Историю болезни пишет врач 
На разграфленной тоненькой бумаге.
Диагноз этот не для передач,
Читать его потребует отваги.

Мой диагноз - одиночество:
В палате больше нету никого,
И обязательства просрочены,
Не подселят хоть кого-то одного.

Белый кафель наводит тоску,
А в душе остается надрыв.
Дайте грифель мне и доску,
Дайте скальпель, - я вскрою нарыв.

Но суровые сестры идут,
Чтобы руки мне завязать,
И спокойно, бесстрастно убьют:
Не могу ни страдать, ни писать.