ИГРАЯ ЖИЗНЬ

Ты проживаешь жизнь, как бенефис - 
весь мир театр, весь мир - тебе подмостки, 
пусть даже декорации неброски, 
играешь все равно, ведь ты артист. 
В калейдоскопе смены мизансцен 
мелькают дни. От драмы до бурлеска 
оттачиваешь мастерство до блеска, 
сжимая мир до кубатуры стен. 
Плененный пыльным запахом кулис, 
покорный раб богини Мельпомены, 
ты предан ей - всегда и неизменно, 
сплетая быт из скетчей и реприз. 
Но там, 
внутри, 
живет твой вечный страх: 
игра с судьбой всегда на пораженье - 
твой верный зритель - только отраженье 
твое в трельяжа узких зеркалах. 


КОЛОМБИНА

Какие ветра принесли тебя в призрачный город
Из снега и стали. 
Обломок эпохи дель арте,
Моя Коломбина! 
Я полон тоски и азарта -
Но кто утолит мой любовный терзающий голод?
Твой грубо накрашенный рот отвращает кармином,
Твой рваный чулок так контрастен с последним закатом.
Ты пьешь свой Мартини, 
пятная бокалы помадой,
Давно позабывшая юность и юг Коломбина.
Сквозь старую ширму твой абрис - 
точь в точь Афродита.
Сплетаются тени в разломах сырой штукатурки -
На клетках заношенной юбки расставим фигуры,
Лишаясь ума от страстей 
королевских гамбитов.


КУКЛА

Я - кукла из папье-маше - 
Смеюсь и плачу по приказу, 
Я чем печальней, тем смешней, 
В моей раскрашенной душе 
И водевиль, и драма сразу. 
Мой кукловод в меня влюблен, 
И, задыхаясь и потея, 
Играет гениально он, 
Мой кукловод-Пигмалион, 
Да я, увы, не Галатея. 
Мы с ним вдвоем не первый год, 
Но все сильней меня тревожит - 
Однажды ночью он уйдет 
И куклу новую найдет - 
Покрасивей и помоложе. 
В душе картонной вечный страх - 
Забудут, уберут на полку, 
Истлеют чувства в легкий прах, 
Оставив сердцу только мрак 
И боли острые осколки 


ЛЮБИТЕЛЬСКИЙ ТЕАТР

Был Клавдий глуп. Офелия толста. 
Суфлер картавил, путался в сюжете. 
Пустели в зале лучшие места. 
С Гертрудой Призрак пил в пустом буфете 
Тайком от режиссера "Каберне". 
Статисты затевали перебранку. 
Мечтал Лаэрт отправиться в турне 
С любовником, желательно - в загранку. 
Устав от закулисной немоты 
Главбух с кассиром обсуждали цены... 
А в самом центре этой суеты 
на пыльных досках вытоптанной сцены 
тревожа неистлевшие гробы 
ребенком что напуган страшной сказкой 
метался мальчик: 
- Быть? Или не быть? 
и плакал от предчувствия развязки. 


ЭТОТ БЕЗУМНЫЙ МИР

Подумай сам - до шуток ли, до смеха ли: 
Все в мире стало вдруг наоборот - 
Остался цирк, а клоуны - уехали, 
И шпрехшталмейстер каждый вечер пьет, 
Гимнасточка обкурена, подколота, 
За трешку всем дает, кому не лень, 
В зверинце сдох от голода и холода 
Последний дрессированый тюлень,, 
Факир индийский подыскал занятие, 
Всех ассистенток разогнав взашей - 
На рынке собирает "по понятиям" 
С братками дань с приезжих торгашей, 
Львы перестали слушать укротителя, 
Силач не может вес поднять на грудь, 
Скучают в зале три усталых зрителя 
И двое просят деньги им вернуть. 
ПАРРРРАД-АЛЛЕ!!!!- 
Лениво и с огрехами. 
Бравурный марш гремит ни в такт, ни в лад.... 
Остался цирк. 
А клоуны - уехали. 
И мир сошел с ума без клоунад. 


БАЛАГАН

Скрипя осями, все ползет вперед 
Судьба моя, бродячий балаган, 
Которой правит юный хулиган 
С красивым звучным именем Эрот 
Его рука тверда, не сбит прицел - 
Стрелок отменный. Но, в который раз, 
Трагедию я превращаю в фарс, 
Меняя декорации для сцен, 
Меняя маски, парики и грим, 
Рисуя рот с улыбкой, клея нос.... 
До трагика я, видно, не дорос - 
Я не Пьеро, я - Рыжий, 
Арлекин... 


Снимает маску Арлекин. Окончен карнавал. 
Под утро дождь испортил грим, и шут смешить устал. 
Рассветом наступает день -уже на полпути. 
Разносит ветер с площадей цветное конфетти. 
Погасла рампа, нем оркестр, и пуст огромный зал. 
Усталый мим смывает грим. Он все, что мог, - сказал, 
Он заигрался так всерьез всем тем, что не сбылось, 
Но зал не видел этих слез и хохотал - до слез. 
Стирает краску Арлекин, кривя усмешкой рот - 
Так много рядом Коломбин, а он влюблен в Пьеро, 
Чей грустный взгляд несовместим со звоном бубенцов... 
И снова прячет Арлекин под маскою лицо. 


О СОМНЕНИЯХ ВЕЧНЫХ И О ЛЮБВИ
Сергею Ляшко

Мой гордый бес. 
Насмешливый и резкий,
Играющий с Любовью в нечет-чет
На равных - независимый и дерзкий.
Зачем тебе нетрезвый звездочет?
Тот звездочет - комедиант и гаер
С коронной фразой:
- Я скучаю, бес...
Он, как и ты, - блефует и играет,
Злосчастный Фауст виртуальных пьес.
На мантии давно не звезды - плесень,
Душа заиндевела от порош -
Он сам себе уже не интересен
И сам себе не верит ни на грош.
Но - иногда - до хруста стиснув пальцы,
Он ловит в темном небе миражи...
И хочет быть любимым и влюбляться.
На миг. На ночь.
А, может быть, на жизнь.


ПОПЫТКА БЕГСТВА

За терминатор, в тень - на день, на два,
в пространство однокомнатной берлоги
от племени глазеющих двуногих,
считающих купюры и слова,
закрыться. За материей гардин
как за надежной кладкой бастиона -
от фар авто и зарева неона,
друзей, врагов, привычек и тради-
ций. Вырвав тело из ловушки дня,
ползущего всегда по протоколу,
ловить ладонью легкие уколы
игривого бенгальского огня.
Пить молча краснотерпкое вино
не в честь, не за, а - памяти былого
себя иного вспоминая снова
и всех, кого забыть не суждено.
Смотреть с балкона в пасмурную высь
восторженным неопытным подростком...

и выйти утром в мир, как на подмостки,
из двери - как из бархата кулис.
А после, среди суетных забот,
в потоке каждодневной круговерти
понять, что стал не старше - ближе к смерти
на год


СКАЗКИ ТЕМ ХОРОШИ
Давиду

Сказки тем хороши, что злодею всегда воздается сторицей.
Только ты не герой старых сказок и возрастом тоже не мальчик.
Подивись, дурачок, как бесстрастны в партере жующие лица,
Развлечения для
заглянувшие в наш расписной балаганчик.
Счастье даром, для всех - заблуженье и шаг против здравого смысла,
А свобода и честь - лишь слова, и для сердца гнилая отрава.
В нашей странной стране даже мудрый глупеет достаточно быстро,
Если принял игру в дурака, облеченного властью и правом.
Невозможный чудак, посмотри, вот пылают поленья в камине.
Что ж ты рвешься туда, сквозь веселый огонь, обжигаясь и плача?
За кирпичной стеной нет бескрайних лесов и озер темно-синих,
И в больших городах глупых кукол не ждут ни любовь, ни удача.
Твой бессмысленный бунт, как всегда, обречен, все осталось, как прежде.
Балаган твою горькую жизнь за гроши превратит в пантомиму.
Лишь угрюмый Пьеро, сосчитав синяки, не утратит надежды
На волшебные страны, 
где можно прожить без личины и грима


ЛИЦЕДЕЙ

Опять схожу с ума в объятьях немоты - 
Безмолвный лицедей, измученный и жалкий. 
Охапками несут поклонникики цветы, 
А я сменял талант на жизнь - в меняльной лавке. 
Я разменял стихи на мелочь ремесла: 
Тяжелый кошелек - за крылья над плечами, 
Еще была любовь. Но тоже - не спасла. 
Я разменял ее случайными ночами. 
Я выменял успех. Я сам себя раздал. 
Восторженный партер, сияющие ложи... 

Но я бегу зеркал, и - не смотрю в глаза, 
и не смываю грим, врастающий под кожу