолго, я готов ждать тебя всю жизнь.
   Я оценила. И собралась за двадцать восемь минут вместо получаса.
  
   На следующий вечер после тусовки в клубе, которая ничем примечательным, кроме откровенного танца супермодели Моники на стойке бара, не запомнилась, Глеб потащил меня в фитнес-клуб. По дороге он объяснил, что есть клубы, которые держат владельцы-люди, и где помимо обычных групп есть ночные, вампирские, а есть три закрытых заведения, которыми владеют члены нашего Клуба, и куда людям доступ закрыт. Мы направлялись как раз в такое, с названием "Территория VIP".
   Внешне здание фитнес-центра не отличалось от обычных, разве что окна его были закрыты щитами с изображением нереально красивых моделей - спортивно озабоченных девиц и мускулистых мачо, да на двери висело объявление для отпугивания зевак: "Прием в клуб осуществляется только при наличии рекомендации наших завсегдатаев". Однако желающие попасть в клуб в обход правил все равно находились.
   Когда мы вошли внутрь, какая-то разряженная девица в дизайнерском пальто и со спортивной сумкой в руках как раз горячо спорила с администратором, не желавшим пропускать ее дальше приемной.
   - К сожалению, мы не можем принять вас без рекомендации, - твердо говорила администратор - миловидная хрупкая шатенка со стрижкой карэ.
   - Милочка, у меня рекомендация от самого американского президента! - надменно возразила девица, хлопнув на стойку пачку долларов, и замерла в ожидании должного эффекта.
   Однако администратор проигнорировала столь эффектную демонстрацию платежеспособности потенциальной клиентки и повторила:
   - Сожалею. Но наши правила неизменны.
   Девица выпучила глаза.
   - Вы что, слепая?! Я готова заплатить любые деньги!
   - Уверена, вас с радостью примут в любом другом фитнес-клубе, - вежливо ответила администратор и улыбнулась, приветствуя нас. - Добрый вечер! Поторопитесь, занятие начинается через пять минут.
   Девица резко развернулась на каблуках и с ненавистью уставилась на меня, а потом, раскрасневшись, набросилась на администраторшу:
   - Вы что, издеваетесь надо мной? У этой лохушки куртка из "Коньково" и сумка из прошлогодней коллекции!
   Я чуть сквозь землю от стыда не провалилась. После того, как мое второе модное пальто пострадало от встречи с маньяком, пришлось залезть в глубь шкафа и выудить из небытия симпатичную курточку, подаренную на прошлый Новый год мамой. Куртка была сшита довольно неплохо, но, разумеется, не могла похвастаться модным происхождением.
   - Хотите сказать, что она больше VIP, чем я? - негодовала тем временем девица. - Да у меня пальто стоит столько, сколько тебе за пять лет не заработать!
   Администратор дала волю эмоциям и наградила строптивую модницу долгим неприязненным взглядом. Та слегка пошатнулась на шпильках, развернулась и с потерянным видом побрела к двери.
   - Катрин, - укорил администратора Глеб, проследив, как девица сперва стукнулась лбом о стеклянную дверь и только со второй попытки вывалилась наружу.
   - Простите, не сдержалась, - повинилась та. - Сами же видели - она просто невменяемая! Вбила себе в голову, что наш клуб - самый крутой и ей непременно нужно заниматься пилатесом именно здесь, чтобы утереть нос своим подружкам. Я уже до вашего прихода десять минут оборону держала.
   - Тяжелый