На дороге 

ты была немного ведьмой чуть седой с усталым взглядом 
шла на шпильках вдоль дороги мимо тусклых фонарей 
я пошел с тобою рядом мне хотелось - только рядом 
мы с тобою просто двое неприрученных зверей 
две ободранные кошки две бродячие собаки 
два бездомных человека на окраине небес 
подгонял нас в спину ветер что-то пел ручей в овраге 
и хотелось отчего-то неизведанных чудес 
ты молчала отгоняя от лица дым сигареты 
я разглядывал украдкой стрелку сбоку на чулке 
и незримо между нами шел неслышно кто-то третий 
и держал тебя как птицу в плотно сжатом кулаке 


Непогодой Дания замучена (Хилине Кайзер и Владу Коне посвящается)

Непогодой Дания замучена
Ждет антициклона словно милости
Солнце плотно спряталось за тучами
Плесневеет Дания от сырости
А в Москве, по прежнему, заснеженной
Катаклизмом датским растревожены
Вольные и бесконечно грешные
Маются мустанги, не стреножены
Подтолкнуть бы время - тихой сапою -
Всем невыносимо ожидание
Может быть, в Москве скорей закапает
Или, наконец, просохнет Дания
Засинеет небо над столицами,
Мелкими покажутся баталии
И пропахнут булками с корицею
Дания, Москва и ...(дальше каждый может подставить свою рифму)


Штампы 

забыться и не думать о былом 
и о грядущем. да на черта, милый, 
терзаться прошлым? 
все что было - сплыло 
и заросло буреющим быльем. 
закрыть глаза - в предощущенье рук 
то властных, то дрожащих, то несмелых. 
плевать на душу - помнить только тело 
да сердца сумасшедший перестук - 
порукой чувств, дарованных судьбой, 
и против воли рвущихся на волю. 
любовь - болезнь? 
о, я смертельно болен - 
тобой. 
тобой одним. 
навек - тобой 


Рядовые любви

 Не верь сладким снам умоляю, не верь. 
Лелей свою лень, обо мне не жалей. 
Усталый солдат - я от боли сильней, 
я сам записал себя в список потерь. 
Я жег города, корабли и мосты, 
коней загонял и срывал тормоза, 
но были твои равнодушны глаза, 
слова холодны, обещанья пусты. 
Ты лгал просто так, миражами маня, 
ты изо дня в день говорил про любовь, 
но в брызги разбился о камни прибой... 
Зачем ты просил оставаться меня?! 
На Страшном суде не признаю вины, 
мне после тебя раем кажется ад. 
Уйду налегке - я усталый солдат 
ненужной смешной безнадежной войны. 


Раскраска 

мелькаю в лицах маской ворованной 
то ли прижизненной то ли посмертной 
белой но неотмытой вороной 
нераспечатанным мятым конвертом 
весь в штемпелях затертый до пролежней 
не нужен простите ошибся адресом 
сам на себя уже непохожий 
монета с неразличимым аверсом 
от крепкого кофе дичая до зверости 
до одурения повседневно 
капаю алым по тусклой серости 
макая кисти в синие вены. 
  

Отречение 

пей до одури пой и не думай кто прав 
обреки этот мир на немедленный слом 
оборви эту жизнь разори этот дом 
обнеси этот город забором из трав 
затолкай свою память в заброшенный склеп 
и в болотном окне утопи свою скорбь 
прикрывая тряпицею жалкий свой горб 
встань на росстани пьян обнажен и нелеп 
и ловя то плевки то монеты на грудь 
на ладони то угли то льдинки держа 
ощути как прозрачно искрится душа 
отливая на солнце кровавым чуть-чуть 


Разбойничья звезда

Снилось...
...В яблоневый сад налетели вороны,
Порасселись вдоль плетня, каркают беду.
А от дома, через лес, три тропинки в стороны.
По одной из них иду с Чалым в поводу.
Левая ведет в кабак где-то на околице,
Правая - к монастырю - бить кресту челом,
Только что-то нынче мне не пьется и не молится,
Знать дорога прямиком мне в казенный дом.
Конь поводья рвет из рук и косится бешено,
А кругом - гнилая топь, ржавая вода,
За болотом старый дуб с трупами повешенных,
И над дубом день и ночь - алая звезда.
Видно, сокол, отгулял ты по тракту с палицей,
Красных девок отлюбил, отмахал мечом.
Образок дрожит в руке и на землю валится,
И качается петля рядом с палачом....
....Сон растаял без следа. Пел сверчок за печкою,
Сквозь немытое окно небо все светлей,
Конь топтался у крыльца и звенел уздечкою,
Но дышалось мне с трудом - словно был в петле.
Утром выглянул во двор - помолиться впору бы -
Вспомнил руки палача, алую звезду -
За окном не видно дня, все черно от воронов,
И хрипит от страха конь, оборвав узду...


Живая вода

За живою водой я пришел в этот край родников,
через горы и долы, себе не давая поблажки.
Шесть глотков. 
Шесть живительных чистых целебных глотков.
На груди, ближе к сердцу, упрятал заветную фляжку.
Путь обратный - он тоже опасен и так же далек,
а в лесах промышляет немало лихого народа.
Умирающий витязь просил перед смертью глоток.
Я не дал. Я берег для любимой волшебную воду.
Попрошаек полно на дорогах - ну просто беда,
Вон, калеки-слепцы умоляют помочь, на коленях.
Не для нищих вскипает во фляге живая вода.
Я ее берегу - для любимой с глазами оленя.
Вот и дом, где родился. Да с криком бросается мать -
мол, отец заболел, на тебя вся, сыночек, надёжа...
Значит, время пришло. Старикам, все одно, помирать.
Шесть глотков - для любимой - веселой, румяной, пригожей.
Здравствуй, милая! Вот и закончился долгий мой путь!
Приняла, поклонилась, с улыбкой сказала "спасибо",
отпила, побледнела, схватилась рукою за грудь
и застыла навеки безжизненной каменной глыбой.


Грустная сказка

В заповедных местах есть забытая богом и чертом сторожка,
за кипучей рекой, под защитой чужих неприснившихся снов,
там и ночью, и днем вековая старуха прядет у окошка,
охраняя любовь от глазливых молодок и злых колдунов.
Я прошел сто дорог, износил сто сапог, сотню съел караваев,
я добрался туда, в заколдованный лес у изрезанных скал:
отдавай мне её, слышишь, бабка, любовь у тебя забираю
я ее сберегу - я полмира прошел, я тропинку полжизни искал.
И явилась любовь. Счастье с радостью рядом - извечная свита,
улыбнулась светло - как рублем одарила меня за труды,
обняла, завлекла и ужалила в сердце змеей ядовитой,
и взлетела с крыльца, громко каркая, черною птицей беды.
Умирает листва. И все ниже алеет осеннее солнце,
истончилась кудель, тает легким туманом под ветром, а прял-
ка все так же жужжит и упрямо над полом кружит веретёнце,
бьется серый клубок, словно сердце, которое я потерял.
 

Недопесок 

Так вышло - родился я псом, а не волком, 
Не очень здоровый, совсем не породный. 
Я помню, как в детстве, туманно-далеком, 
Таскался по улицам, вечно голодный. 
Виляя хвостом, подходил дружелюбно 
К прохожим - вам песик, случайно, не нужен? 
Брезгливо кривили прохожие губы: 
- Какой шелудивый и вшивый, к тому же. 
Блудливый папашка учил меня часто 
(он врал, что бойцовый - на четверть, по деду): 
- Не в холку вцепляйся, а в горло - и баста, 
Лишь так, недопесок, добьешься победы. 
Советы отца применял понемножку - 
Отращивал зубы, препуций и брыли. 
Не лазали ночью бродячие кошки 
В помойки, что с папою мы застолбили. 
За суку и власть бился с собственным братом - 
Как будто с врагом - и никак не иначе! 
С восторгом смотрели чужие щенята, 
Он полз с поля боя - на брюхе и плача. 
Я нынче вожак - в моей бешеной стае 
Собаки как волки - мы ходим по краю... 

...дороги, которые Мы выбираем... 
...дороги, которые Нас выбирают... 


Собственно говоря 


Собственно говоря, ни от чего не спасала 
и было с ней вместе жить, в общем-то, неуютно. 
вот и сбегали - туда, где шумно и многолюдно, 
ныряя в другую жизнь, как в суету вокзала. 
она без тепла хирела, как цветок без полива, 
ходила в старом халате, забрасывала наряды, 
надеясь, что кто-то, возможно, случайно окажется рядом 
у телефона часами просиживала терпеливо. 
все время ждала чего-то, смотрела в зеркало хмуро, 
бывало, пила запойно, давая повод для сплетен, 
ненужная никому на том и на этом свете - 
смешная такая любовь. 
непроходимая дура. 
  

Час быка

Ночь минула. В небе рассвет словно пламень
--------------------------------------------------------------
Я выстроил храм на краю Ойкумены
я выстроил храм и на жертвенный камень
налил не вина - бурой крови из вены
лишь капище храм без надежды и веры
и жизни не будет другой после смерти
здесь черная месса здесь запахи серы
здесь мрачные тени по стенам как черти
покой и уверенность в каменном лике
но тянет от взгляда морозом по коже
ты был моим богом - я нынче расстрига
я создал тебя - я тебя уничтожу
оплавился идол в безумстве пожара
чья ярость утроена болью утраты
от копоти черный хмельной от угара
я жгу этот храм
я спешу в геростраты


*** 

она придет и пробормочет имя 
по циферблату стукнет торопя... 
я потащусь за ней как раб в цепях 
уныло рядом с душами чужими 
в безвременье тусклея силуэтом 
оставив за спиной друзей и дом 
я буду их любить на свете том 
и так же нежно как любил - 
на этом.