Сокровище чаши. История Наврунга.
Журнал "Самиздат":
[Регистрация]
[Найти]
[Рейтинги]
[Обсуждения]
[Новинки]
[Обзоры]
[Помощь]
Посейдонис, более 20 000 лет назад.
Старик Крокс всю долгую жизнь занимался делом, к которому его душа не лежала никогда.
Удивительно, но можно было уже давно найти что-то не столь опасное и более подходящее его почтенному возрасту; да и Сыны Света в последнее время стали очень уж активно вмешиваться во взаимоотношения племён и государств, чего они обычно старались не делать, обитая на Белом Острове и не вдаваясь в подробности жизни хлебопашцев и торговцев на протяжении многих и многих лиг вокруг них.
Крокс был не просто работорговцем. Он не перекупал рабов - он добывал их, совершая набеги на деревни и мелкие города живущих на дальних островах торговцев, хлебопашцев и ткачей.
Старый виман Крокса видал разное, даже участвовал в битве близ острова Камит между армиями господ Хиронто и Марианвана много лет назад, когда Крокс, тогда ещё совсем молодой и драчливый, горделивый сын своего Отца, Аркуата из рода Винуаториев, думал, что весь мир создан лишь для того, чтобы он, Крокс, его завоевал. Он был молод и глуп тогда, и лишь случайность не дала ему погибнуть там, где гибли десятками тысяч: лучи Капиллы не щадили никого, они вспенивали океан, и тысячи жизней отдавали свой последний вздох морю и ветру, так и не поняв, что произошло. Виман, на котором род Винуаториев выступал на стороне побеждённого тогда Хиронто, отстал от основной армады и потому остался цел. Крокс хорошо помнит печальные и задумчивые глаза отца, что-то шептавшего самому себе, после чего на рубку поступил приказ сбавить ход и сделать вид, что сломались. Отец Крокса всегда чуял опасность загодя, и тогда этот его дар спас и весь род, и жизнь Крокса, и виман, который с тех пор давал возможность роду Крокса зарабатывать на жизнь.
Тогда, глядя на гибель армады своего господина, отец принял решение никогда больше не принимать участия в глобальных военных действиях, где цена человеческой жизни - ничто и где безжалостные лучи не дают возможности поединка, но просто сжигают и воду, и воздух, и, казалось, само пространство - вместе со всем, что было в нём: кораблями, людьми, чайками и брызгами волн...
После того случая они стали промышлять пиратством и, по большей части, работорговлей.
Посейдонис.
Последние набеги Крокса на далёкие острова не принесли прибыли. Те калеки и дети, что остались на разорённых им и такими, как он, пиратами территориях, не стоили ничего, и тогда было принято решение - идти на деревни ариев.
Это решение было неприятно тем, что, хотя деревни ариев были беззащитны и, вместе с тем, полны здоровых и сильных людей, они не были так уж и беззащитны, как показалось пиратам в первые вылазки.
Крокс слышал недавно, что виманы некоторых из его конкурентов, также посещавших деревни ариев, стали пропадать. Это насторожило старого опытного Крокса. Отчего они пропадают? Где застряли? Неужели арии столь могущественны, что смогли поймать в свои сети таких опытных воинов? Не верилось, но, тем не менее, не стоило забывать, что сыны Света были дружественны ариям и многие из этих величественных волшебников были выходцами именно из ариев. А, как известно, даже самый высокий мудрец никогда не забывает, какая кровь течёт в его жилах и в каких землях осталась его мать, а мать для ариев священна, как священен для Крокса и его рода его виман, или даже больше.
Во всяком случае, эти сообщения о пропаже нескольких бывалых пиратских семей вызывали у Крокса серьёзное беспокойство. Он был осторожен и всё больше погружался в раздумья, как ему быть: искать новые земли и острова или вообще оставить неблагодарный пиратский труд, поступив на службу к какому-нибудь не очень злобному колдуну, и закончить жизнь за сборами податей в подвластных ему, Кроксу, землях, наказывая непокорных, но абсолютно беззащитных в военном отношении вассалов.
Такие мысли одолевали его и в то утро, когда на горизонте появились квадраты полей арийской деревни, и квадратики дворов, и стада скота - будущие рабы ещё не знали, что они рабы, но это знал Крокс, знал точно и определённо, и никто на свете не мог сейчас поколебать его в этой уверенности. Корабль, несущий двадцать семь воинов, стал заходить на посадку со стороны солнца, чтобы не сеять панику среди будущих рабов, - так проще застать их врасплох и закончить дело быстро и тихо.
(...)
*****
Атланты высыпали из вимана быстро, и за несколько минут деревня была окружена, так что никто не смог бы из неё вырваться... если бы там кто-то был. Но там никого не было.
Атланты были в среднем в два раза выше ариев, и коньки крыш приходились им как раз на уровень глаз.
Крокс и его соплеменники в ярости стали поднимать крыши с домов, разбрасывая солому и обрушивая жерди оснований крыш, но это не помогло им найти ни единого человека - вообще никого.
Очаги и трубы были ещё горячие... Ясно было: люди убежали только что, а раз так, то они могли позвать на помощь, что было уже опасно.
Одно дело - кидать в сеть беспомощных, оглушённых людей, и совсем другое - встретиться с организованной вооружённой группой. К тому же никто не знает, как и почему пропали вечные конкуренты Крокса. Может быть, и они также вошли в пустую деревню и не смогли одолеть засаду... Громкий гортанный крик Крокса заставил всех бегом броситься к кораблю. Через несколько мгновений виман уже набрал высоту.
И тут внимание кормчего привлекла одинокая фигура буйвола, который вместе с мальчиком, как ни в чём не бывало, проводил тонкие нитки борозд на молодом весеннем поле.
Кормчий посмотрел на Крокса, а в его глазах читалось: "Должны же мы узнать, в чём тут дело и нет ли у ариев тайн, охраны или ещё чего..." Крокс кивнул утвердительно - и вот уже виман, опустившись почти вровень с землёй, стал приближаться к ничего не подозревающему мальчишке.
Всё произошло слишком быстро, и малыш даже не успел понять, что с ним произошло: прямо с небес на него упала тяжёлая рыбацкая сеть, и, как маленькую барахтающуюся рыбёшку, чьи-то сильные руки втянули его наверх, в комнату, наполненную незнакомыми людьми и запахами. Но ни тени запаха рыбы не было там - только страх, запах страха. Казалось, страх жил в этом помещении...
(...)Светлый Гьянг когда-то родился в этих местах, в соседней деревне. Сыны Света избрали его себе в ученики, и, спустя тридцать пять лет после того как покинул свои родные места, Он вернулся Наместником и защитой - мудрым представителем Сынов Света среди людей в этой маленькой земледельческой стране, прижавшейся к Гималаям к востоку от высочайшей горной гряды.
Мудрый Гьянг - один из Сынов Света - обладал силами, не уступающими силам шаммаров и даже в чём-то превосходящими их. Именно Он был причиной пропажи, а вернее - полного уничтожения конкурентов Крокса, но Крокс об этом не знал, как не знали об этом и другие тёмные атланты. Не знали, но догадывались, что без Сынов Света тут не обошлось. Шаммары и Сыны Света вот уже несколько тысячелетий противостояли в этой вялотекущей войне. С одной стороны, шаммары были слишком слабы, чтобы в одночасье уничтожить Белый Остров, находящийся к тому же в другой части света, - слишком далеко, чтобы подойти незамеченными, а силу ударов Лучей Капиллы Сынов Света атланты знали. С другой стороны, Сыны Света понимали, что если уничтожить всех шаммаров разом, то они окажутся в астральном мире, а это, при наличии у них магических способностей, едва ли не худший вариант: здесь, на Земле, их действия можно было хотя бы контролировать, не подпуская ближе положенного к территориям ариев, на которых родились большинство из Сынов Света. А кроме того, Они были мудры и знали, что ни один жест не исчезает из Поднебесья без последствий и насильственная смерть, причинённая врагам не в открытой битве, вернётся ответным ударом сокрушительной силы на головы убийц. Сыны Света знали, что собственная Карма шаммаров приведёт их к уничтожению и, не желая соединять свою карму с их, не уничтожали их, пока те сами по собственной глупости или самонадеянности не вмешивались в дела Сынов Света.
Именно по этим причинам Светлый Гьянг не мог прийти в город Золотых Врат и уничтожить самых злобных шаммаров (хотя и мог бы сделать это технически), но вынужден был ждать, когда незваные гости сами себя обнаружат на его территории, - и тогда, устроив им западню, мог навсегда отучить злодеев от совершения злодеяний.
Был ещё один аргумент, который не позволял Сынам Света открыто воевать с шаммарами: злой Вй Об был рождён атлантом и, вместе с тем, был самым могущественным магом. Его невозможно было уничтожить, он был мистически связан с духом Земли и повелевал такими могучими силами, что убить его означало погубить всё живое. Но даже он был не в силах уничтожить Сынов Света.
Так и длилось это противостояние: Ракшасы и шаммары, злобные маги Атлантиды и их воины, воевали между собой и с Сынами Света, нападали на деревни, брали рабов и строили Город Золотых Врат, древнюю столицу Атлантиды, - город, поражающий своим богатством и пышностью.
Мудрый Вануат был учеником одного из Сынов Света, жившего в уединении в горах, на склоне которых расположилась деревня, давно, ещё до возвращения Светлого Гьянга из Обители Света. Вануат был совсем мальчиком, когда сход деревни решил отдать его Светлому (имени которого никто не знал) в услужение. И каждый день маленький Вануат носил пищу и всё, что тот желал (а желал он крайне мало и редко), далеко в горы: половину дня занимал путь туда, и столько же - обратно, и до темноты маленький Вануат всегда успевал вернуться.
Иногда Высокий Светлый (он был из атлантов) разговаривал с Вануатом, и так мальчик узнавал всё, что знает теперь. Уже очень давно Высокого Светлого не было среди живых; и чем дальше уходили те спокойные времена, тем больше Вануат опасался за жизнь соплеменников, которым однажды выпало счастье жить мирно и под защитой, а с уходом в Мир Иной Высокого Светлого это счастье стало таять; и вот вчера судьба нагнала беглецов, показав, что горькая участь была лишь отсрочена, но не избегнута вовсе.
Совет решил срочно послать гонца к Светлому Гьянгу с просьбой о защите, а также разослать гонцов в соседние деревни с вестью о нападении, чтобы те были осторожны.
Так начались неспокойные дни, полные волнений за будущее. И непрестанно несколько пар глаз смотрели в небо, ожидая чёрного хищного корабля пиратов.
К Гьянгу снарядили отца Тоя и его брата, Маниса, в надежде, что их горе не оставит сострадательному сердцу Сына Света времени на раздумья: пираты могли вернуться в любой момент, и от того, как быстро Гьянг организует охрану их земель, зависело, выживет деревня или нет.
Посейдонис, более 20 000 лет назад.
Той был совсем ещё ребёнком и слабо понимал, что с ним произошло. Такова защитная реакция детской психики - не вдумываться, не анализировать даже самые ужасные события жизни.
Он сидел в уголке и тихо всхлипывал, периодически шмыгая носом и косясь на огромного шаммара, расположившегося на палубе. Так продолжалось несколько часов, пока усталость от перенесённых событий не навалилась на его плечи тяжким грузом и он не провалился в тяжёлый, без сновидений сон.
Проснулся он оттого, что что-то переменилось в его положении. Он открыл глаза и с удивлением понял, что его несут. Его нёс, перекинув через плечо, как рулон ткани, один из этих великанов, и с высоты его роста Тою было странно наблюдать удалённость пола и близость потолка - они шли длинным узким коридором с невысоким для атланта потолком, видимо, где-то под землёй.
*****
Ариаварта. Путь в Тамулонг.
Ночной переход до Тамулонга отец с сыном не забудут никогда.
Кони Грунга несли легко, и в эту безлунную ночь, казалось, сами божественные Упадана спустились с небес, чтобы помочь гонцам спасти близких им людей.
Горцы больше надеялись на свои ноги, жители же долин, коими являлись люди Грунга, больше доверяли коням. И в эту ночь кони были крыльями в их стремлении.
Полностью доверившись проводникам и волшебным коням, отец с сыном мчались вниз, в долину, где их ждала встреча, от которой зависели жизни многих и многих людей, и сознание неотвратимой опасности, уже распростёршей свои чёрные крылья над крышами их домов, придавало им мужество героев древнего эпоса.
И когда заря превратила тьму в серую мглу, а кони захрипели от продолжительного бега, перед взором путников открылась удивительная картина: с холма, на котором они в тот момент оказались, город был виден как на ладони. Тишина утра была совершенно нетронутой, и только звуки их движения нарушали её таинственный покров, укрывающий местность сном и лёгким туманом.
Почуяв близкий отдых, кони прибавили шаг, и вскоре городские стены были за их спинами, а дом Благородного Гьянга просыпался от настойчивого стука.
Хозяин уже не спал, когда они примчались к вратам Его дома, и, казалось, ждал их.
Слуга, юноша с непроницаемым, будто каменным, лицом, проводил их в беседку для гостей, находящуюся между домом и вратами. Через несколько минут хозяин дома вышел к ним и жестом пригласил сесть. Проводники с тревожным видом замерли у входа в беседку, не решаясь войти, а отец с сыном, упав на одно колено, повторили почти то же, что говорили в доме Грунга:
- Благородный Гьянг, несчастье готово обрушиться на наши головы. Ужасные шаммары на чёрном, как ночь, вимане вечером позапрошлого дня хотели разорить нашу деревню. Мудрый Вануат почуял их приближение и отвёл нас в ущелье, лишь мой младший сын стал их добычей, остальные спасены. Шаммары могут вернуться в любой момент.
Не оставь нас в минуту скорби и стань нам защитой, святой Гьянг. Мой сын, преданный Манис, будет сопровождать тебя в твоих благородных делах и станет проводником в наших Горных краях. Дети Уважаемого Грунга, что стоят у входа, станут проводниками в его владениях, что ниже наших.
Когда отец Маниса и Тоя закончил речь, слёзы текли по его щекам и последние слова вырывались из его уст подобно языкам пламени из печи кузнеца Голунг-шита, ковавшего самые лучшие плуги в округе.
Видя волнение и боль горца, святой Гьянг жестом предложил просителям сесть.
- Твой сын попал им в руки... Они попытаются выведать в его сознании всё, что ему известно... Известно ему мало... Они предпримут ещё одну попытку нападения, но уже с использованием магии... Будет это... вечером завтрашнего дня.
Спешим, у нас мало времени. Возьмите одного из этих проводников и скачите обратно. Возьмите моих лошадей.
Завтра, когда тени начнут удлиняться, спрячьтесь как можно надёжнее. Всем окрестным деревням сообщите этот указ. Всё.
Святой Гьянг дал всем четырём гонцам амулеты и приказал не снимать их с шеи ни при каких обстоятельствах, пока ситуация не разрешится.
Посейдонис.
Неудача последней вылазки сильно озадачила Крокса.
Каждый подобный поход приносил убытки. Не только люди, но и виманы нуждались в питании. И если воины не требовали вознаграждения после неудачного похода, но лишь пищу, то виману было всё равно, есть у хозяина питание для него или нет.
Его резервуары наполняли эфиром - он летел, не наполняли - не летел.
Эфир добывался из зерна.
В подземных хранилищах зерно проращивали, и специальный насос для эфира впитывал силу прорастающих зёрен, наполняя ею резервуары - эта сила зерна и была тем, что потребляли ртутные двигатели виманов. И установки для откачивания эфира, и сам эфир были дороги: вчерашняя неудачная вылазка стоила примерно столько же, сколько шесть мужчин-рабов или десять женщин.
Если к этому прибавить вознаграждение воинам, получалось, что удачным можно назвать поход, в котором удалось заполучить не менее двадцати рабов.
"Ещё несколько таких безуспешных походов - и придётся продавать фамильные драгоценности, чтобы купить эфир..." - такие невесёлые думы не выходили из головы предводителя пиратов Крокса.
Но ещё больше его волновала неизвестность. Нечто угрожало их жизням более, чем когда бы то ни было. Он чувствовал это очень ясно, однако, что именно угрожало им, - он не знал. Ответ на этот вопрос он надеялся получить у схваченного ребёнка.
Конечно же, сам ребёнок ничего сказать не мог, но у шаммаров было много магических способов его разговорить.
Можно было посыпать голову ребёнка "порошком правды" - и тот стал бы говорить правду. Но порция порошка стоит больше, чем этот ребёнок.
Можно погрузить его в сон и заставить говорить, что он знает, - но он может ничего и не знать. Самое лучшее - это пригласить сильного мага и, обещая ему в награду этого мальчишку, попросить выудить всё, что возможно, не только из памяти ребёнка, но и из ауры его родителей, с которыми малыш всё ещё сильно связан, и связь эта, как канал, может привести к желаемым результатам. Это был самый лучший выход, и Крокс уже послал за таким Ракшасом. Тот должен был вскоре явиться, а пока его ждали, Крокс всерьёз обдумывал вариант завершения карьеры пирата-работорговца и думал, к какому господину проще поступить на службу.
(...)Мальчика привели в кабинет Крокса, обставленный самыми удивительными вещами. В нём уже был сам Крокс и этот страшный великан с глазами, пронзающими насквозь и жгучими, как горячие угли.
Не говоря ни слова, Ракшас взял мальчика одной рукой, как куклу, и поднёс к своему лицу.
Как только взгляд колдуна пронзил глаза юного пленника, разум ребенка затуманился и сам малыш впал в забытьё, но я чётко понимал, что происходит, читая в ауре помещения смысл происходящего.
Посейдонис, владения Крокса.
Ракшас прозревал. Он видел то, что видел и знал когда-то этот малыш. Детство, заботу родителей, поля и соседских мальчишек, мудрого Вануата и ежегодные праздники - всё это колдун видел, как если бы сам был участником всех тех событий.
Но колдуна интересовал не мальчишка, а знания его родителей.
И вот тут его ожидал сюрприз.
Мать не знала ничего - на собраниях старейших были лишь мужчины, главы семей - только они одни знали, но не рассказывали никому. Отец малыша был участником этих собраний, но, как только Ракшас попытался проникнуть в его разум, тут же словно огненная печать вонзилась в его сознание, он вскрикнул и, опустив малыша на пол, медленно сел рядом. Несколько минут он пытался справиться с сильнейшей, до кровавых разводов в глазах, головной болью.
Когда она немного унялась, он поднял глаза на Крокса и сказал:
- Сыны Света уже знают. Если не поторопишься, не видать тебе добычи.
- Посмотри, успеем?
- На его отце - печать одного из Них, я не могу.
- Но ведь есть кто-то ещё, кого он любит?
Ракшас посмотрел на погруженного в оцепенение мальчика с ненавистью и попытался опять проникнуть в его разум.
- Да, его брат. Старший. Он может что-то знать.
И тут же ещё более свирепая волна боли пронзила разум Ракшаса, он потерял сознание.
Бросив Тоя в темницу и оставив Ракшаса на попечение домашнего доктора, Крокс ринулся в путь. Уже через полчаса его виман с воинами стремительно скользил в сторону Ариаварты, расположенной в предгорьях Гималаев, - Крокс никогда не упускал добычи.
На вимане шаммаров.
Крокс:
- Скорее всего, там будет один из Сынов Солнца. Он будет нас ждать.
1-й помощник:
- Надо готовиться к магической Битве.
2-й помощник:
- Мы редко выигрываем у Них. Они готовы встретить нас. Может, лучше избежать Битвы, если противник готов к ней?
Крокс:
- За голову Сына Солнца Равана даст хорошую награду.
2-й помощник:
- Если бы мы могли застать Их врасплох, у нас были бы шансы на победу. Но Они ждут нас, и у нас один корабль, мы даже не сможем зайти к Ним с двух сторон, чтобы атаковать наверняка. Идти в лоб на Сынов Солнца равно самоубийству.
1-й помощник:
- Он один, и помощь к Нему может не успеть.
2-й помощник:
- А может и успеть. Мы потеряли много времени.
Крокс:
- Удача всегда сопутствовала мне. Надеюсь, так будет и в этот раз. Если всё получится, я дам щедрые дары богам Луны...
Несколько минут длилось молчание, затем второй помощник произнёс фразу, от которой у Крокса и первого помощника мороз пошёл по коже:
- Прежние четыре корабля, напавшие на эти земли, более никто не видел, и никто не знает их судьбу. Чем мы лучше их?
Немного помолчав, Крокс ответил:
- Нападем ночью, так у нас будет преимущество. Арии видят в темноте хуже нас. Покроем землю чарами сна и обратим объединённую мощь воинов против единственного врага. Он не устоит, а остальные будут спать и ему не помогут.
1-й помощник:
- Так и решим.
2-й помощник промолчал, но про себя решил, что при первой же возможности будет спасаться бегством.
Крокс вышел на вторую палубу, где сидели его двадцать семь отважных, проверенных в боях воинов, и заговорил:
- Сегодня ночью нам предстоит Битва с Сыном Солнца. Он будет один, и, если мы сможем сделать всё быстро, подмога к Нему не успеет. Готовьтесь к магической Битве!
Тут же капралы побежали на склад, а над воинами повисла мёртвая тишина.
Все понимали, как это опасно - сражаться с Сынами Солнца, но презрение к смерти и жажда Битвы были у них в крови, а ненависть к Сынам Света не знала предела.
Вообще-то шаммары ненавидели Солнце и даже слали ему свои проклятия - таковы были последователи Левой Стези, Сыны Луны.
Пришли капралы с амуницией. Воины стали переодеваться.
Красные плащи, золотые шлемы - все они были терафимами, насыщенными магической силой. Подчинить себе волю атланта, облачённого в противомагические доспехи, весьма сложно даже очень искусному магу, а группу таких воинов подчинить своей воле не под силу ни одному Сыну Света. Главное условие - единение бесстрашия, а этого у шаммаров было хоть отбавляй.
Когда облачение было завершено, все выстроились в четыре шеренги, по шесть человек в каждой, двое капралов впереди, один с барабаном, и началось творение заклинания.
Со стороны всё выглядело просто - левой рукой держась за рукоять меча, правой атлант коротко два раза бил себя в грудь, после вскидывал руку, сжатую в кулаке, вперёд и вверх. При этом он произносил: "А-МИ-ТА!" В промежутке между словами - короткий, но сильный вздох. И так - бесчисленное количество раз, пока нечто вроде оцепенения, или транса, не овладевало им.
Отвага бесстрашия, магическая защита плаща, шлема и украшений, которые были не украшениями, а своего рода защитой, транс и еще раз бесстрашие делали этот маленький отряд способным противостоять и Сынам Света, и целой армии солдат. Как единый организм действовали шаммары в трансе, и успех военной операции был тем сильнее, чем в более глубокий транс могли они погрузиться. Тела их становились как стальные, и пронзить их не представлялось возможным. Сознание - невосприимчивым к посылам чужой, пусть даже очень сильной воли. Боевые машины, практически неуязвимые, наносящие сокрушительные удары, они мгновенно и неустрашимо выполняли каждый приказ командира. Это была страшная сила.
Что можно было противопоставить ей?
Крестьяне просто прятались, воины разбегались при виде такой силы.
И только Сыны Света могли им противостоять. Такой же объединённой волей. Но чтобы один Сын Солнца смог сокрушить такую армаду - нет, такого не бывало. Знал это Крокс. Знал это и Гьянг.
Ариаварта.
Виман Гьянга нес четырех человек на север к величественным Гималаям. В последний момент святой Гьянг взял с собой помощника, Амедея. Это был юноша около двадцати лет с черными прямыми волосами, прямым гордым носом и обворожительной улыбкой. Он был высок и строен, с еще юношеской худобой и бледной кожей, весь облик его был так не похож на внешность местных жителей - коренастых молчунов с коричневой, почти черной кожей. Амедей улыбался во весь рот и радовался предстоящим испытаниям, как ребенок новой игрушке. Он или не до конца понимал опасность предстоящего приключения, или участвовал уже не в первый раз в подобных походах и был полностью уверен в успешном исходе, впрочем, это было не столь важно.
Виман Гьянга подлетел к высокой одиноко стоящей скале, с которой была видна деревня Маниса, и завис около вершины. Тут же Амедей с ловкостью кошки прыгнул на скалу и в мгновение ока закрепил на ней довольно большой, около локтя высотой, кристалл, похожий на горный хрусталь. Проделав эту сложную операцию за несколько мгновений, он одним прыжком вернулся на корабль - и вот уже виман мчался к новой скале. За короткое время было установлено шесть подобных кристаллов на примерно равном удалении друг от друга. По словам Амедея, эти кристаллы сигнализировали наличие черной магии в круге между шестью кристаллами, на каком бы удалении от кристаллов ни проявлялось действие ее. При приближении явлений чёрной магии кристаллы загорались красным, и ярче сиял тот, к которому было ближе действие черной магии или носитель ее.
Когда были сделаны необходимые приготовления, Гьянг обратился к Манису и второму проводнику с вопросом, где лучше всего укрыться от глаз атлантов так, чтобы хорошо обозревать долину, в которой находилась эта деревня. После короткого диалога была выбрана небольшая пещера чуть больше вимана, из которой открывался великолепный вид, а долина лежала как на ладони. В ней все и расположились.
Несколько минут спустя вечер перешел в ночь и дальний кристалл, находящийся на западе, вспыхнул красным. Тут же вслед за ним с меньшей интенсивностью вспыхнули и те, что находились по бокам от него. Так шаммары оказались в круге кристаллов, и битва стала неизбежной.
Ариаварта. Битва волшебников.
Од, свет сияющий, который используют маги в соответствии с развитостью своей воли, подразделяется на две составные части: Об, свет губительный, и Аур, свет созидательный. Одни и те же магические приёмы и чудеса совершаются с помощью того или другого. И не маг выбирает, чем ему воспользоваться, но Об или Аур сами привлекаются к нему, в соответствии с качествами волшебника.
Если до того, как маг развил свою волю, душа его не избавилась от эгоистических черт до сверхчеловеческих величин, то Об сам притягивается к его деяниям, наполняя их силой.
Если же душа мага чиста, как слеза ребёнка, то именуется он "малым дитём" и Чистый Аур струится по его позвоночнику, облекая все его деяния искрящейся мощью, неся созидание и Свет Истины.
Кристаллы горного хрусталя, насыщенные Ауром и мыслями о противодействии Обу, реагируют на присутствие Оба, загораясь красным светом. Так устроена природа камней: будучи соединённым с Силой, камень меняет свои свойства и приобретает те, что даёт ему маг. Вот и сейчас, в кромешной темноте, камни, стоящие на скалах над долиной, сверкали в ночи красными огоньками, сигнализируя о присутствии недюжинной силы Оба в этих местах.
Через несколько секунд после того, как виман шаммаров пролетел над кристаллами Аура, началось нападение на деревню. Атланты, наполненные невидимой мощью, находясь в глубочайшем трансе, высыпали из вимана как горох и тут же стали крушить дома селян.
Однако деревня опять была пуста, и это привело пиратов в ярость.
За считанные минуты поселение было разрушено в щепки и от стен домов остались лишь небольшие остовы. Вся земля была покрыта руинами и обломками крыш, будто ураган промчался и в мгновенье ока стёр деревню с лица земли.
- Их здесь нет! - прокричал первый помощник.
Виман опустился очень низко к земле, и все атланты мгновенно впрыгнули в него - воздействие транса давало им нечеловеческую силу и выносливость; и без того сильные, шаммары в таком состоянии были в десять раз мощнее, чем обычно.
Корабль взмыл в небо, но тут Крокс увидел где-то внизу огоньки. Он показал туда пальцем, и виман буквально спикировал на одинокий хутор, в котором жила семья Азера. Его предупреждали о возможном нападении и Указе Гьянга, но упрямый старик всегда всё делал наперекор и потому не спрятался, как жители всех окрестных деревень, - в эту роковую ночь он лег спать после трудового дня с чувством полной удовлетворённости, в душе посмеиваясь над пугливостью селян. Он не верил в близость шаммаров и думал, что крыши в деревне снёс порыв ветра.
Он жестоко поплатился за свою самонадеянность.
Несколько шаммаров сгребли в охапку всю его семью - и вот уже на нижней открытой палубе вимана пиратов в свете факелов Крокс с неприкрытой яростью на лице тряс Азера как куклу (атлант был выше человека в два раза), требуя сказать: куда сбежали "эти трусливые крысы, эти недоношенные крестьяне с их предводителем? Найду - душу вытрясу, наизнанку выверну, не найду - буду упражняться на тебе, безмозглая ты скотина, пока не вспомнишь, где мне их искать!"
Азер был так напуган, что тут же наделал в штаны, стал дико, как осёл, икать, вытаращив глаза, и, по причине волнения, так и не смог сообщить Кроксу ничего определённого.
Семейство Азера, старуха и две престарелые дочери со своими мужьями и кучкой детей, находилось в шоке не столько от неожиданности, сколько от прикосновений шаммаров: когда атлант в трансе, то все, до кого он дотрагивается, впадают в оцепенение на несколько часов, и, чем слабее организм человека, тем сильнее он реагирует на касания шаммара. Азер был в шоке, но в сознании, члены его семьи - без сознания, и это было удачей для них - их пока не пытали.
В это время Святой Гьянг, сосредоточившись на внутреннем зрении, глазом Данг-ма прозревал в то, что происходило на хуторе Азера, а затем и на вимане.
Времени оставалось очень мало: Азер знал, где убежище, и, как только шаммары выведают это у него (а они это сделают в самое ближайшее время, как только закончится приступ ярости и бешенства у Крокса), - через пять минут они уже будут там, а все жители этой деревни тут же станут рабами. И не только этой, но вообще все, кто поместится на вимане, - а это несколько деревень.
Гьянг обратился к Когану.
Ответ был:
- Уже.
Это означало только одно: Коган знал, что происходит, и помощь уже в пути.
Оставалось только ждать.
Приступ ярости Крокса быстро закончился, и первый помощник тут же погрузил Азера в гипнотический сон, собираясь задать вопросы, на которые Азер однозначно и полно ответит - расскажет всё, до последней подробности.
Однако тут стало происходить нечто невообразимое. Волна ужаса накатила на атлантов. Все до одного, они вдруг стали кататься по полу, держась за головы и буквально воя от приступа нестерпимой боли. Ужас гнал их прочь из вимана. Ужас и боль настигли их столь внезапно, что они еще и помыслить не успели о защитных чарах, как виман, управляемый вторым помощником, ринулся к земле и, чуть не ударившись о скалы, замер у самой поверхности. Тут же шаммары выскочили на камни и принялись забиваться в щели в скалах. Последним выскочил первый помощник с Азером на руках. Он приказал кому-то из пиратов забрать остальных, но тот его не послушал. Он приказал кому-то ещё - и вот уже двух дочерей Азера с мужьями вытаскивали, волочили по камням (детей забыли в спешке), и Крокс указывал дорогу к спасению - узкая щель между камнями была входом не то в небольшую пещеру, не то в каменный свод. Там, среди камней, держась за руки, шаммары смогли унять приступ ужаса и боли. Опять взывая к Огню: "А-МИ-ТА!", они образовали фигуру наподобие пентаграммы с Кроксом в середине. Ужас стал отступать, разбиваясь о стену единства силы, что совместно сейчас создавали шаммары.
И только второго помощника, Наврунга, не было среди них. Как раз в этот момент он карабкался выше в горы, стараясь уйти как можно дальше от своих соплеменников. Он ясно понимал, что минуты их жизни уже сочтены, и не собирался быть одним из холодных трупов - он собирался жить.
- Что там происходит?
Минасу не терпелось узнать, что задумали шаммары и отчего все эти завывания.
Амедей тихо ответил:
- Лотосоподобная Жена в Теле Славы нагнала страх и ужас на шаммаров. Они бежали из вимана и укрылись под каменным сводом, теперь они строят магический круг и набирают силу. Мой Учитель старается не допустить этого.
Гьянг был погружён в глубокий транс. Единственная сила, которая могла сейчас противостоять шамарам, - это лучистое А-Естество, к которому его приобщил Коган незадолго до ухода в Ариаварту.
Вызвать эту мощнейшую силу очень непросто. Не каждый из Сынов Света мог это. Гьянг мог, он делал это всего два раза под руководством Когана в условиях Белого Острова, в спокойствии и тиши, при соблюдении всех необходимых условий, готовясь к этому действу несколько дней.
Здесь же, на вимане, когда он знал, что жизнь заложников в опасности, использовать эту древнюю мощнейшую силу на расстоянии нескольких лиг и так избирательно, чтобы люди остались целы, было подобно проведению операции на мозге тонким скальпелем в условиях девятибалльного шторма в Атлантике, да еще не на вимане, а на деревянном судне с парусом, когда волны выше небес, а ветер в клочья рвёт паруса и одежду.
Как сделать это? Обрушить свод. Но как спасти людей? Сделать их временно твёрже камня.
Но как рассредоточить внимание и распределить силу так, чтобы её хватило на обрушение свода, после того как тела заложников окаменеют? И как обрушить свод до того, как тела шаммаров не обретут твёрдость камня?
Как это сделать?
Задача - не из лёгких. Только очень могущественный адепт мог сотворить такое за несколько коротких секунд. Гьянг это сделал.
Как? Примерно таким образом: вызвать А-Естество. Это Сила предвечной, предсуществующей Чистоты, в которой рождаются небесные тела и в которой огненные Владыки намечают на прообразе планет и светил огненные знаки будущих форм существования этих планет. Эта чистая Сила наполнила теперь сознание Гьянга.
Лишить шаммаров Огня, который они вызвали ритмом. И вот уже сила А-Естества рвёт Об на куски, как ураганный ветер рвёт паруса рыбачьих лодок. Ошмётки силы шаммаров ещё трепещут в воздухе, но это лишь видимость - единого щита уже нет.
"Закаменеть" заложников. Окаменели.
Шаммары продолжают бить ритм и выкрикивать призывы Огню.
Амедей следит внутренним взором за сценой битвы Сил и ждёт момента, когда тела заложников окаменеют твёрже гранита, а сознание шаммаров под напором А-Естества потеряет волю ритма единства - когда эти моменты совпадут, он должен дать сигнал.
Гьянг, пребывая в Духе (а иначе невозможно вызвать А-Естество), не мог касаться земных аур и потому читал то, что происходило в пещере, через призму ауры своего ученика Амедея, напряженной Огнём Пространства.
Амедей был глазами Гьянга. Сам же Гьянг в этот момент был напряжённой спиралью, готовой взорвать пещеру в мгновенье ока, когда условия совпадут.
И вот они совпали, сознание Амедея сработало как спусковой механизм, и сила Гьянга сокрушила скалы над головами атлантов. Пещера перестала существовать.
Сила удара была такова, что содрогнулись все горы вокруг.
Как только гул закончился, Амедей пронзил своим сознанием толщу камней, выяснил состояние заложников и атлантов и с торжествующим видом коснулся руки Учителя:
- Всё сделано, как Вы задумали, Учитель!
Он торжествовал. Гьянг же с великим трудом выходил из транса. Присутствие деревенских мальчишек на его вимане вносило свои разнородные эманации, лишая атмосферу предвечной Чистоты, и выход из транса давался нелегко. Но ни слова не сказал им Гьянг, ведь иногда надо чем-то жертвовать - Сыны Света привыкли жертвовать своим удобством, не чужим.
Придя в себя, Гьянг взглядом указал Амедею на штурвал, и ученик, приняв управление виманом, помчал его к поверженной скале. Теперь надо было разобрать завалы, отделить заложников от шаммаров и подумать, что делать с телами погибших атлантов.
В это время беглец Наврунг карабкался изо всех сил, ища защиты у гор и надеясь дожить до утра. Он был уверен, что его соплеменники уже мертвы, и очень хотел жить.
Новый хозяин Тоя
Ракшас Ялонг был потомственным колдуном.
Его дом находился в престижном районе Города Золотых Врат. В нём родился он, его отец, и дед, и прадед, и вообще, множество поколений Биев. Ялонг Бий был очень не беден и помогал лишь тем шаммарам, с кем его связывали либо давняя дружба, либо деловые отношения.
Шаммары (воины и политики) всегда нуждались в советах профессионального Ракшаса. Ни одно дело не обходилось без предварительного к нему похода.
Знатность рода и богатство Ракшаса соответствовали тому месту, которое он занимал в иерархии города.
Ракшасы - это и Учителя, и фармацевты, и лекари, и заклинатели, и провидцы, и политики, и учёные, и промышленники. Очень часто важные политические и военные решения принимались не главами страны или города, а несколькими Ракшасами в частной беседе между собой. Люди побаивались и уважали их, и не было такого повода, который бы заставил кого-то выступить против одного из этих таинственных, могущественнейших столпов общества. На Ракшасах держался мир. Ракшасы советами и даже приказами направляли ход мировых событий. Приверженцы Левого Пути, они ненавидели Сынов Света, и потому многие плясали под их дудку, сражаясь с практически непобедимыми Владыками Белого Острова и погибая.
Ракшасы считали, что арии должны быть уничтожены как нация, и все шаммары любыми способами пытались навредить этой столь непохожей на них самих как физически, так и умственно расе. Атланты были прирождёнными магами. И Ракшасы, и шаммары, и торговцы - все, так или иначе, при принятии решений пользовались не столько аналитическими способностями ума, сколько древней магией и ясновидением. Средний атлант был очень недалёким, даже туповатым человеком, и, несмотря на древние Знания и умение управлять народами и стихиями, атлант был гораздо глупее, чем средний арий.
Арийцы, люди в два раза меньше ростом и в десять раз тоньше умом, были ненавистны атлантам ещё и потому, что почти все Сыны Света были выходцами именно из ариев, а не из атлантов.
Ялонг Бий был одним из самых могущественнейших и уважаемых магов Посейдониса, да и всей обширной островной империи Атлантиды, владевшей почти всеми островами Земли. Три другие цивилизации - арии, египтяне и толтеки - были выходцами из атлантов. Когда-то могущественные светлые маги Правого Пути, они селились на новых поднимающихся землях, смешивались с местными народами - так и рождались новые ветви новой расы, неатлантической.
Все три цивилизации были приверженцами Правого Пути, и атланты, так или иначе, воевали с ними, досаждая похищением людей и разорением деревень в разных частях света. Изредка случались и крупные сражения, и неизменно атланты проигрывали в них, потому что на стороне египтян, ариев и толтеков выступали Сыны Света. Так было всегда, и, зная эту закономерность, практичные Ракшасы старались не вызывать на себя гнев более могущественных, чем они сами, соседей, но досаждали им по мере сил, потому что Ракшасы того желали.
Шаммар Крокс был одним из таких вечно досаждающих ариям и египтянам пиратом и потому пользовался у Ялонга Бия особым вниманием. Он помогал Кроксу или бесплатно, или за символическую плату, коей был в этот раз худенький, микроскопических размеров арийский мальчуган, почти ничего не стоивший на рынке рабов. Но не за это вознаграждение Ялонг помогал Кроксу. Крокс помогал Ялонгу портить жизнь ариям, и это обстоятельство когда-то свело их; это обстоятельство питало их отношения.
Утром следующего дня Ялонг пришёл в себя от сильнейшего шока, вызванного защитным амулетом Гьянга. Первым делом Ялонг подошёл к магическому псу и узнал страшную, пугающую правду: весь отряд, за исключением Наврунга, мёртв. Судьба Наврунга неизвестна даже этому всезнающему существу. Дело было плохо. То, что судьба кого-то неизвестна псу, означало лишь одно: Сыны Света приложили к этому руку, их магия всегда была сильнее магии Ракшасов. Гибель Крокса взбесила Ялонга. Эта гибель самого опытного, бесстрашного воина, прожжённого пирата означала только одно - земли ариев охраняются так хорошо, что нападать на них теперь равносильно самоубийству.
Древняя, как сама Атлантида, ненависть к Сынам Света кипела в крови каждого Ракшаса. Представители Левой Стези (чёрной магии) ненавидели Сынов Света, как лёд ненавидит огонь. И как бы ни были могущественны атланты в дни своего расцвета, когда огромный материк Атлантида занимал половину земного шара, Сыны Света на своём Острове и тогда были могущественнее и учёнее их. Ныне, когда от былого могущества осталась лишь горстка островов и кучка магов, стало очевидно: Ракшасы и атланты - это преходящее, Сыны Света - это вечное и неизбежное. И это обстоятельство злило больше всего. Ревность, злость и ненависть - вот что было в душе Ракшаса в то утро.
История Наврунга
Не было такого способа в арсенале атлантов, чтобы укрыться от всевидящего глаза Сынов Света. Наврунг знал это и потому понимал, что сбежать ему не удастся. То, что он избежал участи отряда Крокса, уже было удачей, а раз так, далеко бежать смысла не было. Наврунг не был колдуном, он не совершал страшных преступлений, не ненавидел Сынов Света, как многие из шаммаров.
Родившись в бедной семье, он с трудом получил образование и совсем недавно стал вторым пилотом на вимане Крокса. Но всего того, что он знал о Сынах Света, было достаточно, для того чтобы понять - спасаться бегством не имело смысла.
А потому, выбрав ровный участок, защищённый от ветра, он сел на камни недалеко от вершины скальных гор, примерно на тысячу локтей выше того места, где нашли свою погибель шаммары, и застыл.
Он не думал ни о чём. Не молил, не призывал, но старался мужественно принять решение Сына Света - умереть с достоинством или жить, но тоже с достоинством.
В этом спокойном ожидании и застал его Амедей.
Чёрный, без огней, и потому незаметный, виман завис перед площадкой, на которой сидел Наврунг в ожидании своей участи. Но двигатель вимана издавал хотя и незаметный, но слышимый гул, так хорошо знакомый второму пилоту этого корабля.
Наврунг открыл глаза.
Амедей глядел на него, пытаясь проникнуть сквозь внешнюю невозмутимость пилота и понять, чем сейчас заняты мысли этого оставшегося в живых великана.
Но поверхность ауры шаммара была пуста, как девственная пустыня, и невозмутима, как море в полный штиль. Что скрывается за этой невозмутимостью и спокойствием - Амедей не знал. Это не то чтобы пугало его - просто хотелось определённости и ясности.
Сосредоточившись, Амедей, в первую очередь, парализовал шаммара сильным волевым приказом. Внешне ничего не изменилось, но цвета ауры поблекли, и стало ясно, что враг не сможет пошевелиться, даже если очень захочет, а захочет он вряд ли - его воля так же парализована, как и его тело.
Амедей высадился на скалу и подошёл близко к врагу, пристально разглядывая его в темноте.
Видно было плохо, но использовать магию там, где можно применить огонь, было неблагоразумно, тем более что силы не бесконечны и последний приказ воли почти не оставил их Амедею.
Факел осветил спокойное, но бледное лицо атланта. Сидя, он был ростом с Амедея, который стоял. Не было видно амулетов, не было плаща и шлема, даже боевой амуниции. Атлант был в лёгкой тоге, наполовину открывавшей его грудь и спину и опускавшейся до колен. Никакого оружия при нём не было.
Амедей вдруг стал понимать, что этот атлант ждал их. Но не для того, чтобы сражаться, а чтобы принять свою участь - мужественно и спокойно.
Дрожь пробежала по спине Амедея.
Одно дело - убивать врага в сражении, видеть его глаза, сталкиваться смерчами взвинченной воли и побеждать в неимоверном напряжении сил, но совсем другое дело - убить практически спящего человека просто потому, что так надо.
Кому надо? Зачем? И надо ли вообще?
Незаметно подошёл Гьянг и положил руку на плечо Амедея:
- Этот благородный воин ждал нас.
- Учитель, нам надо его убить, ведь он - наш враг, он хотел уничтожить этих людей и их мир...
- Никто не обязывал нас убивать врагов для освобождения и защиты, и если можно обойтись без смерти, то лучше сделать так.
- Но ведь он - враг и, не задумываясь, убил бы нас!
- Ты ничего о нём не знаешь, и к тому же ты не он, а потому его методы не могут быть твоими.
Амедею стало стыдно, рука Учителя укоризненно жгла плечо.
"Да, мы же не просто воины, но воины Света, наши методы - это сострадание к поверженному противнику, а не ритуальная казнь", - думал он.
Жизнь Наврунга осталась его жизнью, но судьба его была теперь в руках Гьянга - того, кто его спас.
Ариаварта, дом Гьянга
Утром следующего дня плененный Гьянгом шаммар Наврунг проснулся в удивительном по красоте саду. Тенистые деревья раскинули свои широкие кроны, создавая идеальный навес от палящего дневного солнца. В их кронах гнездились птицы, поющие по утрам; осыпающиеся белые лепестки цветов наполняли картину тихой гармонией, какую редко встретишь на земле. Первая мысль Наврунга было такова: умер и родился в прекрасных садах, где его встретят предки. Но в углу сада он увидел свой черный виман и понял, что так просто он не отделается.
Как только эта мысль пришла ему в голову, из дома, находящегося за его спиной, вышел высокий худой юноша с черными длинными прямыми волосами, доходящий, однако, атланту до пояса, и, обойдя сидящего на траве шаммара, встал перед ним в десяти локтях. Глядя шаммару прямо в глаза и скрестив руки на груди, юноша с откровенно-любопытным видом молча рассматривал лицо шаммара, как бы пытаясь найти в нём знакомые черты или что-то, что могло бы ответить на какие-то его вопросы.
Исполненный достоинства, великан сидел с прямой спиной, гордо держа голову и глядя в одну точку перед собой. Поток мыслей безмятежно гнал волны отдельных фраз в его голове: "Если я жив, значит, убивать меня не собираются. А раз так, то это - благородные люди, и они не причинят мне зла... Достойные противники, они не враги мне... И я не враг им... И никогда не был врагом".
Спокойная безмятежность мыслей атланта удивляла Амедея. Этот человек был на краю гибели, но он не был трусом. Попав в плен, он держался с таким достоинством, как если бы был послом на переговорах. В нем не было желания торговаться за свою жизнь, но не было и покорности. Удивительное сочетание нерушимой уверенности в грядущем и готовности принять судьбу с полным достоинством и непреклонным мужеством - все это вызывало в Амедее невольное уважение к молодому атланту. Не было в нем спеси и гордыни, присущих шаммарам, не было и боязливой угодливости, присущей рабам. Таких Амедей еще не встречал.