Еще один день - обычный серый день, один из многих, какие ему удавалось провести ни о чем не жалея и не тоскуя. Сейчас ему сорок два, короткие пепельные волосы топорщатся на круглой, умеренно привлекательной голове. Под его началом несколько человек, присутствие на рабочем месте не обязательно - достаточно изредка там появляться, а дела можно решать и на расстоянии. Какие? Виды человеческой деятельности столь разнообразны, что какой-нибудь обязательно ему подойдет.
Когда-то вроде была у него женщина, но уж больше десяти лет как они расстались. Наверно, можно было добавить и еще что-нибудь к сказанному, но обычно герою тут подгоняют чрезвычайные обстоятельства в виде: во-первых, любовного романа, во-вторых... во-вторых, тоже любовного романа (удивительная вещь: люди по-прежнему с неугасающим интересом читают про любовь и про клады, как будто настоящая любовная история встречается так же редко, как бесхозные сокровища!), иногда даже с криминальным уклоном; еще может случиться так, что герой наш окажется вампиром или инопланетянином, наблюдающим (или соблюдающим - в любом значении слова) земную жизнь; катастрофа - землетрясение, столкновение поездов, падение самолета; война - крупномасштабная или локальная; такая приятная вещь, как письмо от дальнего родственника, с напоминанием непременно вступить во владение имуществом, поскольку, кроме него у родственника и родни не осталось - уже приключение; падение инопланетного корабля в огороде или эльфийка, явившаяся по душу героя (впрочем, для эльфиек он несколько староват), - приятно разнообразят досуг и его и читателя... Нет, и в прошлое, равно и в будущее, он не отправится. Описать по часам его простую и сложную в то же время городским современным многообразием жизнь? Не по силам - жаждется приключений.
Наделим его хобби и именем.
В своих регулярных прогулках по дворам, - а в спальных районах дворы могут составлять замысловатый лабиринт, - Павел (Андреевич) производил различные математические операции с номерами стоящих в беспорядке машин, буквы их давали иногда весьма удивительные комбинации: например, УЖИ НАЛ ЕЖИ КОМ или ХОТ ЕЛИ ПОЛ УЧИ(ли). Не всегда читал он знаки по порядку - временами для получения осмысленной фразы буквы переставлялись, перевертывались, цифры подставлялись вместо буквенных символов; но бывало и цифры он подменял буквами, чтобы в конце задачи получить красивое число.
Если кто-то усмотрит в хобби Павла намек на некое тяжелое и неизлечимое и по сей день заболевание, то на это можно сказать: с нормальными людьми редко что случается, а если и случается, то воспринимается ими как несчастье, а не приключение (автор не любит приключений в жизни, разве что близкие по смыслу и по духу к выигрышу в лотерею).
Так вот. Однажды Павел Андреевич вышел на свою обычную прогулку немного раньше обыкновенного, - стояло начало лета, дни удлинились до безобразия: не спалось, одним словом. Маршрут, как и всегда, выбирался согласно прихоти номерных знаков - как они сложатся или вычтутся. В выходной день (была суббота) с утра народу немного, но и машин слегка поубавилось - уехали за город. Что-то у него не складывалось - по причине ли недосыпа, сырости, - на траве лежала роса, в воздухе не развеялся призрачный туман, - и Павел перешел к составлению предложений.
В самом начале же он запнулся - подряд шли согласные без единой гласной. Тогда он вернулся к приметной розовой машине и что-то пересчитал, а затем по результату вычислений стал подменять буквы, как это иногда делают в шифровках, не забывая о цифрах, которые тоже шли в дело. И вот что у него получилось, когда он обошел двор кругом: после красного авто на выходе из арки поверни налево; пройди до куста белых роз; влезь в подвальное окно за ним - там поворачивай по известной схеме.
"Интересно, я правильно понял, что "известная схема", это та же закономерность, по которой я менял буквы?" - подумал Павел, слегка подсмеиваясь над тем, как серьезно он следует прихоти случая, составившего удивительно связное указание. Он уже влез в окно подвала, в котором, на удивление, оказалась выставлена рама, - так что проделал он это почти лихо, несмотря на довольно широкий костяк.
Анфилада освещенных тусклыми лампочками комнат, наполовину занятых трубами, незаметно превратилась в сложный лабиринт - каждый проход был помечен нарисованными синей краской буквами и цифрами, и Павел поворачивал только в те, где номера после подстановки шли по порядку за тем, что обозначал первый (единственный) выход из комнаты, куда он попал через окно.
"Удивительно, что подвал так разветвлен", - думал авантюрист, уже мечтая бросить глупую затею, - он успел вывозиться в пыли, набить себе шишку о низкий проем и ссадить ладонь, перебираясь через какой-то хлам: доски, старые трубы, обломки бетонной стены. Но тут он очутился в помещении, где был только вход, у которого он, не веря, остановился, и железная дверь - на ней красовался номер розового авто, положившего начало удивительному путешествию. Наконец Павел собрался с духом и отворил ее: сразу за порогом поднималась лестница, стиснутая глухими стенами (обычная бетонная лестница, обычные стены, крашенные масляной краской), после первой площадки она поворачивала и теперь уже вторая стена отступала на ширину площадки, слева возникли перила. А этот пролет закончился дверью - скромная дверь, обитая железом, - такие обычно ведут в служебные помещения, например, универсамов или больниц.
Подавив внезапное волнение, Павел потянул за холодную ручку и не заметил, как уже стоял в полутемной нише довольно большого зала - будто музейного. Не заметил он и как прикрыл за собой дверь, - только опомнившись, обернулся и увидел, что она почти не выделяется на стене - даже ручки с этой стороны на ней не было.
Приглушенный - не гул - шелест многих голосов и легких движений заворожил вошедшего. Паркетный пол блестел лаком - черные геометрические узоры на светлом; посверкивал хрусталь незажженных люстр под потолком (дневной свет лился в высокие с частым переплетом окна); выгибали ножки стулья и столики а ля рококо у стен. Народ неравномерно растекся по залу, - небольшие группки о чем-то беседовали по углам, у оконных проемов, а значительная часть столпилась у, как показалось Павлу, трибуны. Он еще успел подумать - какое же расстояние ему пришлось пройти подвалом, чтобы очутиться в старинном особняке, а любопытство потянуло его подойти ближе к возвышению.
Большинство одето было, - язык не поворачивается сказать: в деловые костюмы, - в шикарные костюмы, - шик, который дается только при наличии нескольких поколений богатых и образованных предков, его не увидишь в кино о красивой жизни или звездных тусовках. Те, благодаря кому Павел не чувствовал себя не в своей тарелке, кто оделся попроще - в джемперы, джинсы или вельветовые брюки, тоже излучали ауру достоинства и не омраченного ничем сознания собственной исключительности. Немногие женщины (все же не единичные) также выглядели невозможно естественно в элегантных нарядах, - совсем не так, как манекенщицы, хотя некоторые из них ничуть не уступали им лицом и фигурой.
Люди стояли неплотно, и Павел без труда подошел чуть ли не к самой кафедре, а впрочем, он тут же понял, что это - стол аукциониста.
Ему делали какие-то знаки пальцами, он вежливо склонял голову.
- Господин в бежевом - двести!
- Юноша в синем - двести двадцать пять!
- Дама в светло-сером - триста!!
"Интересно, что же здесь продают? - думал Павел. - За доллары или евро?" "Странно, что не было описания лота, или я его прослушал?"
Торг еще некоторое время продолжался, и наш герой за ним следил, надеясь, что по его окончании вынесут саму вещь.
- Дама в светло-сером: пятьсот пятьдесят - раз! Дама в светло-сером: пятьсот пятьдесят - два-а! Дама в светло-сером: пятьсот пятьдесят - три!.. Продано!
Женщина едва заметно улыбнулась и посмотрела на Павла. На ней был жемчужно-серый брючный костюм: сверху жилетка и под ней также серая, чуть прозрачного материала блуза с рукавами умопомрачительного кроя, скрывавшими верхние части кистей рук; на длинной шее повязан газовый платочек - такой маленький, что она выступала из него - белея между воротом блузки и платком и сверху. Длинные темно-каштановые волосы образовывали высокую прическу - непонятно, как их уложили, но получилось нечто на первый взгляд напоминающее "бабетту" шестидесятых годов двадцатого века. О лице незнакомки говорить особенно нечего: правильные, но слишком неподвижные и неяркие (косметики, казалось, не было вовсе), чтобы вызвать интерес.
Павел невольно, думая спросить - что же она купила? - подошел к "даме в светло-сером". Она еще раз улыбнулась - теперь уже ему, а не своей победе на торгах, - во всяком случае, он так подумал в тот момент - ему. Позже Павел Андреевич стал подозревать, что дама улыбается только каким-то своим мыслям - непонятным и хищным.
Он остановился перед незнакомкой, краем уха слыша, как аукционист объявляет следующий лот, - опять за номером не последовало никаких дополнений.
- Позвольте спросить - что здесь продают? Я тут впервые, - как ему казалось - непринужденно, спросил Павел. - Что вы купили?
Дама немного приподняла брови.
- Вы сами - ответ на вопрос.
Он подумал, будто это какая-то местная шутка, которую нельзя оценить, не зная контекста.
- Простите? - переспросил Павел Андреевич, вглядываясь в глубину светло-серых глаз. - Но мне, наверно пора идти - дела.
Опять лицо дамы дрогнуло в легчайшей улыбке.-
- Никуда вы не пойдете, пока я вас не отпустила. Я еще не дала вам поручения.
Мужчина возмутился, а спустя миг смутился: да она сумасшедшая!
- Мне, правда, пора. До свидания.
Удивительно, но он продолжал стоять перед ней, несмотря на то, что ноги уже должны были нести его к замаскированному выходу, - тот легчайший и незаметный в своей естественности импульс, который по произволу центральной нервной системы приводит конечности в движение, до них не дошел. И Павел Андреевич даже не ощутил давления или принуждения со стороны, а потому ему помстилось, что это он сам передумал и захотел еще пообщаться с незнакомкой.
- Может, как-нибудь в другой раз, - понес он околесицу, - я смогу вам помочь.
- Хм, - нахмурилась дама. - Объясняю еще раз: я вас купила. Вы будете делать то, что я скажу. - Она вдруг вынула из крохотной сумочки некую карточку, - чуть побольше визитки, - и с расстановкой произнесла:
- Па-вел-Ан-дре-е-вич.
"Дурной сон, - подумал он. - Сейчас выяснится, что она и мысли читает".
Но женщина лишь тронула его локоть:
- Отойдем немного, мы мешаем.
И он послушно пошел за ней.
Главное правило, которым Павел успешно руководствовался, помудрев на должности, где требовалось единоличное принятие решений, результат коих сказывался на всем коллективе им возглавляемом, гласило: если не можешь изменить условия - прими их.
- Что же от меня требуется?
- Называйте меня Эдной.
"Хорошее имя для стервы", - улыбнулся про себя Павел.
- На самом деле, ничего, что вы не могли бы выполнить, Павел. Вам нужно будет познакомиться с одним человеком.
Ее новой собственности очень многое хотелось узнать помимо деталей, касающихся задания: например, кто они такие - тут собравшиеся, и что будет, если он не станет плясать под дудку рабовладелицы? Наконец Павел ощутил и осознал, что какая-то сила не дает ему развернуться и уйти, - ему очень хотелось так поступить. Но тело его не слушалось: чертовщина, подумал он.
Все посторонние вопросы Эдна пресекала такой репликой: "Позже, когда лучше узнаем друг друга, мы поговорим об этом". Только один удостоила внимания:
- Если будете отлынивать от возложенной на вас миссии, вас найдут. Не хочу отговаривать вас, Павел, знаю, что вы попробуете - хотя бы для того, чтобы узнать насколько эффективно вас контролируют, но при злостном уклонении вас ждут неприятности.
И вот, после последнего разъяснения, она милостиво кивнула:
- Можете идти.
- Да нет, не туда, - тут же остановила.
Тронув Павла за локоть показала в другой угол зала, - не тот, откуда он появился, проводила до небольшой комнаты, похожей на офис - пара столов с компьютерами, факсами, пластиковые жалюзи на окнах, несколько чахлых растений, требующих полива. Там была еще одна дверь, указав на нее, Эдна сказала:
- По коридору налево и вниз по лестнице.
Механически следуя указаниям, Павел обнаружил себя стоящим на одной из оживленных улиц почти центра города. В заднем кармане джинсов у него лежала карточка вроде той, что доставала Эдна, чтобы прочесть его имя. На бумажке были напечатаны имя, адрес и телефон того человека, с которым Павлу надлежало познакомиться. И она никуда не пропала! И дома он все еще разглядывал ее и сминал уголки и даже нюхал, ощущая горьковатый запах Эдниных духов.
Что бы вы подумали на месте главного героя? Розыгрыш? Инопланетный разум? Павел решил погодить с выполнением странного поручения, - карточка осталась лежать у него на прикроватной тумбочке. Спустя неделю... а за это время ставший несколько рассеянным Павел Андреевич, управляющий (или не важно кто) одной небольшой конторы, успел побывать в том дворе и том подвале, на той улице, откуда вроде как можно было попасть в аукционный зал: в подвале не оказалось никаких номеров и был он мал и тесен, дверь в подъезд на улице осталась, а вот на втором этаже совсем другая фирма, - получалось прямо так, как обычно пишут в книгах. Так вот, спустя неделю наискось карточки, поверх аккуратных черных буковок, оранжевым маркером криво шла надпись: "Поторопись". Других следов таинственного гостя не наблюдалось.
Петр Анатольевич был одиноким пенсионером. Жена его умерла н-лет назад от какой-то болезни, дети... дети тоже куда-то делись. Работал он на вредных производствах, вышел на пенсию раньше большинства граждан и - пил, - тихо, в однокомнатной облезлой квартире дома для рабочих семей... - такой квартал рядом с промзоной, отстроенный в конце пятидесятых, - еще не хрущевки, но тоже - исключительно скучные желтые коробочки... Или во дворе, или рядом с местом, где торгуют пивом - с такими же приятелями - регулярно употребляющими. Интересного в Петре Анатольевиче было разве то, что он представлял собой характерное явление - типаж.
Познакомиться с ним оказалось довольно легко: держа с брезгливостью пластиковый стаканчик с пивом (уже третий день Павел караулил пенсионера у его любимого магазина), наш герой задумчиво созерцал вонючую лужу - почему-то из люка сочилась темная вода со своеобразным запахом... Стоял и обдумывал, - в который раз -, первую фразу, что непременно зацепит Петра... Анатольевича...
- И как? На пенсии лучше, чем работать? - окидывая взглядом непрезентабельную фигуру заданного знакомца, спросил Павел.
Тот удивился, ничего не ответил, только тоже оценивающе глянул на крепкого, благополучного с виду мужчину. Павлу абсурдность ситуации придавала храбрости, потому в дальнейшие два часа он смело и красочно врал об ушедшей недавно жене-красавице, о запое, о неладах с начальством и последующем увольнении...
- Выгнали! А знаешь, Петр Анатольич, сколько клиентов на мне держалось?! И все равно: обстоятельства изменились, ваша должность упразднена! Такая вот корпоративная вежливость, млин... Ведь не сказали: пьяница нам не нужен.
Сложно точно сказать, как отнесся к неожиданному потоку красноречия бывший работяга, - лицо его не отличалось богатой мимикой, - но судя по репликам, щедро разбавленным добрым матом, в сонном мозгу Петра Анатольевича родилось какое-то сочувствие, родственное сопереживанию мыльным сериалам, и роль второстепенного персонажа в нем пенсионеру льстила.
А что собственно требовалось? Как будто и ничего больше, - только обстоятельно и подробно рассказать: характер, привычки - образ Петра Анатольевича, как он сложился, высветился во время общения...
"Я им что - психолог?" - вдруг объединил Павел Эдну и остальных... рабовладельцев?..
- Зачем все это? - опять спросил он даму, - на этот раз на ней была палевая блузка и брюки цвета древесной коры.
Эдна улыбнулась и опять сказала:
- Как-нибудь потом, не сейчас, мы поговорим на эту тему.
Взгляды на политику (какие у Петра Анатольевича могли быть на нее взгляды?!), любимые передачи, интересы (интересы??!), женщины... В общем - Петр Анатольевич выпукло и объемно, со всех сторон. Эдна направляла Павла, который сбивался и злился:
- Да он - никто! Просто - ноль! Пьянчуга, если не законченный алкаш!
- Придется вам еще раз с ним поговорить, - разглядывая идеально-овальной формы ноготь на правой руке, бросила Эдна.
И Павел встретился, и уже вызнал и о жене, и о детях, и о приятелях (почивших, в основном), о единственной в жизни Петра Анатольевича турпоездке...
- Зачем?
- За тем. Теперь о новой задаче... Ах да! Вот, - она протянула Павлу какую-то мелкую вещицу, - за проделанную работу.
- Что это?
- Сувенир. Если вот здесь нажать - будет источать радостную ауру, - незаменима при ипохондрии, а также простуде - за пару часов излечит. Не знаю, как оно работает...
Павел ничего не сказал, молча принял безделушку. Встречались они теперь с Эдной не в аукционном зале, а в кафе в центре, где обычно предлагают бизнес-ланчи. Связывалась с ним она - номер на мобильнике Павла не высвечивался. И оба раза - вовремя.
- Я буду вас находить. Не беспокойтесь, - еще в первый раз сказала Эдна.
Девочка была ни то, ни се. С одной стороны, - может, в профиль? - или даже чуть сзади, со стороны правого розового уха, - почти красавица, а с другой - и челюсть тяжеловата, и нос расплывается по лицу... Но главным в ней пока светилось - молода. Двадцать лет. "Спортсменка, комсомолка".
С ней, с Ириной (Иринкой, Иришкой), оказалось сложнее. И болтала она вроде без умолку, но Павел не понимал - о чем, не понимал - какая она. Наверно, потому, что и Иринка еще этого не знала, - не попадала в такие ситуации, которые раскрывают характер.
И затруднительно было расстаться. Но Павлу ведь было за сорок, и в его личном архиве нашелся способ, как сделать инициатором разрыва другого человека. Он просто стал несколько назойлив, покровительствен и как бы пытался увлечь Ирину своими интересами... К этому моменту наш герой уже мог точно предсказать ее реакцию: она возмутилась - у нее есть молодые люди, которые вполне довольны ею такой, какая она есть, которым нравится проводить время так же, как она, а если ему (Павлу) кажется, будто она бессловесная дурочка и не может ответить на его пассажи о ее якобы ущербности и невежестве, то он очень ошибается! Павел сказал, что надо взрослеть, расти - в том числе и над собой. Иришка вспылила: она надеется, что это случится не скоро, не скоро она станет такой же старой занудой как он!
Потом было еще много людей, с которыми Павел сводил знакомства, - вначале по поручениям Эдны, потом стал искать объекты сам, - и в какой-то момент забылось: ему-то все это зачем нужно? Казалось - всегда так было.
Прошло два года. В глазах его появилась удивительная пристальность, неуловимо-хищный шарм стал обращать внимание людей, - сам Павел вдруг осознал это, припомнив некое замечание давнего коллеги по работе и внезапно взглянув в зеркало - уже не тот человек смотрел на него: будто один из... "А почему бы и нет?" - спросил он себя. И с этого дня Павел Андреевич посвятил себя цели: узнать - откуда у "них" то, что у них есть. Приобретенные навыки очень помогли ему, - в том числе избегнуть слежки за собой.
Эдна вошла в увитый плющом павильон, - где-то за окнами щебетали птицы, а здесь журчал фонтан розового мрамора. Навстречу ей повернулось несколько человек. Один, - мужчина лет пятидесяти с лишним, - сухощавый и курортно загорелый, воскликнул:
- Милая Эдна! Что вытворяет ваш семьсот сорок третий?!
- Милая Эдна, - сказал другой - рыхлый блондин средних лет, - того и гляди вы потеряете способного работника! И, кажется, он следит за вами!
Эдна помолчала.
- И что? По вашему виду можно подумать, ему сопутствовал успех.
- Возможно. Мы его потеряли. Когда вы расстались с триста девяносто первым, - произнес сухощавый.
Павел ликовал. Вернее, все его существо переполняла легкость - вполне возможно, что сейчас он сходу перемахнул бы двухметровый барьер. Конституция малость плотновата для легкоатлета... Неважно. Всего лишь месяц (какие-то четыре недели!) неусыпного наблюдения... Павел завербовал для себя лично трех подходящих людей... и он уже стоит на пороге раскрытия тайны. ...Вот он толкнул дверь и переступил вожделенный порог.
Павел Андреевич оказался именно там, где страстно желал и рассчитывал. Сложно было с первого взгляда определить, что это за место, - даже голубой туман померещился в углах и мистическая же холодность света, но спустя несколько полуобморочных секунд герой наш понял: игра воображения. Он оказался в помпезном атриуме (если читатель не знает, что это такое, пусть справится в словаре, как поступил благоразумный автор, у которого в голове каша из иноязычного мусора) серого мрамора. Свет был самый обычный - дневной. Посередине же стоял... стояло... Или витал... На подставке, как для античного бюста, стоял раскрытый и работающий ноутбук.
Наверное, в качестве заставки подошла бы строка: "Приветствуем тебя, землянин". Но там светилась следующая надпись: "Для подтверждения режима "Всемогущество" нажмите "Далее"".
Павел нажал и всплыло: "Внимательно прочтите условия соглашения". "Ага, - мелькнуло у него, значит, не задаром!" Пробежав текст, Павел удивленно вернулся к его началу, но смысл остался прежним: ему предлагалось всего лишь знакомиться как можно с большим числом людей и фиксировать свои соображения об их личностных особенностях и потенциале в вербальном виде: на электронном ли носителе, произнося вслух или отчетливо помыслив. Он нажал: "Я принимаю условия соглашения", и экран озарился ядовито-зеленым - "Теперь Вы можете все" ("Готово", "Отмена"). "Готово".
Ничего не изменилось, кроме надписи на мониторе: "Всемогущество" добавлено".
Павел Андреевич подумал в растерянности: "А если я захочу в космос?" В конце концов, он вырос в те времена, когда пилотируемая космонавтика была на подъеме. Потом подумал: "Без скафандра?.. Да и что я там забыл?" Затем: "Денег?.." И внезапно ощутил бумажный хруст во внутреннем кармане пиджака: новообращенный "всемогущий" вынул оттуда десяток тысячедолларовых купюр. Тут же с новой силой вспыхнуло: "А все-таки?!." Что-то как будто сдвинулось... и вернулось обратно. "У кого-то мощности пентиума не хватило", - разочарованно решил Павел, не зная на кого грешить - на таинственных благодетелей или на себя.
"Интересно, о чем думает Эдна?" - вспомнил он, - теперь уже бывшую, - хозяйку, выходя наружу - под бледное небо конца августа. И услышал мысленно: "На, подавись: ты самоуверенный тип без капли воображения, склонный к депрессиям и глупым блондинкам!" Чем-то она была расстроена, и, посозерцав шуршащие толпы перед входом в метро, Павел Андреевич догадался: приятно ощущать себя всемогущим (пусть с оговоркой), но не совсем приятно осознавать, что не ты один такой.
Следующие две недели ушли у него на поиски мест приложения обретенного могущества: например, он выяснил, что никак не может играть на музыкальных инструментах, подслушивать мысли других всемогущих... да и многих невсемогущих тоже, - если они не самые элементарные... писать картины, стрелять из пальца... Очень уж на Павла подействовало замечание Эдны об отсутствии у него воображения.
А потом... потом началась рутина: аукционы, знакомства.. Всемогущие торговали своими знакомствами: не стоит объяснять механизм, - это очень специфические тонкости, любопытные лишь самим всемогущим, - разве вот: за некоторые особенные описания ли, знакомства ли, количество их, всемогущий мог получить дополнительные возможности, от тех, кто его наделил сверхспособностями.
Собственно - вся история. Автор только задается вопросом: кто создавал те дивные интерьеры в мраморе?..