Наконев Владимир: другие произведения.

О парашюте

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс фантастических романов "Утро. ХХII век"
Конкурсы романов на Author.Today

Летние конкурсы на ПродаМан
Открой свой Выход в нереальность
[Создай аудиокнигу за 15 минут]
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Давно это было...

  
  
  1. Первый прыжок.
  
  Обращение к приземлившемуся парашютисту:
  "Подвинься, я рядом лягу".
  
  Заглянув на парашютные сайты, я вдруг пришёл к мысли описать свои прыжки. Тем более, что было это так давно. Уже многих просто нет с нами. И, чтобы не перегружать память воспоминаниями, постараюсь избежать имён. Просто будет Лётчик, Инструктор, Ученик. Или Парашютист.
  
  16 января 19...давнишнего года. Мороз и солнце - день чудесный! Наконец закончились наши 72 часа подготовки и прошёл день укладки парашютов, и мы на поле. Помогая друг другу, застёгиваем карабины подвесной системы. С лёгкой завистью смотрим на спортсменов, которые, в отличие от нас, расхаживают по старту со своими нетяжёлыми парашютами. А мы, как навьюченные мулы, стоим загнувшись, удерживая 21 с половиной кг на спине, да ещё 7 кг спереди. Добавить к этому ватные брюки и куртку и каску. Валенки, привязанные бечёвками к ногам, завершают эту идиллическую картину.
  
  Я с некоторой гордостью вспоминаю, что распустил ножные обхваты и это позволяет мне ходить почти как спортсмены. С прямой спиной. Да ещё и пошучивать над своими товарищами, согнувшимися в три погибели.
  
  В самолёт и полетели. Набираем высоту и открывается дверь. Струя холоднющего воздуха врывается в салон АН-2 и, подняв с пола снежную крупу, осеивает ею наши лица. Да, мелькает мысль, не вспотеем.
  
  Самый тяжёлый из нас прыгает первый. Один. Я сижу возле двери и вижу, как он, зажмурившись, выскакивает из самолёта. Самолёт тут же делает вираж и я не вижу его больше. Инструктор захлопывает дверь и, присев на корточки, смотрит в иллюминатор.
  
  Мой товарищ хлопает меня сзади по плечу: раскрылся. Конечно раскрылся, думаю я, иначе и быть не должно. Ну уж я-то не буду глаза закрывать. Снова два коротких гудка и уже моя очередь вставать. По команде Инструктора я ставлю ногу на обрез двери и тут же отдёргиваю её обратно: из валенка мгновенно выдуло всё тепло.
   - Чего испугался? - кричит, перекрывая гул мотора, Инструктор.
   - Я не боюсь. Просто холодно...
  
  Закончить диалог мы не успеваем, потому что гудит сирена и я, сильно оттолкнувшись, прыгаю головой вниз. Слышу быстро удаляющийся рёв мотора и вижу, как моё падение сопровождает оранжевый шлейф, затем он закончился и к нему добавились стропы.
  
  Пучок похлопывает меня по ноге и удлиняется, удлиняется. Словно огромная сильная рука схватила меня за шиворот и резко перевернула ногами вниз. Лямки ножных обхватов, ринулись кверху и, прихватив по дороге штанины ватных брюк останавливаются там, где ноги теряют своё название.
  
  Запаска, до этого бывшая где-то внизу, вдруг со всего размаха бьёт меня в подбородок, но я этого уже не чувствую. Ой, дурак! Ой, кретин! Зачем тебе всё это нужно было? Ой!
  
  Ничего нет, кроме боли. Жил себе жил. Всё было нормально. Стрессу захотелось. Ой, урод! Но учеба была не зря. Почти автоматически отсоединяю страхующий прибор от раскрывающего устройства запасного парашюта и осматриваю пространство выше меня.
  
  В двухстах метрах выше вижу моего товарища. Машет руками, хлопает ногами. Ты вот балдеешь, а мне вот совсем не радостно. Но, проходит боль, и я уже вполне осознанно залезаю на лямку подвесной системы. И уже могу и вниз посмотреть. И вправду красиво.
  
  А земля, до этого неподвижно белевшая внизу, уже стала надвигаться на меня. Что? Это всё? Так быстро? Эх, жалко. Снежный ковёр мягко толкает меня в ноги и я валюсь на спину. Даже не провожаю взглядом падающий купол и, ещё лёжа, начинаю расстёгивать карабины. Вскакиваю на ноги и первым делом затягиваю до упора злополучные обхваты.
  
  
  2. Я его убью!
  
  Самолёт задрал хвост и свалилися в крутую спираль, похлопывая перегретым мотором, винт которого раскручивается на авторотации.
   - Начальник! Парашютов не хватает.
   - Да? - Руководитель полётов потянулся за микрофоном,
   - ... ответьте Полянке!
   - Ответил -, прохрипел динамик.
   - Все прыгнули?
   - Нет. Выпускающий лежит на обрезе двери. Его тошнит.
   - Чего? -, Руководитель посмотрел на меня. Я недоумённо пожал плечами... Я, вроде бы, здесь.
  
  Самолёт тем временем уже запрыгал по грунтовке и, вильнув, запищал тормозами возле старта. В открытую дверь вывалился Инструктор и побежал за фюзеляж на полусогнутых ногах. Оттуда донеслись сдавленные звуки, напоминающие блаженное похрюкивание нильского гиппопотама. Прихватив бутылку с водой. я отправился туда же. Схватившись за подкос, Инструктор стоял с лицом весёло-зелёного цвета и обплёвывал окружающую его травку.
   - ??!
   - Я его убью!
   - Кого?
   - Да этот, самый маленький. Тьфу, гад! Ой, не могу! Поднялись мы, значит, на высоту. Открываю дверь. Смотрю, а он весь бледный. Спрашиваю его: "Нормально?" Машет головой "Да". Выбрасываю четверых, поворачиваюсь, а он уже рыгать собрался. Рукой рот зажал и между пальцами течёт. Кричу ему "В каску!". Срывает каску с головы и уткнулся мордой туда. Я отцепляю его карабин и пересадил на свободную сторону. Ну запашок, конечно. Я уже вдохи за бортом делаю и выпускаю оставшихся. Только высунулся за дверь посмотреть, а он меня сзади толкает. Поворачиваюсь: стоит с каской в руках, цвет лица уже лучше. "А я" -,кричит. "Нельзя без каски" -, отвечаю. И этот змей выплёскивает содержимое в дверь и нахлобучивает каску на голову. Ой! Тьфу! Ну меня ещё хватило, чтобы его чехол затащить и потом всё ...
  
  Нашу беседу прерывают взрывы смеха. Пришедшие парашютисты обсуждают свой первый прыжок. Пришёл и наш герой. Инструктор, уже отмывшись и выпрямившись, направляется к группе. Все расступаются и они остаются друг против друга. Пузатый большой и маленький худенький. У одного свирепая маска, а у другого рот до ушей.
   - Ну ты...-, начал Инструктор, но, не найдя подходящего слова, замолкает, - ну ты... Протянул было руку, потом втянул носом воздух и, шагнув вперёд, похлопал малыша по плечу:
   - Молоток! Я бы так не смог.
  
  3. Остановившееся время.
  
  Приехали мы, как-то, всей парашютной командой в аэроклуб. Знакомиться. Народ тут же прыжки организовал. Во время тоталитаризма это было запросто. Летаем прыгаем, разговариваем, обмениваемся опытом. Вот очередной подъем на "тридцатку готовят. И меня приглашают. Мне два раза повторять не надо. Увеличиваю скорость укладки и, надевая на ходу подвесную систему, иду в сторону линии осмотра одним из первых. Подхватываю свой запасный парашют... Ничего себе! На нем нет моей личной колодки с высотомером и секундомером.
  
  Завидев мою раздосадованно-вопросительную гримасу, ко мне бросается местный инструктор:
   - Что случилось?
   - Да вот, колодки нет.
   - Не расстраивайся. Она не пропадет. Просто кто-то из наших взял. У нас-то высотомеров нет. В диковинку это. Возьми нашу. С секундомером.
  
  Я беру предложенную колодку, щелкаю кнопкой и, увидев, как дернулась стрелка, сбрасываю секундомер на ноль.
  
  Довольно быстро неполным бортом набираем высоту 2200 и я, по праву гостя, прыгаю первым. Разгоняюсь "на колу" и начинаю крутить акробатический комплекс. Шесть фигур и распластавшись лягушкой смотрю на циферблат.
  
  Ого! Всего 17 секунд! Быстро крутил. Дай-ка я еще пол-комплекса заверну. И даю ввод руками на спираль. Опрокидываюсь на сальто и вдруг отмечаю, что кувыркаюсь в какой-то темноте. Отвлекаясь, надо сказать, что над городом возвышается гора километровой высоты. Вот на нее-то я и посмотрел. Запрокидываю голову навстречку вращению и рука сама рвет вытяжное кольцо, потому что дерево, несущееся на меня снизу, с уже начавшими размываться очертаниями я запомнил на всю оставшуюся жизнь.
  
  С треском раскрывается УТ-15 и успевает еще промелькнуть мысль:"А не лучше б запаску?". Но все идет штатно и я повисаю над лесом на высоте чуть менее 200 метров.Повиснув на задних лямках для улучшения планирования я еще умудряюсь перевалить через деревья и шлепаюсь на самом краю аэродрома. Надо мной далеко вверху висят несколько парашютов и отвесно пикирует АН-2.
  
  Собираю в руку купол и долго топаю до старта. Прийдя, нахожу летчиков, инструкторов и спортсменов постарше сидящих и курящих в молчании. Молодежь укладывает парашюты.
   - Ну, как? - интересуется начальник клуба.
   - Нормально. А что?
   - Да ничего -, выплевывает сигарету один из инструкторов, - просто интересно было, когда ты начал крутить сальто и скрылся за теми деревьями на краю поля.
  
  И только тут я вспоминаю про секундомер. Смотрю: стоит на 21 секунде. Хлопаю его ладошкой. Стрелка лениво перепрыгивает два деления и замирает. Один из спортсменов вытаскивает колодку из-под резинок запаски и несколько раз крутит заводную головку.Стрелка, словно спохватившись, рванула с места и побежала по кругу.
   - У нас правило: после прыжкового дня запустить все секундомеры до полной раскрутки пружины. Чтобы не возникали усталостные явления влияющие на точность хода...
  
  Я слушаю и не слышу эту научно-обоснованную гипотезу, потому что мне становится грустно от мысли, что я во время выполнения сальто не на землю посмотрел бы, а на свой-чужой секундомер.
  
  
  4. Юбилей.
  
  Из-за того, что мне предстоит дальняя командировка, я прыгаю почти в каждом взлёте. Все мои ученики участвуют в укладке парашютов. Хочу закончить седьмую сотню прыжков. К полудню у меня уже 16 прыжков и я готовлюсь сделать юбилейный.
  
   - Давайте отметим это событие! - заявляет Старший тренер клуба, - Делаем кольцо из десяти человек.
   - И где ты эти десять наберёшь? - интересуюсь я
  Про то, что даже инструктора не прыгали ещё с кольцом более чем из четырёх я дипломатично молчу.
   - Без проблем! Шесть инструкторов и четыре перворазрядника. Надо начинать учиться. Командир! Сможем подняться на четыре тысячи?
   - Сможем, а что?
  Пока Тренер объясняет цель прыжка, Командир смотрит, почему-то, на меня. В глазах читаю немой вопрос. Но вступать в перепалку не собираюсь и иду укладывать парашют. Внутри появляется чувство, что нам будет дорого стоить этот мой юбилейный прыжок.
  
  Подходит моя подруга:
   - Мне Старший сказал, чтобы я готовилась на кольцо из десяти с четырёх тысяч.
   - Я бы тебе не советовал.
   - А я хочу.
   - Ну дак какого ты...? Иди и готовься!
  
  Надулась и отошла. У меня в голове полная неразбериха. Сейчас, блин, заюбилеимся! А инструктора, тем временем радостно суетятся, снимая грузовую дверь "антона". Зовут всех примериться к новому раскладу. Идея меня пугает изначально: все кроме меня, кто имеет опыт колец, будут догонять платформу, а я ещё с двумя инструкторами буду её формировать с тремя перворазрядниками, которые, кстати, и акробатический комплекс крутить ещё не могут. Кошмар! Более того, они - девчонки.
  
  Успеваю вставить свою идею-фикс: встаю спиной к дверям и забираю к себе самых сильных девчонок, которые смогут хорошо оттолкнуться от порога. Прошу двух оставшихся инструкторов, которые будут стоять напротив с одной перворазрядницей между ними:
   - Ребята! Не толкайтесь сильно. Наоборот, придержите вашу и вываливайтесь, когда мы вас выдернем.
  
  Пообещали. Грузимся в самолёт и набираем высоту. Летом на высоте 4,5 км минусовая температура. Стою весь задубевший, высунув зад из двери. Держу за руки двоих девчонок. Двойная сирена. Хор голосов:
   - Поз-драв-ля-ем!!
  И по длинному сигналу я изо всех сил толкаюсь от двери и, как штангу подрываю на себя своих подопечных. Из-за непривычного положения, они, как мёртвые. Но, зато трое напротив очень резво покидают самолёт и перелетают через нас, укладывая "платформу" на спину. Успеваю увидеть четыре одиночные фигуры, летящие на нас сверху. Времени на разглядывание нет. Выпрямляю ноги, чтобы перевернуть платформу в нормальное положение. Но не тут то было! Все перворазрядницы, как по команде, группируются и всё наше кольцо схлопывается в одну большую кучу. Я даже не смотрю на высотомер, меня стиснули с двух сторон парашюты.
  
  Бросаю руку одной из своих девчонок и, упёршись ногами во всю эту новую фигуру групповой акробатики, вытягиваю за лямку другую. Отшвыриваю её как можно дальше и тяну вторую. Бросаю эту акробатку в другую сторону. Инструктора, не сговариваясь оставляют третью мне и я успеваю развернуть ёё головой от себя. Заламываю девке руки, чтоб получилась стрела и, развернувшись, бросаюсь наутёк.
  
  Кто-то сверху падает мне на ноги. Оборачиваюсь: инструктор с довольной физиономией. Гляжу на высотомер: 1300! Перехватываю его за руки и отталкиваю от себя, показывая: открывайся! Взгляд вниз. Твою маму! Подо мной трое падают держась за руки! Рву кольцо почти не смотря вверх.
  
  Под куполом делаю спираль, оглядывая пространство. Все находятся довольно далеко друг от друга, парашюты раскрыты. Смотрю вниз. Вот только этого нам и не хватало! Планирующий парашют, сцепившись с УТ-15 и закручивая его, висит прямо подо мной. На "утэшке" моя подруга. Высоты на отцепку мало. Да и как они будут отцепляться ума не приложу, потому что на втором парашюте ещё одна девчонка.
  
  Подтягиваюсь на правой группе строп, обрушивая парашют в максимальное снижение. Мне сверху хорошо видно, что их приземление будет на стройку. И что гораздо хуже, проекция идёт на куски бетона, брёвна и открытые бочки.
  
  Но девчонки довольно быстро успеваю загасить один парашют и снижаются на втором. Каким-то чудом приземляются на единственную кучу гравия среди всего того безобразия, которое я обозреваю сверху. Я бросаю экстренное снижение и с хорошим прицелом приземляюсь там же.
  
  Всё обошлось одним только синяком на заднице у той, что приземлилась первой.
  
  
  
   5. Закон курятника.
  
  В аэроклубе среди всей когорты инструкторов только я не родной. Не из этой деревни. Кстати, поэтому и я, в общем-то, и не штатный инструктор, а на общественных началах. Но меня терпят за мой опыт и за то, что у меня больше всех учеников. На которых зачастую и отыгрываются, вымещая своё отношение ко мне.
  
  Иерархия построенная по принципу личной преданности руководящему составу похожа на мафиозный клан. Ещё за год до поездки на зональные соревнования всем известно, что в составе команды будут все инструктора клуба и самые-самые лучшие. Не в спортивном отношении, конечно. Мне в лучшем раскладе будет место только для поездки в личном зачёте.
  
  Однажды у меня появляется идея и я задолго начинаю осуществлять её. Подглядев у одного из своих учеников данные хорошего акробата, я строю для него индивидуальную программу подготовки. Результат превышает все ожидания. На первенстве края, перед самой поездкой на первенство зоны, малыш-второразрядник в индивидуальной акробатике обходит двух мастеров спорта и занимает третье место.
  
  На руководство клуба это не производит никакого впечатления. Места для поездки давно распределены и менять нечего. Я влезаю в этот план ещё с одной идеей: я еду судьёй, чтобы повысить свою квалификацию перед подачей документов в федерацию для присвоения республиканской категории, а малыш будет выступать в личном зачёте. Без особого энтузиазма идея принимается.
  
  Всеми нервами чувствую, что в воздухе запахло грозой. Когда я тащил на себе всю подготовку новичков, оставляя инструкторов свободными для собственных прыжков и тренировок - это никого особо не беспокоило. Но, теперь, когда мои ученики начали продвигаться на зарезервированные только для своих места, реакция отторжения была заметна. Сразу все по-другому посмотрели на тех, кого тренировал я. Плотная ровная и умная группа. Бери любого и делай из него мастера. В сто прыжков делают то же, что и другие любимчики в триста с лишним.
  
  На первенстве Зоны Д.В. ничего выдающегося не происходит, если не считать того, что, как сказал главный судья соревнований, был первый случай в последние годы советского парашютизма, когда судья с первой категорией судил в качестве старшего судьи упражнение (положено было только с республиканской) и получил при этом отличную оценку. Разумеется, что этим судьёй был я.
  
  Команда клуба занимает второе место, проигрывая в основном из-за психологической подготовки: каждый любимчик считает себя лидером и соответственно так себя и ведёт. А по возвращении домой, разыгрывается финальная часть действия.
  
  Прийдя после работы на лётное поле, где идут прыжки и не успев ещё и поздороваться я натыкаюсь на небрежно брошенную фразу Старшего тренера.
   - Прыгнул я на твоём крыле. Это просто ужас какой-то! Как так можно его зарегулировать?
  
  Командир звена смотрит на меня так, словно видит впервые.
   - В чём дело?
  
  Я не собираюсь говорить, что моё крыло отрегулировано строго по инструкции к парашюту. Потому что понимаю: с советским спортом завязано окончательно. И, если я позволю сморщить себя сейчас, мне уже никогда не отмыться.
   - А в чём дело? - вопросом на вопрос отвечаю я, - Парашют вот он. Берите и регулируйте. Я больше не прыгаю.
   - А, - руководство сразу теряет ко мне интерес.
  
  Это был первый случай, когда я не пришёл на разбор прыжков в конце дня. Все малыши, и мои и другие, посидев в классе и притихнув, выходят на улицу. Проходят мимо, пытаясь заглянуть мне в глаза.
  
   - А что? У нас сегодня разбора не будет? - спрашивает один.
   - А разве Старший вам его не провёл?
   - Поня-атно, - растягивает слово малыш. Каждому из них оставалось от одного до нескольких месяцев занятий в этом клубе.
  
  Постскриптум:
   - Вова! Если б ты видел, как они орали друг на друга, - рассказывает мне один из моих коллег через год, - Всё искали виноватого. Того, кто настоял не посылать твои документы на присвоение тебе республиканской. Ведь за это давали три балла в общем зачёте. А всего два их отделяло от первого места в общесоюзном соревновании.

6. Коалиция.

Памяти Светы Сергиенко.

 []

Не было в клубе более безобидного существа. Даже на разносы Света реагировала беспомощной улыбкой, после которой только законченный идиот мог продолжать на повышенных тонах. А уж её неповторимые приземления! Это надо было видеть. Но видеть могли не многие. Не хватало силы духа.

...Очередной заход Светы на "пятачок". Старый инструктор стоит рядом со мной и подсказывает в полный голос чего-то. За мгновение до касания земли, он резко отворачивается, закрывает лицо руками и вскрикивает:
   - Ой! Мама!

Света ставит ногу почти на круглый диск в центре круга, а затем складывается как деревянная куколка и бьётся каской об песок почти в том же месте, где и поставила ноги.

Инструктор отнимает руки от лица и глядит на меня.
   - Приземлилась? Живая?

Я киваю утвердительно. Он поворачивается к ней и ласково:
   - Молодец, Светочка, но попробуй в другой раз пожёстче ножки поставить.

Света стоит счастливая, на щеке прилип песок, с улыбкой слушает замечания по прыжку.

Её бы давно выгнали, если бы не тот энтузиазм и безотказность, с которыми она бралась за любую общественную работу в аэроклубе. Но она тоже была неродным ребёнком этой деревни. И на свою беду прогрессировала в парашютизме. Что было совсем не по нраву толстой бабище, бывшей чемпионке Вооружённых Сил, исполняющей обязанности старшего тренера и, по праву родственницы руководства, занимающей постоянное место в команде клуба. Была бы её воля, толстозадая с треском бы вышибла Светку за входную дверь, но сто килограмм авторитета боялись командира звена.

В тот день была назначена проба на совместимость в групповом прыжке. Шла подготовка к зональным соревнованиям. Девок было несколько на вакантные места в команде, но явных лидеров только трое. Я уже успел отметить, как плохо прыгает вся группа из-за явной борьбы на вынос из команды лишнего тела. Краем глаза замечаю, что спортивный центнер о чём-то шепчется с одной из парашютисток. Потом тренерша подошла ко мне.
   - Возьми Свету на какой-нибудь интересный прыжок. А то она нам группу разбивает.

"Да, - думаю, - Знаешь, к кому подойти. Попробую я, только, отказаться! Командир звена не упустит случай сказать, что я не участвую в подготовке на соревнования. Да ещё и игнорирую указания Старшего Тренера".

Света уже стоит на линии осмотра. Вся напряжённая, в борьбе, в раздумьях.
   - Свет! Давай этажерку построим?
Загорелись глаза у девчонки. Такого ещё никто не делал. Только в журнале мы видели фотографии, как сборная Союза делает построение купольной акробатики.

   - А нам разрешат?
   - Я думаю, что не запретят. Ты же видишь, что они изо всех сил стараются от тебя избавиться. Вот мы под шумок и слетаем в космос.
И мы садимся в самолёт уже с готовым планом в голове.

Я прыгаю вторым и открываюсь выше. Подхожу ближе с запасом высоты, уравниваем скорости, чтобы посмотреть в каком режиме работать клевантами. Потом по моей команде Света удерживает эту скорость, а я выполняю пару виражей, сбрасывая высоту и сбоку захожу пешком на её парашют. Дохожу до середины, увеличиваю скорость, спускаюсь с передней кромки, сажусь задом на её парашют, потом придавливаю купол, чтобы приподняться и ухожу в сторону.

   - Здорово! - кричит Светик. И только тут я краем глаза вижу, что самолёт делает большой плоский круг, а в открытой двери толпятся зрители. Но на приземлении никто даже и словом не обмолвился о том, что впервые в клубе была выполнена фигура купольной акробатики. А на следующий день двое других спортсменов повторяют этажерку.

   - Ой! Мальчики! Какие вы молодцы! Как было здорово!...- нахваливает их играющий тренер.

   - Вова, не делай такое лицо, - слышу я рядом голос Светы, - Нам же не поручали совершить подвиг.
   - Интересно, Свет, а сколько продержится в клубе коалиция неродных детей?
   - Не очень долго.

7. Первый термик.

Я уже не стремлюсь прыгать. Знаю, что ничего больше не получится. Ни свой уровень повысить, ни учеников мастерами увидеть. Всё заканчивается. И, когда иду на борт выпускающим, раскрываюсь повыше, чтобы полетать под куполом. Всё больше и больше я получаю удовольствие от планирования в воздухе. Тишина, шум воздуха в стропах, и предельно простое управление своим положением. Потянул влево, поехал влево...

Вишу над окраиной города, разглядываю улицы, дома, пытаюсь определить кто это может быть на улице возле знакомого дома... Тревога! На высотомере всего 100 м! Разворот и бросаюсь в сторону аэродрома. Вот, блин, позоруха, приземлиться на крыле за пределами границ! Тяну-тяну, а высота, вроде не падает. Не обращаю на это внимание, подлетаю к кругу приземления, начинаю разворот и вижу на высотомере 300 м. Не понял!

Полетел обратно по той же линии, что и раньше. Высотомер упорно кажет одну цыфирь - 300. Вот только теперь я глянул повнимательней на землю под собой. Свежевспаханная заплатка на зелёном фоне. А может это воздух солнцем здесь прогревается сильнее, чем на других участках? Додумать не успеваю, потому что поток воздуха, который налетал спереди, вдруг, стал снизу. И на высотомере уже знакомое 100м. Полу-оборот и назад по той же линии.

На подлёте к песчаному кругу приземления я опять на высоте 300м. Ура-а! Я летаю! Теперь я уже не лечу по прямой, а рисую фигуры над пашней, стараясь не выходить за пределы участка. На высоте 500 м я встречаюсь с самолётом, который набирает высоту с очередной группой парашютистов. На меня набегает тень тучки и я, уже не поднимаясь, приближаюсь к земле. Чтобы усилить впечатление от прыжка, я не приземляюсь в песчаный круг, а сажусь "по-самолётному" на запасную полосу рядом со стартом.

- Это же надо так угробить прыжок, - слышу я себе вслед замечание Старшего Тренера, но делаю вид, что это не мне. Бросаю крыло на край брезентовой подстилки и, взяв журнал точности приземления, ухожу на круг регистрировать результаты прыжков.

Бьются об землю парашютисты, я, почти механически, записываю результаты точности, даю замечания своим ученикам, а внутри всё ещё поёт, звучит. Высокий подъём: я летал! На дворе был ещё только 1981 год.

Самый короткий рассказ.

Памяти Старшего Тренера.

Досрочно отошёл в мир иной из-за своего пристрастия к наркотикам бывший Старший Тренер аэроклуба.

8. Безопасность.

Моя младшая группа парашютистов догнала старшую и я объединил их в одну. Из-за того, что мои разборы прыжков малышам нравились, другие подрастающие и брошенные своими инструкторами после трёх прыжков тоже тянулись вместе с моими. Безропотно переносили моё самодурство и излишнюю требовательность, лишь бы попасться на глаза и получить советы и замечания вечером в клубе.

Я, практически без особого напряжения, тянул на себе почти 50  второразрядников и ещё не выполнивших норматив. Пересаживал на новые парашюты, давал задания, проводил физподготовку, лишал прыжков, поощрял сложными прыжками... Короче, развлекался любимым делом.

Начались летние прыжки. Уже не стало многослойных штанов. И всякие куртки уступили своё место обтягивающему спортивному костюму.

По сигналу "приготовиться" парни вскакивали со скамейки и начинали тщательно заправлять лямки ножных обхватов под своё "хозяйство". Девчонки из молодых, не привыкших к такому зрелищу, смущённо отводили глаза, краснели. Им-то, как раз, заправлять было нечего. На первый взгляд.

Я стою, высунувшись в дверь, и веду взглядом точку по земле, чтобы выбросить парашютиста в наилучшие условия для точности приземления. Поворачиваюсь, чтобы скомандовать и вытаращиваю глаза: малышка стоит, приготовившись к прыжку, грудная перемычка находится под немаленького размера грудями, которые слегка фривольно выглядывают из полу-раскрытой молнии. Ну, оч-чень сексуально! В другой ситуации может и засмотрелся бы. Но сейчас!

Хватаю её за шиворот, одним махом застёгиваю молнию до конца. А в голове секундомер: тик-тик-тик. Точку-то проходим. Самолёт не остановишь. Перехватываю свободной рукой за грудную перемычку, а второй, по очереди, хватаю сначала одну грудь, засовываю её под лямку, затем вторую. Девочка, практически, висит на моей руке офонаревшая от такого обращения.

Тик-тик-тик! "Три секунды! Пошёл!!" И в дверь выпадает бесполое существо с квадратными глазами. Я поворачиваюсь к остальным и наблюдаю лёгкую суматоху, связанную с упаковыванием половых признаков вовнутрь подвесной системы. Всё правильно, я два раза не повторяю.

Приземляясь последним, я нахожу всех своих красавиц, стоящих возле круга приземления. Ждут раздолбона, как у меня заведено. Окидываю их взглядом. Хорошие, всё-таки, они у меня. Улыбаюсь фотогенично и заявляю:
   - Поскольку нам сейчас удалось сохранить ваши сиськи от ущемления, на укладку шагом марш!

Засмеявшись, ватага отправляется к старту. Я тащу свой парашют, успевая на ходу выдать замечания по отделению от самолёта и раскрытию парашюта. Вопрос безопасности решён быстро и надолго.

9. Последний прыжок.

Девочка страшно боялась выпрыгивать из двери самолёта. Когда раскрывался парашют, это было вполне адекватное существо, способное приземляться на точность, выполнять команды, подаваемые с земли. Но, переход порога с хоть и зыбкой тверди в пространство просто на мгновение выключал её сознание. О том, чтобы отчислить её из аэроклуба, не могло быть и речи: она была дочерью очень большого начальника. Если б я заикнулся на эту тему, то вылетел бы с аэроклуба прямо через закрытую дверь. А я и не собирался заикаться. Мне и самому было интересно бороться с её страхом.

Если другие инструктора, экономя время, просто выпихивали девочку в открытую дверь, усугубляя таким образом её состояние, я позволял себе завести самолёт на второй и третий заход, вынуждая ребёнка вывалиться в дверь самому. Лётчик не протестовал, потому что, повторюсь, это была дочь очень большого начальника. Вместе с ней тренировал свою профпригодность и я. Поцелуйчики в дверях, щипки за хвостик, другие приколы, отвлекающие девочку от ужасного момента перехода в невесомость. Потихоньку мы приближались к заветной цели каждого парашютиста: прыжкам на ручное раскрытие.

Девочка не протестовала из-за того, что все её подруги и друзья уже давно прыгали с задержками, а она на принудительное раскрытие парашюта. Мы с ней давно и серьёзно обсудили проблему и я убедил её, что она, как и другие мои ученики, занимается по индивидуальной программе. По всей видимости, какая-то информация дошла до её папы. Однажды, на аэродроме появилась семейная пара при виде которой подобострастно согнулись загривки командного состава аэроклуба. Я понял, что начальствование этого человека превышает тот уровень, о котором думал я.

Девочка представила меня родителям. Папа пожал мне руку.
    - Как занимается наша дочь?
    - Как все. У неё всё нормально.
    - Я бы хотел пролететь в самолёте, посмотреть, как она прыгает.
    - Мне бы этого не хотелось, - нагло заявляю я.
    - Позвольте спросить, почему?
    - Потому что для того, чтобы узнать, как она прыгает, достаточно постоять на кругу приземления, поглядеть укладку и просто побыть здесь.

Начальник аэроклуба, слушающий наш разговор, стал заметно уменьшаться в росте. Мы же, разговаривая, глядим друг другу в глаза. Папа девочки не зря был большим начальником. И он смог увидеть в моём взгляде немного больше, чем я говорил вслух. Согласившись со мной, он так и сделал, как советовал я. Собравшись уходить, родители опять подошли ко мне.
    - Спасибо! Если вам что-нибудь будет нужно, вы всегда можете передать ваше пожелание через нашу дочь.
    - Да не за что! - можно подумать, что я воспользуюсь этим предложением.

С перепугу, начальник аэроклуба ещё пару дней разговаривал со мной на вы. А потом, когда под давлением общественности, я ушёл из аэроклуба, следующий разбор прыжков проводил лично Старший Тренер
    - Что?! Тридцать семь прыжков и до сих пор прыгаешь на принудительное! Вот, что значит не контролировать всяких тут инструкторов. На завтра укладывай на ручное раскрытие и прибор на ноль-семь.

Одним махом были перечёркнуты не только правила выполнения прыжков и программы, но и всякие другие мотивы, окружающие обучение. И настал прыжковый день. Старший тренер лично выпихивает парашютистку, она рвёт кольцо и падает распластавшись "лягушкой". Парашют Т-4, ну любит он это дело, лежит на спине в затенении и не думает раскрываться. Пролетает девочка высоту 300 метров, где срабатывает страхующий прибор запасного парашюта. Потоком воздуха запаска прижата к животу и тоже не раскрывается.

На высоте сто метров какое-то несимметричное обтекание воздухом тела, вырывает запасный парашют в сторону. Мгновение и она висит под куполом, ещё несколько секунд и она приземляется. Страх настолько парализовал её мышление, что она до самого момента раскрытия парашюта была уверена, что всё идёт так, как должно быть. Но её впечатления уже никого не интересовали. Выгнали её из аэроклуба в самой недипломатичной форме прямо тут же с лётного поля. Вместе с ней на следующие прыжки не пришло ещё шесть человек.


 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com А.Верт "Нет сигнала"(Научная фантастика) П.Лашина "Ребята нашего двора"(Научная фантастика) LitaWolf "Любить нельзя забыть"(Любовное фэнтези) О.Северная, "Фальшивая невеста"(Любовное фэнтези) В.Соколов "Мажор 2: Обезбашенный спецназ "(Боевик) В.Соколов "Мажор: Путёвка в спецназ"(Боевик) В.Василенко "Стальные псы 5: Янтарный единорог"(ЛитРПГ) Н.Любимка "Алая печать"(Боевое фэнтези) М.Зайцева "Трое"(Постапокалипсис) А.Минаева "Академия Алой короны. Обучение"(Боевое фэнтези)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Время.Ветер.Вода" А.Кейн, И.Саган "Дотянуться до престола" Э.Бланк "Атрионка.Сердце хамелеона" Д.Гельфер "Серые будни богов.Синтетические миры"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"