Наст Алексей Николаевич: другие произведения.

среди чудовищ

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
 Ваша оценка:
  
   С Р Е Д И Ч У Д О В И Щ
  
  
   роман
  
  Краткий анонс:
  
  Это остросюжетное бескомпромисноу приключение, где на просторах России, Ближнего Востока и Восточной Африки главные герои, яростно борятся на смерть, защищая своё право жить так, как они считают правильным. Майор ВВ Антон Захаров, его непримиримый враг, разбитый полевой командир, Шамиль Араев, а также два многочисленных мафиозных клана юга России - клан Денисова и клан Толстого Рудика, в хитросплетениях событий, сходятся в ужасном проклятом месте Восточной Африки. Здесь все "домашние" противоречия становятся не важны, а выживут немногие. Тогда придёт понимание, что страшнее ужасных хищников саванны, сомалийских пиратов и адских демонов, чудовища, обитающие в душах людей. Многие поторопились выпустить их на свободу, но главное - удержать их в себе и остаться в любой ситуации нормальным человеком...
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   Пролог первой части.
   Белый тропический автобус экскурсионной группы остановился в
  центре саванны. Среди сухой травы, там и тут, высились колючие
  кустарники. В далеке, в знойном мареве, плыли могучие баобабы.
  -- Что у тебя, Джонни ? - экскурсовод, губастый негр в очках и поло-
  сатой футболке, возмущенно взглянул на водителя.
  -- Чертов двигатель.
  -- Вызывай аварийку. Я же просил...
  -- Что просил ?-водитель,мускулистый верзила,обритый налысо,
  зло стукнул ладонями по рулевому колесу. -Я пятый день допекаю
  босса выделить новые фильтры...
  -- Сколько у нас времени ? Скоро полдень, затем самый зной...С
  водой, мягко говоря... четыре литровые бутылки, а у меня двадцать
  туристов, из них шесть детей и десять женщин...
   Водитель вздохнул, зло толкнул свою дверцу, выглянул наружу,
  задрал голову - в небе, в самой вышине, парили грифы. Значит, хищ-
  ников поблизости не было, иначе падальщики бы скопились в тесную
  стаю, готовые атаковать,чтобы отбить у львов или гиен их добычу.
  -- Вон зебры, вон антилопы-гну, вон жирафы... Займи туристов...--во-
  дитель включил вызов аварийной группы.-Попытаюсь что-нибудь
  сделать.
  -- О,кей, -- экскурсовод повернулся к оживленно переговаривающимся
  туристам. Они были в легких белых футболках,панамах,шортах,у всех
  фотоаппараты и видеокамеры. Дети - от шести до десяти лет, что-то
  жевали из пакетиков, их мамаши, восторженно тыча пальцами, пыта -
  лись привлечь внимание чад к африканской природе.
  -- Леди, дети, господа ! У нас маленькая заминка. Автобус старый,дви-
  гатель немного перегрелся, дадим ему шанс остыть. Пока это проис -
  ходит, мы с вами покинем автобус и пообщаемся с природой тет-а-тет.
  -- В памятке говорится о строжайшем запрете покидать салон автобу-
  са во время движения по территории национального парка,-- коверкая
  английские слова баварским акцентом,заявил толстый немец с задне-
  го сидения. Он был увешан фотоаппаратами с большими объектива-
  ми,видеокамерой,сумкой с ноутбуком, термосом, здоровенным фона-
  рем и еще бог знает чем.
  -- Все верно. Но сейчас автобус стоит, а не двигается по парку,и я,экс-
  курсовод, рекомендую покинуть автобус. Хищников в этом районе пар-
  ка не бывает и все желающие смогут пофотографироваться на фоне
  саванны и ее мирных обитателей.
   С говором, радостно возбужденные, туристы полезли из автобуса
  наружу. Особенно радовались дети.
   Защелкали фотоаппараты.Мамаши вели видеосъемку, смеялись.
  Несколько женщин,сбившись в группку,направились к ближайшим
  
  
  
  кустарникам.
  --Леди, не отходите далеко !
  --Кусты живописные,прекрасный фон для фотографий.
  --Осторожнее, прошу вас. В кустах могут быть змеи и насекомые !
  --Смотрите, смотрите, жирафы !
   Экскурсовод оглянулся на крик.Две женщины с детьми и двое мужчин
  изумленно глазели на бегущих в ста метрах от автобуса жирафов.
   Водитель, забравшись под капот,зло поругивался.
  -- Что у тебя? Сам не сможешь починить?
  -- Авессалом, не доставай меня.-огрызнулся водитель.
   Экскурсовод, выхватывая взглядом группки, пересчитал туристов ---
  все на месте. Немцы, англичане, шведы, хорваты - все европейцы ,
  все приехали в далекую Африку полюбоваться на диковинных живот-
  ных в их естественной среде обитания, заплатив за это "удовольствие"
  приличные деньги.
   Совсем рядом раздались неприятные и такие знакомые Авессалому
  звуки - в высокой траве двигались обезьяны. Много обезьян. Стадо ,
  не меньше сотни особей. Авессалом поморщился - унюхали, скоты,
  запах туристического автобуса,сейчас начнется свистопляска - обле-
  пят автобус и будут выпрашивать подаяния. Милые такие смешные
  обезьянки. Вот невезение ! Теперь проблем не избежать.
   Водитель захлопнул капот, отирая грязные руки ветошью, подошел
  к Авессалому.
  -- Без технической помощи не обойтись.
  -- Плохо. Видишь, вон там...
  -- О-о. Бабуины... Только этих ублюдков не хватало.
   Авессалом вздохнул.
  -- Будем надеяться, что аварийка прибудет скоро,-- он пошел к туристам
  чтобы пришествие приматов не напугало детей и дам.-Леди! Господа !
  Посмотрите туда! Видите обезьян?... Не волнуйтесь, они безопасны. Мо-
  жете покормить их печеньем.
  -- Детям можно?
  -- Конечно. Но будьте рядом.
   Стадо бабуинов, выйдя из травы на дорогу, под предводительством
  матерого вожака, вдруг, с леденящим душу визгом,бросилось на людей.
   Авессалом охнул --- самцы бабуинов,величиной с крупных собак, оп-
  рокидывали детей, рвали им глотки, лица. Женщин и мужчин облепляли
  пять, шесть, семь животных.
  -- Господи!
   Авессалом содрогнулся и тут же был сбит с ног налетевшими животны-
  ми. Боль заглушила крики и вопли умирающих, липкая кровь наполнила
  его рот и он забылся в красной предсмертной пелене.Его тело рвали ост-
  рые зубы, и его распоротом животе рылись лапы, выхватывая кишки.
  -- Ма-ма-а!
   Малыш семи лет,плача,бежал по дороге от автобуса. За ним увязались
  
  несколько самок. Он оглянулся.
  -- Мама! Мама!
   Обезьяны кинулись на ребенка.
   Вопль отрезвил Джонни - он сбросил с себя оцепенение ужаса, оку-
  тавшее его от созерцания страшной оргии - в пыли, плача, ревя, бились
  люди, пожираемые заживо бабуинами. Джони, могучим ударом кулака,
  опрокинул самца и побежал к клубку из обезьяних тел - там визжал ку-
  саемый малыш.Самки, свистя, при виде гиганта, бросились в рассыпную.
  Малыш, сидя в пыли, весь в крови и соплях, трясясь, громко ревел.
   Джонни на бегу подхватил его и, прижав к себе, продолжил бежать
  прочь. Малыш ревел, сзади выли в голос пожираемые туристы, а Джони
  бежал и бессмысленно смотрел в небо - грифы сбивались в стаю --
  их ждал большой пир...
   У него не было и шанса. Но львы спали после удачной ночной охоты,
  а гиен он не встретил. Через три часа Джони, с полумертвым малышом
  на руках пришел к отелю "Свазерленд", куда направлялся экскурссион-
  ный автобус. Всех пронзил шок - такой трагедии в парке "Кейсбери" не
  случалось никогда...
   Ч А С Т Ь П Е Р В А Я
  
   Глава Первая
  
   Еремей Сысоев ненавидел Веронику Анишьян. Вероника была самой эффектной и красивой из многочисленного сонма редакционных сотрудников газеты "Колесо фортуны", которая принадлежала Еремею Сысоеву. Все в этой газете принадлежалоЕремею Сысоеву - компьютеры, принтеры, копировальные аппараты, столы, стулья, видео и звуковая техника, авторучки и бумага для записей, ему принадлежали все смазливые сотрудницы газеты, которых
  Еремей (образцовый семьянин) пользовал по специальносоставленному
  графику и лишь одна возмутительная Вероника Анишьян не желала принадлежать Еремею. Он ее за это ненавидел.
   Каждую субботу Еремей вызывал Веронику в свой просторный кабинет и велел, задрав юбку, вставать в известную всем дамам позу, оперевшись руками о стол. Вероника покорно исполняла приказ. Еремей, толстый, в белой рубахе, в цветных подтяжках и галстуке с яркими цветами, не спеша растёгивал ширинку своих брюк, и вынимал верного "друга". Все прелести Вероники были въяве - смуглая гладкая попка, стройные ноги, расставленные в стороны и, конечно же, вожделенная "норка", красиво обрамленная специально обесцвеченными волосиками. Что же еще требовалось Еремею?
  -- Ты уступишь или нет? -- вдруг взъярился Еремей, ощущая полную
  беспомощность перед прелестями Вероники, несмотря на тугой твердостоящий член.
  -- Нет, босс, не просите. Я уже говорила и скажу снова - я буду верной
  женой своему Карену. Пользоваться мной как женщиной сможет
  только он!
   Проклятая Вероника, отправляясь на службу в газету, помещала в свою "норку" специальное устройство - изобретение японских инженеров - ловушку для насильников. Ловушка напоминала тампон, но, когда ничего не ведающий насильник пропихивал свой алчный член в "норку", из тампона выстреливала игла, пронзая самое больное мужское место.
   Еремей, в первый раз, не поверил Веронике, когда она честно
  призналась, вот я вся, но не изменю мужу, и полез шалавливыми, толстыми пальцами Веронике между ног, иголку, глубоко вошедшую под ноготь, пришлось вынимать в больнице.
   Еремей посмотрел на свои пальцы. Что было бы, не прояви он тогда
  известную осторожность? Был бы сейчас кастратом. Прощай уважение друзей и врагов, прощай налаженный бизнес, преуспевание, семья. А все из-за проклятущей Вероники. Недоступные прелести все больше раздражали Еремея.
  ---Как ты можешь считать себя верной женой Карену, если вчера ты во
  всю резвилась с курьером?
  -- Я со всеми занимаюсь любовью через задний проход. Лоно для супру-
  га. И вы, босс, не будете исключением!
  -- Неважно, куда в тебя погружают члены разные подонки, важно, что это
  секс и ты не можешь считаться верной женой. Ты шлюха и должна признать это!
  -- Я верю в то, во что верю.
  -- Пустые слова.
   Еремей сердито подошел к Веронике сзади и медленно проник в ее липкий анус. Она специально не вытирала анус от кала по субботам, чтобы досадить ему - могучему Еремею Сысоеву, когда он,смирившись в который раз, удовлетворял свою страсть через задний проход, а не как положено. За грязный анус тоже ненавидел Веронику Еремей Сысоев, потому что, после соития, его член покрывался кровавыми ссадинами и болел.
   Кончив, Еремей Сысоев, вздыхая, осмотрел свой член ( опять в ссадинах ), хлопнул Веронику по заднице.
  -- Пошла прочь. Даю тебе последний срок - если в следующую субботу
  не уступишь мне, я выгоню тебя из газеты, а твоего мужа - уничтожу.
  -- Вы не посмеете тронуть Карена! Его дядя...
  -- Я знаю, кто дядя твоего Карена и знаю, что Карен гордец и не очень
  почитает достойного родственника...
  -- В следующую субботу у меня месячные.
  -- Что ж, я потерплю. Иди работай.Твоя прошлая статья меня не удовлет-
  ворила : к чему нашей газете разоблачения? Это может озлобить конку -
  рентов, а я не хочу, чтобы мое уважаемое имя трепали бульварные газе-
  тенки! Дверь за Вероникой захлопнулась. Еремей, морщась от боли в члене, плюхнулся в кожаное крутящееся кресло. Конкуренты, Вероника, жена... Всё плохо. Всё не так.
   Еремей вырос на рабочей окраине Новороссийска, кое-как закончил школу, отслужил в советской армии, потом попал в банду Денисова, где
  выполнял грязные поручения : бил, опускал, собирал дань, дважды
  лично убивал ножом. С годами он дослужился до "бригадира" боевиков и попросил руку дочери крестного отца Ларисы. Всесильный в
  Причерноморском крае Денисов не отказал. Поэтому Еремей Сысоев обладал приличным состоянием и газетой, через которую отмывал все грязнодобытые бандитским ремеслом деньги. Хуже всего было то, что его молодая жена Лариса, воспитанная в Америке, не признавала правил,общепринятых для замужних женщин - она любила веселиться и любила красивых мужчин, почти мальчиков. Из-за этого Еремей ненавидел Ларису. Если бы не ее могущественный отец, давно бы задушил подушкой и скормил пираньям.
   Еремей подошел к высокому аквариуму, где беспорядочно шныряли зубастые хищницы. Да, разрезал бы Ларису на куски и тихонько скармливал этим тварям. Он взял пинцет, открыл скляночку, где суетились головастики, захватил одного и бросил в аквариум. Вода забурлила. Секунда и щуплое тельце разорвали в клочья.
   Измены жены бессили Еремея. Да, она любила юных и красивых, а он
  старый и некрасивый. Наверное, сейчас трахалась с новым садовником
  Никитой - худеньким пареньком со светлыми волосами, зачесанными на
  прямой пробор. Он чем-то издали напоминал голливудского киноактера
  Леонардо ди Каприо. Из-за его схожести с заокеанской кинозвездой
  Лариса и приголубила вздорного мальчишку. А кто он? Сопляк. Нищета. Воровал помидоры на городском базаре. Ну, нет, сегодня Еремей не поз-
  волит голубкам порезвиться - раз ему сказали нет( Вероника),он тоже всем испортит день!
   Домой Еремей приехал злее черта - он тихо бесился на заднем сидении роскошного "Мерседеса", а два амбала-охранника впереди неторопливо болтали. Не дожидаясь, пока ему откроют дверцу, Еремей сам толкнул ее и, подрыгивая толстыми короткими ногами, побежал к белоснежной трехэтажной вилле. Отмахнувшись от лакея, он прошел в вестибюль, огляделся - кадки с растениями, мягкая мебель, картины, скульптуры ...Жены не видно...
  -- Лариса! - заорал Еремей.
  -- Да, дорогой.
   Высокая худенькая Лариса, в полупрозрачном красивом халатике, вышла из библиотеки. Зевнув, она опустилась в кресло, закинула ногу на ногу.
   Еремей посмотрел на ее тонкие ноги.
  -- Ерёма, я читала эротический роман.Ты знаешь, я подумала, вот бы приехал Еремей и мы занялись бы с ним любовью... И ты приехал.
   Еремей сразу поскучнел. Запустив руки в карманы брюк, он прошел к столику со спиртным, но пить передумал. Только бы не начала приставать. Как бы там ни было, а Веронике он вкатил изрядную "порцию" и мысли о соитии сейчас, кроме досады, в нем ничего не пробуждали. Он резко повернулся и спросил преувеличенно бодро:
  -- Как прошел день?
  -- Ерёма-а, иди сюда.
  -- Что?
  -- Иди сюда, говорю. Сорванец. Ты вечно в делах и Лорик всегда скучает
  по своему толстячку.
   Еремей подошел к сидящей Ларисе. Она вдруг обхватила его ноги и припала лицом к ширинке. Еремей дернулся.
  -- Лариса, прекрати. Слуги могут увидеть.
  -- Пускай. Ты мой законный муж. Ерёма-а, где твой тугой гигант?
   Лариса ловко вскрыла ширинку и узкими пальцами цепко обхватила возбудившийся член Еремея. Она вытащила его на свет, оттянула кожицу с головки, собираясь заглотить, но вдруг дернулась, как от пощечины.
  -- Опять! Ерёма, опять! - вскричала она, вскакивая на ноги. - Ты трахал ту суку в задницу!
   Однажды Лариса застала Еремея в его кабинете, когда он пользовал Веронику в нечистый анус, увидела процесс совокупления, и его результат - ссадины на члене. Еремей тогда, трусливо шлепая губами, побежал за Ларисой в приемную, забыв натянуть трусы и брюки, валялся у нее в ногах моля о прощении. С той поры Лариса начала изменять Еремею с юными красавцами. Но иногда ее тянуло к толстому пожилому мужу - в нем чувствовалась мощь опытного самца, зверина уверенность, которой не было у ее женоподобных любовников.
  -- А ты! Ты! Дрянь! - перешел в наступление Еремей, тыча рукой в сторону библиотеки. - Ты трахаешься с этим ублюдком . Я все знаю! Все!
   Член Еремея, покрытый свежими ссадинами, покачивался в такт движению его руки. Еремей ослеп от ярости и позабыл, что снова "не совсем одет" .
   На крик вбежали амбалы Хрящ и Фока. Еремей, обернувшись к ним,
  прокричал слова, предназначенные жене:
  -- Ты трахаешься с ним, ты, моя жена, и я не буду больше молчать! Я
  убью этого дрянного мальчишку!
  -- Никита ни в чем не виноват, -- устало и глухо произнесла Лариса.
  -- А кто виноват ? Его член? Тебе приглянулся его тонкий длинный член?
   Хищно ощерившись, Еремей крикнул амбалам:
  -- Схватите садовника, отрежьте ему член и выбросите на дорогу !
  -- Кого выбросить, босс? Никиту или член?
  -- Выбросите негодяя и его поганый член! Можете засунуть ему его член
  в карман!
   Через восемь минут ажурные ворота виллы распахнулись и огромный
  "Мерседес" на полной скорости вырвался на гладкое асфальтовое шос-
  се. С одной стороны нависали скалы,с другой, внизу,плескалось зеленое
  летнее море. У поворота в город, "Мерседес" притормозил,задняя двер-
  ца открылась и на асфальт вывалился связанный по рукам и ногам бес -
  чувственный светловолосый юноша. Он был в футболке, но без брюк и
  трусов. Между ног у него алела кровью страшная рана. Следом появился
  в черном костюме и в черных очках будолом Фока. Осмотревшись, он
  достал из кармана целлофановый пакетик, морщась, извлек кровавый
  шматок, вложил его в руку застонавшего садовника.
  -- Вот твой член, приятель. Если не подохнешь, попробуй приклеить его
  суперклеем. Ха-ха-ха. Без члена скучно жить на нашем солнечном побережье...
  
  
   глава вторая
  
   Шамиль Араев оглянулся в последний раз - внизу были зеленая долина
  и поселок. Последний чеченский поселок. Впереди были горы и Грузия .
  Его отряд уходил из Чечни на очередную отсидку - пока боевики будут
  зализывать раны в приграничном ущелье, Шамиль, в сопровождении приближенных телохранителей Мамеда и Зола, вылетит домой, в Палес-
  тину, чтобы десять дней провести с комфортом, который он заработал,
  бегая в этих горах, взрывая мосты и дороги, грабя мирных жителей и
  убивая российских милиционеров. Дом у Шамиля был большой, даже не
  дом - маленькая вилла из белого камня на скалистом холме в пригороде
  палестинского города Газа. Дом обошелся в шестьсот шестьдесят тысяч
  долларов. Там есть все - бассейн, бильярдная, столовая, холл с пальма-
  ми в кадках, в гараже терпеливо дожидались хозяина два джипа. Хорошо
  в Палестине - всегда тепло, греет солнце. Одно плохо - война. И чего
  неймется палестинским боевикам? А чего - тоже, что и им - чеченским
  боевикам - делают деньги на войне и анархии.
   После войны 95-96 годов, когда русские, из-за предвыборной прези-
  дентской гонки, по приказу из Кремля, очистили Грозный и убрались да-
  леко за Терек, Шамиль сразу взял силу - у него был свой отряд из семи-
  десяти человек, много оружия, денег, легковых машин и грузовиков, наг-
  рабленного барахла. Он выстроил руками военнопленных рабов в пред-
  горьях огромный особняк и зажил удельным князем - плевал и на поле -
  вых командиров, вроде Басаева и Салмана Радуева, плевал на бессиль-
  ного "президента" Ичкерии Масхадова. А была ли Ичкерия? Была тер -
  ритория, порванная на куски алчными феодалами, не признающими за-
  конов и людских прав,и по этой территории бродили толпы неприкаянных
  мужчин с оружием, которые не желали работать, а занимались грабежом
  и мародерством.
   Шамиль еще раз глянул на зеленую долину, закинул на плечо автомат
  и усмехнулся - лихое было время. Он был царь и бог для своих людей-
  ездили бешеным кортежем на джипах и на "девятках" по селам, убивали
  русских, грабили. В Грозном и Гудермесе Шамиль захватил множество
  квартир в брошенных домах, раздавал их своим приближенным.Из Моск-
  вы, из крупных городов России, чеченские кланы передавали деньги и
  оружие. Шамиль деньги переплавлял за границу, оружие продавал и сно-
  ва переправлял деньги за границу. Так накопил себе на особняк в Палес-
  тине. А куда еще податься боевику-террористу после лихих дел? В Тур -
  цию? Можно, но ... как оно еще повернется потом - Турция, все-таки,
  страна почти цивилизованная. В Саудовскую Аравию? Шамиль не был
  ревностным мусульманином - скучно молиться пять раз в день, если
  ты родился советским ребенком, воспитывался по русским понятиям в
  детсаде и школе, окончил ленинградский институт, аспирантуру, препо-
  давал в грозненском университете на кафедре природопользования...
  и вдруг - бах, тарарах, перестройка, свой чеченский президент-сильная
  личность. Кто сейчас его помнит? Никто.
   Шамиль снова усмехнулся, махнул рукой - его люди, грязные, не мы-
  тые, многие во вшах, вздыхая и ругаясь, стали подниматься - надо ид -
  ти по перевалу, чтобы ночью миновать российско-грузинскую границу-
  там можно уже идти не таясь. Их президент не любит Россию, потому
  помогает всем, кто ей досаждает. Забавный человек.
   Да, о чем думалось? О первом чеченском президенте - о Дудаеве.
  Пошла анархия, беспредел - кто сильнее, тот хапал. Шамиль поднялся
  благодаря многочисленной родне, потом, вместе с аульской шелупонью
  грабил убегавших русских - золото, шмотье, машины. У него было двад-
  цать "Жигулей". Было время! Баб трахал, потом убивал. Злым стал.Жес-
  токим.Волком.Теперь он матерый ичкерийский волк и его выгнали из род-
  ного леса. Ну, и пес с ним, с лесом - будет нежиться на пляжах: Среди -
  земное море, немецкие туристки с отвислыми грудями. Эй, фройлян,ай-
  да, дарагой, персики кушать, вишни, лаваш.
   Шамиль тряхнул головой - мысли в голове роились сумасбродные.Он
  ведь богатый человек.Теперь надо будет вести себя респектабельно,вы-
  давать себя за бизнесмена.А что,палестинский финансовый магнат Шам-
  эль-Арай. Особенно много денег он сделал на фальшивых долларах --
  мешками их сплавлял в Россию за треть цены настоящих. Типографию
  милиция уничтожила лишь позавчера. Да, с Чечней его уже ничто не свя-
  зывало. Нет, стоп. Есть один человечек. Если с ним не разделаться, как
  с гнилым ноющим зубом, он своим существованием вгонит в гроб.
  -- Арсан! - Шамиль позвал крупного, налысо бритого здоровяка. - Возь-
  мешь свою пятерку и вернешься. Найди Захарова.
  -- Убить?
  -- Нет. Захвати его и доставь... туда, в Палестину.
  -- Почему раньше не говорил?
  -- Думал.
  -- Убить его и дело с концом.
  -- Может, ты и прав. Может, я и убью его, но это сделаю я. Иди. За дело
  получишь сто тысяч зеленых.
  -- А мои люди?
  -- сам с ними вопрос реши. Выполняй.
   Арсан рыкнул и из вереницы усталых, поднимающихся по склону бое-
  виков, спустились к нему пятеро. Он коротко передал им приказ Шамиля
  они оглянулись на задумчивого предводителя, огладили лица: "Аллах
  акбар!" и поплелись обратно - вниз,в долину.Арсан махнул на прощанье
  Шамилю рукой.Шамиль вздохнул - тяжелое он проручил им дело,но важнее него нет ничего на свете. Месть есть месть. Шамиль был уверен в Арсане на сто процентов - он волком прорысит по ночному лесу, ужом
  проскользнет в высокой траве, незамеченным войдет в Грозный и раст-
  ворится со своей пятеркой в пустых микрорайонах города, спустя день-
  два он найдет Захарова и сумеет выкрасть лихого майора внутренних
  войск. Дома - в Палестине, Шамиль припомнит Захарову всех своих
  загубленных друзей и сподвижников.
   Захаров влез не в свое дело, влез сам, по собственной охоте. Что
  должен делать мент на кавказской войне - прятаться за бетонными бло-
  ками постов, шмонать машины, обирать безоружных, пьянствовать, тра-
  хать аульских потаскушек за патроны и тушонку ... Нет, Захарову не сой-
  дет его правдолюбие. Он не супермилиционер, защитник слабых и угне-
  тенных. Он обычный мент. Шамиль уйдет на заслуженный отдых только
  после смерти Захарова - изощренной, дикой смерти, чтобы он содрог-
  нулся от ужаса и проклял себя за то, что судьба свела его с Шамилем.
   Отряд заночевал на самой границе. Хотели перейти в Грузию еще в
  вечерних сумерках, но, как назло, наткнулись на армейскую разведку
  спецназа - таких бродячих разведотрядов федералов в последнее вре-
  мя развелось сверх всякой меры - выискивали базы ичкерийских воинов
  и наводили на них авиацию. Так было и в этот раз - десяток федералов,
  увешанных маскировочными сетями и ветками, словно ожившие лесные
  чудища, не отвечая на яростную стрельбу людей Шамиля, кричавших от
  страха и волнения, растворились в густых зарослях, а минут через де-
  сять налетели МИГи и лес превратился в кипящий огненной лавой ад.
  Из вихря огня и смерти ушло не больше двух десятков боевиков. Ране-
   ных перевязали. Они осложняли переход границы и Шамиль велел но-
  чевать в России, без костров, чтобы, не дай бог, не выявить себя - вдоль
  границы сновали наряды пограничников.
   Шамиль сидел в натянутой для него палатке,фонариком водил по кар-
  те -- дальше, уже в Грузии, он поведет людей по ущелью к поселку, где
  сдаст раненых на попеченье тайно размещенного там полевого госпита-
  ля, а со здоровыми, на "газелях", не таясь, отправится в Тбилиси.
   Был такой эпизод в его "подвигах" -- уже в величии славы и силы, он
  возжелал дочь старейшины Гаяра. Старик отказал. Отказал, чтобы ему
  пусто было на небесах. Этот отказ был как пощечина, как выплеснутые
  помои в лицо. Арсан зарезал старейшину,а его смазливую дочь выкрал -
  теперь она ходила беременная по мраморным полам в палестинской
  виллы Шамиля, готовясь родить Шамилю наследника. Смерть старика
  свалили на милицию. Для пущей убедительности расстреляли всех его
  несовершеннолетних сыновей и обронили рядом с трупами российский
  шеврон. Такую услугу следовало щедро оплатить - Шамиль подарил Ар-
  сану "девяносто-девятые" "Жигули", тысячу долларов деньгами и квар-
  тиру в Грозном. Тогда еще федералы не помышляли о захвате Ичкерии и Басаев с Радуевым еще не вторгались в Дагестан - тогда было шаткое
  "перемирие". Как ни странно,в Грозном еще жило много русских - стариков и одиноких баб с детьми, которым некуда было ехать и, как ни странно, шариат не позволял убивать их открыто. Арсан захотел себе трехкомнатную квартиру, в которой пугливо ютилась русская тетка с пятилетним пацаненком.
  -- Будет тебе квартира, Арсан! - пообещал Шамиль.
   Он сходил в городской отдел, но ему пояснили - выдать ордер могут на
  пустующее жилье, а там живет, как ее ... Федотова, да еще с ребенком.
  Вот если бы она покинула свою квартиру по той или иной причине...
   Ночью Шамиль, Арсан, Вахид, Ахмад и Гамид - все друзья, одев чер-
  ные шерстяные маски с прорезями для глаз и рта, вышибли дверь злос-
  частной квартиры. Федотоыва, бледная, прижимала к себе худенького
  плачущего сына. Шамиль брезгливо сплюнул - не любил он соплей.Сор-
  вав с себя маску, сказал ей властно:
  -- Меня зовут Шамиль. Соберешь свои манатки и уйдешь из этой кварти-
  ры. Навсегда. Поняла меня?
  -- Куда? Куда я пойду?
  -- Куда хочешь.
  -- Мне некуда идти.
  -- Живи в подвале. Только не в этом доме. В другом микрорайоне. Чтобы
  на глаза мне не попадалась... сука.
  -- Я не сука.
   Шамиль со всего размаха влепил ей пощечину, опрокинув обессилен-
  ную недоеданием женщину с ребенком на пол.
  -- Проверю завтра. Если не уйдешь из квартиры, пеняй на себя... сука.
   Настырная баба осталась в своей квартире.Следующей ночью Шамиль
  вздохнув, уселся на табуретку посреди комнаты, не таясь, без маски, как
  и все - кто, что им сделает? - велел вырвать у бабы из цепких рук ее пи-
  щащего щенка - ее долго били ногами, потом налили в таз кипяток и
  опустили туда ноги ребенка. Ни у кого не дрогнуло сердце.Шамиль понял
  тогда, что его друзья такие же бесстрашные ичкерийские волки, как и он
  сам. Отшвырнув ошпаренного мальчишку в угол комнаты, он пообещал:
  -- Ты, упрямая дура, если завтра не уйдешь, убью.
   И баба ушла. Ушла, унося в ночь воющего благим матом изуродовано-
  го мальчишку.
   Шамиль поморщился.Он все тогда сделал правильно - любой ичкерий-
  ский волк поступил бы также, просто иногда не везет.Эта зачуханая баба
  живой добралась до Ставрополья, где ее подобрали казаки. Мальчишку
  отходили станичные врачи, а на него, Шамиля Араева и его друзей - Ар-
  сана, Вахида, Ахмада и Гамида завела уголовное дело ставропольская
  прокуратура. И еще у той бабы - Федотовой, некогда был муж, от которо-
  го она и народила пацаненка, и этот муж был ментом и его шлепнули, а
  другом у этого шлепнутого мента был другой мент - Захаров, тогда еще
  капитан ВВ. Он поклялся отомстить. С тех пор он стал майором и убил
  троих - Вахида, Ахмада и Гамида. Его передовой отряд загнал людей
  Шамиля сюда, на границу, он сам, лично, уничтожил типографию, печатавшую фальшивые доллары и Шамиль знал, если сейчас не уйти,убьют и его. Но он верил Арсану - был шанс, что Захарова захватят, тогда Шамиль будет спокоен за свою жизнь и ему не придется возвращаться в уже опостылевшую, истерзанную Чечню, чтобы устранить эту единственную оплошность в своей честной жизни, ибо он тоже поклялся отомстить убийце своих друзей.
   Выйдя из палатки, Шамиль присел на корточки, наломал веток и запа-
  лил костерок - никто из его людей не посмел сказать ему, что огонь мо-
  жет выдать их стоянку. Он сидел, ломал ветки, подбрасывал в прожор -
  ливый огонь и думал, что месть - благородное чувство. Расправа над
  Захаровым - единственное дело, которое осталось не выполненным Ша-
  милеем в этой войне. Убив Захарова, он закончит свою войну...
  
   глава третья
  
  -- О, мамочка! Мама! - Лариса плескала руками и глядела заплака-
  ными глазами в зеркальный, исписанный фресками, потолок. - Он убил
  его! Убил моего зайку!
   Вдруг Лариса оборвала стенания и воззрилась на вошедшего в холл
  виллы высокого степенного седоволосого мужчину. Мужчина был в
  идеальном сером костюме-тройке, в белоснежной рубашке, цветном
  галстуке. На мизинце холеной руки блеснул золотым желтком перстень
  крестного отца - насмотревшись, в своё время, саги о всесильной
  "Коза Ностре" Иван Денисов построил свою "организацию" наподобие
  Западных преступных сообществ. Поклонения требовал такого же, как
  в голливудских киноэпопеях.
  -- Папа! - взвизгнула Лариса. Она бросилась к мужчине, рыдая, вытирая
  свои глаза носовым платком, порываясь сказать еще что-то, но слезы
  душили и не давали говорить.
  -- Дочка, -- мужчина властно и строго сжал плечи Ларисы, отстранил от себя, тряхнул. - Успокойся. В чем дело?
  -- Папа, Ерёма убил моего зайку! Убил! - Лариса готова была вновь впасть в истерику, тряся рукой и указывая за диван.
   Крестный отец разглядел окровавленный трупик кролика, того самого,
  который был любимцем дочери. Гадкая выходка Еремея требовала строго разговора.
  -- Он раздавил его случайно?
  -- Нет! Специально. Все из-за проклятой потаскухи Анишьян! Он приехал взбешенный домой, велел удавить нашего садовника, а потом убил - затоптал моего бедного зайку.
  -- Успокойся. Я поговорю с Еремеем. Где он?
  -- В своей проклятой газете! Отец Ларисы вышел на крыльцо, поманил к себе одетых в строгого покроя костюмы будоломов, жевавших конфеты подле старинного дорогущего лимузина.
  -- Борис, Гога, поезжайте в редакцию "Фортуны" и привезите сюда Еремея и его сучку Анишьян!
   Будоломы, без лишних уточнений, дружно погрузились в лимузин и покатили прочь. Через четверть часа Еремей Сысоев ползал на коленях перед крестным отцом, пачкая свои белые брюки.
  -- Папа! Папа. Я всё объясню!
  -- Еремей, ты дурак, -- строго вещал крестный отец. - Мою дочь ты променял на жалкую шлюху.Ты заставил меня усомниться в тебе.
   Вероника Анишьян, гордо стоявшая тут же, сдерживаемая за плечи здоровенным двухметровым Борисом, дернулась, как от пощечины.
  -- Я не шлюха! Я почтенная женщина. У меня есть муж и я храню ему
  верность.
   Денисов, усевшись в кресло, на слова Вероники взмахнул своей узкой
  ладонью.
  -- Замолчи, женщина! Я не верю ни одному твоему слову. А тебе, Ерёма,
  я покажу, как следует обращаться со шлюхами. Уложите её на стол.
   Вероника взвизгнула.
   Бандиты, не взирая на её дёрганья ( а она выла, царапалась, пина-
  лась и плевала в лицо), уложили её на чистый письменный стол (дело
  происходило в кабинете), развели в стороны её стройные ноги и задрали
  платье, обнажив соблазнительные белые трусики.
   Еремей застонал от желания. Проклятая Вероника! Эта аппетитная загарелая малышка сводила его с ума.
   Денисов был спокоен. Он шевельнул одним только пальцем. Будо-
  лом Гога, гадливо улыбаясь, извлёк из кармана своей жилетки пинцет и
  показал его всем.
  -- Не делайте этого!-завизжала Вероника. - Пинцет не стерилен! Вы меня заразите! Я сама... Сама её достану.
   Денисов милостиво кивнул головой.
   Веронику отпустили. Она села на столе, брезгливо глядя на Еремея, запустила свои тонкие пальцы себе под плавки, покопалась там секунду и вытащила адскую машинку. Еремей содрогнулся и передернул плечами - старые воспоминания о болезненном действии этого механизма оказались живы и очень реальны. Кровь в венах стыла от мысли, какой страшной пытке он мог подвергнуть себя, если бы, в порыве страсти, не осторожно проник в лоно Вероники своим членом. Еремей ещё раз передёрнул плечами.
   Вероника снова посмотрела на него с презрением и швырнула ма-
  шинку в Еремея. Он еле успел увернуться.
   Вероника покорно улеглась на стол и развела ноги в стороны, готовая
  принять в себя любого.
  -- Я же говорил, что она шлюха! - заявил Денисов. - Ты зря думаешь,
  Вероника, что я велю своим телохранителям овладеть тобой.Секса не будет! Ты не будешь резвиться на моих глазах.
   Борис и Гога, уже поверившие, что им " придётся" как следует по-
  пользовать в назидание прекрасную Веронику, разочарованно засопели.
  Вероника удивленно повернула голову.
   Денисов рассматривал свой перстень на мизинце.
   Еремей пополз на коленях к тестю.
  -- Папа, позволь мне опустить эту шлюху? В назидание.
  -- Ерёма, ты не просто дурак (как я думал о тебе все эти годы!), -- Денисов говорил монотонно. - Ты идиот. Придурок. Ты смеешь думать,
  что я позволю тебе, на моих глазах, изменять моей дочери? Я чту се-
  мейные традиции. Русский мужчина без семьи - ничто. У него
  должны быть жена, дети и он должен посещать церковь. Когда, Ерема, ты был в церкви?
   Еремей ошалело оглянулся на, не менее ошалевшую от всего, Веронику.
  -- Я ...
  -- Да, ты, чёрт подери! - Денисов, вдруг взъярился и хлопнул ладонью
  по подлокотнику кресла.
   Еремей подобострастно задёргал шеей.
  -- Еремей, зачем ты убил садовника?
  -- Он пялился на Ларису, на мою любимую супругу - я велел отрезать ему член. Он негодяй! Он ничтожество!
   Денисов засмеялся и посмотрел на своих телохранителей - те тоже
  заулыбались, не зная ещё, что вызвало веселье босса - то ли выходка
  Еремея, то ли дерзость садовника.
  -- Еремей, если он пялился на мою дочь, ему надо было выколоть глаза,
  осел! При чем тут член?
   Борис и Гога заржали жеребцами, давая понять, что им всё ясно с ин-
  тимной жизнью Сысоева.
   Еремей набычился. Рассказать правду, почему садовник лишился члена, он не смел и не желал. Он исподлобья метнул взгляд на Веронику - та всё ещё сидела на столе, скрестив ноги, и презирала его. А всё
  мерзкий тесть. Еремей ненавидел их всех - тестя, его дикарей Бориса и
  Гогу, и сучку Веронику. И ещё жену Ларису. Лорика - прозвище придумала себе идиотское. Он отплатит им всем! Всем!
   Отсмеявшись, Денисов, уже добродушно, велел Еремею:
  -- Не забудь купить Ларисе нового кролика. При чём был бедный зверёк,
  придурок?
   Еремей обижено молчал. В его ситуации это был самый лучший способ
  защиты.
   Денисов взглянул на Веронику.
  --Хватит сидеть на столе. Слазь и приведи себя в порядок. Будем обе-
  дать. Повар обещал какой-то изумительный соус.
   Вероника, поняв, что, ничего худого с ней не сделают ( по крайней
  мере сейчас), спрыгнула со стола и оправила платье.
  -- Господин Денисов, я тороплюсь. Простите меня. Я не могу принять вашего приглашения к обеду. Я очень тороплюсь.
   Денисов добро улыбнулся.
  -- Никуда ты не пойдешь! И ты, и Еремей поедете со мной. Я ещё не наказал вас. А если я решил наказать вас , я решения не отменю!
   Еремей задумчиво сквасил губы - что-то старик разошелся на этот раз,
  как бы не убил по своей стариковской дурости. Оставит свою дочь вдовой, а та тварь будет радоваться и хлопать в ладоши. Нет, все-таки,
  как хреново быть мафиози - постоянно обсераешься за свою шкуру-
  убьют, не убьют? В мозгу Еремея прочно угнездилась мысль, что, пока он не уничтожит всю эту шваль, которая портит ему существование всю
  его сознательную жизнь ( он метнул взгляд на Денисова, а потом на фотографию жены в рамке на столе), он не сможет избавиться от
  животного страха.
   Денисов, взирая на зятя, тоже посмотрел на фотографию дочери
  в рамке и вздохнул:
  -- Бедная Лариса.
   Какие мысли в голове старика были относительно него, Еремей не смел догадываться...
  
   глава четвертая
  
   Группе Арсана не повезло - в Грозном майора Захарова не оказалось.
  -- А где он? - Арсан сидел в кабинете начальника отряда местной мили-
  ции Вахи Уягова - в прошлом Арсан и Ваха были одноклассниками и,во-
  обще, считались друзьями, до прихода к власти ветреного генерала Ду-
  даева. Говорят, если бы Ельцин вовремя дал Дудаеву новую генеральс-
  кую звездочку на погоны и определил командовать одним из сибирских
  военных округов, в России не было бы ненужных битв на Кавказе и де-
  сятки тысяч жизней не прервались так нелепо и страшно. Но случилось
  то, что случилось - Арсан стал сепаратистом и бандитом, а Ваха уехал
  к деду в Петербург и теперь сидел в крутом кабинете, при окладе, пого-
  нах и почете.
  -- В Петербурге, в отпуске.
  -- И как я туда попаду? - Арсан устало отер щетинистый подбородок. Он
  планировал обделать всё быстро, а тут... И не приедешь к Шамилю в
  Палестину с пустыми руками - наорет, обзовет страшными словами и
  отправит обратно и денег не даст столько, сколько пообещал сейчас.
  -- Деньги с собой есть? - Ваха прикурил от зажигалки.
  -- Тебе надо?
  -- Людям ... -- Ваха подумал. - И мне дай. Я поговорю кое с кем, распла-
  тишься, проводят через блок-посты до Волгограда.
  -- Хорошо. Столько хватит?
   Ваха, улыбаясь, спрятал доллары в нагрудный карман милицейского
  кителя.
  -- Счастливого пути, дорогой.
   Через четыре дня Арсан и его архары, дерзко оглядывая красивых пе-
  тербуржек в коротких юбках и модных пальто, дымя сигаретами, в кожа-
  ных куртках, нагло стояли на Невском проспекте и чувствовали себя до-
  ма.
  -- Эх, зря мы там воюем, -- подвел итог своим ощущениям Тапид, друг и
  главный помощник Арсана.
   Проносившийся мимо милицейский УАЗ вроде тормознул, но крутой
  вид чеченцев отпугнул - приняли за местных, помчали дальше.
  -- Давно не был в большом городе, -- сказал Тапид.
  -- Цивилизация.
  -- Эй, девушка, скажи, время сколько?
   Высокая, богато одетая девка, выгнув бровь, фыркнула надменной
  кошкой, но, улыбаясь, изогнула свою изящную лапку с часиками, повора-
  чивая к себе циферблат.
  -- Семнадцать минут пятого.
  -- Спасибо. Слушай, ах какая ты красавица!
   Снова смешливо фыркнув, девка зашагала прочь.
  -- Ай, как хорошо, -- Тапид вздохнул полной грудью. - Дома я. Нет, Ар-
  сан, сделаем дело, кто куда, а я сюда - в Россию.
  -- Расслабься.
  -- Я здесь на всяких делах денег больше сделаю, чем за все годы, что
  по горам с автоматом бегал. Мой дядя Дауд здесь, в Питере, ещё при
  Союзе, торговал - живой воды у нас только не было. Он себе диплом
  кандидата искусствоведения купил - все его уважали...
  -- Где он теперь?
  -- Здесь. Не хочет видеть меня - говорит, не компрометируй.
  -- Козёл он.
  -- Ты что это моего дядю обзываешь? Поссориться со мной решил?Ко-
  зёл не он, козёл - это я. Все мы козлы.
  -- И я козёл? - напрягся Арсан.
  -- Тебе виднее, -- ушел от прямого ответа Тапид. - Ты же командир.
  -- Успокойтесь оба, -- вмешался Кит. - Вон хрен из агенства недвижи-
  мости приехал.
  -- Точно он?
  -- Он. "Шестерка" белая, 926 номер. Геннадий Петрович.
   Риэлтер хмуро обозрел шестерку чеченцев, подождал, пока они уся-
  дутся в его тесной машине.
  -- Надолго к нам?
  -- Нет.
  -- В отпуск?
  -- В отпуск.
   Риэлтер передернул сцепление.
  -- Счастливо отдохнуть. А квартирка загляденье. Мебели нет, кроме кро-
  ватей и холодильника, но таким джигитам мебель зачем? Ведь точно ?
  Ха-ха. Будете довольны. В следующий раз приедете - снова ко мне об-
  ратитесь. У нас агенство надежное - без обмана.
  -- Хорошо. Уговорил.
   Арендовав двухкомнатную квартиру на месяц, побросав вещи в сумках
  на кровати, поехали по адресам, где можно было найти "заказанного"
  майора. Перво-наперво требовалось установить его местоприбывание,
  потом отследить маршруты передвижения, а уж потом спланировать
  захват.
  
   Глава пятая
  
   Арсан сидел в квартире, перед купленным вчера телевизором "Рубин".
  Телевизор ничем не отличался с виду от импортных, но стоил на полты -
  сячи дешевле. Его придется бросить здесь, в этой квартире, потому взя-
  ли самый не дорогой. Арсан и так уже вложил в дело кучу собственных
  денег. Шамиль отдал приказ, а денег на различные непредвиденные рас-
  ходы не вручил.Предполагалось, что Захарова захватят в самой Чечне,
  вышло всё иначе.Придется выставить Шамилю дополнительный счет и
  за дорогу, и за квартиру, и за этот телевизор, да только Шамиль жадный
  на деньги, будет яростно торговаться за каждый цент. Представляя всё,
  Арсан сокрушенно качал головой - есть такие траты, которые оспаривать
  неприлично - дело-то делается важное.
   Он жевал хрустящие кусочки жаренного креветочного мяса из пакетика
  и напряженно следил за происходящем на экране.Шла передача о собы-
  тиях в Палестине.
   Его архары что-то долго не возвращались - им было поручено отсле-
  дить Захарова по его обычному маршруту - от дома бабки, где он госте-
  вал в отпуске до бассейна и зала бодибилдинга - вечерами майор тешил
  свое литое тело сотней килограммов металла, а потом блаженствуя,
  плескался в прохладной водичке - хорошо отдыхал мужик, полноценно,
  со вкусом. Уважал таких Арсан, но он был враг.
   В экране телевизора инфантильный дядька-ведущий, развалясь в мяг-
  ком кресле, говорил о Ясере Арафате, которому на старости лет опять
  приходится прятаться по подвалам, о палестинских боевиках, о зачист-
  ках, проводимых еврейской полицией.
   "Как у нас в Чечне", -- подумал Арсан. Тут же пришла веселая мысль-
  если евреи окончательно разозляться и устранят автономию Палестины,
  отберут у Шамиля его коттедж в Газе или нет?Он ведь видный чеченский
  боевик-террорист, а террористов ныне не очень жалуют. Останется Ша-
  миль в драных штанах.
   Мстительно хмыкнув, Арсан смял пустой пакет от креветок, переклю-
  чил канал. Дверной звонок проблеял условленным сигналом - припер-
  лись. Щелкнул проворачиваемый ключом замок. Арсан обернулся на
  звук, готовый наорать: "Почему так долго?", но голос вдруг отказал.
  В дверях комнаты стоял высокий статный молодой мужчина в камуфляж-
  ной форме, на полевых погонах которого зеленели большие полков-
  ничьи звезды, а на груди теснились яркие юбилейные медали за службу.
  -- Проходи, Саша, --сзади показался Тапид и панибратски втолкнул визи-
  тера в зал.
   Архары, водружая пакеты с едой и выпивкой на журнальный столик,ус-
  тало садились на кровати.
   Арсан молча ждал объяснений.
   Тапид быстро вытащил из бумажного пакета бутылку водки, откупо-
  рил, стал наливать в пустые, грязные пластиковые стаканчики.
  -- Водку будешь, Саша?
   Саша замялся.
  -- Ты русский? - спросил напористо Тапид.
  -- Русский.
  -- Русские все пьют. С нами пить будешь за свободу Ичкерии, а потом мы
  тебя е...ть будем, в рот давать будем. Всё будет, как договаривались.
   Посмотрев на совершенно обалдевшего Арсана, Тапид пояснил:
  -- Это гомик. По телефону сняли. У них здесь часто таких заказывают на-
  ши ребята с Кавказа - в милицейскую форму или военную наряжают и
  трахают за все обиды.
   Арсан заулыбался. Что только не придумают эти русские, лишь бы
  деньги тянуть.
  -- Про дело не беспокойся, -- сказал Тапид. - Клиента отследили. Завтра
  всё сделаем четко.
  -- Это самое главное.
   Стали пить и есть. Саша -"полковник" выпил два стакана водки, охме-
  лел, вяло жевал соленый сыр с петрушкой, помидоры, лаваш.
  -- Хватит жрать, пора! - подскочил Кит. Он всегда был склонен к "причу-
  дам" -- один раз в горах собаку "отбабахал", пленных кастрировал во
  время первой чеченской, ему же пришла в голову мысль так "порадовать
  сердце" сегодня.
   Саша с готовностью стянул камуфлированные брюки и плавки защит-
  ного цвета, встал в позу на четвереньки. Кит уже занес член над анусом
  "полковника", но вдруг замер.
  -- Ты не заразный?
  -- Нет. Я этим профессионально занимаюсь, не какой-нибудь уличный.
  -- Смотри... Если что-то - убью.
   Кит с придыхом вогнал свое хозяйство и заработал, как исправный
  маятник. Чеченцы выпивали, молча смотрели на соитие, жуя закуску.
  -- Что молчишь? - сердито спросил Кит "полковника".
  -- А что?
  -- Надо говорить : ай, ай.
  --Ай! Ай! Ай-я-яй!
   Чеченцы покатились со смеху.
   Резвились до утра. Утром утомленного Сашу, вручив тысячу зеленых,
  отпустили с миром, а сами легли отсыпаться до вечера - в девятнад-
  цать ноль-ноль их клиент выйдет из дома ...
  
   глава шестая
  
   Денисов, с дюжиной приближенных (охрана, массажист, адвокат,
  повар,шофер,видеооператор и др.), прилетел на несколько дней в
   Хургаду. Этот курортный оазис Египта манил европейцев своей ультра-
  современной оснащенностью отдыха на море среди песков. Немного
  утомляло обилие разбалованных и наглых русских туристов (иногда
  казалось, что Хургада - это русский город), а в остальном было сносно.
  Денисов хотел привести свои мысли в порядок среди финиковых
  пальм, там, где не будет докучливых соглядатаев от конкурирующих
  "семей", а заодно понежить старые косточки на белоснежном песке
  морского залива. Шлюху Анишьян и дурака Еремея он привёз с собой.
   С той поры, как он решил наказать сладкую парочку, он не отпускал
  голубков от себя ни на шаг. Вероника спала в спальне справа от него, Еремей - слева. Денисов вечерами признавался себе, что вина Еремея
  не такая уж большая - ну, отбарабанил редакционную шлюху в зад-
  ницу - дело молодое, как говорится. Всё-таки он мужчина, а дрянь Вероника очень красива. Да, во всем виновата Вероника Анишьян. Если бы она просто уступила Еремею, ничего бы не было - Еремей забыл бы её, как забыл сотню других шлюх и в его семье царили покой и уют, а бедная Лариса не изводила себя слезами по ночам. Но Вероника сделала себя недоступной для Еремея и дурак Еремей возжелал её больше жизни. Дурак - он и есть дурак.
   Денисову теперь доставляло удовольствие "пытать" Еремея - он ве-
  лел Веронике поднимать подол своего легкого платья, демонстрируя бо-
  жественное ажурное белье, и наблюдал, потешаясь, как у зятя темнело
  в глазах от столь сладкого видения. Денисов смеялся, но после мрач-
  нел - Еремей просто дурак, а вот его дочь Лариса дрянь и потаскуха. Перед Еремеем Денисов разыгрывал неведение в отношении поведения дочери, но верные люди ему доносили регулярно о бурных случках Ларисы и всякой дворовой швали - садовников, шоферов, уборщиков мусора, массажистов. Еремей в первые в жизни совершил мужской поступок, когда казнил садовника - он боролся за свою честь, которая была так преступно попрана. Конечно, можно было просто удавить несчастного, а не поступать, как инквизитор - отрезал член и бросил умирать наглеца на дороге от потери крови. Все краевые и городские газеты потом целую неделю негодующе вопили о новых зверствах организованной преступности.
   Денисов усмехнулся.
   Он сидел в роскошном номере отеля Хургады с видом на Красном мо-
  ре. Было по утреннему свежо. Шлюха Вероника стояла на балконе в одном купальнике, подставив лицо утреннему бризу и первым лучам солнца. Она была прекрасна.
   Денисов любовался её фигурой сквозь, колеблющуюся над окном и
  балконной дверью, тюль и, впервые за десять прошедших лет, чувст-
  вовал желание обладать женщиной - его старый член вдруг налился си-
  лой, закостенел могучим слоновьим бивнем. Но Денисов хотел не
  Веронику. Он бы с удовольствием отдался порывам страсти в объятиях
  своей старой подруги Анастасии. Что бы сказала покойница, потрогав
  рукой его могучий холм. Денисов заулыбался. Как хорошо ему было с Анастасией. Столько лет он любил её одну и желал только её одну.
  Да ... Только с детьми им не повезло - из стольких младенцев, рождав-
  шихся почти ежегодно, выжила одна Лариса... дрянь Лариса. Когда улетал сюда, в Хургаду, узнав об очередном любовнике дочери - учителе пения, велел переломать наглецу ребра, а дочери, звоня по телефону,обещал лично надавать пощечин по возвращении.
   Денисов расстроился, что добрые мысли о покойнице жене потону-
  ли в семейном дерьме, грустно посмотрел на холм, вздувшийся на брю-
  ках - да, Вероника красива и будила желание, за эту минуту нахлынувшей молодости, подаренную ее красотой, он мог её простить, но, почему-то, колебался.
   Вероника вернулась с балкона в номер.
  -- Иван Сергеевич, я хочу искупаться перед завтраком.
  -- Иди купайся.
  -- Вы не пошлете за мной соглядатаев?
  -- Ты собираешься бежать?
  -- Нет.
   Казалось, Денисов потерял к Веронике интерес - он потянулся за ве-
  черней газетой, привозимой из Москвы в Хургаду самолётом - вчера он
  её не дочитал.
  -- Дайте мне денег, я куплю себе мороженого и сока, -- попросила Вероника.
  -- Еремей проснулся?
  -- Не знаю.
  -- Постучи к нему в номер... Пусть идёт с тобой на пляж ... Он купит те-
  бе, что ты пожелаешь - я денег у него не отнимал.
  -- Он начнёт приставать.
  -- Скажи - я его утоплю, если он посмеет прикоснуться к тебе.
   Когда Вероника ушла, Денисов отбросил газету и нервно встал с крес-
  ла. Он тоже вышел на балкон. Внизу, среди пестрых зонтов над столи-
  ками пляжного кафе, он заметил своего вчерашнего знакомого
  палестинского бизнесмена Шам-эль-Арая. Денисов хмыкнул - какой
  он к черту бизнесмен - по роже явный бандит. Террорист в изгнании.
  Видимо, натворил что-то в Палестине. Сейчас там бурно. К тому же он
  очень прилично говорил по-русски, объяснил своё знание языка учёбой
  в Ленинграде, ещё при Союзе. Такого, при случае, можно привлечь для
  каких-нибудь "интересных" дел, а потом дать пинка под зад - пусть и
  дальше прячется на африканской переферии.
   Денисов припомнил, что Арай собирался в Кению - там планиро-
  вался очень незаконный кровавый аттракцион в саванне. Заинтригован-
  ный ( вчера не смог расспросить более подробно) он заспешил
  на улицу.
   В коридоре отеля к Денисову присоединились будоломы Борис и
  Гога. Даже здесь, в египетской пустыне, они были в строгих костюмах,
  под пиджаками которых скрывались кобуры с пистолетами - организация
  Денисова давно сотрудничала с местными коррумпированными чиновниками и его люди имели необходимые разрешения на ношение оружия, хотя и стоило это ему очень дорого.
  -- О-оу! Мистер Денисов! - радостно поднял руку Арай, сидя за пластиковым столом под зонтом. Рядом сидели его подручные головорезы - небритые и суровые мужчины, не очень-то похожие на
  арабов. Они очень сильно напоминали Денисову вечно гомонящих и
  всем недовольных выходцев с Кавказа на российских базарах.
   По знаку Арая, головорезы вскочили со стульев и отошли в сторону.
  Официант быстро убрал их початые стаканы с соком и подал Денисову
  чашечку кофе.
  -- Доброе утро, мистер Арай, -- Денисов поудобнее расположился на
  стуле, закинув ногу на ногу.
   Арай убрал с глаз темные очки, посмотрел на лаковые туфли нового
  знакомого, кивая на проходящую мимо Веронику и семенящего следом Еремея (вчера все перезнакомились), спросил:
  -- Она прекрасна... Простите, это ваша родственница... супруга или ...
  дочь?
   Денисов, сделав глоток кофе, засмеялся.
   Арай напрягся - вдруг ненароком обидел.
  -- Нет, мистер Арай, я стар для такой молодой жены...
  -- Что вы! Вы мужчина в самом расцвете сил!
   Денисов оценил восточную лесть, благосклонно кивнул головой,сно-
  ва отпил кофе.
  -- Она мне не дочь и не родственница ... Но она не чужой для меня чело-
  век. Скажем так: воспитанница...
  -- Ясно.
  -- А вы женаты?
   Арай посуровел, плотно сжал губы, сказал с надрывом:
  -- Вдовец.
   Не отпускала Шамиля война - думал всё, будет отдыхать остаток жиз-
  ни, удавит только Захарова, а дальше будет безмятежное существова-
  ние на теплом побережье. Увы. Проклятые боевики Ясера Арафата ко-
  го-то там "завалили" в Израиле и евреи, озверев от горя и ярости, ата-
  ковали Газу с воздуха. Одна из ракет угодила в виллу Шамиля. Ему, вот,
  хоть бы хны и ни один из его ублюдков-телохранителей не пострадал-
  ни царапины, а её ... Если быть честным, о жене Шамиль ни сколько не
  горевал - оказалась стервозной сукой - не стоило из-за нее стольких
  людей убивать там, в Чечне, но она носила под сердцем его ребёнка,
  его первенца...
   Война не хотела отпускать Шамиля.
   Своё горе он проглотил молча, с каменным лицом. Кто знает, каких
  сил ему потребовалось... До сих пор его сердце прибывало в сметении.
  он ждал этого ребёнка, он хотел его. Сына. Наследника. А эти суки из
  Тель-Авива, ни за что, ни про что... Ну, бьёте арабов, а он при чем?
  У него своя война, там, далеко на севере.
   Шамиль велел архарам дать сдачи. Чеченцы быстро и тихо удавили
  нескольких еврейских поселенцев. Мало! Взорвали блок-пост, постре-
  ляли солдат ...Мало! Взорвали кафе в Тель-Авиве, где веселились
  студенты.
   Шамиль был взбешен - ещё! Ничто не сможет удовлетворить его
   жажды мщения!
   Когда люди Шамиля взорвали школьный автобус, премьер-министр
  Израиля объявил Ясеру Арафату войну. Израильская армия атаковала
  Палестину. Многих, ничего не подозревающих, боевиков повязали,
  уничтожили международный аэропорт Газы.
   Становилось слишком жарко. Шамиль экстренно перевел деньги в
  саудовские и оманские банки и, со своей бандой перебрался в Египет.
   Из Грузии в это время позвонил Арсан - Захаров взят. Шамиль велел
  архарам заказать "чартер" до Хургады.
   Теперь Захаров томился в темном подвале, в цепях и грязи.
   Шамиль не говорил с ним - он ещё не знал, как казнить его, потому
  не чувствовал в себе звериной уверенности. Он думал над участью
  Захарова. Салман, падкий до всякой мерзости, разузнал, что в Кении
  отморозки придумали аттракцион для богачей - на глазах присышен-
  ных жизнью туристов скармливали живых людей диким хищникам. Не
  просто загоняли в клетку несчастного, а делалось это в реальных усло-
  виях. Какого-нибудь опустившегося бродягу ловили на свалке, вывозили
  в саванну, подальше от жилья, и бросали "на удачу". Ему давали шанс
  выжить. Любопытные в это время издали наблюдали за "судьбой" игро-
  ка, в бинокли из прогулочных джипов.
   Денисов отхлебнул кофе из маленькой чашечки.
  -- И что, мистер Арай, многие выживали?
   Шамиль продолжал следить за Вероникой - прекрасная темноволосая
  голубоглазая славянка входила в воду. Толстый ублюдок, сопровождавший её ( кажется, Еремей), тоже снял брюки и в купальных шортах попёрся следом. Дерёт поди он эту воспитанницу русского богача. Вон как смотрит вожделенно. Странно, что русские сразу не
  распознали чеченцев. А может, распознали и только делают вид, что
  принимают за арабов. Вероника, смеясь, поплескивала в толстяка водой, а потом, юркнув в набежавшую волну, поплыла. Шамиль отвлёкся.
  -- Если честно, мистер Денисов, игроку наносят легкое ранение - в руку или спину. Очень легкое. Оно ему не мешает свободно двигаться.
  --А-а, запах крови, -- Денисов засмеялся. - Кровь привлекает хищни-
  ков. Очень умно придумано.
  -- Кольцо вокруг несчастного постепенно сжимается и ...
  -- Интересный аттракцион, -- отхлебнув кофе, Денисов устремил взгляд
  на купающихся.
   Что-то Еремей слишком близко плескался с Вероникой. Всё
  не уймёт свою похоть. Даже присутствие тестя не смущает его. Было бы
  здорово попугать негодяя - выбросить ночью в саванну и, смеясь, наб-
  людать, как он скулит и обсерается от страха. А Веронику следует скормить хищником по настоящему. Глаза Денисова заискрились ледяной изморозью. Шамиль заметил это.
   А дядька-то убийца. Только у беспредельных маньяков бывает такой
  блеск в глазах. За время войны Шамиль повидал их немало. Наверное,
  у него у самого такие же глаза.
  --А! А-а!
   Шамиль, Денисов и все вокруг вздрогнули, обернулись на визгливый
  вопль - Вероника билась в объятиях толстяка, вода вокруг бурлила.
   Денисов дернул головой - его будоломы понеслись в воду. Вскоре
  они выволокли на песок Веронику и её обидчика.
   Денисов, натянуто улыбаясь, попрощался с Шамилем. Вероника, дёр-
  гая руками, возмущённо лопотала обиженным тоном, семеня рядом с всесильным доном. Еремей шёл последним.
   Шамиль, улыбаясь, смотрел вслед странной "семейке".
   Его телохранители устало попадали в пластиковые стулья вокруг стола.
  Официант с готовностью принёс им стаканы с соком. Салман, помешав
  соломинкой сок с мякотью, с шумом втянул через неё жидкость, потом
  усмехнулся:
  -- Этот толстяк видно ей всунул. Возмущается до сих пор.
   Голос Вероники всё ещё доносился из вестибюля отеля. Архары посмеялись, но Шамиль, наоборот, сделался задумчив - как же ему казнить Захарова? Он вбил себе в голову, что обязан убить его жестоко и медлено, только такая смерть врага принесёт душе Шамиля успокоение - он перестанет думать о войне.
  
   Глава седьмая
  
   Было темно и душно. Антон не мог определить, в подвале его держат
  или в комнате без окон. Стены были холодные, но не сырые, а из под
  железной двери веяло спертым горячим воздухом. По ощущениям вы-
  ходило, что его привезли в какое-то жаркое место, но это был не Кав-
  каз - Предкавказье куда более влажное, а в Закавказье после жаркого
  дня приходит прохладная ночь, но это происходит постепенно - раска-
  ленные за день горы ночью медленно отдают тепло и холод начинает
  пробирать ближе к утру. Здесь же, после немыслимой духоты и жары
  днем, ночь приносила холод быстро, буквально с наступлением суме-
  рек. Антон определял время по командирским часам - похитители то
  ли забыли их забрать, то ли им было всё равно. Он был скован по ру-
  кам и ногам наручниками, лежал на полу и периодически проваливал-
  ся в забытье. Его не кормили, но рядом с дверью на полу стояла миска
  с тухлой водой. Антон подползал, хлебал воду с отвращением и раз-
  мышлял - кто же выхватил его из обычного круговорота отпускной
  жизни? Чеченцы - это ясно, но какая группировка конкретно? С ним не
  пытались общаться, а время транспортировки для его сознания оста-
  лось черным мраком - как саданули по затылку в Питере, так очнулся
  только на борту самолёта, где он лежал связанный среди тюков груза,
  а похитители, в летних брюках и рубахах без рукавов, в тёмных очках,
  в бейсболках, сидели в дальнем конце и неторопливо разговаривали
  по-чеченски. Лиц он не видел - они старались не быть в поле
  зрения, а тот, который периодически подходил и трогал его ногой, ма-
  терясь, обертывал голову полотенцем. Антон понимал, что должен
  знать их в лицо, раз они так осторожны. Он не показывал, что пришел
  в себя, надеясь, когда самолёт совершит посадку, как-то соориентиро-
  ваться. Но похитители были опытны. В очередной раз, подойдя прове-
  рить "самочувствие" пленника, когда по ощущениям началось плавное
  снижение самолёта, проверяющий хлобыстнул ногой Антону в лоб. От
  боли Антон аж хрюкнул. Чеченец врезал кулаком в скулу, думая, что
  окончательно вырубил Захарова, потом закатал ему рукав рубахи и Ан-
  тон почувствовал, что ему делают укол. Он успел подумать, что выво-
  дить из самолёта будут открыто - как пьяного, значит, посадка осущест-
  вляется в зоне закона, где бандиты не чувствовали себя безнаказанно.
  Будь по другому, ему бы просто одели на голову мешок и погнали на
  пинках к машине.
   Что с ним теперь будет? Убьют? Вероятно. Скольких генералов, пол-
  ковников и майоров выкрали подобным образом и их не нашли никогда.
  Только единицы, которым повезло, были выкуплены и то, благодаря по-
  литической конъюктуре. Антона никто выкупать не станет - должность
  у него маленькая, не значительная, так, если случайно наткнутся на не-
  го разведчики спецназа, тогда могут освободить... Где же он? Если в
  Чечне, есть шанс, а если в другом месте ...
   Антон пошевелился. Забытьё не приходило, спать мешала боль от на-
  ручников. Через ноги торопливо перебежала длинная многоножка. Антон
  замер. Тварь, ещё укусит. В тишине было слышно, как многоножка семе-
  нит своими ножками по пыльному полу. Такие крупные многоножки в
  Чечне не встречаются. А где? В каком регионе России? Или следует
  брать шире - республики бывшего СССР? Биологию надо было учить
  как следует и географию. Сейчас бы смог определить ...
   Сознание поехало - от плохого воздуха, жары и голода пошли голюци-
  нации. В тот день он особенно неиствовал на тренировке в зале боди-
  билдинга, а после совсем доконал себя в бассейне, наматывая сотни метров на водной дорожке. Тело стало вялым от усталости, появилась
  невесомость, словно вышел из парной. Вечер он собирался провести
  дома у телевизора, неторопливо потягивая пиво и хрустя сухариками.
  Не сбылось. Он вышел из помещения бассейна на улицу, ветер дул в
  лицо, остановка трамвая была за домом. У красного "жигулёнка-еди-
  нички" с открытым капотом копались мужчины. Он прошел мимо и ...
  провалился в темноту - удар в затылок опрокинул Антона на мокрый,
  после недавнего дождя, асфальт.
   Антон пошевелился, приходя в себя. Где он? Да, да, в неволе. Не по-
  могла суперподготовка. Сколько в Чечне пробыл, дай бог, обе войны,
  от начала до конца, по горам, по подвалам, по разгромленным много-
  этажкам, сколько задержаний было и рукопашных поединков с матеры-
  ми маджахедами, а тут открылся ... С другой стороны, глупо и в отпуске
  всего опасаться, он ведь не в Чечне отдыхал, а в Питере, северной
  столице, как никак. Странная это война. Русские чечнцев за своих дер-
  жат - побегал по горам, порезал законную власть и в любую точку Рос-сии поехал, живи спокойно, с комфортом, а русских в Чечне уничтожали,
  обращали в рабов. Двойные стандарты получаются. Почему мы их сво-
  ими считаем, а они нас --- нет? Даже сейчас, лежа в душной черноте,
  скованный по рукам и ногам, Антон не считал чеченцев врагами - основ-
  ная масса этих людей несчастна по вине головорезов, сбившихся в бан-
  ды, и по вине Кремля. Да, да, если бы когда в Чечне началось непови-
  новение, не пустили дело на самотек, не было бы боли, крови, ненужных
  потерь. Ведь можно было устранить "возмущение" грамотной спецопе-
  рацией. Сталин во время войны с Германией "разобрался" с Чечней
  одним полком автоматчиков - за трое суток эвакуировали в Казахстан
  всё население республики. В девяносто шестом году Ельцин не имел
  права прекращать первую войну с Чечней (боевиков уже загнали в горы)
  и не имел права сдавать Грозный ради своей победы в президентских
  выборах...
   Звук отодвигаемого засова на двери показался раскатом грома. Дверь
  отворилась. Антон повернул лицо на звук - обдало наружным зноем.
   Вспыхнул яркий огонёк - засветили зажигалкой. Глаза быстро привыкли
  и Антон увидел лицо того, по чьему приказу его выкрали и заковали в
  стальные браслеты. Антон узнал его.
  -- Шакал, -- вымолвил полным ненависти голосом.
  -- Вот и свидились ...
  
   Глава восьмая
  
   Денисов велел вызнать о подозрительном арабе, что только воз-
  можно. Рассказ об экзотическом африканском аттракционе не отпускал
  мозг. По приказу Денисова убивали людей, убивали много и по
  разному, но такой способ, как стравливание диким хищникам - это бы-
  ло ново.
   Араб жил тихо. У него была охрана - когда араб гулял, охранники шли
  рядом гомонящей толпой. Уже это говорило, что вся кодла с вожаком
  во главе, к арабам имеет отдаленное отношение.
   Полученная информация гласила: Шамиль Арай, чеченец, бывший по-
  левой командир отряда сепаратистов во время двух чеченских войн, од-
  но время жил в Палестине, откуда выехал в Египет вместе с многочис-
  ленной свитой телохранителей. Богат. Вдовец.
   Денисов крутил в холеных пальцах золотую перьевую ручку и пос-
  матривал, как играл гранями бриллиант в его перстне на мизинце. Арай
  бандит. Жестокий бандит. Но и он - Иван Денисов, тоже бандит. Что, ес-
  ли привлечь ублюдка в организацию в качестве стороннего исполнителя
  казней. Сейчас среди мафиозных семей Черноморского края царил мир, но мир этот недолговечен и война за сферы влияния может разразиться в любой день и час. Арай со своей бандой явится неожиданной ударной силой. Но чем его привлечь? Деньгами? Он достаточно награбил во времябезвластия и войны в Чечне. К тому же он сепаратист и в России
  его быстро обезвредят контразведчики. Если только его использовать
  за границами России, там тоже найдётся немало работы, привычной для
  его преступной кроваждной натуры. Отдать ему в жены Ларису, он
  будет покорен и предан - у кавказских народов семейственность в цене.
  А Лариса - дрянь, шлюха, дитя американской цивилизации, она не похожа на порядочную россиянку, ей разницы нет с кем трахаться.
   Денисову понравилась эта неожиданная идея - он женит чеченца на своей дрянной дочери и отправит молодоженов в Америку. Пока обживутся, у "дона" Денисова найдется для Арая работёнка за океаном.
   Денисов щёлкнул пальцами - решено, он запустит в аттракцион с хищниками обоих провинившихся - Веронику Анишьян и своего зятя Еремея. Будет весело наблюдать, как Еремей потеет от страха в ночной
  саванне, а вокруг светятся глаза гиен. Еремея сожрут, Лариса превратится во вдову, а после выйдет замуж за Арая. Кстати, может, кавказец отучит её трахаться с лакеями.
   Утром Денисов пригласил Шамиля к себе в номер на чашку кофе.
   Борис и Гога впустили в кабинет к Денисову, помимо Арая, всего
   двух телохранителей - остальной гомонящий и смеющийся базар ос-
  тался в гостиной. Денисов подумал, что кавказцы чем-то похожи на
  итальянцев - мужчины любят ходить группами, громко говорят и смеют-
  ся, любят женщин и очень вспыльчивы.
   Денисов вышел из-за письменного стола, похлопывая Арая по пле-
  чу, произнёс:
  --Проходи, дорогой кутак, есть серьёзный разговор.
   Арай вдруг напрягся, глаза его сверкнули холодом.
  --Проходи, кутак. Будем пить кофе. Мы ведь друзья. Будем друзьями! -
  продолжал Денисов.
   Арай повёл бровью. Его телохранители, с напряженными, каменными
  лицами, следили за своим повелителем.
   Денисов, улыбаясь, поощрительно указал рукой на диван и столик,
  на котором стоял кофейный сервиз.
  --Присаживайтесь, мистер Арай.
  --Спасибо, мистер Денисов. Только одна просьба - не называйте меня больше словом "кутак".
   Денисов развел руками, изображая растерянность.
  --Я что-то сказал не правильно? Мне сказали, что на Кавказе это слово
  значит "друг". Вы ведь с Кавказа, мистер Арай?
   Арай кашлянул и двинулся к дивану, присел у столика. Денисов
  расположился рядом, закинув ногу за ногу.
  --Да, я с Кавказа, мистер Денисов. На Кавказе друзей принято называть
  "кунак".
  --Кунак? Великолепно. Будем кунаками, мистер Арай.
  --Я не против. Наверное, обращение "мистер" нам теперь ни к чему?
  --Все, кто меня уважают, обращаются ко мне "дон".
   Денисов кивнул Гоге. Будолом подошёл к столику, огромными
  ручищами взял изящный кофейник, наполнил кофе миниатюрные чашечки. --Прошу вас, -- указал на кофе Денисов.
   Шамиль взял чашечку, сделал глоток. Его мозг неустанно перерабаты-
  вал только что произошедшее. С одной стороны южнорусский мафиозо
  выражал заинтересованность, говорил о дружбе и тут же, словно не ве-
  дая, нанёс оскорбление, назвав "кутаком". А кутак - это не друг, это -
  член. Знал ли Денисов с самого начала истинное значение этого сло-
  ва или обмолвился не специально? Напыщенно требует величать его
  доном. Карлеоне недоделанный. Надо выяснить его подноготную. Так
  ли он крут на самом деле. Может, обычный богатенький лох, которому
  следует свернуть шею и отнять все его деньги.
  --Мистер Арай, я хочу, чтобы вы помогли мне поучавствовать в аттрак-
  ционе, о котором уже рассказывали, -- произнёс Денисов. - Вы смо-
  жете сопровождать меня и моих людей в Кению и организовать сафари?
  --Мы договорились насчёт "мистера".
  --Я забыл, -- Денисов улыбнулся.
   Шамиль отпил ещё кофе.
  --Ехать так далеко, чтобы посмотреть, как львы порвут чернокожего
  бродягу? - после вопроса, Шамиль улыбнулся. Он вдруг понял, что
  знает ответ Денисова и ещё понял, как совершит наказание своего последнего врага Захарова.
   Денисов загадочно улыбнулся.
  --У нас есть свои кандидаты.
  --Ага... К вашим кандидатам я прибавлю своего.
  --Отлично! Чем больше участников спектакля, тем ярче зрелище!
   В дверь кабинета постучали. Все посмотрели на дверь. Просунулась
  голова красавицы Вероники.
  --Иван Сергеевич, вы скоро освободитесь?
  --Вероника, проходи. Мы как раз говорили о новом аттракционе.
  --Аттракционе?
   Арай жадно ел глазами великолепную женщину. Его маленький злой член уже превратился в стальной патрон и стоял в плавках, пульсируя
  желанием. Попалась бы ему эта красавица в Чечне. Он бы долго, с
  наслаждением, насиловал её всеми известными способами, а после
  убил выстрелом из пистолета в разодранное влагалище.
   А Денисов, глядя на входящую Веронику, представлял, как её рвут
  гепарды, как она кричит в паническом ужасе, закрываясь от острых
  клыков ладонями и блюёт кровью, хватая руками валящиеся внутрен-
  ности из распоротого когтями живота.
   Денисов и Шамиль посмотрели друг на друга - у обоих в глазах ещё
  кипели всполохи жажды убийства и крови. Шамиль поспешил притушить
  взгляд ресницами - стал смотреть на дно своей чашечки, а старый ма-
  фиозо, посмеиваясь, протянул руку к молодой женщине, погладил её,
  сразу успокоившись.
  --Скоро мы покинем Египет, дорогая.
  --Мы вернёмся в Россию?
  --Нет, мы задержимся в Африке.
  --Иван Сергеевич, мы уехали так внезапно, мой муж извелся ...
  --Всему своё время, Вероника. Зачем ты хотела видеть меня?
  --Еремей... Он... Дон Денисов, можно я съезжу на пресное озеро с белым песком? Туда набирают экскурсионную группу.
  --Поезжай. Ерёма тебя проводит.
  --Можно меня проводит кто-нибудь другой?
  --Ты опасаешься его?
   Вероника, конфузясь, посмотрела на мужчин с каменными лицами, выразительно выгнула брови, давая понять старику, чего она опасается.
   Денисов ухмыльнулся.
  --Столько времени ты была с Еремеем один на один и страдал только он. Не стоит он того, чтобы его бояться. Езжайте, развлекитесь.
  --На пляже он был не сдержан, -- тихо произнесла Вероника.
  --Это не повторится. Я имел с ним серьёзный разговор. Найди Ерёму и
  скажи, что я велел ему сопровождать тебя всюду, куда ты пожелаешь.
  И пусть платит за всё, -- Денисов ухмыльнулся снова - жадный Еремей
  будет вне себя, когда эта потаскуха начнёт транжирить его карточку.
  Так-то, милок, чужие женщины даром не даются. А Вероника не даст Еремею и за деньги - у неё принципиальное нежелание удовлетворить похоть Сысоева, особенно после того, как над ней "надругались", заставив вытащить адскую машинку из тайного местечка. Тем лучше. Совесть Денисова останется незапятнанной - нормальный русский мужчина должен сохранять верность супруге и Еремей больше не изменит Ларисе.
   Вероника вышла. Денисов обратил внимание на Арая, выразительно
  взглянув ему в глаза.
   Шамиль улыбнулся, поставил пустую чашечку на блюдечко на столике.
  --Значит, мы с вами серьезно договорились о поездке в Кению.
   Денисов сказал весомо:
  --Моё слово - базальтовая глыба. Будет аттракцион и будут участники, --
  потом посмеялся. - Будем делать ставки - чьи игроки раньше сойдут с
  дистанции.
  --Это по мне. Я уважаю азарт.
  --А в повседневной жизни, мистер Арай, вы азартны?
   Шамиль задумался, сказал так, чтобы в словах Денисов смог услы-
  шать второй (главный) смысл.
  --Во мне азарт просыпается, когда я задумываю новое дело, потом
  следует строгий расчёт и четкое исполнение.
  --Достойное отношение к жизни, -- Денисов окончательно убедился
  в правильности своего решения привлечь Арая в свою команду.
  
   Глава девятая
  
   К пресному озеру с пляжем из белоснежного песка Вероника и Еремей
  поехали в составе группы германских пенсионеров на старом, списаном
  автобусе "мерседес". Еремей, не смотря на нежелание Вероники, увлёк её в конец автобуса, уговорив секретным разговором. Как только автобус
  тронулся с места, Еремей мягко опустил руку на плечо Вероники. Та сурово сдвинула брови.
  --Еремей, ты обещал вести себя как джентльмен. Я пожалуюсь твоему ...
  --Что? Что опять? Ты совсем лишилась рассудка...
  --Ты пристаёшь ко мне!
  --Я пристаю?! - возмутился Еремей. - Ты ведешь себя, как пляжная
  шлюха, которая хочет набить себе цену! Я даже в мыслях ничего не
  имел ...
  --Прекрати! Я не шлюха! - взъярилась Вероника, собираясь уйти, но Еремей удержал её. Она дернулась, но Еремей держал крепко.
  --Хватит играться, Ника, я не пытаюсь приставать к тебе. У нас дела
  совсем дрянь, уж поверь мне, -- в глазах Еремея сквозило беспокойство
  и это насторожило Веронику. Она посмотрела на Сысоева внимательно.
  --Я хорошо знаю Денисова, дорогая моя кошечка, и хорошо знаю, что
  может устроить этот "добрый" старик, -- Еремей боязливо оглянулся, хотя вокруг, кроме немецких пенсионеров, никого не было - экскурсовод
  (дерзкий молодой араб) о чем-то разговаривал с водителем и громко
  смеялся, мешая тому управлять автобусом. Еремей поёжился, словно от
  озноба, взял Веронику за руку. - Поверь мне, старик задумал нас убить.
  --Он может убить нас в любое мгновенье. Зачем увёз сюда? Если бы
  хотел - расправился в России, не зачем было бы тратить на нас столько
  времени! Еремей, он просто обижен из-за своей дочери...
  --Не знаю, почему он не убил нас сразу, но что-то он затевает и в итоге -
  я уверен - будет два трупа. Твой и мой.
  --И что нам делать?
  --Надо бежать! Ты не веришь мне, Ника! Поверь - я говорю с тобой
  серьёзно. Я серьёзен как никогда. Линяем, пока за нами не следят -
  на моей кредитной карточке полно денег. Мы скроемся куда-нибудь.
  Уедем. Затаимся.
  --Без паспортов?
  --Купим новые. Здесь это легко. Устроим.
  --А наши семьи? Я люблю своего мужа.
  --Ты любишь мужа? Не смеши меня! Любая, известная мне путана, име-
  ла меньше клиентов, чем ты любовников!
  --Тебе я не дала, толстячок! - лукаво заулыбалась Вероника.
   Это рассердило Еремея. Его рассердило не то, что дура Вероника так
  соблюдала свою, разработанную сотней членов курортников, "малыш-
  ку" от его могучего мастодонта - в последнее купание он всё-таки ис-
  хитрился вогнать его в сокровенное место Вероники до самого основания, правда сделал всего один толчок - потом был скандал, крик на весь отель и тяжелый взгляд Денисова - всё это фигня. Возмутило Еремея полное непонимание Вероники - над её жизнью висел домоклов меч, а она думала, как бы не позволить Еремею "брызнуть". Дура, какая она дура, хотя и красавица. Впрочем, красавицам умными быть вредно... за них всё должны решать мужчины, такие как Еремей.
  --У озера есть посёлок, мы пойдём туда прогуляться, а там возьмём
  такси и уедем в Каир.
  --Еремей, ты уверен, что нас решили убить?
  --С какой стати мне лгать?
   Вероника задумалась, но ненадолго - в её глазах появился туман и Еремей понял, что она испугалась.
  --Доверься мне, -- он сжал руку Вероники сильнее. - Мы выберемся
  живыми.
  --Может, не стоит сбегать? Денисов рассердится.
  --Ты всё ещё не понимаешь - нас убьют и убьют эти уроды - подручные
  Денисова. Сбежим и затаимся на время в Египте, а потом уедем.
  --Куда? Я хочу вернуться к мужу.
  --Вернешься, но не сразу. Сейчас езжай - тебе отвернут голову, до дома
  дойти не успеешь. Поедем в Швецию или Францию. Какая разница? С
  деньгами везде хорошо. Я бы не говорил тебе всего - сбежал сам, но
  ты мне очень дорога, Ника. Я содрогаюсь при мысли, что сделают с
  тобой люди Денисова! Он страшный человек! Да и твой Карен - как ты
  ему всё объяснишь?
   Веронику, наконец, проняло - она прижалась к Сысоеву.
  --Мне страшно, Еремей.
  --Не бойся, кошечка. Всё будет хорошо.
  --Ты уверен?
   Еремей не был уверен, но он хорошо знал Денисова и, после мучи-
  тельных ночных размышлений в своём номере, решился на побег. По
  большому счёту, Веронику брать с собой не следовало - она обуза, но
  Еремей решил "доиграть старый матч" с Вероникой Анишьян до конца - она теперь была без своей адской машинки и была перед Еремеем беззащитна - он натешится ею, а потом продаст в Каире в дешевый бордель - это будет наилучшая месть за долгие годы унижений от её отказов.
  Вся "Колесо фортуны", да что там газета, весь Новороссийск и трущобы
  Краснодара, Ставрополя и Ростова-на-Дону потешались над Сысоевым из-за Вероники! Она выпьет чашу унижений до дна - будет ублажать пахнущих верблюжьей мерзостью бедуинов за миску похлёбки. А Еремей устроится где-нибудь в Австралии или в Парагвае - главное, побыстрее добраться до Каира и перегнать деньги на новый счёт, пока его не заблокировали по приказу Денисова.
  --Я схожу к водителю и узнаю, когда мы приедем к озеру, -- сказал Еремей и, ободряюще, похлопал Веронику по руке, потом пошел между сидений вперед салона к экскурсоводу.
  --Извините, мистер.
  --Я слушаю, -- экскурсовод, обнажив белые зубы в улыбке, воззрился
  на Еремея. Араб одинаково хорошо говорил по-английски и по-русски.
   С неба, с самой высоты, вдруг обрушился рокот и ушёл вперёд --
  совсем низко над автобусом пронёсся небольшой вертолёт и умчался
  вдаль, нависая кабиной над дорогой. Еремей с тревогой проводил его
  взглядом. Сидевшие в вертолёте явно кого-то высматривали на трассе. Грудь сдавило, аж перехватило дыхание. Неужели ищейки Денисова
  уже кинулись по их следу?Такой быстрой реакции Еремей никак не ожидал.
  --Итак, -- вернул к действительности экскурсовод.
  --Когда... э... Долго ещё ехать до озера?
  --О, мистер, ещё очень долго - часа два.
  --Остановки будут?
  --В автобусе есть туалет.
  --Я не про это, -- Еремей махнул рукой и пошёл обратно на своё место. Почему не понравился ему этот вертолёт? Может, нервы. Скорее всего,
  местный арабский миллионер совершал очередную воздушную прогул-
  ку, а сердце Еремея пронзил острым шилом приступ страха. Да, такова
  участь всех беглецов - бояться любого шороха и вздоха.
  --Долго ехать? - Вероника была, как на иголках.
  --Долго, часа два.
   Сысоев, сердито сопя, уселся, поёрзал задницей на мягком сиденье,
  потом, заулыбавшись, обнял Веронику и прижал к себе.
  --Сначала искупаемся, а потом сбежим.
  --Я всё ещё сомневаюсь. Ты правду мне сказал или придумал всё, чтобы
  добиться своего? Скажи правду... Я уступлю тебе, обещаю, только не
  пугай меня. Скажи, что всё хорошо...
   Еремей вздохнул, убрал руку с талии Вероники.
  --Какая ты глупая! Ты глупая! - рассвирепел Сысоев. - Я битый час объясняю тебе - нас убьют. Убьют!
  --Тише. Не кричи! - и тут же Вероника ужаснулась, вцепилась в руку Еремея, вонзив острые, холёные ногти, причинив боль. - Мама моя! Неужели это правда? Еремей?
   Еремей медленно убрал её руку, сказал спокойно, неторопливо выговаривая слова, чтобы до Вероники сказанное дошло сразу, без повторений:
  --Всё под контролем, Ника. Мы приедем к озеру, возьмём такси и отп-
  равимся в Каир, там снимем номер в дешевом отеле, где будем жить
  несколько дней - за это время я сделаю нам новые документы и мы
  отправимся в Европу. Поняла? Всё. Смотри в окно на пески и не думай
  о плохом. Я опытный, я был с Денисовым в самых сложных ситуациях и уверен, что смогу распознать все ловушки, какие они попытаются нам устроить.
   Вероника вздохнула и устремила взгляд в окно. На душе её скребли кошки. Она понимала, что от старого подонка Денисова ждать хорошего не стоило, но и Сысоеву довериться без оглядки опасалась. Только выбора у неё не было. Не было, вообще... Еремей был меньшим злом во всём этом страшном происшествии и ей придётся пуститься в бега и тешить его похоть.
  С другой стороны, в той вечной "войне", которую они вели с Еремеем,
  проигрывать не хотелось. Пусть он вытащит её из ужасной западни,
  а потом она ловко улизнёт, оставив толстяка с носом. Он поди уже всё
  представил - как кончает в неё и радостно рычит. Увы, милок, это всё
  ещё, как говорили наши опытные предки - вилами по воде писано.
  А самой ходу в Россию! Там она всё расскажет мужу, что вытворял с ней
  Денисов из-за любимого зятя Еремея и дочери-шлюхи Ларисы - дядя супруга, тоже взрывной и сильный мафиозо, сумеет навести в этом деле правильные окончания, бог даст, даже убьёт дурака Еремея и самого Денисова. Всё может случиться.
  --О чём задумалась? - Еремей легонько толкнул Веронику в плечо.
   Она заулыбалась, почти счастливо.
  --Красивые пески, кучи такие... Их ветром надуло?
  --Это барханы, -- пояснил Еремей и отвернулся, снова подумав: "Дура! Всё её достоинство - это скользкая дырка, тугие сиськи и чувственный рот. И эта дрянь приносила столько страданий, отказывая в удовольствии... Надо было трахать только Ларису, сейчас бы не бегал от тестя, был бы уважаемым главой семейства и потаскуха Лариса не давала бы лакеям и садовником... Она же это делала в отместку. Бедная Лариса, она тоже очень несчастна из-за меня...", -- Еремей умилился своим мыслям и тоже воззрился на барханы.
   Сейчас, после нескольких дней плена у всесильного тестя, жизнь в
  Новороссийске казалась почти идеальной. Он приезжал утром в редакцию, если было желание, читал материалы, потом пил вино и заглядывал в "любовный график". Гибкая, молодая сотрудница ублажала Еремея в его кабинете до обеда, после он шел обедать в ресторан, потом возвращался в "Колесо фортуны" и играл сам с собой в биллиард в биллиардном зале. Иногда, в это время, приезжала его страстная Лариса, ещё сохранившая юный задор и сосала его член, а после он пользовал её долго и счастливо, и они ехали купаться на обрывистый берег моря, потом возвращались в Новороссийск, в пригородных харчевнях ели жирные шашлыки из хорошопрожаренного свежего мяса или манты с подливкой из переспелых томатов, а ближе к ночи, отправив жену домой, Еремей ехал в казино, проигрывал несчетные суммы, вёл красивых молодых путан в бар, пил русскую водку и мексиканскую текилу с солью. Ночь завершалась оргией в бассейне, откуда он
  любил звонить уже засыпающей Ларисе, объясняя своё отсутствие сроч-
  ным материалом в свежий номер газеты. Да, было здорово. Он
  смотрел, как лижут его член с двух сторон юные путаны - блондинка
  Викуля и брюнетка Жанет, и нагло врал в трубку сотового телефона...
   Еремей с большим скепсисом глянул на тревожно смотрящую в окно
  Веронику - всего того великолепия, даже нет, всего того счастья он лишился из-за вот этой бывалой женщины, на которой давно пробу негде ставить. Маразм какой-то. Еремей тряхнул головой и тут же понял, что очень хочет обладать Вероникой. Не просто пронзать членом её лоно, мять толстыми руками груди, шарить по животу, тискать бёдра - он хотел ласкать языком её язык и чувствовать её ответную ласку и желание отдаться.
   "Неужели я люблю её?".
   Еремей вздохнул, ещё раз посмотрел на Еремею и решил, что обязательно продаст её арабам. Сначала изнасилует, а потом продаст - пусть сосет члены сынов пустыни, а он полетит в Австралию, навстречу новой жизни, где он будет богат и независим. Выжить бы только сейчас ...
  
   глава десятая
  
   После беседы с русским доном, Шамиль мрачно обдумывал всё
  услышанное. Старик звал в Кению, чтобы весело разделаться с вра-
  гами. Это был выход. Но он явно "положил глаз" на Шамиля и его лю-
  дей - на его лице буквально можно было прочесть желание прибрать
  чеченцев к рукам и вершить с их помощью разные грязные дела. Хит-
  рый старик. Говорит тёплые слова, ласкающие слух и тут же, "по ошиб-
  ке", величает кутаком. Нет, мафиозо знал настоящий смысл слова.
  Ласково стелет, да жестко спать.
   Шамиль оглядел своих приближенных, сидящих на диванах вдоль стен
  просторного зала элитного гостиничного номера, который занимал, прик-
  рываясь титулом арабского бизнесмена. Для всех его людей было важ-
  ным, случившееся в кабинете Денисова. Это русские могут оговориться, а после приносить извинения и думать,что всё сошло гладко. С людьми Кавказа такие выходки не пройдут. Шамиль должен был постоять за свою честь и честь своих приближенных.
  --Козёл, -- вымолвил Шамиль. Все поняли, что он имел ввиду мафиозо.
  --Убьём его, Шамиль. Убьём всех! - горячась, вскричал Салман. - Будем
  воевать с ними в любой точке Земли! Русские есть русские.
  --Это другие русские. Мафия какая-то. Уверен, у них самих счёты с
  центральной властью. И, как я понимаю нашу войну - она идёт только
  на земле Чечни, в других местах мы, чеченцы, с русскими не должны
  воевать.
  --У меня другое мнение, -- не унимался Салман.
  --Спокойно, -- медленно произнес Шамиль, подумал секунду - он должен
  выглядеть степенным, всезнающим, всегда уверенным в себе и своих
  решениях - только такому вожаку будут подчиняться его ичкерийские
  волки. Чуть дашь слабину и они порвут. - Мы убьем их. Такое оскорбле-
  ние смоет лишь кровь. Потоки крови. Но мы убьём их не здесь. Русский зовет нас в Кению. Он хочет казнить своих отступников...
  --Ту красивую женщину, вэх, -- подал голос Тапид.
   Шамиль гневно сдвинул брови.
  --Помолчи. Мы поедем в Кению вместе с рускими мафиозниками. Заработаем на шоу деньги - это первое и второе - пустим кровь мафиозникам там, в дикой саване, где никто не станет их искать.
  --Уверен, Шамиль, что их не будут искать? - спросил Арсан. - Сомни-
  тельно.
  --Сделаем так, чтобы не искали. Здесь всё равно ничего не сделаешь -
  мы на виду.
   Арсан вздохнул.
  --Захарова здесь удавим?
  --Нет, я хочу скормить его диким животным. Хочу смотреть, как он кор-
  чится и визжит, словно свинья, в лапах хищников.
   Не скрывая негодования, Арсан медленно произнес:
  --Опять тащить его через границы? Это не просто. Зачем такие сложнос-
  ти? Сказал, я бы его там застрелил, в России...
   Шамиль ответил спокойно:
  --Он уже здесь.
  --Давай, убьём здесь. Перережем горло, как барану. Ты сам отрежь ему
  голову, я подержу, чтобы не дёргался.
  --Я принимаю решения, Арсан. Как сказал, так и будет! - Шамиль посмот-
  рел на Арсана ледяным взглядом.
   Арсан стушевался, опустил голову.
  --Бабу жалко, да, -- Тапид оглядел всех, ища поддержки.
   В номер стремительно вошёл молодой, кучерявый, чем-то похожий на
  грека, Махид - его оставляли ненавязчиво следить за людьми Денисова.
  --Шамиль, у них ЧП. Сбежали тот толстый мужик и баба.
  --Сбежали?
  --Да. Их старик долго орал, потом двое будоломов взяли на площадке
  прогулочный вертолёт и полетели на поиски.
   Шамиль хмыкнул, недоумевая.
  --Я сам слышал, что дон отпустил толстяка и бабу на озеро.
  --Выходит, что-то поменялось, раз они так всполошились.
  --Арсан, бери своих людей, бери второй вертолёт и летите следом, --
  велел Шамиль.
  --Зачем нам ввязываться в дела русских?
  --Арсан, ты начинаешь анализировать мои приказы. Это мне уже не
  нравится.
  --Прости, Шамиль, я не специально, просто аренда вертолёта дорого
  стоит, вот я и подумал ...
  --Будешь думать, когда я велю тебе это. Поможем дону поймать бегле-
  цов, этим заслужим его расположение, усыпим бдительность. Надо
  вызнать, что на уме у старика. Он хитрый, этот неверный шакал. Аллах
  акбар, -- все провели ладонями по лицам. Шамиль продолжил. - Не верю
  я, что он зовёт нас в Кению только ради аттракциона. Что-то ещё у него
  на уме. Идите и сделайте всё, как положено. Толстяк и баба должны
  быть в руках старика.
   Арсан с готовностью поднялся с дивана, ничего не говоря, пошел из
  номера. За ним поднялась его пятёрка, но Шамиль, поняв, что шесть
  чеченцев в строгих костюмах мгновенно привлекут к себе внимание
  местной полиции и службы госбезопасности, движением головы оста-
  новил их и, указав пальцем, отправил в помощь Арсану лишь говорли-
  вого Тапида и извращенца Кита. Не смотря на завороты в мозгах в
  смысле секса, в серьёзном деле Кит был идеален.
  --Вы двое. И ещё, Кит, сделайте так, чтобы беглецов доставили русским
  вы , а не те...
   Кит кивнул.
   Арсан, стоя в коридоре, спросил Кита:
  --Что он сказал? - на лице его читалось уязвленное самолюбие.
  --Шамиль хочет, чтобы именно мы привезли беглецов.
  --Наши остальные, что, уснули?
  --Шамиль сказал - мы будем втроем.
   Арсан, бесясь (Шамиль запустил руку в его святая святых - в его коман-
  ду), молча пошёл вперед по коридору. Видя его страшное лицо, коридор-
  ный юноша-араб в красной униформе и турецкой феске, испугано при-
  жался к стене, держа в руках стеклянный кувшин с красным морсом, в ко-
  тором плавали лепестки роз. Его испуг понравился Арсану. Он запустил
  руку в карман брюк и, улыбаясь, чем ещё больше испугал коридорного,
  впихнул ему в кувшин смятую тысячную ассигнацию египетских динаров.
  Коридорный не успел обалдеть - Арсан хлопнул его по плечу и пошёл
  дальше, Кит и с Тапидом молча последовали за ним.
   На улице Кит тронул Арсана за плечо.
  --Не злись понапрасну, Арсан, мы с тобой до конца. Только с тобой.
   Арсан, не изменяя выражение лица, произнёс, глядя на близкое море:
  --Ты со мной, а остальные?
   От Кита он услышал, что ждал от Тапида:
  --Скажешь, Арсан, мы порвём Шамиля.
   Он посмотрел на Кита, потом на Тапида, перевёл дух - двое, точно, за
  него, и самые лучшие.
  --Ша-а, кунаки, ещё не время. Сейчас мы будем покорны, но ... запомни-
  те - мы отдельно от Шамиля, мы - сами по себе! Шамиль ещё не понял, что Чечня кончилась. У нас теперь свои интересы.
   Услышав заверения верности от самых близких своих людей, Арсан стал думать неторопливо, припоминая все слова, какие были сказаны
  и какие действия совершены. Скорее всего и остальные его люди оста-
  нутся ему верны. Шамиль человек настроения, а людям требуется ста-
  бильность и Арсан эту стабильность гарантирует своей объстоятель-
  ностью, продуманностью всех совершаемых действий. Именно эта про-
  думаность позволила в бурном море чеченских кланов и банд выбрать отряд Шамиля и остаться в живых. Теперь ясно, что слепая вера старо-
  му командиру приведет в тупик, теперь новые реалии, новая обстановка
  и Шамиль уже не нужен, теперь Арсан сам прекрасно устроится в благо-
  устроенном арабском мире, здесь авантюризм Шамиля не плюс, а минус
  и люди Арсана это отлично понимают. Не важно, что на уме у Шамиля,
  как он планировал дальнейшую жизнь вверенных ему людей, Арсан хо-
  тел произвести "техническую революцию"( как он мысленно именовал
  это мероприятие по замене лидера) и повести сплоченную команду в
  Марокко и там предложить услуги какому-нибудь шейху. Будет спокойно,
  размеренно жить в роскошном, просторном доме из белого камня на
  берегу Атлантического океана, рядом бассейн с прозрачной пресной
  водой, небольшая роща мандариновых деревьев и ходить только в
  белых ниспадающих одеждах. Разве плохо? А у Шамиля уже нет буду-
  щего и удобнее избавиться от него будет там, в Кении, в дикой саване.
  --Мы идём к вертолёту или останемся стоять истуканами? - подал го-
  лос Тапид. Арсан достал из нагрудного кармана рубашки тёмные очки,
  не спеша одел, свирепо рявкнул:
  --Именно, почему ты стоишь? Иди, уладь формальности. Скажи, что
  лететь надо прямо сейчас.
  --Почему я, э-э? Я английский плохо знаю.
  --Сумей, Тапид.
   Обиженно сжав губы, Тапид отправился к вертолёту.
  --Он тоже стал много говорить, -- в шутку произнёс Арсан. Всё-таки его
  архары - это его архары!
  --Он всегда много говорит, -- усмехнулся Кит.
   Они посмеялись. Арсан понял, что его план покинуть Шамиля реален,
  главное, не глупить и не суетиться. Он избавится от Шамиля, не важно
  как. Получится просто уйти - ещё лучше, но самый реальный план -
  погубить его в Кении. И тогда он тоже выбросит из своего сердца чеченс-
  кую войну и вернётся к миру...
   Когда прилетели на вертолёте к пресному озеру, окруженному бело-
  снежными барханами, Арсан поразился интуиции Шамиля - людям Денисова, действительно, требовалась помощь. Их нашли за дощатым павильоном, на краю посёлка, где жили обслуживающие туристов торговцы и артисты. Тут же, рядом с вымощенной камнем вертолётной площадкой, был пост правительственных войск, обнесённый рядами колючей проволоки - все места, притягивающие туристов, охранялись от вылазок исламских фундаменталистов. Русские бандюки валялись на песке в неестественных позах. Тапид попытался привести их в чувство. Первый амбал никак не прореагировал на удары по щекам, но второй застонал и, открыв глаза, с минуту соображал, где он и что с ним.
  --Вы кто? - спросил он по-английски.
   Кит обернулся к Тапиду.
  --Что он сказал?
  --Я с ним поговорю, -- образованный Кит в совершенстве владел англий-
  ским языком. Нагнувшись к русскому, он спросил по-английски:
  --Где толстяк и баба?
  --Вы кто? А-а, вы подручные бизнесмена Арая! По-русски понимаете?
  --Нас послали к вам в помощь. И не зря...
  --Как больно, -- амбал уселся, держась за голову, увидев
  неподвижного напарника, встревожился. - Он жив?
  --Дышит.
  --Вы поймали их? - спросил амбал.
  --Мы только прилетели. Обегали здесь всё - нашли вас.
  --Проклятый Ерема. Мы обогнали автобус на вертолёте и ждали их у автобусной остановки, перед входом на пляж, но Ерёма повёл свою шлюху в укромное место. Мы застали их здесь, за павильоном. Ерема уже собирался ей засадить - стоял со спущенными штанами. Герасим даже посмеялся и сказал, чтобы Ерёма не волновался, мы подождем, пока он сделает своё мужское дело. И вдруг толстяк нас повырубал. Всего два удара. Один Герасиму, один мне - мы даже вздохнуть не успели, -- амбал пошарил по своим карманам, выругался. - Скотина! Он ограбил меня - забрал всю наличность и снял всё золото!
  --Что он говорит? - нетерпеливо спросил подошедший ближе Арсан.
   Кит повернулся, пояснил:
  --Толстяка зовут Еремей. Он сбежал с той бабой, хотел её здесь отжучить, но эти помешали - он их вырубил, ограбил и свалил.
  --Повозимся мы с ним. В посёлке и на пляже их нет. Кит, сходи к таксис-
  там, узнай, куда направились беглецы.
   Худой пожилой араб, сильно коверкая английские слова, рассказал всё
  и вызвался отвезти джентельменов куда следует. Не торгуясь, погрузи-
  лись в старый вместительный "форд". Шофёр взял с места в карьер,
  стал сразу болтать, ругая молодого конкурента, который, в обход очере-
  ди, увёз толстого господина и красивую леди в Каир.
   Араб продолжал причитать:
  --Если бы не появились вы, я бы разбил негодяю лицо завтра. То была
  моя очередь и мой заработок. Так дела не делаются. Выпало тебе везти
  к морю - вези к морю, а если другому подвернулся клиент в столицу,
  нельзя сбивать цену и заманивать в свою машину.
  --Они точно направились в Каир? - выспрашивал Кит. Арсан с Тапидом
  сидели сзади молча, оба закинули за губу порцию насвая и не лезли к
  Киту с лишними распросами. Они давно работали вместе и были увере-
  ны в правильности действий друг друга.
  --Да, они поехали в Каир и ещё они просили Хусаида помочь им снять
  там номер в неприметном отеле. Они разговаривали очень громко - я
  всё слышал. Наверное, леди захотелось экзотики. Опиум, любовь в
  трущобах. Я знаю, куда он их завезёт. Этот мужчина и леди - ваши
  друзья?
  --Знакомые, но они нам не нравятся.
  --Вот как?! - шофёр удивился. - Тогда я вам скажу откровенно - напрас-
  но тот толстый господин, в одиночку, направился в Каир, в сопровожде-
  нии красивой молодой леди, особенно, доверившись Хусаиду. Если бы
  они обратились ко мне, я бы отвёз их в порядочный отель, вполне безо-
  пасный. А Хусаид авантюрист, ни перед чем не остановится, лишь бы
  заработать больше денег. Он ужасный негодяй.
  --Поможешь их найти - заплатим вдвойне.
   Шофер, преувеличенно громко, заверил:
  --Я знаю, куда он их повезёт. Вы найдёте своих знакомых.
   Ехали довольно долго, не взирая на то, что такси неслось на запре-
  дельной скорости. То и дело попадались туристические автобусы, кото-
  рые тоже мчались, как сумасшедшие. Горячий ветер врывался в салон,
  принося запахи далёкого города.
   На въезде в египетскую столицу движение стало плотным. То и дело
  попадались военные посты. Дорожные посты стояли очень часто, но в
  хаотичное движение не вмешивались, не пытались тормозить машины,
  чтобы проверить документы и содержимое багажников.
   Кит обернулся назад к своим:
  --У нас бы менты сто раз остановили.
  --Где "у нас"? - усмехнулся Арсан.
   Кит отвернулся. Ирония Арсана понятна - обратный путь в Россию им
  закрыт, там они бандиты. А хотелось уже прекратить скитания, осесть
  на какое-то надёжное место, жить спокойной достойной жизнью.
   Едва доехав до первых трущоб, таксист свернул с главного проспекта,
  переполненного движущимся транспортом, и повёл машину по узким
  улочкам в глубь бесчисленного городского муравейника. Кит почувство-
  вал себя неуютно. Завезут вот так в самую глушь и перережут, и никто
  костей не сыщет.
   Такси остановилось посреди улицы - с обеих сторон, почти вплотную,
  высились трехэтажные обветшалые дома, с узкими окнами, местами не
  имеющими стекол, тут и там глиняная штукатурка обвалилась, обнажая
  старинные стены, порванные угрожающего размера трещинами.
  --Они здесь? - спросил Кит с недоверием.
  --Здесь. Пойдемте, я проведу вас, -- водитель вытащил ключ из замка
  зажигания и полез из машины.
   Появление такси вызвало интерес у чумазых мальчишек, игравших в
  конце улицы. Прекратив своё занятие, они побежали к машине. Таксист
  строго заорал на них, а Киту пояснил:
  --Будут просить у вас деньги.
  --Мы дадим.
  --Не давайте! Они останутся ждать вас около машины, чтобы получить
  ещё и, чего доброго, покорябают её или сопрут чего. Пошли вон, стер-
  вецы. Пошли!
   Но мальчишки не испугались, а стали галдеть, тыча кулаками в небо.
  Из всего были понятны только выкрики:
  --Эй, мистер! Мистер!
   Тапид бросил им мелочь. Они кинулись кучей на деньги, словно воро-
  бьи на хлебные крошки и тут же устроили драку.
  --Идите за мной, -- позвал таксист, заходя в тёмный подъезд.
   Сразу была новая дверь и таксист требовательно застучал в неё но-
  гой. Дверь открыл молодой парень с наглым взглядом. Киту он не пон-
  равился - по глазам видно, такой с детства не в ладах с законом.Завёз
  их таксист в осиное гнездо. А что, так и поступают с через чур самоуве-
  ренными иностранцами - заманивают в трущобы и грабят. Хорошо, ес-
  ли оставят в живых. Кит, про себя, решил, что если таксист завёз их в
  ловушку, он успеет вонзить гаду трехгранную финку прямо в печень.
   Таксист коротко сказал по-арабски парню, тот кивнул, прокаркал в
  ответ и указал рукой на лестницу, ведущую наверх. Таксист сказал
  Киту:
  --Дайте ему не много денег.
  --Сколько? Двадцать долларов хватит?
   Кит отдал парню двадцатку и тот шмыгнул в дверной проём, завешан-
  ный ковром. Таксист, опираясь о шаткие перила, стал подниматься на-
  верх, ворчливо сетуя по-английски, чтобы было понятно:
  --Я же говорил, что Хусаид завезёт их в самую дешевую и грязную дыру.
  --Они здесь? - Кит поднимался следом.
  --Здесь.
  --Это отель?
  --Ха-ха. Дыра! Здесь можно снять комнату. На день, на час, на несколько
  суток.
   Таксист встал на лестничной площадке у фанерной двери, крашеной в
  грязножёлтый цвет.
  --Здесь.
   Кит, что есть силы, саданул ногой в дверь, надеясь выбить её. Но дверь
  не слетела с петель, а распахнулась - сорвался хлипкий запор. Ворвав-
  шиеся в комнату Арсан, Кит и Тапид удивленно остановились. На топча-
  не молча лежал Еремей и, сморщив толстое лицо, беззвучно плакал.
  Лежал он в странной позе. Лучше сказать, он лежал только верхней
  частью туловища, коленями он стоял на полу, а его обнаженная розовая
  задница была, как выражаются моряки, "открыта всем ветрам". Еремей
  был в позе "рака", а два суровых араба в белых, нечистых балахонах, присев на корточки перед задницей Еремея, что-то обсуждали. Причём один из сынов пустыни только что извлек палец из ануса Сысоева и
  смотрел на него очень внимательно.
   Кит обрушил короткий пинок одному из насильников в лицо, а второго
  пнул по руке. Кулаком он вырубил его. Еремей, поняв, что это избавление, громко зарыдал.
  --Заткнись, скотина! - рявкнул по-русски Арсан. - Где баба? Что здесь
  происходило?
   Кит схватил за грудки таксиста и притянул к себе.
  --Что это такое?
  --Я же говорил - опасное место! Надо посмотреть наверху, может, жен-
  щина там.
  --Веди.
   Тапид, только сейчас поняв, что происходило в комнате, удивленно
  воскликнул:
  --Это арабские гомики! Гады! -и стал пинать валявшихся без сознания.
   Арсан остановил его.
  --Прекрати.
  --Это гомики!
  --А сам кто? Сашу-"полковника" в Петербурге не ты трахал в задницу?
  --То другое. Я пялил неверного, чтобы доказать, что я настоящий муж-
  чина.
  --Они тоже собирались пялить неверного, чтобы осознать свою мужест-
  венность. Эй, скотина толстая, утри сопли и одень штаны! Тебя уже
  трахали или только собирались?
   Еремей, всхлипывая, вскочил с топчана, мотая головой, стал натягивать штаны, но они спадали снова и снова.
  --Арсан, пойдем наверх. Там может быть баба. Тапид, оставайся здесь.
   Таксист, Арсан и Кит поднялись по шаткой лестнице на третий этаж и,
  уже на площадке, поняли, что женщина за дощатой дверью - слышались
  женские стоны и арабский говор.
   Удар ногой, что есть силы, распахнул и эту дверь.
  --Хусаид! - зло вскричал таксист.
   В маленькой комнатке, с зашторенным окном, на измятой постели, ле-
  жала обнаженная Вероника, а сверху на ней, пронзая её лоно членом,
  потел молодой, покрытый волосами, словно обезьяна, араб. Хусаид сразу сообразил, что дело дрянь - он в мгновенье соскочил с Вероники и замер у оштукатуренной глиной стены. Тугой член его покачивался.
   Кит собирался пнуть негодяя прямо в это тугое орудие, чтобы разом
  покончить с возможным сопротивлением. Но случилось невероятное.
  Вероника, приподнявшись на локтях, узнала чеченцев, которых видела у
  Денисова, вскрикнула облегченно:
  --Святая Мария!
   Она соскочила на пол и кинулась к Хусаиду, падая на колени. Арсан и
  Кит успели лишь переглянуться, а похититель Хусаид обалдеть - Вероника заглотила ртом его член.
   "Вот это шлюха! Не нае...сь!" -- ошалело подумал Кит. То же самое
  пронеслось в голове Арсана. Таксист, вообще, не смог ничего подумать
  от такого видения.
   И тут Хусаид заорал. От его вопля содрогнулась половина округи.
   Вероника выпустила член изо рта и, вставая, блеванула кровью. Хусаид
  сдавил руками прокушенный член и рухнул на пол, сжимаясь в комок,
  не переставая орать. Голая Вероника, не обращая внимания на мужчин,
  саданула Хусаида ногой.
  --Урод.
   Киту и Арсану стало не по себе, в штанах непроизвольно екнуло, слов-
  но им тоже собирались прокусить члены.
  --Надо уезжать отсюда! - сказал Кит Веронике. - Одевайся!
   Всю обратную дорогу таксист молчал, а Еремей, придавленный к
  самой дверце Тапидом, плакал, размазывая слёзы и сопли по толстым
  щекам.
  --Я уже не мужчина. Я ничтожество!
   Вероника не хотела смотреть на него. Она глядела на пески и чувствовала пустоту в душе. Она доверилась подонку, а кончилось всё тем, что молодой прохвост завёз их в самые трущобы, где, быстро переговорив с суровыми соплеменниками, явными уголовниками, продал им Сысоева, а её увёл наверх и принялся вовсю насиловать, изощренно и похотливо. От этого воспоминания Веронику чуть не стошнило прямо в такси, она еле удержала в себе рвотный позыв. Она искоса глянула на чеченцев, вырвавших её из унизительного плена. Они везут её к Денисову и впереди ничего хорошего не будет - это ясно, но всё же, чтобы её не ждало, это лучше, чем остаток жизни быть шлюхой в арабских трущобах, а её ждало именно это. И всё из-за Еремея Сысоева.
   Она посмотрела на Еремея. Тот тёр пальцем сопливый нос. Арабы надругались над ним. Так ему и надо! Его можно было и не спасать.
  --Что он бормочет? - спросил Арсан у Кита, глядя на толстого Сысоева
  , который беззвучно что-то шептал, глядя перед собой незрячими гла-
  зами и походил на рехнувшегося.
  --Твердит, что он не гомик, что его не успели поиметь, -- пояснил Кит.
  --Петух. Уже не отбрешется.
   Чеченцы засмеялись. Еремей понял, что смеются над ним и, взвизгнув,
  заплакал злыми слезами. Был бы у него пистолет, перестрелял бы
  всех! Как его угораздило так обложаться?! Молодой араб продал его,
  словно телёнка. Теперь ему ни за что не оправдаться перед тестем.
  Денисов не поверит, что арабы не успели лишить Еремея мужской чес-
  ти. Да нет, лишили - он лежал перед ними с оголенной задницей и они
  даже впихивали ему в анус свои пальцы. Еремей не мог понять, как с ним такое случилось! Перед этим он спокойно разобрался с будоломами
  Денисова в посёлке у озера, а тут, в трущобах Каира, что-то замкнуло
  в его голове - он даже не пытался сопротивляться. Его даже не били -
  повалили на топчан и стянули штаны. А он стал плакать. Он ныл, ожи-
  дая, что его анус пронзит член, принося муку и позор, и слышал в это
  время, как скрипела кровать наверху - там во всю насиловали Веронику.
  Она получила, что заслужила. А он? Почему судьба выкинула с ним
  этот фортель? Снова всё из-за Вероники! Все беды от неё! Убить мало
  эту дрянь.
   Денисов, получив беглецов в своё распоряжение, велел отвести
  Веронику в её номер, чтобы она привела себя в порядок и отдохнула от
  пережитого, а опущенного Сысоева приказал запереть в темный шкаф.
  --И не кормить его. А ходит пусть под себя, -- в гневе выговорил он,
  сжимая жесткие подлокотники кресла. - Это уже не человек.
   Участь Сысоева была решена на сто процентов.
  
   Глава одиннадцатая
  
  
   Удачная операция по возвращению беглецов сделала Шамиля благо-
  душным. Арсан собирался воспользоваться этим и ещё раз попытаться
  отговорить командира от бредовой идеи вывоза Захарова в Кению.
  Сколько сил и средств ушло на доставку похищенного майора в Египет,
  а тут снова везти через государственную границу и не одну. К чему эти
  сложности? Что мешает убить его по тихому в той кладовой, которую
  они арендуют у местного араба? Резкий выворот головы и он труп, а
  песок скроет тело. К чему глупый аттракцион? Шамиль жаждет отомс-
  тить за гибель своих людей - так мсти.
   Выслушав Арсана, Шамиль покачал головой.
  --Быстрая смерть - разве это достойная месть?
  --Он не мучил наших товарищей, он убивал их в бою. Им просто не вез-
  ло. Могли ведь и они убить Захарова.
   Шамиль вдруг озлился и стукнул ладонью по столу.
  --Не смей оправдывать его - он враг. К врагам надо быть беспощадным.
  Своими делами он заслужил позорную смерть - львы порвут его, словно
  шакала. Он будет сраться от ужаса, когда попадет в савану и хищники
  начнут свою охоту!
  --Шамиль! Я не понимаю тебя - если Захаров главный твой враг, так
  убей его немедленно. Каждой новой минутой жизни, ты даешь ему шанс
  на спасение. Не забывай - он профессиональный вояка.
  --Нет! - Шамиль снова ударил ладонью по столу. Сейчас он вдруг пред-
  ставил погибшую нелюбимую жену. Её убила израильская ракета, но, по
  большому - во всем вина Захарова и таких, как он. Они влезли в Ичке-
  рию, наводя свой порядок, а Шамиль не желал жить по их порядкам и
  законам.
  --Шамиль, я твой искренний друг и верный нукер, пойду, куда пошлешь,
  сделаю, что велишь, но послушай мои доводы - если бы всё было так
  просто, я бы, не задумываясь, выполнил твоё повеление...
   Шамиль поджал губы, выпрямился в кресле. Опять всплыло зловещее
  слово "задумываться". Он задумывается над его приказами, он уже
  чувствует слабину во власти Шамиля. Не рано ли? Не зря Шамиль при-
  кидывал так и эдак - стоит ли продолжать слепо доверять Арсану. Надо
  приказать молодому Махиду тихонько приглядывать, за некогда верным,
  нукером и надо разбить пятёрку Арсана - у него слишком много преда-
  ных людей.
  --Шамиль, я вижу на твоём лице отчуждение, -- Арсан улыбнулся. Он по-
  нимал, что сейчас надо быть мягким - волк всё ещё очень опасен. Что-
  бы освободиться от его власти, не следует спешить, но и идти на напрас-
  ный риск не стоит, а затея с доставкой Захарова в Кению - явная аван-
  тюра. Арсан не собирался оказаться за решеткой в экзотической афри-
  канской стране - у него другие планы.
  --А ты хотел, чтобы я обрадовался? Я твержу тебе одно - ты мне в лоб
  долбишь другое. Я решил, какой смертью умрёт Захаров. Только такая
  
  
  смерть внесёт в мою душу покой. Слишком много боли я испытал в
  последнее время.
   "Вся боль впереди", -- цинично подумал Арсан. Говорить старался
  спокойно:
  --Нам пробраться в Питер стоило больших усилий и денег. Но это лад-
  но. Там была Россия. Мы поймали Захарова, выследив его обычный
  маршрут. В багажнике украденной машины отвезли его в арендован-
  ный гараж и там спрятали. Вывезти его из города было самым слож-
  ным, пришлось прибегнуть к помощи питерской чеченской диаспоры.
  Захарова спрятали в фуре с грузом, водители были русские. Любой
  пост ДПС мог обыскать фуру и найти пленника.
  --Меня не интересуют технические подробности операции, Арсан. Рань-
  ше ты не распространялся о своей работе - докладывал о выполнении
  и я знал - всё сделано, как надо.
  --В этот раз было также. Я просто пытаюсь объяснить тебе - привезти
  Захарова сюда было архисложно и это при том, что нам помогали - и
  питерская чеченская диаспора, и русские братки, с которыми у нас дав-
  ние деловые связи.
   Шамиль усмехнулся.
  --Ну, рассказывай, раз ты не можешь держать в себе свой "подвиг".
   Арсан укоризненно качнул головой - Шамиль явно хотел оскорбить его,
  сдержанно продолжил:
  --В фуре с грузом, мы доставили Захарова на технический аэродром под
  Питером и людям, которые нам помогали, пришлось здорово рисковать,
  чтобы обеспечить транспортировку пленника в грузовом самолёте в
  Грузию. У грузин нас прикрывал Галгоев. Только с его помощью мы смог-
  ли вывезти Захарова с территории аэропорта под видом слишком пьяно-
  го друга. И не верь, Шамиль, что в Грузии нам вольготно жилось, пока мы
  ожидали твоего приказа везти Захарова к тебе - нас могли в любую ми-
  нуту сдать грузинской службе госбезопасности.
  --К чему ты мне это говоришь?
   По безумному взгляду Шамиля, Арсан ясно понял, что его не переубе-
  дить. Он улыбнулся и покачал головой - придется рисковать и тащить
  Захарова в проклятую савану, иного выхода нет, если попытаться выйти
  из повиновения сейчас, люди Шамиля порвут пятёрку Арсана в три мину-
  ты.
   "Надо быть дипломатом", -- Арсан пытался унять закипающий гнев. -
  "Я ведь не пастух в горах, который кидается с кинжалом на любого про-
  езжающего путника, если понимает, что о разбое никто не узнает. Я ци-
  вилизованный человек, получивший достойное воспитание ещё в советс-
  кую эпоху. Я сделал свой бизнес, получил деньги и теперь должен быть
  максимально осторожен и умён, чтобы выбраться из этого болота".
  --Ответь мне, Арсан, -- настаивал Шамиль. - К чему был твой рассказ,
  такой подробный и драматичный? Ты хотел, чтобы я тебя пожалел и
  
  
  распустил нюни? Если бы задание было простым, я бы послал молодых
  пацанов, вроде Махида, и не платил за выполнение бешеных денег ...
  Или ты считаешь, что я заплатил мало?
  --Ничего я не считаю.
  --Тогда выполняй новый приказ. Я вылетаю в Кению через трое суток -
  к этому сроку Захаров уже должен быть на месте и всё должно быть там
  в полном ажуре. Иди.
   Арсан поднялся. Шамиль остановил его, подняв указательный палец.
  --Не убегай, словно школьник от учителя.
  --Шамиль, ты хочешь оскорбить меня?
  --Нет. Это ты, не понятно, в честь чего, вдруг решил, что я должен гово-
  рить с тобой на равных.
  --Я думал - мы друзья.
  --Я здесь босс, Арсан. Это главное. А уже потом - мы друзья. Вот, возь-
  ми эту кредитную карточку - с неё будешь оплачивать расходы по пере-
  возке. Денег не жалей.
   Арсан потянулся, взял двумя пальцами карточку, но Шамиль удержал
  её и какое-то мгновенье они, с напряжением, тянули карточку каждый на
  себя. В их глазах горели злоба и ненависть. Ещё секунда и Шамиль, улы-
  баясь, выпустил карточку.
  --Не думай о плохом, Арсан. Я здесь главный, но друзья мы по любому.
   Натянуто улыбаясь, Арсан убрал карточку в нагрудный карман рубашки.
  --Я тоже так думаю.
   Арсан ушёл, Шамиль откинулся на спинку кресла, расслабленно вытя-
  нул ноги. Он ясно понял, что у него появилась проблема, которую он не
  ждал - Арсан.
   Вошел Махид с подносом, полным фруктов - кистья винограда лежали
  в перемешку с крупными грушами.
  --Босс, в ресторане есть свежие фиги и финики. Как? Египетские дели-
  катесы. Тапид ел, говорит финики очень сладкие.
   Шамиль отмахнулся.
  --С детства финики терпеть не могу. Махид, не уходи. Хочу тебе кое-что
  поручить. Присядь.
   Махид с готовностью присел на край дивана, зачем-то посмотрел на
  часы, словно куда-то очень торопился, а Шамиль, человек, благодаря
  которому этот молодой нахал сытно ел, сладко пил, драл египетских
  белокурых шлюх с российским гражданством и умудрялся иметь карма-
  ные деньги в валюте, этот человек его отвлекал от чего-то очень важно-
  го. Снова у Шамиля дернулась злость в голове, словно наждачной бу-
  магой шерканув по мозгам, но он только улыбнулся. Стоило покинуть
  пределы России и его архары враз обнаглели, начисто забыв о дисцип-
  лине и почитании командира. В это мгновенье пришло осознание -
  только на земле Чечни он был богом и беспрекословным авторитетом
  для своих "волчат" -- ушёл с родной земли и ушла сила.
  
  
  --Прямо, как в сказке, -- сказал вслух с сарказмом Шамиль, отвечая на
  свои мысли.
  --Не понял, босс, -- напрягся Махид, стараясь вникнуть в услышанное.
  --Дела у нас, как в сказке, говорю. Чем дальше - тем страшнее. У меня
  есть для тебя негласное поручение, Махид. Его надо выполнить так, что-
  бы ни одна живая душа не догадалась. Мы в далеке от родины и наш
  путь лежит ещё дальше. Надо быть уверенным в каждом. Если заведёт-
  ся предатель, нам не сдобровать, поэтому, я принял решение организо-
  вать службу внутренней безопасности. Ты будешь её начальником. Пока
  ты будешь заниматься этим один. И первое твоё задание - проверь
  Арсана.
  --Арсана? - ошалел Махид.
  --Да, Арсана. Начнём с головы, как говорится. Арсан второй человек в
  нашей организации. Так вот, не думай о нём, как о человеке, который
  не может предать... Понял меня?
   Махид какое-то время соображал, потом кивнул головой.
  --Я всё понял, босс.
  --Тогда иди, принимайся за дело и ... Махид, принеси финики.
  --Вы сказали, что не любите их с детства.
  --Я съем их через силу. Быть в Египте и не попробовать свежих фини-
  ков - это преступление. А я теперь законопослушный бизнесмен.
   Махид засмеялся шутке Шамиля.
   Оставшись один, Шамиль нервно встал, подошёл к окну, отдёрнул
  штору - на улице солнце палило нещадно. Его номер располагался
  на предпоследнем этаже отеля и был виден пляж - в это время года
  отдыхающих было не много, в основном немецкие пенсионеры и туристы
  из России, приехавшие по путёвкам по сниженным ценам. Под яркими
  зонтами и на лежаках располагались группки купальщиков. Толстые и
  старые - немцы, молодые девки с пузатыми кавказцами и мускулистыми
  молодыми мужиками - россияне.
   Шамиль смотрел на пляж и лихорадочно соображал - у него, помимо
  Захарова, есть несколько проблем, требующих быстрого решения. Заха-
  рова, даже, лучше отбросить - он не проблема, он уже труп - живой
  труп и его можно оставить на последнее. Главное - устранить опасность
  развала своей организации и "поиметь" спесивых русских мафиозников. Когда он устранит Арсана, расправится с русскими( предварительно, сняв с них деньги), тогда он осядет в Бельгии. Там сложилась сильная диаспора из "непримиримых" чеченцев, многие имеют официальные должности в Совете Европы, как борцы за независимость Ичкерии, там его примут с распростертыми объятиями. Шамиль сможет ходить на
  заседания, обвинять россиян в зверствах и геноциде чеченского народа, а его люди в это время будут "шерстить" русских туристов в Германии,
  приехавших за подержанными машинами, "держать" русских проститу-
  ток в Венгрии и на севере Франции, делать "крышу" торговцам нарко-
  
  
  тиками в Голландии, Дании и Люксембурге. Со временем Шамиль
  станет очень богатым и достаточно респектабельным. Он примет
  лютеранскую веру, превратившись из Шамиля Араева в Александ-
  ра Араса и женится на какой-нибудь датской киноактрисе или нор-
  вежской княжне. Детей он назовёт Патрик и Софи. У него будут
  внуки - уже истинные европейцы.
   Шамиль зло задёрнул шторы. Вошёл Махид, поставив на столик
  хрустальную чашу с мытыми финиками.
  --Спасибо, Махид, -- закинув в рот финик, ощутил отвратительную
  сладость. Воспоминание из детства. Как-то, соблазнившись экзоти-
   ческим названием, он купил в аульском сельпо пакет фиников
  (наверное, полкило - не меньше), но съев один, с отвращением
  выкинул весь пакет. И было жалко потраченных копеек. Тогда финики
  стоили копейки, но копейки были большими деньгами и это ощущение
  напрасной утраты вернулось сейчас - напрасно он снова захотел
  ощутить вкус фиников, он не бедуин, кочующий на верблюде от оазиса
  к оазису.
   Махид посмеялся на его реакцию - видимо, у Шамиля лицо исковер-
  кала забавная гримаса. Бросив косточку в вазу, Шамиль заметил:
  --Напрасно я поддался настроению - финики мне противопоказаны.
  Махид, принеси мне крепкозаваренного чая.
  --Каких-нибудь сладостей?
  --Принеси, пусть стоят.
   Оставшись один, Шамиль вернулся к своим размышлениям - он устра-
  нит дух бунтарства в своей команде, даст по носу спесивому "дону"
  Денисову, но и... и... у старика классная шлюха, над которой он трясется, словно Кащей Бессмертный над златом. Вероника Анишьян. Надо её спасти. Только старческий маразм способен обречь такую роскошную женщину на смерть. Её надо раздавить морально и всегда держать при себе, чтобы иметь и иметь.
   Шамиль сел на диван и стал есть финик за фиником, не замечая, что
  делает. Если уже одни мысли о ней могут довести почти до безумия...
  нет, не до безумия - до оргазма, что говорить о обладании ею. А когда
  она пресытит Шамиля, он убьёт её, как задумал - выстрелом из писто-
  лета в ещё раскрытое, горячее после бурного соития влагалище.
   От мыслей об аппетитной славянке стало почти плохо. Шамиль поче-
  сал лоб - что-то свербило в мозгу. Вошёл Махид с новым подносом, на
  котором стоял экзотический резной чайник в окружении маленьких
  медных чашечек, испещренных затейливым орнаментом.
  --Крепкий чай, босс.
   Шамиль нервно встал. Махид удивленно поглядел на чашу с финика-
  ми - босс съел почти половину.
  --Пойдем, Махид, к русскому. Есть разговор к старику.
   Махид, опустив поднос с чайным сервизом и блюдцами со сладостями,
  
  
  на низкий столик, обогнал Шамиля, успел открыть перед ним дверь
  номера. Тут же из спальни у прихожей вышли ещё шестеро нукеров.
  По коридору отеля Шамиль шёл уверенно - за ним гулко топали се-
  меро молодых "волчат", готовых отдать свои жизни по мановению
  его руки. Во всяком случае, так казалось Шамилю, а, вообще, здесь,
  в Египте, он не был уверен ни в чём и ни в ком ...
  
   глава двенадцатая
  
   Денисов нервно пил кофе. Подлец Сысоев. От него следовало ожидать
  подлости. И это случилось. Спасибо Араю - его люди, не задумываясь,
  бросились в погоню и вернули убежавших. Это ещё одно подтверждение
  того, что он сделал правильный выбор - Арай будет верным слугой. Ему
  льстит сама мысль, что его выбрал такой могущественный человек, как глава мафиозного клана из Черноморского края. Кто Арай здесь, за границей - пустое место. В Чечне ему давали деньги, выслушивали его спесивые требования, с ним заигрывали - Западу выгодно иметь маленькую сепаратисткую войну на окраине России - эта война, с бесконечными жертвами и малой надеждой на скорое завершение, отвлекала мысли Кремля от внешней политики. Пока не разберешься в своём доме - до улицы дела мало. Война в Чечне изолировала Россию от мировой политики. Арай был одним из многих, кто, на получаемые деньги из-за рубежа, вносил хаос в новую мирную жизнь Ичкерии и тем работал на тех, кто ему платил... Теперь ему платить никто не собирался. Зачем Европе или Штатам новая банда головорезов? Араю ничего не остается, как искать щедрого хозяина и Денисов для него, в этом плане, золотая находка.
   Улыбнувшись своим мыслям, Денисов поставил чашечку с недопи-
  тым кофе на блюдечко, полюбовался на отполированные, ухоженные
  ногти, на перстень с бриллиантом, сверкающим чистой слезой на ми-
  зинце. Всё будет так, как он задумал - Еремея сожрут львы, а Лариса выйдет замуж за Арая, который станет верным псом. Дикие, бесшабаш-
  ные чеченцы помогут организации Денисова отвоевать новые рынки в восточной Европе, а новые рынки - это новые миллионы долларов. Новое могущество.
  --Иван Сергеевич, к вам Арай.
  --Зови.
   Денисов "надел" радостную улыбку - когда вовлекаешь в орбиту
  своего влияния нового человека, тут как в первый период любви - надо
  очаровывать. Арай вошёл, хмуря брови.
  --Ты чем-то встревожен, мой друг? - спросил Денисов, указывая рукой
  на кресло напротив себя.
   Арай сел и несколько секунд сидел молча, видимо, обдумывая слова,
  которыми собирался выразить свои мысли. Денисов, поощрительно
  улыбаясь, ждал. Арай сказал, резко и отрывисто:
  --Дон Денисов, мои люди передали вам ваших беглецов.
  --Спасибо тебе, ты мне очень помог, -- Денисов говорил Араю "ты",
  чтобы он привыкал, что над ним есть человек, которому он должен под-
  чиняться беспрекословно и верить, как богу. Поэтому он должен обра-
  щаться на уважительное "вы", а получать в ответ покровительствен-
  ное "ты".
  --Спасибо, что вы это оценили. Но я беспокоюсь о их участи. Осмелюсь
  спросить: они виноваты перед вами?
   Денисов удивился такому повороту. Ему-то какая разница чем прови-
  нились беглецы? Но пока Арай не был во власти Денисова,
  стоило обращаться с ним ласково, как с ребёнком, и отвечать на вопро-
  сы. Денисов решил, что можно рассказать Араю о своих задумках от-
  носительно зятя и Вероники.
  --Еремей мой зять, Вероника - его сотрудница. Они любовники. Они обидели мою дочь своей грязной связью и оскорбили меня - моё имя из-за романа стали трепать по углам бульварные газетёнки и низкие люди. Разве такое можно простить? Пока я придумывал, как их казнить, они жили рядом со мной, и я ни в чём им не отказывал. Еремей что-то разнюхал, устроил побег. Ты их вернул, и моя месть настигнет провинившихся.
   Лицо Арая не выразило никаких эмоций. Это понравилось Денисову.
  --Хочешь кофе? - спросил он Арая.
  --Да, выпью.
  --Я сам налью тебе, -- Денисов взял в руки кофейник и наполнил ча-
  шечку ароматным напитком. - Кофе прекрасный. Я пью только этот
  сорт.
   Арай взял двумя пальцами за ручку миниатюрную чашечку, сделал гло-
  ток, сказал, ставя чашечку на блюдце:
  --Не стану скрывать от вас, дон Денисов, здесь, в Египте, у меня есть
  пленник. Он мой враг. Он убивал моих друзей. Он умрёт - я так решил,
  и умрёт он в кенийской саване, в лапах хищников.
  --Это страшная смерть - быть съеденным заживо. Он её заслужил?
  --Он гадкий, злой человек. Самая страшная мука не искупит его злодея-
  ний, какие он совершил над моим народом.
  --Вот как. Буду и я с тобой откровенен - мои беглецы - это мои кандида-
  ты на кенийский аттракцион. Моя дочь скоро станет вдовой, а муж Вероники - вдовцом.
  --Вероника - замужняя женщина?
   Денисов усмехнулся про себя - Арай запал на красавицу. Но это не
  удивительно - нормальный молодой мужчина не способен устоять перед
  притягательными прелестями Вероники. Даже он - пожилой мужчина, вдовец-однолюб, иногда ловил себя на грешных мыслях - в последнее время его постоянно вялый член обрёл силу молодости и уверено твердел несколько раз в сутки, как только Денисов начинал думать о Веронике.
  Уже из-за одного этого прекрасную развратницу следовало предать
  смерти - Денисов все годы супружества и все годы горестного вдовс-
  тва был чист и гордился своей чистотой, теперь же в его душе посели-
  лось сомнение в своей непорочности - страшно подумать - он желал
  обладать молодой женщиной, к тому же, замужней! Искушение слишком
  велико и надо уничтожить причину этого искушения.
   Арай улыбнулся своим мыслям, невнимательно и быстро допил кофе,
  посмотрев на Денисова, сказал:
  --Я прошу вас о милосердии.
  --Что ты говоришь? Это не в моих силах. Вина моего зятя и его подружки
  велика - такое не прощают!
  --Горцы тоже не прощают супружеской измены, но ... может стоит заме-
  нить казнь каким-нибудь нелегким наказанием.
  --А-а, тебе понравилась Вероника! - Денисов шутливо погрузил Араю
  пальцем. - Я объясняю тебе, как другу, почему я не смогу оставить
  жизнь Веронике. Признаюсь, её красота и мне туманит мозг, но сложилась такая ситуация, что она не может вернуться в Россию. Её муж является членом другой организации и глава этой организации рискнет всем, чтобы вступиться за него и Веронику - это война, Арай, погибнут десятки мужчин, а у каждого мужчины есть жена, дети. Многим людям станет очень плохо, если я оставлю Веронику в живых.
  --Пусть живёт в другой стране, вдали от мужа.
  --Если она останется в живых, она найдет способ подать весточку мужу.
  Как видишь, Арай, я сам заложник обстоятельств! Я не хочу убивать
  Веронику, но не могу, -- Денисов, улыбаясь, смотрел прямо в глаза Араю.
  Сказал тихо. - Если тебя так тянет к Веронике, я подарю тебе свидание с
  ней на час или два, как человеку, которого очень ценю... Хижина в сава-
  не, беззащитная красавица, которой ты будешь обладать, а после она
  погибнет в лапах хищников... По моему, незабываемые впечатления.
  Экстрим...Прилив адреналина.
   Арай покачал головой, сокрушаясь.
  --Вы не поняли меня.
   Денисов вздохнул, вставая:
  --Наверное.
   Он дал понять Араю, что не собирается больше обсуждать участь
  Вероники. Так позволил слишком много чужаку.
   Арай встал, сказал:
  --Спасибо за кофе, дон Денисов. Мои люди уже вылетают в Кению, чтобы всё приготовить.
  --Отлично. Когда лететь нам?
  --Я дал сроку на подготовку трое суток.
  --Прекрасно. Оперативность - хорошая черта.
   Денисов вдруг протянул к губам Арая свою холёную руку.
   Шамиль изумился - старый дурак решил, что он станет целовать ему
  руку? Насколько Шамиль знал - руки целуют у священников после по-
  лучения благословения. Денисов же не священник. А хотя бы и был им -
  
  
  Шамилю плевать - он мусульманин. Он вспомнил, что у итальянских
  мафиозо принято целовать у дона перстень на мизинце - это жест по-
  корности и признания его власти, видимо, Денисов завел в своей организации такой же порядок. Придётся поцеловать чертов перс-
  тень, иначе старик не пойдет на дальнейшее сближение. Шамиль улыб-
  нулся и быстро чмокнул бриллиант на перстне.
   Денисов удовлетворенно кивнул головой, опустил руку.
  --Можешь идти. Теперь мы соратники, Арай.
   Шамиль окончательно утвердился в мысли, что в прошлую встречу
  Денисов оскорбил его "кутаком" преднамеренно. Пёс, всё у него
  расчитано, всё под контролем. Ничего, в Кении Шамиль припомнит ему
  и "кутака", и грязный перстень, который пришлось униженно касаться
  губами. За всё это он не просто убьёт дона, а заставит принять мучи-
  тельную смерть - привяжет к баобабу и отсечёт кинжалом гадкие яйца
  старика - пусть истекает кровью, а муравьи и мухи будут копошиться в
  ужасной ране, принося мучения, пока вопли старика не привлекут вни-
  мания стаи гиен.
   Выйдя в коридор из номера, Шамиль посмотрел на поджидавших его
  "нукеров", сказал Гамиду:
  --Надо доставить Захарова сюда, в отель. Пусть сутки поживет рядом
  со мной. Почувствует перед смертью, что жизнь прекрасна, тогда с ней
  особенно мучительно расставаться.
  --Хорошо. Сделаем, как велишь, -- отозвался Гамид.
   Этот не пытался анализировать приказы и Шамиль удовлетворенно
  хмыкнул. Надо, надо почистить организацию - убрать Арсана и его приб-
  лиженных, оставить рядом с собой тех, кто слепо, до конца, верит ему.
  --Махид, закажи из ресторана приличный обед. Хочу пообщаться с Заха-
  ровым за столом.
  --Будет сделано.
  --Молодец. Иди, выполняй. Ваха, и ты, Доку, останетесь со мной, сходим
  на площадку отдыха. Хочу искупаться в бассейне. Я буду купаться, а вы
  следите за моим покоем. Плавки на вас?
  --Да, командир. Здесь мы всегда одеваем под брюки купальные плавки.
  --Отлично. Когда свои обязанности исполняют точно и без напоминаний,
  я ценю это и вам, ребята, в конце недели устрою хорошую премию.
   Глаза "нукеров" радостно вспыхнули, но их лица остались бесстраст-
  ны - настоящие средневековые вассалы. Их Шамиль и приблизит впос-
  ледствии. Их и Махида и ещё двух-трёх самых преданных - у него будет
  "мафия" почище итальянских организаций и русских банд. Он будет по
  настоящему могущественным человеком. У него будет очень много де-
  нег и будут люди, которые, по его приказу, пойдут не задумываясь, на
  любое преступление.
   Шамиль и два телохранителя на скоростном лифте спустились в рос-
  кошный вестибюль отеля - кругом много мягкой кожаной мебели, пальм
  в кадках, киосков, продающих сувениры, бижутерию, нижнее бильё,
  
  
  снующие деловитые мальчики в униформе и, не торопящиеся, одетые
  очень демократично, европейские туристы. Шамиль, в белой рубашке,
  чёрных брюках и цветном галстуке, и двое его подручных, одетых так-
  же, на этом празднике жизни выглядели ночными мотыльками среди
  королевских махаонов. Шамиль подумал, что раз Хургада курорт - он
  и его люди в идеальных английских деловых костюмах за три тысячи
  долларов каждый, здесь одеты не по "протоколу". Для Египта более
  подошли бы аляпистые латиноамериканские рубахи с коротким рука-
  вом и длинные шорты. Контраст, который их одежда создавала со
  всем окружением, выделял их, а Шамиль менее всего желал попасть
  в поле зрения египетских спецслужб. И, хотя до отбытия в Кению оста-
  валось всего трое суток, он тут же решил, что надо всех людей перео-
  деть в легкую простую одежду среднестатистических туристов.
   Чеченцы вышли из отеля на внутреннюю территорию - аккуратные
  бетонные плиты, прямоугольными пластами, прорезаемые зелёной
  травой, тянулись до самого пляжа с желтым песком, где пестрели яркие
  зонты, под которыми прятались от солнца отдыхающие. У моря было
  совсем тесно от купающихся. Но Шамиль и его люди не двинулись к
  морю, не пошли и к оформленному под тропическое бунгало бару, где
  подавались безалкогольные коктейли, а устремились к длинному, широ-
  кому бассейну с пресной водой, где тоже было очень людно - много
  купальщиков плескалось и плавало в прозрачной воде бассейна, а ещё
  больше отдыхало вокруг в шезлонгах, под зонтами и сидели за столи-
  ками кафе - между сновали смуглые официанты в плавках.
   Шамиль и его люди сдали одежду в гардероб под кодовое слово -
  многие раздевались в своих номерах отеля, но можно было и снять
  одежду за ширмами и сдать её в гардероб. Если не было желания под-
  ниматься в отель за купальными принадлежностями, здесь же продава-
  лись и мужские, и женские комплекты всех размеров.
  --Искупнусь, -- словно спрашивая согласия, Шамиль посмотрел на своих.
   Быстро оттолкнувшись, сиганул в бассейн, стремительно, в размах,
  проплыл от края до края бассейна и вернулся в исходную точку. Вода не
  принесла облегчения - всё-таки очень жарко. На что он южный человек,
  а здесь, в Египте, жара его тяготила. Даже вода тёплая. А в море ещё
  противнее - вода совсем похожа на подогретую.
   Тряхнув головой, он оперся руками о край бассейна - "нукеры" вытяну-
  ли его из воды. Он громко выдохнул.
  --Хорошо. Один со мной, один может купаться.
   Ваха остался с Шамилем - Доку бросился в воду, обрызгав нескольких
  пожилых немок в купальниках, еле прикрывающих их роскошные тяже-
  лые груди - они дружно принялись ругаться по-немецки, но Шамиль и
  Ваха засмеялись - всё ясно - Доку вернётся извиниться, его простят и,
  если Доку останется поболтать с помощью жестов, то одну из пожилых
  купальщиц он, сто процентов, сможет обработать, а, учитывая его огнен-
  
  
  ную кавказскую кровь, он отжучит всех немок (и не один раз). Доку любил
  пожилых тёток. У него всегда были любовницы в годах. Шамиль покачал
  головой - вот ведь вкусы какие - одни на девочек молоденьких да тугих
  западают, а другим тёток спелых да сахарных подавай.
   Шамиль и Ваха заняли столик у бассейна - к ним тут же подошёл офи-
  циант в синих плавках, подал кожаную папку с меню.
   Шамиль махнул рукой - не надо меню.
  --Три яблочных сока. Без мякоти.
  --О,кей, -- официант проворно удалился.
   Шамиль огляделся. Приятная, ненавязчивая музыка лилась из динами-
  ков кафе, откуда официанты выбегали с полными подносами и куда
  скрывались за новыми заказами.
  --Ваха, хорошо здесь, -- Шамиль улыбался, глубоко дыша. Вода всё-таки
  освежила его. - Смотри, сколько роскошных женщин вокруг.
   Ваха не разделил восторга. Может, от того, что ещё не искупался.
  --Это чужая земля, командир. Здесь мир и покой.
  --У нас уже нет своей земли, вот в чем фокус, Ваха. Нам обратной дороги
  нет в Чечню.
  --Вернуться можно. Я слышал, там объявили амнистию участникам боёв.
   Шамиля словно резануло по щеке.
  --Мы чеченцы. Мы вольные люди.
  --Чечня - это часть России, командир. С самого начала эти войны были
  не нужны. Я в любой точке России - свой человек. Для меня русский язык родной.
  --Ты чеченец?
  --Я - чеченец. И этим горжусь. Но я хочу остаться россиянином. Я вое-
  вал, чтобы в Чечне не было угнетения... А его и не было. Босс, я смот-
  рел все передачи по спутнику из Чечни - там наших не обижают. Мы
  опять стали в России своими. Мы и были своими.
  --Ваха, я тебя перестаю понимать, когда ты так говоришь, -- Шамиль стал
  заводиться - такого от Вахи он не ожидал - тоже, тварь, собрался бе-
  жать. Россиянин он! Козёл. Мечтает урюками в Тамбове торговать да
  русских девок по саунам трахать.
   Кулак Шамиля сжимался и разжимался. Крыса. Понял, что здесь он
  ничтожество, а в России - он везде свой. Будет ночью идти, козлина,
  по тайге, где-нибудь в Забайкалье, грязный и без денег, постучится,
  хоть в милицию, хоть на почту, даже в дом к леснику - эту тварь обог-
  реют, накормят и, даже, если будет желание, оставят работать, жену
  найдут - он свой там, этот урод, он россиянин, он говорит по-русски,
  у него русское образование, он в России свой человек. Именно здесь,
  за границей, эта шваль поняла, что они бунтовали, не зная почему.
  Если отпустить вожжи - все вернутся в Россию и этих козлов отечески
  пожурят и отпустят - иди, заблудший сын, живи, как пожелаешь. Иди
  в Грозный, иди в Гудермес, иди в Москву или Новосибирск. Эта огром-
  
  
  ная земля Россия - твоя и ты её сын. Делай свою судьбу.
   У Шамиля запершило в горле - и он сын России и, если не кривляться,
  дали бы ему амнистию, он бы с радостью вернулся в Россию, поселил-
  ся бы в Петропавловске-Камчатском, Южно-Сахалинске или чукотском
  Анадыре. С теми деньгами, что он "сделал" на чеченских войнах, он бы
  организовал роскошные производства там, на окраинах, и обогатился бы
  ещё больше, и России бы принёс пользу налогами и деньгами. Причём,
  искренне. Стал бы депутатом - сейчас это просто, а там, глядишь, и мэ-
  ром какого-нибудь города. Русские не смотрят, какая у тебя кровь. Русс-
  кие - белокожие азиаты и все азиаты для них братья. Потому так их ува-
  жают в азиатском мире. А воюют с Россией лишь те, для кого война хо-
  роший заработок и деньги за их "услуги" идут не из восточных банков.
   Шамиль сейчас ненавидел Ваху. Минуту назад он думал о нём, как о
  преданном "нукере", который пойдёт за ним до конца. Оказывается,
  совсем нет. У Вахи русское образование, полученное при советском строе и, как бы не ругали СССР американцы, благодаря этому образова-
  нию, даже сейчас, в безвыходной ситуации, он свободный человек, спо-
  собный анализировать события и информацию. Он вышел из Чечни и
  сразу понял, что оковы, сковывавшие его, пропали. Там он был рабом
  своих командиров. Он не мог сбежать, не мог обдумать спокойно свои
  действия. А сейчас он всё сопоставил.
   Шамиль с шумом всосал сок через пластиковую соломинку.
  --Ваха, если ты собрался в Россию, я тебе скажу - тебя расстреляют.
   Ваха не смотрел на Шамиля. Он умен, этот Ваха - он никого не убивал
  и его сразу бы отпустили, если бы он сдался федералам. Мало того, ему
  бы выплатили четыреста тысяч рублей за утерянное имущество. С таки-
  ми деньгами можно устроиться в любом среднем городе России. Шамиль
  понял, какие настроения царят в умах его людей. Да, если чуть ослабить
  пресс, он потеряет свой отряд - все, словно мерзкие крысы, кинутся в
  Россию, получать амнистию и деньги за утраченное имущество. Даже
  убийцы вернутся - отсидят лет пять-шесть, и будут жить спокойной, раз-
  меренной жизнью среди своего народа.
  --Ваха, не думай о том, о чем думать сейчас не стоит, -- сказал Шамиль.
  Глядя на купающихся, продолжил уверенным тоном.-Мы в Африке не
  задержимся. Сделаем дело с русскими мафиозниками в Кении и вернемся в Европу. А Европа - это Европа. Спокойствие, роскошь, респектабельность. Женишься на какой-нибудь Ребекке или Эдит, будешь жить в Брюсселе, рядом со мной - всегда хорошая зарплата, привычное дело.
   Ваха, потянув сок, выпихнул языком изо рта соломинку.
  --Босс, здесь всё чужое.
  --Ваха, я с тобой. Ты это знаешь. Теперь послушай, что я хотел тебе ска-
  зать. Надо иметь силу, чтобы чужое стало своим.
  --Я не хочу.
  --Ты хочешь в Россию? Ты веришь русской пропаганде, которую изли-
  вает их телевидение?
   Ваха, стушевавшись, не ответил. Шамиль понял, что говорить правду
  "нукер" опасается.
  --Ваха, сейчас ты думаешь, что впереди неизвестность и что-то страш-
  ное. Поверь мне, опытному человеку - мы сделаем, что надо и дальше
  будет то, что нам надо. Нам, Ваха! Я не ожидал, что тебя придется
  убеждать в очевидных вещах.
   Из бассейна, весело махая рукой пожилым немкам, вылез Доку.
   Ваха сразу вскочил и пошёл к бассейну.
   Шамиль тяжко вздохнул - придется людей профильтровать, как сле-
  дует. Развал принимает устрашающие масштабы и верными останутся
  совсем немногие. У Шамиля даже промелькнула мысль, что можно, вооб-
  ще, бросить всех и самому устроиться в Брюсселе.
   Доку плюхнулся в пластиковое кресло, взял со стола стакан с соком.
  Шамиль собирался ворчливо высказать тираду о своей заботе и небла-
  годарности "нукеров", но, вдруг зажав рот замком, посмотрел в сторону
  отеля - неизвестно почему, но он посмотрел, словно повинуясь неведо-
  мой силе.
   Со стороны отеля шел, в одних плавках, незагорелый молодец Махид
  и, совсем бледный, пленник Захаров. И Захаров не пытался бежать. А
  ведь полиция была рядом - двести метров. Но Захаров шел прямо
  и уверенно. Махид даже дал ему черные очки. Захаров в этих очках
  выглядел очень самоуверенно. Шамиль цыкнул на Доку.
  --Уйди из-за стола и придвинь сухой стул.
   Захаров встал рядом со столом и посмотрел на Шамиля, не снимая оч-
  ков. Заточение в темной душной комнате не сломило его - это усилило
  раздражение, которое наполняло Шамиля после разговора с Вахой. Он
  выдержал паузу - надо успокоиться, вежливо указал рукой на поставленный к столу пластиковый сухой стул.
  --Присаживайся, майор. Пришло время поговорить.
   Захаров отвернулся. Шамиль понял, что сейчас он исторгнет какую-нибудь дерзость. Но нет, Захаров вдруг снял темные очки и, вниматель-
  но глядя на Шамиля, сел на предложенный стул:
   Мобильный телефон в руке Доку слабенько пропиликал.
  --Алло... да... сейчас. Шамиль - это Арсан.
   Доку передал трубку Шамилю. Голос Арсана звучал сквозь треск и
  помехи.
  --Шамиль, у меня возникла хорошая идея, как провезти Захарова в Кению. Сделаем ему загранпаспорт и повезём официально. Пусть думает, что мы его выкрали, чтобы нанять для рискованного дела.
  --Другого ты ничего не придумал?
  --Без прикрытия тяжело работать.
   Шамиль понял, что спорить бесполезно - Арсан специально сейчас
  относился к своим обязанностям с прохладцей, может быть, даже
  
  
  провоцируя Шамиля на конфликт - начни на него давить и он немедлен-
  но уйдёт. Что ж, пусть будет, как говорит Арсан - Шамилю нужно без
  шума вывезти в Кению не только Захарова, но и Арсана с его людьми.
  --Ладно, пусть будет так, -- произнес Шамиль сквозь зубы, захлопнул
  крышку телефона, протянул его Доку. Захарову он улыбнулся злой
  улыбкой.
  --Я приказал вывезти тебя из России не просто так.
   Захаров медленно отозвался:
  --Понимаю.
  
   Глава тринадцатая
  
   Антон ждал этого разговора. Сначала было тупое желание физического
  конца - рассудок медленно посылал импульсы - скорее бы ... Зачем
  терпеть муку, коль суждено умереть при любом раскладе! Увидев в тем-
  ноте лицо Шамиля, высвеченное огоньком зажигалки, он понял, что по-
  пал в лапы самого беспощадного врага - своего кровника. Антон мстил
  Шамилю за издевательства и унижения, которые он причинил семье дру-
  га. Шамиль мстил за гибель своих "кунаков", которых Антон лишил жиз-
  ни. Им двоим сделалось слишком тесно на огромном земном шаре. Так
  вышло, что в финале Шамиль оказался сильнее - очередной сарказм
  судьбы - Антон выступал мстителем за искалеченного ребёнка, а в ре-
  зультате лежал скованный в темной душной комнате и ждал смерти.
  Скорее всего, ему отрежут голову - один прижмёт к земле, чтобы не
  брыкался, и за волосы заломит голову назад, натянув шею, а второй,
  поднеся острый тесак, резко полоснёт. Он успеет ощутить, как сладкая
  боль, обрывая жизнь, заставит обкончаться и обоссаться, дрыгая ногами.
   Антон не хотел думать об этом. Такая смерть унизительна ... или ...
  Антон помнил, как чеченцы резали наших восемнадцатилетних пацанов,
  словно безмолвных баранов. А многих и пытали. Кастрировали. Боже!
  Какие муки его ждут?
   Но вдруг что-то случилось. Ничего не произошло явно - Антон также
  лежал в черноте, в своём заточении, хлебал из миски затхлую воду,
  стряхивал движением плеч противных многоножек и скорпионов, голо-
  дал и бредил, но умереть он желать перестал. В голове настойчиво
  свербила мысль - надо каким угодно способом отодвинуть неотврати-
  мую гибель, а уж потом придёт случай и поквитаться с врагами. Потому
  сегодня, когда Антона вывели из комнаты и он болезненно зажмурился
  от яркого дневного света, он жаждал спастись. Он не даст убить себя.
  Он воин-профессионал. Даже десяток "нукеров" Шамиля - любители
  перед ним и он сумеет преподать им урок!
   Потом пришло удивление - его не попытались избить, оглушить, не
  запихнули в микроавтобус с затемненными стеклами, наоборот, его
  расковали, отпустили в душевую, дали мыло и пышное махровое поло-
  
  
  тенце, а, когда он смыл с себя пот и вонь, велели одеть фирменные
  купальные плавки и даже дали солнцезащитные очки. И тут Антон
  понял - убивать его не будут! Его похитили для другого. Нет, он не
  заложник - за свободу простого майора-ВВшника никто платить не
  станет. Его, скорее всего, попытаются "принудить" сделать какое-то
  рискованное и важное дело, "принудить" ласковыми разговорами или
  жуткими пытками. И дело это такое, что Антон должен погибнуть по-
  любому, потому Шамиль не убил его сразу.
   "Теперь-то я не умру!" -- совершенно поверил в свою "счастливую"
  звезду Антон. Его фраза: "Понимаю!" покоробила Шамиля. Антон
  с удовольствием почувствовал раздражение, которое кипело в душе
  предводителя бандитов. Подожди, подонок, ты получишь своё сполна.
  Как говорил древний злой бог: "Око за око, зуб за зуб". Ты покалечил
  беззащитного мальчика, потому проклянёшь тот день, когда пришел
  к мысли, что можешь творить беспредел. Как утверждал тот же бог,
  которого многие величают богом-Отцом: "И воздастся тебе за грехи
  твои, и детям твоим, и детям детей твоих..." Так оно и выходит на
  самом деле. Большинство из нас получило в наследство от советского
  строя стойкий ироничный атеизм, а по жизни этот атеизм оказывается
  в глубокой заднице. Потому успешный злодей в итоге терзается так,
  что простые смертные ужаснулись бы, загляни они ему в душу.
   Всё это Антон успел подумать в ту долю секунды, когда услышал
  исторгнутую из глотки Шамиля фразу: "Я приказал вывезти тебя из
  России не просто так". Потом он автоматически отозвался : "Понимаю"
  и, заметив во взгляде чеченца раздражение, расслабился - чечен
  здесь не самый главный, он лишь посредник и готов терпеть дерзости
  Антона ради дела и личной выгоды.
   Улыбка Шамиля, до этого растерянная, вдруг обрела неуловимые чер-
  ты улыбающейся пасти крокодила. Антону стало не по себе, но он не
  собирался пасовать перед бандитом, тем более, что он считал себя
  сильнее его - не физически, а морально.
  --Я знаю, ты голоден, -- сказал Шамиль. - Выпей пока сока. Надо дать
  желудку поработать после курса голодания, -- в голосе Шамиля звучал
  нескрываемый сарказм. - Позже я тебя хорошо покормлю.
  --Хорошо, -- произнес Антон. При напоминании о еде, желудок сразу
  начал ныть и сразу стало плохо и некомфортно. Тяжело смотреть на
  сытого и наглого врага, и сохранять полнейшее спокойствие.
   Шамиль продолжил источать любезность, нисколько не скрывая кро-
  кодильего желания проглотить свою жертву.
  --Какого тебе сока?
  --Всё равно, -- Антону стало совсем плохо.
   Шамиль кивнул Махиду, тот подозвал официанта, по-английски сделал
  заказ. Тут же принесли высокий стакан с густым апельсиновым соком.
  --В нём много витамина С, -- пояснил Шамиль. - Быстро восстанавли-
  
  
  вает силы.
   Вытащив из стакана соломинку, Антон выпил сок жадными глотками.
  Сладкая мутная влага закончилась удивительно быстро. Антона бро-
  сило в пот и тут же руки покрылись зудящими красными пятнами ал-
  лергии. Он поставил пустой стакан на стол.
  --Ещё можно сока? - спросил у Шамиля.
  --Можно, но пей медленно, через соломинку, а то станет мутить.
   Антон саркастически усмехнулся:
  --Спасибо за заботу.
   Официант - мускулистый загорелый парень-араб в купальных шортах -
  мечта пожилых туристок из Европы, прибежал, элегантно держа стакан
  сока на стальном подносе, поставил сок перед Антоном, на чистом рус-
  ском языке, без акцента, пожелал:
  --Отдыхайте, -- и также элегантно ушел.
   Шамиль, покачав головой, заметил:
  --Ну и времена настали - все знают русский язык. Куда ни плюнь, в любой точке земли ты найдешь русских и везде будут радостно воскли-
  Цать: "О, рус, гуд, корошо!" Интересно, здесь рубли принимают? А тебе,
  Антон, чем заплатить? Рублями или зеленью?
   "Вот оно - предложение, от которого нельзя отказаться", -- подумал
  Антон, оставаясь спокойным, спросил:
  --За что ты мне хочешь заплатить? За неудобства?
  --Ха-ха, ты не утратил чувства юмора. Есть одно говняное дело в одной
  экзотической стране на краю джунглей.
  --Ты думаешь, я такой наивный, что думаю, что ты выкрал меня, чтобы
  направить в жуткое пекло и, если я всё исполню, ты меня озолотишь?
  --Я честный.
  --А у твоих людей, что - кишка тонка?
  --Тонка. Ты - профессионал, они - шваль.
  --Тогда о честности - ещё в Чечне вы обещали бешенные зарплаты му-
  жикам, если они будут воевать против россиян, а, когда они бросали
  семьи на произвол судьбы и уходили из аулов в горы, вы их обманывали.
  У них даже выбора не было. Если бы они отказались воевать против
  России, вы бы расстреляли их вместе с семьями, как врагов Ичкерии.
  Вы называли себя волками, а вели как шакалы. Или поддельными дол-
  ларами, или стреляли в спину.
  --Хорошо говоришь. Не буду спорить с тобой, Захаров. Будем откровен-
  ны - ты меня ненавидишь, я тебя ненавижу. Скажу больше - если ты
  подохнешь - я очень обрадуюсь.
  --Почему не убьёшь меня сейчас?
  --Ты меня слушал только что? Я тебе говорю - надо сделать важное
  рискованное дело.
  --Если я его сделаю?
  --Я тебя отпущу.
  
  
   Произнеся это, Шамиль напряженно замер. Он собирался говорить
  с Захаровым совсем о другом, но теперь, выполняя план Арсана, по-
  лучалось даже лучше, чем предполагалось. Если как следует заду-
  рить голову пленнику, то можно будет его руками убрать и Арсана с
  его людьми, и Денисова с его "дворовыми" бандитами, а после, получая удовольствие, скормить хищникам. Шамиль призывно двинул бровями:
  --А?
  --Повторяю - не верю.
  --Правильно. Лично я не хочу тебя отпускать. Не могу - кровь в моих
  жилах кипит, когда вижу тебя живым. Ты должен ответить своей ник-
  чёмной жизнью за гибель моей любимой жены.
  --Ты зря говоришь, что жизнь моя никчемная. Я столько людей спас от
  гибели, в том числе мирных чеченцев - женщин, детей, подростков.
  Мужчин.
   Шамиль взмахнул рукой, не желая слушать, но Антон, тоже призывно
  подняв руку, не замолчал:
  --Выслушай до конца, коли привёл сюда из тёмной камеры. Я твоей жены
  не убивал!
  --Её убили евреи. Выпустили ракету. В наш дом попала израильская ра-
  кета.
  --А я причем?
  --При всём! Если бы вы не полезли в Чечню, мне не пришлось бы выво-
  зить жену в Палестину. У меня была бы семья, сын- наследник. Состо-
  яние.
  --Добытое на крови и разбое над родным народом?
  --Ты меня не поймешь, Захаров. Для тебя разбой преступление, для ме-
  ня - удаль. Расскажу тебе притчу. Дело было при царе. Русские также
  воевали с чеченцами, но были такие русские и такие чеченцы, которые
  пытались жить мирно. Пришёл как-то русский Иван к чеченцу Махиду,
  сели они, выпили, поели, поговорили по доброму. Вечером пошел Иван
  домой, Махид решил его проводить. Шли они, шли. Иван впереди. Махид
  сзади. Вдруг Махид говорит: "Стой, Иван. Я первым пойду!". " Почему?"
  удивился Иван. "Опасно. Я первым должен идти". " Здесь тихая дорога"
  не унимался Иван. "Не дорога, я для тебя опасен!". "Ты?". "Я". " Мы же
  пили с тобой, ели за одним столом!". "Это ничего не значит", -- сказал
  Махид. - "Нельзя поворачиваться к чеченцу спиной! Кровь играет! Не
  Удержусь - зарежу!"
   Антон молчал.
   Шамиль решил, что он его понял.
  
   Глава четырнадцатая
  
   Денисов сидел в кресле, посреди своего роскошного номера. Его
  старые руки лежали на коленях, обтянутых модной тканью брюк. На
  
  
  мизинце сверкал бриллиантом золотой перстень.
   Дверь на балкон была распахнута. Легкий, свежий морской бриз колы-
  хал занавеску из белой тюли.
   Было хорошо и спокойно. Ничего не хотелось, только вот так сидеть и
  смотреть, как ветерок трепет занавеску. А мысли в голове были легки,
  подобны этому дыханию моря, они текли размеренным потоком, не за-
  цепляясь за что-то одно.
   Резким движением отодвинув занавеску, с балкона в номер вошла
  Вероника. Она была в белом, совершенно прозрачном платье, сплетенном из толстых нитей на подобие сети, как всегда прекрасная и свежая, с мокрыми волосами, словно только что вышла из бассейна.
   Денисов не удивился, увидев Веронику. Он даже не задумался, что её
  никак не могло быть на балконе. Он увидел её и сразу ощутил прилив
  мужского желания. Умиротворение рассыпалось, как карточный домик.
  Спокойствие ушло. Руки сами тянулись к телу Вероники. А она была уже
  совсем близко. Он ощутил гладкую материю платья, тугое тело под ним.
  Денисов дышал прерывисто. Желание обладать женщиной было как
  никогда сильным, злым, молодым. Он хотел задрать платье Вероники, но
  не успел. Вероника быстро опустилась на колени. Её руки уже растегивали ширинку на брюках Денисова, её губы лукаво улыбались. Этот чувственный, прекрасный рот сейчас откроется и придёт сладостное наслаждение. Денисов представил, как всё будет, но видение сразу исчезло, когда он увидел, что его член, так желающий, чтобы его принялись сосать, совершенно маленький и дурнопахнущий.
  --Фу-у! - скривилась Вероника, не щадя Денисова.
   Она резко встала.
   Но как же? Почему? Желание секса было немыслимым! В чём дело?
  Член должен был упруго торчать, а не жаться жалким ошмётком к
  покрытым редкими волосками яйцам.
  --А-а-а-а!!!-заорал Денисов, мотая головой.
   Он вскочил, тяжело дыша. Не сразу осознал, что спал. Сон был так
  ярок и реален. Денисов сгрёб и откинул светлое легкое покрывало.
  Брюки пижамы оттягивал тугой холм.
   Денисов потрогал - член был твёрд, как железо, и пульсировал
  жилками - хотелось соития. Проклятая Вероника! Её чувственная красота уничтожила чистую память о верном супружестве с Анастасией.
  Денисов сжал руками виски. Вероника должна умереть, погибнуть жуткой смертью. Пусть ответит своими муками за его муки, за эти кошмары, это желание.
   Дыхание успокаивалось, переживания сна уходили, член расслаблял-
  ся, уменьшаясь. Но желание секса не ушло.
   В спальню заглянул Гога. Денисов излил раздражение на своего те-
  лохранителя.
  --Пусть принесут кофе.
  --Уже несут. Я видел, как вы постанывали во сне, и понял, что скоро
  
  
  проснётесь.
   Денисов испытал ещё большее раздражение. Идиот видел, как он
  дёргался под покрывалом, мучимым желанием. Спросил хрипло:
  --Как ведёт себя Сысоев?
  --Плачет в шкафу.
  --Выпустите его, отведите в душ, покормите. Сегодня ему предстоит отп-
  равиться в путешествие.
  --Понятно.
  --Как дела у Анишьян?
  --С утра пораньше - только рассветало - ходила в бассейн. Сейчас у се-
  бя в номере.
   "Я видел во сне её с мокрыми волосами", -- подумал Денисов. Он
  опустил ноги с кровати на прохладный пол, выстеленный дорогим пар-
  кетом. На тумбочке у кровати затрезвонил, стилизованный под старину,
  телефон. Это могла быть только дочь Лариса. Для всех других этот теле-
  фонный номер был тайной.
   Денисов взял трубку.
  --Слушаю.
  --Здравствуй, папа! - голос Ларисы звучал через чур счастливо. Опять
  спуталась с юным лакеем или новым садовником. Дрянь и шлюха. Разд-
  ражение, уже затухавшее, снова резануло по душе. Зачем она позвони-
  ла? Нехороший день сегодня будет. Начало поганое и продолжение бу-
  дет не лучше.
  --Здравствуй, доченька. Как поживаешь? - голос Денисова стал лас-
  ков, наперекор раздражению и обиде, которую он всегда испытывал по
  отношению к непутёвой наследнице.
  --Поживаю не плохо. Но скучно. Совсем одна.
  --Разве ты одна? - спросил с сарказмом.
  --Одна. Ты ведь увёз Еремея с собой. Как он?
  --Ерёма утонул.
  --Что-о-о-о? - на мгновенье Лариса замолкла, потом отозвалась каким-то
  грудным потухшим голосом. - Я не верю.
   Денисов усмехнулся.
  --И правильно делаешь. Что с ним станется, с этим жирным подлецом!
  Ты его любишь?
  --Это важно? Он меня сильно обидел. Но я люблю его и волнуюсь за
  него.
  --Я отправил его в командировку, в одну африканскую страну с секрет-
  ной миссией.
  --Это опасно?
  --Он опытный мужчина, Лариса, и давно работает со мной.
  --Папа, у нас новость - пропала жена Карена Анишьяна - Вероника. Эта стервоза, что работала в газете Ерёмы. Дядя Карена рыщет по краю.
  Ходят слухи, что Вероника бросила Карена и сбежала с любовником.
  
  
  --Дочь, дрязги в семье Анишьян меня не интересуют. Мне бы разобраться в твоих отношениях с Еремеем.
  --Папа, мы взрослые люди и сами разберёмся в своих взаимоотношени-
  ях. Я хотела лишь, чтобы ты пристыдил Ерему, а ты забрал его у меня,
  послал в какую-то дикую страну...
   Денисову надоели ненужные словопрения - он сделает так, как счи-
  тает нужным, и спрашивать ни у кого не будет, особенно у Ларисы.
  --Так зачем ты звонила?
  --Просто так. Скучаю. Услышала твой голос, на душе полегчало.
  --Доченька, мне некогда, меня люди ждут.
  --Ладно, не буду тебя отрывать от дел. Передай Еремею, что я очень жду
  его. Надеюсь, он исправился и теперь будет паинькой!
  --Передам, когда увижу. До свидания, Лариса.
   Денисов опустил трубку на витые золоченые рычаги аппарата, поднял
  глаза на входящего с подносом Гогу. Кофе, булочка, сливки, перси-
  ковый джем.
  --От чеченцев никто не приходил?
   Гога поставил поднос-столик перед доном на кровать, утвердительно
  кивнул:
  --Уже здесь, ждёт в зале.
  --Пусть ждёт. Поем, потом поговорю с Сысоевым, а потом займемся чеченцами. Приведи Еремея.
   Денисов в одиночестве поглощал завтрак, отламывая от булочки
  кусочки и макая их в сливки, после в рот следовала ложечка джема и
  всё это великолепие вкуса гасилось глотком горького ароматного кофе.
  Истинное наслаждение. В молодости Денисов не вникал в тонкие
  нюансы таинства приёма пищи. Когда молод - есть наслаждения поваж-
  нее - накидал в желудок побольше каллорий и вперёд - в пекло борьбы.
  Сейчас, когда там и тут покалывает и постукивает, когда каждый новый
  прожитый день воспринимается, как подарок, наслаждение от еды со-
  поставимо с сексом. Поэтому появление Еремея в момент, когда очеред-
  ной ломтик булочки, обмакнутый в сливки, попал в рот Денисова, а
  рука зацепила ложечкой джем, вызвало не только досаду и раздраже-
  ние, но совсем утвердило дона в том, что этот день, действительно,
  будет неудачным.
   Денисов всё-таки слизнул с ложечки джем, бросил взгляд на Еремея.
  Отвратительный боров, бегемот. Так бы и дал ногой в лицо.
   Сысоев рухнул на колени и пополз к Денисову, пытаясь заплакать. Гу-
  бы затряслись, но слёзы выдавить никак не получалось.
   Денисову стало противно. Заведётся в семье такая слякоть, всё...
  Он не выдержал и босой ногой толкнул Еремея прямо в лицо.
  --Мразь!
   Еремей опрокинулся и взвизгнул:
  --Папа-а!
  
  
  --Заткнись, ничтожество! Если бы не моя дочь, я бы давно тебя порвал.
  Утри сопли и ползи сюда.
  --Я не виноват. Не виноват. Я люблю вашу дочь. Я обожаю её. Я свой
  человек.
   Еремей исхитрился ловко вскочить на колени и, словно гигантская водо-
  свинка, в два прыжка оказался у постели хозяина, обнял ноги дона
  и стал их целовать.
  --Простите! Простите меня!
   Сердце Денисова не смягчилось. Делая глоток кофе из миниатюрной
  чашечки, подумал про зятя: "Не хочет подыхать, дрянь такая, вон как
  пресмыкается".
   Дверь скрипнула. Заглянул Гога. Увидев происходящее, испугано прик-
  рыл дверь. Денисов устало велел Еремею:
  --Заткнись и отпусти мои ноги, они чище, чем твой грязный язык и липкие
  губы. Не мне ноги надо целовать, а жене своей. Жене! А не трахать шлюх в плоховытертые задницы.
  --Да, да, -- раскаивался Еремей, кивая головой.
  --Что "да"? Ты думаешь, я поверю всем этим соплям? Уверен, ты пла-
  чешь и тут же думаешь, как меня обмануть.
  --Нет. Никогда! Я жизнь свою за вас отдам! Хоть сейчас! - Еремей вдруг
  стал бить кулаком себя в грудь, предано глядя на Денисова.
   Денисов усмехнулся: " Понял, что пока не буду его убивать!"
  --Успокойся. Не престало мужчине плакать. Встань с колен. Я простил
  тебя. Целуй перстень.
   Еремей, вдруг перестав хныкать, проворно вскочил на ноги и с готовностью чмокнул толстыми губами бриллиант на перстне Денисова.
  --Смотри-и, Ерёма! - Денисов погрозил пальцем. - Я делаю это только
  ради дочери. Я имел с ней сегодня не простой разговор по телефону...
  Если бы она не взмолилась, чтобы я вернул тебя ей, даже не могу ска-
  зать, чем бы закончилось для тебя наша с тобой размолвка. Я мог обой-
  тись с тобой жестоко. Ты мой зять и твоя нравственность напрямую
  связана с честью моей семьи. Семьи, Еремей, и в узком смысле слова, где есть ты, я и Лариса, и в широком - где "семья" Денисова - это люди, которые доверились нам. Лариса любит тебя... наверное, есть за что... С другой стороны, ты предан мне, как никто...
  --Так и есть! Я предан вам всецело! - заверил Еремей.
   Денисов с прищуром следил за зятем, но по его одутловатому, запла-
  каному лицу трудно было определить - поверил он, что прощен или
  только играет роль, думая, под каким бы предлогом сбежать. Денисов
  должен был убедить Сысоева в своей полной к нему лояльности, чтобы
  страшный аттракцион, ожидающий толстяка в Кении, был для него ужа-
  сающим откровением. Денисов усмехнулся про себя - коварство тоже
  может приносить физическое удовольствие. А убедить Еремея в полном
  прощении могла только одна фраза и Денисов её произнес:
  
  
  --Я простил тебя, Ерёма, потому что тебя простила моя дочь. Докажи, что достоин нашего доверия - убей Веронику.
   Еремей онемел. Он лупал глазами, словно жаба, которую вынули из болота и крепко зажали в кулаке. Он соображал. Он понял страшный смысл произнесенных слов, но ещё вникал в суть.
   Денисов допил кофе, поставил чашечку на поднос, произнёс, помо-
  гая Еремею выйти из прострации:
  --Она тебя совратила, из-за неё наше имя трепят по углам простолюди-
  ны. Такое прощать нельзя. Убей её... А если она тебе дорога - дорога
  до такой степени, что ты ещё размышляешь, услышав мой приказ, так
  стоило ли мне и моей доверчивой дочери прощать тебя? Прими смерть
  вместе с Вероникой. Выбирай. Или сам убьёшь её, или умрёшь рядом с
  ней, на её глазах.
   Теперь у Еремея не осталось сомнений. Взгляд обрёл ясность.
  --Я убью её.
  --Вот и молодец. Но убить её надо не сейчас. Не нужно выбрасывать её
  с балкона или топить в море. На этот счёт у меня есть одна задумка.
  Один араб пригласил меня на сафари, в Кению. Ты видел этого араба,
  ты должен помнить... Я имею ввиду чеченов, что скрываются от феде-
  ральных властей. Здесь они всем пытаются пудрить мозги.
  --Да, я помню.
  --Убьёшь Анишьян там, в Кении, во время охоты. Всю вину свалим на псевдоарабов.
  --Понял. Как скажите. Прикажите - я и здесь её убью, мне всё равно!
  --Не умничай. Держи язык за зубами, отдохни как следует, поешь. Сегодня, скорее всего, полетишь в Кению, с "арабами" и кое с кем из наших, подготовите сафари. Через день или два прилечу я, на месте решим, каким способом уничтожить Веронику. Понял меня?
  --Всё понял.
  --Иди.
   От разговора с Еремеем у Денисова разболелась голова. Он выпил таб-
  летку аспирина, не спеша оделся и вышел в зал, где его ожидали люди
   Арая. Разговор был деловым. Обсудили детали. После полудня чечен-
  цы отправились в Кению. С ними полетели Еремей, Вероника Анишьян, Гога и ещё трое бойцов из свиты Денисова.
   Во время обеда, один из приближенных Денисова, Кирей, доложил, что вместе с чеченцами в Кению улетел русский. Некий Захаров. Появление неизвестного лица, тем более соотечественника, встревожило Денисова. Кто был этот Захаров? Русский. Но какой русский? Законопослушный житель Российской Федерации? А, может, укрывающийся от закона беглый преступник, с которым у чеченцев свои бандитские счеты?Или, что тоже весьма вероятно, этот Захаров может быть заграничным русским - потомком иммигрантов или уехавший из России в трудные девяностые, тогда много хитромудрых разбежалось по Америкам, Израилям и Германиям. Мог это быть и один из соратников --чеченцы и
  русские воюют у себя, в России. С другой стороны и те, и другие за
  границей считаются одной мафией - русской. Неужели знакомство с Араем и его людьми неслучайно, он подослан и ведёт игру некой
  таинственной силы и игра эта направлена против организации Денисова? Требовалось в отношениях с чеченцами быть очень и очень осторожным.
   Он поманил Кирея пальцем, велел:
  --Вызнайте о русском всё. Что-то здесь не так.
   Потом Денисов долго пил яблочный сок из высокого стакана и задум-
  чиво смотрел сквозь огромное окно ресторана на отливающее густой си-
  невой Красное море.
  
   Глава пятнадцатая
  
   Старый пассажирский "боинг" египетской авиакомпании совершил по-
  садку в аэропорту Найроби. Выходя из самолёта на трап, Захаров глубо-
  ко вдохнул тёплый, насыщенный озоном, прелый воздух. Чувствовалось
  приближение дождя. Вдали, у зелёной стены леса, выходящего к взлет-
  ной полосе, небо клубилось чёрными тучами. Иногда густой мрак проре-
  зался зигзагами молний, но раскаты грома были не слышны. Ветер гнал
  тучи на город.
   "Дождь будет", -- подумал Антон. В душе свербило тревогой, было му-
  торно, словно перепил крепкого чая. Что его ждёт здесь? Долго ему ос-
  талось жить или эта далёкая экзотическая земля навсегда поглотит его
  своей враждебной плотью?
   Лёгкий толчок в бок заставил оглянуться. Сопровождавший его чече-
  нец - Гамид, в тёмных очках, за несколько часов полёта успевший от-
  растить щетину на бритых скулах, оскалился в улыбке, ухватил под ру-
  ку:
  --Не стесняйся, брат, топай вниз. Прилетели.
  --Вижу, что прилетели, -- буркнул Антон.
  --Э-э, зря грубишь. Я с тобой хорошо говорю и ты со мной хорошо говори.
   Антон пошел вниз. Гамид, а следом другие соглядатаи - Арсан и его
  пятёрка, в легких рубахах с короткими рукавами, в тёмных очках, в ру-
  ках пухлые спортивные сумки, гортанно переговариваясь и смеясь,
  громко затопали по металлическим ступеням трапа. Антон оглянулся-
  из самолёта пошли другие русские. Один лысоватый коротышка с редкими кудряшками на висках, тянул за собой высокую прекрасную Веронику Анишьян. Еремей Сысоев, держа в руке кожаный чемодан, замыкал шествие "экспедиции". Антона волновал вопрос: кто они?
  Они в сговоре с бандитами или сторонние наблюдатели? Если совер-
  шить попытку освободиться, окажут они помощь или станут помехой?
  Пока эти вопросы не проясняться придётся покорно ждать.
   Таможенный контроль прошли без помех. В зале аэропорта уже встре-
  чали какие-то наглые негры в полувоенном одеянии - на головах бере-
  ты, на теле светлые футболки и пятнистые штаны стиля "милитари".
  Негров было трое. Они тут же стали шушукаться с Арсаном и Гамидом,
  при посредничестве говорившего по-английски Кита. После недолгих
  переговоров, Гамид обернулся к остальным, пояснил:
  --Порядок, сейчас поедем в савану, в отель.
   Антон, переминаясь, осматривался. Шамиль так толком и не объяснил
  ему, что же за секретная миссия предстоит. Ясно одно - если не плани-
  руют выстрелить в спину в самом конце (у моджахедов это в порядке
  обычного - использовать человека, а после подло убить), то уж сдадут
  неграм на отсидку. Есть в Кении российское посольство или нет? Плохо,
  когда нет в мозгах достаточных знаний.
   Негры, забрав у чеченцев сумки, повели на улицу - у здания аэропорта поджидали три припаркованных джипа. Антон с Гамидом и Арсаном се-
  ли в первый. Веронику усадили в последний джип. Сысоева - в средний.
  Они тоже пленники - сообразил Антон. Что затеяли чеченцы? Снюха-
  лись с заграничной русской мафией? Ясно, что какую-то гадость сотворить собираются.
   Антона посадили в середину заднего сидения, Арсан и Гамид сдавили
  по сторонам. Негр вел машину. В переднем кресле поместился ещё один
  чеченец, имени которого Антон не знал.
   Ехали по улицам долго, ехали молча. Чеченцы не переговаривались
  между собой, ни о чём не спрашивали у негра. Кортеж из трех джипов
  сначала двигался в тесной колее центрального проспекта, потом свер-
  нул на менее оживленную, но асфальтированную дорогу. Здесь дома
  были двух-трехэтажные, колониального стиля. Потом улица плавно
  превратилась в пригородные трущобы. А вскоре закончились и они.
  Табличка с перечеркнутой английской надписью "Найроби" осталась
  позади. В машине по прежнему все молчали. Антон смотрел на дорогу,
  не пытаясь узнать что-либо. К нему вдруг пришла апатия. Что толку
  волноваться - это всё равно ничего не даст. Сейчас, самое разумное,
  просто наблюдать за развитием событий. Да и попытайся он начать
  распросы, всё равно ему ничего не скажут, только озлятся. Молчат,
  не бубнят нравоучительные речи какие русские плохие, и какие они -
  чеченцы, гордые и непокорные - уже хорошо.
   Всё это время Гамид краем глаза наблюдал за пленником и спокойст-
  вие Антона перестало ему нравиться. Не меняя выражения лица, он
  спросил, глядя в глаза Антона:
  --Сбежать хочешь?
   Бросив взгляд на Гамида, Антон промолчал. Тот хотел что-то сказать,
  злясь, но передумал, насупился.
  --Гамид, долго ехать? - спросил его по-русски Арсан.
  --Они знают.
  --Кто договаривался?
  --Шамиль по телефону перетер с их шефом. Приедем на место - будем
  мы говорить.
   Снова повисла тишина.
   Чёрная стена туч давила с неба уже совсем рядом. Воздух стал разря-
  женным. Раскаты грома взрывались, словно канонада.
   "Дождь - это хорошо", -- подумал Антон.
   Сидевший впереди чеченец обернулся, сказал, хмурясь:
  --Плохо это - буря, гроза, дождь. Плохой знак.
   Арсан махнул рукой - для них давно всё происходящее - путь в никуда.
  Какие бы знаки небо не посылало - хорошего не будет.
   Джипы свернули с асфальтированной трассы на пыльный просёлок. Вы-
  сокая сухая трава, кустарники с маленькими жесткими листиками, ред-
  кие деревья. Савана. Пустая, тихая савана - всё живое затаилось перед
  надвигающимся валом африканского дождя.
   Кортеж успел добраться до отеля - все покинули машины, вошли в
  просторный холл и тут с неба хлынула стена воды. Негры облегченно
  перекрестились - успели. Главный из них - лысый, иссиня-чёрный,
  представился:
  --Я Мамбеле. Располагайтесь пока здесь.
  --Кит, спроси у него, где их шеф? - велел Арсан.
   Выслушав вопрос, Мамбеле проворчал:
  --Здесь. Пойдемте со мной.
   Кит, Гамид и Арсан двинулись за Мамбеле, к ним присоединились все
  русские - делегация, по деревянной полированной лестнице, после-
  довала на второй этаж.
   Холл был просторный. Вдоль стен располагались кресла и диваны, по
  углам топоршились в кадках кустистые пальмы. Стены, отделанные при-
  родным камнем, украшали черепа антилоп с рогами и деревянные маски
  местных племенных богов. Вероника, дуя губы, капризно села на ди-
  ван, закинув ногу на ногу. Сысоев присел в кресло в углу, прижимая к ногам свой чемодан. Четверо чеченцев, побросав сумки в кучу в центре холла, собрались у входа, стояли, разговаривая по своему и глядя на дождь.
   Антон огляделся - становится всё интереснее. Отсюда до Найроби
  совсем не близко, но добраться можно. Есть ли, все-таки, в Кении рос-
  сийское консульство? Он подсел на диван, стоявший рядом с креслом,
  где сидел Еремей.
   Толстяк, жалобно взирая на Антона, спросил:
  --Русский?
   Антон улыбнулся:
  --Русский. Зовут Антон. А ты?
  --Я из Причерноморья. Еремей Сысоев.
  --Турист? - Антон усмехнулся.
   Еремей саркастически всхохотнул:
  --Точно! Ту-у-урист! Ха-ха-ха. Здорово здесь отдыхается.
  --А эти "братья" с тобой? Или ты с ними?
  
  --Разве они не твои друзья? - удивился толстяк.
   Антон усмехнулся, взглянув на спины чеченцев:
  --Я бы так не сказал. Но пока я с ними.
  --Своей волей?
  --А вы? Своей волей с теми?
   Еремей поскучнел, но заметил:
  --Это хорошо, что мы познакомились.
  --Согласен с вами.
   Антон только собирался заговорить о Веронике, но тут раздался бурный
  чеченский говор и сверху показались мафиози:
  -- Поднимайтесь наверх!
   Пришлось прервать разговор и, поднявшись и взяв в руки свои вещи,
  следовать за провожатым. В руках Вероники был небольшой чемоданчик, она оказалась рядом с Антоном и он, галантно кивнув головой, взял его из её рук:
  --Позвольте помочь, -- сказал он с улыбкой.
  --О, вы русский, -- удивилась Вероника.
  --Да. Разрешите вам помогать?
  --Кто вы?
  --Антон. Моё имя Антон. Я - русский. Такой же россиянин, как и вы.
  --Что мы здесь делаем, Антон?
  --Я в неведении, как и вы.
  --Вас привезли?
  --Да, взяли и привезли, не спрашивая.
  --Думаю, нам стоит подружиться.
  --Согласен. Надо держаться вместе.
  --Эй! - рявкнул чеченец. - Что лепечешь там? Отойди от неё!
  --Я взял чемодан, -- отозвался Антон. - Хотел завязать знакомство.
  --Уймись! Не лезь к ним!
   Антон пожал плечами.
  --Я не делаю ничего плохого.
  --Помалкивай и не лезь к бабе. Если тебе интересно - она откуси-
  ла член одному арабу.
  --Не может быть! - поразился Антон.
  --Сам видел, --усмехнулся Гамид.
   Гамид был уверен на сто процентов, что хитрый русский обдумывает
  план побега. Он все время полета сосредоточенно поглядывал в иллю-
  минатор, а лицо выражало активную работу мысли. Глупую затею при-
  думал Шамиль с этим русским майором - у федералам звания майоров
  идиотам не дают, а только идиот, по разумению Гамида, мог поверить
  басням Шамиля про рискованное дело, ради которого был выкраден
  Захаров. Видимо, единственное, что сбивало майора с толку, это то,
  что он до сих пор был жив - его всё время куда-то везли, а убить проще
  простого было ещё там - в Петербурге.
   Гамид подмигнул Захарову:
  --Понял? Араб захотел впихнуть красотке за щеку, а она хоп и откусила.
  Словно волчица.
   Антон, притворно сокрушаясь, покачал головой. Главное сейчас, нала-
  дить контакт с опекающими его соглядатаями, а после... Всё-таки есть
  в Кении российское посольство или нет? Если нет, по-любому кто-то из
  европейцев присутствовать обязан. Те же англичане, ведь Кения была
  колонией Англии, а сейчас входит в Британское Содружество.
   Гамид указал Антону на дверь комнаты.
  --Прошу.
   Оказавшись внутри, Антон сразу сообразил, что к его приезду гото-
  вились - на окне, помимо деревянных ставень, была металлическая
  решетка. Он опустил свою сумку с вещами на пол.
   Посреди комнаты стоял стол с металлическими ножками и пластико-
  вой крышкой - в этом краю свирепствовали термиты. Антон понял, что
  все другие деревянные элементы отеля пропитаны каким-то очень ядо-
  витым раствором и, видимо, этот раствор очень дорогой, раз его не тра-
  тили на мебель.
   Кровати (тоже металлические), занимали всё остальное пространство-
  их было четыре. Выходит, соглядатаи будут с ним всегда рядом - это плохо, он рассчитывал на меньшую опеку.
  --Располагайся. Выбирай любую кровать, -- велел Гамид.
  --Можно у окна?
  --Как хочешь. Удрать всё равно не сможешь - решетка крепкая.
  --Я не собираюсь бежать. Куда - в дикую савану?
  --Правильно - бежать бесполезно. Сейчас парни решат с едой - поедим.
   Антон опустился на кровать.
  --Шамиль говорил - меня отпустят, когда я сделаю дело, -- Антон произ-
  нёс провокационную фразу, следя за выражением лица Гамида.
  --Это дело Шамиля. Скажет - отпустим. Велит убить - убьём , -- безраз-
  лично отозвался Гамид.
   В комнату заглянул чеченец постарше - Арсан. Антон знал, что Арсан
  второе лицо в команде Шамиля. Арсан недовольным тоном сказал нес-
  колько слов по-чеченски и закрыл дверь. Гамид заскучал, но Антону ни-
  чего не сказал, стал смотреть сквозь решётку окна на низвергавшийся
  плотным потоком дождь на улице.
  --Проблемы? - поинтересовался Антон.
  --Э-э-э, успокойся. Сиди тихо. Надо будет - всё узнаешь.
   Антон упёр взгляд в пол - узнать всё ему ой как требовалось. Почему,
  всё-таки, он оказался в Африке, в дикой дыре, посреди саваны? Других
  россиян сюда же привезли и, как выяснилось, ни Еремей, ни Вероника,
  как и он, не знали, зачём они здесь. Странное затевали чеченцы. Не
  хорошее что-то. Сердце свербило, не переставая, а его не обманешь.
   Плотно притворив дверь комнаты, Арсан заскрипел зубами от злости -
  то, что он планировал, сразу начало давать сбой - Захарова он размес-
  тил под присмотром своих нукеров в номере посреди коридора, в другом номере он планировал поселить женщину и присматривавшего за ней кучерявого русского, а с другого края толстяка Еремея и ещё двоих русских, но... Толстяк требовал поселить его вместе с женщиной. Это не входило в планы Арсана. Он задумал удавить кучерявого русского, а прекрасную славянку похитить - жалко такую спелую бабу скармливать хищникам. Этот старикашка Денисов совсем из ума выжил, пёс. Давить толстяка было нельзя, ведь он был зятем Денисова.
   Еремей в это время возмущенно перепирался с Гогой - ему посе-
  литься в один номер с Вероникой требовалось до двум причинам - чтобы удавить её во сне, а всё свалить на кучерявого Степана, которого он тоже намеревался удавить. Вторая причина - перед хладнокровным
  убийством, Еремей, всё-таки, собирался силой овладеть Вероникой.
  --Гога, у меня поручение от нашего дона , -- грозя пальцем, требовал
  Еремей.
  --Я ничего не знаю.
  --Ты и не должен знать - поручение секретное.
  --Я свяжусь с Иваном Сергеевичем и всё выясню.
  --Что выяснишь? Проще простого меня поселить в номер к Веронике и Степану. Вдруг Степан воспользуется тем, что ночует один на один с Вероникой?
  --Тебе-то что? Ха-ха-ха.
  --Не дело женщине спать в номере с одним мужчиной.
  --А с двумя можно?
  --Можно.
  --Мы решим этот вопрос.
   Из номера, где сидел Захаров, выглянул Гамид, посмотрев вниз на
  русских, спросил Арсана:
  --Что они?
  --Толстый хочет спать в одном номере с бабой.
  --И что?
  --Мы же решили, что бабу выкрадем. А толстяка давить нельзя - он
  Денисова. Это проблема.
  --Можно сделать так, что толстяк будет живой и невредимый, а бабу
  украдём, как планировали.
  --Зачем мне лишние волнения? Иди в комнату, не оставляй Захарова
  одного. Из-за дурости Шамиля, мы делаем очень много не нужного.
  Эти негры вокруг, эта пустыня...
  --Это савана, Арсан.
  --Гамид, не перечь мне - я злой сейчас.
  --Пусть парни пожрать принесут.
  --На кухне ещё не приготовили. Иди, следи за ним.
   Гога помахал Арсану, тому пришлось спуститься в вестибюль. Кит пе-
  ресказал, о чём говорили русские между собой:
  --Этот здоровяк говорит, что в номере с Вероникой и кучерявым, должен спать толстяк.
   Арсан бессильно вздохнул. Дверь наверху скрипнула - из своей комна-
  ты выглянула Вероника и громко, с нотками истерики, прокричала:
  --Здесь по стенам бегают ужасные муравьи! Сделайте, что-нибудь! --- и
  с силой захлопнула за собой дверь. Гога и Еремей хрюкнули. Арсан
  и Кит вежливо заулыбались. Арсан пошел наверх, краем глаза следя
  за стоявшими в вестибюле африканцами. Ему не понравилось,
  как в это время на Веронику взирали негры - губастый бандит Мамбеле и его соратник Зинзе. Тут же мысль озарила своей простотой - похищение женщины можно будет свалить на негров - в этом случае и толстяка завалить ничего не стоит - пусть дон Денисов (придумал же,
  чтобы его доном величали!) с дикарей спрашивает.
  --Что этот гондон обрадовался, неизвестно чему? - Мамбеле, выговорив
  вопрос на родном диалекте, кивнул головой в сторону Арсана.
   Зинзе пожал плечами.
  --Я не понимаю этих белых, но шеф с ними хорошо крутит и говорит, что
  мы не будем в накладе.
  --В накладе не будет шеф, -- строго произнес Мамбеле, всё ещё продол-
  жая смотреть на дверь, которая закрылась за светлокожей красивой жен-щиной. - Зинзе, я тебе говорил, что на шефа давно уже пора навалить густую вонючую кучу.
  --И что? Где мы работу найдем? Опять переходить на "вольные хлеба"?
  Я устал, Мамбеле, искать одиноких путников и неохраняемые туристи-
  ческие автобусы. Шеф платит.
  --Когда он платил в последний раз? - Мамбеле озлился. - Он кабанеет
  с каждым днем. Ещё неделя и он нас не будет ставить ни во что! Афера
  с европейцами и их запрещенным сафари его сделает князем. Он нас
  замечать перестанет. Вон, понабрал себе целую армию. Это он только
  аванс получил.
  --К чему этот разговор?
  --К тому, что надо, под шум волны, сделать свой бизнес и свалить с
  деньгами. Совсем свалить!
  --Какие деньги, Мамбеле? Белые переводят оплату шефу на счёт.
  --Мы украдём ту бабу и продадим её в Найроби. А? - Мамбеле секунду
  смотрел в глаза туповатому другу, потом расплылся в улыбке. - Зинзе,
  когда я тебя подводил? Баба спелая - за неё снимем порядочные день-
  ги. Слушай! - вдруг его озарило, он сжал плечо друга так сильно, что
  тот от боли взвизгнул и отбил его руку: "Прекрати!". Мамбеле придви-
  нулся к Зинзе и выдохнул:
  --Мы украдём её и продадим в Судане - в Дарфуре. Там за такую краса-
  вицу дадут невероятную цену.
   Зинзе стал смотреть осмысленно - идея Мамбеле проникла в его мозг
  и стала реально осязаема - он раздел белую "пери", потрогал её спе-
  лые груди, ощутил жуткую эрекцию, мазнул рукой по бритому лобку кра-
  савицы - Мамбеле умный парняга и такой шанс упускать - оскорбление
  своей преступной натуры!
   Арсан вздрогнул от легкого прикосновения к плечу. Жующий зажарен-
  ную лапку какого-то животного, Гамид кивнул вниз. Арсан уже стоял на
  своем прежнем месте наверху и наблюдал за вестибюлем.
  --Что это аборигены разнервничались?
   Арсан спокойно отозвался:
  --Я и сам заметил, что они мудрить начинают.
  --Пойдем поедим - парни всё принесли.
  --Ешьте, я ещё понаблюдаю. Тревожно на душе у меня, Гамид, --
  честно признался Арсан.
  --Когда дело - всегда тревожно.
  --Сейчас по другому...
  
   Глава шестнадцатая
  
  
   Лариса лежала расслаблено, ожидая начала неистового наслаждения
  от близости с юным, похожим на хрупкого мальчика, уборщиком бассей-
  на Эдуардом. Она желала изощренных ласк и велела завязать себе
  глаза шелковой лентой, а руки приковать стальными наручниками к
  спинке широкой кровати.
   С той поры, как отец увёз Еремея куда-то в Африку, прихватив "для компании" и гадкую Нику Анишьян, Лариса не скучала ни дня - повар Петюн, шофёр Николаша, охранники Прыщ и Сивый, тренер по теннису Дмитрий, тренер по фитнесу Аркадий, психотерапевт Самуил. Теперь она пригласила в свой альков Эдуарда. Эдика. Он возбуждал Ларису, впиваясь своим безусым ртом в её податливую "норку", но член у малыша, к сожалению, был тоже маленький. Лариса уже подумывала отшить Эдика, но желание его оральных ласк оттягивало прощание.
   Сегодня началось всё, как обычно - Эдик завязал Ларисе глаза,
  неторопливо приковал её к спинке кровати, а после жадно приник к её
  "норке". Лариса не стонала, а тихо вздыхала. Скоро наступит пик наслаждения, а после Эдик проникнет в её лоно своим тонким, коротким
  членом и быстро-быстро, словно кролик, начнёт совокупляться. Лариса
  сегодня задумала жестоко "наказать" Эдуарда - как только он прек-
  ратит терзать её языком и соберётся "получить своё", она крикнет ему:
  "Эдик, негодный мальчишка, немедленно развяжи мне глаза", и
  ногой столкнет его с себя. Ха-ха. Это будет здорово! Да, вот оно - уже.
   Лариса глубоко выдохнула - язык Эдуарда вышел из неё. Сейчас он
  будет впихивать свой убожество и она...
  --А-ай! - вскрикнул Эдик. Как ему не терпелось!
   Лариса не успела осуществить свой план - толстый и очень твёрдый,
  словно стальная палка, член ворвался в неё и стал ходить бешенным
  поршнем. Это номер - Эдичка так возбудился, что его член распух
  до нормального размера! Против воли, Лариса застонала от удовольст-
  вия. Член ходил и ходил, ходил и ходил. Лариса отдалась соитию, уходя
  в пелену импульсов наслаждения. И вдруг поршень замер, извергая в её
  лоно горячие струи.
  --Нет, мальчик, ещё! Я не кончила! - вскрикнула Лариса, злясь.
   Повязку с глаз сорвали грубо.
   Лариса обомлела - на неё смотрел грозный Карен Анишьян. Лариса сжалась от ужаса, подобралась вверх по подушкам, потянулась на спинку кровати, но она плотно сидела на тугом члене. Карен хлестанул её ладонью по щеке.
  --Зато я кончил. Сука, куда дел твой папаша мою жену?
   Лариса ловила воздух ртом - её изнасиловали, избивают, может, убьют
  и всё из-за ужасной Вероники. Она обалдело посмотрела в сторону двери. Там стояли с невозмутимыми лицами громадные мужланы Рудика Анишьяна, дяди Карена. А бедного Эдуарда, зажав ему рот огромной лапищей, громко пыхтя, насиловал в анус убийца Кондрат. Двухметровая гора мышц, пустой взгляд. Эдик, на его фоне, походил на ребёнка. Из его широко раскрытых глаз катились крупные слёзы.
  --Что молчишь, дрянь? - Карен сжал рукой лицо Ларисы. - Твой пидор-
  муж домогался Вероники? Ведь так, сука? А ты решила её сжить со свету! Думаешь, твой папаша всесильный? Надо было мне раньше всё это прекратить! Но ничего, я смогу постоять за себя!
   Карен поднялся с Ларисы - его тугой член всё ещё был крепок, он с тру-
  дом натянул плавки и застегнул брюки. Указал кивком головы на Ларису:
  --Берём её с собой.
   Кондрат, завершив мужеложество, толкнув бессильного Эдуарда на
  пол.
  --Что с этим?
   Карен секунду смотрел на содрогающегося от рыданий худенького
  хлюпика, коротко произнёс:
  --Утопи его в бассейне.
  --Нет, нет! - поднял вверх руку Эдик, давясь слезами. - Прошу Вас! Я ничего никому не скажу! Я соберу вещи и уеду навсегда. Буду жить тихо. Прошу вас, прошу! Я простой уборщик бассейнов, маленький человечек. Я ничего не знаю и буду молчать.
   Здоровяк Кондрат усмехнулся:
  --Может, его тоже возьмём с собой?
  --Он тебе понравился? - хмыкнул Карен.
   Кондрат сразу потушил в себе доброе начало, огромной лапой ухватил
  Эдика за волосы, рывком поднял на ноги, но у того ноги подгибались от наполнявшего его ужаса. Он заныл, гундося:
  --Пожа-а-луй-й-ста-а, не надо.
   Кондрат, с придыхом, всадил хлюпику кулаком в живот, вырубив его,
  взгромоздил обнаженное тело на плечо и пошёл к двери, услужливо
  открытой другими бандитами.
   Лариса, придя в себя от шока, заорала:
  --А-а-а-а-а!!!
   К ней кинулись, двумя сильными ударами в лицо, заставили замолчать.
  Словно тряпичную куклу, отстегнули от спинки кровати.
  --Карен, может, мы её тоже отымеем? - спросил один из будоломов.
  --Валяйте. Я пошёл к машине.
   Выйдя из спальни, в широкий, длиный коридор, Карен прошёл мимо
  
  
  распростёртых в неестественных позах трупов охранников Ларисы - Прыща и Сивого, тупых ублюдков, которых давно следовало убить, вышел из дома, тяжко вздохнул, посмотрев на плавающее в бассейне
  тело Эдуарда. Следом за ним из дома вышел плюгавый Вазген,
  вытирая окровавленный нож о белоснежный платок - он ходил на кухню,
  где зарезал повара. У "дона" Денисова много врагов и, чем позже он поймет, кто сделал налёт на виллу Ларисы, тем больше шансов покончить со стариком, а, может быть и со всей "семьей".
   Убийца Кондрат дожидался Карена у машины, заранее отворив дверь для него. На физиономии подонка было написано абсолютное равнодушие ко всему вокруг - стоял у машины, жевал жевательную резинку и смотрел в небо. Карен успел заметить, что негодяй успел отворить и багажник - для Ларисы.
   Да, как непредсказуема жизнь. Она за долю секунды может развернуть
  судьбу на сто восемдесят градусов.
   Карен сел в переднее кресло "мерседеса" и Кондрат услужливо затво-
  рил за ним дверцу.
   Вот как всё - "мерседес" греет кожаным креслом задницу, убийца
  (гроза округи), бегает кругами и заглядывает в глаза преданной соба-
  чонкой, а десяток таких же подонков ловят каждое слово Карена и пор-
  вут любого, на кого он покажет пальцем. Две недели назад всё было по
  другому - он был обычным обывателем, тянул лямку тяжелой и нервной
  жизни среди дикого капитализма, в котором на долгие десятилетия пог-
  рязла Россия.
   Карен не любил своего дядю - бандита и негодяя. Это передалось ему от матери. Она страстно желала, чтобы её Карен не был слугой
  преступного брата, не был марионеткой в его грязных руках, её маль-
  чик был достоин лучшей доли и судьбы. Из-за Карена возник небыва-
  лый конфликт между братом и сестрой Анишьянами. Рудик Анишьян нервничал, громко кричал и махал руками, но, в итоге, отступился, ощутив неподдельную ненависть со стороны племянника, которого собирался приблизить и воспитать, как приемника.
  --Твоя мать воспитала тебя настоящим идиотом! - воскликнул он в серд-
  цах.
   Что было хорошего в той жизни, которую он начал вести, благодаря
  настойчивости матери? Финансовые проблемы, тяжкий труд на стройке,
  грязь и прозибание. Карен сейчас не мог ответить себе - правильно ли
  он жил, упорно не желая получать поддержку от сильного и богатого дя-
  ди. Он жил и хотел жить, как жил - совершенным хозяином самому себе.
  Он верил, что всего добьётся сам, в этой жизни, и всё шло к тому. Он
  стал хорошо зарабатывать, снял большую квартиру в центре города,
  купил неплохой автомобиль и женился на Веронике. Да, да, эта красавица выбрала в мужья его - обыкновенного парня-арменина, который наплевал на мафиозного дядю и шёл по жизни своей дорогой. У них не было детей - Вероника делала карьеру в журналистике, а Карен всё ещё не крепко стоял на ногах - его маленький строительный бизнес никак не мог превратиться в средний, приносящий стабильный доход. Им хватало денег, но Вероника, всё-таки, пошла работать в газету подонка Еремея Сысоева "Колесо фортуны". Карен помнил, как кричал, брызгая слюной, взбешенный дядя:
  --Вы не смеете лезть в организацию Денисова - он мой недруг! "Колесо фортуны" гнездо разврата. Она только числится на Сысоеве. Через эту газету старик Денисов отмывает свои грязные деньги! Вели своей жене больше не появляться в газете!
   В тот раз следовало послушать дядю, но упрямство заставило Карена
  оставить всё так, как сложилось - Вероника продолжила работать на Сысоева, а он мотался по стройплощадкам, завозил материалы, нанимал и увольнял рабочих ( выходцев с Украины, Молдавии и Абхазии), и вечерами спешил поскорее оказаться дома, рядом с любимой женой. Всё было прекрасно.
   "Всё ли?" -- Карен с сомнением вздохнул. К машине бежали его голо-
  ворезы, неся связанную скотчем по рукам и ногам, вьющуюся в их тис-
  ках, Ларису. Карен ведь очень часто слышал, что говорили о проделках
  Вероники знакомые, но он отметал грязные сплетни. Она была так ласкова с ним, так доверчива, так смешно рассказывала о неудачных попытках сотрудников газеты приударить за ней. В её рассказах все попытки были неудачными.
   Карен насупился, заворочался в кресле - он ей верил. Она была ему
  жена, а для армянского мужчины жена и дети - главное. Теперь он
  здесь-в машине всесильного дяди, а чужую жену, изнасилованную и
  связанную, впихивали в багажник.
   Уроды попадали на заднее сидение, громко захлопнули дверцы. Кондрат выдохнул: "Поехали", машина, послушная его воле, взяла с места в карьер. Карен, не мигая, смотрел вперед - он найдёт Нику и накажет её обидчиков, а после он снова пошлёт всесильного дядю очень-очень далеко.
   Кондрат тронул Карена за плечо.
  --Все сделали быстро, Карен.
  --Хорошо.
   Кондрату показалось, что Карен чем-то недоволен. Он всегда недоволен - этот малый. Всю свою недолгую жизнь делал обиженное лицо и дерзил родному дяде. А Рудик Анишьян очень переживал о племяннике. Он никогда не упускал его из виду, терпеливо ожидая, когда придёт время и Карен вернётся под его крыло. Это он - всесильный Рудик Анишьян, стал ненавязчиво помогать Карену - сбывал ему выгодные строительные контракты через подставные фирмы, подсунул ему красивую жену - бедную русскую девку, которая желала стать журналисткой. Кондрат помнил, как он подглядывал за толстым Рудиком, когда тот велел Веронике примерить свадебное платье, которое он купил ей, а после, прижав к стене, отымел её стоя и та покорно
  
  
  стонала, словно близость с пожилым, пузатым мафиозо приносила ей
  немыслимое наслаждение. Рудик теперь держал Карена под двойным контролем - помимо обычной слежки, за племянником следила ещё
  и жена. Сам Рудик организовал внедрение Вероники в газету "Колесо фортуны", а тот спектакль, где он орал на Карена, был прекрасно разыгран для врагов - Сысоев и Денисов не заподозрили, что приняли в своё заведение шпионку. Это Рудик выдал Веронике "адскую машинку",
  чтобы развратник Еремей не мог утолять свою похоть.
  --Помни, ты жена моего племянника, -- сказал он Паоле. - Это важно.
   Но Еремей Сысоев нашёл выход, точнее "вход" -- он стал иметь Веронику в тугую, смуглую от загара в солярии, задницу.
   Как бесился Рудик Анишьян, когда Кондрат принёс ему откровенные фото!
  --Шлюха! Гадкая шлюха! - шептал он, перебирая снимки.
   Кондрат ощутил удовольствие от этого воспоминания, снова хлопнул
  Карена по плечу.
  --Карен, всё будет нормально.
  --Я надеюсь, Кондрат.
   Машина ехала по узким улочкам. Зазевавшиеся пешеходы, ругаясь,
  отпрыгивали с дороги и жались к стенам домов. Скоро кортеж из двух
  машин доберётся до укреплённого, словно осажденный замок средне-
  векового феодала, дома семейства Анишьян. Там Ларису подвергнут допросу "с пристрастием". Толстый Рудик, уняв гнев, закрыл глаза на "шашни" Вероники с зятем Денисова и другими сотрудниками "Фортуны" -- жена Карена умудрялась поставлять интересную информацию, которую ей успевал выбалтывать жирдяй Еремей во время их "анальных оргий". Когда же Вероника бесследно исчезла, Рудик поднял на ноги всех своих людей. Сначала он подумал, что старик Денисов вычислил шпионку и теперь между "семьями" вспыхнет война. Все боевые единицы "семьи"
  Анишьян были подняты по тревоге. Небольшое успокоение пришло, когда разведка донесла, что всему виной дочь Денисова - бледнокожая американка Лариса, такая же отвратительная шлюха, как и Вероника. А старый "дон" решил поддержать честь фамилии - Еремей Сысоев и Вероника были увезены в неизвестность. Люди Денисова даже пустили слух, что Вероника сбежала из России с любовником. Рудик Анишьян собирался махнуть на всё это рукой - Денисов человек старой закваски, он сдвинут по фазе на "семейных ценностях", а Вероника своё "отработала", из-за неё вступать в войну с влиятельной организацией Денисова не имело смысла.
  Однако план изменился из-за Карена. Давясь соплями, он покорно при-
  полз к дяде за помощью и валялся в ногах, позабыв гордость и свободо-
  любие. Потом из Египта позвонил осведомитель и Рудик узнал, где обретаются Денисов, Вероника и Еремей Сысоев. А сегодня, выбрав мо-
  мент, когда на вилле Ларисы осталось минимум охраны и обслуги, был
  сделан стремительный налёт.
   "Мерседес", мягко тормозя, въехал в, автоматически открывшиеся,
  ворота из витых железных прутьев. Одна машина осталась у ворот, а
  другая, объехав дом, встала внутри двора, у заднего входа. Карен
  нетерпеливо толкнул дверцу машины и шагнул на улицу. Будоломы уже
  вытаскивали из багажника, находившуюся в обмороке, Ларису.
  --Несите её в дом, в спальню на втором этаже, -- распоряжался Толстый
  Рудик, который встречал своих людей на улице. Он держал пухлые
  руки на своём выпирающем животе и квасил жирные губы. Подошедше-
  му Карену он опустил руку на плечо, хотел сказать отеческое внушение,
  но только молча покивал головой. Кондрат, подмигнув, прошел в дом, следом за своими подручными, которые волокли связаную Ларису. Теперь медлить было нельзя - скоро Денисову донесут о дерзком налёте и похищении дочери. Рудик даже подумал, что, может, зря он это
  затеял - привлечь на свою сторону вольнолюбивого племянника таким
  тяжелым способом - войной с могучим конкурентом. Ещё не факт, что
  Рудик выйдет из битвы победителем - это первое, и не факт, что Карен
  окажется достойным человеком, которому в последствии, не жалко будет оставить империю, которую Рудик Анишьян создал таким трудом.
  --Карен, а если Денисов уже погубил Веронику? - спросил Рудик
  племянника.
  --Я отомщу.
  --А если всё, что говорили о ней, о её похождениях, окажется правдой?
  --Сначала я убью Еремея.
  --Что ж, честь - самое главное. Надеюсь, мы всё делаем правильно. Вы-
  лететь в Африку придется ближайшим рейсом - через два часа. Билеты
  Кондрат заказал заранее.
  --Дядя, почему ты доверяешь Кондрату очень ответственные дела?
  --Хм. Думаешь, он туп? Мой друг, он очень умный человек, хотя на лице
  его налипшая от природы маска дебила. Это многих сбивает с толку. Я
  знаю его долгие годы - он ни разу меня не разочаровал.
  --Дядя, ты полетишь с нами?
  --Нет, Карен, всё будешь делать сам. Кондрат тебе поможет советом. Увидишь, он хороший человек и очень преданный.
  --Я...дядя...Я не опытен в таких делах, -- Карен был растерян. Он знал,
  что надо совершать решительные поступки, быть уверенным в своих
  действиях и знать наперед, что делать, но он оказался не готовым к та-
  кому повороту судьбы. Он жил обычной размеренной жизнью, а тут,
  вдруг...
   Рудик Анишьян провел ладонью по щеке Карена, сказал нежно:
  --Я верю в тебя, мой мальчик, ты всё сделаешь правильно...
  
   Глава семнадцатая
  
   Уже с утра солнце жарило нещадно - к полудню округа накалится до
  предела и всё живое затаится в зыбкой тени редких деревьев и кустар-
  ников. Джип, прыгая на разбитой дороге, выехал к отелю прямо из сава-
  ны, под развесистым деревом резко затормозил - облако пыли догнало
  его. Джони выпрыгнул из машины и ухмыльнулся. Он ещё издали заме-
  тил, что среди густых ветвей, на уровне второго этажа здания, затаился
  подонок Мамбеле в пустынного цвета камуфляже. Мамбеле убрал от
  глаз полевой бинокль, свистнул.
  --Привет, экскурсовод.
  --Здорово. Шеф у себя?
  --Наверное. Подожди, я сейчас слезу.
   Мамбеле ловко спустился вниз. Подойдя вплотную, панибратски толк-
  нул Джони в плечо.
  --Как дела в саване?
  --А тебе что?
  --Не дерзи!
  --Плохо дело в саване.
  --Что так?
  --Прикочевало стадо бабуинов.
  --Те подонки, что сожрали туристов в прошлый раз? - Мамбеле стал смотреть в даль и тупо улыбаться. Эта улыбка всегда выводила Джони
  из себя.
  --Не напоминай мне о том кошмаре.
  -- Какой ты неженка! - Мамбеле окинул взглядом фигуру Джони с головы
  до ног, презрительно выпятил нижнюю губу.
  --Был бы ты там, -- огрызнулся Джони.
  --Я не турист, для меня Африка - дом родной, а сраных бабуинов я пор-
  вал бы голыми руками, всё их мерзкое стадо! - Мамбеле, для убеди-
  тельности, показал свои руки и сжал их в кулаки, потом разжал.
  --Брось, ты силен только, когда бегаешь по саване с автоматом в руках.
   Мамбеле сдвинул бинокль на бок, вдруг встал в боевую позу, выста-
  вил руки, призывно поманил к себе Джони:
  --Давай. Я без оружия. Иди ко мне - я тебя сделаю!
  --Пошел ты! - Джони отвернулся и направился к входу в отель, потом
  обернулся, посмотрел на окно, куда пялился Мамбеле, сидя на дереве.
  --За кём ты наблюдал, Мамбеле?
  --Не твоё дело.
  --За той красоткой, что приехала на сафари? Ха-ха. Видел её сиськи?
  --Сказал - не твоё дело. Иди к шефу - он любит, когда ты рассказыва-
  ешь про своих обезьян.
   Ухмыльнувшись, Джони ушёл.
   Мамбеле убрал с лица улыбку - не хорошо, что экскурсовод заметил
  его интерес к приехавшим, особенно к русской девке. Этот Джони принципиальный тип, ему давно следовало бы вырвать его наглые глаза и переломать ноги, а после выбросить к лежбищу гиен.
   Шеф подобрал Джони после того случая, когда всю экскурсию, на ко-
  
  торой Джони был водителем автобуса, сожрали бабуины. У Джони с
  той поры "поехала крыша" -- он стал боязлив, а бабуины превратились
  для него в навязчивый кошмар. Тем не менее, Джони остался профес-
  сионалом. В своё время он учился в Советском Союзе на зоолога и
  выучили его там хорошо. По приезде из Союза он сразу поступил ведущим специалистом в национальный парк и работал там очень
  долго, знал каждый закуток и всех обитателей, особенно хищников.
  Потом парк прибрали к рукам люди из окружения правителя района,
  Джони перевели на менее престижную должность, а после, за правдо-
  любие, низвергли до водителя экскурсионного автобуса. Часто ему
  приходилось обслуживать туристов в роли гида. После того случая, хотя
  Джони проявил себя настоящим героем, его тихо уволили из национального парка, чтобы своим присутствием он не напоминал о страшной трагедии. Но долго без работы сидеть ему не пришлось. Случай с бабуинами вызвал в воспаленных мозгах местных бандитов новый способ зарабатывания денег - "кровавое сафари". Шефу понадобился Джони для проведения подготовительной работы. Нет, это не он находил богатых спесивых иностранцев, готовых платить валюту за шокирующее зрелище, и не он выискивал нищих, спившихся бездомных, на свалках Найроби, которых отдавали на растерзание хищникам, но это он находил место, где далее происходило "зрелище" -- он колесил на джипе по саване, высматривал места, куда, в поисках добычи, стягивались хищники - львы, леопарды, гиены, продумывал, как добраться до места, как выехать обратно. Да, он знал, что происходило после его проделанной работы - несчастных пленников скармливали диким зверям, но он не переживал - его не касалась тёмная сторона дела. Преступником себя он не считал - он просто находил места, где орудовали хищники. Поэтому все "сотрудники" шефа относились к Джони настороженно, ожидая от него предательства в любую минуту - он не был замаран, как они, он был человеком со стороны.
   Мамбеле поёжился, словно замёрз. Подошёл его напарник Зинзе, мотнув головой в сторону отеля, спросил:
  --Что этот говнюк тебе говорил?
  --Говорил, что в наш район пришли бабуины.
  --Это плохо. Ненавижу мерзких ублюдков.
  --Брось, Зинзе. Ему всегда мнится, что вокруг одни бабуины. Он тебя
  увидит, а скажет, что видел бабуина.
  --Сам ты бабуин! - Зинзе налился краской, словно услышал смертельное
  оскорбление.
   Это рассмешило Мамбеле.
  --Ха-ха-ха! Ладно. Слушай, Зинзе, думаю надо сегодня ночью делать ноги.
  --А бабуины? - Зинзе тупо смотрел прямо в глаза.
  --Ну, ночью они спят, как нормальные люди, -- Мамбеле усмехнулся, сжал Зинзе за плечо. - Боязно?
  --Не все люди спят ночью.
  --Мы будем на машине. Нам, главное, добраться до Найроби, а там нас
  уже не найдут. Если не свалить сегодня - завтра может быть поздно.
  Зинзе, здесь мы не выбираем.
   Зинзе вздохнул.
  --Ладно, но надо основательно приготовиться, -- вдруг он напрягся, слов-
  но дикий мускулистый кот. За решётчатыми ставнями одного из окон
  второго этажа отеля кто-то стоял и наблюдал за ними. Зинзе взял Мам-
  беле за локоть. - Пойдём отсюда. Кто-то на нас пялится.
  --Скорее всего те, что приехали с итальянцами.
  --Кто они?
  --Они из России.
  --Русские?
  --Конечно, русские. Ты в школе учился, Зинзе? В России живут русские.
  --У этих русских такой страный язык.
  --Зинзе, нам на них плевать! Мы снимем свои проценты и забудем об
  этой дыре навсегда. Будет всё, как всегда. Ты мне веришь?
   Зинзе секунд пять переваривал услышанное, потом заулыбался, толк-
  нул напарника кулаком в накаченную грудь.
  --Мамбеле, надеюсь, прежде чем мы продадим женщину, сами " прока-
  чаем" её, как следует?
  --А то, -- Мамбеле даже хрюкнул от предвкушения удовольствия. - Сна-
  чала я её, потом ты, потом как-нибудь с извращениями...
   Зинзе тут же загорелся:
  --Я её между сисек хочу!
   Мамбеле беззвучно засмеялся, приобнял Зинзе за плечо и повёл прочь
  от здания отеля.
  --Вот видишь, а ты говоришь про каких-то бабуинов!
   Антон отошёл от окна, посмотрел на сидевшего на своей постели Гами-
  да, спросил:
  --Я выйду в коридор?
  --Выйдем вместе.
  --Там, на улице, негры что-то замышляют.
  --Почему так подумал?
  --Один с ночи сидел на дереве и пялился в бинокль на окна, где размес-
  тились ваши русские друзья.
  --Подглядывал за той девкой.
  --Ты бы, просто так, подглядывал? - Антон улыбнулся, словно говорил с
  маленьким ребёнком.
   Гамид резко встал - ему сложно было разговаривать с русским пленни-
  ком - чувствовалось его превосходство во всём - в подготовке, в обра-
  зовании, в скорости принятия решений. Гамид всегда считал, что Заха-
  рова надо было убить сразу, а не таскать за собой по всему миру - эта
  глупая затея могла стоить жизни им всем. Он хищник сильный и он, дей-
  ствительно, хищник - натренированная за долгие годы машина убийств.
  Таких убивают сразу. Или бегут от них без оглядки.
   Гамид двинул подбородком в сторону двери.
  --Ты хотел прогуляться.
  --Только постоять в вестибюле.
   Гамид хмыкнул:
  --Будешь приставать к бабе?
  --Хочешь, я вас познакомлю? Я с ней уже разговаривал.
   У Гамида в груди что-то щелкнуло - Вероника просто сводила его с ума.
  --Нет, -- сконфузясь, он мотнул головой.
  --Ты что теряешься? Она обычная женщина.
  --Я не знаю её языка.
  --Гамид, это не проблема.
   Гамид вздрогнул, словно его ударили поддых - русский обратился к нему по имени и сделал это не в просительном тоне и, даже, не на рав-
  ных, а покровительственно. От этого человека веяло великой силой ха-
  рактера и ещё ему хотелось верить. Гамид подошел к двери и резким
  толчком открыл её в коридор, указал рукой:
  --Пойдём.
   Всё это психологические штучки армейской кондразведки и "волкода-
  вов" из ВВ, Арсан не зря ежедневно напоминал ему: "Не расслабляй-
  ся"!
  --Спасибо, Гамид, -- произнёс Антон, выходя из номера.
   Первым порывом Гамида было возмутиться и одёрнуть зарвавшегося
  пленника, но что-то глубоко в сознании остановило его, а электрический
  импульс мысли принял решение: " Пусть всё идёт, как идёт, дальше бу-
  дет видно".
   Улыбающийся Захаров, призывно поманив рукой, прошел к перилам и
  встал, глядя вниз на вестибюль первого этажа.
   Гамид нервно дёрнул головой - всё-таки он очень устал от этих игр и
  войн, он уже взрослый мужчина, которому пора вернуться к мирной жиз-
  ни. Самое лучшее, было бы возвратиться в Россию. Перед глазами воз-
  ник образ Ании - дочери Кадыра Разова, бывшего учителя Гамида. Он
  тогда говорил, совсем недавно: "Гамид, я для своей дочери хочу дос-
  тойную судьбу и ей в мужья нужен человек, который может постоять
  за свою семью и за наш род. Мне твои бараны не нужны. Мне не нужно,
  что ты будешь бегать грязный и вшивый по горам и гадить своему наро-
  ду в угоду заграничным хозяевам. Вернись, Гамид. Сейчас президент
  набирает оперативные отряды для борьбы с отщепенцами в горах. С
  твоим опытом тебе обеспечено место начальника оперативной группы.
  --Что вы говорите! Я воевал против Федерации!
  --Нас всех, в своё время, обманули. Пора возвращаться, Гамид. Твой
  народ - это часть России. Вернись."
   Гамид вздохнул. Сейчас он здесь, в Африке, приглядывает за фе-
  деральным офицером и учавствует в преступлении по прихоти погряз-
  шего в крови Шамиля. Что это? Путь в никуда? Араев сорвёт деньги
  с русских мафиозников и сбежит на заморские острова. А он? Что останется ему? Остаток жизни быть на побегушках - ни личной судьбы, ни любви, нидетей, ни помощи родителям и родственникам. Даже дядя, на что человек либеральный и, первое время, с доброжелательным смехом, называвший его "мой чеченский боевик", в итоге отвернулся, сказал: "Не позорь. Против родины и народа воюешь, а я честный чеченец. Одумайся, Гамид, идёшь на поводу у всякой швали. Что ты добиваешься? Новых эмиров и князей себе на шею садишь? Да ты просто дурак".
   Тихонько затворив дверь комнаты, Гамид подошел к Захарову, оперся
  руками о перила, огораживающие площадку перед номерами - внизу
  три негра в зелёных камуфляжах говорили о чем-то своём, а толстый
  Еремей Сысоев ругался цветистом шепотом с кучерявым
  соотечественником и бурно жестикулировал. Гамид хмыкнул - этих уродов скоро сожрут звери, а они пыхтят, пытаются решать какие-то свои проблемки. А львы уже голодные и думают, чем бы поживиться. Он усмехнулся.
  --Что смешного? - спросил Захаров.
   Гамид стушевался, но, выдержав паузу, с улыбкой отозвался:
  --Скоро всё это кончится.
  --Для всех?
  --Да. Для всех.
  --Для вас тоже?
  --В смысле?
  --Для тебя всё кончится?
   Гамид поёжился - русский говорил так, что в каждом слове, вроде обык-
  новенном, казался скрытый смысл и смысл этот был очень не хороший.
  Отвечать не захотелось. Он скривился, словно от зубной боли и отвернулся.
   Скрипнула дверь - Гамид обернулся и сердце его внезапно рухнуло в
  пустую безвоздушную пропасть - из своего номера вышла прекрасная
  Вероника. Она была в легчайшем, облегающем её прекрасную фигуру,
  темносинем платье, совершенно непригодном для Африки, но, на фоне
  окружающего убожества, в нём она казалась бескрылым ангелом. Уви-
  дев Антона, она просияла улыбкой, тут же подошла к нему и радостно
  поздоровалась.
   К удивлению Гамида, Захаров непринужденно пошутил, вызвав у Вероники смех. Она что-то спросила, прошептав ему на ухо, настойчиво глядя на Гамида. Захаров кивнул на него, ответил тоже шепотом, а ему сказал громко:
  --Вероника спросила, кто ты? Я сказал, что ты мой друг, тебя зовут
  Гамид.
   У Гамида запершило в горле - вот это номер - таких красавиц он видел
  только на обложках журналов, да по телевизору, а тут она лепечет,
  выпячивая пухленькие губки, и тянет ему для пожатия свою маленькую красивую руку. Он только чуть сжал её пальцы - кожа на них была
  такая шелковистая, выдохнул:
  --Гамид.
  --О-о, -- обрадовалась женщина и одарила самой лучезарной улыбкой,
  какая может быть. Она вдруг сделалась серьезной и аккуратно произнесла, округляя рот (выглядело это очень эротично):
  --Гамид, надеюсь мы подружимся. Вы будете моим рыцарем!
   Гамид не нашелся, что ответить - такую женщину казнить собираются,
  звери они настоящие, а не люди!
  --Гамид, -- ласково повторила Вероника. - У вас мужественное имя. От
  Вас исходят волны надёжности. Женщине очень важно иметь рядом с
  собой такого мужчину.
   Её аккуратные пальчики все ещё были сжаты рукой Гамида и он сейчас
  точно понял, что наступил предел и в этот раз никто никого жрать не бу-
  дет, потому что он - Гамид, не последний человек в этом мире, этого не
  допустит...
  
   глава восемнадцатая
  
   Было так сладко - Карен пил своими губами её губы, его твердый
  шершавый язык мял её язык, принося немыслимое наслаждение ...
  Вдруг Вероника поняла, что это сон. Она испугалась, а потом волна не-
  мыслимого горя затопила её сознание - как же так, она была рядом
  с любимым, его сильные руки сжимали её плечи и ноющие от отсут-
  ствия любви тугие груди и в итоге всё это сон! Стало настолько му-
  чительно, что воздух не шёл в легкие, захотелось проснуться и зак-
  ричать.
  --А-а-а-а-а!!!
   Удар тяжелой ладони обрушился на лицо Вероники и она, теряя сознание, только освободившееся от оков сна, успела различить над собой двух африканцев. Один был серьёзен, а другой щерился в ехидном оскале.
  --Мамбеле, давай я ей сейчас присуну! Сил нет терпеть!
  --Терпи, Зинзе. Вывезем, а там во все места отымеем. Тащи!
   И Вероника провалилась в небытье.
   Карен смеялся и обнимал её, и они были счастливы тем летом. Всё
  было тем прекрасным летом. С тополей летел пух, а ветер с моря при-
  носил прохладу и умиротворение. Это было счастьем. Было счастьем.
  Было...
   Вероника с детства росла взбалмошной девчонкой - родители трудились с утра до вечера и на воспитание дочери времени не оставалось. Семья её находилась на социальном дне. Нет, её родители не были спившимися, опустившимися людьми. Они, что отец, что мать, упорно преодолевали жизненные трудности, ставили перед собой простые повседневные цели, экономили и не давали места унынию в своих мыслях, но жизненной перспективы у них не было никакой. Зарплаты порой не хватало на элементарное, а жили они очень и очень скромно. Вероника провела детство в двухкомнатной квартире, которую снимали родители в бедном районе Новороссийска. Помимо Ники, в семье было ещё четверо детей, а это значило, что никому из них не удастся подняться по социальной лестнице, если не приложить каких-то сверхусилий. Вырваться из оков бедности, вот та цель, которая прочно поработила сознание Вероники и самый простой путь наверх ей подсказала жизнь - её красота начала волновать мужчин очень рано. Уже в школе она переступила черту, которая отделяет ребёнка от взрослого человека. Она поддалась домоганиям учителя и у неё заметно улучшилась успеваемость.Она стала любовницей самого дерзкого оболдуя сначала в классе, а потом и в школе, а после - в своём районе. Так она попала на глаза мафии. Её присмотрели люди из клана Анишьяна и вскоре Веронику пригласили поговорить с одним "влиятельным" человеком. Вероника очень испугалась, когда звероподобные здоровяки в строгих костюмах стали запихивать её на заднее сидение дорогого "мерседеса". Она пыталась звать на помощь, упёрлась руками в проём, но получила тяжелую оплеуху по загривку и буквально влетела внутрь машины. Пока её везли, Вероника
  тоскливо скулила, прощаясь с жизнью и вспоминала, чем могла выз-
  вать гнев у этих ужасных людей. Её привезли к ресторанчику Севастьяна
  - это заведение пользовалось недоброй славой в квартале и честным
  людям туда вход был закрыт - с утра до глубокой ночи гангстеры
  Толстого Рудика проводили здесь время, гоняя шары в биллиард и слушая диски.
  --Давай, девка, выходи и не вздумай брыкаться, -- велел Веронике здоровяк, руководивший двумя своими подручными.
   Придерживая могучей рукой Веронику за плечо, здоровяк уверенно ввел её внутрь полутемного зала. Глаза быстро привыкли к сумеркам - большие широкие окна в заведении Севастьяна всегда были зашторены. На высоких табуретах, вдоль барной стойки, сидели главари клана Анишьяна - пожилые дяденьки с тугими животами. Горячий кофе, в миниатюрных чашечках, испарял горьковатый аромат - Вероника уловила его своими ноздрями и чуть не испытала оргазм от страха - всё говорило за то, что ей не вывернуться из этой передряги. И, словно удар молота, её поразило появление в зале Мартына - её дружка, вожака местных юных подонков, которые делали жизнь невыносимой для всех молодых обитателей района. Мартына втолкнул на середину зала такой же сердитый амбал, который доставил сюда Веронику.
  --Ты? - вырвалось у Вероники. Так вот в чём дело - подонок Мартын напакастил этим суровым людям, а придётся отдуваться с ним наравне. За что? Она просто занималась с ним сексом, чтобы обезопасить своё существование в этой зловонной клоаке, в какой прошли её детство и
  юность.
  --Узнала своего дружка? - язвительно поинтересовался тот, что держал
  Веронику за плечо и все, сидевшие на табуретах вдоль барной стойки, благодушно посмеялись.
   Мартын был бледен, не смотря на загар - его лицо кривила гримаса
  страха.
  --На! - с придыхом, здоровяк всадил кулак Мартыну поддых. Тот закатил
  глаза, задохнувшись от боли и перегнулся пополам.
   Вероника хотела заорать от ужаса, но голосовые связки подвели и она
  все-таки кончила, чуть не описавшись.
   Один из пожилых толстяков нравоучительно заявил, обратившись к
  согнутому на полу Мартыну:
  --Негодяй! Ты своими выходками привлекаешь излишнее внимание влас-
  тей к нашему району! Марчело, придется вытрясти мозги из твоего ма-
  ленького черепа, коль ты не понимаешь доброго предостережения!
   Мартын захныкал.
  --Простите меня, пожалуйста. Я был не в себе, много выкурил...
  --Ты всегда не в себе! - вдруг заорал главарь мафиози, потом заговорил
  тихо, с расстановкой. - Мартын, не забывай, что ты не один и ты не сам
  по себе.
  --Я всё понимаю, Рудик Ашотович. Больше подобного не повторится!
  Уверяю вас!
  --Мы поверим тебе. В последний раз, Мартынчик. Подотри сопли и иди занимайся делами.
   Мартын поднялся на ноги, затравлено взглянул на Веронику. Толстый Рудик пояснил ему:
  --Твоя подружка побудет под нашей опекой. Ты понял меня?
  --Понял, Рудик Ашотович.
  --Тогда иди. Все идите. Я хочу поговорить с девчонкой наедине.
   Все послушно ушли. Вероника осталась стоять на месте. Рудик глядел на свои толстые короткие пальцы, о чём-то размышляя, потом
  спросил, не поднимая глаз:
  --Ты ведь хорошая девочка, Ника? Я наслышан о тебе. Ты хорошая и
  послушная, и очень хочешь чего-то достичь в нашей гнилой жизни. Рядом со слабыми людьми ничего не добьёшься. Надо опираться на
  тех, кто силён. Мартын слаб! У меня имеются кое-какие планы. Если
  будешь понятлива и послушна, я вытащу тебя из ямы, в какой ты барах-
  таешься.
   Рудик Анишьян, прищурившись, пристально посмотрел Веронике в глаза, а после, перестав играть пальцами, растегнул свои брюки и, кивнув, велел:
  --Приступай.
   Вероника, словно в лунатическом сне, подошла к сидящему на табурете главарю мафии и опустилась на колени...
   Рудик пристроил Веронику в университет, на факультет журналисти-
  ки, а после выдал замуж за строптивого племянника. Вероника полюбила
  Карена, хотя многочисленные нечистые связи не отпускали её ни на
  день. Даже перед бракосочетанием, торжественным таинством для каждой честной девушки, Толстый Рудик осквернил чистоту свадебного
  обряда, овладев Вероникой в подвенечном платье, а она, ненавидя своего ужасного покровителя, ублажала его своей плотью и своей душой, постанывая, иммитируя удовольствие...
   Когда Вероника пришла в себя, её тело опутывала верёвка. Она лежала на дне грубосколоченной повозки. Было холодно, а высоко в ночном небе мерцали огромные звёзды. Какой ужас! Опять попала в передрягу. Без сомнения, её похители те страшные африканцы! Захотелось провалиться в небытье, но этого не случилось - верёвка больно резала тело, а повозка вздрагивала на каменистой дороге. За что всё это выпало ей? Разве она делала в своей жизни много гнусных вещей? Она ангел во плоти! Все её грехи - это невинные соития с двумя-тремя десятками мужиков. Она не крала у обездоленных, не богохульствовала, не вредила родному государству, не предавала друзей и, в меру сил, заботилась о любимых родителях. А в итоге - бесчисленные унижения, страхи и страдания. Окружавшие её мужчины лишь желали насладиться её плотью и вымазать навозом её душу, хотя, там давно было пусто и царил мрак.
   Одно время, когда Толстый Рудик, после гадких надругательств, откупился устроив ей подобие, так желанного в детстве, достатка, она даже пыталась ходить к психологу, но это не помогло. Нужно ведь было всё рассказать, чтобы тот чужой человек, окунувшись в её помои, смог успокоить душу, объяснив, что важно помнить, а что необходимо забыть. Вероника мучительно маялась, а после махнула рукой - не иметь ей душевного покоя. Её судьба была там, внизу, на самом дне, где доживали свой тяжелый век её родители, а она, вопреки уготованному року, воспротивилась и поднялась - вот и плата: унижения от бандитского главаря Анишьяна, унижения от подонка Еремея Сысоева и его тестя Денисова, вот это новое унижение.
   Куда её везут? Для чего? Продать на утеху местному вождю или при-
  нести в жертву какому-нибудь божеству дикой саваны? Для чего она
  столько лет мучила себя, надрывала душу и совесть? Итог - тупик.
  --Отпустите меня! Отпустите! Сволочи! - что есть мочи, заорала Вероника и, торкаясь, попыталась ослабить путы, уткнувшись лицом в грязный пол повозки, пахнущий пылью и сухим навозом.
   В ответ раздался громкий, грозный окрик на непонятном языке и удар
  в спину, в область почек. От боли потемнело в глазах. Вероника выгнулась и беззвучно заплакала.
  --Что она там кричит? - озлобленно обернулся назад, к повозке, Мамбеле.
   Зинзе пожал плечами.
  --Я почем знаю? Она орет по своему!
   Мамбеле поправил автомат и зашагал быстрее, освещая фонарём,
  вырастающие тут и там, из ночной мглы, колючие кустарники. Главное,
  не набрести на львов и гиен, да чтобы змеи и другие ядовитые твари не
  вздумали покусать. Хорошо, что до дня похищения, Мамбеле удалось
  купить у кочевавших мимо отеля дикарей осла с повозкой и хорошо, что
  осла не задрали ни гиены, ни гепарды, пока он укрывал его в окрестнос-
  тях, не показывая никому на глаза. Самое важное, добраться до приго-
  товленного в укромном месте джипа, а там они с Зинзе прорвутся и сде-
  лают свой бизнес. Не всегда же должно им не везти! Мамбеле снова
  поправил автомат бряцнув сбруей - набрал в дорогу несколько подсум-
  ков с магазинами, гранаты, ракетницы. Осел шел молча, сопел, не вол-
  новался и не упирался - не чувствовал хищников - это хорошо. Их и не
  должно быть - вокруг отеля всех хищников давно распугали. Мамбеле
  не рискнул бы пробираться ночью пешком через савану, если бы у него
  не было полной уверенности, что можно пройти.
   Сейчас он гордился собой. Похищение красивой славянки они с Зин-
  зе провели идеально. Уверенность в своём профессионализме подтвер-
  дилась в очередной раз. В отеле все спали ( кроме охраны на входе).
  Спали даже те, кто обязан был сторожить покой привезенных на "шоу"
  пленников. Об этом тоже позаботился Мамбеле - подсыпал сонного
  зелья в приготовленный на кухне охлажденный лимонад. Его не выпили
  только караульные на входе в отель, но Зинзе сработал чётко - вышел
  покурить, рассказал парням смешной анекдот и, когда они весело заго-
  готали, вырубил двумя заученными ударами. Зинзе бил так сильно, что
  парни очнутся значительно позже тех, кто выпил сонного лимонада.
  Мамбеле поднялся наверх, прошел вдоль комнат, прислушиваясь -
  за хлипкими дверьми раздавалось мерное похрапывание. Он смог раз-
  личить дыхание каждого.
  --Эй! Эй там! - голос в гнетущей тишине прогремел раскатом грома.
   Ни звука, никакого движения - лимонад сработал. Если бы кто-то отк-
  ликнулся, у Мамбеле выбора не оставалось - молниеносный удар но-
  жом. Он подошел к двери в комнату, где спала женщина и решительно
  надавил на ручку. Двери предусмотрительно не были снабжены внут-
  ренними защелками. Он заглянул в темную комнату - три кровати, все
  заняты. На которой Вероника? Мамбеле направил узкий луч фонарика -
  вот она. Следом в комнату вошёл Зинзе. Они наклонились над спящей
  Вероникой, взирая на неё - прекрасную и такую доступную теперь.
  Зинзе оскалился в улыбке и жадно облизнуля.
  --Хороша. Ты здорово придумал, Мамбеле, провернуть дело с бабой.
  Хорошие деньги возьмём и её поимеем. Я уже слюнями захлебываюсь.
  --Тише ты, -- рыкнул Мамбеле. - Берём её и валим отсюда.
  --А-а-а-а-а-а!!! - русская вдруг заорала благим матом, а следом за ней
  от неожиданности и нервного возбуждения, Зинзе.
   Мамбеле молниеносно влепил Веронике оплеуху, выключив её сознание.
  Зинзе закрыл свою пасть сам. Он сглотнул слюну, выругался, оглядел-
  ся - кучерявый и толстяк, "охранявшие покой" женщины, спали, не
  шевелясь.
  --Мамбеле, давай я ей сейчас присуну! - вдруг заявил Зинзе. Мамбеле
  обомлел. - Сил нету терпеть!
  --Терпи, Зинзе. Вывезем, а там во все места отымеем. Тащи!
   Он помог Зинзе взвалить бесчувственную Веронику на плечо - тот крякнул - не такая уж она оказалась легкая. Мамбеле похлопалженщину по заднице - ухоженная, стерва. Вот вывезут её в безопасное место, там
  он ей устроит негритянскую оргию!
   Они быстро спустились по ступеням деревянной лестнице вниз, мино-
  вали вестибюль и ушли в ночную мглу. На прощанье Мамбеле оглянул-
  ся - всё тихо и спокойно. Он закинул автомат на плечо и уверенно заша-
  гал прочь.
   Приоткрытая дверь комнаты, где спали русский и чеченцы, тихо
  закрылась...
  
   глава девятнадцатая
  
  --Собрался бежать?
   Стоявший у двери Антон вздрогнул от неожиданности. Гамид лежал в
  своей постели, не шевелясь и не меняя позы, но глаза его были широко
  открыты, а лицо выражало презрение к наивности пленника. Антон хмык-
  нул, вернулся к своей кровати, но не сел в расправленную постель.
  --Собрался бы, свернул бы тебе шею в первую очередь, -- отозвался он.
   В этот раз Гамид улыбнулся.
  --Почему мне первому? А мои друзья? Ты бы о них позаботился?
  --Обязательно.
  --Что ты делал у двери? - вдруг снова ожесточился Гамид. -Почему не
  спишь, как все?
  --У ваших русских друзей, похоже, возникли проблемы.
  --Их проблемы - это их проблемы.
  --Негры украли женщину.
  --Что? - Гамида словно пронзило током. Он вскочил, ощерился - его
  прекрасную знакомую похители негры - местные дикие шакалы, для
  своих гадких утех!
   Он подошел вплотную к Антону, смерил его взглядом - русский здоро-
  вее, в личной схватке, если бой будет честным, без подлых уловок, Га-
  миду не выстоять. Он отошел к двери, чуть приоткрыл её и в щель огля-
  дел пустой вестибюль.
  --Как им это удалось? Что делала охрана? Вы, русские, очень беспечны!
  --По моему, всех опоили чем-то.
  --Ты не спишь. Я не сплю.
  --Твои друзья спят.
   Гамид обернулся. Посмотрев на громко храпевших соратников, согла-
  шаясь, качнул головой:
  --Они пили напиток из того стеклянного кувшина, а мы с тобой заварили
  себе чай.
  --Что будем делать? Ляжем спать?
  --Идём за мной, -- Гамид неслышно выскользнул из комнаты в коридор.
  Антон молниеносно запустил руку в один из рюкзаков чеченцев, нащупал
  там складной нож - он этот нож давно приметил, спрятал его за пояс,
  сверху прикрыв рубахой.
   Гамид осторожно взялся за ручку двери в комнату, где ночевала люди
  Денисова
  
  со своими сторожами, пытливо посмотрел на подошедшего Антона
  и потянул её на себя. Дверь бесшумно отворилась. Оба поняли - двер-
  ные петли кто-то заранее смазал, значит, похищение не было спонтан-
  ным, его готовили основательно. В комнате из трех кроватей одна пус-
  товала. Один из охранников Вероники пошевелился. Гамид и Антон нап-
  ряглись. Это был толстяк. Он раздвинул веки и хрипло спросил:
  --Какого чёрта?
   Гамид тронул Антона за рукав. Тот усмехнулся:
  --Ругается.
   Толстяк уже храпел. Оба посмотрели на стоявший на столе почти пус-
  той стеклянный кувшин с лимонадом.
  --Да-а... -- протянул Гамид.
   Антон снова усмехнулся.
  --Что смеешься? - обозлился Гамид.
  --Обскакали вас негритосы.
  --Не понял?
  --Всё ты понял. Думаешь, я не догадывался, что вы хотели бабёнку
  сами прибрать к рукам?
  --Откуда знаешь? - не удивился Гамид осведомленности пленника. Про
  похищение Вероники Гамид с Арсаном говорили с глазу на глаз, но, воз-
  можно, Арсан говорил ещё с кем-то и Антон слышал краем уха.
   Не дождавшись ответа, Гамид решительно произнес:
  --Ладно. Идём к Арсану. Надо что-то предпринимать.
  --Перебьют вас негры.
  --Русский, о себе беспокойся!
  --Я о себе беспокоюсь.
   Гамид, глубоко вздохнув, с неприязнью посмотрел на спящих и вышел
  из комнаты. Антон, словно дикая кошка, неслышно прыгнул к кровати
  кучерявого, обшарил его скрытую покрывалом фигуру, просунул руку под подушку. Оружия, как он ожидал, там не было. И у чеченцев стволов Антон не видел, значит, их "партнёры" негры ещё не вооружили боевиков. Странно. Что же здесь затевалось? В любом случае эта заваруха была на руку Антону - сбежать становилось реально.
   Антон вышел из комнаты. Гамид стоял у раскрытой двери в комнату,
  где спали Арсан и другие чеченцы. Судя по выражению лица Гамида,
  там все употребили достаточное количество лимонада.
  --Что же делать? А? - посмотрел на Антона Гамид.
  --А что ты хочешь?
  --Надо спасти Веронику!
  --Значит, надо спасать. Они ушли не далеко.
  --Ты не сбежишь?
  --Что мне сейчас мешает сбежать? - хмыкнул Антон. Эта фраза убедила
  Гамида - без оружия он Захарову не указ, но и тому бежать некуда - вок-
  руг ночная мгла, скрывающая стаи хищников.
  --Тогда вперед!
   Гамид стремительно побежал по лестнице вниз, пересек вестибюль.
  Антон следовал за ним. Они распахнули входные двери отеля - ноч-
  ная мгла висела стеной - уличное освещение было отключено. В сто-
  роне к стене привалились бесчувственные караульные. Гамид обша-
  рил - ни автоматов, ни пистолетов, ни гранат. Нашел фонарь, вклю-
  чил - луч забегал по земле, уткнувшись в следы, уходящие прочь.
  --Их следы! За мной!
   Антон тоже обшарил вырубленных охранников. В отличие от Гамида
  он обнаружил у обоих за голенищами коротких сапог боевые ножи.
  Теперь у него было три ножа.
  --Ты где? - раздался голос Гамида.
  --Иду!
   Антон заспешил следом. Теперь он точно сбежит. Вопрос только:куда?
  --Стойте! - как гром, раздался раскатом окрик на русском.
   В ярком дверном проёме отеля вырисовывался силует толстяка Сысоева.
  --Выруби его! - приказал Гамид Антону. -- Не время с ним объясняться.
  Он думает, что мы украли Веронику.
  --Сейчас узнаем.
   Антон подождал подбежавшего Еремея.
  --Что происходит? Где Вероника? Все спят! - раздраженно пророкотал Еремей. У него ужасно болела голова и до безумия хотелось спать, но он через силу боролся с дремотой, уже осознав, что его опоили каким-то дурманом.
  --Негры украли вашу спутницу. Мы видели это, заглянули к вам в комна-
  ту, а теперь попытаемся их догнать.
  --Я с вами!
   Антон вручил Еремею нож. Тот секунду смотрел на него, потом кив-
  нул головой.
  --Отлично.
  --У них автоматы, -- сказал Антон.
  --Ничего. Главное, их догнать.
   Гамид, увидев, что Захаров идёт вместе с толстяком и болтает, озлился:
  --Зачем его взял? - тут он разглядел в свете фонаря, что Захаров и Сысоев сжимают боевые ножи с широкими лезвиями. Вот какой по-
  ворот - врагов больше и они с оружием. Русский обманул Гамида, сговорился за спиной с соплеменником.
   Но Захаров был абсолютно спокоен.
  --Он с нами, -- коротко пояснил Антон.
   Было тихо и похрустывание сухой травы под подошвами ботинок, ка-
  залось, разносилось на многие мили вокруг. Луч фонаря скользил по
  земле, выхватывая недавно оставленные следы в пыли. Если идти
  торопливой ходьбой, они настигнут похитителей очень скоро, ведь
  тем приходится нести на себе Веронику, а вес у неё порядочный. Но и
  свет фонаря виден очень далеко, значит, подобраться незамеченными
  не удастся. Обо всём этом размышлял Антон, шагая вслед за Гамидом.
  Наверное, тот уже корил себя, что бросился спасать женщину и ока-
  зался в такой переделке - рядом пленники, вооруженные ножами, впе-
  реди враги с автоматами. Главное, уйти подальше от отеля - спящие
  чеченцы и негритянские боевики через какое-то время проснутся и ки-
  нутся в погоню. Сейчас Антону было выгодно в компании соглядатая
  Гамида и бандита Сысоева , быстро продвигаться по следам похи-
  тителей Вероники, чем броситься в темноту наугад, имея в руках только
  холодное оружие. И, помимо прочего, было жаль молодую женщину - попала в лапы дикарей.
   Антон шагал и молчал, выжидая реакции Гамида и дальнейших
  событий. Если между ними завяжется схватка прямо сейчас, он был
  к ней готов и считал себя в более выигрышном положении. Видимо,
  так считал и Гамид. Он торопился всё дальше и дальше - луч фонаря
  дергался, суетливо выхватывая сухие кустарники, высокую траву.
  Гамид сипло дышал, изредка негромко поругиваясь.
   Сысоев замыкал шествие и что было у него в голове Антон даже
  предположить не мог. Может, он поторопился, вручив толстяку нож?
   Антон оглянулся. Еремей потряхивал головой, словно запыхав-
  шийся боров, смотрел насупленно.
   Сознание Еремея постепенно прояснялось, после одуряющего действия снотворного и уже комбинировало, пытаясь дать ответ: зачем он увязался в спасательную экспедицию за дикарями? Денисов поручил убить Веронику Анишьян - её выкрали негры, что с ней станется? Естественно, сгинет в этом чёрном муравейнике. Но сейчас она жива. Что он объяснит Денисову? Что всё проспал? Его так чуть не убили, а теперь удавят сто процентов!
  Хотя, зная нрав Денисова, глупо надеяться, что, решив убить еди-
  ножды, он поменяет своё решение. С другой стороны, может тесть
  не думал сгубить Еремея, все-таки он его зять, и Лариса его любит. Еремей всегда был верен Денисову. Почти всегда. Еремей не видел себя вне клана Денисова.
  --Голова болит? - Захаров чуть толкнул Еремея в плечо, отвлекая от мыслей.
  --Немного.
  --Скоро мы нагоним их и спасём Веронику.
   Еремей посмотрел на нож в своей руке, прорычал сердито:
  --Я её не упущу.
   Антон покачал головой - что он этим хотел сказать? Ход мыслей Гамида можно предположить - он боевик и Антон в их психологии, худо-
  бедно, разбирался, но обычные бандюки для него, словно выходцы с другой планеты.
  --Стой! - Гамид резко остановился и поднял вверх руку, тут же выклю-
  чил фонарь - темнота свалилась, окутав, словно густой туман.
   Далеко впереди синхронно двигались два огонька - фары. Шум двига-
  теля отчетливо различался - кто-то ехал на автомобиле.
   Гамид упал на землю. Антон последовал его примеру. Еремей Сысоев остался стоять, зачарованно глядя на приближение автомобиля. Захаров
  пнул его в ногу. Толстяк опомнился и повалился в пыль.
  --Заметили, -- с сожалением произнёс Гамид.
   Свет фар и звук двигателя стремительно нарастали.
   Кто это мог быть? Боевики из отеля? Тогда они вооружены автоматами.
  Похитители Вероники? Они тоже вооружены. Кто бы там ни был - это Африка, значит, встреча, кроме проблем, не принесет ничего. Антон сжался, готовясь к прыжку.
   Легкий открытый джип остановился, не доезжая десяти метров. Про-
  фессионально. Антон чертыхнулся. Кто в джипе? Что сейчас последует:
  грубый окрик на непонятном языке или сразу автоматная очередь, без
  всяких объяснений?
  
   Глава двадцатая
  
   Иван Денисов встревожено вслушивался в длиные телефонные гудки -
  на вилле Ларисы никто не брал трубку. Сердце сжималось в плохом предчувствии, всё-таки Вероника жена Карена Анишьяна, а Толстый Рудик настоящий волк, он способен на самый страшный ответ.
   Он опустил трубку на витые рожки телефонного аппарата, посмотрел
  на выжидающего Бориса. Пора было покидать отель и ехать в аэропорт,
  Арай торопил с отлётом в Кению.
  --Молчат, -- коротко пояснил он.
   Если бы Лариса не отвечала - это одно. Она могла уехать в Ростов или Сочи, гостить у подруги или очередного плейбоя и не отвечать на звонки,
  чтобы её не нашли и не оторвали от столь ею любимого б-тва. Она час-
  то отключала сотовый телефон. Денисова тревожило другое - не отвечали его люди, обязанные следить за покоем дочери, не отвечали его "бригадиры", ответственные за грязные дела. Что это? Неужели уже нанесён удар и организация, оставшись на время без руководства, под-
  верглась вероломному нападению? Он хотел незаметно ужалить прок-
  лятого Рудика, а в итоге получил войну?
   Ещё вчера он позвонил дочери на телефон виллы, но никто не взял
  трубку. Он попытался связаться с кем-нибудь из охраны - тишина. Он
  велел Борису обязательно разузнать, что там творится. Его не было в
  России всего несколько дней и уже сюрпризы!
   С утра попрежнему не было вестей. Борис не смог выйти на "бригади-
  ров", ничего не узнал из интернета - на страницах газет царили покой и
  повседневная бытовуха.
  --Это уже хорошо, -- сказал Денисов. - Но надо их взгреть, как сле-
  дует! Что за ребячество? Мы должны быть всегда в курсе всех дел!
  --Я всё выясню, Иван Сергеевич.
  --Вот что, сегодня отправь наших людей домой, каких посмышлённей -
  всё равно, что-то там не так. Сам останешься здесь. Нам надо быть го-
  товыми ко всему - надо организовать заслон. Я с тройкой Гуна прове-
  ду операции в Кении, там наши уже всё приготовили. И держи меня в
  курсе всего. Надеюсь, ты не будешь отключать телефон?
   Борис вежливо посмеялся шутке дона.
  --Всё, некогда. Едем.
   Денисов покинул номер. В сопровождении Бориса и боевой тройки
  Гуна отправились в лимузине в аэропорт.
   На регистрации он отечески похлопал улыбающегося Арая по спине.
  --Как дела в Кении?
  --Уверен - всё приготовлено, как надо.
  --Ваши люди не подведут?
  --Мои люди самые надежные.
  --Рад это слышать, мистер Арай.
   Во время полёта Денисов смотрел в иллюминатор на проплывающие
  внизу облака. Неужели что-то случилось с Ларисой? Нет, не мог Толстый Рудик атаковать семью Денисова! Если что, в руках у Денисова Вероника, а она, хоть и шлюха, но очень дорога Карену. Анишьян не посмеет атаковать, они будут удерживать мир до последнего. Во всяком случае, хотелось в это верить.
   Денисов вздохнул, развернул журнал об африканской природе. Надо
  отвлечься и не думать о плохом. Или он уже совсем состарился, что его
  начали преследовать сомнения и дурные предчувствия?
   По салону прошёл Арай. Он подмигнул Денисову. Пьяный, что ли?
  Придётся ему внушить, что дело - это самое важное и употреблять ал-
  коголь во время "работы" не следует. Теперь он под крылом клана
  Денисова и от своих дикарских привычек вояки-головореза придётся отвыкнуть.
   В аэропорту Найроби тревога Денисова не отпустила - Гун звонил
  по сотовому в Россию - безрезультатно.
  --Позвони Борису, скажи, что мы на месте.
   Арай тоже оказался не доволен - в зале встречали негры в камуфляж-
  ных штанах, а не его люди, которых он так нахваливал.
  --Почему не приехал Арсан?
   Шамиль не мог добиться внятного ответа от встречающих африканцев.
  Переводил Махид, но он многих слов не понимал.
  --Говорят, наши ждут в отеле - на месте. Говорят, всё хорошо, всё отлич-
  но.
  --Я хочу поговорить с Арсаном! - злясь, произнёс Шамиль. Что там Арсан
  о себе возомнил - с ним с каждым днём становится всё труднее совла-
  дать. - Спроси, как связаться с их отелем?
   Махид перевёл, но негры замотали головами и разразились бурной
  тирадой. И без перевода Шамиль понял, что позвонить не удастся.
  --Что, мистер Арай, не всё так хорошо? - вежливо, но с издёвкой, поинте-
  ресовался Денисов.
  --Не большая накладка.
  --Вы уверены, что "накладка" не большая?
  --Если они напортачили, даже по мелочи, к моему участнику "сафари"
  добавятся ещё "герои", -- жестко произнёс Шамиль.
  --Хо-хо. Вот как!
   Негры уже тащили сумки с багажом и призывно указывали на стеклян-
  ные, раздвижные двери аэропорта.
  --Идёмте, дон Денисов, нас торопят, -- сказал Шамиль.
  --Конечно.
   Денисов посмотрел на Гуна, вслушивавшегося в гудки телефона.
  --Что?
   Тот пожал плечами.
  --Борис не отвечает!
  --Они с ума все посходили!
  --О, вообще, отключился.
  --Негодяй. Что за неразбериха пошла?! После я со всеми разберусь.
   Гун тактично промолчал, убирая свой сотовый телефон в карман.
   Телефон Бориса отключился после удара о бетонную поверхность от-
  мостки отеля - он успел выкинуть трубку в открытое окно, прежде чем
  люди Карена опрокинули его на пол, уперев лезвия ножей под кадык.
  Как раз был звонок от Денисова, Борис собирался ответить и смотрел
  сквозь окно на гладь моря, щелкнул замок в двери, вихрем ворвались
  люди. Борис оглянулся и выкинул трубку в окно - если бы они забрали
  телефон, то, по звонку, могли определить, где теперь дон.
  --Где твой хозяин? - Карен склонился к самому лицу Бориса.
  --Улетел сегодня.
  --Не надо мне лгать.
  --Узнай у персонала отеля. Я говорю правду.
  --Тебе лучше сразу всё выложить и тебя убьют без пыток.
   Борис криво усмехнулся.
  --Убивай.
   Один из людей Карена что-то прошептал ему на ухо и вышел из номе-
  ра. Ноздри Карена нервно подрагивали, он готов был растерзать захва-
  ченного врасплох приближенного Денисова.
  --Где Вероника?
  --Не знаю.
  --Борис, я повторяю снова свой вопрос: куда твой дон спрятал мою
  жену?
   Лицо Бориса не выражало испуга или тревоги - лезвия ножей его нис-
  колько не смущали. Он улыбнулся и сдерзил:
  --Карен, за своей супругой надо было следить там - дома. Если она
  сбежала, значит, что-то ты делал плохо.
   Убийца Кондрат, державший нож у горла Бориса, всхохотнул на столь наглое заявление.
  --Кондрат, отрежь ему яйца, -- велел Карен.
   Кондрат чуть надавил ножом - алая струйка крови побежала по лезвию.
  Глядя прямо в глаза Борису, он спросил:
  --Одно отрезать или два?
  --Ты меня спрашиваешь? - удивился Борис.
  --Нет. У него, -- Кондрат кивнул на Карена.
  --Кондрат, не болтай с ним, а заставь сказать, где моя жена! - озлился
  Карен. Плюнув на пол, он пошёл прочь из номера - рядом с этими голо-
  ворезами он никак не мог выставить себя крутым бандитом - все они
  знали, что он слюнтяй, над которым трясётся всемогущий дядя.
   Он вышел в коридор, на лифте спустился этажом ниже - его люди
  арендовали номера прямо под номерами, где обитали люди Денисова.
  Но Карен опоздал - никого из организации Денисова в Хургаде не было,
  остался один Борис. Надо жилы ему рвать, но обязательно выяснить,
  куда уехал Денисов и с ним ли Вероника. Он вошёл в свой номер - на
  огромной заправленной кровати, дёргала ногами Лариса - её руки стягивала верёвка, а рот был заклеен. Она яростно вращала глазами,
  словно собиралась испепелить Карена и его людей взглядом. Два будолома стояли по обе стороны кровати и делали вид, что оказались
  здесь случайно - идиотская привычка.
  --Что ей надо? - отрывисто спросил Карен.
  --Бесится, -- пояснил Вазген - помощник Кондрата.
  --Сними с неё липучку - послушаем.
   Вазген резко сдёрнул скотч со рта Ларисы - она заорала от боли - волоски над верхней губой были вырваны с корнем.
  --А-а-а-а! Уроды! Мрази! Вам не жить!
  --Это всё?
  --Вы сдохнете!
  --Ты тоже и прямо сейчас, если не прекратишь орать!
   Лариса передёрнула плечами, потом пнула Вазгена голой ногой. Тот
  угрожающе замахнулся, но, под взглядом Карена, убрал руку за спину.
  --Карен, вели своим волкам, чтобы меня перестали насиловать! Они
  делают это постоянно!
   Карен надменно посмотрел на дочь Денисова - это шикарная месть за
  унижение, которое терпит его Вероника и он сам. Он медлено ответил:
  --И не такое будет, если с моей Никой что-то случилось!
   В номер вошёл Кондрат. Неодобрительно взглянув на присмиревшую
  Ларису, кивнул Карену, чтобы он прошёл в соседнюю комнату.
  --Ну? - Карену не терпелось узнать, что с Вероникой.
   Кондрат склонился к уху, заговорил тихо:
  --Борис сказал - Денисов, Еремей, Вероника и ещё пятеро сопровождающих вылетели в Йемен, в город Аден,там остановятся
  в отеле "Махмуд".
   Услышав, что Вероника, действительно, в лапах Денисова, Карен дёрнулся, словно его чем-то проткнули - до последнего у него были
  сомнения в причастности к исчезновению жены людей Денисова.
  Выходит, многое правда. Неужели и многочисленные измены Вероники
  тоже не фантазии злопыхателей? Он глаза ей вырвет, когда найдет!
  --Зачем они туда полетели?
  --Отдыхать.
  --Почему не отдыхают в Европе?
  --Карен, Европа, как на ладони, а, судя по всему, старику Денисову
  приглянулась твоя супруга.
  --Думаешь, она с ним по своей воле? - Карен спросил и тут же разозлился - с Кондратом он на равных не будет - Кондрат должен быть
  его послушным орудием, человеком, выполняющим повеления без всяких рассуждений. - Нет, не может её прельстить старик!
  --Ты же её прельстил! - Кондрат снова усмехнулся, как тогда, когда
  дерзкие речи говорил Борис.
  --Кондрат, я молод и хорош собой, -- Карен подумал секунду и добавил. - Я умён.
  --Ты правда так думаешь?
  --Прекратим этот разговор. Надо срочно лететь в Йемен. Мы нагоним
  Денисова, пока он ничего не подозревает.
  --Бориса убить?
  --Как его убьёшь? В отеле мы на виду, а вокруг пустыня.
  --Не отпускать же его! Утопим в ванной. Пока его найдут, мы улетим из
  Египта. Можно ему в глотку виски налить, мол, по пьяному делу захлебнулся.
  --Поздно - следы побоев не спрячешь.
   Кондрат махнул рукой.
  --Хрен с ними, с уликами. Задавим и уедем. Думаешь, арабы будут нас
  по всему миру искать? - Кондрат усмехнулся.
   Карен снова оказался в ситуации, когда он не приказывает, а пытается
  советоваться с Кондратом.
  --Наши люди часто бывают в Египте, не стоит пакостить. Бориса возьмём
  с собой. Если выяснится, что он нас обманул и Денисова в Йемене нет,
  я лично выдавлю ему глаза и вырву лживый язык. Кстати, надо попробовать выяснить в аэропорту, куда вылетел Денисов.
   Кондрат скептически цыкнул.
  --Здесь не Россия, Карен. Попробуем, но, наврятли.
   Он опустил руку на плечо Карену:
  --Хорошо. Я всё устрою с нашим вылетом и с Борисом. Ты пока отдохни.
  Поешь. Я заказал в ресторане хороший обед - сейчас принесут.
   Карен, чем дольше находился рядом с Кондратом, тем больше убеждался в правдивости слов дяди о нём - он оказался незаменимым
  и расторопным помощником.
   Карен удержал выходившего Кондрата:
  --Ты правда хотел отрезать ему яйца?
  --Борису? Ха-ха-ха. Нет. Даже не думал его этим пугать - ты же шутил.
  --Я говорил серьёзно.
  --А-а-а. Понятно.
   Кондрат ушёл. Карен так и не понял, что Кондрату стало понятно. Итак,
  гонка преследования всё более убыстрялась - бросок в Йемен, а там...
  там...
  
   глава двадцать первая
   Как и говорил Кондрат, куда улетел Денисов и его люди, в аэропорту
  выяснить не удалось. Мало того,через чур любопытные "гяуры" вызвали
  тревогу у бдительных работников аэровокзала и с трудом удалось
  избежать вмешательства полиции.
  --Здесь не Европа и не Россия - мы христиане и к нам относятся очень
  насторожено, если не враждебно. Хорошо не обратили внимание на
  самочувствие наших "гостей", -- пояснил Кондрат Карену уже во время
  посадки. Сейчас он снова был не покорным слепым орудием, а всеопытным опекуном. Карен внимал ему с ненавестью.
   Он посмотрел на усаженных в соседние кресла самолёта сонную от
  успокоительного укола Ларису и невозмутимого Бориса. Вокруг разместились приглядывающие за пленниками боевики. Что-то Борис
  подозрительно покорен. Как бы не выкинул "фортель" во время полёта.
   Карен бросал короткие взгляды на Бориса и, его спокойствие внушало
  уверенность - он сдал Денисова, тот реально в Йемене. Если бы Карен
  солгал таким вот бандитам, он бы места себе не находил, зная, что его
  порвут, когда ложь выйдет наружу.
   Кондрат принялся грызть сухарики из пакетика, впихнул в уши мизерные наушники, закивал головой в такт мелодии. Карену надо поучиться держать себя в руках. Его нервозность воспринимается окружающими волками дяди Рудика как слабость. А он теперь должен
  быть сильным. Он и был сильным, всегда был сильным, только в другом,
  он мог держать удар в ежедневных битвах с бытовой обыденностью. Теперь ему стало понятно, почему он так долго не мог выбиться наверх - ему требовалось для успеха стать таким вот удавом, как эти - Кондрат,
  Борис и даже дядя Рудик.
   Дядя Рудик самый главный и опасный удав.
   Чем спокойнее и увереннее ты в экстремальных ситуациях, тем ты сильнее для остальных. А сила - грубая, животная, приносящая другим
  страдания и даже гибель - это главное, что приводит к успеху, вот, что
  понял для себя Карен, после исчезновения любимой супруги и начала бандитской жизни. Дядя Рудик поистине страшный человек - за считанные дни столько человек лишилось жизни!
   Тут же представилось, как старик Денисов обнимает обнаженную Веронику, касается своим гадким ртом набухших сосков на её грудях. Кровь сразу бросилась в голову. Злясь на свою несдержанность, Карен сжал и разжал кулаки, медлено выдохнул. Надо быть спокойнее. Всё под контролем. Сейчас реально он контролирует ситуацию, а не старый павиан, совративший его жену.
   Объяснения Кондрата, что Денисов уехал с Вероникой в Йемен ради отдыха, не удовлетворяло Карена - какой может быть отдых в краю погонщиков верблюдов? Йемен - одно из отсталых государств Аравии. Там только закончилась война, страна объединилась, но ещё множество банд вело самостоятельную политику, а население было вооружено сверх всякой меры. Даже аульные подростки щеголяли автоматами. Убогость, горы, жара. Что в этом притягательного для Денисова? Он знатный любитель роскоши и комфорта.
   По словам Бориса, люди Денисова полетели в Аден - это город на берегу моря, основной порт Йемена. Но это не курорт, чтобы ехать туда с женщиной.
   Карен долго изучал по ноутбуку город через интернет-сайт, смотрел
  Фотографии, смотрел по районам с высоты птичьего полёта, рассматривал зигзаги улиц и россыпи домов на снимках со спутника. Очень большой нефтеналивной терминал. Много военных судов на рейде - американские и стран НАТО. Но в городе есть консульство России. Нашёл, где находится отель "Махмуд". Не так далеко от аэропорта - несколько минут на такси. Перед посадкой в самолёт, Кондрат забронировал номера в этом отеле. Повторил тоже, что было в Хургаде. Карен подумал, что Кондрат действовал в Египте не правильно. Им повезло, что банда Денисова покинула Египет. Нахрапом Денисова
  не возьмешь, на то он и зовётся доном - он опытен и его близкая охрана так не "проколется", как Борис. Прежде чем атаковать, план действий должен быть просчитан до мелочей, дабы избежать "накладок". Наверное, зря Кондрат поспешил с номерами в " Махмуде".
   Карен хотел поделиться своими опасениями, но Кондрат счастливо грезил - его глаза были закрыты, а лицо растягивала улыбка идиота. Музыка в его наушниках звучала так громко, что Карен даже разобрал - убийца умилялся сладким переливам флейт. Кондрат кайфовал от Моцарта? У него с мозгами не порядок - любить Моцарта и убивать людей. Разве в нормальных мозгах такое совместимо?
   В полёте Карен задремал. Когда самолёт приземлился, Кондрат толкнул его в плечо.
  --Карен, мы на месте.
  --Да...О, заснул. Блин, весь мокрый. Как душно. Ужас.
  --Сейчас выйдем из самолёта, там посвежее. Вазген, Денисову придерживай - она как не живая!
   Вазген оскалился:
  --От такой дозы...
  --Всё, выходим. Тихо, спокойно. Борис, тебе особое приглашение требуется? Что сидишь?
  --Жду твоего приглашения. Личного.
   Вазген озлобленно скривился, сжал кулаки, нависая над сидящим Борисом. Тот спокойно встал, огромной рукой отстранил маленького Вазгена с прохода.
  --Следи за мной, чтобы не сбежал!
   Кондрат добродушно посмеялся. Поддерживая за локоть сонную Ларису Денисову, он упёр могучий кулак в плечо Бориса.
  --Боря, бросай Денисова, у нас надёжнее.
  --Ты так думаешь или твой хозяин?
  --Я так думаю!
  --А Карен как думает?
   Карен, снизу вверх, взглянув на Бориса, прошипел:
  --Убью тебя, если солгал!
  --Я сказал тебе, что мой дон в Адене - ищи! Хочешь, я его сам найду и позвоню тебе?
  --Ха-ха-ха. Считаешь меня идиотом?
  --Я такого не говорил. Что толку, Карен, что ты его найдешь? Это Денисов - не тебе с ним равняться.
  --Борис, рот закрой, -- сразу построжал Кондрат.
   Все медлено потянулись к выходу из самолёта.
   Пройдя все формальности в аэропорту, в справочной выяснили, где есть хороший отель, расположенный подальше от "Махмуда". После объяснений Карена, Кондрат согласился - нахрапом на Денисова переть не стоит.
   Отель, который понравился, был рядом с морским портом.
  --То, что нужно, -- дал "добро" Карен. - Едем обустраиваться. Кондрат, отправь двоих ребят к "Махмуду" на разведку.
  --Хорошо.
   Взяли сразу три машины такси. Кондрат, сидя рядом с Кареном, сказал обеспокоенно:
  --Оружия у нас нет. Думаешь, у людей Денисова огнестрельное имеется?
  --Думаю, да. У них сильные связи среди арабов. Он сюда поехал, потому, что у него здесь есть "лохматая" рука. Денисов совсем не простой человек.
  --Карен, мы все это знаем. Сейчас устроимся в отеле, наши ребята вернутся из разведки и подумаем, как надавить...
  --Кого послал?
  --Ашота и Мишу. Они парни загорелые, не будут бросаться в глаза.
   Пока оформились в отеле, разместились по номерам, все очень проголодались. Лариса, как только её опустили на широкую кровать, мгновенно провалилась в глубокий сон. Бориса связали скотчем. Разведчики ещё не возвратились. Всей командой спустились на первый этаж в ресторан, заказали жаренной баранины, овощей с рисом, крепкого чаю и кофе. Жалко, что не продавали алкоголь - хотелось немного "прочистить мозги" и взбодриться.
  --Как думаешь, сможем задавить Денисова? - тревожась, спросил Карен. Пока ожидали заказ, пили крепкий чай - он бил в голову не хуже алкогольного коктейля. В ресторане было прохладно и свежо, да и в городе, и в отеле не чувствовалась духота, хотя на улице было ближе к тридцати градусам по Цельсию. Спасал легкий бриз с моря. Если бы они поселились в отеле у аэропорта, там такого благоденствия не было в помине - раскаленные горы, окружавшие город, отдавали жар и днем, и ночью.
   Вечно голодный Вазген, даже отобедав, ушёл из ресторана с лепёшкой и куском мяса. Заглянув в свой номер, он подавился - кусок встал поперёк горла - Бориса в номере не было!
  --Что? Борис сбежал?! Я убью тебя! - заорал Карен в истерике, схватил жалкого Вазгена за грудки и приподняв к своему лицу, как следует встряхнул. Вазген испугано жевал находившуюся во рту пищу и безмолвствовал.
   Кондрат сжал плечо Карена.
  --Что стряслось? Успокойся! Отпусти Малыша.
   Карен оглянулся на огромного Кондрата, лицо было перекошено злобой.
  --Ты почему лезешь не в своё дело?
  --Вазген мой человек, Карен. Ты не можешь на него орать, минуя меня.
  --Что? Я здесь главный! - бесился Карен.
  --Сомневаюсь. Босс велел нам тебе помогать, но ты свои законы здесь не крути.
  --Кондра-а-ат! Я племянни-и-ик...
  --Ты про это когда вспомнил? Три дня назад?
   Карен сразу потух. Пелена гнева сошла. Вокруг были настроенные враждебно мужчины и он не был их авторитетом. Внутренний голос испугано взвизгнул: "Убьют и никто следов не сыщет!"
  --Он упустил Бориса, -- тоном оправдания произнёс Карен.
   Кондрат поглядел на Вазгена.
   Тот стоял, оправлял рубаху, явно смущенный. Чувствовалось, что такого прокола он от себя не ожидал.
  --А что? Мы его связали, пошли покушать...
  --Сейчас он нас сдаст Денисову, Вазген.
  --Кондрат, Денисов не нападёт - у нас людей больше... Денисов умный. Он просто отвалит по тихому...
  --Отвалит? Увезёт мою Веронику?! - вскричал Карен.
   Кондрат отмахнулся.
  --Успокойся! Карен, веди себя как мужчина, без истерик. Твоя баба нас интересует в последнюю очередь.
  --Мне дяде позвонить?
  --Звони! Достал уже! Тебя дядя сюда послал не ради твоей бабы, а чтобы ты показал себя, ты же только обсераешься ежеминутно!
  --Кондрат, не надо так со мной!
  --И со мной так не надо, парень.
   Кондрат демонстративно отвернулся от Карена и все боевики Толстого Рудика сошлись сплоченной группкой, тихо разговаривая в кругу, ясно давая понять Карену, что он провалился и утратил контроль над людьми.
   В номер вошел толстенький, низкорослый, но очень широкоплечий Карапет - прозвище у него было от его фамилии Карапетян.
  --Что? Что случилось? - опять взорвался злобой и нетерпением Карен.
   Карапет был растерян и даже не мог говорить, он только хватал ртом воздух, словно от удушья, а его испуг был виден за версту.
   Карапет молча указал рукой на дверь.
   Кондрат и все остальные ждали объяснений.
  --Дочь Денисова сбежала! - вскричал Карапет.
  --Нет! - теперь сам Кондрат скривился, как от зубной боли, посмотрел на побледневшего Карена, обернулся к своим парням:
  --Поймать её, любой ценой! Если Денисов получит свою дочь - мы покойники!
   Боевики молча рванули из номера.
  --Всё плохо? - робко спросил Карен.
   Кондрат очнулся от тяжелых мыслей (он изначально был против атаки на Денисова и его банду):
  --Что?
  --Мы в жопе?
  --В полной... -- рыкнул Кондрат...
   Лариса очнулась сразу - пелена одуряющего тумана в миг опала и мозг заработал чётко, настолько чётко, что Лариса успела подумать: "Было бы не плохо прикупить дури, какой меня накололи, после неё мысли ясные, как никогда".
   Она не рассуждала, не очухивалась, не боялась. Она встала, одёрнула измятое платье ( за всё время плена впервые её не связали и не было охранников), потянула на себя дверь - закрыто, уверенно взялась пальцами за язычок замка и повернула - щелчок. Неужели свобода? Так просто?
   Мозг уже анализировал ситуацию. Они вышли на отца? Заплачен выкуп и её оставили всемогущему родителю? Что сейчас будет? Сопли, слёзы, наигранные тёплые чувства? Если за дверью она увидит отца, как себя поведёт? Как поведёт себя он? А, если с ним Еремей? А вдруг, там бандиты? Полный коридор бандитов! Поэтому её и не сторожат в номере.
   Лариса отворила дверь и вышла в коридор - никого.
   До лифта она донеслась за семь секунд, нажала на кнопку вызова и ещё минуту мучалась: "Ну же! Ну... Скорее... О, господи...". Лифт пришел и он был пуст. В этом плохоньком отеле, в далеком арабском городе, в лифте не было служащего, отвечающего за спуск и подъём клиентов. Лариса сама нажала на кнопку с номером "1".
   Лифт спустился.
   Лариса вышла в оживленный, роскошный вестибюль. До неё никому не было дела.
   Через минуту она торопливо шла по оживленной улице. Пятиэтажные дома, выкрашенные в белый цвет, пальмы, редкие машины.
   Лариса махнула рукой. Мозг работал ясно и он производил нужные действия быстрее, чем объяснял их для понимания.
   Такси возникло, словно из воздуха.
   Лариса заглянула в салон. Лицо таксиста-араба было через чур изъеденное морщинами. Он не походил на примерного водителя такси. Таким уродам свыше предназначенно в темные ночи грабить прохожих.
   Лариса хотела проанализировать, стоит или нет садиться в машину, но её рот сам задал вопрос по-английски:
  --Рашин консульт? Ес?
  --О,кей, леди. Тен минутс! - водитель утвердительно кивнул головой и улыбнулся.
   Уже оказавшись на заднем сидении, Лариса подумала, что таксист не сильный урод. Обычный.
   Если она доберётся до консульства, она покажет Карену и его чертям!
  ...Вернувшиеся из разведки Миша Сарасян и Ашот обалдело торкались в запертые двери номеров - никого из их подельников в отеле не было.
  --Ну? - обернулся к Ашоту Миша. - Ты что-нибудь понимаешь?
  --Думаю, происходит что-то нехорошее...
   Такси притормозило у кованой ограды трехэтажного особняка белого цвета, выстроенного в колониальном стиле, с колоннами, широкими ступенями крыльца, узкими окнами-фрамугами. За оградой, перед зданием, был разбит яркий цветник, росло много низких кустистых пальм, а четверо гвардейцев с автоматическими винтовками М-16 (двое у ворот, двое у крыльца), в белых касках, прогуливались, переговариваясь друг с другом на приличном расстоянии.
   Лариса испугано смотрела на здание через окно такси, мозг настороженно твердил: "Российского флага нет. Почему?".
   Она посмотрела на обернувшегося к заднему сидению араба - он ждал денег.
  --Рашен консульт?
  --Ес. Рашин хаус! Леди, ван хандрит долларс, плиз.
  --Что? Сто долларов? Охренел? - озлилась Лариса. Она знала, что таксисты в таких затрапезных странах, особенно в Африке и южной Азии, рвали с белых туристов не три, а сто шкур.
  --Пошёл на хер! - заорала она в лицо таксисту, демонстративно выставила палец на американский манер. - Фок ю, урод! У меня всё равно нет ни копейки!
   Она толкнула дверцу и рванула к воротам консульства. Стоявшие у ворот бравые гвардейцы среагировать не успели - она резво юркнула в узкий проём между створок из ажурного металла и побежала к дому, голося изо всей силы:
  --Господин посол! Господин посол! Товарищ посол! Спасите меня!
   Взбешенный араб-таксист, ринувшийся в погоню за беглянкой, попал в руки охраны. Ему безжалостно разбили лицо прикладом винтовки и обрушили на пыльную мостовую. Караульные заорали громче Ларисы.
  Таксист вскочил на ноги, оттолкнул одного из гвардейцев и, визгливо ругаясь, побежал обратно к своей машине. Его не преследовали, а всё внимание обратилось на Ларису.
   "Не пробиться мне", -- обреченно подумала Лариса, когда два солдата у входа в здание крепко стистнули её с двух сторон.
  --Спасите! - вскричала она снова и получила сильнейший удар по губам кулаком. Сознание не отключилось, а внутрений голос сообщил Ларисе:
  "Губы разбили, уроды. Сейчас весь рот опухнет, буду на бомжиху похожа".
   Вдруг дверь отворилась и на крыльцо вышел тщедушный мужчина лет сорока пяти, в очках, с болезненными мешками под глазами.
   Сознание Ларисы возликовало: "Спасена!".
  --Господин посол! Товарищ посол! Я россиянка! Я попала в беду! Спасите меня! Спасите!
   Ларису ещё раз огрели по голову.
   Тщедушный повелительно рыкнул на солдат местной гвардии. Ларису не отпустили, но позволили говорить.
  --Вы кто? - спросил мужчина по-русски.
  --Я Лариса Денисова. Россиянка. Меня похитили бандиты. Я сбежала. Помогите!
  --Паспорт есть?
  --Паспорт? Откуда у меня паспорт? Вы с ума сошли! - Лариса опешила. Её с двух сторон держали в крепких тисках солдаты. - Я убежала из плена. Меня хотят убить! Спасите меня! Пустите! Сделайте запрос. Мой отец Денисов Иван Сергеевич - его все знают в Причерноморском крае! Пожалуйста.
  --Девушка, мне нужен паспорт. Чем вы докажите, что россиянка?
  --Я русская!
  --И что? Может, вы гражданка Украины, Израиля, Германии, США. Может, вы гражданка Йемена, сбежали от мужа по семейным обстоятельствам! Я должен в это вмешиваться?
  --Я, правда, гражданка России. Я просто русский человек. Спасите меня, господин посол.
  --Я не посол! Раньше здесь была другая страна - Народная Демократическая республика и в Адене было посольство. Теперь страна объединилась с Северным Йеменом, столица теперь в Сане, там и посольство. А это консульство. Обычное консульство и вашего вопроса здесь не решить!
  --Господин посол! - мозг Ларисы затопило отчаяние. Даже гвардейцы, сдерживавшие её, вдруг отпустили и отошли. Она разрыдалась. - Господин посо-о-ол!
  --Я не посол! До свидания! - мужчина собрался уходить и открыл дверь.
  --Но вы русский человек. Если вы меня не спасёте - меня убьют уже сегодня.
  --Паспорта нет - ничем не могу помочь, -- мужчина уже отвернулся, услышал вопль отчаяния Ларисы, которую снова с двух сторон схватили гвардейцы, собираясь выпроводить за ворота, улыбаясь, остановил их коротким жестом. - Девушка, вы меня поймите, я оказываю содействие только россиянам. Нужен паспорт. Документ. Я не могу верить на слово! Таких приходит до сотни в месяц! Всех подрят! Я не обязан вам помогать!
  --Я правда россиянка! Сделайте запрос! У меня российский паспорт! - орала Лариса, упираясь, буровя ногами гравий на дорожках, когда её снова потащили к воротам.
  --Езжайте в Сану, там посол. Переговорите с ним - он примет решение, что с вами делать! - прокричал в догонку тщедушный и скрылся за дверями. Щелкнул замок.
   Всё. Она не смогла спастись.
   Гвардейцы выкинули Ларису за ограду консульства. Она больно ударилась разбитым ртом о камни тротуара.
   Таксист уже уехал. Но кто-то стоял над ней. Легкие мужские туфли чуть не задели лица - мужчина ухватил Ларису за плечи и резко поднял на ноги.
  --Сбежать хотела? - это был Кондрат. Он самодовольно улыбался.
   Лариса собрала все слюни во рту и смачно плюнула в его широкое лицо. Слюни были липкие и они не потекли, а так и остались шматками на щеках и носу.
   Кондрат ничуть не обиделся. Он не убрал улыбки с оплеванного лица.
  --Лариса, зачем убежала?
  --Кондрат, я лично задушу тебя! - вскричала Лариса. - Отпусти меня к отцу!
   Она забилась в бессильной истерике, несколько раз ударила Кондрата в грудь кулаком.
   Кондрат честно признался:
  --Ты же понимаешь - отпустить я тебя не могу. Но я скажу - тебя больше не будут насиловать. Никто и никогда.
   Лариса вдруг расслабилась, уткнулась разбитым лицом в пропахшую потом рубаху Кондрата и расплакалась. Она знала, слово Кондрата - закон для его людей. Даже Карен не в силах преодолеть его слово...
  
   Глава двадцать вторая
  
   Кондрат махнул рукой - стоявшая поодаль машина ожила и, газуя, подъехала прямо под руку. Он, опасливо оглядываясь на гвардейцев, открыл заднюю дверцу и втолкнул Ларису на сидение, сам уселся рядом и тронул водителя такси за плечо:
  --Поехали.
   Машина взяла с места в карьер - рев двигателя и чёрное облако из выхлопной трубы привлекло внимание всей улицы. Кондрат злобно покачал головой - никакой конспирации.
   Ему сразу пришла в голову идея искать Ларису у консульства. Карен разослал парней по всему городу на удачу, но как искать, когда и города совсем не знаешь и на людей Денисова напороться высока вероятность. Люди Денисова и люди Толстого Рудика все друг друга знали - не однажды принимали участие в общих разборках и, слава богу, обходилось без трупов. Теперь из-за Карена пролилась кровь и как пойдёт дальше - неизвестно.
   Сбежавший Борис сразу же приведет врагов к отелю, значит, имея на руках в виде "козыря" Ларису, было необходимо скрыться из Адена очень срочно. Лишний шум сейчас был ни к чему. Может, на них уже началась охота.
   Кондрат велел водителю такси остановить машину за квартал до отеля. Береженного бог бережет. Толкнув успокоившуюся, смурную Ларису в бок, кивнул на дверцу:
  --Выходим.
   Расчитавшись и отпустив машину, Кондрат придержал Ларису. Та отдёрнула руку:
  --Не лапай, не убегу.
  --Не груби.
   Кондрат решил позвонить Карену и узнать обстановку в отеле. Набрав номер, с неудовольствием услышал, что роуминг уже сожрал всё со счёта. Связи нет. Захотелось кому-нибудь влепить здоровенного леща. Вечная нервотрёпка иногда выводила из себя. Он посмотрел со злобой на Ларису - ей бы врезать. Реально, всё началось именно из-за неё - не пожалуйся она отцу, тот бы не вывез в Египет Веронику и кабана Еремея
  и все бы сейчас жили "счастливо" в тёплом Причерноморье.
   Кондрат зажал в своей огромной лапе узкую ладонь Ларисы, молча потянул за собой.
  --Куда мы идём? - устало заупрямилась Лариса.
   Кондрат хотел огрызнуться, но передумал, продолжил идти молча.
   На площади перед отелем столи Карен, Ашот и Миша. Карен слушал, что докладывали разведчики. Увидев шествующего к нему Кондрата и найденную беглянку, он не изменил выражения лица. Зная нервный темперамент Карена, Кондрат удивился его спокойствию.
  --Вот, -- он кивнул на Ларису.
   Карен качнул головой.
  --Поймал её? Молодец. Надо людей собрать в кулак. Как думаешь, Борис солгал нам или правду сказал?
  --В смысле?
  --Ребята были в отеле "Махмуд" -- нет там Денисова. И не было.
   Лариса, услышав, что отец может быть в Адене, снова взбеленилась, выдернула свою руку из ладони Кондрата, хотела заорать, но Карен её пресёк:
  --Не дай бог рот свой раззявишь!
   Ашот немедленно ухватил Ларису за другую руку и сжал её очень сильно, причинив боль. Скривившись, она вымолвила:
  --Отец найдёт меня.
  --Главное для тебя, чтобы ты осталась живой, -- строго прорычал Карен. Ненависти к Ларисе, которая бушевала в нём в начале, уже не было. Его раздражало, что дочь Денисова вела себя вызывающе и верила, что её папочка самый крутой и жестоко "накажет" вся и всех, кто ей не по нраву.
   Карен велел Ашоту, чтобы посидел с Ларисой на лавочке, пока соберутся остальные люди, отправленные на поиски беглянки, а сам стал звонить дяде. Коротко переговорив, захлопнул телефон-раскладушку, сказал Кондрату:
  --Дома ничего не знают, где сейчас Денисов.
  --Он может быть в Адене, просто в другом отеле. Денисов совсем не прост.
  --Мы это уже обсуждали, Кондрат. Денисов силён и умён, но нам ему надо свернуть шею. У нас уже выбора нет - или мы, или он.
  --Надо все отели прошерстить.
  --Надо.
  --Вернёмся в отель? - Кондрат посмотрел на смирно сидящую на лавке рядом с Ашотом Ларису.
   Карен тоже направил взгляд на Денисову, согласился:
  --Её на улице держать точно не стоит. У неё в голове помойка. Может истерику такую закатить, без полиции не обойдётся. Мы и так здесь на виду. Чувствую себя голым. Все пялятся на меня, словно я кинозвезда.
  --Автографы брать не пытаются? - пошутил Кондрат.
  --Думаю, они с удовольствием почистили бы мои карманы. Ты где её нашел?
  --А ты как думаешь?
   Карен пожал плечами.
  --Понятия не имею.
  --Тогда не буду говорить. Помогла моя интуиция. Столкнулся с ней на улице.
  --Сопротивлялась?
  --Плюнула мне в лицо.
   Карен усмехнулся. Денисова -- отчаяная баба. Не каждый мужик посмел бы такое с убийцей Кондратом. Зря он позволил издеваться над ней идиотам дяди Рудика.
  --Запрем её в номере. Рядом должен кто-то находиться.
  --Вазген её упустил, пусть и сторожит. Теперь он не проколется.
   Оставив Ларису в номере отеля под присмотром Малыша Вазгена, Карен с Кондратом расположились за столиком чайной под брезентовым пологом, среди кустистых пальм. Отсюда была видна вся площадь перед отелем, а посетители находились в тени и не привлекали внимания. Постепенно возвращались ходоки, отправленные искать следы прибывания Денисова в Адене - пока следов никаких не было. Карен старался не волноваться, но у него это не получалось - он слишком часто отпивал из небольшой чашечки крепкий чай и вертел головой во все стороны. Его занимал вопрос : где Денисов? Знает он уже, что его дочь в руках Карена и что предпримет? Будет торговаться? Веронику в обмен на Ларису? А что будет потом? Безжалостная бойня?
   У Кондрата завибрировал телефон в кармане рубахи (он пополнил счет в вестибюле отеля) - звонил Сани, отправленный в паре с Гогиком проверить три небольших отеля на выезде из города.
  --Что у вас?
  --Гогик погиб.
  --Что?! - обалдел Кондрат от неожиданности. Гибели кого-то из своих он не ожидал никак.
  --Гогик погиб!
  --Как?
  --Не знаю! Он лежит мертвый. Здесь какие-то средневековые глинобитные джунгли, узкие улицы, глухие стены.
  --Вали оттуда скорее, пока сам живой.
  --Все понял. Я у Гогика всё из карманов вытащил и паспорт забрал, чтобы у нас не возникло дел с полицией.
  --Понял тебя. Молодец. Оставляй его, как есть и срочно возвращайся в отель.
   Карен, слыша краем уха разговор Кондрата, побледнел, залпом выпил остатки чая.
  --Началось, -- сказал он хрипло. Приступ испуга пробил его неожиданно для него самого. Всё вдруг пропиталось предчувствием смерти.
  --Может быть, -- произнес Кондрат в задумчивости. Из фарфорового пузатого чайника долил себе свежего чая в чашку. На немой вопрос Карена, что означает его "может быть", сказал. - Не факт, что Гогик погиб из-за Денисова. Здесь иностранцев могут замочить просто так, особенно нас - христиан.
  --Что будет?
  --Сани всё выгреб из карманов Гогика. Пока дознаются, чей это труп...Может, и не станут дозноваться, здесь такой бардак.
  --А если, все-таки, Денисов начал наступление? - Карена била легкая дрожь. Казалось, за каждым углом, за каждой пальмой уже скрывались хладнокровные убийцы и смерть готова была оборвать огненный вихрь мыслей в его голове.
  --Скоро Сани приедет, распросим его обо всем...Думаю, надо увезти дочь Денисова из Адена. Сейчас она наше слабое звено. Если Денисов не будет знать, где она, но будет уверен, что она у нас...
  --Погоди, погоди... Не могу вникнуть в твои слова.
  --Ты успокойся. Ещё ничего не случилось.
  --Ничего не случилось?! - Карен вскинулся, из чашки чай выплеснулся на земляной пол, сказал злым шепотом. --Гогик погиб!
  --И что? До этого ты перебил людей на вилле Денисова, изнасиловал и выкрал Ларису и был спокоен.
  --Тебе так казалось.
  --Да? - Кондрат притворно удивился. - Держался ты молодцом. И сейчас я в тебе уверен. Не трясись. Взгляни на происходящее трезвым взглядом. Увезем Ларису из Адена, выясним, где Денисов и твоя жена, а после будем действовать. Главное, чтобы мы были ближе к Денисову, чем он к своей дочери. В этом залог успеха.
   Карен отвернулся, минуту молча сидел, скривив лицо, наконец, расслабился -- понял замысел Кондрата. Ход мудрый. Вот тебе и облик имбицила-переростка. Но тут же возникли новые вопросы:
  --Куда её вывезти? А? ... Как? Самолётом?
  --Нет. Поедем морем. Здесь недалеко остров Сокотра, туда возят туристов посмотреть природу. Мы же туристы...
  --Ладно, дождёмся Сани и решим.
   Кондрат остался сидеть за столиком. Карен, не выдержав нервного напряжения, ушёл в отель, в свой номер, под охрану боевиков - хотя они не имели огнестрельного оружия, но все прикупили уже в Адене складные ножи и в их опытных руках острые стальные клинки были опасны не меньше пуль. Посидев на краю кровати затаившейся под плотным покрывалом Ларисы, Карен велел усилить охрану дочери Денисова - помимо Малыша Вазгена в номере было приказано находиться еще двоим упырям. Трогать Ларису строжайше запрещалось.
  --Если случится, что люди Денисова проникнут в отель и будут ломиться в этот номер, -- Карен многозначительно посмотрел на приподнявшуюся от подушки Ларису, сказал жестким тоном. - Убейте её.
   В глазах Ларисы скакнул ужас - зрачки расширились и округлились. Карен обрадовался её страху - свой страх ушел куда-то в глубину сознания. Он открыл дверь номера, выговорил, выходя:
  --Сломайте ей хребет.
   Уже шагая по коридору к своему номеру, заметил, что лицо натянулось от вурдалакской улыбки - как ему стало нравиться видеть ужас в чужих глазах. Особенно предсмертный ужас. Он стал достойным наследником своего дяди. Он и был всегда таким - коварным и жестоким, просто не знал этого, а дядя Рудик раскусил его с самого начала, потому неотступно опекал, готовя себе достойную смену.
  "Что ж, так тому и быть", -- легко согласился Карен с внутренними переменами в себе. Самое интересное, что судьба Вероники его уже не так сильно волновала, как несколько дней назад. Сейчас ему было интереснее мучить дочь Денисова. Как она стонала на его члене, когда он насиловал её там, на её вилле. До сих пор в мозгу те страстные всхлипы Ларисы пробуждали новое желание обладать ею.
   "Было ошибкой отдавать её на потеху своим упырям, но дело сделано", -- Карен успевал думать обо всем и страх перед нападением людей Денисова на отель, не мешал размышлять о симпатии к Ларисе.
  Решение Кондрата о переезде на остров Сокотру было верным.
  "На острове людоеду Денисову не так просто будет нас достать", -- думал Карен. - " Скажу ему: "Ты с моей женой, а я - с твоей дочкой!", Может так случиться, он и дочку убьёт - он конченный дебил!".
   Приехавший на такси Сани ничего путного объяснить не мог - он шёл впереди, звука выстрела не слышал, оглянулся - Гогик мёртвый. Стал срочно звонить Кондрату, а после сделал ноги, благо, такси сразу подвернулось.
   Карен выжидающе возрился на Кондрата - они все сидели в номере в самом конце коридора, в котором должны были ночевать боевики с пленным Борисом, теперь же он казался самым надежным при обороне.
  Кондрат задумчиво шевельнул плечом:
  --Не ясно, что произошло. Если Борис донёс Денисову, удар был бы стремительным. Денисов очень энергичен. Случайное преступление? Может быть... Но его смысл? Гогика не грабили. Сани тоже бы убили...
  --Почему? - сглотнув слюну от волнения, спросил испуганный, бледный Сани.
  --Зачем застрелили Гогика? За то, что он не мусульманин? Тогда, почему тебя не угрохали?
   Сани ошеломленно пожал плечами.
   Кондрат озлился, спросил Сани:
  -- Что стряслось там? Ты был посреди этого! Какие-то люди там были? Откуда был выстрел? Звук же был слышен!
  --Ничего не было слышно! - взорвался истиричным криком Сани. Он был длиноволосым молодым человеком с нервным характером, его не любили, но опасались из-за близости его отца к самому боссу.
   Кондрата крики Сани нисколько не смутили - Кондрата боялись все, даже отец Сани. Он опустил тяжелую ладонь на плечо молодого человека и ласково, но строго произнёс:
  --Нюни не распускай. Объясни нам толком - это Денисов?
   Сани детским голосом сказал:
  --Не знаю. Я же объясняю, дядя Кондрат, - ничего не видел. Шёл впереди, оглянулся к Гогику, чтобы сказать шутку - мы с ним шутили, пока шли по этим трущобам глинобитным - он лежит в пыли. Подбежал, нагнулся над ним - он мёртвый...И никого вокруг. Мёртвая тишина. Я, честно скажу - пересрался от ужаса...
  --Всё понятно с тобой, -- устало вздохнув, произнёс Кондрат.
   Карену было удивительно, что убийцу Кондрата кто-то называет "дядей".
  -- И ...? - Карен ждал от Кондрата готового решения. Уже не было той ревнности к власти, какая возникла в начале. Сейчас стало понятно - не нужно, чтобы "солдаты" Кондрата напрямую слушались его - племянника Толстого Рудика, важно, чтобы Кондрат был послушен и тогда всё будет так, как нужно. Кондрат отзовётся о нём благосклонно - племянник не напрягал, не задавался, и дядя Рудик примет решение о дальнейшей судьбе Карена - приблизит. После нескольких дней поиска сбежавшей Вероники смысл жизни обрёл другое значение. Жизнь проходит и вечная борьба с ней - глупость.
  -- Итак? - Карен настойчиво улыбнулся Кондрату.
   Тот встал, прошёлся по номеру и, неожиданно для Карена, сам спросил:
  --Какое решение примешь, Карен?
  --Ты говорил, что следует перебраться на остров.
  --Мне главное, чтобы это решение принял ты сам.
   Карен посмотрел Кондрату прямо в глаза ( он решил, что этот взгляд уверит Кондрата в полной власти и подчинёности Карена, хотя сомневался, рвётся ли Кондрат к власти в "семье"), сказал чуть заискивающе:
  --Ну, а ты, считаешь, это необходимым?
   Кондрат, непонятно почему, повёл другое наступление:
  --Ты принимаешь решения, Карен, и мы, -- он обвёл рукой, указывая на всех людей в номере, и вернул свой указующий перст к лицу Карена, -- Мы все в твоей воле (Буквально несколько часов назад с криком доказывал обратное!). Говори, что делать. Скажешь умереть - умрём!
   Карен решил выполнять свою новую доктрину, не обращая внимания на перемены в настроении Кондрата:
  --Твой план самый разумный.
   После этих слов Карен заметил в глазах Кондрата легкий туман - чувство удовлетворенности. Значит, надо далее следовать в русле и он достигнет цели - Кондрат перестанет пытаться контролировать и, незаметно для себя, попадёт под "обаяние" Карена. Место у дяди Рудика ему будет обеспечено, сомнений в его компетенции уже не возникнет, когда будет такой "союзник", расчитывающий сам на трон. И, в ту же секунду, Карен подумал : "Мне это надо? В Веронике я уже разочаровался... Послать всех подальше и уехать..." Но, глубоко в мозгу звучал голос, который уверенно доказывал, что назад пути уже нет...
   Кондрат ласково улыбнулся улыбкой крокодила:
  --Тогда будем действовать так: примем все меры безопасности, соберём всех людей в кулак, ночью отплывём на Сокотру, а здесь оставим пару парней, чтобы следили за ситуацией.
   Карен усмехнулся - он ждал чего-то очень радикального - такое решение он сам мог продумать и принять.
  --Пусть будет так, -- сказал он, усмехаясь.
  --Дополнения? - спросил Кондрат дерзким тоном.
   Карен расслабленно отозвался ( сейчас пришло понимание, что ответственность на себя забрал "тупой" Кондрат и отвечать, в случае провала только ему, а не "неопытному" племяннику ):
  --Если мы что-то не продумали, нам это объяснят люди Денисова.
   Кондрат согласился:
  --Так и будет.
  ...
   Приняв все меры безопасности, долго ждали атаки людей Денисова. Когда атаки не произошло до вечера, напряглись ещё больше - наступающие сумерки убеждали, что Денисов начнёт действовать с приходом темноты - он был мастером "ночных ужасов".
   Уезжая в порт, Кондрат крепко сжал плечо Малыша Вазгена, заглянув в лицо, произнёс:
  --Не прозевай, Вази.
  --Умру.
  --Умерать не надо. Сделай всё правильно, если они полезут.
  --Больше проколов не будет.
  --Я в тебе уверен на сто процентов.
   Карен внимательно наблюдал за "любовными" признаниями отъявленных бандитов, после легкое раздражение переросло жесткий сарказм - какие "высокие" чувства! Он сердито рявкнул:
  --Я буду рядом с Малышом! Не надо так переживать!
   Бывшие в номере бандиты с удивлением возрились на Карена. Кондрат усмехнулся, ещё раз сжал плечо Вазгена, чуть потрепал, убрав руку, подмигнул и пошел к двери. Уже на пороге он оглянулся и сказал Карену:
  -- Он тебе не малыш.
   Карен удивленно поджал губы -- к чему Кондрат взял такой резкий тон? Но Кондрат ушёл ,больше ничего не сказав, и дверь прикрыл за собой аккуратно - был бы зол, хлопнул что есть силы - он такие номера не раз проделывал даже с дядей Рудиком. Карен показательно пожал плечами, мол, не понял гнева подручного дяди ( он правда не понял), нахмурив брови, повелительно кивнул, мол, следите за обстановкой, и
  ушёл в свой номер. Он уткнулся лицом в подушку. Хотелось провалиться в сонное забытье, но инстинкт самосохранения держал сознание в "рабочем режиме" -- внутреннее нервное напряжение достигло апогея, казалось, что он или обкончается, или описается - не хотелось есть, пить, спать. Слух, зрение и обоняние обострились, словно он принял сильнейший допинг и готов разорваться изнутри. . .
   Кондрат быстро нашел судно, которое переправляло туристов на Сокотру, но пришлось долго торговаться с капитаном, чтобы рейс состоялся после наступления темноты. За неурочное время арабы содрали пятерную плату. Кондрат не посчитал её черезмерной - когда речь идёт о безопасности, скупость выставляет к оплате самую высокую цену - жизнь. Зря Карен затеял борьбу с Денисовым. С другой стороны, эту опасную "игру" человеческими жизнями начал не Карен и не Денисов, а Толстый Рудик, пригрев распутную Веронику под своим крылом и подсунув её в редакцию денисовской газеты. Началось всё тогда, а теперь Кондрат опасливо оглядывал окрестности - чутьё его никогда не подводило, врагов он ощущал на расстоянии. Кто-то наблюдал за ним, он был уверен в этом - на спине, в ложбине позвоночника, струился холодок. Это было физическое ощущение чужого взгляда. Оно пришло, когда Кондрат вышел из отеля, оставив Карена и Ларису в окружении своих людей. Он мог отправить в порт любого из парней, но важные дела привык выполнять лично. В порту и на судне ощущение тревоги не отпускало Кондрата. В мозгу свербила мысль: может, ему стоило остаться в отеле, рядом с дочерью Денисова?
   Уезжая из порта, он тщательно выбирал такси, молча наблюдая, как толкают друг друга говорливые арабы и высматривал поблизости кого-нибудь из европейцев - (Где шпионы?) белых не было видно, только местные.
   Приехав в гостиницу, долго не покидал машину - таксист несколько раз указывал рукой на отель и пояснял, что путь окончен. Кондрат ждал, глядя на стеклянные двери отеля. Мозг анализировал все внешние признаки, стараясь определить, было ли нападение в его отсутствие?
  --Мистер! - настаивал таксист.
  --О.кей, -- согласился, наконец, Кондрат, толкнул дверцу машины и вышел.
   В вестибюле всё было спокойно. Администратор за стойкой улыбнулся, узнав гигантского постояльца. Кондрат прошёл к лестнице и стал подниматься на этаж.
   Посреди длинного коридора стоял Сани.
  --Ну? - отрывисто спросил Кондрат.
  --Всё спокойно.
  --Хорошо. Будь внимательным, -- Кондрат не стал говорить молодому неврастенику свои опасения насчёт слежки, он от гибели Гогика отходить будет неделю. Хлопнув Сани по плечу, Кондрат прошёл к номеру Карена,
  вошел. Сидевшие в креслах, Миша и Ашот порывисто привстали, но он махнул рукой, чтобы не дергались. Парни сразу расслабились, опустились в кресла и продолжили дремать. В спальне, лицом в подушку, лежал на кровати, одетый Карен. Он посмотрел на Кондрата, но ничего не спросил.
  --Не интересно, как я съездил? - спросил Кондрат, опускаясь на
  стул, обитый габеленом.
   В спальне были ещё три стула, две тумбочки, по краям широкой кровати с балдахином, сделанной под старину, комод и, ещё низкий столик с резным арнаментом и тяжелые шторы из темнокрасного бархата.
   Оглядев это низкопробное великолепие, Кондрат, очень внимательно, возрился на Карена. Помятое усталое лицо племянника всесильного шефа не радовало. От ярости первых дней поиска пропавшей Вероники в глазах Карена ничего не осталось, читалась лишь слабость и юношеская нервозность, которую лечат увесистыми оплеухами вот такие, как Кондрат. Быстро он сдался. Вверх взял инстинкт самосохранения. Он у Карена через чур силен для будущего предводителя преступного сообщества. С таким вожаком их организация быстро потеряет свои лидирующие позиции и Денисов, а может, другие отъявленные наглецы, отберут и "бизнес", и жизни.
  --Что молчишь? - задал новый вопрос Кондрат.
   Карен устало вздохнул и поднялся с постели, отёр лицо ладонью.
  --Я был уверен, что у тебя всё проходит без сбоев. Дядя так говорил.
  --Ты не можешь без подсераний? - возмутился Кондрат. Вот же сука этот родственничек, вьётся, словно скользкий червь. Была бы возможность - удавил собственной рукой.
   Кондрат сердито заёрзал на мягком сидении стула, потом закинул ногу на ногу, пошарил по карманам, затягивая время, подумал, что закурил бы, если бы курил. Карен терпеливо молча смотрел за метаморфозами своего опекуна. В голове никаких эмоций не было. Карен не переживал, не боялся и не жаждал страшных откровений от Кондрата. Вокруг враги, они стягиваются к отелю, вот-вот начнётся бойня. Что ещё может страшного сказать Кондрат? Ничего. А за то время, пока Карен лежал, уткнувшись лицом в пыльное полотно подушки, ужас от предстоящего столкновения с денисовскими упырями притупился, затянулся, словно небольшая ранка на коже и теперь просто ныло в голове, будто он очень долго спал.
  --Ты пил что ли? - удивился Кондрат.
   Карен зло отмахнулся.
  --Где я возьму алкоголь в этой дыре? Здесь можно только обкуриться.
  --Тогда обкурись.
  --Зачем? Чтобы было смешно, когда придут резать мне глотку?
  --К этому я и веду разговор. У меня такая мысль, что никакого штурма не будет.
   Карен от такого заявления немного обалдел: что за фантазии?
  --С чего так решил?
  --Борис нас обвёл вокруг пальца. Он с самого начала наврал, что Денисов в Йемене и при первой возможности удрал от расправы. Наши люди ведь не нашли нигде присутствия денисовских волкодавов. Они же не невидимки.
  --А Гогика кто завалил?
  --Не знаю, но не люди Денисова.
  --Где же Борис?
  --Он здесь. И следит за нами. Я его сразу почувствовал, как приехал в порт. Он будет кружить вокруг, Лариса же у нас. Может, попытается освободить сам, а может, уже вызвал людей Денисова по телефону.
  --Значит, не надо ехать на остров?
  --Обязательно надо. Там легче будет выловить Бориса, там и вырвешь ему жилы, требуху...
  --Зачем?
  --Ты сам обещал Борису, что расправишься с ним, если он солжет. Он же солгал тебе.
  --А-а, -- задумчиво протянул Карен. Если догадка Кондрата верна, это меняет дело. - Значит, Борис следит за нами.
  --Следит. Уверен, сейчас он где-то рядом с отелем.
  --Может, попытаться его выследить? Отправим парней, пусть порыскают вокруг.
  --Подождем...
   Борис заказал ещё одну чашку кофе. Что-то они затаились. То суетливо бегали, как тараканы, а тут никакого движения. Только Кондрат отлучался в порт и всё.
   Борис залпом опорожнил мелкую чашечку с горьким напитком. Из уличного кафе вся площадь перед отелем была как на ладони. Поверили они, что люди Денисова в Адене или нет?
   Сейчас Борис находился в ужасном положении - он сидел в чужом городе, в чужой стране без документов и с минимальным количеством денег - при побеге он "почистил" сумки охранников, обнаружив минимум наличности и сотовый телефон. На счету сотового были деньги, но это ничего не дало Борису - связаться с Денисовым он не смог - номер босса не отвечал. Требовалось самому принимать важное решение, как поступить дальше. Когда он оставался в Хургаде для отвлечения преследователей, ни он, ни Денисов не могли предположить, что у Карена в руках окажется Лариса. Выбраться из пекла для Бориса не проблема, не из таких передряг выходил живым и невредимым. Что делать с Ларисой? Спасаться самому и оставить её в руках людей Толстого Рудика он не мог. И связаться с доном тоже не мог. Требовалось всё проанализировать и принять решение. Правильное решение.
  
   Глава двадцать третья
  
   Денисов и его люди ехали в последнем джипе, в трех передних разместились чеченцы и встречавшие кенийцы. Солнце жарило нещадно, зной приближался к дневному апогею и на машинах были натянуты тенты, но они не спасали от жары, наоборот, было душно, и висела пыль. Дурное настроение у Денисова усилилось ещё больше. Придумал же глупость - ехать в проклятущую жаркую дыру, ради того, чтобы наказать смертью дурака Еремея и его шлюху. Всё это можно было сделать дома. А теперь - пыль, жара, и, самое гадкое - неизвестность: что творится дома, почему никто не отвечает на телефонные звонки?
  Во время пути Гун несколько раз пытался воспользоваться сотовым, но связи не было - зона покрытия, видимо, ограничивалась небольшим районом кенийской столицы.
   Крепко сжав губы, Денисов смотрел на местные "прелести". Да, это только со стороны всё красиво, когда сидишь в удобном кресле перед широким экраном домашнего кинотеатра и попиваешь холодное пиво или ароматный чай. Знал бы, насколько всё это говняно, не полез бы в кенийскую авантюру - велел удавить Еремея по возвращении на родину.
   Гун и его боевики насторожено обозревали проплывающие окрестности. Недовольство затеей "дона" явно читалось на их лицах.
  Двигатель джипа рычал недовольным носорогом. В этой развалюхе не было магнитолы и весь путь, кроме рёва мотора, иных звуков не было. Говорить что-то архарам Денисов считал излишним. Для него они лишь бессловесные солдаты, а он для них бог. Так было всегда и везде.
   Наконец, кавалькада съехала с жесткого просёлка и, нещадно пыля, прямо через высокую сухую траву, не сбавляя скорости, понеслась в глубь саваны. Через полчаса передние джипы затормозили. Джип с людьми Денисова объехал остановившиеся машины и встал у самых дверей двухэтажного отеля, выстроенного в виде африканского колониального бунгало. Водитель радостно рассмеялся и показал рукой, что путь завершен.
  --Слава богу, -- проворчал основательно пропылившийся Гун, толкая дверцу машины.
   Выхлопывая пыль из одежды. Арай крикнул Денисову:
  --Африка!
   Двери отеля распахнулись - на пороге показался высокий негр плотного телосложения, выкрикнул отрывисто:
  --Босс ждёт вас.
  --Э, где мои люди? Почему не встречают? - спросил Шамиль, раздражаясь.
  --Вас ждут. Следуёте за мной.
  --Что говорит этот человек? - Шамиль посмотрел на Махида.
  --Говорит, нас ждёт его босс.
   Шамиль обратился к Денисову.
  --Дон Денисов, организатор сафари хочет с нами пообщаться.
  --Может, нам дадут умыться с дороги, -- раздражение, копившееся весь путь, вылилось в ехидном сарказме по отношению к Араю.
  --Может быть. Махид, спроси, где мои люди?
   Махид перевел вопрос Шамиля, но негр лишь повторил приглашение следовать за ним вглубь отеля. Ничего не оставалось, как идти вслед.
  --Что толку пререкаться на пороге? - смирился Шамиль. - Сейчас всё узнаем.
   Провожатый провёл прибывших сквозь вестибюль, заполненный вооруженными автоматами африканцами, указал, что следует подняться по лестнице на второй этаж. Их было более двадцати человек. У Денисова защемило под лопаткой - попал в самый центр осинного гнезда. Шамиль тоже потемнел в дурном предчувствии, но попытался объяснить Денисову, поднимаясь по старой лестнице вслед за "гидом":
  --Видимо, это загонщики.
  --Только, кто дичь? Может, теперь мы? - усмехнулся Денисов.
   Провожатый проследовал по узкой площадке вдоль множества комнат и остановился у одной из них, отворил дверь, указал внутрь:
  --Проходите.
   Денисов подумал, что больше он не совершит подобной глупости - сам нашёл западню и влёз в неё. Раньше он всё держал под контролем, а тут поступил сверх неосторожно, подумал, что в дали от врагов не может попасть в гнилую передрягу, а сейчас (душа ныла) точно складывалось не то, на что он расчитывал.
   У самом конце небольшой комнаты, оборудованной под кабинет, за столом восседал чернокожий губастый жирдяй лет пятидесяти. Он скрестил руки в замок и внимательно смотрел на них. Его толстые пухлые губы придавали его физиономии надменный и недовольный вид.
  В комнате, помимо жирдяя, было еще шестеро африканцев в камуфляжах, с короткими автоматами, а двое были перепоясаны лентами с патронами, совсем как чеченские боевики, только черные.
   Жирдяй не поднялся, приветливо улыбаясь, как подобает радушному хозяину, а заговорил на булькающем местном наречии, продолжая смотреть на свои руки. Стояший рядом с ним молодой боевик стал переводить на английский.
   Махид попытался перевести на русский:
  --Говорит, мы не честные люди. Обманщики.
  --Вот сука! - озлился Шамиль. Вот почему его не приехал встречать Арсан и никого не видать в отеле, кроме вооруженных до зубов боевиков. Черный жирдяй решил всех поиметь.
   Шамиль ошеломленно оглянулся на Денисова:
  --Это ловушка!
  --Увы, мой друг, мы оказались в западне.
   Жирдяй вдруг хлопнул ладонью по столу и заорал, а "переводчик" завизжал следом.
  --Что он орёт? - Шамиль ждал от Махида перевода.
   Тот бессильно пожал плечами.
  --Тарабарщина какая-то.
  --Что он хочет от нас?
  --Ничего не понятно.
   Жирдяй снова хлобыстнул ладонью по столу и вдруг сказал по-русски, ошеломив этим ещё больше:
  --Я хочу порвать вам ваши белые задницы, вот что я хочу.
   В наступившей тишине очень громко звучало жужжание охотящейся на мух у окна осы. Все с напряженным вниманием смотрели на осу, пока она трижды атаковала свою жертву и промахивалась.
   Первым очнулся от ступора Денисов. Он посмотрел жирдяю прямо в глаза и произнёс:
  --Не стоит так говорить с уважаемыми людьми.
   Губы жирдяя растянула улыбка.
  --Из всех здесь присутствующих уважаемый только я.
  --Как вас зовут, мистер?
  --Сика. Зовите меня Сика.
  --Мы не в курсе, почему вы говорите оскорбления в наш адрес, уважаемый. Я Иван Денисов. Это Шамиль Араев. Мы из России и мы, как я помню, заключили с вами договор о предоставлении нам некоторых услуг, за что, мистер Сика, вы получили аванс. Или это не так?
   Жирдяй поднялся из-за стола, скрестив руки на животе, закрутил большими пальцами .
  --Вы Денисов? Очень хорошо. Ваши деньги, что пришли на мой счет, дерьмо, и они очень маленькое дерьмо, по сравнению с тем, что вы хотели натворить в моей саване.
  --Где мои люди? Что с ними? - прервал жирдяя Шамиль.
  --Они живы. Пока. И вы будете живы. Пока. Придется, как следует раскошелиться, если вы планируете продолжить свой бренный жизненный путь.
   Жирдяй скрестил руки за своей толстой спиной и подошёл к окну. Оса, пронзив одну из мух ядовитым жалом, с трудом полетела с тяжелой добычей к открытой форточке. Жирдяй молниеносным щелчком сбил осу на пол, усмехнувшись своему попаданию, обернулся к "обвиняемым".
  --Я всегда знал, что нельзя связываться с русскими, если не желаешь быть обманутым. Это правило я постиг ещё во время учебы в вашей стране. Но за прошедшие годы я многое позабыл и попался - связался с вами, польстившись на очень небольшие деньги. Я принял ваших людей, как друзей, а в итоге они напали на мой отель, напали посреди ночи. Придётся ответить.
  --Кто на вас напал? Дайте поговорить с моими людьми, -- Шамиль с ожесточение смотрел на самодовольного жирдяя. Давить таких упырей надо при первом удобном случае. Что стряслось здесь? Негры, видимо, чем-то справоцировали Арсана. А, может, стычка была у них с людьми Денисова. Или... Могло, вообще, ничего не быть. Как он так прокололся. Попал в руки подонков, глупо и дёшево. Такие планы у него в голове роились, а тут просто придавят африканцы и всё. Скормят зверям, как он планировал поступить с Захаровым. Да, жив ли он?
   Жирдяй не убрал с лица благодушную улыбку, произнёс короткое слово на своём языке и один из боевиков, перепоясаный патронными лентами, резким ударом металлического приклада автомата вырубил Шамиля.
  Люди Шамиля бешено заорали, сжимая кулаки, но их мгновенно повырубали и всех уложили на пол. Денисов уткнулся лицом в пыльный пол комнаты. Вот оно, нашёл, что искал. Всесильный дон! Кто-то несильно ударил Денисова в затылок, он больно клюнул носом. Потекла кровь. Он поднял голову, собираясь заговорить, но его снова ударили, заставив смотреть в пол. Африканцы истирично и гроко орали на лежащих на полу, иногда пиная. В ответ чеченцы орали на своём языке и снова получали пинки и удары прикладов.
   Короткое слово жирдяя прекратило гвалт. Денисов снова попытался поднять голову и вдруг ощутил, как больно сжали его волосы на затылке и потянули голову вверх. Его глаза встретились с черными глазами жирдяя.
  --Придётся заплатить и очень много.
  --Не надо так со мной.
   Жирдяй с силой врезал головой Денисова о пол, у того в глазах потемнело.
  --Так надо? - спросил жирдяй с издёвкой.
  --Надо поговорить, -- прохрипел Денисов.
  --Потом поговорим.
   Жирдяй отпустил волосы Денисова, отдал приказ своим людям, те на пинках подняли всех с пола и погнали из комнаты. Толкая прикладами, всех бегом согнали по лестнице в вестибюль и принялись избивать. Денисов то и дело терял сознание от ударов, хотя особой боли не ощущал.
   Очнулся он на полу в углу тёмной душной комнаты. Он был один. Совсем. Лицо болело и опухло, на разбитых губах запеклась кровь. В носу тоже были запёкшиеся кровавые сопли.
   Денисов, испытывая пронзительную боль в теле, приподнялся, кое-как сумел примостился в углу. Вокруг вились жужжащие слепни. Хотя было темно, они не переставая жалили. Раз его так жутко избили, значит, уже не выпустят на белый свет. Будут вымогать деньги, а когда он перегонит на их счет требуемую сумму, угробят. На этом всё кончится для него. Наверное, это закономерный финал.
   Что же станется с Ларисой? Она погибнет без его отцовской опеки. А может уже... Не дай бог. Надо прочь гнать эти мысли. Он назло всем вырвется из западни и разберётся со своими основными проблемами там, в России. И всем намылит головы за молчащие телефоны.
  
   Глава двадцать четвёртая
  
  Пламя костра потрескивало сухими сучьями, лопавшимися кровавокрасными угольками, отлетавшими очень далеко. Чуть заметный ветерок рвал языки огня, мгновенно сжигая десятки мелких белокрылых бабочек и сотни кровососуших мошек. Тьма облегала небольшой шатер света от костра, словно густой клубящийся туман. Огонь притягивал. Хотелось глядеть на него и думать, думать о чём-то отрешённом, а после размышлять над своём сокровенном, о котором никому никогда не расскажешь.
   Сидевшие вокруг костра молчали. Чёрная африканская ночь шумела тысячами жизней. Скрежетали кузнечики, пищали комары, пофыркивали цикады, миллионы других иноземных насекомых, о которых неизвестно ничего, издавали таинственные странные звуки -- они жили своей тайной жизнью, и их мизерное существование наполняло огромную глубину бесконечной ночной саваны мириадами звуков.
   Изредка в чёрном мраке раздавались ужасные рыки страшных хищников, от которых леденела кровь, и слух напрягался, прерывая течение мыслей, и страшная реальность возвращалась, а с ней визги пожираемых жертв и стоны умирающих живых существ.
   Антон бросил в пламя ещё один сук.
   Случившееся час назад дало ответы на все его вопросы, так долго мучавшие его и раздиравшие мозг.
   Когда таинственный джип , разрезая рёвом двигателя и светом фар мрак ночи, выехал прямо на них и замер в нескольких метрах, казалось, что случится одно из двух - или сразу расстреляют, а после обшарят трупы в поисках поживы, или начнут орать угрожая дулами автоматов и обозленные усталые африканцы в камуфлированной форме, методичто избив, погонят в страшный плен. Антон лежал, уткнувшись лицом в пыльную землю, проклиная всё на свете. Угораздило же попасть в очередную переделку. Судьба явно потешалась над ним - идиотский плен у чеченцев, подневольное путешествие по Африке, авантюра с погоней за похитителями женщины и вот новое - ослепляющий свет фар из темноты, несущий дальнейшие неприятности.
  --Далеко собрались? - вопроса на русском языке не ожидал никто.
   Антон поднял голову. Кто это мог быть? Еремей сразу начал подниматься, одновременно отряхивая от пыли штаны. Гамид с напряжением вглядывался в темноту, но свет фар ослеплял.
   Неужели их нагнали проснувшиеся соглядатаи из отеля? Этого никак быть не могло, слишком уж крепко спали все, да и машины там никакой не было. И голос показался Антону незнакомым. Интонация выдала не русского человека, но чеченцы говорили с другим акцентом. Кто же это?
   Свет фар потускнел и перестал слепить - водитель включил другой режим, толкнул дверцу и вышел из машины. Он был чернокожим.
  --Вы русские? - спросил он.
   Он был один и без оружия. Видимо, в джипе был карабин или даже автомат, но в руках сейчас у него оружия не было и это говорило о том, что он не собирался вступать в конфликт.
   Антон и Гамид поднялись. Африканец протянул руку для пожатия.
  --Меня зовут Джони. Вы ведь из нашего отеля, верно?
   Стало понятно, почему он сразу заговорил по-русски.
  --Что там? - спросил Еремей, набычившись.
  --В отеле? Я там не был больше суток. Как раз туда направлялся. Все-таки, вы смогли сбежать?
  --Сбежать? - насторожился Еремей.
  --Вы ведь участники сафари, правильно? Или вас держали в неведении?
   Антон посмотрел на Гамида.
  --Сафари?
   Гамид отвёл взгляд и пожал одним плечом.
  --Я не в курсе дел Шамиля и Арсана.
  --Так вы сбежали или вышли погулять? - Джони с интересом смотрел на случайных встречных.
  --Не боишься по ночам ездить в одиночку? - спросил в ответ Антон.
  --Не боюсь.
  --Твои дружки украли нашу соотечественницу. - сказал Антон.
  --Ого! - Джони искренне удивился. Вот почему Мамбеле торчал тогда на дереве, наблюдая за приехавшими русскими. - И что? В отеле никто не узнал о похищении, кроме вас?
  --Все спят. Опоили каким-то дерьмом. - ворчливо отозвался Еремей. - Слушай, парень, помоги нам вернуть нашу девку. У тебя машина.
  --Помогу. - легко согласился Джони. - Но всё не так просто. Мамбеле будет стрелять.
   Еремей показал нож.
  --Мы тоже не с голыми руками.
  --Это нож Савата, -- узнал клинок Джони. - Вы никого там не убили?
  --Не бойся - все твои живы. Спят. Обшарили карманы.
  --А где автоматы?
  --Автоматов не было, -- сказал Гамид.
  --Понятно. Значит, автоматы забрал Мамбеле и его друг Зинзе.
   Еремей подошел к джипу, взялся за край низкой дверцы.
  --Так едем или дальше будешь допрос проводить?
  --Садитесь. Я помогу вам. Я не люблю Мамбеле. Это подонок из подонков. И, скажу вам парни, вам повезло, что Мамбеле похитил вашу женщину, и вам удалось улизнуть из отеля.
   Джони уселся за руль джипа, передёрнул рычаг сцепления, поправил под ногой короткий автомат. Антон приметил его. Все-таки был прав - автомат. Может, в бардачке, и гранаты есть - тут не так далеко до сомалийской границы, а там сколько лет чёрт ногу сломит и оголтелые банды боевиков частенько переходят кенийскую границу, совершая грабительские рейды.
   В переднее кресло уселся Еремей, поигрывая ножом. Его смурное лицо еще больше насупилось. Явственно проступала настойчивая игра мысли. Антон сел сзади Джони. Рядом расположился Гамид. Джони притопил педаль газа - джип сразу рванул вперед, тут же попал в колдобину, и всех основательно встряхнуло. Антон и Гамид крепко вцепились в сиденья.
  --Куда едем? - прокричал вопрос Антон.
  --Я, примерно, догадываюсь, как Мамбеле будет отходить.
  --Откуда русский знаешь?
  --Учился в России. В Советском Союзе. Такая была страна раньше.
  --Ну-ну, -- хмыкнул Антон. Африканец пытался шутить по поводу российских дел. - Ты объясни, почему нам повезло, что мы ушли из отеля? Мамбеле мог всех убить?
   Джони на мгновенье оглянулся, с улыбкой кивнул.
  --Мог. Он наёмник. Для него люди - ничто. Будут мешать его планам - убьёт не задумываясь.
  --Мы собираемся ему помешать, -- вставил реплику Еремей.
   Джони посмотрел на него, переключил скорость на вторую - джип помчал быстрее.
  --Вот, вот. Но я о другом. Я занимаюсь подготовкой к сафари. Ищу места, где скапливаются хищники - львы, леопарды, стаи гиен, -- Джони снова через плечо взглянул на Антона - чем-то он его сразу расположил, в отличие от двоих других. - Заказчик приезжает в подготовленное место, выпивает, закусывает, наблюдает в бинокль.
  --Понятно.
   Джони снова улыбнулся.
  --Наблюдают, как хищники ведут охоту на живых людей.
   Заметив произведенный эффект, Джони пояснил:
  --Никогда не любил себя за причастность к этой дряни. Но, я изгой, хотя и дипломированный биолог, приходится ради куска хлеба помогать подонкам, вроде моего босса и таких вот Мамбеле-Зинзе.
  --Живых людей ты сказал? - Антон сжал рукой плечо Джони. - Что за людей пожирают ради потехи?
  --Я в подробности не вдавался, их находили люди босса в трущобах.
  Но в этот раз заказчики предоставили своих участников сафари...
  --Ага, -- протянул Еремей, поигрывая ножом и разглядывая его лезвие - он начал понимать какую расправу над ним придумал его любимый тесть. Вот же сука. А он пытался до последнего верить гадкому старику. Нет, знал его столько лет, а тут попался на его дешёвую уловку - убей Веронику и мы тебя с Ларисой простим, и всё будет как раньше. Ах, мразь! Старая мразь!
   Еремей в упор посмотрел на внимательное лицо африканца. Тот снова передернул рычаг и джип пошёл ещё быстрее, сбивая высоким бампером сухую траву. Свет фар скакал, выхватывая куски саваны. В свете иногда загорались мерцающие точки глаз хищников.
  --Кто заказал сафари? - спросил он Джони.
   Тот пожал плечами.
  --Не знаю. Но, когда вы приехали, Мамбеле мне сказал, что жрать будут вас, -- он кивнул на Еремея и крутнул подбородком, давая понять, что говорит о всех пассажирах.
  --Ты знал! - бросил злой взгляд на Гамида Антон. Его рука сразу нашла за поясом нож. Хотелось быстрым ударом покончить с коварным врагом.
  Он ведь враг. Антон как-то позабыл, находясь рядом с ним, что он в окружении врагов.
  --Что знал? - нервно вскричал Гамид. - Что тебя убьют? Знал! Ты тоже об этом знал.
   Антон отвернулся от Гамида. Не понятная обида на Гамида заполнила его сознание. Почему она возникла? Он с самого начала не верил ни Шамилю, никому другому из бандитов, а теперь вдруг ощутил укол обиды за Гамида - знал, какую казнь готовили Антону, и молчал. Но он и не должен был ничего говорить. У него свои дела и Антон лишь одна из его "замарочек", о которых забывают, решив проблему. И за Вероникой он кинулся из-за собственных хищных интересов - до её судьбы ему не было никакого дела, он просто хотел использовать её в своих целях - поиметь и ещё нажиться, продав в какой-нибудь гарем.
   Сильнейшее желание свербило в мозгу остановить джип и ударом в челюсть "высадить" чеченца из машины - пусть сам станет участником сафари и добычей для кружащих в ночной темени хищников.
   Джип притормозил. Джони выключил фары и заглушил двигатель.
  --Надо соориентироваться. Нельзя, чтобы Мамбеле нас заметил раньше, чем мы его. У него хороший арсенал, а у меня всего один магазин в автомате.
  --Уверен, что они пойдут здесь?
  --Не знаю. Но должны двигаться в этом районе. Дальше свернуть им опасно - могут нарваться на боевиков из Сомали, а в той стороне, - Джони кивнул непонятно в какую часть ночи. - Проклятая земля.
  --Чем она проклятая?
  --Потом расскажу. Но Мамбеле туда не рискнет сунуться. Мы все, африканцы, суеверные люди и часто верим в то, чего быть не должно.
  --Верите в то, чего быть не может, -- поправил Джони Антон.
  --Нет, я сказал правильно. Я русский язык знаю в совершенстве. Мы верим в то, чего быть не должно, согласно общепринятой науке, но оно существует.
   С минуту висела тишина. В совершенной темноте ощущение чего-то зловещего давило на сознание, а яркие россыпи звезд высоко в небе вдруг приблизились, дыхнув белым ледяным холодом. Вспыхнувшие фары враз оборвали это настроение. Джони включил двигатель и выжал сцепление.
  --Немного проедем вперед и встанем посередине прохода, чтобы успеть достать их на любом направлении.
   Ещё минут двадцать они тряслись по ухабинам и снова встали. Джони опять выключил фары и двигатель, взял в руки автомат и передёрнул затвор.
  --Будем ждать.
  --Они шли впереди нас, -- сказал Гамид.
  --Я это понял. Просто у них путь по окружности, а я проехал напрямую.
  --Почему они не могли двигаться по прямой?
  --Здесь полно хищников. Видели, когда мы ехали, вокруг горели десятки огоньков, их глаза - они следили за нами. Пешком здесь не пройти - сожрут. Только на машине. А у них машины нет.
   Больше у Джони ничего не спрашивали. Повисла гнетущая тишина. Даже не раздавалось завываний, рыка или смеха гиен, не надоедали кровососущие насекомые, не стрекатали цикады, не шуршали ящерицы.
  Полная тишина. Очень странная тишина. Для такой насыщенной жизнью местности это было ненормально. Антон хотел сказать об этом, но Джони предостерегающе качнул рукой.
   Тишина прекратила быть глубокой - еле различимо стал проступать звук и этот звук нарастал, приближаясь. Ехала машина.
  --Машина, -- прошептал Еремей.
  --Кто же это? - Джони был в растерянности. - Я не знаю, кто это. Мамбеле без машины. А это... ещё не понятно по звуку двигателя. И света фар не видно. Очень странно.
  --Что будем делать? - спросил Антон.
  --Не знаю.
  --У тебя автомат, лучше, если ты покинешь машину и заляжешь в стороне.
  --Ты прав, машину могут обстрелять с ходу. Все выходим и располагаемся по обе стороны джипа метрах в пяти.
  --Согласен. Еремей, иди с Джони, а мы с Гамидом затаимся в этой стороне.
   Гамид недобро глянул на Антона, ухмыльнулся кривой ухмылкой - какая от него безоружного польза. Антон, всё поняв, тут же вручил ему свой второй нож.
  --Держи.
  --Не боишься? - в голосе Гамида прозвучал сарказм.
   Антон мог ответить в том же духе - до сих пор они боялись только его, но посчитал это лишним - это женщины любят словесные перепалки. Он молча выпрыгнул из джипа и пошел прочь от машины, раздвигая руками
  жесткие стебли покрытой пылью травы. Звук двигателя приближался.
  Антон оглянулся - темнота была такой плотной, что отсюда не различался контур их джипа.
   Зашуршала трава. Появился Гамид. Молчаливо оглянулся туда, откуда пришёл и вздохнув, присел.
   Чужая машина приближалась. Джони верно угадал направление движения, видимо тут была какая-то дорога, которой пользовались африканцы.
   Мгновенно всё ослепило ярким светом - подъехавший автомобиль включил фары. Плотные потоки света осязаемо прорезали траву. Антон поразился, что вокруг воздух клубился пылью и мошкарой. Он сжал сильнее рукоятку ножа.
   Тут же свет погас и раздались одновременно две длинные автоматные очереди - подъехавшие увидели стоявший на их пути пустой джип. Пули просвистели совсем рядом, скашивая траву, перебивая стебли. Антон и Гамид упали навзничь - приехавшие прочищали округу, стреляя во все стороны.
   Против ожидания, автомат Джони не разразился ответным огнем.
   Стреляли двое. Молча, без вскриков. Ещё раз "проработав" местность по обе стороны машины, они секунд двадцать вгоняли свинец в джип Джони, совершенно угробляя двигатель, а после дали задний ход и быстро укатили прочь.
   Поняв, что опасность удаляется, Антон быстро поднялся с земли, тронул Гамида за плечо.
  --Не зацепило?
  --Обошлось.
  --По-моему, наш джип угрохали.
  --Скорее всего. Грохот стоял, словно вскрывали сотню консервных банок.
  --Посмотрим?
  --Только осторожно. Один из стрелков мог выпрыгнуть из машины и ждёт, когда кто-то обозначится...
  --Удивительная забота, -- не удержался от сарказма Антон. - Меня же собирались скормить гиенам, -- и пошёл вперед.
   Гамид вслед весело прокричал ( звук чужой машины был уже еле различим и таиться, действительно, не имело смысла):
  --Я и хочу посмотреть на приятное зрелище. Глупо, если тебя просто застрелят.
   Антон не отозвался. Гамид, сломив взмахом ножа несколько высоких стеблей, стал пробираться к джипу, улыбаясь, -- неожиданная атака неизвестных и словесная перепалка с Захаровым подняла ему настроение. Пленный майор сильный враг, но пока, из-за сложившихся обстоятельств, Гамид относился к нему положительно. Время всё расставит по своим местам. Кто-то умрёт, кто-то продолжит свой жизненный путь. Может быть, жить выпадет Гамиду, может быть - майору, а может, смерть заберёт обоих. Всё в воле Аллаха.
   Гамид отёр лицо ладонями - " Аллах велик!".
   Захаров стоял у изрешеченной пробоинами машины, поглаживая её стальные бока.
  --Жаль.
   Еремей Сысоев, пробуя пальцем остроту лезвия своего ножа, сжимал губы - его подвижное лицо выдавало недовольство. Впереди бегал по земле луч фонаря - Джони изучал место, где стояла машина нежданных визитёров.
  --Почему он не стрелял? - Гамид кивнул в сторону Джони.
   Еремей пожал плечами, сердясь, отвернулся, отозвался ворчливо:
  --Откуда я знаю? Он сидел в траве, я сидел в траве. Начали стрелять - упали, вжались в землю. Я не собираюсь здесь подыхать!
   Он всё ещё находился под впечатлением известия, что ему в этом африканском аттракционе отводилась роль жертвенной свиньи. Можно было подумать, как принято выражаться - жертвенного агнца, но мозг выдал обидное сравнение со свиньёй.
   Вернувшийся к расстреляной машине, Джони поочередно осветил фонарем всех своих пассажиров, сказал спокойным голосом:
  --Думаю, это были наши друзья - Мамбеле и Зинзе.
  --Почему так решил?
  --Их почерк. Да и так кое-что наводит на эту мысль.
  --Твою машину угрохали.
  --Я это сразу понял. Думаю, они мой джип тоже узнали.
  --Они были без машины, -- сказал Гамид.
  --Видимо, припасли её заранее в укромном месте. Пешком из саваны не выбраться, тем более с пленницей. Мужину можно напинать и заставить двигаться в быстром темпе, а женщина - это обуза.
  --Мы теперь остались без машины.
  --Сейчас мы поедим. У меня кое-что есть в джипе из провизии. Потом решим, как действовать дальше.
   Джони просветил фонарем округу, заметил сухое тонкое дерево из нескольких стволов, кивнул на него:
  --Надо развести костер. - он снова посмотрел на всех своих спутников. - Есть другие предложения?
  --Костер, так костер, -- согласился за всех Антон...
  
   Глава двадцать пятая
  
  Мамбеле, сжав губы до боли в деснах, выкручивал рулевое колесо, обЪезжая ухабы и покрытые сухой травой кочки, которые выхватывал из тьмы ночи свет фар. Неожиданная встреча с пустым джипом Джони наполнило суровое сердце воина тревогой. Этот гад ждал их. Сидел где-то в траве с възведённым автоматом и ждал именно их. Значит, в отеле кто-то всполошился и начались поиски.
   Сидевший на заднем сидении Зинзе со злостью влепил оплеуху скулящей от страха Веронике. У нее были завязаны глаза и рот, руки и ноги стягивала крепкая верёвка. Она всхлипывала весь путь, пока тряслась в телеге, а после заныла, когда её перегрузили на заднее сидение джипа, когда же Зинзе и Мамбеле, стоя на сидениях, открыли стрельбу из автоматов по зловещим зарослям травы, забилась в истерике, так что Зинзе оступился и вывалился из машины, чуть не сломав себе ногу.
   Прочесав окрестность роем пуль и уничтожив двигатель встреченной машины, вогнав в него по половине магазинов, решили спешно ретироваться, пока в ответ не началась пальба. Зинзе влез на своё место, ударил Веронику кулаком в бок, заставив её выгнуться, а после не пожалел нескольких пощечин. Непокорная сука! Из-за её норова он чуть не искалечился. Случись такое, он догадывался, Мамбеле беспощадно прикончил бы верного соратника. Следовало бить и бить её, пока она не уймётся и покорится своей судьбе. Он сжал кулак для нового удара, но встретился со злым взглядом Мамбеле:
  --Прекрати!
  --Эта сука... -- начал Зинзе.
   Мамбеле прервал:
  --Она наш заработок. Не порть товара. Еще идти и идти.
  --Ты хотел сказать ехать...
  --Куда ехать? - Мамбеле зло стукнул ладонями по рулевому колесу.-Видел же, дорога перекрыта.
  --Это был джип Джони. Не узнал его?
  --Узнал. Какого хрена он здесь ? Это была засада!
  --Какая засада, Мамбеле? Урод вечно шарится по саване, вот и попался нам на пути.
  --Где же он? Ты видел его? Он сидел в траве и ждал удобного случая, чтобы расхреначить нас из своего автомата. Может и не один.
  --Стой, брат. Остановись. Куда ты гонишь, все внутренности растресём на ухабах! Стой!
   Мамбеле покорно нажал на тормоз, обернулся к Зинзе.
  --Что ты предлагаешь? Там засада, а другая дорога - ты знаешь, через какое место она проходит.
  --Ты преувеличиваешь про засаду. Идиот спрятался, когда увидел машину и всё. Может, его давно сожрали его любимые хищники, а ты обделался. Разворачивайся и дадим жару ублюдку. Я всегда его не любил, этого умника. А то, что ты задумал - самоубийство. То место проклято и не многие выходили оттуда живыми.
  --Наслушался сказок босса?
  --Все про то говорят.
  --Зинзе, поверь мне - там засада. Видимо, наш лимонад получился не таким хорошим, как мы расчитывали. В отеле подняли тревогу и нас уже ловят, а урод Джони указал наш возможный маршрут и проехал на опережение. Вот как дело обстоит.
  --Нет. У нас дорога там, а в гнилое ...
  --Ты как ребёнок рассуждаешь, как дикарь из племени.
  --Не обзывайся, -- насупился Зинзе. - Сам ты дикарь. Поедем той дорогой, какой хотели. Там вообще нет никого, вот что... Встретили пустую машину и обосрались от страха. У Джони, наверное, его старая рухлядь сдохла еще днем, он оставил машину и пошёл к отелю, -- Зинзе задумчиво погладил ладонью сотрясающуюся от рыданий лежащую рядом на сиденье Веронику, заулыбался. - А по дороге его сожрали. Ха-ха-ха.
   Мамбеле размышлял мгновенье, притушил свет фар, стал молча смотреть в пугающую темноту. Может, Зинзе прав, может, в голове у Мамбеле сработала перестраховка. Они просто случайно наткнулись на пустую брошенную машину Джони и никого на много миль вокруг не было и быть не могло, даже хищников, потому что они ушли из этого района, как только среди восточных холмов поселилась какая-то нечисть ( если это правда). Мамбеле уже собирался согласиться с Зинзе и развернуть джип, но тут сердце ёкнуло - далеко в ночи вспыхнул и затрепетал яркой точкой огонёк костра, потом темное пятно загородило его, снова ярко, снова кто-то загородил - там были люди.
   Мамбеле негодующе сверкнул глазами на Зинзе и, уже не спрашивая его мнения, уверенно повёл джип к холмам. Судя по рассказам необразованных забитых уродов, которыми окружил себя толстый жирдяй Сика, считавший, что Мамбеле всю жизнь будет горбить на него и устраивать гадкие аттракционы, скоро машина должна будет заглохнуть - в проклятом месте техника не работала. Вот и проверят, правдивость сказок о духах. Даже хорошо, что есть проклятое место - люди Сики упрутся в незримую границу и не посмеют переступить через табу, а Мамбеле и Зинзе спокойно уйдут из Кении с пленницей. В любой ситуации есть плохая сторона, а есть хорошая.
   Зинзе больше не пытался говорить с партнёром. У него в мозгах всё настойчивее свербила мысль, которая заставила его руку, лежавшую на плече связаной Вероники, переместиться на грудь женщины, потискать её, а после прошарить по животу и ниже. Веронику оборонялась, сжав ноги, что есть мочи, но Зинзе уже обеими руками, приложив силу, чуть развел их и проник пальцами в плавки. Вероника снова забилась и опять получила кулаком в печень.
  --Что там у вас? - обернулся Мамбеле.
  --Ничего. Всё не уймётся. Стерва.
   Машина встала.
  --Что опять не так? - обозлился Зинзе.
  --Всё, -- голос Мамбеле прозвучал бесцветно.
  --Что?
   Двигатель заглох, а через пару секунд погасли фары.
  --Приехали.
  --А ты говорил, что враньё это. Вот оно! - вскричал Зинзе. - Лучше бы там пробивались с боем.
  --Не говори ерунды, -- голос Мамбеле в полной темноте звучал устало. - Здесь мы в безопасности. Даже если есть погоня, сюда не сунутся.
  --А духи?
  --Мы образованные люди, Зинзе.
  --Я из машины не полезу и пешком в этом мраке никуда не пойду. Лучше здесь сдохну...Нет, я придумал лучший вариант. У нас есть баба...
  --Да, надо дождаться рассвета.
  --Я первый её...
  --Нет, я.
  --Я! - твердо заявил Зинзе.
   О чем всё время боялась Вероника, началось на сидении джипа, а потом, с короткими перерывами длилось, всю ночь. Она теряла сознание, задыхалась, а после лежала отрешенно, бессильная что-либо изменить. Ей даже стало казаться, что она смотрит в бескрайнюю глубину космоса, прорезанную мириадами звёзд, а когда сознание вернулось из очередного обморока, поняла, что это не видения - в порыве страсти похитители сорвали с неё все путы и повязки. Она лежала измученная, изгаженная, обессиленная, а рядом в машине спали утомленные африканцы. Утренний прохладный ветер обжигал оголенные бедра и живот. Вероника, уперевшись в борта джипа, поднялась и, постанывая, вылезла из машины. Мучители, утомленные ночной погоней и разнузданной оргией, храпели. Она посмотрела на груды оружия, лежавшего в джипе, но в голове было только одно - поскорее убраться, пока похитители не проснулись. Вероника заспешила по сухому руслу ручья, торопясь скрыться - впереди, между невысокими холмами, покрытыми серой сухой травой, начинался тоже серый, почти лишенный листвы, лес из невысоких деревьев. Босые ноги сразу искололись, но Вероника терпеливо шла вперед - уйти как можно дальше. Она понимала, что не имеет шансов на спасение, но тот унизительный плен был хуже страшной гибели. Скоро африканское солнце начнёт нещадно жечь и тогда (Вероника очень надеялась на такой исход) она потеряет сознание и уйдет из жизни.
   Вероника продиралась сквозь заросли - ветки кустов были покрыты острыми шипами, мелкие твёрдые листики, больше похожие на иголки, жалили, словно насекомые. Песок старого русла ручья, наполнявшегося водой в редкие дни после бурных дождей, начинал жечь стопы. Ещё не много и всё кончится - она упадёт без сил, а после наступит успокоение.
  --Щ-щ-щ, -- крупная толстая змея, совершенно незаметная среди серых крученных узлами корневищ, привела Веронику в ужас.
  --А-а-а-а! А-а-а-а! А-а-а-а-а-а-а!!!
   Гамид вскочил, как от выстрела.
  --Вероника!
   Еремей и Антон тоже напряглись. Женский крик, наполненный неописуемым ужасом донёсся из далека несколько раз.
  --Это там, -- кивнул в сторону невысоких холмов, еле видных в утреннем мареве, плывущем над саваной, Джони. - В проклятом месте.
  --Туда! Скорее! - Гамид суетливо засобирался, сгребая расстеленную на земле одежду. - Она живая.
  --Это очень далеко. Даже бегом будет очень долго. Мы ей не успеем помочь. - сказал Джони. - Я же говорил, что это были Мамбеле с Зинзе.
   Еремей устало отер рукой заспаное лицо, передернул плечами - остывшая за ночь земля прознобила тело. Наверное, этот крик был последним в жизни Вероники, только теперь какая ему разница - он жаждал найти её, чтобы выслужиться перед Денисовым, вернуться на тёплое место, в сытую бандитскую жизнь. Смысл выручать шлюшку, если пользы от этого не будет никакой. Теперь вообще не осталось никакого смысла в его жизни. Он жертвенная свинья, боров, которого убьют и сожрут для потехи сильных мира.
  --Осталась какая-нибудь еда? - спросил он у Джони.
  --Да, в рюкзаке есть несколько банок овощных консервов.
  --Надо поесть.
  --Согласен. Путь не близкий.
  --Пойдем пешком? - спросил Антон.
  --У нас нет выбора. Всё равно вам надо выбираться - в отеле уже спохватились и начали погоню, а на тех холмах шансов уцелеть у нас будет больше - не многие из людей Сики отважутся "потревожить духов".
  --Но кто-то отважится, -- сказал Антон с упором на слово "кто-то", имея в виду, что уйти без боя им не удастся.
  --Не многие. Такие волки, как Мамбеле и Зинзе.
  --Такие не верят в духов? - усмехнулся Антон. В его голове прочно сидел стереотип, что обитатели саваны приносят жертвы своим идолам, а колдуны у них имеют непререкаемый авторитет.
  --Наверное, верят... Но не боятся...
  ...Мамбеле какое-то время одурело смотрел перед собой, не понимая, где он и что случилось. Через десять секунд мозг начал поочередно, словно в электронной машине, включать мыслительные и осязательные функции. Свежий ветерок с близких холмов облизал холодом ноги и живот. Мамбеле понял, что проснулся и вспомнил всё, что должен был помнить - он сидел без штанов и плавок, задрав ноги на рулевое колесо, а в затекшей от долгого спанья в неудобной позе пояснице, проявилась боль и кольнула так, словно в спину вонзили тонкое длиное лезвие. Он подтянул ноги к животу и спустил их вниз, коснувшись ступнями прохладных педалей. Боль ушла. Здорово они с Зинзе отвазюкали пленницу. Зудящий от ночных трудов член порадовал - во всех ситуациях есть прелести. Если бы в этом "заколдованом месте" работала техника, они бы ехали остаток ночи и сейчас были очень далеко отсюда, но они здесь, член зудится, а в мыслях полнейшее удовлетворенность. Теперь он эту спелую ягодку будет дрюкать ежевечерне - на привалах. Бизнес бизнесом, но есть такие удовольствия, ради которых можно пожертвовать частью выгоды.
   Не оборачиваясь ( ещё и шея затекла от неудобного спанья), Мамбеле стал шарить вокруг в поисках плавок и штанов - в порыве страсти он сбросил их за секунду и отшвырнул куда-то в темноту, снова благодушно усмехнулся ( сексуальный гигант!) и вдруг потемнел - он понял, что его разбудило - дикий, пропитанный животным ужасом, женский крик.
   Он резко обернулся - Зинзе отупело смотрел на него, сидя на заднем сидении. Он был совершенно голый и ковырял пальцем в правом ухе.
  Рядом с ним лежали четыре автоматические винтовки, две безрукавки, увешанные ручными гранатами и снаряженными магазинами с патронами. Пленницы не было.
  --Черт! - выругался Мамбеле, резко толкая дверцу джипа и выпрыгивая из машины. Проспали пленницу! Всю ночь её барабанили, а она терпеливо ждала, чтобы они выключились. Выносливая сучка.
   Мамбеле провернулся вокруг своей оси - никого вокруг. И следов не разобрать - вокруг каменистая почва. Ага, дальше видно сухое русло ручья, может там что удастся высмотреть. По любому сбежать далеко она не сможет. Если только ... Про это думать не хотелось. Её могли подобрать те, из засады. Они ведь могли двигаться ночью в этом направлении.
   Зинзе потянулся, спросил беззаботно:
  --Где русская? Нету?
   Мамбеле, уже начиная выходить из себя, влепил ему звонкую пощечину.
  --Всё из-за тебя!
   Зинзе задохнулся от неожиданности и возмущения, молча схватил в руки одну из винтовок, передернул затвор и тут же вжал голову - раздался ещё один крик, такой же сильный и наполненный непередаваемым ужасом.
   Мамбеле кивнул в сторону холмов.
  --Она там! Одевайся, скотина.
  --Ты что на меня наезжаешь?
  --Не тряси этой херней, -- поджимая в гневе губы, Мамбеле отбил ударом ладони ствол винтовки от своего лица. - Она могла нас расхреначить из нашего же оружия. Всё твоё скотство.
  --Ладно, не ной. Сейчас поймаем её. Все нормально.
  --Помолись, что бог не допустил в её голову мысли насчет наших автоматов.
   Зинзе, натягивая камуфлированую куртку, заулыбался:
  --Бог меня любит.
  --Было бы за что, -- ворчал Мамбеле, натягивая найденные у колеса штаны.
  --Бог всех нас любит. Он милосерден, -- продолжал разглагольствовать Зинзе, облекаясь в омуницию. - Закончу когда-нибудь свои военные дела и пойду в священники. У меня будет такой белый воротничек, а юные прихожанки, умиляясь, будут лепетать: "Святой отец, святой отец".
   Он, как следует, проверил застёжки безрукавки, сделал небольшой глоток из фляжки. Мамбеле, с автоматом на плече, пошёл к сухому руслу, оглянулся:
  --Идёшь?
  --Почему она орала? - неожиданно удивился Зинзе. - Что-то её здорово напугало!
   Мамбеле раздраженно отозвался:
  --Здесь же проклятое место, чудовища тут обетают. Ногами шевели!
   Новый протяжный истеричный крик резанул из-за холмов. Мамбеле и Зинзе присели от неожиданности. На душе захолодило. Что же тут происходит?
   Не говоря больше ни слова, они помчались вдоль сухого русла.
   Страх и ужас, которые разнёс по саване протяжный безумный крик Вероники, подстегнул, и так торопящихся, Джони, Антона и Гамида. Хмурый, задумчивый Еремей замыкал шествие. Ему было тяжело физически - теперь лишний вес, которым он гордился и всегда убеждал себя, что он придаёт ему важность, тяготил. Сердце колотилось у самых висков, давая понять, что важным хорошо быть дома, а здесь надо быть физически сильным и выносливым. Что заставляло орать гадкую шлюху? Её насиловали похитители? Её всегда все насиловали. Он лично её насиловал в удобное для себя время. Её этим не напугаешь. Еремей ухмыльнулся таким похабным мыслям. И тут , как удар поддых, раздался новый вопль - безумный и от того наполняющий душу холодом - орали во всю мощь луженых глоток двое мужчин.
   Все встали, как вкопанные. Ясно, что орали Мамбеле и Зинзе.
  --Что, вообще, там такое? - озадаченно спросил Джони, не ожидая ответа ни от кого.
   Этот вопрос прозвучал в мозгу каждого. Антон почувствовал, что впереди какой-то сгусток злой энергии. Еремею идти вперед расхотелось. Ему сейчас не хотелось ничего. Всё, чтобы не делалось, было бессмысленным. Он не вернётся в прошлую жизнь и это главная катастрофа, и он думал только об этом.
   Гамид не думал, Гамид желал идти вперед, чтобы победить или умереть...
  
   Глава двадцать шестая
  
   Шамиль открыл глаза, потому что крики, протяжные и тревожные, могли разбудить даже мертвеца. Он удовлетворенно ухмыльнулся - он теперь знал, что Денисова держали в соседней комнате этого проклятого отеля и кричал старик не от физической боли, когда ковыряли металическими клещами зубы или вырывали член, а просто от ужасных эмоций в своём старческом сне. Приснилось, как его обижали негритосы и разнылся во сне. Это хорошо - терять старика не хотелось. Шамиль, словно зверь, мог ощущать, где его ждала прибыль, и этот старик просто горел золотом. Его не убили. Великолепно. Но сам Шамиль был в неволе и все его люди сидели под замком. Сейчас это не так сильно занимало мысли Шамиля. Главное, что он хотел знать, это, как сложились дела у главного оппонента из "своих" -- Арсана. Если его убили - это совсем другой расклад. Расклад плохой. Можно радоваться - основного бунтовщика уже не было, но ... Арсан очень опытный воин и он, со своей верной пятеркой, был основной силой в многочисленной свите Шамиля. Кто его мог заменить? Если вдуматься - никто!
  Шамиль улыбнулся - главное, Денисов ещё существовал, а с неграми он по любому разберётся, даже если умрёт - разберётся...
   Денисов открыл глаза и долго лежал, тупо глядя в потолок, шевелящийся от толстого слоя насекомых. Первой мыслью было: " Как можно жить в таком гадюшнике?". Козявки, крепко вцепившись своими многочисленными лапками в потолок, умудрялись пожирать друг друга, жадно спариваться и откладывать липкие какашки. Это длилось миллионы лет. Второй мыслью было, что если русские переселятся в Африку, то насекомым предётся тяжело и, может быть, они даже будут повержены после долгих лет изнурительной борьбы. Но смешные размышления враз рассыпались, когда Иван Сергеевич осознал, где он находится - в негритянской неволе, в ловушке, куда забрался по собственной воле. Мозг вернулся из страны сновидений, грезы тут же забылись, но последнее выспоминание сжало сердце такой тревогой, что даже дышать стало очень тяжело. Бог с ними, с неграми - он не из таких передряг выбирался. В мозгу отчетливо запечатлелся крик женищины. Кто кричал? Неужели Лариса? Нет. Кто-то из близких людей. А потом кричал мужчина.
   Денисов внимательно оглядел место своего заключения. К чему был сон? Ясно, что мозг отреагировал во сне, на события вчерашнего дня. А сегодня день обещал быть ещё страшнее - его вызовут для "последнего" разговора и будут жилы тянуть, чтобы он велел перегнать все свои деньги на бандитские счета.
   Тут он снова усмехнулся в мыслях - он сам был отъявленным бандитом, а теперь возмущался, что другие головорезы поступали не по закону. И всё-таки, сон был очень реален. Он человек не сентиментальный, а сердце сжало так, словно очень близкое тебе существо звало на помощь. Может Вероника? Но Веронику он просто желал, как женщину, как самку... Неужели она в мыслях уже была близка ему?
   Денисов тяжело вздохнул. Он проснулся, потому что кричала женщина, и этот крик его взволновал, а после закричал мужчина, и это тоже его очень взволновало. Очень сильно. Не могло всё это быть просто так.
  Кричала женщина, потом мужчина... Сначала женщина, потом мужчина... Мужчина...
  --А! А! А-а-а. А! А-а, -- Лариса блаженно выдохнула и открыла глаза. Нависавший над ней Карен напрягся и тоже разразился криком эйфории.
  --А-а-а! А-а-а!
   Он ещё секунд десять приходил в себя, тяжело дыша прямо Ларисе в лицо. Она повернула голову к двери. В узкой щели между дверным полотном и коробкой виднелось лицо Кондрата - всё время соития он наблюдал в эту щель. Встретившись с глазами Ларисы, он укоризненно покачал головой и плотно затворил дверь.
  --Ну, как? - Карен отер потное лицо о подушку, аккуратно вывел свой твердый член из лона Ларисы и отвалился в сторону.
  --Что?
  --Не обиделась, что я залез на тебя?
  --Я твоя пленница.
  --Была пленницей. Теперь всё подругому.
   Лариса усмехнулась - неужели Карен признаётся ей в своей симпатии?
  --Я не пленница?
  --Ты моя гостья.
  --То есть, я могу встать и уйти?
  --Ты этого желаешь?
  --Я здесь загостилась.
  --К сожалению, отпустить я тебя не могу, пока не найду свою жену.
  --Она изменяла тебе с моим муженьком.
  --Вот я и разберусь с ними... С обоими.
   Карен встал с постели, натянул плавки, стал одевать рубаху.
  --Заметь, теперь к тебе совсем другое отношение, -- заговорил он миролюбиво. - Тебя не обижают.
  --Кондрат мне обещал это.
  --А я это тебе гарантирую.
  --Ага, -- Лариса хитро прищурилась. - То есть, даже тебе я могу отказать в близости?
   Карен внимательно посмотрел на неё, застёгивая запонки на рукавах. Что же изменилось за эти дни, что большая часть мыслей, возникавших в мозгу, была только о ней. Зря он в самом начале позволил своим идиотам иметь её во все сладкие места. Но тогда он кипел яростью, и она была его главным врагом. Она и её папаша. Только теперь она уже "была" врагом, а вот Денисов остаётся и останется врагом навсегда.
   Лариса в эти секунды успела подумать, что Карен не спроста вдруг стал к ней лоялен, видимо, что-то случилось и это связано с её отцом. Может, начались переговоры о её передаче отцу?
   По правде говоря, ей сейчас было не так уж плохо среди ганстеров Толстого Рудика. Насиловать её перестали, не позволяли себе сквернословить в её присутствии, не привязывали к кровати, не давали пощечин. А сегодняшний секс с Кареном был ей приятен, и она отдалась ему почти добровольно - первое соитие с племянником армянского дона, когда он изнасиловал её и приказал убить бедного Эдика, показался таким ярким, что сегодня она не стала сопротивляться. Может, судьба так повернётся, что Карен станет ей близким человеком. А отец? Вдруг Карен убьёт его?
   Лариса тут же откинула эту мысль. Если такое случится, она не переживёт смерти отца. И в то же мгновенье в мозгу возникла поправка: не переживёт, если отца "прикончит" Карен, а в остальном ... Она станет богатой наследницей.
   Карен нагнулся к самому лицу Ларисы, видимо, собираясь поцеловать, но в последний момент какая-то мысль остановила его. Он улыбнулся, двумя пальцами легонько ущипнул её за щеку и подмигнул. Не сказав ни слова, он вышел из номера.
   В коридоре отеля, у самых дверей, стояли два охранника и Кондрат.
   "Подслушивали", -- легкое настроение улетучилось и всегда тлевшая в душе неприязнь к убийце Кондрату заставила Карена поморщиться, как от зубной боли.
  --Ты обещал Ларисе своё покровительство? - спросил он, отодвигая плечом Кондрата и направляясь к следующему номеру, где они остановились.
  --Обещал, -- согласился Кондрат.
  --Это моё дело, Кондрат.
  --Не забывай, она дочь Денисова.
  --Я всегда об этом помнил.
  --Даже, когда позволил ребятам переть её, словно уличную шлюху.
  --О-о, -- Карен обернулся, изображая на лице ехидное удивление. - Вы стали через чур лояльны к дону Денисову.
  --Карен, мне твои перепады настроения до одного места. Но игра ещё не сыграна и надо сохранять максимальную возможность для манёвра.
  --Говори проще.
  --Мы с тобой договорились, как действовать. Почему опять начинаешь дурить? - Кондрат начал терять самообладание. Его огромные ручищи непроизвольно начали сжиматься в кулаки. Это не ушло от внимания Карена, но он остался совершенно спокоен.
  --В чем выражается моя дурость? Ты сказал, что надо перебраться на Сокотру. Мы сделали это. Поселились в милом отельчике, оставили надёжных ребят на материке. Ты сказал ждать - мы все ждём.
  --А секс с Ларисой?
   Карен открыл дверь номера, обращаясь к Кондрату, произнёс, глядя при этом на улыбающихся охранников:
  --Гарантирую тебе, ей очень понравилось. Я старался.
   Кондрат беспомощно проводил его взглядом, зло рыкнул на двоих архаров, чтобы не лыбились. Слабенькая трель сотового телефона в кармане заставила Кондрата подобраться - просто так звонить парни бы не стали.
  --Алло.
   Выслушав доклад, он молча нажал на клавишу, посмотрев на архаров у двери номера Ларисы, произнёс:
  --Будьте внимательны. Гость едет.
   Парни затосковали. Кондрат укоризненно ухмыльнулся - в душе все были отъявленными трусами. В мозгу даже возникла интересная мысль: "может, они стали бандитами, именно из-за своей трусости".
  --Гляди веселее, -- подбодрил их Кондрат.
   Из отеля он выехал в морской порт с двумя сопровождающими. Он уже примерно знал, как встретит "дорогого гостя", опасался только одного, что опередят пограничники и в дело вмешается полиция. Местная пограничная охрана на Сокотре была через чур активная - вокруг острова постоянно дежурили военные катера, а всех прибывающих встречали таможенники и полиция. Даже когда их большая "туристическая группа" прибыла на остров в неурочное время - это вызвало у пограничников пристальный интерес и паспорта с багажом провелялись долго и дотошно.
   От местной гостиницы, гордо именовавшейся отелем, до пристани было десять минут езды. Пришлось взять "такси". Местный абориген, на видавшем виды, внедорожнике, послушно остановил машину подальше от места прибытия туристических катеров.
   В груди Кондрата безотчетно заныло сердце. К чему бы?
   Снова зазвонил телефон. Дозорные сообщили, что "визитёр" скоро прибудет.
   Раз прибудет, значит, попадёт в руки Кондрата. Беспокоило то, что он пёр вот так, в открытую, можно даже выразиться - в лобовую атаку. Зачем? Чего хотел достичь? Напугать? Они уже успели как следует напугаться в Адене, когда ждали нападения разъяренных боевиков Денисова. Глупо продолжать верить в их идиотизм.
   "Может, я зря считаю врагов очень умными людьми? Если я их побеждаю, они должны быть глупее меня. Раз он прёт, значит, что-то себе нарешал...Нечего гадать. Приедет - всё встанет на свои места".
  --Шеф, что-то ты угрюм не в меру, -- подал голос один из парней.
  --Помолчи.
   К причалу медлено подходил очередной баркас. Кондрат весь подобрался - почему же он так, показательно-открыто?
  --Идём? - архарам не терпелось.
  --Сидите. Я сам всё сделаю.
  --Вы уверены, шеф? - спросил второй.
  --Уверен. Если, -- тут Кондрат оссекся, в голосе возникла предательская хрипотца волнения. Верно парни подметили, сегодня он волнуется не в меру сильно. - Ну...тогда действуйте по обстоятельствам.
  --Понятно, шеф. Не впервой, не подведем.
  --Надеюсь, -- Кондрат толкнул дверцу и шагнул из машины. Да, "визитёр" шел открыто, совершенно не таясь - спустился по трапу и по причалу, минуя пограничников, проверивших паспорт и туристическую визу, спокойно шагая, шёл навстречу Кондрату. Он видел, что его уже ждали, видел беспокойно жующих жевачки архаров в старом тарантасе, но лицо его не выдавало никаких эмоций.
   Кондрат остановился на середине пути - что сейчас последует? Он бросится бежать? Это привлечёт внимание пограничников. Он минует рук Кондрата, но ещё вопрос, в чьих руках лучше оказаться.
   Борис подошёл вплотную к Кондрату, снизу вверх, взглянул в глаза, но не проронил ни слова. Волнение, давившее на сердце Кондрата, теперь ушло куда-то внутрь, в самую глубину сознания и он казался со стороны совершено спокойным.
  --Зачем ты это сделал? - спросил он ровным голосом.
  --Что? - не понял вопроса Борис.
  --Зачем вернулся?
  --Не догадываешься? Я не могу бросить Ларису и спастись в одиночку.
  --Теперь умрешь.
  --У меня нет выбора.
   Кондрат дружелюбно хмыкнул, опустил руку на плечо Бориса, потянул к машине.
  --Поедем. А здорово ты нас провел, что Денисов в Адене. Мы там приготовились к круговой обороне. Пообгадились все.
  --Знаю.
  --А когда поняли, что это лишь твой трюк, решили выманить тебя и переехали на Сокотру.
  --И это знаю.
   Один из архаров, не вылезая из машины, отворил заднюю дверцу, ожидая визитёра, подвинулся. Уже садившегося Бориса, Кондрат чуть придержал за рукав.
  --Ты зачем Гогика убил?
   Борис замер. Через пару секунд, не оборачиваясь к Кондрату, отозвался:
  --Не я. Гогика Сани зарезал.
  --Сани? - Кондрат обалдел. Что за номер? Неужели Борис начал свою очередную "игру"?
   Борис потеснил архаров, вздохнув, закрыл дверь. Кондрат уселся в переднее сидение рядом с шофером.
  --Они шли по узкой улице, меня не видели - для них улица была пустынной. Была у меня мысль придавить их, позаимствовать содержимое карманов. Очень мне требовался сотовый телефон, чтобы сделать важный звонок.
   При этом замечании архары смешливо хрюкнули.
  --Вдруг вижу - Сани обернулся и пырнул Гогика в живот. Я очень удивился. Сани додавил ножом, пока Гогик копыта не откинул, всё вытащил из его карманов и сделал ноги. Я, естественно, побыстрее ушёл оттуда.
  --Дозвонился до Денисова? - спросил Кондрат.
  --Нет.
   Получив знак, водитель завел двигатель и машина медлено покатила по сухой, но очень разбитой, после дождя, дороге прочь от причала.
  --Так где скрывается твой хозяин? - спросил Кондрат.
  --Ты о Денисове?
  --У тебя ещё есть хозяева?
  --Я свободный человек.
  --Ну-ну. Мы взрослые люди. У тебя хозяин Денисов - это знают все.
  --Я хочу поговорить с Кареном.
  --Скажи мне, и тебя не будут бить.
  --Хочу поговорить с Кареном.
   После этих слов Борис немедленно получил кулаком в живот от соседа и громко всхлипнул. Удар не прошел мимо внимания водителя - тот насторожился. Это не понравилось Кондрату, он грозно рыкнул на тупого архара :
  --Уймись там. Борис, скажи, где прячется Денисов.
  --Скажу, когда увижу Ларису.
  --С ней всё хорошо, -- Кондрат успел представить, как сегодня Карен "развлекал" дочь Денисова, но, кроме раздражения, это воспоминание ничего в душе не вызвало. Беспокоится он о Ларисе, а той хоть бы хны, прётся с врагом своего отца и пыхтит от удовольствия. Но и Борис, не от доброты душевной или рыцарской преданности, пекётся о дочери дона. Он просто желает сохранить свою шкуру, потому что, если потом окажется, что он спасся, а Лариса нет - его убьют люди Денисова, и убьют таким страшным способом, что он, обсераясь от ужаса, пришёл обратно в плен к людям Карена. Что делает с людьми страх - даже самых трусливых он превращает в храбрых и отчаяных.
  --Я должен увидеть её и поговорить с ней, -- справившись с болью, произнёс Борис.
  --Сначала поговоришь с Кареном.
   Покинув машину у отеля, Кондрат подождал своих архаров, придерживавших за руки Бориса, не добро посмотрел на таксиста - как бы не настучал в полицию, этот, через чур, бдительный араб. В вестибюль он вошел первым. Поднявшись по лестнице на следующий этаж, кивнул дежурившему в коридоре Сани:
  --Скажи Карену, Бориса ведём.
  --О,кей! - обрадовался Сани.
   Кондрат пристально смерил его взглядом - неужели вправду он убил Гогика? Хотя, что-то там же было между ними, что-то насчет сестры Сани, тогда ещё сам Толстый Рудик разбирал конфликт...Ладно, это потом. Кондрат обернулся - Бориса крепко держали архары, успев снова по разу ударить по почкам. Хорошо, что в здешней дыре не было камер наблюдения в коридоре.
   Сани уже успел заглянуть в номер к Карену и тот сам вышел в коридор, гадливо улыбаясь.
  --Какой гость пожаловал!
  --Где Лариса? - нервно отозвался Борис. Кондрат подметил, что нервы у него все-таки играют. Хотя, в такой ситуации, у кого бы они не играли?
  --На-а, -- с придыхом, Карен всадил Борису кулаком прямо в лицо, раскровив нос. - Я обещал порвать тебя, если солжешь про Денисова! Теперь плачь и срись от страха.
   Получилось жалко и дёшево - ни Борис не испугался, только тряхнул головой, фыркая кровью из разбитого носа, ни Кондрат, ни Сани, ни архары, державшие Бориса за руки. Позёрство Карена не понравилось людям Толстого Рудика - все-таки это был подручный Денисова и с ним вести себя так, словно с дворовым мужиком... Карен собирался снова ударить Бориса, но Кондрат заслонил его, велев архарам вести пленника в номер. Заметив во взгляде Карена злость, тоже раздражаясь, заметил:
  --Посреди коридора это будешь делать?
  --Узнал, где сейчас Денисов?
  --Он сказал, что скажет только тебе.
  --Мне он всё скажет!
   В номере Карен несколько раз врезал кулаком в могучий пресс Бориса, а после устало опустился на диван, видимо, решив, что первый свой гнев он проявил достаточно.
  --Рассказывай, -- велел он Борису.
   Тот мрачно взирал с высоты гигантского роста на сидящего Карена и молчал. Казалось, стоит архарам отпустить руки Бориса, и он уничтожит обидчика в два мгновения.
   Карен зло взглянул на Кондрата.
  --Ну?
  --Что?
  --Ты сказал, что он хотел рассказать мне, где прячется Денисов ... -- голос Карен чуть не перешёл в визг. - Затаился с моей женой!
  --Он не ожидал, что ты примешься его избивать, -- словно оправдывая Бориса, произнес Кондрат.
  --Мне извиниться перед ним?! - съязвил Карен.
  --Я хочу видеть Ларису, --сказал Борис.
  --У гостя прорезался голос, -- всё тем же тоном с издёвкой прореагировал Карен. - Зачем тебе Лариса?
  --Я должен знать, что с ней всё в порядке.
  --Тебе это зачем? Собрался быть ангелом-хранителем? Не сможешь - она целиком в моей власти. Если с моей женой Денисов вытворит какую-нибудь гадость - ей конец.
  --Хотите найти Денисова? С Ларисой все должно быть в порядке.
   Карен посмотрел на Кондрата. Тот пожал плечами. Карен нервно забарабанил пальцами по подлокотнику дивана.
  --Если ты думаешь, что продолжишь пудрить мозги нам...
  --Если с Ларисой всё нормально, я помогу вам найти Денисова.
   Карен посмотрел на Кондрата, спросил с усмешкой:
  --Поверим?
   Кондрат хотел сдерзить, но удержался. Разыгрывает здесь крестного отца, спрашивает снисходительно: "Поверим?", как-будто у них был другой выбор.
   Сани привёл Ларису.
   К удивлению Бориса, она выглядела очень бодрой и даже похорошела - понятно, что отношение к ней здесь изменилось.
   Лариса немного ошалела, увидев в номере Бориса.
  --Почему ты здесь? - вырвалось у неё.
  --Вернулся за тобой. - отозвался Борис. У самого в голове пронеслось :
  "Теперь девочку не напрягает армянское пленение".
  --А-а, -- протянула Лариса, совершенно не понимая происходящего. Карен и Кондрат с полным спокойствием смотрели на них. - Тебя прислал отец?
  --Вроде того.
   Карен вдруг сердито сдвинул брови, взглядом отдав Сани приказ. Тот бесцеремонно взял Ларису за руку:
  --Пойдем. Им надо поговорить.
   Когда за Ларисой дверь номера затворилось, Кондрат положил руку на плечо Бориса.
  --Говори, где искать Денисова.
  --Он в Сомали, -- признался Борис.
  --Не врешь?
  --Сейчас нет.
  --А Вероника? - Карен теперь сверлил взглядом Бориса.
  --Твоя жена с доном. И её дружок тоже с ними - Еремей. Слыхал о таком?
  --Борис, не дерзи Карену, -- спокойным тоном велел Кондрат, прогуливаясь перед дверями. - Рассказывай, что знаешь. Почему он поехал в Сомали? Там ведь не спокойно, насколько я знаю.
  --Они поехали на сафари, -- словно устав пояснять очевидные вещи, с натугой сказал Борис. Он сам не мог объяснить себе, почему в последнюю секунду передумал сказать правду о Денисове и вместо Кении назвал соседнюю страну. - В том месте( это почти на границе с Кенией) обстановка спокойная.
  --Причем моя Вероника? Зачем он увёз её? Он вздумал наехать на моего дядю? - выдал тираду из вопросов Карен. Он никак не мог вникнуть в объяснения Бориса.
  --А зачем ты захватил Ларису? - задал встречный вопрос Борис.
  --Она всё это начала.
  --Правильно. Её обидели. Твоя жена и её любовник Еремей.
   Кондрат неожиданным ударом в челюсть сбил Бориса с ног.
  --Следи за словами, Борис! Я предупреждал!
   Но Карен махнул рукой.
  --Пусть говорит. Мы же все знаем, что это правда - моя супруга спуталась с подручным Денисова и в итоге мы все здесь.
   Борис мотнул головой, усмехнулся. Не поднимаясь, отозвался:
  --Денисов собрался скормить диким зверям Еремея.
  --Что-о? - у Карена округлились глаза.
  --Что слышал. Еремея сожрут на глазах Вероники. Такое дон придумал им наказание.
  --Полный маразм. - посмотрев на удивленного Кондрата, Карен пожал плечом. - Он уже совсем из ума выжил, Денисов этот.
  --Все мы не в своём уме, -- задумчиво произнёс Кондрат. Чуть толкнув ногой Бориса, велел. - Вставай. Вон, сядь в кресло у окна.
  --А убегу?
  --Беги... Никуда ты не убежишь. - Кондрат сел на диван рядом с Кареном, скрестил руки в замок, глядя в пол, сказал .-Надо ехать в Сомали. Лететь туда самолётом не имеет смысла, слишком много у нас хвостов, к тому же из Могадишо просто так не выберешься. Значит, поедем морем. Борис, это место как называется, где проводят сафари?
  Это заповедник или национальный парк? Это рядом с морем или на западной границе? Где конкретно искать Денисова? Сомали страна большая.
  --Я не знаю конкретного места.
  --Зачем тогда ты нам нужен?
  --Пригожусь.
  --Почему сразу, ещё в Египте, не сказал про Сомали?
  --Меня Денисов оставил, чтобы я вас отвлёк.
  --Ну что? - Кондрат посмотрел на Карена.
  --Свяжемся с дядей, выясним обстановку дома, может там новости. - глядя на понурого Бориса, Карен сказал, явно обращаясь к нему. - Надо будет - всю Африку перевернём, а Денисов от нас не скроется. Ты понял Борис?
  --Мне всё равно.
  --Кондрат, раз морем поедем, может, утопим его? - Карен кивнул в сторону Бориса.
   Борис устало заулыбался, не веря всерьёз угрозам.
   Кондрат отозвался совершенно серьезно:
  --Может быть.
  
   Глава двадцать седьмая
  
   Ивана Сергеевича привели в сырой и душный подвал, где свет от тусклой лампочки ел глаза. Пахло гнилью. Миллионы мокриц и других насекомых, противных и ужасных, вид которых не мог возникнуть даже в самых отвратительных наркотических и алкогольных грёзах, усеивали потолки и сырые стены. Их шуршание сводило с ума. Хотелось залезть пальцами в перпонки и раскарябать себя ногтями до крови.
   Их было всего трое - двое палачей и жирный Сика, который ловко закинул удочку, а Денисов, словно старый толстый карась, заглотил через чур аппетитную наживку. Каждую минуту он думал об этом и корил себя последними словами. А ещё пропала Лариса. Он всё погубил своей спесью и глупыми мыслями, что он всемогущий и всесильный. Всё оказалось проще - Господь просто был занят другими делами, и ничтожный раб его лишь выпал на секстиллионную долю микросекунды того, божественного измерения времени, из внимания нашего Отца. Теперь Он заметил своё "упущение".
   "Сейчас из меня выпустят кишки", -- нервно думал Денисов, всем мозгом ощущая божественное присутствие. А может быть это была банальная истерика...Может быть...
   Он криминальный авторитет, очень влиятельное лицо на юге России, по его пожеланию могут восстать все зоны Черноморского края, а тут ему вырвут губы, глаза, яйца и член, отрежут все пальцы и проткнут длиной горячей иглой перепонки. Все его преступные заслуги здесь - ничто. Здесь он ноль без палочки, полное ничтожество, простолюдин, о которого можно вытирать ноги, как только понравится.
   Десятки станков для пыток обещали муки похлеще застенков средневековой инквизиции.
   Внутренний голос Денисова сразу заверил : " Всё отдать, и быстро сдохнуть, без боли".
   "Стар становлюсь", -- подумал тут же Иван Сергеевич. - " Раньше времени обсераюсь".
   Но мучаться реально не хотелось. Было желание не видеть кровожадные наглые ухмылки палачей и хитромудрого Сики, который остаток жизни будет купаться в роскоши на деньги Денисова и, при каждой пьянке, со смехом вспоминать, как он умно "развёл" старого дурачка из России. Но что сделать? Убить себя самому? Как?
   Денисов, никогда не ожидавший от себя такого, в порыве отчаяния, кинулся на стену и постарался удариться со всей силы, но стена, вдруг, оказалась мягкой - удара не получилось. Он тупо торкнулся и уперся в неё лбом. Что за хренотень? Такого не могло быть.
   Безмерно удивленный, он снова повторил попытку и, снова безуспешно - было совсем не больно, просто очень сильно стала ныть изнутри голова. Боль была не тупая, как от сильного удара, а зудящая, словно, глубоко в мозгу, ныло внутреннее воспаление. Такая боль легко побеждалась таблеткой анальгина или цитрамона. После удара в бетонную стену с разбега, голова так не могла болеть. Этого не могло быть. Не могло. Это не голливудское кино.
   Денисов снова стукнулся в стену - боли не было.
   Он уже не обращал внимания на своих мучителей, он сам решил стать своим палачём, но не понимал, почему у него не получался этот, распространенный среди уголовников, приём - биться в кровь о твёрдые предметы. Он захотел ещё раз удариться головой о мокрую, облепленную трупиками раздавленных им насекомых, стену, но не смог - он упирался лбом в стену и был не в силах оторваться от холодной поверхности бетона. Его пробила паника. Небывалая, жуткая паника.
  --А! А-а-а-а-а-а-а!!!!
   Иван Сергеевич вскочил, мокрый от пота, упираясь руками в горячий пол, тяжело дыша и не понимания - что же, всё это было страшным, ужасным сном и только? И где он? А - а...
   Мозг стал возвращаться в реальность после сна - была комната, и он был один, а впереди то, что привиделось в дурном сноведениии. Денисов торкнулся лбом в стену и заныл от бессильной злобы на себя -- во всём происходящим виноват был только он один, один он, больше никто. Разве он не знал, что Еремей "порол" других девок? Знал. Просто Еремей ему был нужен для грязных дел, и он закрывал глаза на его "шашни". Так зачем он всё это затеял, объявил, словно удельный князь, глупое "наказание"? Кто придумал ехать сюда, чтобы предать людей ужасной казни ? Он пожелал. Его никто не заставлял и никто не настаивал, он сам соорудил такое "приключение". Что с организацией теперь будет? А с дочерью?... Что будет теперь? ...
  --Шамиль ты чему радуешься? - голос Махида вывел Шамиля из созерцательного настроения. - Положение, хуже некуда, он улыбается!
   Добрый настрой, возникший в душе, тут же погас. Он зло рявкнул:
  --Ты что свой рот раззявил без разрешения? Сейчас тебя удавить?
   Махид оссекся, думал секунд двадцать, потом, примирительно глядя в пол, проворчал:
  --Просто положение у нас ужаснейшее.
  --Да? - Шамиль ощерился небритым хищником. Волк не волк, но оборотень - это точно.
  --Разве нет? - продолжил полемику Махид.
   Это в лесах Чечни, стоило оскалить желтые грязные зубы и дыхнуть смрадом, и твои слова становились законом для таких вот сопляков домашних, бежавших в горные отряды в поисках романтики и подвигов. Сам Великий Ахилл древних греков искал славы и подвигов, и ему было все равно, кого он убивал и за что. Но здесь романтика приключений ушла и каждое слово, сказанное вот этим "романтикам", должно было быть выверенным и быть однозначным, без двойных толкований.
   После этой мысли, пролетевшей в мозгу за микросекунду, Шамиль, про себя же, рассмеялся.
  --Разве нет... Ты что такой ссыкун? - никакой злости на струсившего Махида у Шамиля не было - он ещё молодой и хлипкий, такие всегда предавали. Их оправдывала только молодость. - Иди, лижи задницы неграм!
  --Шамиль!
  --Я Шамиль! Я! - Шамиль начал выходить из себя. - Дальше что?
  --Просто ты ранним утром радовался, не понятно чему! - Махид тоже перешёл на повышенный тон и, парни, спавшие на полу, проснулись, удивленно озираясь и приходя в себя после сна. Шамиль почувствовал поддержку в их взглядах. Мысли о возможном заговоре среди "молодежи" исчезли - это лишь Махид начал "дурить", попав в переделку. Такой "бунтик" он подавит играючи, придерживаясь основного закона Зла : "Доброта - наше самое сильное оружие!".
   Шамиль расслабился, пояснил непонятливому, не желая переходить на тон поучений, который молодые воспринимали в штыки :
  --Я услышал крики и стоны Денисова - он ещё жив.
  --И что? - Махид походил на учителя, застигшего врасплох нерадивого ученика.
   Это уже было черезчур!
  --Ничего! - Шамиль перешел на крик. Молодость молодостью, но он всегда считал Махида умным парнем. А сейчас он был туп. Или страх убил в нём все прежние задатки, или он и был таким идиотом, просто не было случая, чтобы проверить его на "вшивость". Шамиль взял себя в руки и объяснил спокойно. -Это значит, мы получим наши деньги. Большие деньги! Вот, что это значит!
  --А-а. Теперь ясно.
  --Раз ясно, ложись и спи дальше, копи силы. Нам всем скоро понадобится много сил.
  --Думаешь, как нам выбраться?
  --Будем выбираться при первом же удобном случае, а он представится очень скоро, я в этом уверен.
  --Интересно, что они сделали с Арсаном и его парнями...
  --Я уверен, что все они живы.
  --Как можно быть увереным в том, что не можешь знать наверняка, -- снова сдерзил Махид, растянувшись на полу и подложив под голову кулак.
   Шамиль хотел ответить резко, но видя, что его люди уже не спят, а внимательно слушают их утреннюю "беседу", усмехнулся:
  --У меня сильное внутреннее чутье. Оно не раз спасало меня и всех вас там, в Чечне.
  --Тут чутьё подвело.
  --Наш плен - это идиотизм, распухший в тупом мозгу их жирдяя до размеров маразма. Он решил, что так легко сможет раскрутить нас на деньги... Плохо же он учился в России.
  --На деньги раскручивать будут Денисова.
  --Его деньги - это наши деньги. Мы здесь оказались именно по причине отъёма денег у Денисова.
  --Бедный Денисов, -- подал голос из угла ухмыляющийся Доку. - Все хотят у него отнять деньги.
   Шамиля ободрила поддержка Доку. Да и Ваха улыбался благожелательно. А Махид, был слишком молодым слюнтяем, теряющим выдержку по любому "пустяку".
  --Пока ещё он не бедный, -- сказал Шамиль. - Вот выберемся из этой комнатки, прихватим с собой Денисова, тогда он станет бедным. Очень бедным. А с Арсаном я поговорю и очень строго - потерял бдительность, расслабился... и нас этим подставил.
   По ту сторону двери началось какое-то движение, лязгнул засов. Все в комнате напряглись, поднялись на ноги. Что последует дальше?
   Дверь открылась нараспашку. В проёме, расставив ноги в стороны, стоял негр в камуфлированых штанах и в такой же футболке, лицо его выражало злость, но свирепость его была наиграная. Он указал на проём и мотнул головой:
  --Ком! Ком!
   Шамиль оглянулся на своих встревоженных людей и первым шагнул к двери. Негр посторонился и тут же грубо толкнул его сквозь проём в коридор. Там стояло с десяток таких же боевиков с американскими автоматическими винтовками М-16, но, почему-то, винтовки были с отстёгнутыми магазинами. Шамиля толкали вдоль по коридору, то и дело, отвешивая удары металлических прикладов - его гнали к выходу из отеля на улицу.
   "Неужели убьют?", -- мелькнула обжигающая ледяным страхом мысль.
   У самых дверей отеля его толкнули так сильно, что он не удержался на
  ногах и полетел вниз, упираясь руками в твердую пыльную землю, чтобы
  не разбить лицо и ободрал ладони до крови. И тут же его пнули в зад, а, когда он попытался подняться и его парни постарались его поднять, он получил несколько пинков в живот. Было настолько больно, что казалось сердце сейчас остановится и лопнет.
   Шамиля подтянули на руках и он жадно глотнул воздуха и тут же новый удар в спину прикладом погнал его дальше - всех гнали к высохшему руслу реки, словно огороженному высокими черными кустами без листьев...
   Сика внимательно следил за происходящим на улице, оттягивая толстым пальцем пластиковую створку жалюзи на окне - его архары, уверенно работая прикладами винтовок, погнали пленников прочь. Он отпустил планку и она с треском вернулась на место. Не беда, что у архаров винтовки без патронов, а из реального оружия были только армейские ножи - этим головорезам ничего не стоило поднять бунт в любую минуту и Сика старался контролировать подопечных тем, что боевые патроны имели лишь самые приближенные люди, а остальным они выдавались непосредственно перед важным "делом". А запуганых туристов его "злодеи" удержат в повиновении своей природной свирепостью.
   Он посмотрел на стоявших у двери Лензу и Карая и отрывисто произнес:
  --Угоните их подальше. И старика туда же. Не надо полковнику видеть наших дел. Он и так слишком часто стал здесь появляться и сувать свой нос... Когда он подъедет?
   Лензу, заведовавший "разведкой", почесав затылок, отозвался:
  --Уже должен...
  --Раньше надо было сообщить, -- сердясь, прошипел Сика, направляясь к двери. - Быстрее гоните Денисова из отеля.
   Когда он вышел на улицу и жуя губами, размышлял, какого черта понадобилось полковнику Дзенгу, мимо проволокли Денисова. Тот выглядел испуганным и ноги у него подворачивались - два дюжих охранника тащили старика, подхватив подмышки. Сика ухмыльнулся. Поди думает старый хрычь, что сейчас расстанется с жизнью... Расстанется обязательно, но не сейчас. Сначала его раздавят морально, если понадобится, раздавят физически, но вынудят перевести значительные суммы на определенные банковские счета,а уж потом...
   Мысли о Денисове тут же испарились и Сика снова с грустью стал размышлять о целях визита полковника. Дзенгу был в курсе дел, которые устраивал Сика и получал свою "долю", но теперь было неурочное время для визита за деньгами. Неужели возникли проблемы в Найроби? Все-таки отель Сики слишком близко от столицы, надо бы подальше убраться в глубь саванны.
   Вдали возникло из марева горячего воздуха пыльное облако - едет.
   Полковник сидел в переднем кресле, рядом с водителем, в открытом джипе. Позади возвышались два солдата с автоматами. Не боится ездить с таким хлипким сопровождением. Хотя, у Сики в районе было все спокойно, чужих вооруженных банд не наблюдалось.
   Как только джип замер и облако пыли ушло в сторону, Сика растянул рот в улыбке не разжимая губ.
   Полковник секунду смотрел Сике прямо в глаза, не меняя сурового выражения лица, но потом улыбнулся. Сике это придало чуточку уверенности - были бы проблемы, Дзенга не улыбался бы.
  --Приветствую старого друга, -- прокричал полковник и, покинув джип, двинулся к Сике, растворив объятия.
   После крепкого рукопожатия, похлопываний по плечам и всхохатываний, оба снова стали серьезны и пошли прочь от машины. Сика направился прочь от дверей отеля - не хотелось, чтобы полковник остался надолго - на сегодня было запланировано много дел.
  --Я знаю, о чем ты думаешь, -- произнёс Дзенгу. - Мучаешься, зачем я приехал...
  --Возникли проблемы?
  --Возникли...
   У Сики засосало подложечкой - кому он помешал в правительстве своим "мирным" бизнесом? Это всё клан Аруанов, всё им мало - и так позахапали половину саванны, другим головы поднять не дают.
  --Большие проблемы? - Сика смотрел в сторону высохшего русла. Не хотелось слышать о новых мутных проблемах. Хотелось спокойствия и преуспевания. Уехать к черту в Штаты, жить там тихой богатой жизнью на южном побережье...
  --Проблемы не того плана, о каком ты думаешь.
  --Да? - Сика удивился. - Это не касается нашего бизнеса? - он намеренно назвал бизнес общим с полковником, чтобы у того даже в мыслях не возникло сделать Сику козлом отпущения, если запахнет жаренным.
  --Твои сафари - это твои дела, -- отозвался полковник.
   Сике эти слова не понравились -неужели сейчас начнёт пятить назад?
  --Я деньги приготовил. Вашу долю.
  --Уже? - удивился полковник. - Это хорошо. Деньги сейчас летят, словно сухие листья по ветру. Это очень хорошо. А я думал тебя попросить, чтобы ускорил процесс, а ты уже всё приготовил...Да. Я в том смысле, что на твои сафари давно смотрят сквозь пальцы, потому что, если понадобится, ты закроешь границу своими головорезами. Была ведь у нас такая договоренность.
  --Конечно. Я всегда готов послужить Родине.
  --Вот и пришло время.
   Сика не понял. Полковник смотрел ему прямо в глаза.
  --Возникла боевая ситуация.
  --То есть?
  --Через границу прорвалась большая банда сомалийцев. Армию задействовать не целесообразно...
  --Как это? Для чего тогда армия?
  --Не та политическая ситуация. Армия - когда прорвутся армейские группы врага, официальные боевые части. А то бандиты. Собрались пограбить. А ты у нас здесь представитель народной самообороны - тебе и карты в руки.
  --Дела, -- задумчиво произнёс Сика. Ловить организованную банду сомалийцев совсем не улыбалось, но и отказаться он не мог.
  --Когда? - он посмотрел на хмурого полковника.
  --Что?
  --Когда должны выступать и куда?
  --Выступать должны прямо сейчас, встретишь их у чёртого места.
  --У чёртого места? Мои туда не пойдут - там не чистые духи.
  --Вот и загони самолийцев в чёртову ловушку - пусть их духи погубят - тебе легче будет остальных добить.
   Сика вздохнул - день сегодня сразу не задался. Сомалийцы, чёртово место, будет бой и потери в людях...
  --Много их?
  --Сомалийцев? А я знаю? У меня информация - прорвался отряд, двигается вглубь территории...У тебя люди где? Построй их, хочу посмотреть на твоё воинство...Да, и деньги принеси, раз приготовил.
  --Внутрь не пойдете?
  --Нет, здесь подожду - сразу обратно, дел много...Тороплюсь.
  --Понятно. Подождите немного.
   Сердясь, Сика пошел в отель за деньгами - зря поторопился и пообещал деньги. У дверей велел строить людей и послать человека за теми, кто конвоировал пленников, оставить с теми двоих - ничего не случится и двое устерегут,а то полковник, увидев малое число людей, мог сообразить, что Сика мутил очередное "мероприятие".
   Поднявшись к себе в кабинет, Сика закрыл дверь за защелку, извлек ключ, висевший у него на цепочке под камуфляжем, и быстро открыл дверцу железного несгораемого шкафа. Всё собирался купить нормальный сейф, но руки никак не доходили, да и денег было жалко - у него и так никто не посмеет украсть. Самому вон сколько приходится отдавать - "добровольно", будь они все неладны, покровители хреновы.
  Он вытащил одну из пачек, аккуратно лежавших на полочке, подумал и взял ещё одну, закрыл дверцу и тщательно провернул ключ несколько раз. Ничего, он с Денисова снимет столько, что ему хватит, чтобы завязать и начать вести респектабельную цивилизованную жизнь заграницей - до чертей надоела Кения и вечная африканская неустроенность, бесконечные войны и войнушки, коррупция и бандитизм.
  Вздыхая, он спустился по лестнице, прошел через пустой вестибюль и вышел на улицу - его архары уже все были в сборе, успели вернуться и те, что отгоняли пленников, и уже построились в две шеренги, а полковник прохаживался вдоль строя, придирчиво осматривая каждого, то и дело что-то поправляя, одергивая и делая выговоры. Обернувшись к Сике, спросил недоуменно:
  --Почему они без патронов у тебя?
  --Выдам, когда на дело пойдем. - не стестняясь своих людей, Сика открыто протянул полковнику две пачки ассигнаций.
   Тот с улыбкой взял деньги, передразнивая, протянул:
  --На де-е-ло! А наши дела как? Организуешь очередное сафари?
   Сика, щерясь, нехотя отозвался:
  --Пока только ... Комбинирую.
  --Понятно... Проводи меня до машины.
   Полковник взял Сику за локоть, идя неспешно, тихо, чтобы не слышали люди Сики, говорил:
  --Там поосторожней будь, с сомалийцами... Под пули не лезь сам, дураков хватит. Незабывай - ты нужен своей стране! - тут Дзенга цинично рассмеялся и забрался в джип, кивнул водителю.
   Глядя на отъезжающего полковника, Сика с досадой подумал: "Как же, нужен стране. Тебе я нужен, чтобы деньгами тебя снабжал, кровосос...".
   Он долго смотрел в след уезжающему полковнику, раздираемый досадой. Далекий выстрел заставил встрепенуться. Сика оглянулся - его люди смотрели на него удивленно и встревоженно - звук выстрела донесся со стороны сухого русла.
  --Что это?
  --Выстрел, Сика! Кто-то из наших стрелял.
  --Вперед, туда! Быстрее!
   Строй архаров сломался и они, бряцая снаряжением, понеслись к зарослям черных кустарников, скрывающих русло...
  
   Глава двадцать восьмая
  
   Боль из отбитого живота перехватывала дыхание . Пыль из под ног наполняла пересохший рот и горло, шеркала, словно наждак. Шамиль оперался на плечо Махида. Парень совсем обмяк от страха и молча сверлил глазами конвоиров - он не сомневался, что ведут на расстрел. Остальные архары Шамиля смотрели устало и затравлено. Неужели смерть? Верить в это не хотелось. Сколько раз они сами вели пленников на убийство и муки, сколько раз они наблюдали, как те обсерались от ужаса перед неминуемым концом и вот то же происходило с ними. Бог не зря наделил людей чувством юмора, ибо они подобие его - чёрный юмор пресущ Всевышнему. Шамиль ободряюще подмигнул Махиду, но тот ничего не понял - он был не в состоянии что-то воспринимать мозгом, им правил всесильный инстинкт самосохранения. Казалось, ещё мгновение, он оттолкнёт Шамиля и бросится со всех ног прочь. Но тот же инстинкт удерживал его от этого порыва - вокруг было через чур много конвоиров с автоматическими винтовками. М-16 были без магазинов, но... вставить магазин в проем винтовки было делом секунды...
   Шамиль с грустью ощущал, как сильная боль почти отключала ноги - не вовремя его избили. Времени для побега могло больше не быть, если чернокожие бандиты решили пустить их в расход.
   Через километр пути по сухому руслу реки, истекающие потом, покрытые пылью пленники остановились сами собой - впереди стояло ещё несколько боевиков с автоматическими винтовками и ножами, а на песке сидели другие пленники - Арсан и его люди, а также люди Денисова. Все они были измождены, покрыты пылью, в синяках и кровоподтеках - дни, после побега Захарова, говнюка Еремея и Гамида, а также прекрасной спутницы Денисова, они получали как следует. Шамиль ощерился в подобие усмешки - так и надо уродам. Только вот вопрос - не собрались ли негры покончить со всеми разом? Денисова среди пленников не было. Толчок в плечо заставил сдвинуться с места.
   Увидев Шамиля и его людей, Арсан медленно поднялся во весь рост. Его увиденное потрясло - Шамиль пленен. А у него только и была надежда, что Шамиль сможет разрулить ситуацию и спасти. Он хотел броситься к медленно подходящим пленникам, чтобы скорее распросить о происходящем, но его порыв сурово пресекли и заставили сесть на место. Пришедших тоже усадили на песок. Негры принялись курить и разговаривать о своём.
   Арсан подвинулся к Шамилю, оттолкнул плечом застопоренного Махида, сказал тихо:
  --Ты здесь?
  --Да. Захаров где?
  --Шамиль, что происходит?
  --Тебе не понятно происходящее? Нас повязали негры и пригнали в какое-то пустынное место. Может быть - постреляют сейчас. Доходчиво объясняю, -- злобно отозвался Шамиль, отворачивая лицо от Арсана. Сейчас казалось, что во всем виноват был именно он. -Скажи, где Захаров? Я тебя посылал сюда ради него!
  --Сбежал. Так говорят негры. Нас чем-то опоили, потом повязали спящих, заперли, били постоянно...
  --Да... Весёлая история. О-о!
   Шамиль увидел, что по руслу двигались ещё несколько человек - это были люди Сики, но поразило Шамиля другое - они тащили Денисова.
  Значит, их не убьют - Денисов им нужен живым, чтобы выкачать деньги.
  И тут же испугался - может уже уломали? Нет, Денисов тот ещё мафиозник, а у русского мафиозо деньги выцарапать неграм не подсилу - кишка тонка, с русскими могут вести дела только свои же бандиты из России. Такие, как он. А вдруг дурак Сика решил давить на психику Денисова показательными казнями - начнут сейчас стрелять потихоньку заложников, пока тот не сдастся?
   Он посмотрел в лицо Арсану - в Чечне тот никогда не унывал. Иногда уставал от бесконечной и беспощадной войны, но в любой ситуации был готов идти до конца, теперь же в его глазах зияла пустота. Если этот проверенный волк сломался, что же ждать от более молодых?
   Денисова подвели к группе пленников и его сразу подхватили его люди, уложили на песок, один из русских снял свою рубашку, не взирая на адский жар, обернул голову своему дону. Шамиль захотел подойти к Денисову, сказать пару слов, но конвоир строго прикрикнул, запретив уходить со своего места.
   Хотелось пить. Но больше всего хотелось спастись. Требовалось переломить ситуацию, но возможности для этого не было.
   Вдалеке , в мареве воздуха, проявилась фигура человека в камуфляже - еще один боевик Сики. Этот не шел, а бежал. Что-то важное торопился сообщить. Все пленники это поняли и с напряжением ждали его приближения.
   Ещё издали боевик стал кричать на своём тарабарском языке. Конвоиры внимали ему. Когда прибежавший поравнялся с ними и, громко дыша, снова произнёс, что перед этим кричал, конвоиры посовещались десяток секунд и, не глядя на пленников, пошли по руслу в обратную сторону. Осталось только двое.
   Пленники зашевелились, переглядываясь друг с другом и боясь спросить: неужели этим двоим велено их пострелять - оставщиеся демонстративно вставили магазины в свои М-16. Один из оставшихся - худой и не высокий, хриплым прокуренным голосом, рявкнул пару раз на пленников и угрожающе покачал своим оружием.
   Вот случай, который дарует судьба - главное, чтобы не начали убивать сейчас же, пока остальной конвой не скрылся из виду. Автоматическая винтовка стреляет не так быстро, как автомат и охранников всего двое. Если действовать сообща, по единому сигналу и атаковать их, шанс отобрать оружие очень высок. Шамиль весь подобрался. Только бы не начали расстреливать сейчас. А его люди, тренированные в спецлагерях, имеющие не один год опыта реальных боевых действий, да ещё единой командой, думали сейчас так же, как он. Им только кивни и они обрушатся на этих негритосов. Негры ведь считали, что перед ними обычные туристы, нытики и развращенные цивилизацией безвольные белокожие трусы.
   Догадка Шамиля оказалась верной - сурово оглядев покорно сидящих на песке пленников, негры встали друг перед другом и скаля зубы, начали беззаботно обсуждать свою повседневную чепуху.
   Теперь только правильно выбрать время атаки - расстреливать пленников оставленные боевики Сики не собирались.
   Шамиль, опустив голову, исподлобья оглядел своих людей, встречаясь взглядами и видя полную готовность, затем стал всматриваться в лица людей Денисова. Его взгляд осссекся, уперевшись в строгие волевые глаза дона. Показная слабость улетучилась - Денисов был наполнен энергией и думал о близком освобождении. Он произнёс одно слово, глядя на Шамиля. По движению губ Шамиль прочитал : "Рано" .
   Всё правильно, требовалось ждать. Но сколько? Вдруг остальные конвоиры снова вернутся?
   Тяжело вздохнув, Шамиль стал смотреть в песок, сжимая кулаки.
   Время тянулось. Сколько прошло времени: четверть часа, полчаса?
  --А-А!
   Шамиль поднял голову - с перекошенным отчаяньем лицом, крича, Арсан кинулся на конвоиров. Следом за ним, взревев общим порывом, чеченцы и русские бросились к побледневшим боевикам. Щуплый успел передернуть затвор, но Арсан уже вцепился в ружье. Второго мгновенно сбили с ног и свернули шею. Щуплый, сжимая зубы от напряжения, выкручивал винтовку, получая удары со всех сторон - его били сразу несколько пленников.
  --Бах!
   Выстрел прозвучал немыслимо громко и эхом покатился вдаль по сухому руслу.
   Шамиль видел, что винтовку все-таки вырвали, и упорный конвоир упал на песок безжизненным кулём.
   Арсан передёрнул затвор автоматической винтовки, потом недоуменно отстегнул магазин - он был пуст. В подсумке лежила тоже пустые магазины, без патронов. У второго убитого боевика тоже не было патронов, лишь один -- в затворе винтовки. Ещё в качестве трофеев освободившимся пленникам достались два ножа.
   Шамиль посмотрел на Арсана, хмыкнул - не дождался его команды, сам принял решение. Всё правильно, Арсан не тот верный нукер, каким был последние годы, все выводы, какие до этого делал Шамиль, размышляя над поведением Арсана и своими действиями в отношении его, верны и он поступит так, как решил - сурово и беспощадно.
   Шамиль поднялся с песка и подошел к Денисову - того, бережно поддерживая, подняли. Он улыбнулся.
  --Попали мы с тобой в переделку.
  --Да.
  --Как думаешь, выберемся?
  --Выберемся, Иван Сергеевич. Аллах с нами!
  --Слава богу. Что ж, надо уходить отсюда.
  --Да. Выстрел слышали, и скоро здесь будет много врагов.
  --Как пойдем?
  --Пойдем по этому руслу, а там решим.
  --Отлично.
   Винтовку с патроном забрал Шамиль, пустая винтовка осталась у Арсана - психологическое оружие, один нож поручили Махиду, другой взял телохранитель Денисова. Вот и всё воинство - остальные запаслись увесистыми камнями с острыми краями. Торопясь, как только можно, двинулись по руслу прочь от места обретения свободы. Впереди ждала неизвестность...
  
   Глава двадцать девятая
  
   Договаривался о транспорте до Сомали Кондрат с огромными трудами - никто из владельцев баркасов слышать не хотел о поездке в это гнездо пиратства. Пришлось заплатить вперед всю сумму, а она оказалась через чур непомерной, и то капитан причитал и долго качал головой, не одобряя желание белых туристов ступить на африканский берег и долго объяснял, как это опасно, и что ждать он никого не будет - быстро высадит на пустом побережье и тут же отвалит в обратную сторону. У Кондрата сложилось ощущение, что Борис снова организовал какую-то коварную ловушку. Тревога, теснившая грудь всё последнее время, только усилилась. Куда они прут, действительно? Реально, там полный бардак, в этом Сомали, даже похуже, чем был в Чечне в последние годы-те же вооруженные банды, похищения людей. Отсутствие какой бы то нибыло законности. Если вдуматься -- это правда какая-то ловушка. Может, Борис решил разыграть из себя эдакого комикадзе - заведет всех в самое пекло и погубит, в том числе Ларису и себя самого. Нелепое предположение, но от людей Денисова можно ожидать любой выходки, даже самой нелепой и дикой.
   Капитан велел быть на баркасе с первыми лучами солнца - в эту пору легко проскочить мимо катеров пограничной охраны йеменцев.
   Объясняться с капитаном помогал служащий отеля, в котором были на постое, он худо- бедно знал русские слова и капитан, где жестами, где подробно объясняя " переводчику" передал "инструкцию" на случай нападения пиратов ( такое было очень возможно!) - сразу спуститься вниз и сидеть там тише воды, ниже травы, а капитан сам всё "разведет".
   Глядя на задумчивое лицо Кондрата, служащий отеля Габас, фамильярно потрепал его за плечо, ободряюще пообещал:
  --Раз Абдель взял деньги с вас, можете быть спокойны. В дороге всё будет хорошо.
  --Хо-ро-шо! - выговорил по слогам по-русски капитан.
   Видимо, служащий был в доле с капитаном, что так старался, а пугали они, чтобы содрать побольше денег. Мог быть и такой расклад.
   Кондрат вернулся в отель в задумчивом настроении, и его состояние встревожило всех. Даже Карен насторожился:
  --В чём дело?
   Глядя на жующего финик Бориса, сидевшего на диване в номере Карена, Кондрат вздохнул:
  --Не по душе мне путешествие в Сомали. И так занесло к чёрту на кулички, а тут ещё плыть хрен знает в какую дыру. Пугают арабы.
   Карен пожал плечами и стал смотреть в окно на море. Кондрат легонько пнул Бориса в ботинок:
  --Ну, ты, опять затеял что-то? Врешь ведь, что Денисов в Сомали? Сознайся, пока не поздно.
  --Поздно, -- Борис, наоборот, выглядел бодро и ехидная ухмылка не сходила с его лица. -Я вам сказал правду. Найдете Денисова, пусть сам с вами разбирается - я умываю руки.
  --Когда отплываем? - не оборачиваясь от окна, спросил Карен.
  --С рассветом надо быть на баркасе. Здешний служищий Габас нас разбудит.
   Карен обернулся с улыбкой:
  --Плохо, что здесь выпить нет.
  --Нельзя - мусульманская страна.
  --А если поискать?
  --Напряги кого-нибудь из молодых, пусть найдут, если смогут.
  --Ты Габаса знаешь.
  --Я устал и пойду спать. Завтра трудный день.
   Первые лучи солнца только окрасили горизонт, было ещё темно и очень холодно, а уже все успели погрузиться на баркас и отчалить от пустынного причала - вся пограничная стража спала, а может успела получить взятку от капитана и дала уплыть без забот.
   Лариса и Карен расположились в каюте в трюме, остальные, обдуваемые холодным утренним ветром остались, на палубе. В команде было четверо матросов, капитан изредка покрикивал на них из своей рубки, лишенной стекол. Борис пытался дремать. Кондрат смотрел вдаль на чистый горизонт - беспокойство не проходило. Но время шло, двигатель мерно дрыкал, убаюкивая, солнце начинало пригревать и дремота, после беспокойной ночи, окутала сознание Кондрата мягким покрывалом.
  --Что? - он очнулся от нестерпимого зноя. Рубаха и волосы на голове были горячие. Соленый пот, обжигая кожу, струился по лицу и шее. Долго же он спал.
   Баркас двигался, бескрайний океан вокруг казался не настоящим, а жутким обмачивым миражом. На палубе осталось не так много людей - жар всех загнал вниз, только Борис жевал финики, доставая их из бумажного пакетика. Увидев, что Кондрат очнулся ото сна, протянул пакет.
  --Будешь?
  --Что?
  --Финики. Вкусные. Очень сладкие.
   Кондрат с отвращением отвернулся. Представив вкус фиников, тут же ощутил сильную жажду. Да, надо спустится вниз - оставаться на палубе становилось нестерпимо.
  --Пойдем вниз? - спросил он Бориса.
  --Не хочу.
  --Сгоришь.
  --Я тепло люблю. Я раньше на севере жил, в Красноярском крае, и так я там устал от лютых морозов, что решил навсегда обосноваться в тёплых палестинах и переехал к нам, на черноморское побережье.
  --А мне сдается, что-то ты натворил там у себя, в Красноярском крае, вот и подался в бега...А? Ха-ха-ха.
  --Все мы не святые.
  --Пойдем попьём.
  --Я финики ем. Что задумался? Думаешь убегу? Вон у меня сколько охранников, -- Борис кивнул на матросов и капитана - их солнечный зной, казалось, нисколько не напрягал.
  --Ладно, -- Кондрат тяжело поднялся, ощутив, что ткань брюк тоже накалилась и обжигала кожу. Он направился к люку, чтобы спуститься в трюм и тут заметил маленькую чёрную точку на горизонте.
  --Капитан!
   Капитан встревоженно посмотрел в направлении, куда указывал Кондрат. Точка приближалась, увеличиваясь в размерах.
   Он закричал на своих матросов, а Кондрату указал на люк и , резко махая рукой, показал, чтобы он и Борис быстрее спускались вниз.
  Бориса матросы, объясняя на своём языке угрозу, буквально подволокли к люку.Тот, недоуменно глядя на Кондрата и пожимая плечами, продолжая жевать, послушно спустился по лестнице. Следом спустился Кондрат. Да, здесь было не так жарко, но давила нестерпимая духота.
  Люк над головой Кондрата вдруг захлопнулся и сверху лязгнул засов.
  --Э-э, там! - опешил Кондрат и долбанул кулаком в люк. - Что за шутки?
   Сверху, к щели в проёме, приник лицом один из матросов и шепотом стал что-то объяснять. Из всей тарабарщины, Кондрат только понял несколько раз повторённое : "Пиратс". Видимо, опасаясь, что в приближающемся судне могут находиться пираты, их спрятали в трюме.
   Выругавшись ( он предчувствовал что-то подобное) Кондрат прошёл мимо сидящих на полу своих подопечных и открыл дверь каюты. Борис стоял перед широким топчаном, на котором сидели усталые от духоты Карен и Лариса, и пил воду из объёмной пластмассовой фляги. Несмотря на то, что в каюте работал небольшой вентилятор, здесь было нисколько не комфортнее, чем у самой лестницы.
  --Пираты, -- коротко сказал Кондрат.
  --Что? - глаза Карена округлились, а на лице Ларисы отобразилось смятение.
  --Приближается какое-то судно, капитан опасается, что на нём могут быть пираты.
  --Надо точнее узнать, -- Карен собирался подняться, чтобы идти к капитану.
  --Нас заперли здесь на всякий случай.
  --Заперли?
  --Ну.
  --Идиотизм.
  --Что все мы здесь - вот идиотизм. - неожиданно отозвался Борис, отирая рот от воды и закручивая флягу.
  --Помолчи. Всё твой Денисов, -- проворчал Кондрат. Отолкнув его, он уселся на топчан, потеснив Ларису.
  --Точно пираты? - спросил Карен.
  --Не знаю. Подождем - узнаем. Может, обойдется. Капитан предупреждал, что если случится такое, сам всё разведет, нам сидеть тихо и не во что не вмешиваться.
   Лариса залезла на топчан с ногами, произнесла испугано:
  --Просто не верится, что всё это происходит в реальности.
  --Из-за тебя всё, -- сказал ей Карен бесцветным голосом. Несколько часов проведённых в душной каюте лишили его любых проявлений эмоций. Даже возможное нападение африканских пиратов казалось ему не реальным и в душе ничего не ёкнуло. Хотелось просто поскорее доехать до места и сойти на берег.
   Двигатель стал работать на медленных оборотах, снижая скорость. Явственно различался шум работы другого двигателя - нежданные визитёры быстро приближались.
   Лариса нервно зашептала:
  --Если нас захватят пираты, я покончу с собой.
  --О-го-го, -- без эмоций произнёс Карен. - Что так?
  --Вас убьют, а меня будут насиловать эти скоты ... С меня хватит! Лучше умереть.
  --Как? Сиганёшь в море и быстро пойдёшь ко дну? - съязвил Борис.
   Лариса , сузив глаза от злости, глядя в лицо Борису, пояснила ему тем же нервным шепотом:
  --Найду способ.
  --Не пакинуй раньше времени, -- попытался успокоить её Кондрат.
  --Не могу! У меня нервы!
  --У всех нервы, --тем же спокойным тоном заявил Кондрат и опустил свою огромную ладонь на плечо Ларисы. Он, действительно, считал, что беспокоиться ещё рано - пока он не увидит чернокожих головорезов с автоматами в руках, он не станет паниковать. Да и потом не станет.
  --У всех? - нервная усмешка исказила лицо Ларисы. Движением плеча она столкнула руку Кондрата со своего плеча. - У тебя нет нервов. Ты бесчувственный болван и убийца. У меня до сих в мозгу стоит видение, как ты убил беззащитного Эдика.
   Карен на эту тираду беззвучно рассмеялся, качая головой, а Кондрат обиженно засопел.
   Двигатель совсем смолк и, какое-то время, баркас двигался по инерции. Катер визитёров подошёл к самому борту баркаса и послышался шум - по палубе заходили люди, начался громкий крик на арабском и кричало несколько человек сразу.
  --Бах! - выстрел хлопнул глухо, словно на деревянный пол уронили что-то тяжелое, но мягкое.
   Лариса в ужасе прижалась к Кондрату, вцепившись рукой в его локоть.
  Кондрат и Борис напряглись, посмотрели друг на друга - неужели правда произошло нападение пиратов? А они заперты в трюме и беззащитны.
  Карен упер взгляд в закрытую дверь каюты, потом посмотрел на Бориса и Кондрата, в недоумении округлил глаза.
  --Что это? Выстрел что ли?
  --Вроде того, -- отозвался Кондрат.
   Дверь каюты резко отворилась - несколько людей Карена просунулись в проём:
  --Там что-то происходит не то... -- кивая наверх, встревоженно произнес Сани.
   При виде тревоги и сметения на лицах подопечных, Кондрат вдруг обрёл уверенность.
  --Не глухие.
   Он резко встал и, раздвинув людей, протиснулся из каюты в коридор, чуть суетливо, прошёл к самой лестнице. Приложив палец к губам, потребовал не шуметь, но и так все затаились, словно мыши, почуявшие кота.
   По палубе всё также прохаживались люди и громко разговаривали, но уже значительно спокойнее. Катер визитеров ( по звуку мотора было понятно, что чужое судно являлось быстроходным катером) отошёл от борта баркаса, двигатель баркаса снова затарахтел и баркас начал движение.
   Кондрат поглядывал на своих людей, смотрящих на него в нерешительности, и не знал, что требовалось предпринять. Было ясно, что несколько визитёров с катера остались на борту баркаса. Что происходило на палубе, было совершенно не понятно. Раздавались шаги, мерно работал двигатель, иногда звучала короткая арабская фраза -- всё. Постучать в люк и потребовать объяснений? А вдруг капитан что-то наплёл неизвестным визитёрам и те совершенно не в курсе, что внизу есть люди.
   Подошёл Сани, прошептал, утирая пот с осунувшегося лица:
  --Ну? Что?
   Кондрат пожал плечом. Может, стоило ещё подождать?
   В этой жуткой ситуации, в пыльной духоте и щемящей тишине, они молча переглядывались не меньше получаса, не решаясь что-то предпринять. И вдруг двигатель баркаса снова перешёл на малые обороты, сбавляя скорость, а к далёкому звуку мотора катера прибавился ещё один. Больше оставаться в неведении не имело смысла - наверху происходило что-то незапланированное капитаном.
   Кондрат решительно поднялся вверх на две ступени, сжал кулак, намереваясь начать громко стучать в крышку люка, но ещё рука не успела дотянуться, как сверху кто-то уверенно подошел и с громким лязгом отодвинул засов. Люк откинулся, пуская вниз жару и свежий воздух. Кондрат ждал увидеть дуло автомата и чернокожего бандита, но это был капитан. Секунду глядя на сжатый кулак Кондрата, он мотнул головой, приглашая подняться.
  --Ком!
   Кондрат стал медленно подниматься по ступеням лестницы. Как только его голова показалась над палубой, и он всё увидел, удар металлического приклада автомата страшной силы обрушился на его затылок, вырубая сознание. Ему не позволили свалиться вниз, подхватив подмышки с двух сторон, и резко вытянули наверх грузное тело.
   Сознание к Кондрату вернулось почти сразу же. Его бросили на палубу лицом вниз - вокруг были вооруженные автоматами африканцы.
   Подняв истеричный крик и стреляя в воздух, они полезли вниз, в убежище пассажиров баркаса. И сразу всё стихло. Один из африканцев не позволил Кондрату подняться, уперев дуло автомата ему в затылок.
   Кондрат успел заметить, что члены команды баркаса и капитан были веселы и нисколько не опасались людей с автоматами. Капитан вернулся в рубку, двигатель баркаса снова взял высокие обороты - вдалеке виднелся обширный африканский берег, а вокруг баркаса кружили на высоких волнах два катера, полные чернокожих мужчин, вооруженных автоматами и винтовками М-16. Пираты. Всё-таки пираты и происходящее оптимизма в душе Кондрата не вызывало - впереди был плен, лишения, издевательства и, возможно, смерть.
   Рядом с Кондратом уложили на палубу Сани. Его лицо уже было разбито в кровь. Сани повернул голову к Кондрату и улыбнулся, сплюнув кровь на палубу. Следом уложили невозмутимого Бориса, Карена и всех остальных. А после раздался оглушительный визг Ларисы.
   Кондрат невольно подобрался -- неужели её начали насиловать? Она как чувствовала, что ей достанется больше остальных.
   Но крик оборвался и боковым зрением Кондрат увидел, как её выволокли из люка и, толкая в спину, усадили на палубе под полотнянным навесом у капитанской рубки. Лариса была бледная, но лицо её выражало решимость сопротивляться до последнего.
   Кондрат в это мгновенье пожалел эту стервозную и никчёмную женщину - судьба не уставала "оплачивать её счета".
   Он как чувствовал, что вся эта авантюра с погоней за Денисовым по Азии и Африке, завершится катастрофой. И вот она уже разразилась. А виноват во многом он сам, потому что слишком потакал Карену, его сумасбродной глупости. Завезут их в чёртову дыру и угробят.
   Искоса наблюдая за происходящим, Кондрат заметил, что капитан, иногда перебрасываясь отдельными фразами с вооруженными чернокожими сомалийцами, казалось, даже руководил ими - они слушались его замечаний. Догадка обожгла мозг - не сам ли капитан организовал нападение, заранее связавшись с пиратами и привез живой товар в руки своих африканских подельников! От бессильной ярости Кондрат застонал, за что тут же получил пинок босой ноги в бок. Обернувшись к обидчику, он увидел весёлое смеющееся лицо молодого парня, сжимавшего автоматическую винтовку. Юный пират ободряюще кивнул ему и тут же снова пнул в бок и толкнул стволом в голову, заставляя смотреть в пол.
   Добравшись до берега, баркас причалил к убогому дощатому причалу и выгрузил пленников. Вокруг не было ни одного строения. Пираты вытащили свои катера прямо на песок. Капитан и его матросы тоже покинули баркас, а не уплыли сразу, как обещали Кондрату. Вся ватага, крича на пленников и подгоняя их ударами прикладов, погнали их вглубь континента.
   Кондрат старался держаться рядом с Ларисой. Руки у всех пленников, в том числе у Ларисы, были туго стянуты на запястьях веревками.
   Они шли, всё дальше удаляясь от берега. Кондрат с тоской смотрел на палящее нестерпимым жаром африканское солнце. Впереди их ждала ужасная неизвестность...
  
   Глава тридцатая
  
   Джони торопливо обернулся к своим спутникам, указывая на оставленную у подножия каменистого холма машину, прокричал:
  --Их машина.
   Антон и Гамид ускорили шаг. Еремей, отирая градом катившийся пот, еле передвигал ноги, желая поскорее найти какую-нибудь тень и укрыться от беспощадного зноя.
   Джони обошёл пустой джип, не дотрагиваясь до машины, с любопытством провёл поверхностный осмотр - никаких вещей на сиденьях не было, бардачок был открыт и девственно пуст, в замке зажигания торчал ключ.
  --Ну что? - переводя дыхание, спросил подошедший Антон.
  --Их джип. - сказал Джони.
  --Почему они бросили машину?
  --Может, бензин кончился, -- попытался предположить Джони.
  --А мы проверим. Ключ-то забыли.
  --Осторожней. Может ключ оставили намерено и это ловушка.
  --А их дикий крик?
  --Может, приманка.
  --Думаешь, -- Антон ухмыльнулся, не веря, что боевики задумали столь мудренную ловушку для преследователей, но трогая дверцу джипа, не стал спешить.
  --Я их знал какое-то время и они ребята намудренные не в меру. - пояснил ему Джони.
  --Что есть мера? - задал риторический вопрос Антон, открыв дверцу и усаживаясь на место водителя.
   Джони нагнулся и внимательно осмотрел днище машины.
  --Ничего подозрительного.
  --Ладно, -- Антон взялся аккуратно за ключ и провернул. Против ожидания не произошло ничего. Ни звука.
  --Что? - у машины остановился Гамид и начал придирчиво осматривать джип.
  --Ничего, -- отозвался Антон. Он снова провернул ключ. Снова не последовало никакой реакции, даже ток от аккумулятора не включил приборную панель. Может, уходя, боевики забрали аккумулятор?
   Подошёл тяжело дышащий Еремей и, ни слова не говоря, забрался на заднее сидении джипа. Посмотрев на его страдающее лицо, Гамид смешливо хмыкнул.
   Антон открыл капот, бегло осмотрел двигатель - всё выглядело, как и должно - аккумулятор, свечи зажигания и так далее, но джип не реагировал. Он отвинтил крышку бензобака, впихнул внутрь подобранную с земли сухую хворостину - бензин в баке был.
   Посмотрев на влажную хворостину, Джони вздохнул.
  --Добрались. Началось проклятое место. Здесь никакая техника не работает.
  --А автомат стрелять может? - спросил Гамид.
  --Наверное, узнаем и это, -- произнёс Джони.
   Все посмотрели в сторону близких холмов - приехавшие на машине могли пойти только туда.
  --Что же их напугало? - спросил Антон. Эта мысль будоражила его всё время, что они добирались на этого загадочного места. Неужели здесь вправду творилась какая-то чертовщина? Тогда они бессильны чем-либо помочь похищенной Веронике. Но верить в потусторонее он был неприучен и, несмотря на свербившую где-то глубоко мыслишку о всяких там духах и привидениях, думал, что всему есть рациональное объяснение.
  --Пойдем? - спросил Гамид.
  --Да, -- согласился Антон, несмотря на усталость. - Надо идти, искать их.
  --Я не пойду, -- выдохнул Еремей. - Ищите их сами, я здесь подожду.
  --Сдохнешь здесь от жары.
  --Уже.
   Джони пошёл вперед, за ним Антон и Гамид.
   Гамид обернулся, крикнул Еремею:
  --Один в проклятом месте остаёшься!
   Эта насмешливая фраза неожиданно придала Еремею сил. Он сразу решился не отставать от своих спутников и сурово кряхтя, влез из джипа. Со злости пнув заднее колесо, он поспешил прочь от машины. Хотя его уже ничего больше не интересовало, как ему казалось, но леденящие кровь крики, а после брошенная машина зародили в его душе непонятное беспокойство, похожее на суеверный страх. Всё дальше удаляясь от брошенного джипа, Еремей то и дело оглядывался, ожидая непонятно чего. Казалось, что кто-то должен был появиться там и это мог быть не человек.
   Он теперь шагал в быстром темпе и легко нагнал Гамида, а после обогнал.
  --Не хочешь идти последним? - продолжал потешаться Гамид.
  --Отстань.
  --Люди! - закричал Джони, перейдя с быстрого шага на бег. За ним, волнуясь и никого не различая впереди, побежали остальные.
   Через несколько метров стали различимы два человека, лежащих среди камней - здесь на поверхность холмов выходила изъеденная ветрами каменная гряда и сухое русло, наполняемое только во время редких дождей, изобиловало средними и крупными камнями с острыми краями. Это были чернокожие мужчины, в камуфлированной форме и легких безрукавках с нагрудными карманами для магазинов и гранат.
  --Наши друзья, -- сказал Джони, останавливаясь над лежищими рядом Мамбеле и Зинзе.
  --Вероника где? - Гамид только бросил взгляд на похитителей и пошёл вперед, внимательно оглядывая окрестности. Он жаждал спасти Веронику и только в этом сейчас видел смысл, а во всём остальном предстояло разбираться и думать потом.
   Еремей, переводя дыхание, смотрел на вершины холмов, ожидая чего угодно. Тела солдат удачи наглядно рисовали гибельность места, где они находились.
  --Живые? - спросил Антон у Джони.
  --Крови не видать. Сейчас пульс пощупаю.
   Он быстро потрогал пульс на шее у одного и другого.
  --Живые, но они словно в коме, даже дыхания не чувствуется. И оружия у них нет совсем, а они, точно, были вооруженными до зубов.
  --Вероники нет, -- задумчиво произнёс Антон. Всё происходящее пока не поддавалось никакому объяснению. Оставалось ждать развития событий. Свербящее томление в груди подсказывало, что события эти будут никак не приятными. "Приятного теперь долго не будет", -- думалось Антону и долго сдерживаемое раздражение выплескивалось в мрачных предсказаниях самому себе : "Если когда-нибудь оно будет, это приятное!".
   Гамид ушёл далеко вперед и скрылся между холмами. Кивнув в его сторону, Джони сказал:
  --Зря он один далеко ушёл.
  --И я об этом же подумал, -- согласился Антон. - Покричать ему?
  --Наверное, не стоит. - Джони стал обшаривать все карманы у бесчувственных наёмников. - Странно, совсем ничего нет. Ощущение, что их основательно обчистили.
  --Нечистой силе понадобились их побрякушки и оружие? - ухмыльнулся Антон. Теперь он уже не думал о проклятом месте, населенном бестелесными духами, всё говорило за то, что горе-похитители наткнулись на таких же головорезов и лишились всего - и пленницы, и оружия, и личных вещей, и документов.
  --И фляжки с запасом воды отсутствуют, -- заметил Антон.
   Джони, сидя на корточках над телами наёмников, задумчиво посмотрел снизу, на стоящих в нерешительности Антона и Еремея, произнёс, словно говоря сам с собой:
  --Кто-то выключил их сознание и оставил умирать под палящими лучами солнца.
  --Да-а, -- отозвался Еремей, продолжая крутить головой во все стороны.
   Из- за холма показался возвращающий Гамид, ещё издали помахал руками и покрутил головой, сообщая, что никого не обнаружил.
  --Да-а, -- снова повторил Еремей.
  --Да, -- согласился с ним Антон.
  --Что же нам делать? Бросим их и пойдем вперед? - спросил у Антона Джони.
  --А сам как думаешь?
  --Это не гуманно.
  --Они хотели нас убить этой ночью.
  --Согласен, но теперь они беспомощны.
  --Устроим им госпиталь прямо здесь? - усмехнулся Антон.
   Подошедший Гамид, тяжело дыша, мотнул головой:
  --Фигня какая-то...Прошёл далеко вперед и не заметил ни одного следа.
  --Ты хороший следопыт? - спросил Джони.
  --Поверь, у него большой опыт, -- ответил за Гамида Антон, тут же спросил у него. - Что думаешь об этом?
  --Про отсутствие следов? Надо вернуться к машине и там всё осмотреть как следует...Те, кто напал, могли пойти в обратном направлении...
  --Мы когда шли сюда, не видели никого, а местность просматривалась хорошо, -- сказал Джони. - Неизвестные могли уйти только тем путём, по сухому руслу между холмов.
  --Надолго они тянутся? - спросил Антон.
   Джони поднялся с корточек, отряхнул руки.
  --Холмы? Порядочная гряда. От этого места они как-бы раздвигаются на запад и восток, и тянутся к северной границе...Ты хотел обойти их? Не получится...
  --Что же нам делать?
  --Только двигаться вперед, если не планируете снова попасть в плен к людям Сики.
  --Но впереди мы не найдём Вероники, -- сказал Гамид.
  --Может, ты ошибаешься насчёт отсутствия следов?
  --Нет, -- Гамид озлобленно хмыкнул и зашагал в обратном направлении к машине, внимательно всматриваясь в каменистое ложе сухого русла.
  --Так что мы решили? - спросил Антон.
  --Придётся что-то решить, но бросить их здесь я не смогу. - сказал Джони. - Они погибнут.
  --Останешься с ними?
  --Что это даст? Им требуется медицинская помощь. Давай попробуем ещё раз осмотреть их машину.
  --Если она заведется, ты уедешь, а мы ...
  --Я оставлю вам свой автомат, в магазине ещё осталось десяток патронов и эта местность проклята, люди суда не сунутся...
   Антон взглядом указал на тела наёмников. Еремей усмехнулся. Джони пожал плечами.
  --Я не знаю, кто совершил с ними...
  --Злые духи, -- с ехидцей поддразнил Джони Еремей.
  --У вас останется несколько патронов и фляжка воды. Я отвезу этих в ближайший поселок, возьму там ещё воды, консервов, патронов, может ещё какого оружия раздобуду...
  --Лук и стрелы, -- снова поддел его Еремей.
   Джони не смутился.
  --Хотя бы. Лук и стрелы были основным оружием несколько тысяч лет и убито ими людей в несколько раз больше, чем пулями и осколками снарядов. Я вернусь через несколько часов и мы вместе пойдем к границе. Мне здесь, по большому счёту, давно нечего делать...
  --Как всем нам, -- сказал Еремей и начал нервно прохаживаться над телами наёмников. Ему нечего было делать вообще нигде и всё из-за суки Вероники, она одна виновата в его падении и уже нельзя ничего вернуть назад. Душа опять заныла раненой волчицей. Что его ждет, если он выберется из этой сраной передряги?
  --Не поднимай пыль, -- сердито рыкнул на него Антон. Посмотрев на Джони, потом на начинающее жарить всё больше тяжелое солнце, сказал:
  --Другого выхода нет. Попробуем завести машину.
   Вернувшись к машине, с удивлением обнаружили отсутствие Гамида.
  --Куда его черти унесли? - Антон злился всё больше. Когда ночью уходили из отеля, ему представлялось развитие событий совсем по другому. Должна была произойти развязка и с Гамидом, и с Вероникой, освобождение и тяжелый путь, а здесь была какая-то невидимая стена - они упёрлись в неё и забуксовали.
   Гамид мог уйти только на восток, продравшись через колючий, совершенно лишенный листьев кустарник, двигаясь уже не по сухому руслу, а среди поросших высокой пожухшей травой холмов. Вот там он реально найдёт то, что готовил Антону - когти и клыки хищников.
  "И чёрт с ним". - Антон обратил своё внимание к машине.
   Джони собирался снова открыть капот, но тут Антона осенила простая мысль.
  --Подожди. Там всё нормально, -- сказал он Джони.
  --Так что делать?
  --Ты говорил, что техника перестаёт работать, как попадает в проклятое место.
  --Об этом многие говорили.
  --Давай её выкатим из проклятого места.
   Джони рассмеялся.
  --Идея. Толстяка позовём?
  --Пошёл он...Сами справимся.
   Джони проверил, не стоит ли джип на ручном тормозе, а после машину легко сдвинули с места, выкручивая руль, развернули и быстро стали толкать прочь.
  --Хватит, -- через несколько метров, велел Джони. - Проверим. Они ведь до того места доехали.
  --Согласен. Проверим твою гипотезу насчёт проклятого места.
   Джони уселся в кресло водителя, провернул ключ в замке зажигания и сразу раздался звук включения, Джони чуть придавил педаль газа - двигатель работал прекрасно. Он расплылся в довольной улыбке.
  --Проклятое место.
  --Да уж. Полтергейст.
  --Подъехать поближе?
  --Не стоит. Дотащим уродов и сюда. Не дай бог снова заглохнет.
   Оставив машину с включенным двигателем, вернулись к телам наёмников. Сидевший на горячем большом камне Еремей совсем расклеился - на его лице лежала печать полного несчастья и совершенного покорности судьбе.
  --Прекрати жалеть себя, -- с ухмылкой в голосе, велел Антон. Какой с виду важный и такой гнилой внутри - чуть придавила жизнь и самообладание ушло. - Помоги лучше оттащить наёмников к машине.
  --Зачем? Они и здесь неплохо лежат.
  --Мы завели машину.
  --Завели машину?! - в глазах Еремея появилась осмысленность. - Мы снова на колесах?
  --Ты слышал о чём мы толковали пять минут назад? Джони отвезёт наёмников в ближайший посёлок, прихватит еды, питьё и оружие и вернется за нами.
   Еремей вперил взгляд в улыбающееся лицо Джони.
  --А может он не один вернётся, а с нашими друзьями из отеля? А? Сдаст нас за премию?
   Джони укоризненно покачал головой и молча взялся за ноги Зинзе. Антон тоже не стал вступать в полемику - иногда требовалось просто доверять людям, подхватил Зинзе подмышки. Подняв, потащили тело.
  С виду не такой большой, Зинзе оказался очень тяжелым.
  -- Где Гамид? - крикнул вслед Еремей.
  --Ушёл.
   Больше не вдаваясь в распросы, Еремей поднялся с камня, сердито щурясь, посмотрел на небо, отёр пот с лица и подошёл к Мамбеле.
  С трудом нагнувшись, он ухватился за обе ноги наёмника и с натугой потянул тело волоком по земле. Глядя на лицо Мамбеле Еремей размышлял о судьбе этого человека и сравнивал её со своей. Также стремился к хорошей жизни, боролся за неё, сучку Веронику даже выкрал у своих ублюдочных дружков, а в итоге вот, почти труп и волокут его за ноги, может совсем сдохнет, не приходя в сознание. Тут Еремей словно споткнулся о свою мысль - тут тоже не обошлось без проклятущей Вероники. Нет, она реально ведьма и на всех снисходит какое-то проклятие, кто связывается с ней.
   Усмехнувшись, он потащил Мамбеле более энергично.
   Когда Еремей приволок Мамбеле к машине, Антон и Джони уже уложили на заднее сидение Зинзе.
  --Этого куда? - спросил Еремей.
  --Как ты его грубо, -- хмыкнул Антон.
  --Мне насрать на его ощущения. Выживет, пусть богу каждый день молитвы посылает, что я соизволил тащить его. Так куда его?
   Джони кивнул на Зинзе.
  --Вали его сверху.
   Еремей отпустил ноги Мамбеле и, подхватив его подмышки, резко приподнял, перехватил поудобнее, и самостоятельно погрузил в джип, сверху на Зинзе.
  --Сильный ты, -- похвалил его Антон.
   Джони сел за руль, оглянулся на своих "пассажиров", потом протянул автомат Антону:
  -- Дождитесь меня обязательно. Крайний срок - завтра на рассвете.
  --Дождёмся, -- заверил Антон.
  --Эй, эй, -- порывисто дернулся Еремей. - Флягу с водой оставь.
  --Точно. Лови.
   Кивнув ещё раз на прощанье, Джони выжал сцепление и поехал прочь.
   Еремей потряс в руке флягу - воды в ней было не много, посмотрев на автомат в руках Антона, спросил:
  --Куда ушёл Гамид?
   Антон, всё ещё глядя вслед удаляющемуся джипу, кивнул в сторону кустов.
  --Завалим его? - просто спросил Еремей.
   Антон неимоверно удивился. И сам тут же поразился этому. Он ведь мечтал порвать их всех, своих смертельных врагов, а теперь, когда появился шанс поквитаться с одним из них, внутри его возмутилось всё естество. И тут же мозг разъяснил ему, что убить Гамида он мог ещё ночью, когда они покинули отель, а не стал убивать, что ещё не решил, стоит ли теперь делать это.
  --Хочешь его убить? - с усмешкой переспросил Антон.
  --Он же нас зверью скормить собирался.
  --Не он, а его босс. И твой босс.
  --Он их помощник. Так убьём?
  --Меня-то что спрашиваешь?
  --У тебя автомат.
  --Патронов мало. Могут пригодиться для реального дела.
  --Ладно, так убьем. - согласился легко Еремей и кивнул на нож у себя на поясе. - Ножом.
  --А раньше что... У тебя нож давно уже...
  --Некогда было.
   В это время раздался звук раздираемых кустов - показался .Гамид, именно оттуда, откуда ожидал его увидить Антон.
   Еремей заулыбался.
  --Сейчас времени хоть отбавляй, до утра чем-то же надо заниматься.
   Антон не понял, шутил Еремей насчет убийства Гамида или говорил серьезно.
  --Весёлый ты, -- сказал Антон.
  --Весельчак, -- согласился Еремей.
   Выбравшийся из кустарника Гамид, увидев в руках Антона автомат, сразу потемнел, но подошел к ним вплотную.
  --Будешь? - протянул ему фляжку с водой Еремей.
  --Уехал? - спросил про Джони Гамид.
  --Съездит в посёлок и вернется, -- пояснил Антон.
  --А мы? - Гамид невольно опускал взгляд на автомат.
   Антон показательно повернулся к нему спиной и пошёл по руслу прочь.
  --Будем ждать его, -- ответил он, не оборачиваясь...
   Джони ехал на большой скорости, часто оборачиваясь на лежавших сзади наёмников. Нашли-таки приключение на свою голову, всё мудрили, комбинировали. Хотя, он сам на волосок от гибели и вся его верткость - это простое желание выжить.
   Прямой бег мыслей прервало неясное видение - впереди по сухому руслу двигались черные точки.
  --Хищники или люди Сики? - сам себя спросил Джони.
   Не дожидаясь, когда станет ясно, кто впереди, он резко повернул руль, уводя машину в сторону от русла.
   Через полчаса он снова заметил впереди скопление людей, и теперь сомнений не было - люди Сики.
   Его заметили - началась стрельба. Прижимаясь лицом к рулю, Джони развернул джип и помчал, не жалея машины, выжимая газ и подпрыгивая на ухабах.
  "Кто же был до этого?" -- мучительно размышлял Джони.
   Выстрелы прекратились, но он не сбавлял скорости, и в его мозгу всё отчетливей прояснялась мысль, что возвращаться к оставленным в проклятом месте беглецам ему не стоит...
  ...Шамиль напрягся и застыл - вдалеке поднималась пыль и двигалась быстрым вихрем.
  --Что там? - Денисов всё время шёл рядом.
  --Похоже, машина проехала.
  --Одна машина?
  --Да, она удаляется. Видите, пыль уходит.
  --Заметили нас?
  --Не знаю. Но нам придется поторопиться.
  --Может, уйдём с русла?
  --Нет, тут более- менее ровный путь.
   Далее снова шли, почти не разговаривая, то и дело поднимая головы и взирая на губительное адское солнце. У каждого была мысль - сколько они ещё продержатся посреди саваны и неимоверной жары? Ответа не было ни у кого.
   Вскоре отчетливо стало ощущаться уменьшение жара - день миновал самую знойную фазу. Жажда сводило с ума. Перед глазами расплывались фиолетовые круги.
   Шамиль оборачивался на людей, стараясь определить их состояние - всё шли, еле передвигая ноги, но и сам он ощущал сильнейшую слабость, и казалось, что если упадёт, то уже не поднимется никогда.
   Они вплотную приблизились к невысоким холмам.
  --Здесь кто-то был, -- подал голос Арсан.
   Это заявление в миг остановило процессию - всё возрились на него.
  Арсан сидел на корточках и разглядывал каменистую землю, потом поднялся, пояснил:
  --Здесь была машина - джип, её толкали трое или четверо, не понятно...
  --Давно?
  --Недавно. Следы совсем свежие.
  --Будем настороже, -- сказал Шамиль.
   Сняв автоматическую винтовку с предохранителя, он осторожно двинулся вперед. Если нарвется на пулю - тем лучше, вырваться из этой страшной передряги ему не представлялось возможным, хотя он и подбадривал себя и остальных.
   Он чуть не вскрикнул от потрясения - прямо перед ним , между камнями, стоял Захаров с автоматом. Шамиль еле сдержал себя, чтобы не нажать на курок и выпустить в ненавистного врага пулю из единственного патрона. Крики своих подручных за спиной отрезвили - он разглядел рядом с Захаровым жирдяя Еремея Сысоева и падлюгу Гамида, который постоянно, сколько его Шамиль помнил, ныл и мечтал свалить к богатому дядюшке в Петербург.
  --Еремей, где Вероника? - подал голос Денисов, удивленный не меньше всех остальных.
  --Там, -- отозвался Сысоев, потрясенный неожиданной встречей.
  --Где она, сукин сын?
  --Там!
   Шамиль оглянулся на своих людей и все их грозные восклицания стихли - стало очень тихо, аж заныли ушные перепонки.
  --Решим наш вопрос? - спросил Шамиль Антона.
  --Решим, -- тот только сейчас передернул затвор автомата и направил ствол на пришедших.
   Все поняли, что Калашников в руках русского разнесет всё их сборное, обессиленное долгим переходом воинство, в пух и прах за несколько секунд. Но сил ужаснуться не осталось ни у кого. Все смотрели на русского с автоматом с мрачным остервенением - смерть так смерть.
  --Нет, поговорим по- мужски, -- сказал Шамиль. Он медлено опустил вниз ствол своей винтовки, а потом откинул её кому-то из людей Денисова. В его раскрытую ладонь немедленно вложили трофейный боевой нож. Шамиль показал нож Захарову. - Так. На смерть!
   Антон размышлял всего секунду - вступать в стрелковый бой не имело смысла - он стоял прямо перед врагами, и у них было две автоматические винтовки, а застрелить обоих он не успеет. И Гамид дышал за спиной прямо в ухо - в любое мгновенье ударит в спину. А что даст дурацкий ножевой поединок? Он гарантированно зарежет ублюдка Шамиля и обет мести будет исполнен.
   Видя сомнения русского, Арсан вдруг бросил на землю свою винтовку.
  --Всё будет честно! - сказал он громко.
   Человек Денисова последовал его примеру.
   Антон посмотрел на Еремея, потом на Гамида и передал автомат Еремею, а сам достал из-за пояса нож.
   Сысоев поставил автомат на предохранитель и показал это, подняв оружие над головой, а после отошел в сторону.
   Антон выставил нож вперед и медленно двинулся навстречу Шамилю. Тот стоял в боевой позе, щуря глаза и ожидая первого выпада. Остальные чеченцы и русские разошлись в стороны, образуя круг и освобождая место для поединка.
  "Сейчас всё решится! Сейчас!" , -- мысли в голове Антона стали отрывисты, мозг просчитывал тысячи вариантов движения, которые мог сделать противник и какие придется совершить самому, но это происходило с такой скоростью, что не воспринималось сознанием. Только одно звучало в мозгу : "Сейчас! Сейчас!".
  --У-а-а-у-р-р-р!!! - с самого верха нависавших над руслом холмов раздался леденящий кровь вой, переходящий в рык. - У-а-а-у-р-р-р!!!
   Волосы зашевелились на головах у людей от увиденого...
  
  
  
   Конец первой части.
  
  
  
  
  
   ЧАСТЬ ВТОРАЯ
  
   Пролог
  
   Сухогруз "Обезьяна" магаданской фирмы "Реликт" под флагом Камбоджи, приняв груз в Морони - столице Каморских островов, взял курс прямо на Могадишо - столицу и главный порт Сомали.
   "Обезьяна" четвертый год слонялась по Индийскому океану, берясь за любые перевозки. Не смотря на почти постоянную загрузку, команда пятый месяц не видела зарплату, а в каждом порту приходилось скандалить - представитель фирмы-владельца Асанов рубил цены за обслуживание, разгрузку и топливо, ссылаясь на безденежье. Во многих портах "Обезьяну" ждали с нетерпением, чтобы арестовать за долги - обещанные деньги за выполненные портовиками работы российский офис всё никак не мог перегнать на счета - то кризис власти, то финансовый шторм, то насморк у председателя совета директоров. Как говорили матросы, который год не читавшие российских газет и не "любившие" законных жен, на фирме завелись "жадные суки". Многие ждали зарплату, чтобы сразу плюнуть на опостылевшую работу и мчаться на перекладных домой. Асанов на все демарши орал, а потом, жалко улыбаясь, просил потерпеть ещё месяц-другой.
  --Смотри, Петрович, мы знаем, что у тебя в несгораемом шкафу энное количество зелёных. Доведёшь мужиков - удавим и за борт выбросим, а сами - по домам, -- выразил однажды общую обиду боцман Мягков.
   Асанов ему долго и нудно объяснял ситуацию - это не деньги фирмы, а оборотные средства, благодаря которым "Обезьяна" кое-как цепляет грузы и расчитывается с портами, а прибыль идёт безналичкой в магаданский офис и мудят именно там - дома, а он такой же, как они - трудяга- заложник обстоятельств.
   Рейс на Могадишо и дальше на Аден капитан "Обезьяны" Утанов Сан Саныч неодобрял в принципе - во-первых, в Сомали бардак, а в порту Могадишо - в особенности, а у побережья Йемена, где не так давно завершилась верблюжья война между арабскими кланами сынов пустыни и морскими торговцами, вела патрулирование группа кораблей пятьдесят второй бригады пятого флота США - эсминец "Банатога" и крейсер-вертолетоносец "Флорида". Американцы относились к "диким" транспортникам из России излишне придирчиво и могли запросто (для потехи) задержать корабль и отбуксировать на досмотр.
   Досмотр американцев - самое обидное, что Россия дозволяла вытворять над своими матросами. Корабль останавливали, срывая все сроки доставки груза, обшаривали все углы (вплоть до личных вещей экипажа), а самих матросов, после допроса на детекторе лжи, отдавали медикам - те искали запретное в анусах обозленных русских мужиков.
  --Вот, суки, довели Россию - сначала сколько лет дома нас загибали, теперь и здесь тоже самое!
  --Хорошо, хоть не трахают.
  --Трахают! Мне в жопу палец засунули!
  --Петрович, ты не ошибаешься? Может, не палец?
  --Откуда я знаю!
  --Ноу токинг! Не разговаривайт! Куда спрятал? У нас информашион!
  --Я буду жаловаться своему правительству!
  --Сухогруз есть регистрация Коморских островов, будет всем неприятности...
  --Вот- вот, у них поищи.
   Утанов передёрнул плечами, вспоминая тот памятный досмотр - тогда "Обезьяна" транспортировала из Ирана в Оман бочки с сахарным сиропом. Американцы остановили сухогруз под предлогом поиска радиоактивных элементов. Даже в задницах эти контрабандные элементы искали. Как теперь будет? Бог даст, проскочат. А всё жадность Асанова - он ухватился за груз до Сомали и Йемена, узнав, что арабские торгаши дают на сто двадцать кусков зелени больше, чем по обычному тарифу. Всё из-за местных пиратов, чёрт их дери.
   Асанов стоял тут же, на капитанском мостике. Матрос Фонарёв следил за штурвалом.
   Асанов взглянул на свои часы.
  --Сан Саныч, по графику идём?
  --Мы график всегда выдерживаем, Петрович. Ты парням авансик подкинь. В Могадишо выйдем, они хоть шалав подерут, да шмоток прикупят.
  --Саныч, ты меня знаешь - по пятьдесят баксов каждому я кину. И для камбуза три сотни отсчитаю - фруктов возьмём, мяса. Всё будет путём.
  --Какой путём?! Не люблю я в Могадишо швартоваться. Там в последнее время полный беспредел творится, хотя город принадлежит законному правительству.
  --А кто любит? Это Сомали - деградировавшее государство. Потому арабы и врубили на сто двадцать кусков сверху.
  --Команде какой прок от этих кусков!
   Асанов, улыбаясь, пожал плечами -- мол, твоё, капитан, дело маленькое, рули, куда прикажут хозяева.
   --Не ной, Саныч. Вон, у Параева в Могадишо младшая сестра замужем за негром, живёт нормально, никого не боится.
   Утанов хрюкнул - про сестру Параева на корабле ходили невероятные легенды - то у нее муж сомалиец-олигарх, то - известный бандит, то - двоюродный брат премьер-министра. Все советовали Параеву-старшему во время разгрузки сбежать с корабля, затаиться в тюках, а потом просить убежища - не бросит же преуспевающая сестра непутёвого братца! Параев смеялся: "У неё муж доктор, ветеринар - у нас учился во Владивостоке. Лидка за него по дурости замуж выскочила, а теперь живет где-то в хижине, в окрестностях Могадишо". "Может её давно негры дикие выкрали, ну, из саванны!" -- смеялись мужики. "Может быть. Вестей давно не было. А у них там беспредел только усиливается...Зачем туда поехала - не знаю!", -- вздыхал Параев.
   Шестого апреля "Обезьяна" вышла на рейд Могадишо. Ждали нападения пиратов, готовились отразить - у всех были заранее припасены рогатки и железные гайки, но пронесло. Радиопереговоры дали результат - кораблю разрешили войти в порт и стать на разгрузку.
   Когда сухогруз швартовался к причалу, вся команда, запасшись рогатками, вышла поглазеть. Боцман выволок из трюма деревянный ящик, полный стальных гаек - на всех российских кораблях рогатки были единственным средством борьбы с пиратами и хулиганьём - вроде не оружие, но под свист стальных гаек не сильно полезешь штурмовать - размозжить голову две секунды.
   На причал выехали восемь военных джипов, оставшихся после спешной эвакуации американцев в начале девяностых, все перегружены неграми в камуфляжах с автоматами.
  --Не хрена себе! - присвистнул Параев.
  --Тут никакие рогатки не помогут, -- сказал боцман.
  --Банда Бабека! - беспечно сказал Асанов, забросив подмышку папку с документами, и побежал по трапу вниз.
  --Сейчас нас всех в рабство продадут, -- сказал кто-то из мужиков. - А его завалят тут же.
  --Должны завалить, -- согласились остальные.
   Банда полевого командира Бабека была одной из самых могуществен ных в Сомали и контролировала весь порт и несколько городских кварталов двухмиллионного мегаполиса. На премьер-министра и президента страны Бабек чхал, творил своеволие и, вообще, жил независимым князьком, но в общении с зарубежной прессой твёрдо утверждал : "Мы с президентом друзья!". Когда американцы пытались очистить порт от боевиков Бабека и прислали сюда больше двадцати пяти тысяч морских пехотинцев, Бабек отступил, выждал время, а потом так отшуровал незванных гостей из минометов и АКМов, что в Вашингтоне никак не могли решить, что же делать. Горстка дикарей совсем не боялась всесильного флота великой империи. Люди Бабека, словно муравьи в траве, россыпались по городским джунглям большого Могадишо, продолжая днем и ночью исподтишка убивать американцев и помогавшим им европейцев. " В честь чего нас должны здесь грохать?", --возмутились пехотинцы. В контракте прохождения военной службы было указано: бесплатное питание, бесплатное обмундирование, месячный оклад в две тысячи баксов, возможность получить во время службы высшее образование и посмотреть мир, но там нигде не указывалось, что на втором году службы тебя может завалить некто Атаута-Тута-Мута, который до сих пор на ночь молится своему автомату и считает белых людей недоразвитой ветвью человечества. Интервенция провалилась - американцы уехали, оставив пирамиды бочек с горючим, а "победитель" Бабек, вернувшись в порт, обнаглел ещё больше.
   Как это было не удивительно, негры в джипах Асанову обрадовались, пожимали руку, обнимали, а после потеснились, давая место в джипе, и вся кавалькада умчалась.
  --Петрович умеет с чёрными разговаривать, -- глубокомысленно заявил боцман Мягков - упитаный щекастый человек в рабочем комбинезоне. Он поиграл рогаткой и, уже совсем успокоившись, пошёл на камбуз, разузнать, как дела - время близилось к обеду.
   С наступлением темноты началась разгрузка - прожектора осветили сухогруз, портовые краны вытягивали из грузового отсека гигантские, упакованные в белую материю тюки, и опускали их прямо на причал.
  На причале бегали местные грузчики - тюки складировались в трейлеры и увозились в неизвестном направлении.
   Усталый, но весёлый, Асанов вернулся на борт.
  --Петрович, что там? - матросы тусовались у капитанского мостика, предчувствуя аванс и выход в город.
  --Бандиты, -- коротко объяснил ситуацию видавший виды Петрович. - Через десять минут начну выдавать аванс - сейчас по сотне, утром - ещё столько же.
  --Сразу две можно?
  --Вы же сейчас на берег ринетесь, а там бляди и пьянь непутевая. На гудежь - по сотне баксов, на базар - утренняя выдача.
  --Угнетаешь ты работяг, Петрович.
  --О вас же думаю.
   Асанов вошёл на мостик. Капитан Утанов склонился над картой, подняв глаза, задал немой вопрос.
   Асанов бросил папку с документами на стол, ухватил термос с прохладным кофе.
  --Не ожидал, что договорюсь с Бабеком. Он с каждым годом всё наглее становится. За разгрузку берёт отступного двадцать кусков зеленью. Боялся - заломит. Он здесь всему владыка, как скажет, так и будет.
   Налив в крышку термоса кофе, он жадно опрокинул его в рот, блаженно выдохнул воздух.
  --Уф-ф. Адреналин сплошной, от такой работы... Ситуация на берегу спокойная. Бабек заверил, что никого не обидят. Думаю, людей пускать можно.
   Капитан пожал плечами - можно, так можно.
   Асанов заулыбался.
  --А вам, Александр Саныч, как аванс выдать - сразу тысячу долларов или тоже в город пойдёте?
  
   Глава первая
  
   Огромный амбал в форме, опрокидывая столики, прошёл в середину кафе. Было накурено. Форма милиционера времен Советского Союза сидела на нём, как влитая. Один волосатый негодяй, не выдержав строгого взгляда, вскочил.
  --Какие ваши доказательства? - завопил он по-русски с жутким американским акцентом.
   Шварценегер бухнул в него могучим кулаком, роняя на пол вместе со столом и стульями...
  --Ишь, как у них! - ухмыльнулся, качнув головой, Катаев и отвернулся от экрана телевизора.
   Его взгляд упёрся в бритую физиономию юного племянника - родители отмазали его от армии, но на пользу такое парню не пошло. Сейчас он сидел набычившись на диване и ждал разгоняя, под обоими глазами "красавца" светились профессиональнопоставленные "фонари".
   Голос Катаева гремел, как проповедь Римского Папы:
  --В Америке не разбираются - хрясть по морде! Ты понял? А?
  --Это про нас показывают, -- сердито сказал племянник. - Про Москву. Шварценнегер советского милиционера в этом фильме играет.
  --Про нас? Правильно показывают, -- тут же согласился Катаев. - У нас с бандюганами теперь тоже не церемонятся, прошли времена.
   "Фонари" родному племяннику "засветил" сам Катаев - "подарок от любимейшего и почитаемого дяди".
   Когда Катаеву настучали осведомители о проделкх Павлика, Катаев решил ввести в ум племянника не через посредство обожавших единственное чадо родителей, а лично.
  --Кто я ? - спросил его Катаев, найдя у небольшого рынка в районе Лужников.
  --Ты мой дядя. Майор ФСБ. Хороший человек.
  --Правильно, -- согласился Катаев. - А ты, знаешь, кто ты есть?
  --Тоже хороший парень? - племянник радостно заулыбался.
   Катаев повелительно махнул ладонью суровым дружкам племянника и те мгновенно рассосались в рыночной толчее.
  --Ответ не правильный, мой юный друг. - Улыбка дяди не предвещала племяннику ничего хорошего. Катаев взвился. - Ты козёл! Родину защищать ты ссышь, а пойти в бандитские "шестёрки" ума и совести хватило! Ходишь с толпой ублюдков и мелких торгашей грузишь! Кто ты такой? У тебя же плоскостопие и этот... рахит! И ещё в твоём покупном диагнозе скудоумие и не держание мочи.
  --Хватит! - огрызнулся племянник.
  --Правильно, хватит болтовни, -- снова согласился Катаев и, всё-таки прилагая кое-какую силу, врезал кулаком сначала в правый, а, когда племянник попытался подняться, и в левый, глаз любимейшего младшего родственника.
   Рэкет-компания, таких же, как Павлик, слюнтяев-"шестёрок", дёрнуться на Катаева не посмела, и посметь не могла - эти товарищи за версту чуяли, с кем имели дело.
   Дома Павлик поклялся "завязать".
   Теперь Катаеву предстояло решить, что делать дальше - работать Павлик ленился, а найти место, где давали деньги просто так, было не так-то просто!
   Катаев ещё раз измерил злым взглядом "любимого" племянника и, повернувшись к телевизору, переключил канал. Диктор с сурдопереводом оглашал новости:
  --Второй месяц в порту Могадишо находятся в заложниках четырнадцать членов экипажа сухогруза "Обезьяна". Российских граждан захватила бандитская группировка полевого командира Бабека, контролирующая порт и прилегающие районы столицы Сомали. Сухогруз доставил в порт Могадишо спецгруз. За разгрузку и обслуживание группировка Бабека получила оговоренные деньги, но Бабек потребовал еще сто тысяч долларов. Магаданская фирма "Реликт" отказалась идти на поводу у военной группировки. В отместку Бабек захватил корабль - российские моряки не имеют права сходить на берег и находятся под неусыпным контролем двадцати боевиков, вооруженных автоматами.
   На экране сменялись живописные кадры африканских пейзажей - негры в камуфляжах с автоматами на корабле, порт, заросли, военные в джипах. Катаев с удивлением внимал информации.
   Диктор продолжал:
  --Ситуация осложнена тем, что в Сомали нет Российского посольства и переговоры по телефону ведёт российский консул из Эфиопии. Два дня назад экипажу позволили позвонить домой. Наши моряки держатся хорошо и ждут разрешения конфликта между местной мафией и фирмой-владельцем сухогруза. Как всегда крайним оказался экипаж.
  --Ты бы, дядя, вон, чем занимался, -- ехидно произнёс Павлик, кивая на экран телевизора. - Прямыми обязанностями. Нас уже и дикари не уважают.
  --Точно. Не уважают и давно, -- согласился Катаев...
  ...Синяя с перламутром "Лада-приора" вошла в парковочный ряд легковых автомобилей перед зданием центрального офиса управления ФСБ. У своей белой "Хюндай-сонаты" томилась в задумчивости, секретница Андреева.
  --Алекс, ты всегда в другой ряд ставила, -- крикнул ей с улыбкой Катаев, выходя из своей "приоры".
  --Никита, я тебя поджидаю.
  --Меня? - Катаев удивился. До этого Андреева к нему персонального интереса не питала.
   Заинтригованный, он быстро включил центральный замок и повернулся к Александре с американской улыбкой.
  --Никита, мне всегда не нравились твои машины - сначала битая 99-я, теперь "приора".
  --Ждала меня, чтобы, наконец, сказать правду?
  --Нет. Меня к себе требует твой непосредственный босс.
  --Да? Вот теперь я по-настоящему удивлён. Ты же в УСР. Секретница.
  Неужели в нашем отделе чертовщина завелась?
   Александра пожала плечами.
   Катаев припомнил "вечных капитанов", работавших под началом Андреевой - Купчика и Заюгина.
  --Где твои архары? Давно не пересекался с ними.
  --Мои архары отдыхают - один в отпуске, другой в госпитале после ранения.
  --Заюгин? Надо к нему заскочить, забросить апельсинчиков.
  --Сделай доброе дело, --хмыкнула Александра. - У него жуткая аллергия на цитрусовые. Пусть почешется, как следует. Так вот, прихожу сегодня на планёрку, наш генерал Харченко, без объяснений, велел шпарить в командировку, в ваше оперативно-тактическое отделение. Спросила: "Зачем?". Говорит - генерал Туруханов объяснит. Ты в курсе?
  --Нет.
  --Странно. Ну, пойдем. А, может, ты темнишь?
  --Какая мне корысть?
  --Что-то затевают наши "шишки". Вот здесь как-то неспокойно, -- Александра показала на свою грудь. -Зябко как-то.
  --Погода такая.
   На входе оба засветили удостоверения перед дежурным.
  --Майор Андреева, майор Катаев, вас ждут в зале совещаний. Генерал Туруханов уже дважды спрашивал.
   Катаев с Андреевой переглянулись - ещё интереснее.
   Минуя широкий вестибюль, повернули в коридор направо, здесь же, на первом этаже. В просторном зале для совещаний, вокруг длиного овального стола, сидели задумчивые начальники - генерал Туруханов от оперативно-тактического отделения, ещё двое солидных, которых Александра и Катаев не знали, а также директор всей ФСБ и пузатый дядька из МИДа. Туруханов кивком велел сотрудникам присесть с краю.
  --Вопрос чисто политический - надо забрать их и всё, -- дядька из МИДа бросил авторучку на лист бумаги для заметок и удовлетворенно откинулся на спинку кожаного кресла. Кресло прогнулось, издав жалобный скрип.
  --Вопрос: как? - мягко произнёс директор ФСБ, немного сутулясь и глядя в стол перед собой.
  --Нужно сделать чисто. Мы заявим громогласно о своей решительности! - сказал дядька из МИДа. - Сами понимаете - никаких потерь!
   Туруханов обернулся к Катаеву.
  --Понял?
   Катаев ничего не понял, но бодро кивнул головой.
   Начальники как-то сразу всем скопом, поднялись из кресел, и пошли вон из зала. Туруханов провожал. Катаеву и Андреевой он взмахом руки велел сидеть на местах.
   Вернувшись в зал, Туруханов хитро усмехнулся:
  --Теперь с вами поговорим.
  --Товарищ генерал, -- открыл рот Катаев.
  --Молчать, Катаев. Имей терпение. Слышал, что говорили - никаких потерь! - генерал уселся на своё место, сцепил руки в замок. - А дело затеялось большое. Слышали про Сомали? Информацию передали по "Новостям" только сейчас для чего? Ведь моряки в заложниках у бандитов не первый месяц томятся. Политика. Кое-кто начинает забывать о статусе России. А Россия, милые мои, несмотря на потери территорий, людских ресурсов, экономический кризис, всё-таки, суперстрана. Нужна быстрая, смелая операция по спасению российских граждан. Всё складывается, как нельзя кстати - наши оболдуи с "Обезьяны" томятся у боевиков Бабека, вроде, наши правы и жертвы обыкновенного бандитского произвола...
  --А дипломатические каналы? - спросил Катаев.
  --Дипломатия дипломатией, но нужна силовая акция. Как вспышка салюта в ночном небе, чтобы всех ослепить. Малыми силами. Ты, Катаев, возьмешь отряд майора Князева. Андреева с ними уже работала.
   Александра пару раз кашлянула, прочистив горло.
  --Можно вопрос? Какова моя роль в экспедиции? Я - следователь-секретник.
  --На этот раз вы откомандированы из УСР как эксперт. Ваша задача дать полный отчет действий отряда.
  --Почему я должна этим заниматься?
  --Не считаю нужным давать ответ.
  --Я к тому говорю, что я следователь и следователь специфический - занимаюсь "необычными" преступлениями и происшествиями на секретных военных и иных объектах. Управление Секретных Расследований. Я нахожу преступников, я выясняю причины, толкнувшие к преступлению. Какое я имею право оценивать работу специалистов совсем иной сферы - проведение силовых спецопераций?
  --Вы уже учавствовали в подобных операциях и не единожды.
  --Я ловила преступников.
  --На месте вам многое станет понятно, товарищ майор.
   В буфете управления, купив по стакану сока и по бутерброду с красной рыбой, Катаев и Александра долго сидели, молча жуя и запивая, не обсуждая услышаное, делая выводы про себя - в уме. Александра негодовала - опять Африка. Это уже превращалось в скверную традицию - как командировка в Африку, так УСР выделяло "опытного" специалиста Андрееву. Катаев, вообще, не мог прейти в себя от полученного задания - забрасывают за границу, да ещё с таким дерзким требованием - провести военную операцию по вызволению заложников.
  Держись, Катаев!
  
   Глава вторая
  
   Жара давила. Воздух плавился. Над раскаленной сухой саванной парили грифы. Где-то далеко тявкала гиенна. Губы потрескались. Жажда, мучившая так долго, теперь отступила - не хотелось уже ничего - впасть бы в забытьё и умереть.
   Разве она знала, выходя замуж за Нельсона, что окажется не женой преуспевающего чернокожего ветеринара, с элитной квартирой в столице страны на берегу моря, а жалкой погонщицей тонкорогих коз. Да, да, она стала пасти коз, когда попала в эту дикую долбаную саванну. Там, во Владивостоке, Нельсон сорил деньгами, дарил цветы и фрукты, шептал картавые с акцентом любовные признания, рисовал перспективы, ожидающие на родине - его примут в ведущую ветеринарную клинику страны, он будет лечить собак и кошек состоятельных сомалийцев и вскоре будет владельцем шикарной квартиры на побережье. Его будут звать "господин доктор". И Лидка купилась. Голова шла кругом - она будет жить далеко-далеко, в жаркой Африке, а чёрный-чёрный губастый негр будет её мужем и она родит ему чёрных детей. Или мулатов. Здорово!
   Но действительность враз похоронила её надежды. Когда счастливая миссис Эйшен, преданно держа мужа за руку, сошла с автобуса у дикого дерева, тоска и смутная тревога стеснили её грудь. Но Нельсон просиял от радости - под диким деревом ютилась глинобитная, крытая соломой, хибара без входной двери и окон. Вокруг тлеющего костерка сидели обнаженные (в одних набедренных повязках), дикие люди. Там был пожилой брюхатый мужчина на тонких ножках, старуха с усохшей грудью, парень с копьём, молодая смешливая женщина, видимо, его жена, и с десяток подростков от десяти до пятнадцати лет - мальчиков и девочек.
  Это была семья Нельсона. Пожилой мужик - его отец, старуха - его бабка. Мать Нельсона, пока он учился во Владивостоке, затоптал носорог.
   Сначала Лидка не поверила - эта убогость и есть родные пенаты ее великолепного супруга? Это шутка?
   Но нет, всё оказалось ужасной правдой. Увидев Нельсона, дикари возликовали и бросились обнимать его. Нельсон представил Лидку:
  --Моя жена.
   Её разглядывали, словно инопланетянку.
   Первым опомнил отец - он наорал на семью и те принялись за дело: в еле тлевщее кострище навалили сухих веток и огонь запылал, несколько девчонок пригнали из-за колючих зарослей большое стадо коз ( очень большое - голов пятьдесят), одну козу зарезали и стали жарить мясо.
  Пока женщины готовили пищу, отец Нельсона похвалялся перед женой сына своим "богатством", уверяя Лидку, что белая женщина принесёт их роду удачу. Лидке велели раздеться - надо соблюдать обычаи и принять участие в празднестве. Она выполнила повеление пожилого дикаря, чуть не плача. Она не дикарка, чтобы сидеть в набедренной повязке, с открытыми грудями и есть непрожаренное жесткое мясо. Но Нельсон был рад, что дома. Он целовал Лидку в щеку и говорил, говорил, говорил с родными на чужом, незнакомом Лидке, языке. Она жалась к мужу, чувствуя жадные взгляды его отца на своих грудях, и думала, что завтра, самое позднее - послезавтра, они уедут из этого дикого ада в город и заживут счастливо, как планировали.
   Лидка ела мясо, подростки, с воплями и гиканьем, прыгали с копьями вокруг костра в её честь, а отец Нельсона, сидя рядом с Лидком на корточках, что-то говорил ей, и Лидке приходилось вежливо кивать головой, хотя она не знала, что говорил дикарь, а Нельсон не переводил.
  Потом она увидела, что у дикаря вылез напрягшийся член из под повязки. Лидка в ужасе возрилась на Нельсона. Слова мужа повергли её в шок:
  --Иди с ним в хижину и утоли его желание.
  --Нельсон, ты с ума сошел!
  --Делай, что говорю! Здесь надо жить по законам и обычаям рода!
   Ошалевшая, Лидка, словно в гипнотическом трансе, покорно вошла вслед за пожилым дикарём в глинобитную тёмную хижину, он сорвал с неё повязку и повалил на жесткую подстилку из соломы. Ей было больно, страшно и обидно. А дикарь был неутомим. Он пользовал её долго, очень долго. Она видела в дверной проем, как сгустилась ночная тьма, высыпали звёзды на небе, огонь костра стал ярким. Всё семейство сидело вокруг очага, ело мясо, слушало рассказы Нельсона, а дикарь всё пыхтел над ней, не ведая усталости. И Лидка смирилась - она подумала, что если здесь так принято, что отец "шурует" невестку в первую брачную ночь, ей уже ничего не изменить.
   Под конец отец Нельсона слез с Лидки и улегся с ней рядом, собираясь спать.Она хотела выйти к мужу, но грубый окрик заставил её остаться на месте. Так она и уснула.
   Утром её разбудил не поцелуй Нельсона, а неутомимый член его отца.
   Так медовый месяц с возлюбленным оказался заменен бесчисленными соитиями с пожилым дикарем. Нельсон все дни лежал под деревом и спал, иногда уходя на охоту. Лидка устроила ему истерику: где обещанная клиника и весёлая жизнь?
  --Отец не отпускает в город. Будем жить здесь.
  --Я выходила замуж за тебя, а не за твоего отца! Я не хочу так жить!
  --Придётся!
   Вне себя от бессильной злобы, Лидка пошла к отцу Нельсона, опустилась на колени и, чтобы досадить Нельсону, ухватила рукой, в миг набухший, член дикаря и взяла его в рот. Прежде её не принуждали к минету, пусть же Нельсон увидит, раз он отдал её отцу, то и ласку ртом тот поимеет в первую очередь. Но пожилой дикарь заорал, негодуя, оттолкнул Лидку. Его некрасивое лицо исказило злоба. Он чуть не ударил её.
   Спокойный Нельсон пояснил:
  --Никогда не бери в рот мужской член! Это запрещают наши боги! Лоно - для любви, рот - для приёма пищи!
   Лидка, трясясь бессильной злобой, крикнула:
  --Мне ваши боги не указ! Бойтесь их сами. А я .... Вашу мать, гражданка России и не позволю себя унижать! Дикари хреновы!
   Но её бунт ничего не изменил - Нельсон по прежнему не жил с ней плотской жизнью, переложив на плечи отца эту тяжелую обязанность.
  Через месяц у Лидки случилась задержка месячных - она поняла, что беременна. Всё семейство сразу выявило её тайну. Больше отец не пользовал её в хижине, он говорил ей добрые слова, но спал теперь с женой младшего сына. Лидке показалось это очень странным - где это видано, чтобы отец брал на себя самую важную семейную обязанность сыновей? И ещё было неуютно спать на голой земле, под открытым небом.
   На вторую ночь Нельсон попытался приласкаться к жене - Лидка пнула его в пах.
  --Не смей касаться меня! Ничтожество!
   Нельсон был жалок. Он всю ночь сидел подле Лидки и говорил, что его отец настоящий тиран и что он в полной его воле. Их малочисленный народ живёт ещё на племенном уровне и государство считается с этим.
  Однажды у отца было хорошее настроение и он разрешил, чтобы Нельсона отправили учиться на ветеринара - учебу в России оплатило государство (тогда ещё в Сомали был порядок и демократическая власть). Нельсон долго отсутствовал, не оказывал помощь семье, поэтому отец удержал их, чтобы вдоволь натешиться Лидкой
  --Пошел ты! - фыркнула Лидка. Чмо дикое. Его жену отец месяц барабанил, оплодотворил, а он нюнит, ждёт чего-то. Захочет пожилой козёл - разрешит им уехать в Могадишо, а не захочет - будут всю жизнь прозябать в саванне, подле вонючих коз.
   Оказалось, брат Нельсона, Згуга, тоже ждал разрешения отца уехать в Могадишо, но старик держал его с женой подле себя третий год и у них уже здесь ребенок, но он умер от антисанитарии.
   Лидка заплакала - какая она дура, что приехала сюда. Говорил ей отец - не лезь ты в эту Африку, тем более в Сомали. А оказалось всё гораздо гаже - полная дикость, ни письма послать, ни, тем более, позвонить. Автобус заезжал раз в месяц. Были бы деньги, пешком ушла, добралась до Могадишо, а там... что там? Дура.
   Отец Нельсона велел Лидке работать - медовый месяц кончился. Она рано утром уходила с десятком коз подальше от дома и пасла их до темна. Так работала вся семья - женщины и подростки, а отец Нельсона, Згуга и сам Нельсон спали весь знойный день в тени дерева или уходили охотиться на грызунов и ящериц.
   На третьем месяце, когда у Лидки обозначился животик, случилось ещё более ужасное - она пасла коз и повстречала двух дикарей с копьями. Они были худые, пузатые и высокие, выше её. Они долго наблюдали за Лидкой, опешив - белая женщина, в набедренной повязке и с голой грудью, пасёт коз! Дикари кинулись на Лидку. Она отбивалась, она плакала, она говорила, что беременна, она звала на помощь и орала благим матом, но её загнули через поваленное дерево и стали насиловать.
   Мальчик Ткага, десятилетний брат Нельсона, переодически прибегавший к Лидке проверить, не растеряла ли она коз, увидев происходящее, щебеча и махая руками, убежал к хижине. Когда, через полчаса, появились отец Нельсона, Згуга и сам Нельсон. Насильники, что-то выкрикивая им, припустили бежать. Нельсон и Згуга бросились в погоню, а отец, вместо помощи, вдруг обрушил на Лидку удары своей сучковатой пальцы. Они решили, что Лидка отдалась чужакам сама.
  --За что? За что? Меня изнасиловали!
   Но Лидку не слушали. Вернувшись ни с чем, Нельсон и Згуга присоединились к отцу - Лидку били ногами, топтали, плевались, таскали за волосы, пинали во влагалище.
   На семейном совете, состоявшимся вечером, Лидку решили выкинуть в саванну на смерть. Она лежала на земле, среди коз, избитая, униженная и плакала. Она вспоминала мать и отца. Она не хотела умирать, умирать ни за что, умирать по прихоти судьбы.
   Теперь она сидела, связанная по рукам и ногам, под палящим солнцем и пыталась забыться. Жажда ушла давно. Где-то там, за кустами, сидели её мучители - Згуга и муж Нельсон, охраняли от диких зверей. Он и не Нельсон вовсе оказался, а Бекнга - имя Нельсон ему вписали в паспорт в Могадишо, когда отправляли на учебу в Россию. Почему африканские страны обожают обучать своих олухов в России?
   Где-то жужжала муха. Злая, противная муха. И её жужжание становилось всё громче и громче. Видимо, это уже бред. Из облака пыли вынырнул защитного цвета бронетранспортёр и на его броне красовался трехцветный флаг. Полоса белая, полоса синяя, полоса красная. Галлюцинация. Это подсознательная мечта - приедут даже на край света и спасут. Ага, наши приедут, жди!
   Лидка мотнула головой, отгоняя видение - привиделось же, посреди Африки российский бронетранспортёр!
   Белокожий солдат в российской форме несколько секунд с недоумением смотрел на Лидку, потом вымолвил по-русски, указывая на неё:
  --Вот она! Сообщи, мы нашли её!
   Глава третья
  
   Эскадренный миноносец "Настойчивый" вошел на рейд порта Могадишо в пятнадцать часов местного времени - стоял самый зной - сорок пять градусов на солнце, тридцать шесть по Цельсию в тени. На горизонте маячили американские корабли наблюдения "Гуттентот" и "Оклахома".
  Недалеко от акватории порта прошёл египетский вертолётоносец "Зулус", тоже пристально наблюдавший за российским военным кораблем.
  --Тесно здесь от друзей из НАТО, -- заметил командир "Дерзкого".
   Высадку группы решили провести немедленно.
   На специальном боте к берегу отправили два бронетраспортёра с командой поиска, всего двадцать пять человек. В первом был Катаев, во втором - майор Андреева. Все были в форме морской пехоты для операций в южных зонах - палевые камуфляжи, песочного цвета б