К таверне с перекошенной и потемневшей вывеской, на которой было изображено что невнятное, а от названия сохранились лишь последние буквы "...ера", подошли двое. Один из них был невысок ростом, кряжист, темноволос, с лицом цвета мореного дуба, а второй тонок, гибок, со светлой копной волос и еле приметным румянцем.
- Слушай, куда ты меня привел? Окошки мутные, на крыше - лишайники, крыльцо покосилось, и даже на вывеске черт знает что нарисовано.
- Ничего, зато хозяин в жизни ни одной книги, кроме кулинарной, не прочел, не будет все время лезть в разговор и давать советы. Хоть посидим спокойно, поговорим.
Они вошли в полутемный зал, где совсем не было посетителей, и устроились у самого прочного на вид стола.
- Эй, хозяин, пару пива да какую-нибудь закуску попроще,сыру там и мяса, а то знаю я тебя, все выпендриваешься! Жареной саранчи и вареных папоротников не надо!
Пиво оказалось на удивление не таким плохим, мясо неплохо прожаренным, только сыр суховат и солоноват.
- Ты не бойся, он вообще -то готовить умеет, - успокоил темноволосый своего спутника, - а что посетителей мало, так это оттого, что его новомодные блюда - на раз. Но боюсь, скоро и в этой таверне уж не поешь нормального хлеба с сыром.
- Слушай, - удивился светловолосый, - я не успел спросить, как это тебе удалось в выходной вырваться? Ведь для сочинителей это самое что ни на есть творческое время?
- Да слушаю, слушаю... Что ты каждую фразу с одного слова начинаешь! У моего автора комп сломался, теперь пока он неисправность отыщет, новую деталь купит - у меня несколько дней покоя.
- А у моей авторши гости, целый день у плиты проведет, - с неожиданным злорадством произнес худощавый.
- Что-то ты сегодня к ней не расположен, а?
- Ладно, потом расскажу, - нехотя протянул светловолосый, принимаясь за пиво.
- Я не жалуюсь, ясное дело, монстры, и битвы, и ранения, и даже несчастная любовь - это все в порядке вещей, для этого нас и создают, - начал, как обычно, разглагольствовать старший. - Не против голодать, мерзнуть в засаде, могу - в интригах, хоть и тяжело приходится, хитростью не наградили. Вот только нынешняя мода... Не далее как три главы тому назад автор заставил меня отдать любимую девушку в гарем к местному царьку для каких-то там высших политических интересов. Ему, видите ли, нужно было изобразить коллизию выбора между любовью и долгом! А на днях я вынужден был принести в жертву слепого сиротку для спасения города от зеленых гусениц, поедающих человеческий мозг! Я-то знаю, что спасал вовсе не город, а репутацию автора от обвинений в чрезмерной прямолинейности. А все треклятый постмодерн - зло и добро не могут быть однозначны, персонажи должны быть противоречивы. Не удивлюсь, если вскоре он заставит меня предать друга, сбежать с поля боя или сотворить еще что-нибудь столь же противное моей натуре.
Вот и сейчас, рассказываю тебе, а чувствую, что слова - не мои. Чужие. Я таких сроду не знал.
- Тебе еще повезло, - встрепенулся его товарищ, которому пиво развязало язык, - у тебя автор мужчина. Если бы ты мог себе представить, что способна измыслить автор-женщина! Меня до сих пор трясет, когда вспоминаю, что пришлось пережить недавно по ее вдохновенной фантазии. Меня, меня, прирожденного воина, храбреца - сделала голубым! О великая Тьма, главный злодей измывался надо мной на полутора страницах, да с такими подробностями, что я чувствовал себя персонажем учебника сексологии или уголовной хроники. И что теперь? Ни в один порядочный фан-клуб не пустят, репутация погублена, читать о моих приключениях захотят одни женщины!
- Беда с тобой. А... а умереть не пробовал?
- Пробовал, и не раз. Веревка оказалась китайского производства, яд - фальсифицированным. Топиться не решился. Представилось: она пришлет Его... вспомнить не могу без содрогания, в форме МЧС... Да ты что вообще, забыл: я - один из главных героев, и умереть мне она не даст, разве что в финале, а до него еще ох как далеко.
- Не повезло, однако. Хм, а впрочем... что-то в этом есть... таким ты мне даже больше нравишься...
- Ах, ты... Еще друг называется, а ну убери руки, тебя только не хватало!
- Ну ладно, ладно, я пошутил только.
- А еще у нас старичок один есть, иногда пророчествует, угадывает, что будет дальше. Так он сказал, что она решила отдать меня на растерзание целой шайке, а главный злодей в самый критический момент всех раскидает, и мне, представляешь, суждено его полюбить! Это ужасно, ужасно! Даже и теперь, как вспомню его горячие руки и холодные глаза, так кровавый туман в голове расползается.
- Да, попал ты крепко. Сказки это, что мы живем своей жизнью, на самом деле принадлежим авторам душой и телом. Что захотят, то и сделают. Как же теперь быть? Хлебни-ка еще пивка, авось полегчает.
И они начали усердно попивать пиво, требуя еще и еще. Наконец, изрядно захмелевший светловолосый с торжеством поднял палец и произнес:
- Слушай, а я придумал, как отомстить! За мелкими деталями она не так строго следит. Нарочно стану вести себя по-женски, буду через каждые две строчки нежно шептать спасителю: "Любимый", виснуть у него на шее, пару раз зарыдаю, да совершу какой-нибудь совершенно немыслимый поступок, годный только для истеричной дамы, читатели тут же таких злых комментов накидают...
Но когда, покончив с ужином, они вышли из таверны, темноволосый уже не удивлялся, что его спутник, пьяно улыбаясь, пытается пристроить голову ему плечо и охватывает сильной, но нежной рукой за талию.