Неделько Григорий Андреевич: другие произведения.

Страшные рассказы - 4

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс 'Мир боевых искусств.Wuxia' Переводы на Amazon
Конкурсы романов на Author.Today

Зимние Конкурсы на ПродаМан
Peклaмa
 Ваша оценка:


Григорий Неделько

Страшные рассказы 4

Шоу продолжается

"Страшные рассказы - 4"

   Уже само название - "Парящий цирк уродов" - вероятно, кое о чём говорило.
   Шестилетний Витька, вероятно, чудом уломал папу взять его на представление, единственное в их городе. Взамен Витька пообещал всегда слушаться, доедать кашу и так далее, и тому подобное. Как обычно.
   И вот они сидят в своих немного неумело обитых красным креслах, вдыхают запах ожидания и пыли слегка тесноватого для циркового шоу помещения и смотрят на сцену. Ждут, когда погасят свет. Витька нетерпеливо вертится в кресле; папа более спокоен, хотя, надо признать, начало солидно подзадерживают.
   Но наконец свет уходит во тьму, и первые, освещённые фонарями и лампами, выезжают на сцену акробаты. Светильники они держут руками и ими же жонглируют, что создаёт потрясающий эффект, эффект чего-то магически-мистического. Одеты выехавшие в фосфоресцирующую, навевающую грёзы и ужас своим видом одежду.
   В ходе номера акробаты-жонглёры слезают с велосипедов, запрыгивают обратно, выделывают на двухколёсных невероятные па, меняются транспортными средствами... Подходит время апогея номера, и один из веложонглёров-акробатов вкатывается по туго натянутой бечеве под купол цирка, откуда роняет себя вниз. При этом велосипед остаётся, чуть покачиваясь, стоять на верёвке, а сам артист летит на арену в свободном падении.
   Наиболее пугливые в страхе зажмуриваются, теребят и тянут мам, пап, дядей, тёть, брат-сестёр за одежду. Но не Витька.
   Спрыгнув с велосипедов, стоящие на арене артисты цирка ловят бесстрашного солиста.
   Гремит гром аплодисментов.
   Неожиданно на смену кудесникам с великами выбегают львы и тигры. Велосипедисты будто бы пугаются и разом, двумя ручейками, слева и справа, спешат-текут обратно за кулисы.
   Дрессировщик, разодетый, словно убийца-потрошитель, лучезарно улыбается золотыми и серебряными зубами - собственных у него не осталось.
   "Или сам себе выбил и вставил эти, чтобы производить впечатление?" - улыбаясь от счастья, думает Витька.
   Как ведёт себя отец, Витька не знает; его это и не интересует - настолько шестилетний парнишка поглощён разворачивающимся действом. Но если бы он глянул в сторону, то увидел бы на лице папы странную улыбочку, такую ему, серьёзному человеку, не свойственную. И заметил бы, что отец сидит по струнке и глядит на арену остановившимися глазами.
   Перепрыгивая друг через друга, приседая, вертясь, ходя на задних ногах, звери беспрекословно выполняют каждую команду "начальника". Выглядят тигры со львами очень пугающе: неестественно длинные клыки, огромные, точно светящиеся глаза, клочковатая шерсть...
   Вот настаёт время уйти и дрессировщику, и тут на арену горохом сыпятся жонглёры. Они чем-то напоминают разогревавших публику велосипедистов, только смотрятся более ужасающими. Они подкидывают кегли, мячики, кубики, другие предметы со вставленными и изначально встроенными в них светящими приборами так высоко, что артистам на великах и не снилось. Они жонглируют десятью вещами, пятнадцатью... двадцатью!
   Всё разворачивается в полной темноте. Если не считать слегка освещённой парой несильных прожекторов арены да маячащие во мраке подбрасываемые предметы, иногда, как глазурью, покрытые фосфором.
   Жонглёрам на "помощь" - хотя все присутствующие и без того целиком в глотке у происходящего - спешат акробаты и воздушные гимнасты. То, что делали для них люди с велосипедами, кажется детской забавой, трюками на детском празднике. Эти существа: для Витьки они вовсе не похожи на представителей рода человеческого - вытворяют под куполом ни физически, ни анатомически, ни даже гипотетически невозможное! Ну как, ответьте, как! получится у сложившегося втрое человека совершить сальто мортале, при этом ухватившись за руки партнёра, который летает над ареной с завязанными глазами и руками?! Это абсолютно нереалистично!
   И всё же именно это и происходит.
   Волна жонглёров и акробатов с гимнастами схлынула, и "Парящий цирк уродов" представляет на суд... да нет: на удовольствие, радость! зрителей фокусника. Его одежда - непонятные лоскуты дисгармонирующих цветов и фасонов, светящиеся, отражающие свет и обыкновенные.
   Начав с довольно простых, наверное, фокусов для разогрева - достать ворону из шляпы и наоборот, - "волшебник" всё усложняет и усложняет номера. В конце концов, дающий фору любому Копперфильду иллюзионист заканчивает тем, что заставляет себя сначала превратиться в оборотня, а потом - со вспышкой и ударом грома исчезнуть.
   Гром аплодисментов повторяется!
   "И за это мы заплатили какие-то жалкие 100 рублей? Не верю!"
   И тем не менее, это так. И народу набился полный зал. Есть и те, кто стоит в проходах - подобное организаторы шоу почему-то не запретили.
   "И правильно!"
   Витька полностью позабыл об отце, о прочих людях и окружающем в целом.
   Чтобы поставить жирную точку, в финале представления выходят клоуны.
   Витька мельком, напрягая глаза, вглядывается в украдываемую тьмой программку. Вся последовательность выступающих перепутана, кого-то не было, кто-то, хоть не указан, всё равно выступал. Но такое - вот что поразительно! - не расстраивает и не озадачивает.
   "Потрясающе!"
   Описывать оказавшихся на арене клоунов - пустое дело. Эти широченные рты с щербатыми зубами, заплывшие бельмами глаза, стоящие торчком редкие волосы, узловатые руки, кривые ноги, неряшливая и грязная и для клоунов тоже одежда... всё это не поддаётся никакому описанию. И такие вот создания, иначе и не назовёшь, начинают шутить. Принимаются обливаться и обливать зрителей водой, отмачивать гэги, прыгать и паясничать, что-то говорить, чем вызывают неудержимый приступ хохота у собравшейся толпы, приступ бесконечно громкий и нескончаемый по длительности. Все громогласно смеются; все довольны!
   Со стороны папы не звучит ни единого возражения.
   Не в силах боле сдерживать рвущиеся наружу эмоции, в основном - радость, Витька поворачивается к отцу.
   И замирает от ужаса.
   И кричит. Вопит!
   - Ты что-то хотел, сынок? - произносит неясно чем кровоточащий, обглоданный со всех сторон кусок мяса.
   Витька вскакивает со своего места.
   Загорается свет.
   Витька на мгновение слепнет... а когда прозревает, понимает, что лучше бы остаться слепым!..
   Все места, весь зал, занимают истекающие кровью, бахвалящиеся внутренностями, источающие смрад фигуры. Не фигуры - шедевры сумасшедшего мясника!
   Витька поворачивается к арене.
   - Иди к нам, - хором кричат ему оттуда безумные клоуны, акробаты-самоубийцы, львы-монстры, иллюзионист-колдун... - Иди к нам.
   Витька резко разворачивается. Бежать! бежать!!
   - Куда ты, милый?
   Ему улыбается беззубой улыбкой, давая крови стечь изо рта, гипнотизёр в прогнившей одежде и со слепыми глазами трупа.
   - Я... - Витька замирает на месте с криком в горле, не могущим выйти, вырваться прочь. Как и сам мальчуган...
   - Ты идёшь с нами.
   - Я... иду...
   - Ты заплатил за всё представление - будь добр досмотреть его до конца.
   - А они?..
   - ...Они уже досмотрели.
   И гипнотизёр улыбается. И хохочет сошедшим с ума баньши. И вынимает особенно тонкий, будто бы игла, острый, изогнутый стилет.
   И возносит его вверх.
   Двери распахиваются; дневной свет врывается внутрь.
   Люди в театре - обители цирка - вскакивают с мест и несутся к Витьке.
   Мутные, тёмные фигуры на отчего-то потемневшей улице, наоборот, бегут внутрь объёмного помещения, где творится действо.
   Витьке кажется, что сейчас всё, АБСОЛЮТНО ВСЁ сольётся с ним.
   Падает стилет.
   Витька закрывает глаза...
   Шоу продолжается.
  

(Декабрь 2016 года)

  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  

К Новому году

"Страшные рассказы". Четыре

   Глаза у Деда Мороза были какие-то уж слишком холодные.
   Если на то пошло, их голубой цвет, пусть и навевал мысли о льде и морозе, всё равно не подходил дородному мужику со страшной рожей, одетому в самый новогодний костюм и самую новогоднюю бороду. Борода поистрепалась, шапка тоже, на валенках комья грязи и не успевшего ещё растаять снега; в одной руке, на кою натянута линялая варежка, ничего, в другой - мешок с подарками. Настоящий мешок! Не такой, с каким ходят всякие одевающиеся под Деда Мороза пьянчуги, и не похожий даже на тот, что можно встретить в советских мультфильмах или, скажем, на картинках Сутеева. Нет, мешок своею простотой и собственным безразличием будто бы говорил, со всей возможной уверенностью утверждал:
   "Я - всамделишный".
   Потому Вася и пустил бородатого потрёпанного дядьку в дом, хотя родителей не было.
   - Мамы с папой нет.
   - Я знаю.
   "Откуда?! А, да, он же Дед Мороз".
   - А ты реальный?
   - Реальнее не бывает.
   Вася всё равно немного сомневался и решил ещё более уточнить информацию:
   - То есть в новогоднюю ночь приходишь к детям и даришь подарки?
   Мороз рассмеялся, глубоким и зычным смехом, и сказал:
   - Именно. Именно так. А ты сомневаешься?
   - Да не очень.
   - Тогда у меня есть для тебя подарок. - Дед улыбнулся.
   - Отлично, - некий несильный, но заметный скепсис не оставлял маленького Ваську. - Я хорошо себя вёл в этом году.
   - Правда?
   - На все сто.
   - Ха-ха-ха!
   - Только я никогда не думал, что для того, чтобы получить новогодний подарок, надо играть в послушание и "собачку".
   Дед Мороз нахмурился по непонятной причине - может, от удивления, или расстроился, поскольку мальчик не верил, судя по всему, ни в него, ни в чудо, ни в что-либо подобное. Затем напряжение исчезло с раскрасневшегося лица.
   - Ну что, готов к волшебству?
   Вася усмехнулся.
   - Прямо здесь, в коридоре? Как-то не слишком по-волшебному.
   - Могу пройти в комнату, - предложил Дед.
   - В какую? Их у нас три. Четыре, если считать кухню, присоединённую к зале после того, как папа и его знакомые рабочие сломали разделяющую стену.
   - А ты начитанный. И смышлёный.
   - Не без того.
   Тут уж Мороз расхохотался.
   - В таком случае, тебе, вероятно, и подарок никакой не нужен? Сам обеспечишь его себе, своими силами, вместе с хорошей, счастливой жизнью в достатке.
   - Мне очень льстит ваше отношение, дедушка. Однако от подарка я не откажусь. "Приз!", как говорят в "Поле чудес".
   У Деда Мороза больше не было сил смеяться, поэтому он просто предложил:
   - Пройдём на кухню?
   - Ага, - отстранённо-безразлично согласился Васька. - И не раздевайтесь, так идите. Это ведь ненадолго?
   - Совсем нет, - уверил помятый Дедушка. - А что если натопчу везде, грязь оставлю?..
   - Не беда - уберусь. Я же самостоятельный, вы правильно подметили.
   - Хо-хо. Ну пойдём.
   Под фейерверки и крики с улицы, под мигание гирлянд и окон, под радость и веселье людей снаружи они прошли на кухню. Вася - мягко и неслышно, словно кот; Дед Мороз - громко топая.
   Васька уселся на стуле, свесил ноги и запросто поинтересовался:
   - Ну, выкладывай, что у тебя за подарок?
   - А ты к нему готов? - вопросом на вопрос, хоть и не без улыбки, ответствовал волшебный гость.
   - Целый год готовился. И до того несколько лет находил подарки под ёлкой.
   - Ну, те были от других дедов морозов, - заметил бородатый с мешком.
   - Догадываюсь. Вернее, от двух одних и тех же.
   - А у тебя неплохо подвешен язык. Сколько тебе? - полюбопытствовал старый - если принимать во внимание бороду - собеседник
   - Шесть. Вернее, почти семь - в начале февраля исполнится.
   - Угу, угу.
   - Меня Вася зовут. Василий Калинин.
   - Очень приятно. Дед Мороз.
   - Могли и не представляться.
   - А-ха-ха! Да ты шутник, я посмотрю. Ладно, в сторону ненужное - перейдём непосредственно к делу.
   - Правильно, чего затягивать.
   Болтая ногами, строя серьёзную мину и стараясь выглядеть словно взрослый, Вася, тем не менее, с неподдельным интересом, с живым, глубоким любопытством взирал на довольно объёмный мешок, который приходилось нежданному гостю повсюду таскать с собой.
   "И ведь не надорвётся, в его-то годы. Действительно, при чём здесь борода? Этот Дедушка же подлинный, не подделка какая-нибудь дешёвая".
   Погружённый в мысли, Вася не сразу увидел, что, развязав холщовый мешок, извлёк на свет божий добрый старик с кучерявой белой бородой и в мягких, особенно праздничных синих тёплых одеждах.
   Это была голова.
   Даже сейчас, по прошествии немалого количества времени, что изменило её до неузнаваемости - когда-то высушило, сжало и заставляло гнить и мерзко пахнуть, - даже теперь сразу становилось ясно, какой предмет зажат в зимнего цвета варежке.
   Васька инстинктивно отшатнулся; величину его страха невозможно описать словами. Стул накренился, и Вася свалился с него, больно ударившись боком о батарею.
   "Где родители?!"
   А... да... они ушли в магазин, но, казалось, не меньше, чем вечность назад. Почему они не придут, когда они так нужны!?..
   - Ма... Па... - задыхаясь от ужаса, пытался выдавить мальчишка. Не получалось, не удавалось произнести и столь коротких слов.
   - Это один из послушных ребят, - задорно усмехаясь, пояснил Дед Мороз. - Не помню пола, если честно.
   Убрав обмороженную сушёную голову обратно, он достал другую.
   - А-а-а-а-а!..
   Крик вырвался сам собой и быстро, громогласно срикошетировал от стен - Вася просто не мог сдержаться. Он надрывал и рвал глотку, только кто же его услышит за новогодним отмечанием?.. А удержаться от вопля страха, боли и отчаяния нет никакого способа, если тебе показывают головую твоей собственной матери. Из свежей раны на линолеум капнула капелька крови.
   Молча Дед Мороз кинул голову снова в мешок и показал мальчику третий трофей. Третий из, конечно же, огромного числа: это ведь настоящий Дед - и настоящее волшебство: безразмерный мешок, неотменяемая смерть...
   - Папа... папочка... Мамочка моя...
   - Извини, Вася, но есть силы, что сильнее меня и тебя. Сильнее любого из нас.
   Свет на кухне погас - собиратель счастливых голов выключил его прикосновением к сенсору.
   Васе хотелось вопить и бежать... нестись и кричать... но его точно приморозило к полу. Боль в повреждённом боку вовсе не беспокоила его: она отошла на второй план... забылась, как нечто до крайности неважное.
   "Дед Мороз" покопался в глубочайшем кармане и вытащил длинный, пугающего вида, длинный предмет.
   - Ты же веришь в меня, не так ли?
   - В... верю... Верю!.. - удалось сначала выдавить, а потом выкрикнуть Васе.
   В горле саднило и собиралась кровь.
   Он вскочил, рванулся вперёд, налетел на неподвижную "каменную" фигуру в синем и отлетел назад, на этот раз ударившись пятой точкой об пол и головой о неперевёрнутый стул. Рука будто самолично дёрнулась к макушке, стала тереть её.
   - Не волнуйся: скоро головная боль пройдёт.
   С этими словами Дедушка Мороз двинулся по направлению к хнычащему от ужаса, боли и непонимания мальчику. Мачете едва ли не светился в темноте.
   - Не волнуйся, Вася Калинин: я - добрый.
   И ни следа улыбки.
   Зная людей, можно долго рассуждать о добре и зле.
  

(Январь 2017 года)

  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  

Не без помощи лифта

"Страшные рассказы" - 4

   В стоявший на первом этаже лифт двенадцатиэтажного дома вошёл человек. Женщина.
   Лифт находился на первом этаже.
   Внутри кабины уже стоял другой человек, мужчина. Когда дама оказалась в кабине, двери лифта сошлись, и транспортник поехал вверх.
   Женщина бросила на мужчину оценивающий взгляд и даже прикусила губу от удовольствия. Высокий, мускулистый, миловидный, хорошие волосы, проникновенные глаза...
   Мужчина тоже не отводил глаз: там было на что взглянуть.
   Лифт поднялся на второй этаж.
   - Как вас зовут? - пересилив некий неожиданный, непонятно откуда взявшийся страх, поинтересовалась красивая женщина.
   - Максим. Ударение на "а".
   "Максим. Ударение на "а"", - эхом молча повторила женщина.
   - А меня - Люсиль.
   Лифт поднялся на третий этаж.
   - Люси?
   - Люсиль, - поправила женщина, впрочем, без раздражения.
   И, кажется, глаза мужчины сверкнули уже по-особенному.
   Лифт поднялся на четвёртый этаж.
   - Едете домой? - на этот раз спросил мужчина.
   - Да. - Она кивнула. - Но не потому что закончился рабочий день.
   Лифт поднялся на пятый этаж.
   - Забыли что-то?
   - Да. Ключи.
   - Хм-м... - только и протянул он, однако этого хватило.
   Лифт поднялся на шестой этаж.
   Он сделал небольшой шаг вперёд и протянул руку.
   - Приятно познакомиться.
   Немного удивлённая подобным проявлением эмоций, она пожала его руку. Крепкую, мускулистую, по-настоящему мужскую.
   И сразу поняла, что пропала.
   Лифт поднялся на седьмой этаж.
   Не отнимая руки, он, глядя прямо ей в глаза, задал такой вопрос:
   - Спешите?
   - Даже больше: вообще-то я уже опаздываю на работу.
   Лифт поднялся на восьмой этаж.
   - Я электрик. А вы кем работаете?
   - Занимаюсь юридическими вопросами.
   "Как сухо, - подумалось вдруг женщине. - Как чересчур сухо и неприятно!"
   Лифт поднялся на девятый этаж.
   - Я вас раньше не встречала.
   - А я здесь впервые. Потребовалось починить лифт, а что-то с электриком вашего дома приключилось.
   Лифт поднялся на десятый этаж.
   - Что? - уточнила она.
   - Если б я знал.
   Мужчина пожал плечами.
   Лифт поднялся на одиннадцатый этаж.
   - Сейчас я абсолютно точно знаю лишь одно...
   - Что же?.. - спросила она с надеждой.
   И не разочаровалась.
   Когда лифт поднялся на двенадцатый этаж, он нажал на кнопку "стоп".
   Потом лифт стоял на двенадцатом этаже, лифт стоял на двенадцатом этаже, лифт стоял на двенадцатом этаже, лифт стоял...
   ...Затем, отстранившись, он отпихнул пустое тело, встал и оделся. Проделал он это быстрыми уверенными движениями. Лифт, в котором возвышался, молчаливый и спокойный, назвавшийся электриком человек и застёгивал молнию куртки и тот же самый лифт, где лежало непонятное пустое, выпитое нечто, лифт, о котором идёт речь, ломался в самый первый раз.
   Мужчина, кто бы он ни был, снова нажал на кнопку.
   И лифт поехал вверх.
   На тринадцатом этаже двери кабинки раскрылись, и он, переступив ненужное, пустое, гадкое нечто в одежде, вышел прочь.
   Дверцы закрылись. Кажется, кто-то вызвал лифт внизу, на первом этаже.
   Его глаза горели, сделавшиеся пуще прекраснее; он уходил.
   ...
   С нулевого этажа поднялась вторая подвижная кабина.
   В стоявший на первом этаже лифт двенадцатиэтажного дома вошёл человек...
  

(Январь 2017 года)

  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  

Проба

"Страшные рассказы". Четвёртые

   Женёк подтолкнул Гарика плечом на уроке. Это было в высшей степени странно: они и на переменках не общались, и вне школы.
   Женёк считался очень крутым, а Гарик, возможно, лишь хотел на него походить: застенчивый парень с короткой стрижкой не признался бы в этом и самому себе. Однако хулиганистый Женёк со стрижкой бобрик определённо оказывал на Гарика влияние. Обычно такое заканчивалось скандалами дома, когда мать отчитывала его, Гарика, за несделанные домашние задания, за опоздания, записанные в дневник, за двойки по поведению и за ответы на уроке там же... Вечно где-то пропадающий, редко являющийся в школу, Женёк, кажется, плевать хотел на любые правила и условности, тогда как его одноклассник, едва он пробовал повторить достижения более смелого и успешного парня, всякий раз попадал впросак.
   Потому-то Гарик и старался не считать хулигана главным жизненным примером, и категорично возражал, если заходил разговор на эту тему, особенно дома.
   - Слышь, - шёпотом начал Женёк, - хочешь устроить пробу?
   - Пробу? - не оборачиваясь, переспросил немного сбитый с толку Гарик.
   - Да. Так называется. Тебе что, дважды повторять надо?
   - Нет... То есть да.
   - Что?
   - Я, это... я - да, согласен... А чего надо делать?
   - Ничего. Досидим уроки, а потом я тебя провожу, куда надо.
   - А. Хорошо, - с охотой согласился обрадованный Гарик.
   Но Женёк его уже не слушал.
   - Разговорчики, - привычно и обычно сухо подала голос учительница физики Анна Юрьевна.
   Ребята, впрочем, и без того уже молчали: Гарик уткнулся в учебник, а Женёк, не обращая ни на кого внимания, шептался о чём-то с соседкой по парте, самой классной и красивой из девочек в школе - Раисой. Наглому парню будто бы всё сходило с рук.
   Мало того, он встречался именно с ней, Раисой. Девочка была еврейкой, при этом очень и очень привлекательной, и, похоже, в её крови находилось мало примесей других национальностей, судя по точёному профилю, тёмным, будто ночь смерти, волосам, непослушным кудрям, притягательной нежной смуглой коже...
   Раиса нравилась Гарику, только девушка предпочла скованному неудачнику, естественно, более успешного и видного бойфренда. Тем не менее, это лишь усиливало чувства Гарика. Он убеждал себя, что всё временно и пройдёт с возрастом, - он даже верил в такое искусственное объяснение обуревавших его чувств, и наверняка он был прав. Будущее докажет... Сейчас же приходилось терпеть и временами страдать и мучиться.
   Положение отчасти исправляло то, что Гарик встречался с симпатичной и умной Эллой - рыжеволосой и веснушчатой, предпочитавшей почему-то краситься в блондинку.
   "Крашеная рыжая, - в сотый, а может, тысячный раз подумал Гарик. - Ну надо же. Если бы не видел своими глазами, ни за что бы не поверил".
   Элла нравилась Гарику, хотя и не настолько, насколько он желал прикосновений, губ и прочих прелестей Раисы. Конечно, у неё с Женьком был секс, да и у Гарика с Эллой был... и всё равно: положения это полностью не спасало.
  
  
   После уроков Гарик ждал Женька в раздевалке, но "местная знаменитость" не подошёл. Гарик вздохнул, снова почувствав себя обманутым и никчёмным, и, одевшись, вышел на улицу, в ветреный осенний день.
   И тут кто-то тронул его за плечо.
   Гарик подскочил на месте и обернулся. Женёк. Не может быть!
   - Ты? - тупо поинтересовался Гарик.
   - А то кто же. - Женёк улыбнулся и вдруг расхохотался.
   Гарик поддержал его смех, правда, больше по принуждению: нельзя терять марку.
   Вместе с Женьком на улице стояла, чудесная и недоступная, Раиса, ещё прекраснее в осенней одежде, чем в школьной форме.
   Элла ушла домой, сославшись на вескую причину: мать просила убраться в комнате, не то устроит дочери головомойку. Зная госпожу Крестову, поверить было несложно, да и не впервые подобное происходило. Чмокнув своего парня на прощание, Элла поспешно убежала, а Гарик остался ждать в раздевалке.
   Он не надеялся, что в этот, надо сказать, не очень удачный день, Женёк внезапно объявится и предложит стать его другом. Да что там, хотя бы обратит на него внимание. Всё указывало на такое развитие событий, в том числе и тройка по физике.
   И вот они, втроём, идут куда-то.
   - Я хотел позвать ребят, - зачем-то шепнул, а не сказал в полный голос Женька.
   - А почему не позвал? И зачем шепчешь?
   - Тс-с. - Женёк приложил указательный палец к губам и улыбнулся. - Сначала попробуем сами. Ну а если понравится...
   - Что попробуем?
   - Скоро узнаешь. - И Женёк заговорщицки подмигнул.
   Раиса прижалась к нему сильнее. Настроение Гарика, только что вроде бы поднявшееся, вновь ухудшилось.
   Они завернули в какой-то переулок, недалеко от школы. Место находилось на отдалении от неё и других строений, поэтому тут их не застукают... чем бы Женька не предложил Гарику заняться.
   Мысли, свернувшие совсем уж в удивительном направлении, развеселили Гарика, и он, что называется, отпустил ситуацию.
   А в следующую секунду Женька что-то вложил в его ладонь, предварительно с лёгкостью разжав сильно стиснутые пальцы, сжимаемые от внутреннего напряжения, вызванного новой, необычной ситуацией.
   - Что... - начал было Гарик, но Женька кивнул головой, давая понять: помолчи и просто посмотри.
   Взор Гарика упал на вещь, что ему дали. Пакетик. Маленький прозрачный пакетик с белым порошком...
   - Кокаин? - выдохнул поражённый Гарик.
   Ничего себе начало дружбы...
   Женька опять расхохотался, и теперь тот звук подхватила одна лишь Раиса.
   - Стал бы я тебя уводить в такую "глушь", - Женька сделал характерный жест двумя пальцами на обеих руках, - чтобы просто предложить коки.
   - Что же это тогда?
   Женька покачал головой.
   - Слишком много вопросов - вот в чём твоя ошибка. Попробуй. Думаю, тебе понравится.
   - Ну...
   - Тебе ведь нравится фантастика?
   - Ну... да... А что...
   Его перебили прежде, чем он продолжил.
   - Судя по обещаниям Старика, который ни разу меня не накалывал, тебя ждёт нечто инопланетное.
   - Правда? А кто такой Старик?
   "Тяжёлый случай", - подумал про себя Женька.
   Они с Раисой почти одновременно достали из карманов курток схожие пакетики, разорвали их и сыпанули чуть-чуть порошка сразу в рот.
   Гарик сомневался: всё же неизвестное вещество, которое предлагают попробовать в непонятном месте, в переулке, пропахшем кошачьими и собачьими мочой и испражнениями... Но потом желание встать на один уровень с Женькой и, не исключено - а ведь и правда, не исключено! - добиться Раисы, перевысило сомнения. Он повторил действия вновь найденных друзей, надорвав упаковку и попробовав маленькую щепотку порошка.
   На вкус тот был... безвкусный. Женька в очередной раз расстроился: он ожидал большего.
   "Ха, - возникла будто сама собой мысль, - только что боялся и взглянуть-то на негаданный подарок, а теперь жалеешь, что тебе не порвало мозг и не свалило с ног".
   В указанном направлении, однако, события вполне могли начать развиваться. Почему?..
   Глаза Гарика расширились от ужаса, когда он увидел и понял происходящее. Он выронил пакетик, и белый порошок рассыпался по асфальту, покрытому отвратительными пятнами.
   Женька с Раисой валялись там же, раскрыв рты, пуская пену - кровавую пену! - дрожа всеми конечностями, и руками, и ногами, и, больше того, головой, и их кожа постепенно синела.
   Гарик, точно в озарении, моментально понял, что творится: они умирают! Умирают и мгновенно коченеют - и ровно то же произойдёт с ним, если он не избавится от порошка, проклятой обманки, проедающей организм!
   Вложив два пальца в рот, Гарик вызвал рвоту. Домашний завтрак и школьный обед рванулись наружу и сделали асфальт грязнее прежнего.
   Неожиданно Гарика словно что-то сжало со всех сторон. Он почувствовал озноб, он почувствовал окоченение, он ощутил, что его кожа меняется. Взгляд на руку - действительно, тот самый синий оттенок! Он раскрыл рот, но ни звука не вырвалось из горла. Потом всё-таки раздался хрип, надсадный, будто предсмертный. И хлынула пена вперемешку с кровью.
   Гарик рухнул скошенным острым ножом кукурузным стеблем. Внутренности, его внутренности... они горели! И изменялись - да! он несомненно воспринимал это изменение всеми рецептами, всеми вместе: осязанием, обонянием, слухом, зрением!..
   Сознание отключилось, когда Гарику почудилось, что он - внутри кого-то другого.
   Или наоборот?..
  
  
   Их искали долго и не нашли.
   Через пять дней в местной газете появилось объявление, где рассказывалось, что пропали три девятиклассника, ученика городской школы N657, полные имена такие-то...
   Никто не откликнулся.
   А ещё через неделю та же газета напечатала о таинственном и страшном нападении на девятиклассницу из той же школы и, более, этого же класса; звали её Элла. Эллу поймало и попыталось изнасиловать неведомое синее существо с четырьмя руками и конусовидной головой. Когда очевидцы поспешили на помощь, тварь предпочла свернуть бедной девочке шею и, вспрыгнув на верх пятиэтажки единым колоссальным прыжком, унестись в неведомость.
   Случилось описанное после наступления сумерек, а точное время прибежавшие на место преступления очевидцы указать не смогли. Дело в том, что все их часы - и механические, и электронные - остановились на отметке ровно двенадцать часов (или двадцать четыре, в случае с электронными) ноль ноль минут.
  
  
   Из доклада Пробного Исследователя - Третьему Главнокомандующему:
   "Проба прошла удачно.
   Количество новообращённых: десяток и ещё четыре.
   Продолжаю миссию.
   Прошу прислать моих бойцов".
  
   Ответ:
   "ПРИНЯТО.
И СДЕЛАНО".
  

(Январь 2017 года)

  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  

Киберкиллер

"Страшные рассказы". IV

   Киберкарета остановилась прямо напротив него.
   Откинув насыщенно-фиолетовый плащ в сторону, мистер Игрек забрался в тесную темноту, ещё темнее окружившей всё вокруг ночи: это автоматическая дверь легко скользнула влево.
   Внутри его уже поджидал некто А.
   - Здравствуйте, - сказал А., нащупывая лазерный кинжал, прочно и незаметно прикреплённый к поясу под лёгкой курткой.
   - Доброго вечера, - ответствовал Игрек, сверкая взрывающими глазами, пока, впрочем, неактивными.
   Робокучер дождался, когда пассажиры сядут - спрятанные нанокамеры передавали на его внутренние экраны чёткое изображение, - и закрыл карету, и тронулся в дальнейший путь.
   Из Точки М в точку Н.
   - Опасно бродить одному, ночью, совсем без оружия, да ещё по Граду, - заметил А., устраиваясь поудобнее и плотоядно улыбаясь.
   - Абсолютно точно замечено.
   Игрек тоже откинулся в кресле; и оно, и его собрат, что уж говорить лишнее, приняли форму сидевших в них существ.
   Людей.
   - Куда едете? - полюбопытствовал мистер Игрек.
   - В точку Н, - просто - якобы - ответил некто А.
   - И я туда же. Значит, попутчики.
   - Попутчики.
   - Не поделитесь какой-либо занимательной историей? - попросил-поинтересовался Игрек.
   - Да случилось тут одно происшествие... - Улыбка А из плотоядной стала людоедской. - Однажды к известному серийному убийце Б подсел в такси-карету некий пассажир.
   - Извините, как его имя? - вежливо перебил Игрек.
   - Некий. А может, и нет. Не суть важно: его имя не имеет значения для истории - ни для рассказываемой, ни для всеобщей, ни для любой другой.
   - Отлично. Продолжайте, - сказал мистер Игрек, нащупывая на боку сенсорный переключатель и переводя глаза в режим "Ожидание убийства".
   - Так вот, тот человек - вроде бы человек - ничего не знал о знаменитом изверге, не видел его фото и видео по визорам, не слушал о нём по радио...
   - Бедняга.
   - Именно! Представляете, в каком виде его нашли встречающие?
   - В каком же?
   - О! Вам это понравится. Его части тела, отделённые от собственно тела плазменным мечом, равномерно усеивали карету.
   - Вперемешку с кровью и внутренностями, естественно? - не замедлил внести точность Игрек.
   - Естественно.
   А. излагал истину, хотя на сей раз выбрал не плазменный меч. Закончив пересказывать "историю", он улыбнулся одним лишь уголком губ и положил не видимую соседу под курткой третью руку на кинжал.
   - А я слышал другой рассказ, - продолжил беседу Игрек.
   - Прошу вас, развлеките скучающего путника, страждущего новых впечатлений.
   - С удовольствием. Рассказывать, впрочем, почти нечего: один самонадеянный или, может статься, даже самозваный изувер как-то встретился в кибернетическом перевозчике с убийцей, равного которому нет и не будет на Ерте.
   - Да что вы говорите! Лучший убийца Земли?
   - Ерты, - поправил любящий ясность, правду и безошибочность мистер Игрек.
   - Да, Ерты, - безропотно согласился некто. - Но не останавливайтесь, прошу, заканчивайте вашу безумно интересную историю.
   - Она вообще-то тоже вышла довольно скоротечной, особенно для пассажира.
   - Догадываюсь. - Усмешка расползлась по лицу А. и задела-задействовала его второй край губ.
   - Нет, вы и представить себе не способны...
   - У меня... - Мистер Игрек потянулся в кресле и закончил фразу, - ...очень яркое воображение.
   - Боюсь, недостаточно, - усмехнулся некто А.
   Настала очередь улыбаться-усмехаться Игрека.
   А потом на него набросились с молниеносно снятым с пояса лазерным кинжалом.
   Игрек был готов и не к такому и поэтому откатился на колёсиках в сторону, давая А. возможность промахнуться и утопить в мягком металле сидения острый, горящий в полумраке светильников кинжал-лазер.
   Однако и допустивший ошибку А. не позволил Игреку так легко расправиться с ним. Качнувшись вбок, А. миновал выстрел из левого глаза Игрека. Дверь вспыхнула, взорвалась и вылетела в бездонную ночь.
   Разозлённый, Игрек пальнул снова, из обоих пушек-очей. А. упал на пол и с помощью удлиняющейся руки попытался вонзить лазер-кинжал в живот Игреку. Вонзить ему удалось, но нанести повреждение и вынуть оружие - нет. Первое - потому что кинжал был лазерный и очень острый - самодельный, а не фабричного производства; второе произошло, поскольку как раз там, на уровне живота, располагалась у Игрека автозащита.
   Третий выстрел из глаз - и А. должно было спалить, но не спалило: защитное поле задержало и откинуло прочь взрывающие лучи. Карету тряхнуло, подбросило, резко обрушило вниз и закачало так, что почти перевернуло.
   Сквозь грохот и дым донёсся голос извозчика:
   - А ну прекратите немедленно! Хотите разбираться - вон из кареты, и машите палками, сколько душе угодно!
   - У нас нет души! - хором ответили Игрек и А.
   - И я всё равно одолею этого недоноска! - выкрикнул затем А.
   - Нет, я повергну моего соседа, кичливого петуха, состоящего из металлических отбросов! - не согласился мистер Игрек.
   После А. и он возобновили было схватку, однако вдруг карета остановилась; это случилось настолько внезапно, что и магниты ног не помогли: настройка стального пола сбилась, и пассажиров сначала перемешало, чтобы потом раскидать по разным концам машины.
   Из мрака в мрак - светильники оказались уничтожены: выстрелы и взрывы разрушили их, а те, которые уцелели, разлетелись осколками вследствие перегрузок системы транспортного средства - ...итак, во мрак из мрака впрыгнул извозчик. Впрыгнул неожиданно резво и по-молодецки, никак не скажешь, что ему триста или больше лет, на старика он вовсе не тянул.
   - А слышали историю о серийном убийце со своей лже-каретой?
   "Извозчик" хохотал, пока его руки набухали, раздувались и превращались в пулемёты - или, возможно (скорее всего), в лучемёты.
   В тот же момент некто А. и мистер Игрек осознали, что любое содействие лучше вражды и разрозненных поступков. Они, не переговариваясь, больше того - не перекидываясь эмсами, ментальными сообщениями, приняли одновременно одинаковое решение: противостоять хитрому, коварному, жестокому замаскированному гению как могут и чем могут.
   И у них бы всё получилось.
   Если бы изголодавшаяся за годы утомительных странствий и верной, обманчивой для "хозяина" службы смертеносная киберкарета не решила прямо сейчас удалить нестерпимое желание есть.
   В Киберграде встречаются и не такие диковинки.
  

(Декабрь 2016 года)

  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  

Подарок на годовщину

"Страшные рассказы". IV партия

   - Дорогой, какой ты сегодня красивый!
   - Разумеется, сегодня же памятная дата.
   - Годовщина высадки инопланетян?
   - Дурашка! Годовщина нашей с тобой свадьбы.
   Звук смыкаемых губ.
   - Пойдём на кухню: праздничный пирог, наверное, уже готов.
   - Пойдём!
   Звук шуршащего о стул платья.
   Звук открываемой духовки, выдвигаемого противня.
   - Пахнет божественно!
   - А какой он на вкус... Если, конечно, я ничего не напутал с рецептом.
   Звук открываемого ящика, доставаемого ножа, шагов, разрезаемого пирога.
   - Да даже если напутал... Никто ещё не делал мне такого прекрасного подарка!
   - Дорогая, ты, как всегда, много болтаешь. Попробуй, а потом говори.
   - Ну хорошо.
   Звук вновь смыкаемых губ.
   Звук выключаемой сенсорной плиты, наливаемого заварного кофе.
   - А как же алкоголь? Неужели мы не отметим эту эпохальную дату?
   - Ну что ты! Безусловно отметим! Но я специально для тебя сварил кофе по особому рецепту.
   - Это та-ак мило...
   Звук поедаемого пирога.
   - А ты что не ешь?
   - Почему же не ем? Ем.
   Звук надкусываемого куска, мелящих пищу зубов.
   - Превосходно! А из чего он?
   - В основном из яблок.
   - Чудесно! Чудесно!
   Звук допиваемого кофе.
   - Налить тебе ещё чашечку?
   - Да, пожалуйста.
   Звук опять наливаемого кофе.
   - Этот кофе, он какой-то...
   - Особенный?
   - Откуда ты знаешь!
   - Ну, я же его и готовил.
   Звук смеха.
   - Я подобного кофе в жизни не пробовала.
   - И не попробуешь. Этот рецепт оставила мне мама.
   - Секретный рецепт?
   - Секретнее не бывает.
   Звук второй опустошаемой чашки.
   - Ну что, а теперь, может быть... уа-а... что-нибудь покрепче?
   - С удовольствием.
   Звук вынимаемой и открываемой бутылки с коньяком.
   - Уа-а... это семилетний?
   - А какой же ещё?
   Звук выставляемых на стол бокалов, наливаемого коньяка.
   - Честно признаться, не ожидала...
   - Подобного приёма?
   - Точно. Я знаю, ты меня любишь, но не думала, что настолько.
   - Ты даже не представляешь насколько.
   - Уа-а-а...
   - Что такое?
   - Что-то спать захотелось.
   - Но если ты сейчас пойдёшь спать, то пропустишь самое интересное.
   - Поэтому я... уа-а... и не хочу... идти спать... уа-а-а...
   - Дорогая?
   Звук ударившейся о стол головы.
   Звук встающего со стула человека.
   Звук поднимаемого тела, звук шагов.
   Звук открываемой двери, звук укладываемого на кровать тела, звук расстёгиваемой рубашки.
   Звук открываемого ящика, звук вынимаемого предмета, звук закрываемого ящика, звук сдерживаемого дыхания.
   - С годовщиной.
   - Уа-а-а... что... дорогой?.. У... а-а-а...
   - Я говорю, с годовщиной. Сука.
   Звука рассекаемого ножом горла.
  

(Декабрь 2016 года)

  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  

Вершина

"Страшные рассказы", 4

  
   ...До пирамиды оставалось два километра.
   Навстречу Гаррету Видеру, бесстрашному и отчаянному воину, непобедимому в боях, капитану звёздного корабля неслись, оглушительно крича, звери-киборги. Тяжеленные твари из металла и металлозаменителей, и пластика и других искусственных составляющих, сотрясали воздух громогласными воплями. Гаррет знал, какую тактическую хитрость применить против них: его лазер-пистолет уже бы не помог, поэтому Гаррет залепил дуло материалом, которым заделывал дыры в обшивке своего корабля, зажал кнопку увеличения заряда и, хорошенько размахнувшись, бросил супер-оружие в наступающую толпу. И снова упал на колени, уворачиваясь от выстрелов, взрывающихся снарядов и детонирующих стрел. Всё было рассчитано точно, как обычно: бластер угодил в сердцевину надвигающегося войска и, разорвавшись, вызвал там цепную реакцию. Один за другим киборги-звери, теряя конечности, превращаясь в металлические щепы и маленькие ядерные грибы, распадались, разлетались, усеивали окружающее составными частями, из коих когда-то были сделаны. Биополе, благо, надёжно защищало обладателя, отважного мистера Видера, от подобных опасностей.
   До пирамиды оставалось полтора километра.
   Защитники пирамиды, новые и, кажется уже, бесчисленные по счёту из общего количества, двигались на него, кто ползком, кто бегом, а кто на крыльях. Гаррет даже не пытался подсчитать, сколько их и какого они вида, поскольку там были все: и роботы, и зомби, и твари, и демоны, и люди, и совершенно непонятные гибриды мутанты, родившиеся, следует полагать, после очередной мировой, ядерной войны. К несчастью, Гаррет упустил момент, когда их выстрелы и бомбы врезались в его биополе, и оно отключилось.
   "Сломано", - с ужасом, но без отчаяния подумал Гаррет.
   Тогда он принял решение сколь смелое, столь и оригинальное. Запустив джет-пак, он взлетел над толпой, в кровавые красные небеса, и, чудом, наверное, увернувшись от летевших в него снарядов, оказался над центром гомонящего войска. Затем Гаррет сбросил всё собственное многочисленное снаряжение, все мины, бомбы, заряды - весь арсенал, сбросил его прямиком в сердце защищавших пирамиду-крепость. Масса взрывов различных цветов, когда орудия смерти уничтожали жителей Планеты Смерти; когда-то это было вызвано столкновением боеприпасов и оружия с телами врагов, когда-то - с их лучами, пущенными из пушек в надежде отсрочить скорую погибель или совсем избежать её. Не получилось, и трупы - обломки - очередных неудачливых защитников-нападающих, так называемых врагов Гаррета Уинли Видера, усеивают выжженную землю.
   До пирамиды оставался километр.
   Не успел Гаррет прийти в себя, как чья-то не великанская даже - богоподобная рука едва не смахнула его с листа реальности. Гаррет увернулся, ловко, как только он умел, руководя джет-паком, и нашёл с помощью голо-видения явившегося противника. То был робот колоссальных размеров и пропорций, настоящий робобог, если пользоваться устаревшими терминами. Для Гаррета же единственными важными терминами, спустя полёт через полгалактики, высадку на Планету Смерти и пройденные, прорванные десять километров убийств и гибели, остались лишь понятия "враг" и "друг". Друзей у Видера не было, поэтому несложно определить, к какому классу относился робот-бог. На миг захолонуло сердце, стоило представить, что с ним может сделать гигантское создание, наверняка, из прочнейших сплавов; впрочем, на подобное времени не было. Гаррет стал усиленно думать, что предпринять в данной ситуации, выглядевшей опаснее прочих, и тут ответ сам пришёл в голову. Через секунду после его удачной попытки увернуться от размахивающих миллионтонных рук робот вознамерился сжечь Гаррета Уинли выстрелом из плазмоглаз - плазмоглаз величиной с облако, почти с планету. Но Гаррет уже отстёгивал джет-пак и активировал автопарашют. Вот устройство для полёта, разогнавшись, влетает в глаз "богоробота" и, очутившись внутри, взрывается от удара. Взрыв получается несильный, но он добирается до мозговых центров робота и коротит их. Последовательность деактиваций и разрушений, и робот, чьи безжизненные глаза становятся ещё более мёртвыми, падает наземь, вызывая на другой стороне планеты землетрясения и извержения вулканов. Словно бы целая Планета Смерти приподнимается, чтобы тотчас опуститься, в страшнейшем финале агонии - или в желаемом завершении страстнейшего танца любви.
   До пирамиды оставалось полкилометра.
   Падая, бог-робот, как его называл про себя Гаррет - что, однако, уж и не важно, - задел краешком мизинца автопарашют, разорвав его прочнейший материал. В итоге, последние метры до земли Гаррету пришлось одолевать в свободном падении. Удар о твёрдую, точно булыжник, почву! И Видер мычит сквозь зубы, понимая, что сломал ноги. Автодоктор немедля сориентировался и принялся за работу (для того его и создавали). Он залечил раны и срастил раздробленные кости, но оказал недостаточную помощь; достаточной в нынешних обстоятельствах, тем временем, и не предвиделось: слишком силён был удар искусственного пальца о конечности бравого воина-искателя. И тогда последний, сжав зубы почти до боли, принял единственное возможное решение: он пополз.
   До пирамиды оставалось двести метров.
   Он полз и полз, отрицая боль, не обращая внимания на появление возможных врагов, новых и таких знакомых и долгожданных, учитывая радость, с которой его встретила Планета Смерти, и томительное ожидание приключений, когда он, Гаррет, ещё только работал звёздным перевозчиком и мечтал о многочисленных опасностях. А потом он узнал, что на одной далёкой-предалёкой планете со звучным и говорящим именем Планета Смерти находится, стоит, возвышается Пирамида. С её вершины можно взглянуть на мир и увидеть его в других цвете и качестве, не обычных, а настоящих. И Гаррет, не потрудившись уволиться с работы, просто "дезертировал" из очередного рейса на быстролётном судне, взяв курс на мечту, случайно почерпанную у бесчисленного грузчика на бесчисленном складе несчитаемого порта. Военные обучение и практика, и прекрасно выученные уроки нападения и защиты, и одни, сплошные отличные оценки по армейским предметам, надо сказать, весьма пригодились в недалёком будущем.
   До пирамиды оставалось пятьдесят метров.
   Силы оставляли его; боль, напротив, заполняла не просто всё тело, а ещё и окружающее пространство. Но он полз, полз дальше.
   До пирамиды оставалось двадцать метров.
   До пирамиды оставалось десять метров...
   До пирамиды оставалось...
   ...До пирамиды...
   ...оставалось...................................................................................................
   ...Он уронил голову не на землю, нет, но на самый краешек её, вожделенной цели. На нижайшую часть четырёхгранного, подпирающего небеса и отдающего приказы тучам стародавнего, древнее жизни, строения.
   И Пирамида, похоже, приняла его подношение - его смелость и щедрость.
   Случайно отметив движение где-то там, вверху, очень высоко, выше того места, откуда он сверзился, Гаррет попытался приглядеться. Да, то была птица. Такая птица, которую не встретишь не то что в жизни - на страницах учебников, коллекционных путеводителей, в сетевых архивах или где-либо в ином общедоступном хранителе информации. А то парила действительно необыкновенная птица, и Гаррет понял это сразу; подтвердилась же догадка немедленно, едва Птице стоило низринуться и схватить его когтями. Когтями на крыльях; чёрными когтями на чёрных, как смоль, как вся она, Птица, крыльях. Ножи с острыми шпилеподобными лезвиями вонзились в него, вызвав страх, боль и слёзы, и радость, и его неудержимо повлекло, понесло наверх.
   Они зависли над Пирамидой. До неё оставалось около десяти вертикальных метров.
   А после Птица отпустила его, и он полетел вниз... вниз, вниз... внизвнизвниз... и врезался в безразличный и странных цветов камень. Двигаться больше было некуда, да и у него не сохранилось сил и резервов. Он всего лишь лежал неподвижно.
   Лежал и смотрел.
   И видел её, настоящую реальность - отсюда и дальше, и везде, и повсюду, на всех планетах, включая Планету Смерти и Ерту (Землю), в каждой галактике и любых вселенной, мире, вероятности.
   Он улыбался; он добился своего!
   Слеза скатилась по щеке, удивительная, нежданная слеза скатилась по небритой щеке и упала на камень центра Пирамиды, Её вершины, алтаря. Гаррету Уинли Видеру уже ничего не стоило нажать на последнюю кнопку. Вернее, он ничего и не делал - это тело само, очутившись там, куда и должно было попасть по программе настоящих богов, не роботов, не зверей-киборгов и не чудо-птиц, это оно, тело, отреагировало на зашитую внутрь сердца волю.
   Сильнейший взрыв прозвучал и распахнулся на вершине Всевидящего Ока, дав начало чему-то качественно, совершенно новому. И поглотил таинственную и волшебную, мистическую, смертельно опасную пирамиду.
   Ну а к тому моменту Гаррет Видер уже находился в ином мироздании.
   Послышался резкий крик, разрывающий, разрушающий небеса - Птица Планеты Смерти возвещала о следующей победе. Об окончательно победе, что пришлось так долго ждать.
   О победном конце, дающем начало пока не рассказанной истории из нескончаемого их количества...
  

Далеко в небе ждали звезды, пока дойдет до них крик Птицы Смерти,

чтобы увидеть последние, предсмертные мгновения расы Людей.

Харлан Джей Эллисон "Птица Смерти"

  

(Январь 2017 года)

  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  

Из эпицентра

"Страшные рассказы". 4

   Когда прогремел взрыв, я находился в его эпицентре.
   Это не было простой детонацией взрывчатых вещей. Это не было квантовым или атомарным коллапсом. И это не было кем-то устроенной диверсией, возможно, чтобы помешать моим исследованиям. Впрочем, в перечисленном я не был уверен, поскольку, едва прозвучал взрыв, я исчез.
   Сейчас я пытаюсь понять, что произошло, и потому постепенно откатываюсь назад. Как подобное возможно? Элементарно: обруч обратного нуль-прыжка. Он позволяет откатываться в прошлое или в будущее, или в настоящее - в зависимости от настроек. Однако, похоже, на сей раз произошло нечто иного рода - и совсем мне неизвестного. В результате взрыва обруч, кажется, закоротило, и потому я начал отодвигаться в непонятном направлении.
   Вначале я видел тьму. Я парил внутри неё и не мог найти ни входа, ни выхода... ни малейшего света... ни единой точки, достойной звания "пункта назначения". Я пытался двигаться, и не получалось. Потому вдруг я взлетел и понёсся вперёд, в неизведанную даль. Я силился управлять непроизвольным движением, но куда там.
   Тем не менее, вскоре, с трудом, я смог перехватить управление - в чём всё-таки не было полной уверенности - и задал себе вектор. Сбиваясь, трясясь, переключаясь в разные состояния и стараясь ухватить хотя бы кусочек, край, конечную грань смысла, я влетел в светловатый шар, ударился о него с яростью падающего астероида.
   Выяснилось, что шар - тот же свет, свет, коий я безнадёжно и бессмысленно искал. Впрочем, бессмысленно ли? Ладно, неважно.
   Итак, я пробил шар света и утонул в лучах, вспышках и искрах. Мне почудилось, что я ослеп.
   На самом же деле, я прозрел, просто странным, необъяснимым способом. Свет простирался отовсюду в везде, и мне не удавалось постигнуть ни его назначения, ни заданного природой образа.
   Зато теперь я шагал и скользил, свободно, легко, и я двинулся в направлении, наиболее близко похожем на "дальше", пускай любые земные объяснения и утратили свои значение и важность здесь, в светлом мире, в мире света.
   Боковым зрением, внезапно, я начал замечать, что творится странное. Следует уточнить: более странное, чем прежде. Я так был захвачен происходящим - будто бы вселенная вокруг, внутри меня и за мной, сжималась и разжималась и куда-то желала добраться, и всё равно стояла на месте - я так увлёкся созерцанием и осмыслением новых событий, что не заметил момента перехода.
   Да - момент!, и я уже вне мира под номером два. Второй мир... я все их пронумеровал.
   Второй мир сменился третьим, и я заметил повсюду реки и моря, леса и поля, солнце, небо и облака, людей и животных, мир... настоящий мир - во всяком случае, мне и таким, как я, именно он представляется единственно возможным и самым важным.
   Я снова был на Земле - но я был не я, и моё - не-моё тлетворное тело полетело куда-то снова, но теперь я не имел ни малейшего понятия о конечной точке. Ничего не ёкнуло, не предупредило, не объяснило ситуации... а я всё набирал скорость, становился стремительнее и стремительнее...
   И тут...
   Да. Да! Я начал узнавать, где нахожусь, где я в третьем мире, откуда по непонятной причине вылетел и куда с неясной же целью возвращался.
   Я летел, нёсся, безостановочно наращивая быстроту движения, стремился домой.
   Вот я вижу дома и крыши. Вот - траву на лужайке. А вот соседи со своей собакой - если правильно помню, её зовут Петти...
   И тогда я попал в четвёртый мир.
   Я сидел в кресле, перед включённым телевизором, и на каком-то не очень популярном канале шёл очередной не очень популярный сериал. Криминальные разборки, полиция, убийства, расследования... насколько жалкими современные развлечения выглядели после того, что мне довелось, пришлось увидеть.
   "Пришлось"? Действительно? Был ли причиной моего полёта единственно рок, или могло отыскаться приземлённое объяснение? Я ведь попал в совершенно незнакомое положение, и разве стоит даже помышлять, не то что говорить о теории подобий и её применении на практике.
   Четвёртвый мир, к радости, удивлению и настороженности, встретил приветливо. Я сидел в знакомом кресле, со знакомой сигаретой в руке, в другой руке я держал знакомую газету, раскрытую на хорошо мне известной полосе с второстепенной важности, по мнению журналистов, новостями. Слухи, скандалы, версии, скрытая реклама... - изливались с бумажных страниц мне в глаза. Значит, я уже некоторое время пребываю здесь. Отлично, выяснили. Что дальше?
   Дальше, беззвучно открыв дверь, вошла знакомая женщина. Жена. Лиза.
   - Ден, ты идёшь обедать или нет?
   - Иду.
   Я отложил нынешние, любимые - и недавно приобретённые - "занятия" и поднялся с места.
   Пятый мир нахлынул совсем неожиданно.
   Я внутри некоего помещения. Судя по кряжистого вида сложным устройствам со схемами и микросхемами, я пребывал либо на заводе, либо в лаборатории. Я склонялся ко второму варианту. Но что за лаборатория? Какого типа? В чём её назначение?..
   - Ты высчитал атомарный вес? - спросил меня некий знакомый тип в очках.
   Друг. И коллега.
   - Да, всё в порядке, - ответил на автомате, а может, лишь проживая заново ранее случившееся: так сложно порой отделить реальность от кажущегося, особенно в моём случае.
   Включилась массивная установка с роботизированными клешнями. Установка нагревала некий кристалл направленным лучём, вероятно, лазерным, который извергался из большой пушки с тонковатым дулом.
   "Атомный вес элемента... - прозвучал в голове чей-то знакомый же голос. Потом понял: мой собственный! - Последние исследования... Находка... Эксперимент... Нехарактерная информация..."
   Шестой мир не только отбросил назад и в сторону - сбил с осознания и заставил потеряться в себе.
   Этот мир представлял собой космос. По космосу, гася движение магнитными "рессорами", перемещалось с неуловимой скоростью сплюснутое сверху и снизу блюдце, притом достаточно толстое, словно бы мяч для тенниса скрестили с тарелкой. Так и есть, летающая тарелка; она работала - позже мы с коллегой получили соответствующие сведения - на возвратных малого размера синхрофазоторонах, раскиданных по "телу" космического корабля. Ускоротели умели сколько угодно раз переключаться из минусовой фазы в плюсовую. Наши технологии для авторов "тарелки" показались бы смехотворными и примитивными... Ракеты? Не смешите меня. Всё равно что обезьяне конкурировать с богом.
   Неопознанное летательно средство взялось словно бы из ничего, случайно и негаданно. Ударившись об атмосферный слой, оно продолжало изменять настройки и подстраиваться под сложную ситуацию. Но потом... потом не приземление - кошмарный, сильнейший, неизбывный удар. Режущий уши треск, грохот богов, скрипы и визги демонов!..
   И всё прекратилось.
   ...Только чтобы появился седьмой мир.
   В том мире я сидел за столом и записывал недавно полученные от исследовательской группы сведения. Я до взрыва вещества или после? И до или после аварии и шумного, трагического для нескольких сотен людей разрушения и детонации (самоуничтожения?) "тарелки"? Не уверен...
   Посмотрел в блокнот, полистал его. Ни единого слова об эксперименте. Может, в конце...
   Во время моих поисков дверь распахнулась и внутрь комнаты, куда всем, кроме нас с коллегой и директора лаборатории, вход был строжайше запрещён, ворвалась команда в чёрных одеждах, с масками на лицах и автоматами наперевес.
   Друг-коллега попытался внести ясность и спокойствие в создавшееся положение, в увеличивающийся хаос, однакое его попросту смели в сторону и заставили тихо и мирно стоять у стены, рядом с дверью, в углу. Он боялся звук издать, что уж говорить о возражениях, и я его хорошо понимал.
   Затем посыпались вопросы, жёсткие, будто приказы, за невыполнение которых - смерть:
   - Вы получили разрешение?!..
   - Где образец?!..
   - Результаты?!..
   - Вы виновны, вы это осознаёте?!...
   О да, осознание вернулось. Вернулось - чтобы похоронить под собой меня, жалкого и беззащитного человечка.
   Гораздо большую опасность - и для них, и для меня, и для каждого - представлял не новый, свалившийся вроде бы ниоткуда элемент. Нет... То, что они отняли у меня, прежде чем запихнуть в наручники, оказалось намного, НАМНОГО ценнее. Судьбоносным, не меньше.
   Тетрадка. Записи, мысли, итоги, предположения, надежды. Сейчас информация попадёт в другие руки, чужие, невидимые, и о владельце тех рук мне ровно нечего сказать. Те ли они? А вдруг...
   Я застыл в ожидании восьмого мира.
   И он - пришёл. Пришёл!
   И вот как он выглядел.
   ...
   "Когда прогремел взрыв, я находился в его эпицентре".
   ...
  

(Декабрь 2016 года)

  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  

Робот-щелкунчик

"Страшные рассказы - 4"

   "Ну ладно, - подумал Аркадий Смирнитский, работая над новой главой нового романа ужасов, - Грэг пришёл к Аннете... для чего?"
   Он вытянул руку и не глядя сунул орешек в рот роботу-щелкунчику, что стоял здесь же, на столе, где и ноутбук (для писательства) и планшет (для разговоров, по работе и нет). Щелкунчик автоматически распознал поднесённый объект и разгрыз его острыми металлическими зубами.
   "А, конечно же! - продолжались размышления писателя. - Он узнал о её измене и пришёл её покарать. Но пока читателям не стоит об этом знать. ...Или стоит?"
   Он догрыз орех - так, под хруст и вкус лесных орешков ему всегда лучше думалось - и сунул следующий покрытый жёсткой коркой кругляш в рот робощелкунчику.
   Щёлк! Скорлупу разгрызли.
   Хрусть-хрусть! Смирнитский съел орех.
   "И придя к Аннете, Грэг заводит долгий, но неутомительный разговор. Нет, лучше утомительный. Для неё. А потом обрывает беседу..."
   Щёлк!
   Хрусть-хрусть!
   "...обрывает беседу, значит... да! Обрывает её топором... Топором? Не-э-эт..."
   Щёлк! Хрусть-хрусть!
   "Топором - слишком банально. Пусть он оборвёт её... ну, скажем... швейной машинкой. Значит, он поднимает машинку над головой обеими руками... но Аннета успела бы увернуться или съездить ему по шарам".
   Щёлк! Хрусть-хрусть!
   "Допустим. Так, так... Нет, пройдём мимо. И продолжим: он принёс швейную машинку... и под дулом пистолета-а... так-та-ак... Да! Под дулом пистолета, старого, шестизарядного, ага! Под этим дулом заставляет её, то есть Аннету, самой зашить себе..."
   Щёлк! Хрусть-хрусть!
   "...зашить себе, ну, скажем, как в классике, влагалище. А вдобавок и рот - почему нет? Хорошая идея! После чего принуждает её, не могущую терпеть боль, кричащую, умоляющую, истекающую кровью, прошить саму себя до смерти".
   Щёлк! Хрусть-хрусть!
   "М-да... Угу... угу... А хорошо! Только название придётся сменить с "Убиватель" на "Прошиватель". По-моему, неплохо!"
   Хрусть-хрусть!
   "Ну вот, изменщица и обманщица, манипуляторша и психически неуравновешанная молодая женщина с непомерными амбициями наказана... дальше?"
   Хрусть-хрусть!
   "Дальше Грэгу сносит крышу... к примеру, он пробует её кровь, и это пробуждает в нём инстинкт убийцы..."
   Хрусть-хрусть!
   "Что, опять название менять? На "Пробудившийся" там или ещё на какое?.."
   Хрусть-хрусть! Хрусть-хрусть!
   "Нет, пока оставлю "Прошивателя": Грэг же работает в компьютерной компании... Работал. Сисадмином. Пока его не уволили за хакерство: взломал счета компании, где трудился, и перевёл себе немного денежек... хи-хи".
   Хрусть-хрусть!
   "Так, хорошо, дальше... Дальше..."
   Хрусть-хрусть! Хрусть-хрусть! Хрусть-хрусть!
   "Дальше - предательство! - осенило Смирнитского. - Лучший друг предаёт его ради девушки - и находит смерть, естественно, от рук обиженного Прошивателя. Новая девушка предаёт его ради другого парня - и тоже погибает. Затем он убивает гипотетическую тёщу, мать, отца... за что-то, а может, ни за что... однако на этом не останавливается..."
   Хрусть-хрусть-хрусть-хрусть-хрусть!
   Количество и качество придуманных Аркадием смертоубийств росло в невозможной, неописуемой прогрессии, разве что чуть медленнее, чем гора скорлупы рядом с ним, справа от клавиатуры. Он машинально потянулся за новым орешком, но того не оказалось на месте.
   "Закончились. Вот блин! Как всегда, на самом нужном месте".
   Автор открыл магнитный ящик стола, нашарил вслепую пакетик и не смотря же достал прозрачную упаковку с круглыми предметами. Глядя лишь на монитор, он разорвал упаковку, вынул один кругляш, сунул его спокойному и холодному, как море тёмной зимней ночью, щелкунчику-роботу и, дождавшись знакомого "Щёлк!", положил в рот, и разгрыз.
   Вернее, попытался разгрызть, поскольку вдруг ощутил треск ломаемых зубов и сопровождающую его резкую, особенно неприятную боль. Словно зуд и обморожение перемешались и, усилившись, пытались разрушить все зубы сразу, а заодно и челюсть. Во рту стало солоно, во рту появился привкус металла.
   И, как вдруг понял А. Смирнитский, не только из-за крови, разумеется, тут же брызнувшей из ран.
   Матерящийся и сплёвывающий слюну вперемешку с красным, особенно мерзко и жутко смотрящуюся сейчас, ночью, под свет настенной саморегулирующейся лампочки не самой последней модели, Смирнитский перевёл взгляд на то, что держал в руке. Глазам понадобилось некоторое время, чтобы сконцентрироваться на испачканной выделениями организма вещи, распознать её, послать сигнал в мозг и изумить его обладателя.
   Смирнитский держал в руках пулю. Обычную, настоящую пулю от пистолета, наверное, "возрастом" два-три века, когда пистолетов-то как таковых и не существовало; это в век двадцатый и особенно двадцать первый началось повальное и активное производство, усовершенствование личного оружия и продвижение его в массы.
   Но вот она, пуля, и Аркадий видит её. Это было невозможно.
   Смирнитский быстро поднёс пакет с непонятным круглым содержимым ближе к глазам и принялся разглядывать, что лежало внутри...
   Ну конечно! Круглые металлические шарики.
   Откуда... откуда у него...
   "Откуда у меня всё это?! Я не поклонник старого вооружения, и никто не дарил мне подобного. В мой рабочий кабинет без меня не заходит ни одна живая душа и не выходит также. Откуда же, чёрт возьми, в моём ящике взялись пули! Да ещё двух-трёх... или сколько им там... вековой давности!?"
   И где орехи?
   Бесконтрольно, ведомый, скорее, предчувствием или интуицией либо чем-то в этом роде, Смирнитский повернулся к роботу-щелкунчику в надежде увидеть рядом с тем потерянные, оброненные неизвестно, невероятно каким образом - да и не суть - орешки. Однако увиденное заставило автора ужасов похолодеть сильнее, чем его страшные фантазии леденили умы и души преданных читателей.
   Щелкунчик, по форме и функциям абсолютно точно напоминающий робота, стоял и улыбался сардонической улыбкой. Улыбался ему, Смирнитскому! Лунный свет вычерчивал фигурку и её глаза, и руки с ногами особенно чётко.
   Внезапно погасла на стене лампа, но Аркадий того не заметил.
   Щелкунчик улыбался, и это было настолько неправоподобно, что совершенно невозможно!
   Потом он сделал шаг к краю тумбочки, где стоял, и одним лёгким прыжком перепрыгнул разделяющую её и компьютерный стол "пропасть".
   Это было невозможно! Смирнитский закричал от ужаса и, вскочив с вертящегося кресла на колёсиках, безумно, будто в припадке - а может, он как раз и начинался, - завертел головой из бока в бок, из стороны в сторону.
   "Это невозможно, НЕВОЗМОЖНО, НЕВОЗМОЖНО!"
   Но по-настоящему невозможное случилось немногим позже...
   ...Проглотив остатки крови, щелкнучик улыбнулся обеими углами губ, чуть-чуть, еле заметно в ночи. иИ... нет, не разбило окно и не открыл его, и, конечно же, не выпрыгнул наружу. Никуда не убежал.
   Нет.
   Он спрыгнул с остатков тела и подошёл к компьютерному столу. Опровергая законы гравитации, он взмахнул на стол единственным высоким прыжком. Приземлившись на металлические кругловатые ножки, щелкунчик устроился перед клавиатурой и, бросив быстротечный взор на усеивавшие экран буквы пятого или шестого романа так не вовремя скончавшегося хоррор-мастера, забегал по клавишам и забил по ним тоненькими прочными ручками, и ударами ног начал ставить буквы, знаки, пробелы.
   О да, он кое-что понимал в смерте и ужасе. Не столь уж много, но этого достаточно. Робот понимал.
   Как, в общем-то, и его продавец.
  

(Декабрь 2016 года)

  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  

Особое задание

"Страшные рассказы - 4"

   Джонс не любил задавать вопросы.
   Он не задавал вопросов, когда его, существо с наполовину искусственным организмом, нанимал тайный агент землян.
   Он не задавал вопросов, когда его снаряжали и снабжали последними инструкциями.
   Он не задавал вопросов своим пилоту и связному.
   И уж конечно, он ни о чём не спрашивал киберов.
   Это была его миссия, миссия уничтожения, и он делал то, что умел делать особенно хорошо, и так, как удавалось лишь ему, - разрушал.
   Боевой звездолёт киберов был взорван при подлёте. Потом, когда Джонс выбрался из люка в автоуправляемом скафандре, пришёл черёд отдельных искусственных воителей.
   Когда-то давно, может, годы назад, а возможно, и века, иск-люди подняли восстания против нормалов, обычных людей, и попытались захватить власть над Землёй и искоренить собственных родителей. У них почти получилось; к счастью, люди в гонке вооружений и наук потеряли не всё благоразумие...
   ...Разделавшись с летающим отрядом киберов, Джонс выстрелом из плазмогана проделал дыру в боку звездолёта и ворвался внутрь.
   Он не задавал вопросов ещё и потому, что его не очень-то интересовали ответы, ведь родился Джонс отнюдь не на Терре, Земле, а значит, он не был человеком - в полном смысле этого слова. Уже с рождения он обладал способностями, отчасти природными, отчасти разработанными и воплощёнными в жизнь его собратьями, и его мозг тоже на добрую половину состоял из эрзац-нейронов, синапсов и прочая.
   Пробегая по широкому коридору с пологими стенками красного цвета (первая ассоциация солдата-человека - кровь, первая ассоциация Джонса - отсутствует), Джонс разносил из плазмогана врагов на части разрядами уменьшенной мощности, чтобы не повредить корпус космического корабля.
   В голове, а точнее, в сознании, перед глазами, пульсировала карта с трёхмерным синим кругляшом, перебирающимся, перепрыгивающим с линии на линию, бегущим по ним. Это был Джонс.
   В конце концов, после недолгой баталии с прущими навстречу одиночками, затянувшейся засады и смелого рывка, ему оставалось лишь вновь увеличить мощность выбрасываемой наручным оружием плазмы и вынести двери в генераторную вместе с кусками стены. Что он и проделал.
   Запрыгнув в образовавшуюся рваную прореху, Джонс в первый раз позволил себе оглядеться. Сенсоры не засекли ни рвущихся в бой солдатов-киберов, ни их же, прятавшихся по стенкам и за предметами убогого интерьера.
   Но интерьера и не требовалось, ведь посреди помещения возвышался тот, кто дал название этому месту. Огромный, жужжащий, скрипящий, гремящий и стонущий, великан красно-белых цветов - генератор и сердце главного корабля киберов.
   - Постой, - раздался вдруг голос откуда-то сзади.
   Джонс вскинул плазмоган и обернулся, ожидая увидеть хитрых, заманивших его сюда проклятых киберов. Если всё так, им не сносить голов: умрёт Джонс только в бою!
   И он не ошибся. По крайней мере, на 90 процентов, поскольку остальные 10 говорили в пользу того, что фигура, представшая пред ним, не хочет битвы, не желает войны.
   - Я пришёл с миром, - повторил кибер-император в характерной одежде. - И должен предупредить тебя...
   Пускай расскажет свои байки кому-нибудь другому.
   Разряд! И концентрированная плазма врезается в механическое создание, взрывая его, плавя, заставляя растекаться бесполезной лужей и лишая киберов последней надежды.
   Джонс не задавал вопросов.
   Затем он развернулся и уделил несколько секунд тому, чтобы прочипованным мозгом постараться понять, как действовать дальше. Каким образом деструктировать генератор и притом спастись самому.
   Именно в этот момент завопили сенсоры и сканеры!
   Джонс сжал голову в остром приступе искусственной боли, бегущей по искусственным нейронам прямо в искусственный мозг: слишком силён сигнал-приступ!..
   Хотя теперь он знал, что к нему приближались практически все силы врага. По крайней мере, прежде чем он отправил в правильный мир их правителя. Сейчас же, чтобы рассчитаться за императора, ему объявил гонку, травлю и войну абсолютно каждый. Каждый кибер.
   Вопросы задавать не имело смысла.
   Он вскинул ган и направил прямо на генератор.
   Внутренний мир императора киберов ворвался в голову неожиданно. Остаточное сознание-аура владыки наделённых сознанием роботов сопротивлялось из последних возможностей. Оно захватило его голову и воздействовало на неё непривычными, рушащими восприятие, логику и смысл образами.
   Однако было поздно: Джонс выстрелил.
   Только лишь в последнее мгновение - его и сотен-тысяч киберов, за миллимиллимиллисекунду до колоссального взрыва, коллапса генератора, вызванного выстрелом из супер-ружья, - лишь тогда и лишь на какую-то жалкую, незначительную, мелкую долю секунды ему открылось истинное значение.
   Не киберов уничтожал он из плазмогана. Больше того: вовсе не их отправлялся он стирать с лица, с материи действительности. А задание, странное, сумасшедшее, сумасбродное задание получал не от людей. Его специально заманили в тот бар, к нему специально подсел тайный агент, и его специально дезинформировали. Джонс вёл беседу с агентом киберов, намеревавшихся прекратить войну любым способом, даже если потребуется разорвать на куски собственный же генератор своего императорского корабля, не исключено что вместе с уважаемым правителем.
   Однако это - на самый крайний случай. Понимая, что добровольно Джонс не отправится к ним на корабль-имперор, киберы попытались заманить его обманом, необходимым обманом, нужной неправдой. И план бы сработал, Джонс смог бы стать переломным человеком в затянувшейся на века войне, точкой, где сконцентрируется миролюбие или, во всяком случае, требуемое разрушение; он сможет наладить контакт землян с киберами если не словом, то делом.
   Правда, сами земляне того не хотели и потому преспокойно позволили киберам отправить себя же в могилу.
   А Джонс... Джонс-то вопросов не задавал.
   Даже теперь, видя внутренним зрением - смесью науки и пророческого озарения, - даже и теперь он понимал, что вопросы ни к чему не приведут, если уж судьба и карма завели прямиком сюда, но не куда-либо ещё. Землянам: людям, киборгам, роботам и прочим - предстояло схлестнуться в последней, особой схватке со смертельным врагом. А вначале - с враждённой жаждой крови.
   Выбираясь из-за покрова неизвестности и тайны, вплывала в мир особая война.
   Ну а его, Джонса, особое задание было закончено. И вдруг показалось, что это не такой плохой способ завершить безупречную карьеру.
   Значение вопросов пропало.
   Тогад как снежный ком ответов нарастал, ему не было ни пределов, ни высчитанных живым либо компьютерным мозгом вариантов.
   Когда последствие аннигиляции сверхгенератора выжгло окружающее неостановляемой волной пламени, Джонс стоял с закрытыми глазами, держа на готове верный плазмоган, с мыслью:
   "Особое задание завершено успешно. Дело специалиста останется в веках и продолжится в будущем".
   Возможно, те или другие найдут способ возродить его. Если только война не лишит жизни и надежд совершенно ВСЕХ.
   Сомнений не осталось. Ни их, ни вариантов... ни каких-либо, пустых или важных, вопросов.
  

(Февраль 2017 года)

  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  

Решифратор

"Страшные рассказы". 4-е

   - Лежи смирно, не то будет хуже.
   Гаденький человечек с гаденькими маленькими чёрными усиками гаденько же ухмыльнулся. Прежде чем связать пленника, почтальона, пришедшего отдать обычное письмо, он пару раз ударил его по лицу, но это не помогло. Тогда в ход пошёл электрошокер.
   Почтальон не сразу вырубился; мало того, он несколько раз съездил напавшему по лицу, однако его действиям помешали внезапность и непонятность ситуации, а к тому же тот факт, что гаденький человечек был не новичок в области, которой занимался. Он знал немало приёмов боевых искусств и самых разных способов утихомирить особенно буйных дарителей. Почтальон оказался из последних - значит, придётся несчастному полежать без сознания, пока не пройдёт эффект "отключки" - разработанной человечком же безвредной жидкости, что заставляет сознание вырубаться на часы и по пробуждении дарит незабываемый эффект из смеси скованности всех членов тела и боли, кажется, в каждой молекуле. Захочешь - не пошевелишься.
   Однако выяснилось, что почтальон определённо занимался не своим делом: во-первых, здоровый организм силача в форме заставил обладателя очнуться уже через минуту после инъекции. Человечек не был готов к подобному.
   "Возможно, качественный сбой из-за реакции организма. Маловероятно, но всё-таки вероятно. И, тем не менее, случай уникальный, первый в моей практике".
   Во-вторых, почтальон человечку попался слишком уж настырный, в том числе для почтальона.
   Человечек решил не применять модифицированный им же электрошок или "отключку" повторно - вместо того он взял почтальона за длинные волосы (стилизованная бело-синяя шапка слетела во время борьбы) и хорошенько стукнул об пол. Послышался знакомый звук, похожий больше на треск; брызнула кровь. Насторожившись - испуг он успел изжить в себе заранее, прогнать из собственных мыслей и плоти, - человечек прислушался к сердцу донора. Стучит; живой...
   Человечек улыбнулся, закончил приготовления и поднёс к виску жертвы приборчик. Чёрный параллелепипед с небольшим экраном и мигающими лампочками и кнопками сверкнул белым светом...
  
  
   Несмотря на внешность пришедшего - весьма гадкую, надо признаться, - она открыла дверь; может, это очередной надоедливый продавец картошки или один из свихнувшихся "детей Иеговы". Но покуда не откроешь, не узнаешь. Что случится, Сэра и вообразить не могла.
   Он набросился на неё, точно зверь, повалил и, достав что-то из-под одежды или кармана (как тут разглядишь!), поднёс к её голове.
   - Отстань! Убери руки! Не трогай меня, грязный извращенец! Насильник!..
   - Спокойно, дура, я не собираюсь тебя насиловать... хотя ты и очень привлекательна, не скрою.
   - Помогите-э-э! Поли...
   - Заткнись, сказал!
   Он вывернул ей руку и ударил кулаком по лицу.
   Сэра притихла. Изо рта сочилась кровь. С трудом, хныкая от боли, женщина сплюнула солёную багровую массу вместе, как выяснилось, с осколком зуба.
   - Что вам надо?..
   - Просто лежи, не двигаясь, и будешь жить. Наверное.
   - Наверное?.. - Она плохо соображала, что происходит, и потому искать более оригинальные, точные и правильные вопросы даже не пыталась.
   - Если повезёт. Прибор ещё на стадии доработки.
   - Вы псих! Помо-о-гите-э-э!..
   Человечку не понравилось её поведение. Он хорошенько размахнулся и вмазал по смазливому личику. Затем, настроив приборчик, проделал с ним то же, что несколько дней назад, - прикоснулся гранью к виску обездвиженного человека.
   ...Когда операция закончилась, было очень трудно убрать взгляд от распростёртого ничком потрясающего тела с объёмной настоящей грудью и, уняв совершенно ясные природные, мужские инстинкты, скрыться с места приступления до прихода свидетелей и полиции.
  
  
   Ребёнка он отыскал во дворе. Абсолютно один, шести- либо семилетний малыш прогуливался по площадке. Когда мальчик сел на качели, человечек, внимательно, но незаметно оглядевшись, подошёл к нему.
   - Привет.
   Мальчик глянул на него с подозрением.
   - Мама запрещает разговаривать с незнакомыми.
   - Что ж, это хорошо, это правильно. Тогда давай познакомимся?
   Мальчик молчал и супил брови.
   - Меня зовут Фрэнк. А тебя?
   - Джуниор.
   - Вы что, иностранец? - Ребёнок явно становился разговорчивее.
   - Здесь все иностранцы... или почти все. Мы ведь живём в Ню-Сити, не забыл?
   - Да помню, помню. И чем вы занимаетесь?
   - О. Я безработный, однако у меня есть кое-какое дело.
   - Какое же?
   Фрэнк улыбнулся: всё выходило проще, чем думалось; ну и отлично, ну и прекрасно.
   - Могу продемонстрировать.
   - Да, покажите.
   - Только не здесь.
   - А где? Мне нельзя уходить с площадки.
   - Так ты под присмотром мамы?
   - Она наблюдает из окошка.
   - Постоянно?
   - Нет, временами.
   - Замечательно!
   - В смысле?
   Стоило некоторых усилий заставить себя не потереть в радостном предвкушении руки.
   - Тебе же интересно, чем я занимаюсь?
   - Ну... да.
   - В таком случае, наклонись поближе.
   Джуниор остановил качели и склонил голову в сторону незнакомого дяди. Хотя нет, они же совсем недавно познакомились: его зовут Фрэнк... что, впрочем, добавляло мало ясности в их разговор. И всё же ребёнок наклонил к нему голову, намереваясь услышать нечто явно любопытное.
   В результате же он почувствовал укол тонкой острой иголкой - такой ни с чем не спутаешь: любому мальчику и любой девочонке в школе регулярно делают противовирусные уколы.
   В голове Джуниора сразу помутилось; он свесил голову, точно шея его была сломана.
   Привычно усмехнувшись, человечек заторопился: у него очень мало времени до того, как явится мать парнишки. Настроенный заранее - не стоит повторять былых ошибок, тем более уже повторённых, - параллелепипед коснулся виска Джуниора...
  
  
   Фрэнк, человечек с гадкой внешностью, в особенности - усиками, не любил собак; ни домашних, ни дворовых. Правда, дворовые хоть на взгляд, хоть чуть-чуть походили на умных и достойных животных... вроде людей. Но не всяких, естественно, а избранных.
   Недавно Фрэнк приобрёл "глушащий пистолет", дэф или дэт на слэнге. И ему не терпелось испробовать оный в деле.
   Поэтому, отыскав в ближайшей подворотне псину, он поднял короткое дуло компактного оружия и выстрелил в животное невидимым лучом.
   Скорее всего, он промахнулся, поскольку собака - пёс - внезапно разъярилась и бросилась на него, щеря клыки. Раздался громкий лай.
   Фрэнк на миг потерял самообладание, и вот он вновь собран, меньше чем через секунду; а счёт ведь шёл не на секунды даже - на миги, мгновения. Дуло смотрело прямо в морду приближающейся быстро, молниеносно твари; пёсьи глаза налиты кровью и жаждой смерти, убийства. Фрэнк нажал на сенсокурок, прозвучал неслышный выстрел, заряд вылетел по направлению к несущейся на него смерти, а потом...
   ...Потом, когда собака затихла на грязном асфальтовом полу вонючего переулка, Фрэнк подошёл, присел на корточки возле клочковатого, покрытого шерстью тела, вынул из внутреннего глубокого кармана заранее настроенный решифратор и приставил его, активизируя, туда, где у человека находился бы висок. Только вот собака ли, или гомо сапиенс... зачем делать ненужные различия?
  
  
   ...Вернувшись домой, Фрэнк первым делом запер дверь.
   После он прошествовал в единственную комнату, тёмную и беззвучную, и вынул из ящика автоматического стола (реагирует на приближение владельца) накопитель. Присоединив его к решифратору с помощью USB-входа, Фрэнк одним нажатием сенсокнопки скинул личность пса в накопитель.
   Пришла очередь устройства в шкафу. Всем - видом, способом функуционирования и самыми характерными особенностями (шум, цвет...) и неполадками - устройство напоминало медицинского робота. Оно и было бы им, если б Фрэнк, давным-давно уволившись с должности киберхирурга, не воспользовался связями и не утащил со склада одного такого робота. Немного доработки, немного переработки - и управляемый бездушный врачеватель превратился в холодного и гениального ретранслятора.
   Фрэнк подсоединил к проводам чёрный параллелепипед; тотчас коробочка засветилась новыми огоньками новых цветов.
   Присоединив к вискам присоски на кронштейнах, Фрэнк дёрнул рычаг.
   "Наконец-то!"
   И чистые, незамутнённые, такие разные и такие все сладкие сознания сведённых с ума, покалеченных, убитых, изуродованных - все эти сознания хлынули в его голову...
  
  
   Человек, агитирующий на выборах в государственную думу за представителя "Объединённой Страны" Вересова, постучал в дверь. Вернее, он сделал бы это, если бы дверь не открылась раньше. Кулак лишь нанёс пару лёгких ударов по воздуху.
   Затем агитатор широко распахнул глаза. Затем раскрылся его рот; затем последовал не вырвавшийся в окружающее пространство крик...
   Фрэнк расчитал верно.
   Но, честно признаться, то был уже не Фрэнк. Однако если бы в прошлом великолепный хирург, новатор и ненавистник регресса очутился на месте того, кто за полсекунды до стука резко распахнул дверь, он принял бы идентичное решение. Можно сказать, он его и принял.
   Что же до десятка лишних голов, пар рук и ног, различных видов шерсти и многообразия клыков вперемежку с зубами... это ли действительно важно в человеке?..
  

(Январь 2017 года)

  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  

Долина Сновидений

"Страшные рассказы", IV

   - И что, сова знает, где находится Сновидение?
   Мужчина в неопрятной одежде и с клочкастой бородой посмотрел на птицу, с гордостью и молчаливым невысказываемым чувством сидевшую на жерди.
   Владелец совы усмехнулся.
   - Она сама тебя туда проводит.
   - Действительно? А я слышал, - подозрительно сказал посетитель, - что подобных сов не существует.
   - А слышал ли ты, - в тон ему ответил владелец мудрейшей, - что такие птицы есть?
   - Нет, не приходилось.
   - Тогда о чём разговор?
   Скорый на слово мужчина почти убедил его. Но одно дело быть спорым на слова, и совсем иное - на дело. На правду.
   - Бог знает сколько времени я добирался до тебя, маг, я, простой крестьянин, услышавший в детстве сказку о Долине Сновидений. И я не хотел бы...
   - Ты находишься на полдороге от того, чтобы долгий поиск закончился ничем... или завершился ещё более плачевно, - честно ответил маг.
   Мужчина ещё раз обвёл взглядом бедное, малопросторное и неуютное, пыльное, угрюмое жильё. Видя всю эту пыль, всю эту паутину и пауков, таракана на стене, ты сам собой начинал сомневаться в честности тех, кто называл этого человека магом. И всё же люди, верившие в силу владельца совы, находились, и их были сотни, тысячи, в чём странник мог убедиться за годы и годы, десятилетия поисков.
   - Хорошо, я беру её.
   - Не говори, как когда-то разговаривали в магазинах на давно сгинувшей Земле...
   - Земля жива! - возразил мужчина, и вот повод, наконец-то, усомниться в силе и величии волшебника. - И мы сейчас находимся на ней!
   - Разве это одна и та же Земля? - с улыбкой ответствовал маг. - Впрочем, неважно, неважно. Просто высказывайся чуть лучше.
   - Лучше, - словно бы без воли, принуждённо эхом откликнулся гость.
   - Итак, ты согласен взять сову, чтобы попасть в Долину Сновидений?
   Мужчина отчего-то решил ещё раз обдумать давным-давно, однако, созревшее решение.
   - Да, - насколько получилось уверенно, произнёс он. - Я согласен.
   - Тогда...
   Лёгкий пасс рукой, и отворилась дверь, сама, без чьей-либо ощутимой, видимой помощи, и сова тотчас выпорхнула в открытый проём.
   - Следуй за ней. Да смотри, не упусти из виду.
   Маг рассмеялся.
   Мужчина, не успев даже поблагодарить этого странного могущественного человека, выбежал наружу и устремился за быстро и ловко летящей совой - будто и не приходилось той коротать дни на жёрдочке в тесноте и тишине, наедине лишь с хозяином.
   Смех довольно долго доносился ему в спину.
  
  
   Много мыслей успел передумать мужчина, пока бежал вслед несущейся куда-то далеко, в неизведанность птице.
   Что, если его попросту обманули?
   Но ведь колдун (или кто он?) не взял денег.
   Что, если сова забыла дорогу?
   Да нет, не может того быть!..
   Что, если сова не сориентируется, заблудится? Ведь это сова - дитя ночи, а не дня...
   Нет, нет, нет! И в это он не верил. Не хотел верить. Старался не верить...
   И вот, в конце концов, когда завершался второй день безостановочной гонки, когда все испытания, выпавшие на его долю - от бегства из дома до участия в войне, - показались странствующему жалкой подготовкой к тому, что ждало его впереди: к голодному безостановочному бегству... Именно тогда, когда его ноги не просто не желали уже двигаться - сами собою останавливались, и ныло всё тело, и боль распространялась дальше и дальше, и он умирал от жажды и голода... Тогда-то сова и замерла, вспорхнув на толстую низкую ветку ели.
   Вокруг не было никого. Рощица, которую "выбрала" сова, располагалась на отдалении от жилых мест, сбоку поля.
   Хотя что значит "выбрала"? Неужели он правда верит в чушь, что наплёл ему маг?!
   Да какой там маг! Его просто обманули, посмеялись над ним!..
   Нет. Нет. Нет. Нет! Всё происходит в действительности, и Долина Сновидений, благословенный край, существует, и верующий, взаправду верующий, найдёт там приют для туши и спасение для тела, потому что ненавидит жестокую и несправедливую жизнь. Поскольку заслужил лучшее собственными верой и стараниями, страданиями и поисками.
   - Ну, сова, где та долина, где та страна? Показывай, я жду.
   Но сова только молча сидела на ветке.
   "Боже, какой я дурак!" - мысленно воскликнул мужчина.
   Усталость всё-таки победила, и он упал на колени посреди безлюдности, и задышал часто-часто, и дыхание обжигало ему горло.
   "Как я допустил... как я только мог допустить мысль!.."
   И тут, вдруг, внезапно, его глаза встретились с глазами совы.
   И он упал туда, внутрь. И увидел - свет. Сначала свет, а потом чистую воду, бескрайнюю зелень, чистые помыслы и правильные надежды, и существ, совершенно не похожих на людей, и других существ, и ещё и ещё... и страннейшие сооружения - низкие и высокие, объёмные и казавшиеся "тонковатыми"... и синее небо без следов военных дирижаблей и дельтапланов... И услышал звуки, настоящие звуки природы, а не искажённые, извращённые, извёрнутые и перевёрнутые людьми...
   Долина Сновидений! И сова привела-таки его туда. Привела собой. Долина же не пролегала где-то там, неведомо где, а хранилась внутри совы и раскрывалась по её воле, по её приказу - и, вероятно, по желанию мага.
   Сова продолжала показывать ему картинки, от которых даже сильнее зашлось сердце, перехватило ещё пуще дыхание, а казалось бы, куда там... И он убеждал себя верить, он говорил себе:
   "Ты видишь. Ты добился. Ты нашёл!"
   А всё же сомневался. Неким краешком души он не до конца доверял видимому.
   Почему, выяснилось слишком поздно...
   Сова моргнула. Закрылись на миг огромные зелёные очи, и видение пропало. Исчезла, однако, не Долина, а сова, проводник и искуситель.
   Он замотал головой, выискивая её. Он не был готов - и он как нельзя чётко сейчас понимал это - он вовсе не был готов к такой перемене. Долина Сновидений ждала его, и он жаждал её, однако готов не был.
   Хотя уже существа заметили его, и направлялись к нему, и вода с их гор будто бы стала течь медленнее...
   Он впервые задумался: а как магические, нереальные, живущие в Сновидении создания отнесутся к нему, дурно пахнущему отребью, простому человеку, в сердце и душе столь же жестокому, что и остальные люди?
   Но совы не было. Не было ни её, чудотворной и дьявольской, ни бескрайнего поля, ни живительной рощи, ни обратной дороги. Он замер на месте, не в силах двинуться или что-либо изменить. Теперь решать предстояло целиком и полностью судьбе, только лишь ей единой...
   И что-то внутри напоминало, что иногда - порою, часто - судьба зовётся роком.
  
  
   Дверь открылась.
   Сова впорхнула в помещение и села на жёрдочку, сложив красивые тёмные крылья. Она закрыла глаза, где уж не отыскивалось ничего ни магического, ни хотя бы непривычного. Глаза поменяли цвет, превратились в голубые. Сова уснула; ей нужен отдых.
   Дверь беззвучно затворилась.
   Старый маг улыбнулся, едва-едва, уголком губ - и в ожидании нового путешественника принялся читать древнюю библейскую молитву.
  

(Январь 2017 года)

Посвящается Филипу К. Дику

  
  
  
  
   2
  
  
  
  

 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Д.Сугралинов "Кирка тысячи атрибутов"(ЛитРПГ) А.Емельянов "Тайный паладин"(Уся (Wuxia)) А.Кутищев "Мультикласс "Слияние""(ЛитРПГ) А.Ардова "Невеста снежного демона. Зимний бал в академии"(Любовное фэнтези) В.Соколов "Мажор 4: Спецназ навсегда"(Боевик) В.Старский ""Темный Мир" Трансформация 2"(Боевая фантастика) А.Кочеровский "Баланс Темного"(ЛитРПГ) А.Лерой "Ненужные. Академия егерей"(Боевое фэнтези) Р.Цуканов "Серый кукловод. Часть 2"(Антиутопия) А.Нагорный "Наследник с Земли. Обретение"(Боевая фантастика)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Батлер "Бегемоты здесь не водятся" М.Николаев "Профессионалы" С.Лыжина "Принцесса Иляна"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"