Больше всего я люблю путешествовать! Хотя... пока еще никуда не путешествовал. Только к бабушке на дачу, но это, наверное, не считается.
Квик, мой приятель, говорит, что путешествовать с перелетными птицами не так уж страшно, нужно только не забывать поджимать ноги, когда перелетаешь через вершины гор (чтоб не удариться), и не открывать рот по привычке, если летишь через комариный рой. Это самое трудное, вокруг столько аппетитных жирненьких камариков, и летят прямо к тебе, а ты...
- Лесик, собирайся скорее, гулять пойдем, - говорит мама и одевает свою шубу черную и блестящую как пантера из джунглей. Мама любит называть меня всякими маленькими именами - Лесик, Лельчик, или Алешик, А папа всегда говорит - Алексей.
--Алексей, тебе пора музыкой заниматься!
А я не люблю, когда мне пора заниматься музыкой, потому что папа сажает меня к роялю и заставляет всякие клавиши нажимать, которые ему нравятся, а какие мне нравятся, не разрешает. Сразу говорит: "Не балуйся, Алексей, а то я рассержусь!" - и мне тогда становится немножко скучно, а потом грустно ; папа сердится и больно стучит моим пальцем по клавишам. Мне тогда уже совсем не хочется музыкой заниматься и я даже немножко плачу, чтоб мама услышала и сказала: "Ну хватит на сегодня, он еще маленький!"
Мне больше нравится, когда я сам музыку играю, без папы. Там как будто маленькая птичка живет, её зовут Сольси, и к ней нужно в черную клавишу позвонить, как в звонок:
-Динь! Динь - динь!-- Она выглядывает и спрашивает
- Кто пришел?- А я на две другие ноты нажимаю и они поют: "Лё - ша, Лё - ша". Она сразу ко мне выскакивает и я начинаю по разным клавишам пальцами бегать, как будто я малюсенький и прыгаю по ним ногами, получается такая смешная музыка. А Сольси, это как будто моя вторая рука стала птичкой, за мной следом прыгает и поёт:
- Соль - си - ре, соль - си - ре, ре - фа - соля, си - до - ре!
Только при папе так играть нельзя, он сразу сердится и кричит: "Сейчас же отойди от инструмента! Сколько раз тебе говорить, это не игрушка!" Сольси пугается и прячется к себе в домик.
- Лесик, ты почему еще не оделся? Сколько раз тебе говорит, мне некогда! - Это уже мама говорит. Мама почему-то всегда спешит, а я так не люблю, когда некогда. У меня как раз ботинки друг с другом ссориться начали.
Мама любит гулять по магазинам, а я люблю в парк, или на площадку, там интересно и можно с кем-нибудь познакомиться. Но мама главнее чем я, поэтому мы чаще всего в магазин гуляем. А когда я вырасту, то буду главнее мамы и может тогда она пойдет со мной во всякие интересные места, куда я захочу: на озеро, или к пожарной команде - там такие машины выезжают ярко-красные, чтоб все видели, что они на пожар спешат! И голос у них ужасно громкий! Я там один раз всего был, когда мы в домо...упра... управительство ходили.
Или можно пойти, где подъемный кран дом строит. Там еще такая огромная яма вырыта. Я буду маму за руку держать, чтоб она на краю стоять не боялась и мы будем долго-долго стоять и смотреть как там все работают: и бульдозеры, и самосвалы, и кран, пока все как следует не рассмотрим. Мама скажет: "Лесик, пойдем в магазин, ну пожалуйста!" А я скажу: "Нет, мне сейчас некогда, видишь, там еще экскаватор приехал. В магазин потом пойдем, когда время свободное будет". А если мама начнет плакать и очень в магазин проситься, я скажу: "Ну ладно, сходим, только быстро, чтоб ничего интересного не пропустить!"
Жалко, что еще долго расти, пока главнее мамы вырастешь.
--Скорее, Алешик, скорее обувайся! - Мама уже оделась и ждет меня с шарфом в руках. А тут как раз неодетый ботинок начал на другой наскакивать и за шнурки его кусать, но мама уже сердится, приходится быстро одеваться и идти к ней, чтобы шарф сзади завязала, а то я еще кашляю.
В магазин нужно по ступенькам заходить, но я заметил, что там, сбоку, где асфальт высох, что-то мелом нарисовано и попросился здесь погулять, пока она за хлебом сходит.
--Только никуда не уходи, - говорит мама.
Я сразу иду смотреть, что там такое? А там лев, настоящий и на хвосте кисточка. Я сначала кверх ногами его увидел и чуть не наступил, и он зарычал немножко. Не сердито, а так, чтоб я понял, кто это. Я обошел, чтоб хорошенько рассмотреть и даже хотел гриву погладить, но он опять зарычал. И я решил пока не гладить, потом, когда мы лучше подружимся. Мы с ним по пустыне пошли. Медленно, рядышком и я все время ближе подвигался, чтоб он ко мне привык и понемножку приручился. Еще я ему свою шапку показал, она меховая с пятнышками, как у пантеры. И я решил, что давай я буду пантера и мы пойдем в Африку охотится. Я даже пистолет из кармана достал, так, на всякий случай. Правда звери с оружием не охотятся, но я и не буду. Просто так, для красоты подержу. Он такойновенький, блестящий. Жалко же, что в кармане его никто не увидит. Даже я не увижу.
Мы стали потихонечку прокрадываться, чтоб нас никто не заметил. Сначала к большущему крокодилу подобрались, он на песке лежал возле Нила, это река такая, и делал вид, что спит, а сам глаза прищурил и в щелочку подглядывал. Тогда я сзади подкрался и только хотел за хвост схватить, а лев как выпрыгнет, как зарычит! Крокодил испугался и сразу в воду прыгнул. Другие звери тоже разбежались. Я еще двух жирафов увидел. У них шеи длинные, как у подъемных кранов, их отовсюду видно. Мы посовещались, может на них поохотиться, но тут вышла мама и позвала меня. Я зарычал и на ее шубу набросился, начал ее когтями драть. Маме это не понравилось, она сказала сердито, чтоб я не баловался, взяла меня за руку и за собой потащила. Я оглянулся на льва, что он будет делать? Но он на меня не смотрел, обиделся, наверное, что я уже ухожу. К нему как раз кошка подошла серая, с полосками, понюхала и льву что-то сказала, но я не слышал что, мы уже далеко отошли. Жаль, что она раньше не пришла, может втроем лучше поохотились бы.
Дома я еще немножко порычал на мамину шубу и поцарапал ее когтями, как будто это две пантеры дерутся, а потом пошел на кухню. Мама обед готовила. Я взял у нее картофельные шкурки и прицепил их друг за дружку, получились такие длинные картофельные змейки. Я попросил, чтоб она подлиннее кожурки срезала, чтоб змея получилась длинная-длинная, но одна шкурка порвалась и все на пол упало. Мама сказала, чтоб я не сорил и все в мусорник выбросил. Но одну, самую толстенькую и длинную я оставил. Мы с ней пошли в комнату играть, как будто она выслеживает меня, а я прячусь в зарослях. Тогда она по ножке стула заползла и на рояль перепрыгнула, чтоб с высоты посмотреть, где я спрятался. А я взял и под рояль залез, чтоб она не увидела. Рояльная крышка такая черная и гладкая, как вода. Там озеро как будто и змейка стала там плавать. Она подумала, что я все равно на водопой приду, тут она меня и поймает. А я тихонечко за кустами пробрался и тоже стал плавать, а то жарко стало. И вдруг она меня заметила! А я как нырну глубоко-глубоко, где совсем темно, даже страшно. Как у бабушки на даче. Там тоже озеро есть и я там немножко плаваю и ныряю. Только там в глубине все зеленое, я нарочно глаза открывал и смотрел, какое все таинственное, как подводное царство. Может даже русалки водятся, только я пока не видел. Один раз, правда, что-то мелькнуло в глубине, но может это рыба? Я получше плавать научусь, заплыву далеко, нырну и очень даже возможно, какую-нибудь русалку увижу.
- Что это за свинство на моем инструменте?! - Это папа пришел. Я из под рояля вылез, смотрю, а папа мою змейку за голову держит. Мама тоже услышала и сразу пришла, и они стали громко разговаривать. Папа сказал, что он устал и имеет право отдохнуть в чистой квартире, а мама сказала, что у нее и так рук не хватает. Я хотел объяснить, что это я просто в змейку играл, но взрослые когда сердятся, совсем детей не слушают. Папа меня рукой подтолкнул и сказал: "Иди к себе играй!"
А мне уже играть совсем расхотелось и немножко стыдно стало, что из-за моей кожурки все поссорились. Я стал в окно смотреть, но там ничего интересного не было, только серые тучи по всему небу. И я подумал, а сколько маме рук нужно, чтобы на все хватало? Если, например, спереди две руки обед готовят, а сбоку еще одна рука мамину работу на машинке печатает, то с другого бока рука может книжку держать, чтоб мама мне сказку почитала. Можно еще сзади две руки приделать и она наконец мне свитер довяжет синий с белыми якорями. Только как же мама будет видеть, что ее задние руки делают, у нее же на спине глаз нет? Я хотел еще глаза приделать, но потом представил, какая она будет со всеми этими руками на паучиху похожая, и решил, что не стоит ее переделывать. Пусть лучше с одними руками будет, зато красивая. Наверное и папе такая мама не понравилась бы. Может спросить его про это? Нет, не стоит, сейчас момент не подходящий. Как-нибудь потом спрошу. Лучше я пока с шахматами поиграю. Всю коробку я брать не стал, папа не любит, когда я его шахматы беру. Взял только несколько штук. Поставил салфетку, как будто это шатер и положил туда офицера.
Была ночь и все уснули, только боевой слон стоял на страже и слушал о чем шепчет ночной ветер, прилетевший издалека. И вдруг он увидел всадника на черном коне, который крепко прижимал к себе пленницу, закутанную в шелковое покрывало. Всадник умчался во тьму, но ветер принес призыв о помощи. Слон поднял хобот и затрубил.
ЕЩЁ ПОНЕДЕЛЬНИК. Про слона.
После ужина у папы уже становится хорошее настроение, он сажает меня на колени и спрашивает:
- Ну, как у нас дела?
- Хорошо, - говорю я, - мы с мамой льва видели.
- Ага, - говорит папа и к маме поворачивается, - можно свозить ребенка в зоопарк, он уже большой.
Мама соглашается, но только когда тепло будет, а то ехать очень далеко. Я спрашиваю:
- А что это за-а-парк?
- Ну, это...там разные звери живут. И львы тоже есть, тебе интересно будет.
- А маленьких туда не пускают?
- Почему не пускают? - Удивляется папа, а сам же только что сказал, что я уже большой и поэтому меня можно туда отвезти. - Всех пускают. Ну иди, играй.
Папе уже пора смотреть телевизор и некогда со мной разговаривать. Так я и не успел спросить про маму с лишними руками, как бы ему понравилось? Но мне теперь интересно про зоопарк, какой он? Это наверное такой парк за парком, сзади, далеко нужно идти. Потому что в простом парке никаких зверей нет, только собаки иногда гуляют с хозяевами на поводке.
Хорошо, что нам мама разрешила туда сходить. Мы с папой будем идти, а разные звери будут из-за кустов выглядывать и смотреть на нас. Сначала они будут немножко бояться, папа же такой большой, а потом привыкнут и станут ближе подходить, может даже можно погладить кого-нибудь. Интересно, а злые звери там есть? Волки, например?
Мама моет посуду на кухне и я ее за халат дергаю, чтобы про волков спросить.
- Есть, - оборачивается мама, - и волки есть, и лисички, и даже слон.
Она так весело говорит, значит совсем не боится, что там злые звери окажутся, или страшные. Только разговаривать со мной ей некогда, у нее вода сильно шумит и брызги даже на меня летят.
Наверное там звери прирученные, думаю я. Даже волки. А если они не хотят приручаться, то им в зоопарке жить не разрешают и они в лес уходят. А интересно, какой слон на самом деле? Я его только по телевизору видел, он в цирке выступал, даже на задних ногах ходил. Дядя ему за это булку дал и он прямо хоботом взял и в рот положил, как рукой. Надо будет обязательно еду взять. Интересно, когда слон к ладошке прикасается, щекотно? А что прирученные волки едят? Будет он печенье есть, если я дам? Или лучше сосиску взять?
Вечером, когда спать пора ложиться, я прошу маму книжку про слона почитать. Там еще слон большой нарисован и мальчик. Это его собственный слон, он его сам воспитывает и кормит, и в речке купает. Если б у меня был слон, я бы с ним тоже купаться ходил. Залезли бы к нему на спину и поехали с бабушкой на дачу. И маму тоже взяли бы, и папу, на слоне места много, все поместятся. Только папа на дачу не любит ездить, там такая всякая работа от которой руки портятся и потом плохо музыку играют.
Мы бы ехали, а все вокруг на нас смотрели, даже из машин выглядывали. Слон медленно идет и мне хорошо все видно с высоты, а то когда на автобусе едешь, только что-то интересное заметил, как уже проехали и ничего рассмотреть не успел. На слоне гораздо лучше! А потом бы мы с ним на озеро купаться пошли. Слон - как целый корабль! А если жарко будет, я попрошу и он меня из хобота обольет.
Мама книжку взяла и сказала, что мы ее уже много раз читали, может сегодня про рыцаря почитать?
- Давай немножко про слона, немножко про рыцаря.
- Нет, выбирай что-то одно.
- Ладно, сегодня про слона, а завтра про рыцаря.
Мама книжку прочитала, поцеловала меня и свет потушила. И тут я увидел слона, там, где раньше шкаф стоял. Ему немножко тесно было, но он все равно не уходил. Я руку из под одеяла вытащил и протянул ему вверх ладошкой и он меня пощекотал немножко, я даже засмеялся. Мама снова зашла, сказала, чтоб я не раскрывался, а то буду кашлять. Она меня еще поцеловала - "Спи, мое солнышко" - и по щеке погладила. И мне так хорошо стало, что и мама здесь и слон. И я стал спать.
И тут слон затрубил. Огромный белый боевой слон с серебряным набалдашником и двойным седлом на спине. Я сразу вскочил.
Я не заставил себя ждать, подпоясался мечом, взял щит, украшенный эмблемой нашего рода - летящим лебедем, лук, колчан со стрелами, боевую пику и вскочил в седло, но тут услышал писклявый голосок:
- Возьмите и меня с собою, рыцарь! - Я оглянулся, оказалось, это просит тряпичный зеленый лягушонок, сложив лапки на груди и подпрыгивая на моей подушке от нетерпения.
- Не проси, Квик, ты слишком мал для таких опасных приключений, - строго говорю я.
- Ах так! - пищит лягушонок, - ну тогда, но только ради Вас, я стану большим! - он что-то шепчет в подушку и вдруг, прямо на глазах превращается в длинноного парня, одетого в зеленый камзол с моей эмблемой на груди.
- Теперь Вы не откажетесь взять меня своим оруженосцем?
- Хорошо, Квик, быстро собирайся, нам нужно спешить.
- Я мигом!
Слон громко трубит, помогает Квику забраться к себе на спину и вот мы уже мчимся по следу колдуна, навстречу восходящему солнцу. Широкая по началу дорога становится все уже, петляя между холмами огибает поля, болота и наконец входит в лес. Арис вынужден двигаться медленнее, прокладывая путь в густых зарослях. Лес полон птичьих голосов, кажется птицы переговариваются, возбужденно обсуждая последние лесные новости. Над нами пролетая сизая горлица, она кружит над головой Ариса, как будто осматривая нас и вдруг садится мне на плечо и что-то щебечет.
- Как жаль, что я не понимаю тебя, птичка.
- Зато я понимаю, - говорит Квик, - она просит нас поспешить, колдун совсем недавно промчался здесь, унося девушку, но птицы слышали, как она произнесла слова на лесном языке, прося о помощи.
- Спасибо, птичка, мы обязательно догоним их и спасем принцессу!
- Будьте очень осторожны, Коршун хитер и коварен! Прощайте, пусть удача сопутствует Вам! - Горлица вспорхнула и улетела. А мы все дальше углубляемся в чащу, тропинка едва видна, но на влажных местах проступают свежие следы копыт. Лес становится все сумрачней. Здесь уже не слышно пения птиц, кажется все живое покинуло эти края. Мрачные, засыхающие деревья-великаны преграждают нам путь сухими сучьями, огромные валуны, покрытые мхом, заставляют тропинку вилять, огибая их.
- Смотрите, рыцарь, что это там зацепилось за ветку?
Я наклоняюсь и снимаю с куста шелковый белый платок, расшитый цветами и птицами. От него идет нежный аромат.
- Это платок принцессы, мы на верном пути, поспеши, Арис!
Лес редеет, но нас со всех сторон обступают скалы, мы попали в узкое каменное ущелье похожее на лабиринт: тропинка едва видна и вскоре исчезает совсем. Здесь невозможно двигаться быстро: огромные валуны то и дело преграждают дорогу, высокие каменные стены закрывают солнце, мы еле двигаемся, огибая бесконечные препятствия и вдруг что-то огромное, черное бросается на меня с высокой скалы. Я едва успеваю выставить вперед щит, Арис бросается в сторону, а Квик кричит от ужаса у меня за спиной. Это огромная черная пантера прыгнула на нас сверху, но ударившись о щит, соскользнула вниз, сорвав колчан со стрелами и слегка оцарапав мне ногу. Арис, затрубив, бросается вперед, но как только появляется пространство, где можно развернуться, поворачивает навстречу пантере, которая преследует нас. Она делает огромный прыжок, но мы уже готовы к бою: я ударяю ее мечом, а слон отбрасывает хоботом на скалы. Пантера лежит не шевелясь, кажется у нее пропала охота сражаться с нами. Я оглядываюсь на Квика, как он там? Мой зеленый оруженосец сидит ни жив ни мертв, втянув голову в плечи, зажмурившись от страха и вцепившись дрожащими руками в мою боевую пику, которую он взял с собой.
- Эй, Квик, ты кажется трусишь?
- Н-н-нет, я просто немножко раз-ква-ва-волновался... Что Вы хотите от маленького лягушонка, который совсем недавно стал человеком?
- Не бойся, теперь она нам не опасна.
- Ква-а-ак? Мы победили? - дрожащим голосом спрашивает он и, сразу приободрившись, добавляет, - вся беда в том, что мы не успели позавтракать перед дорогой. Когда я голоден, я становлюсь слишком впечатлительным. - Ой! Смотрите! - показывает он назад. Луч солнца упал на лежащую пантеру и она внезапно исчезает, превращаясь в клок черных перьев.
- Вперед, Арис! - кричу я. За ближайшими скалами уже виднеется синяя полоска моря, белые барашки волн, а соленый ветер, ворвавшись в ущелье развевает мой плащ и перья на берете Квика.
- Вперед!
ВТОРНИК
Большая тайна и грустный вечер.
Когда я позавтракал, папа еще спал и мы с мамой стали его будить, потому что ему нужно было идти студентов музыке учить. У него их много, даже негр один есть, совсем почти черный, только ладошки желтые. Папа говорит, он талантливый, но ленивый.
- Вставайте, сер, Вас ждут великие дела! - говорит мама и щекочет папу за ухом, а он только одеяло на голову натягивает, а вставать не хочет. Тогда мы вместе с него одеяло стаскиваем и пятки щекочем. Он быстро вскакивает и в ванну от нас убегает. А нам уже пора на прогулку идти и по разным маминым делам.
Мы быстро в два магазина сходили и мама согласилась на детскую площадку пойти. Туда всякие дети приходят и можно с кем-нибудь познакомиться. Только я сразу знакомиться не умею, а сначала в песке играю, или начинаю по разным залезалкам лазить. Еще люблю на турнике висеть. Когда вверх ногами переворачиваешься, сразу все такое смешное становится: люди вверх ногами ходят и дома вверх ногами стоят. Я висю и смеюсь, а никто не знает почему. А я еще нарочно раскачиваюсь, чтоб все тоже закачалось. И дома, и деревья и мама на лавочке.
Сегодня тепло, дорожки почти все высохли и много всяких бабушек и тёть с детьми гуляет, или с собаками, у кого что есть. А в песочнице еще старый сугроб остался. Можно по нему машинкой поездить, как будто это гора, а я такой горный путешественник.
Возле песочницы бегают мальчик и девочка, мальчик обыкновенный, как я, а девочка очень красивая: глаза синие-синие и все время смеется. А волосы такие кудрявые, что даже из под шапки вылезают, такие пушистые.
Я как будто играю, а сам все время на нее смотрю, такая она красивая. Мне конечно хочется познакомиться, но не знаю как. А тут как раз мальчик подошел и стал мою машинку разглядывать и видно, что ему поиграть хочется и я ему дал. А девочка тоже подошла и сама первая мне улыбнулась. Тогда я сказал: "А я вчера льва видел, настоящего, только нарисованного". Девочке это сразу понравилось и она сказала, что давай я буду лев и буду за ней гоняться. И мы стали бегать и смеяться. Я даже нарочно на сугроб падал, чтоб она сильнее смеялась. Потом мы еще по лестнице лазили и на турнике вниз головами висели, как обезьяны. Нам так весело было, что даже страшно, вдруг мама домой позовет. А потом я ей одну тайну сказал. Девочка засмеялась, подбежала к своей бабушке и громко так, чтоб все слышали, говорит:
- Алеша сказал, что он меня любит! - я ее за рукав дергаю и шепчу: "Ну зачем же ты сказала, я же только тебе..." А она все равно смеется и говорит, чтоб я ее еще ловил, но у меня уже настроение испортилось и я пошел как будто в песочницу играть, а сам уже совсем играть не хотел. Хорошо, хоть мама на другой лавочке сидела и не слышала, она все время книжку читала. Потом девочку бабушка позвала и они стали уходить. Ее Луизой зовут, имя какое-то противное, как будто подлиза. Я посмотрел им вслед, она оглянулась и помахала мне рукой. Я тоже помахал. Все-таки она очень красивая. Только я никогда больше тайны девчонкам не буду рассказывать. И, вообще, с мальчишками интересней дружить. В нашем подъезде одна девочка живет - Таня, она любит только в дочьки-матери играть. Мы сначала еду готовим, я ей всякие травинки и песок приношу, она суп варит. Потом куклу покормит и говорит: "Возьми 3 рубля и купи колбасу и торт, а я буду ужин готовить". Но мне в одно и тоже скучно играть и я от нее убегаю, а она кричит: "Давай, как будто ты напился и я тебя из дома выгнала!"
Под деревьями еще немного снега осталось и я придумал в следопыта играть: сначала следы вокруг протаптываю, а потом хочу их к самой скамейке проложить, которая возле подъезда, но там снега почти нет и они не прокладываются. Тогда я снега из сугроба набрал и высыпал на дорожку, чтоб следы получше вышли. Некоторые хорошо получились - даже полосочки от подошв видны, а некоторые не получились: снега не хватило. Я хотел еще принести, но мама сказала, что варежки и так мокрые, и что домой пора идти.
Когда я в следопыта играл, все равно грустный был, а когда домой пришли, хотел к маме приласкаться, но она меня поцеловала и сказала, чтоб я к себе играть шел, а то ей работать нужно. Мама на машинке свою работу печатает, а я в окно смотрю и играть совсем ни во что не хочется. Мама хорошая, добрая, но ей всегда некогда. Она говорит, у нее хлопот полон рот. Я когда маленький был, даже просил, чтоб рот открыла и посмотреть, где они там помещаются. А там ничего не было, только язык и я думал, может она их проглотила? Почему-то взрослым никогда времени ни на что интересное не хватает. Наверное потому, что деньги все время зарабатывать нужно, а то в магазине ничего без денег не дают.
Дядя Боря вообще куда-то далеко уехал, чтоб много денег заработать, полные карманы. Бабушка сказала, он за длинными рублями поехал. Интересно, зачем длинные рубли нужны? Нам с мамой и за обыкновенные все продают. Может для них такой специальный магазин есть и там что-то необыкновенное продается? Может настоящая подзорная труба, настоящая капитанская, или кортик и сабля, а может даже складной воздушный шар, чтоб в коробку помещался, а когда захочешь полетать - надуешь и лети куда захочешь! Я б себе купил.
В одном кино дядя нечаянно на маленьких воздушных шариках улетел, а потом влетел в окно и на огромный торт уселся. Повар сначала рассердился, а потом кремом его намазал! Я бы тоже на воздушных шарах полетать хотел, только пусть папа их за специальную веревку держит, чтоб я за провода не зацепился, а то вдруг они лопнут! Только у меня никаких длинных рублей нет и даже обыкновенных нету.
Интересно, а что дядя Боря купит? Мне почему-то кажется, он на шарах летать не захочет, даже если их просто так, бесплатно дадут.
Грустный сегодня день какой-то и мысли какие-то неинтересные в голову лезут, может там, в голове самые узенькие окошки открыты, так что только грустные мысли пролезают, а для веселых места не хватает?
Когда мама стала звать умываться и спать ложиться, я даже спорить не стал, или просить поиграть еще немножко, а сразу спать пошел. Все равно скучно было.
Арис, белый боевой слон, вырвался наконец из каменного лабиринта и оказался на вершине холма, откуда уже виден берег моря. Там внизу всадник в темном плаще передал свою пленницу чернокожему слуге, который быстро занёс ее в лодку, готовую к отплытию.
- Стой, негодяй! - кричу я, - если ты не последний трус, то сразишься со мной!
Коршун что-то резко велит слуге, тот прыгает в лодку, отталкивается от берега и разворачивает парус по ветру. Арис сбегает с холма, я прыгаю на землю и бросаюсь к Коршуну. Мы скрещиваем мечи. Я атакую, он яростно отбивается и я с трудом тесню его к воде. Он делает обманные движения, едва не задевая меня, но я не новичок в бранном деле, а главное, правда-- на моей стороне. Сделав резкий выпад, я заставляю его ступить в полосу прибоя, еще удар и все будет кончено! Но внезапно большая волна плещет мне под ноги, я оступаюсь и удар приходится по руке колдуна. Он роняет меч и падает, а я, отступив назад, даю ему возможность подняться. Рыцари не сражаются с стоящими на коленях. Он же не спешит продолжить бой, стоит согнувшись, что-то шепча себе под нос. И вдруг, резко вскинув руки, взлетает, превратившись в коршуна и летит в сторону скал, припадая на одно крыло. Я тут же хватаюсь за лук, но стрелы...! Колчан остался лежать в ущелье, сорванный когтями пантеры. Квик размахивается и бросает ему в след копье, но оно тяжело шлепается на песок. Коршун улетает. Мы стоим на пустом берегу, черный конь вдалеке бредет вдоль кромки воды, как будто прислушиваясь к чему-то. Мы долго стоим, провожая взглядом лодку, пока она не скрывается в дымке у горизонта.
- Да, не повезло, - говорит Квик, - это уж примета такая, встретишь черную кошку, - жди неприятностей. А не поесть ли нам? На пустой желудок вредно сильно задумываться, а поедим, глядишь и придет в голову какая-нибудь идейка. - Он развязывает мешок и достает хлеб и сыр.
- Пойдем вдоль берега, - предлагает Арис, - быть может найдем какое-то поселение или рыбаков встретим.
- Другого выхода нет,-- соглашаюсь я. Мучительная мысль, что время уходит, а мы не можем пуститься в погоню, не оставляет меня. - Нужно достать лодку. Эх, если бы у нас был воздушный шар!
- А что это такое? - спрашивает Квик. Я не успеваю объяснить, потому что из-за ближайшего мыса появляется парусная лодка, мы одновременно вскакиваем, кричим и размахиваем руками, пока рыбак не замечает нас и не направляется в нашу сторону.
Это угрюмый немолодой мужчина с черными спутаными волосами, падающими на лицо. Он молча выслушивает нас и коротко бросает:
- Ладно, садитесь.
Квик переносит вещи в лодку, а я прощаюсь с Арисом. "Не нравится мне этот рыбак", - тихо говорит он. "Мне тоже, но у нас нет выбора, нужно спешить". Я прыгаю в лодку, готовую отчалить, машу ему рукой.
- Спасибо за помощь, друг! - кричу я. Слон поднимает хобот и громко трубит. Ветер быстро относит нашу лодку в открытое море, но пока мы еще можем видеть, Арис стоит на берегу, глядя нам вслед, постепенно превращаясь в маленькое белое пятнышко.
Рыбак как-то неловко управляет парусом одной рукой, вторую пряча под курткой. Заметив мой взгляд, бурчит неохотно: "Поранил в бурю, лодку сносило на скалы, еле выгреб". Квик сидит на носу, доедая сыр, и кажется сильно приободрившимся после завтрака. "Вижу лодку!" - внезапно кричит он. Я вглядываюсь в дымку и тоже замечаю крошечный парус на горизонте, чуть левее скалистого островка, который мы сейчас огибаем.
- Скорее за ними! - Показываю я рыбаку, но тут ветер, все время дувший нам в спину, внезапно стихает. Лодку, с обвисшим парусом начинает сносить к острову. Рыбак говорит: "Пока нет ветра, пристанем к берегу. Нужно набрать пресной воды, день будет жарким, а путь не близок". И хотя мне очень не хочется терять драгоценное время, я вынужден согласиться. Рыбак, сославшись на больную руку, просит нас самих сходить к источнику. Мы с Квиком берем плетеные бутыли и идем к рощице, где должен быть родник, быстро находим его и, выйдя из зарослей, видим, что берег пуст! Лодка с парусом, раздуваемым ветром, быстро удаляется от нас, а на борту стоит колдун, крепко держась за мачту здоровой рукой и злобно хохоча. Ах, если б со мной был мой лук! Но что проку от бесполезных сожалений. На этот раз Коршун не только обманул нас, но еще и заманил в ловушку. Мы одни на крохотном необитаемом островке, затерянном в безбрежном море, а наш верный друг Арис так далеко от нас и не в силах нам помочь.
СРЕДА. Розовый фламинго.
В нашем магазине сметаны не было и мы пошли в другой, далеко. Там нужно мимо детского садика идти. Забор из металлических прутиков сделан и сквозь него все видно. Я остановился и стал смотреть, как там дети играют. Все на дорожке возле воспитательницы собрались, а один мальчик убежал и в охотника играет. У него в руках такая палочка согнутая, как пистолет, он его поднял и сквозь кусты пробирается. Крадется так осторожно, мало ли кто там в дебрях прячется! А воспитательница увидела, что он ушел и начала кричать:
- Сергей, сейчас же вернись на площадку! - он вернулся и даже немножко в песке повозился, как будто играет, а потом опять потихоньку ушел. Видно было, что ему ужасно охота в джунгли доиграть. Я тоже в это играть люблю, особенно в парке, или на детской площадке. Там лазилки всякие и я на руках с одной на другую перебираюсь, как будто я макака, или охочусь на кого-нибудь. Можно даже на тигра, особенно если со слоном. Слоны добрые и легко к людям приручаются, но их даже тигры боятся, потому что они сильнее всех! А еще там прямо в лесу бананы растут и всякие кокосовые пальмы. Там сколько хочешь можно жить и никаких магазинов не нужно.
Мальчик Сережа совсем уже к какому-то зверю подобрался и даже прицелился, но тут воспитательница опять увидела, что его нет, встала и как закричит:
- Сергей! Сейчас же вернись на место! Все дети как дети, а этот...
Я хотел досмотреть, что дальше будет, но мама уже давно меня звала и я побежал ее догонять. Раньше я хотел в садик ходить, но мама сказала, что я и так часто простужаюсь, а теперь я сам не очень то хочу, раз там играть нельзя во что захочешь. А дома я во все играть могу. Правда, когда папа на рояле репетирует, нельзя в громкие игры играть, только если шепотом. А у папы иногда и моя птичка поет - Сольси, я слышал. Пальцы у него так быстро-быстро бегают, даже уследить трудно, а иногда руки друг через друга перескакивают и разную музыку играют. Там с одной стороны звуки толстые, как будто великан в большую трубу дудит, а с другой тоненькие, как стеклянные колокольчики. Я знаю, там фея живет, в хрустальном дворце и даже пол прозрачный. Она маленькая, как фарфоровая куколка и за ней всегда разноцветные птички летают с колокольчиками в клювах. Фея их цветными зернышками кормит, такими, как малюсенькие леденцы, может даже и на вкус такие, только я не пробовал. Людям их есть нельзя, а то в птичку превратишься.
Вообще-то я хотел бы птичкой стать, только не на совсем. Можно полететь, куда захочешь, даже в Африку можно. С перелетными птицами. Я бы с ласточками полетел. Мы бы летели долго-долго над разными странами, пока до самой Африки не добрались. И сели на берегу большого озера, где фламинго живут. Они такие красивые, розовые, как большие цветы у бабушки на даче, как будто пионы на воде распустились.
- Здравствуйте! Мы к Вам издалека прилетели, у нас еще холодно, вообще-то весна, но еще немножко снег лежит.
- Снег? А что такое снег? - спрашивает фламинго. В Африке всегда жарко и снега совсем не бывает, даже на Новый год.
- Это такие белые пушинки, они холодные, потому что из маленьких льдинок получаются, когда вода в облаках замерзнет. Их там ужасно много становится и когда они уже совсем не помещаются, то на землю падают. Все делается белое, белое и пушистое, целые сугробы снега. Я только не знаю, как столько воды на небе помещается? Это же целое озеро должно по небу плавать, чтобы столько снежинок наморозилось.
- Озеро? А рыбы там есть?
- Рыбы... - задумываюсь я, -- нет, наверное, а то когда дождь идет, они бы падали. Смешной был бы дождь - с рыбами! Хотя бывают еще летучие рыбы, мне папа говорил.
- Вкусные?
- Кто?
- Ну эти, летучие?- спрашивает фламинго.
- Не знаю, я их даже не видел еще никогда. И потом, если они летучие, то могут с одной тучи на другую перелетать, если дождик пойдет. В другое озеро.
- Вот бы там побывать. А птицы там есть?
- Может и есть, я один раз на большое облако смотрел и там вдруг зарозовело что-то.
- Фламинго?
Я ничего не отвечаю, мы молча смотрим на большущее белое облако, оно растет, как будто разворачиваясь изнутри, и вот становится похожим на огромный замок. И вдруг там мелькает что-то розовое, на самом верху!
- Видел? - шепчет Фламинго.
- Ага...
- Хочешь, полетим туда вместе?
- Очень хочу, только мама меня уже третий раз ужинать зовет, придется в другой раз. - Я прощаюсь с фламинго и он мне свое розовое перышко на память дает. Я беру его в клюв и быстро улетаю, прямо на нашу кухню.
- Что это у тебя во рту? - спрашивает мама.
- Перышко. Это я с перелетными ласточками в Африку летал.
Мама смеется и говорит:
"Спрячься, как в гнездышке,
здесь у меня под зонтом,
мокрая ласточка!"
На улице и правда идет дождь. Уже совсем стемнело, только капли видны на стекле. Они ударяются об него и стекают, догоняя друг друга и оставляя длинные следы. А в Африке лето...
Кик уныло сидит на песке. Становится все жарче. Кажется лягушонок совсем загрустил.
- Не унывай, Квик, мы обязательно найдем выход.
- Я и не унываю, - тяжело вздыхает он, - просто скучновато стало, да и есть опять хочется, - грустно провожает глазами пролетающую муху и начинает рыться в карманах. Наконец достает тонкий длинный гвоздь, осматривает его и говорит: "А не попробовать ли нам удочку сделать?" - эта мысль его вдохновляет, он вытаскивает из мешка шнурок, ловко прилаживает к длинной гибкой ветке и вприпрыжку бежит к камням, выступающим в море. Непуганая рыба легко поддается на обман и через полчаса мы уже печем улов на костре. Я добавляю к нему еще несколько съедобных ракушек и веточки кислицы. После еды Квик веселеет и охотно соглашается прогуляться по острову. В роще мы находим несколько кустов одичавшего винограда, еще не совсем спелого, но уже приятного на вкус. Я стараюсь не уходить слишком далеко от берега, чтобы не терять из виду море. Спасение может прийти только оттуда.
Когда мы возвращаемся в бухточку, солнце уже клонится к западу, становится прохладнее. Кажется Квик опять загрустил. Он сидит у костра и молча смотрит куда-то вдаль. Ветер стих, небо становится все синее, первые звезды, зажигаются над головой, но на западе, где уже зашло солнце, еще светло и желто-розовые блики играют на воде. Вокруг так тихо, ночные цветы разливают свой аромат, где-то запела цикада.
- Почти как у нас в Абиссинии, - мечтательно говорит Квик.
- В Абиссинии? - удивленно переспрашиваю Я.
- Да, господин, я ведь родился именно там, у большой реки, среди прекрасных болот, заросших лотосом и драценой. Других таких чудных болот нет нигде. Как я любил теплым вечерком, устроившись на большом зеленом листе помечтать, глядя на закат. Или поболтать с перелетными ласточками, от них всегда можно узнать много интересного о дальних странах, морях и горах, или обсудить последние новости с знакомым фламинго. Он очень сведущ во всех болотных делах, всегда расскажет какую-нибудь забавную историю. Важно только держаться подальше от его клюва, а то по рассеянности он может принять тебя за свой ужин. Это от него я впервые услышал о Черном Магрибинце. Ласточки болтали, что он когда-то пытался завладеть волшебной лампой Алладина, но потерпел полный провал, от чего характер его вовсе не улучшился.
- Алладин? Мне про него мама читала... , то есть в детстве, конечно. Неужели ты видел Магрибинца?
- Лучше бы я его никогда не видел! Из-за него все мои несчастья! - разволновался Квик. - Я сидел себе спокойно на листе лотоса и сочинял новую квапесенку, вдруг слышу - ласточки загалдели, выглянул, а они мечутся над головой -- туда, сюда, туда, сюда, совершенно не дают сосредоточится.
- Что случилось? - крикнул я.
- Там люди, много людей. Они гнались за Магрибинцем, он навлек беду на их село, но он обманом завлек их в болото, а сам спрятался в зарослях фикуса. Ласточки улетели, я хотел продолжить свои поэтические упражнения, но вдруг застыл от ужаса. Прямо надо мной я увидел склонившегося колдуна. О его тяжелом характере я много чего слыхал: это же он выгнал с острова ибисов, которые жили там еще со времен фараонов, а лягушек и вовсе обещал испепелить взглядом, если они будут "мешать ему своим гнусным кваканьем". Что он в музыке понимает?! Таких певцов, как у нас в Абиссинии нигде не сыщешь, а уж я повидал свет! И вдруг я вижу этого страшного человека прямо над собой. Мне бы нырнуть поглубже и сидеть в тине, пока он не исчезнет, но от ужаса я застыл, как изваяние, лапкой не мог пошевелить. А он сломал несколько сухих веточек, связал их волосом и бросил на воду. Потом прошипел почти что мне в ухо: "Глупцы, Вам меня не поймать!" и произнес заклинание. Щепки вдруг начали расти и превратились в большой плот. Колдун занес было на него ногу, но тут, о ужас! - заметил меня.
- Ты подслушивал, гаденыш? - воскликнул он. Мне показалось, что я уже умер, но когда он протянул ко мне свои желтые узловатые пальцы, я будто превратился в пружину и выстрелил сам собою так, что мигом очутился за несколько метров от страшилища и тут же спрятался под огромный зеленый лист. Клянусь, таких прыжков не совершала еще ни одна лягушка!
Он оглянулся, ища меня взглядом, наверное хотел испепелить, но я забрался в самую гущу травы, не так-то просто было меня отыскать. И тогда он прошипел: "Твое счастье, головастик, что мне сейчас не до тебя(в зарослях уже слышались голоса), но если посмеешь хоть одной живой душе передать тайну заклинания, ты не жилец. Я из тебя сделаю..." Он не успел договорить, люди были уже совсем рядом, он бросился к плоту, оттолкнулся шестом и скрылся в зарослях тростника.
Когда все успокоилось и только несколько поломанных орхидей напоминало о том ужасе, который я пережил, сердце мое, прежде бившееся в пятках, вернулось на свое место и я почувствовал, что прийти в себя после таких волнений я смогу только проглотив десяток другой комаров. Но, как назло, комары все разлетелись, поблизости сидел лишь один жалкий комаришка, которого и на зуб не хватит солидному лягушонку. И тут меня осенила мысль, она просто преследовала меня, искушая, кружа голову, соблазняя: а что если этого жалкого комара увеличить, прямо сейчас, пока я еще не забыл колдовского заклинания? Честно говоря, мне не верилось, что из этого что-то получится.
- И что, получилось?
- Ах, лучше не вспоминать! - тяжело вздыхает Квик, - меня сильно подвела неизбывная любовь к комарам. Решив сразу как следует пообедать, не тратя силы на охоту за мелкой дичью, я превратил этого комаришку в огромного, ростом с меня, чтоб уж наесться, так наесться!
- Ну и что, не получилось?
- Как раз наоборот, сразу получилось, но этот замухрышка оказался таким чудищем, каких свет не видел. Знаешь, что он сделал, как только пришел в себя от удивления? Он начал охотиться на меня! Я едва спасся, совершив сверхглубоководный нырок. Видел бы ты его кровожадный хобот! До сих пор дрожь берет. Да, жадность меня подвела..., - он замолчал, на его выпуклых глазах мелькнули слезы.
- А потом что было? - тихо спросил я.
Потом стало еще хуже: комарище поселился на нашем болоте и от него никому житья не стало. Лягушки едва осмеливались нос из тины высунуть, детей гулять не пускали, а неповоротливые старики попросту начали голодать. Даже птицы разлетелись, чтоб не связываться с этим чудовищем. А меня... меня выгнали из дома, - он всхлипнул, - сказали, чтоб не возвращался, пока не превращу его обратно. Но я-то знаю только увеличительное заклинание, а уменьшительного не знаю! Вот и пришлось мне отправится в скитания. Где я только ни побывал, чего ни повидал. И в Каире был, и в Риме был, даже в Париже был, там меня чуть не съели, у французов ужасная кулинария! И вот наконец с перелетными утками в ваши края попал. Но и здесь никто не смог мне помочь, никто не знает превращательного заклинания наоборот.
С кем я только ни разговаривал, и с лешими, и с домовыми, недавно меня с ведьмой познакомили, в соседнем доме живет, но и она ничем не помогла. На кофейной гуще погадала, сказала, что меня ждут великие опасности и удивительные приключения, и что буду я на волосок от смерти, но рука друга меня спасет. А вдруг этот друг отвлечется на секундочку? Что тогда? - он тяжело вздохнул и смахнул слезу, -видно не видать мне больше прекрасной Абиссинии!
Было уже совсем темно, костер догорал и только огромные южные звезды медленно проплывали у нас над головой.
ЧЕТВЕРГ. Поиски неоткрытой Америки.
Раньше бабушка часто со мной в парк ходила, а теперь, когда у тети Веры маленькая Лиза родилась, ей стало некогда, особенно когда дядя Боря за длинными рублями уехал. Я, вообще-то, даже обрадовался, когда он уехал, а то он слишком часто к нам приходил. За щеку меня двумя пальцами возьмет и трясет, аж голова качается и всегда одно и тоже говорит: "Привет, Лексей, как дела?"
Я сначала думал, что ему нужно про дела рассказывать, но он все равно не слушает, а сразу к взрослым уходит. Это он просто так спрашивает, а не потому, что ему про меня интересно. Мама говорит, что Лиза, это теперь моя сестричка, только не обыкновенная, а двоюродная. Скорей бы она выросла! Я ей свое залезательное дерево покажу, там один ствол наклонился и можно как по мостику высоко зайти. Оттуда все хорошо видно: и бабушку на скамейке, как она с другими тетями разговаривает, и мальчишек на велосипедах, и чертово колесо. Но его вообще отовсюду видно, такое оно большое. Мы на нем летом катались и я совсем почти не боялся, только папу немножко за руку держал. А там наверху так здорово! Все такое маленькое кажется, автобусы, машины на дороге, как игрушечные. И весь почти парк виден и пруд. Только слишком быстро вниз поехали, я не успел все рассмотреть. На следующее лето еще покатаемся.
На пруд мы с бабушкой тоже ходили, только она все время говорит, чтоб я в воду не лез, а так же не интересно! Я и кораблик с собой нарочно брал, чтоб в капитана поиграть. Как будто мы плывем открывать Америку. Ну не ту, которую уже давно открыли, а другую. Для хорошего капитана всегда какая-нибудь новая Америка найдется.
Вот кажется шторм начинается. Ветер все сильнее, корабль то на бок наклоняется, то носом в волны ныряет. Но капитан всегда знает, что нужно делать и ни капельки не боится. Конечно матросы тоже храбрые, но капитан храбрее всех, он даже в самую большую бурю на капитанском мостике стоит, может даже веревкой привязаться, чтоб волной не смыло, и всеми командует. Он еще в такую громкоговорительную трубу кричит, чтоб все слышали:
- Бом - брамсель! Норд-ост! Право руля, так держать!
А если кто боится, тому в капитаны идти нельзя. Ему дома нужно сидеть и обыкновенную работу делать, где ничего не происходит. Я бы ни за что не согласился на такой работе работать, лучше бы в капитаны пошел, или в звездолетчики, что бы на всякие планеты летать, это интересней всего! Только я еще не решил, куда пойду, когда вырасту. Может завтра решу, а то нам с мамой уже гулять пора.
Мама в окно посмотрела, а там дождь как раз пошел, немного дождь, немного снег, и сказала, чтоб я дома посидел, в такую погоду гулять нельзя, а то я еще кашляю.
Зато в капитаны можно поиграть! У меня возле кровати шкурка меховая лежит, это будет остров, а весь пол - океан. Мы здесь пока поплаваем, а после обеда, я точно решил, поедем открывать Америку. Интересно, где она окажется? Наверное в большую комнату придется заплыть.
Сейчас быстро пообедаю, чтоб мама не сердилась и поплывем. А если сильная буря будет, может кораблекрушение случиться и нас на необитаемый остров выбросит.
Папа сегодня рано пришел и я боялся, что он станет на рояле играть и нельзя будет в большую комнату заплыть. Но он стал пластинки слушать и мой корабль туда сразу попутным ветром занесло. Земли совсем не видно, один океан. Наконец матрос с мачты закричал: "Вижу остров!" - и мы к маминому креслу поплыли. Причалили и стали смотреть, может там кто-то от кораблекрушения спасается, и точно, там мой тряпичный лягушенок на мамином тапочке сидел. Он совсем замерз и проголодался, на скале ничего съедобного не было, даже мухи не летали. Мы его спасли и дальше поплыли, к папиному дивану.
Папа глаза закрыл и слушает, как дядя с тетей на нерусском языке поют. Только все равно понятно, про что. Дядя сначала тихонечко пел, как будто жалобно, а потом как громко запоет! Наверное совсем расстроился. А тетя его успокаивает нежным таким голосом. Потом они вместе запели и видно, что дядя уже немножко успокоился и даже обрадовался.
Мама книжку читает, но иногда на нас с папой смотрит и улыбается. У нее работа такая - нужно много книжек читать. А детские она мне только вечером читает. Я могу и сам почитать, но у меня очень медленно получается, некоторые буквы запутываются.
- Послушай, какое прелестное, - говорит мама.
Конец осенним дням.
Уже разводит руки
Каштана скорлупа.
Папа слушает и головой задумчиво так кивает. Мне тоже понравилось и я прошу: "Почитай еще".
- Это взрослые стихи, вырастешь, сам почитаешь.
И совсем не взрослые и все и так понятно. Вот когда папа газету маме читает, там совсем ничего не поймешь: какая-то страна вдруг начинает бомбы на другую бросать, Я спрашиваю, а почему? Папа говорит: "Из-за нефти". Я говорю: "А что они ее что ли купить не могут?" А он говорит: "Так дешевле". Ничего не понятно, у взрослых вообще много непонятного. Лучше я дальше поплыву, там впереди что-то виднеется. Квик на мачту залез и кричит: "Земля!"
Мы все так обрадовались, что землю нашли, может она еще не открытая? Но когда на берег высадились, увидели, что на скале нарисован череп и кости, значит это пиратский остров. Мы хотели воды в ручейке набрать, но тут вдруг пираты с саблями из-за скалы выскочили и напали на нас. Матросы очень храбро сражались, но пиратов было очень много и я приказал на корабль вернуться и большую пушку зарядить. Быстро поднялся на мостик и скомандовал:
- Пли! - Тут как бабахнуло, мама даже с кресла подскочила и велела мне к себе в комнату идти играть.
Ладно, следующий раз возьму побольше солдат и устрою настоящее сражение. А пока нужно эту землю на карту нанести и спрятать в надежном месте. Я стал такое место искать, но как-то ничего не попадалось. И тут я вспомнил про драконью пещеру. Там настоящий дракон живет, но его сейчас как раз дома нету. Я завернул карту в серебряную бумагу от шоколада и засунул в пещеру поглубже. Теперь никто не сможет план достать, если не знает волшебного слова для дракона. Я тоже пока не знаю, но я на днях собираюсь к одному волшебнику сходить, может он меня научит некоторым таким словам, в путешествии может пригодиться. А то вдруг у пиратов на острове заколдованный клад спрятан, или какую-нибудь принцессу нужно расколдовать? Чтоб она снова в красавицу превратилась и захотела на мне жениться, когда я ее спасу.
Мама зовет умываться. Если я быстро лягу, она мне книжку про рыцаря почитает. На зубной щетке такая паста намазана, которую из морской воды делают. Как будто по морю плывешь и немножко соленой воды в рот попало.Стр.33
Большая черная туча наползала на остров. Ветер становился все сильнее; море, темное, свинцово серое, покрылось белыми бурунами, огромные волны, ударяясь о скалы, вздымались вверх мощными фонтанами брызг. Мы с Квиком отошли подальше от полосы прибоя, но сильные порывы ветра все равно доносили до нас мелкие брызги. Вдалеке над горизонтом вспыхивали молнии и доносился глухой рокот. Гроза быстро приближалась.
- Давай поищем укрытия в скалах, - предложил я.
- Зачем? - удивился Квик. Оказывается он обожает плясать под дождем и распевать квапесенки в сопровождении громового оркестра.
- Когда я обрызган водой с головы до ног, на меня нисходит вдохновение! - весело кричит он и ловко перекувыркивается через голову.
- А у меня все наоборот, - смеюсь я и убегаю вверх по склону к подножию горы. Первые крупные капли догоняют меня, но я быстро нахожу нависающую скалу и прячусь под ней. Отсюда мне видно, как Квик носится по пляжу, высоко подпрыгивая и размахивая руками, в полном восторге от проливного дождя, сверкания молний и громового грохота. Гроза уже над самым островом, порывы ветра с дождем заставляют меня отступить вглубь каменной ниши и, когда глаза привыкают к полумраку, я замечаю странную расщелину в стене, похожую на вход в пещеру. Я заглядываю в нее, но там слишком темно, трудно понять, ведет ли этот ход куда-нибудь. Но тут я замечаю маленькую стрелку, едва заметную на сером камне, но несомненно начертанную рукой человека. Нужно обследовать этот ход, возможно он скрывает какую-то тайну! Неясная надежда шевелится в душе: быть может здесь есть кто-то или что-то, что поможет нам вырваться из плена и пуститься в погоню?
Я собираю старые обломки веток под скалой, обматываю сухой травой, получаются подобия факелов, зажигаю один и вхожу в темную расщелину. Ход, сначала узкий, постепенно расширяется и, пройдя по длинному коридору, я скорее чувствую, чем вижу в скудном свете факела, что попал в огромную пещеру. Звук моих шагов отдается где-то в вышине, шум грозы совершенно заглох, только редкий звон капель нарушает тишину. Чтобы не заблудиться, я иду, слегка касаясь стены правой рукой, вдоль края пещеры. Буду идти, пока не сожгу половины факелов. Стена то плавно заворачивает влево, то делает резкие повороты в стороны, то преграждает мне путь большими стологмитами.
Неожиданно я спотыкаюсь, раздается странный металлический звон и, наклонившись, я вижу у себя под ногами целую гору оружия. Это и мечи, с украшенными драгоценностями рукоятками, и копья, и большие старинные алебарды, и кривые сабли, а чуть в стороне еще и латы, шлемы, и несколько щитов с незнакомыми гербами. Я зажигаю два факела сразу, поднимаю над головой и вижу слева какие-то большие сундуки, но идти к ним уже некогда, осталось слишком мало веток. Я возвращаюсь ко входу, но коридор приходится пройти уже в полной темноте, на ощупь. Наконец впереди забрезжил свет и я выбираюсь наружу. Яркое солнце ослепляет меня. Гроза так же быстро кончилась, как и началась, все сияет свежестью. Камни подсыхают, но в ложбинках еще бегут дождевые ручейки. Где же Квик? Пляж пуст, вокруг никого. Приложив руки к губам, зову: "Кви-и-и-к!" - и тут же слышу ответ:
- Э-ге-ге-гей! Я здесь! - Он бежит ко мне по склону горы, размахивая руками: "Куда же Вы запропастились?" - кричит он еще издалека, - я пол острова облазил, а Вас нигде нет!
- Скорей сюда! - машу я ему, -покажу тебе что-то интересное, -- я рассказываю ему о найденном кладе, -- сделаем побольше факелов и обследуем пещеру получше.
Но Квика это предложение совсем не радует.
- Ну уж нет! - возмущается он, - Вы, господин, нашли кучу старых железок и еще какой-то рухляди, но ведь ничего съестного там не было? Так что же Вы издеваетесь над бедным слугой, я и так разнервничался, пока искал Вас, избегался, искричался весь, можно сказать последних сил лишился. А Вы хотите, чтоб я, не успокоившись и не подкрепившись, натощак, лез в какую-то яму за железками?
- Квик, это же наверняка пиратский клад, там может оказаться что-то важное, что поможет спастись нам, а главное, спасти принцессу! Давай сначала осмотрим его?
- Нет-нет-нет, когда в животе пусто, что может быть спасительнее хорошо откормленного комара, то есть я хотел сказать - гуся, или на худой конец - угря? Вот если б Вы нашли большую кладовку с копчеными окороками и аппетитными головками сыра, я бросил бы все дела и отправился с Вами в самую глубокую пещеру. А что толку от всего этого пиратского добра? Я еще слишком мало был человеком, чтобы видеть прок в железках и стекляшка, - Квик решительно повернулся и пошел за своей удочкой.
Когда мой зеленый оруженосец голоден, с ним совершенно бесполезно спорить. Пришлось и мне заняться сбором ракушек и креветок.
Море успокоилось, дела у Квика идут успешно, я развожу костер, чтобы поскорее закончить с едой и вернуться в пещеру. Что ждет нас там?
ПЯТНИЦА. Сотворение.
Сегодня вместо гуляния, мы с мамой в очереди стоим. На одном месте скучно стоять и я к дороге убегаю, чтоб хоть на машины посмотреть, а мама сердится и зовет меня обратно. С нами рядом чужая бабушка стоит, она на меня неодобрительно смотрит и даже говорит, что я плохой мальчик, раз маму не слушаю и что бог меня накажет, он все видит.
- А как он видит, у него же здесь глаз нету? - спрашиваю. Мама меня за руку дергает: "Перестань глупости болтать!", а бабушка еще сильней сердится и говорит, что я дерзкий мальчишка и что бог все равно все видит.
- И без глаз? - спрашиваю, но бабушка так разозлилась, что даже говорить не хочет и отвернулась совсем. А мама меня по спине хлопает, чтоб замолчал. А что я такого глупого сказал?
Папа мне когда-то про бога читал, как он все быстро сделал: сначала свет зажег, потом всякие звезды и Землю тоже. И еще зверей и людей. Только он потом на людей обиделся, что они непослушные и выгнал их из своего сада и они пошли куда-то в другое место, где работать надо. А что они раньше делали? Только по саду слонялись и даже яблок есть нельзя было, что там интересного?
Я потом маму про это спрашивал, но она говорит, чтоб я лучше папу спросил, а то она точно не помнит, как там все было, когда мир сотворялся.
И про бога она точно не знает, есть он, или нет. Только он точно не злой, а наоборот, всех любит и хочет, чтоб все друг друга тоже любили. Если он есть, конечно.
А я и так всех люблю, только если кто-то нарочно мне плохо делает, тогда не люблю... немножко, а когда забуду, опять люблю. И меня все любят, ну... если я не слишком балуюсь. А чужая бабушка сразу меня как-то не полюбила, наверно она в такого бога верит, который сердитый и всех любит наказывать. Вообще про это не очень понятно, нужно будет папу расспросить, когда ему не будет некогда.
Дома папы еще не было, он сегодня поздно придет, у него концерт. И я пошел играть, как будто я - бог и все сотворяю. Но потом подумал, что же я сотворять буду, если уже все и так есть? Если б что-то придумать, чего еще не было, тогда интересно было б. Я старался, старался, но в голову только всякая ерунда лезла, наверное у меня фантазия плохая, не то что у бога, вон он сколько всего напридумывал! И солнце и звезды, и что зима бывает, и что лето. И про цветы всякое здорово придумал, и про зверей и про насекомых, особенно бабочек! И даже, чтоб ночь была, когда спать хочется. И вообще, все как раз тогда наступает, когда нужно, а не когда попало. Наверное он все-таки есть, а то как бы все так правильно делалось и по своей очереди? И Новый год всегда точно в 12 часов наступает, никогда не опаздывает. И день рождения всегда всегда в один и тот же день бывает это я точно знаю, у меня недавно зимой был. Я заранее начал дни считать сколько еще осталось? Потом уже совсем один день остался, я утром проснулся и он наступил!
Здорово было, все меня поздравляли и бабушка с подарками пришла, а потом еще дядя Саша с дочками приехал. Я его очень люблю, он такой веселый и много смешных песенок знает. Они с мамой вместе поют, а папа на рояле играет.
Весной поросята ходили гулять.
Счастливей не знал я семьи.
"Хрю-хрю" - Говорила довольная мать,
а детки кричали: "И-и!"
Сначала ее дядя Саша с мамой поют, потом мама говорит: "Хрю-хрю", а потом дядя Саша самым толстым голосом припевает:
" Мой мальчик, тебе эту песню дарю.
Рассчитывай силы свои.
И если сказать не умеешь "Хрю-хрю",
Визжи не стесняясь...
Тут мы с Катькой и Настей изо всех сил кричим: "И-и-и!" И все смеются. Еще мама играет польку, девчонки танцуют, а я вокруг бегаю и по всякому притворяюсь, чтоб смешней было.
Настя уже совсем большая, она в институте учится. Катька тоже большая, но она баловаться любит, как маленькая. Мне как раз новый мяч подарили, мы с ней ко мне в комнату убежали и стали в футбол играть. Она была вратарь, а я гол забивал. Так сильно забил, чуть в окно не попал. Тогда она возле двери стала, чтобы от окна подальше. Я как стукну, мяч как полетит, а тут бабушка дверь открыла, мяч в большую комнату залетел и прямо в тарелку с грибами шлепнулся! Если б не день рождения, здорово попало бы, а так почти не ругали. Мы с Катькой так смеялись, что даже на пол попадали! Дядя Саша нас понарошку за уши взял и сказал, что мы арестованы и в наказание должны съесть по большому куску торта. Бабушка всегда торт приносит. Очень вкусный, но когда большой кусок съешь, даже сонно становится. Я на диван улегся и попросил Настю, чтоб она мне мою любимую песню спела:
День был синий и ветреный,
Корабль поднимал волны,
Корабль тот был серебряный,
Паруса из синего шелка....
Когда я свечки на торте задувал, целых шесть штук, мама сказала, чтоб я желание загадал. Я загадал, только никому не сказал про что, а то может они смеяться будут. Я загадал, чтоб у нас никакой войны не было и чтоб папу моего не убили. А то по телевизору показывали, как в одном месте война случилась и все папы начали стрелять из винтовок, а потом некоторых убили. А мамы плакали и дети тоже, им очень страшно было. Я тоже немножко плакал, только потихоньку, это взрослое кино было, детям его нельзя смотреть. Я нечаянно увидел, когда Квик дверь в большую комнату чуть-чуть приоткрыл, что бы посмотреть, нет ли китов на горизонте. Мы как раз охотиться собирались, а тут буря поднялась.
Интересно, а бурю тоже бог делает? Или он как раз по делам ушел, а тут буря случилась? Или может он нарочно бурю делает, чтоб посмотреть, кто храбрый, а кто нет?
После грозы солнце сияет особенно ярко, все высохло и опять становится жарко. Квик никак не хочет расстаться с последней недоеденной рыбкой и, когда я решительно встаю, неохотно плетется за мной, обсасывая на ходу рыбью кость. Он зачем-то взял с собой копье, опирается на него, отяжелев после сытного обеда, и что-то бурчит себе под нос.
Вход в пещеру совершенно не заметен снаружи и, если б не гроза, мы никогда не узнали о ее существовании. Миновав коридор мы попадаем в гулкую пустоту огромной пещеры. В свете двух больших факелов можно идти гораздо увереннее и, заметив впереди смутные очертания сундуков, мы идем прямо к ним. Огромные сталактиты свешиваются с потолка и это с них изредка сбегают капли воды, нарушая вековую тишину. Дальний край пещеры тонет во тьме
- Ну поглядим, что там господа пираты припасли, - говорит Квик и направляется к самому большому сундуку, а я осматриваюсь вокруг и вдруг слышу крик и шум падения. Бросаюсь вперед и едва не попадаю в провал ногой. Квик упал туда! Я опускаю факел и заглядываю в узкое отверстие в полу. Сквозь облако поднятой пыли различаю зеленую фигурку. Он висит на руках, вцепившись в копье, которое застряло в отверстии колодца.
- Держись, Квик, я сейчас!
- Я держусь, господин, только мне очень не нравится эта дыра подо мной.
Я срываю плащ и, быстро разрезав его кинжалом на полосы, делаю нечто вроде веревки. Мой оруженосец ловко цепляется за нее и я помогаю ему выбраться на поверхность.
- Недаром мне так не хотелось идти за этими пиратскими побрякушками! Полеты в крысиные норы совсем не в моем вкусе.
- Неужели ты не заметил яму?
-Да она была хорошо замаскирована и даже присыпана пылью. Это ловушка! Если б не моя предусмотрительность - он показал на погнутое копье - лежал бы я уже на самом дне. А Вы еще подсмеивались, что я тащу его с собой в надежде встретить дракона и обеспечить себе мясной ужин.
- Я рад, что все обошлось благополучно, надеюсь, пиратский клад вознаградит тебя за потраченные усилия, во всяком случае новое копье ты себе найдешь.
Мы наконец-то идем к сундукам. В первом из них сложена одежда: платья, шитые золотом, плащи, меховые накидки вперемешку с восточными халатами из парчи и тюрбанами, украшенными жемчугом и рубинами. Все это нам ни к чему, мы быстро добираемся до дна и находим странный ларец, весь покрытый серебряной вязью, открыть его не удается даже с помощью кинжала и я отставляю его в сторону. В других сундуках множество ценной посуды и утвари, самых разных вещей из далеких стран. Здесь и венецианские зеркала в золоченых рамах и нефритовые китайские статуэтки, и даже старинная астролябия, бог весть как попавшая туда. Все это очень ценные вещи, они могли бы украсить и королевский дворец, но нам то что до них? Единственное, что я беру себе, это колчан со стрелами и лук из очень упругого дерева. Пожалуй возьму еще плащ. Пока я складываю вещи обратно, Квик обследует последний сундук. В нем деньги и драгоценности. Он достает кувшин, полный золота.
- Может возьмем? - спрашивает он. Я пожимаю плечами. - Люди ведь очень любят эти золотые кружочки, - размышляет он - да нет, уж больно тяжел! А рыбы на них не клюют, - он заворачивает в меховой плащ несколько тарелок и кубков для нашего хозяйства и останавливается возле затейливо украшенного ларца.
- Пожалуй я возьму его, уж больно на нем затейливые картинки.