Меня привели в какое-то незнакомое мне место. У меня были завязаны глаза, но по шелесту листьев и обильному пению птиц я понял, что мы находились либо в лесу, либо где-то неподалеку. Эти люди помогут мне, я знаю, что они - единственная моя надежда.
Когда мы вошли, мне развязали глаза. Это было необычное, странное здание. Поначалу я подумал, что это был маяк, но по дороге я не слышал прибоя, да и воздух здесь был какой-то сухой. Стены имели какую-то странную округлую форму, по краю шла винтовая лестница, которая превращалась в коридор и скрывалась где-то наверху. Повсюду были комнаты с металлическими дверьми, которые почему-то напомнили мне психиатрическую больницу, но все они были закрыты, и я не знал, что за ними находилось. Мне дали другую одежду - шорты, рубашку, которая была мне на несколько размеров больше и сандалии. Я переоделся, и меня отвели в просторную светлую комнату. Там меня посадили на стул и задавали очень много странных и даже глупых вопросов, типа того, целовал ли я когда-нибудь свою мать в губы, боюсь ли я мочиться на людях, и видел ли я когда-нибудь мертвого человека. Я не спорил с ними, это было бесполезно. Когда они выключили свет, я увидел еще одну девочку и мальчика. Они были где-то моих лет. Из обрывков фраз я услышал, что мальчика зовут Дэвидом. Про девочку я ничего не расслышал. Она была очень симпатичная, но я никак не мог понять, что у нее с лицом. Создавалось такое ощущение, что она наглоталась снотворного на месяц вперед. Она смотрела в одну точку и медленно моргала, и еще было что-то в выражении лица, чего я не мог понять, но что осело в моей памяти очень плотно.
Я очнулся на кровати. Постель была сильно помята, похоже, об этом здесь не часто заботились, но на тот момент меня это тоже не сильно волновало. Через некоторое время вошла женщина. Она была не молодая, не старая, в белом халате, но совершенно не похожая на медсестру. Она села рядом и серьезно посмотрела на меня.
- Как тебя зовут? - Почему-то достаточно мягко спросила она, и я сначала задумался, что ей ответить, но потом просто пожал плечами и ничего не сказал. Не знаю, почему, но я думаю, что я мог ничего не говорить, это мало бы что изменило.
- Вы будете рядом? - В надежде спросил я.
- Конечно. А, раз так, мы будем называть тебя Адам. Итак, как ты себя чувствуешь, Адам?
- Немного болит голова... И хочется чего-нибудь сладкого.
- Ты должен будешь немного подождать. Тебе ни в чем не будут отказывать, но ты должен терпеть!
- Я знаю, мисс.
- Выпей вот эту таблетку. Голова пройдет.
Она протянула мне таблетку и дала запить водой. Она не врала. Ведь эти люди должны были мне помочь. Ведь со мной что-то было не так. Было что-то во мне самом, вот почему я оказался здесь с этими людьми. Это не была больница, это не была тюрьма, не был приют и уж точно не санаторий. Скорее всего, какая-то частная организация, нам про такие в школе недавно рассказывали.
Когда я пришел в себя, вокруг было темно, однако было и что-то узнаваемое в окружении - мятая кровать. У меня не было подушки и было слегка прохладно. Холодная была стена, у которой я спал. Видимо, была ночь, потому что я ничего не видел. Сначала я хотел встать, но потом почувствовал сильную слабость в руках и ногах и не стал этого делать. Я так лежал долго и ни о чем не думал. Даже время было каким-то другим. Казалось, что я провалялся так целые сутки, а ночь все не заканчивалась. Хотя, была ли это ночь, ведь я не видел окон, и не знал, что за время суток сейчас за стеной. Однако, я точно был уверен, что за моей стеной не было ночи или дня. Там тоже находилась такая же палата. Не знаю, почему, но мне казалось, что я слышал дыхание за стеной. Дыхание какого-то существа, может быть даже человека...
Через очень длительное время я захотел есть. Это желание было настолько сильным, что заставило меня встать, но от существующей слабости я рухнул на пол, и меня почему-то вырвало. Я долго так сидел, опершись на кровать спиной, и пытался остановить рвоту. Затем, видимо, я потерял сознание.
Услышав какой-то шум, я предпринял попытку встать. В глазах все плыло, но я увидел кайму света, которая говорила о том, что открылась дверь. Рядом что-то поставили и дверь закрыли. Но свет не пропал, он так и остался сочиться из щелей. Я подождал еще немного, но больше никого не было.
- Эй! Они ушли? - Вдруг раздалось совсем рядом, но очень глухо.
- Да... - Протянул я каким-то сломанным дрожащим голосом.
- Ты должен поесть. Тебе полегчает. Мне тоже сначала было плохо, но потом стало все нормально.
- Ты Дэвид? - Почему-то очень слабо произнес я.
- Теперь они называют меня Колан. Ты тоже должен меня так называть. Ты ведь Адам, да?
- Да. А эта девочка... Ты ее знаешь?
- Она моя сестра, но они увели ее выше. Они сказали, что там ей будет лучше. Я им верю.
Я немного помолчал, потом захотел что-то сказать в этой темноте своему собеседнику.
- Тихо! - Вдруг шепнул Колан и по стенам пробежал какой-то ощутимый гул.
Шум за стеной стал нарастать так, будто там включили какой-то двигатель, который должен был вот-вот взорваться. Но вскоре все стихло.
- Колан, ты там? - Спросил я в надежде на голос, но никто не ответил мне.
От этого стало с одной стороны как-то не по себе, но с другой стороны как-то тихо и спокойно.
Я стал на ощупь определять, что поставили рядом со мной. Мягкая субстанция, чем-то политая, кажется это еда, пахнет не важно, но вроде бы съедобно. Рядом со стаканом воды лежала таблетка. Я не стал ее пить, потому что мне ничего про это не сказали, и убрал ее в карман. Колан был прав, через некоторое время мне действительно стало лучше. Я стал ходить по своей комнате, в прорезях света пытаясь понять, что в ней находится. Я выяснил, что комната была небольшая, в ней едва умещалась кровать, и в углу стоял туалет. Не долго думая, я сделал из простыни половую тряпку и убрал с пола рвоту. Все равно эта грязная простыня не выполняла своей функции. В комнате не было окон, из стен порой грубо торчали огромные кирпичи. С каждым часом здесь становилось все холоднее. Я залез на кровать, повыше от холодного пола, и свернулся калачиком.
Вдруг я услышал, что где-то неподалеку открылась дверь. Я стал прислушиваться к стене, за которой я услышал голос Колана, но ничего кроме шуршания услышать не мог. Я знал, за мной скоро должны были прийти. Они не заставили себя долго ждать. Свет озарил мою комнату, и мне предложили выйти. Я охотно согласился. Меня повели по коридорам, но я плохо видел, что происходило вокруг - глаза настолько привыкли к темноте, что даже через несколько минут я не мог восстановить свое зрение, все было смутным, и от этого начинала болеть голова.
Я заглянул в одну из открытых дверей, где стояли люди и доносился истерический детский стон, и обратил внимание на еще одного мальчика. Сначала я не понял, что с его телом не так, но потом мне показалось, что у него не две, а три руки. Потом я протер глаза, но мальчика уже не было. Мы вошли в какое-то светлое помещение и мне опять стали задавать какие-то вопросы. Они так же что-то спрашивали про Колана, но я не посчитал нужным передавать им смысл нашей болтовни.
Когда меня повели обратно, что-то случилось. Я, правда, ничего не понял, но явно происходило что-то незапланированное. Я увидел это по лицам сопровождающих меня людей. Они как-то непривычно растерялись и стали часто переговариваться по рациям. Я тоже стал волноваться, но мне сказали, чтобы я стоял на месте и никуда не уходил. И в мгновение меня покинули все. Я слышал какие-то отдельные шумы и перекаты внизу и вверху, но мне они были непонятны. К тому же мне не о чем было беспокоится. Я был в этом уверен.
Когда по стене пробежала волна, я испугался и отошел на середину коридора. От страха я даже присел на корточки и стал медленно двигаться по ржавой лестнице вверх. Основная часть шума доносилась снизу, к тому же я не думаю, что на меня сильно рассердятся, если я отойду не слишком далеко. Но, когда прошлась вторая волна, я встал и побежал по коридору так быстро, как только смог. Конец коридора венчало широкое круглое помещение, в котором находилось немного местного персонала. Один из них что-то в спешке записывал в журнал, другие были слишком заняты, чтобы обращать внимание на меня. Я увидел, что из этого помещения идет множество коридоров, в том числе и наверх, а когда я увидел в круглых окнах темно-синее небо, я понял, что это здание намного больше и выше, чем я думал.
- Адам на третьем. - Сказал кто-то по рации и положил свою уверенную руку мне на плечо.
Мне сразу стало спокойно, что про меня не забыли, что эти люди знают, что делают. Меня повели по другому коридору вниз. По дороге я увидел, как в одной из комнат закрывали ту самую девочку. По ее лицу можно было сказать, что она уже совершенно ничего не соображала. Мне оставалось только надеяться на то, что эти люди успеют мне помочь быстрее, чем произойдет что-нибудь непоправимое.
Когда мы спустились на несколько этажей ниже, прошла еще одна волна, она настолько изменила стены, что коридоры стали неровными. Мне открыли дверь, и я вошел. Это была не моя комната, но мне сказали, что так будет ничуть не хуже. Что ж, им было лучше знать.
Потом на протяжении долгого времени я, затаившись, вслушивался в странные звуки, которые происходили снаружи. Сначала мне казалось, что за дверью что-то горит, потому что звук напоминал как раз то ли горение большого количества бумаги, то ли выплескивание большого количества джема в бассейн. Боже, как я хочу сладкого!
Потом все стихло. Но стихло необычно. Я прислушался к одной стене и услышал знакомое дыхание. Потом я прислушался к другой стене и понял, что она крайняя, и за ней находится небо. И это пугающее темно-синее небо тоже гремело, но как-то тихо, словно скрывая какие-то свои тайны. От него мне было не по себе, но в то же время я прекрасно понимал, что я в безопасности здесь, даже несмотря на то, что здесь было тихо и холодно.
- Колан, это ты? - Вкрадчиво спросил я.
- Да, - почему-то рассмеялся он в ответ, - что ты слышишь за стеной?
- Кажется, это дождь. Не люблю дождь...
- Да, - немного подумав, ответил Колан, - кстати, я здесь нашел кое-что. Они об этом не знают, но это спрятано в каждой комнате. Они узнали о том, что я нашел и забрали у меня это.
- Почему ты их так не любишь?
- Я не говорил, что я их не люблю. - Колан ответил таким странным тоном, что я очень не хотел ему отвечать, да и он молчал достаточно долго. - Тебе сколько лет? - Вдруг спросил он.
- Мне девять. - Ответил я. На самом деле мне приближалось уже к десяти, но, думаю, Колану это было не особо важно.
- А мне десять. Я давно здесь.
- А почему ты здесь? - Неожиданно для себя спросил я и испугался своего вопроса.
- Я не знаю. Но мне кажется, что это правильно. Хотя, я не знаю, почему.
- А что ты нашел?
- Здесь в стенах, над кроватью, находятся какие-то непонятные штыри. Может, это когда-то служило чем-то вроде подсвечников, но это не важно. Важно то, что в их чашах находится воск. Я оторвал от простыни веревку и облепил вокруг нее этот воск. Получилась самая настоящая свеча, только пахнет она очень странно. Но зато с ней не так страшно.
- Как же ты ее зажег?
- Я стащил зажигалку у сестры. Правда пришлось прятать ее во рту, - рассмеялся Колан как-то неестественно, - она потом долго не зажигалась. Главное только, чтобы они об этом не узнали. Ты ведь ничего им не скажешь?
- Можешь не беспокоиться. Я тебя не выдам. Но знай, что на твоем бы месте я не стал бы так делать. Ты ведь сам прекрасно знаешь, на что готовы эти люди.
Потом мы долго молчали. И снаружи тоже все молчало. Я только слышал, как тихо и так отвратительно по стене снаружи лилась и билась дождевая вода. И тут мне под дверь кто-то подсунул тетрадь. Я слез с кровати и приблизился к ней. Но, как только я это сделал, свет в прорезях двери стал моргать, как будто лампа перегорела. От этого создавалось странное чувство. Я открыл тетрадь в надежде найти какие-нибудь записи, но она была пуста. К ней также прилагалась ручка. Поначалу тетрадь была слегка испачкана какой-то липкой красной жидкостью по краям. Я не стал об этом задумываться, так как она вся была какой-то влажной. Было такое ощущение, что ее принесли оттуда, снаружи.
Не знаю, кто мог это принести, но точно знаю, что на Них это не похоже. И я не думаю, что это предназначалось кому-то другому. Поэтому в этой тетради я и записываю все происходящее со мной.
Очень неудобно писать при таком мерцающем свете. Поэтому, по совету Колана, я все же соорудил себе свечку, которой так и не воспользовался, и скрыл это от них. Правда они уже давно не заходили. Иногда у меня создается впечатление, что про нас забыли.
Однажды Колан разбудил меня стуком. Я не стал ему задавать вопросов, ожидая, что он сам спросит меня о чем-нибудь, но он так ничего и не произнес. Я слышал, как он обстучал почти всю стену и, спустившись к дальнему нижнему углу, остановился.
- Что ты делаешь? - Спросил я и почувствовал какое-то замешательство с другой стороны.
- Здесь внизу слабые кирпичи. Я это заметил еще там, когда мы были в комнатах наверху. Если ты мне поможешь, мы могли бы вышибить один из них и разговаривать тише. Мне кажется, что они нас слышат.
Я подумал, что это хорошая мысль, к тому же, я мог бы тогда позаимствовать у него зажигалку. Мы так и сделали. Пришлось воспользоваться металлическим рычагом от сливного бачка, он все равно не работал.
Прошло очень много времени. Никак не могу уснуть от этого душераздирающего крика сверху. Кажется это крик девочки. Хотя, если это ее голос, то он настолько не похож на человеческий, что я не могу порой понять, как человек может издать такой истошный и продолжительный вопль. Иногда крик до такой степени переломанный, что я слышу, как он переходит в скрежет, едва слышный, но такой близкий и царапающий...
Я сижу практически в темноте, в мерцании лампы почти не вижу, что пишу, но почему-то мне не хочется зажигать свечу. Время от времени я читаю молитву. Я знаю только одну, но, надеюсь, этого хватит. Неужели человек способен на такие страдания? Жду своей очереди. Очень жду, почти желаю...
Иногда я думаю, что дождь не закончится. Уже наверное сутки льет. Он настолько сильный, что мне кажется, что стены пропитаны им. Кое-где, я чувствую, стены дали течь. Но мне ее не видно, я только чувствую, как воздух изменился и перестал быть сухим. И так хочется пить. И есть. С тех пор из еды так ничего и не приносили.
Девочка больше не кричала. Почему она делала это? Спустя некоторое время за одной из стен стало происходить что-то непонятное. Колан тоже это слышал, но, почему-то, не хотел об этом говорить. Звук был такой, как будто за стеной находился целый завод, который шипел, гудел, вздыхал, бил железом по стеклу и скрипел, но все это происходило как-то тихо, словно этот завод был всего лишь испортившейся маленькой музыкальной шкатулкой. А потом я вздрогнул от удара в стену с той стороны. Потом этот удар повторился уже ниже и глуше. Я замер и прислушался. Создавалось такое впечатление, что сверху сбрасывают что-то тяжелое, но совершенно не твердое, так как звук был очень глухим.
Потом было очень тихо. Колан не хотел разговаривать. В этой тишине я стал замечать какие-то междузвучия. Может быть, это вода течет по стенам, но почему-то кажется, что это что-то другое. К тому же эта жидкость течет по всем стенам. Поэтому я отодвинул кровать от стены на середину комнаты и теперь сижу здесь. В руке сжимаю зажигалку, не хочу, чтобы кремень стал влажным: без уверенности того, что я могу зажечь свет, мне будет несколько неприятно. Но и зажигать ее я тоже не тороплюсь.
Для того, чтобы не было одиноко, нужно вспомнить что-нибудь хорошее. Я давно уже пытаюсь что-либо вспомнить, но ничего не приходит в голову. Почему-то в голове крутится только одно воспоминание, один образ. Однажды мы с мамой пошли кататься на лыжах в лесу, который располагался неподалеку от города. Она постоянно говорила, что и как надо делать, а мне это было не интересно. Мы долго шли от машины по холмам, лес был не густой, и поэтому кататься здесь было очень весело и удобно. Но потом что-то изменилось, и мама... сломала ногу. Я смотрел на ее ногу, штаны медленно становились темнее. Это кровь растекалась из ноги. Мама со стонами оторвала штанину, и я увидел торчащую из мяса кость. Зачем-то мама начала кричать на меня, и я совсем перестал понимать, что происходит. Мне нужно было позвать на помощь, но я так растерялся, что не мог пошевелиться. А потом... Странно, но сейчас я не помню, что было потом. Помню только, что у меня тогда шел пар изо рта. И сейчас идет.
По стенам ходят какие-то вибрации. Может быть, неподалеку отсюда шла стройка, где забивали сваи, но я не слышал никаких ударов. Я все же решил зажечь свечку. Когда свет стал относительно ровным, не моргающим, я стал как-то по-другому видеть.
Я оказался прав, стены текут. Но только это совсем не дождевая вода. Это какая-то масса темно-красного цвета, но я не думаю, что это кровь, так как пахнет она ржавчиной перемешанной с грязью, да и к тому же, откуда ей здесь взяться? Эта штука шевелится вместе со стенами. Лучше я не буду близко подносить к ней свет.
Пальцы коченеют, но вместе с этим я ощущаю какое-то приятное облегчение и расслабление. Я точно знаю, что все, что происходит - к лучшему, иначе просто не может быть. Если это происходит, значит, это должно было произойти, значит это прекрасно.
Когда же принесут еду? Может быть, я уже несколько дней без еды. Хорошо хоть вода есть. У нее очень странный привкус.
Я никак не мог уснуть и выпил таблетку, которую оставил тогда. Стало легче, но, когда я проснулся, голова стала болеть еще сильнее.
Колана увели.
Я уже долго сижу и не двигаюсь. Мне кажется, что в комнате что-то происходит. Я слышу шорохи по краям стены, но, когда я подношу свечку, то свет ловит лишь остатки движений. У меня такое ощущение, что я не один в этой комнате.
Я плохо чувствую, но знаю, что ко мне постоянно кто-то прикасается. Свеча закончилась, и я не могу рассмотреть, кто это делает, да и не очень хочется. Эти прикосновения словно отклик из другого мира, мира, который был мне когда-то близок, но навсегда утерян мной. Мое сломанное сознание не может оставаться наедине с самим собой. Я не настолько сильный, чтобы перебороть себя и посмотреть правде в глаза. Боюсь, а потому не понимаю. Поэтому ожидаю помощи со стороны. Она мне нужна как никому более в этом мире. В этом мире? В каком?
Стены пульсируют, все вокруг ходит ходуном, меняется и возвращается на свои места, порой я не могу понять, что и с чем происходит. Техногенный шум и непонятные шорохи объединились в одну всепоглощающую массу. Скоро она поглотит меня, я это чувствую. И, возможно, я этого хочу.
Я становлюсь все слабее, может быть, дальше я не смогу даже держать ручку. Но скоро все закончится. Я уже слышу, как ко мне приближаются странные звуки. Это люди? Я даже не вижу, не слышу, но я ощущаю, как открывается дверь. И я верю, теперь меня будет ожидать все только хорошее...