Нейм Ник: другие произведения.

Попурри Колокольчиков

"Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-21
Поиск утраченного смысла. Загадка Лукоморья
Peклaмa
Оценка: 7.45*6  Ваша оценка:


С1

  
   Высокая девушка с чёрными как смоль волосами и голубыми глазами свела Хуана с ума в первый же день новой школы. О, если бы они учились вместе! Увы, невозможно. Она увлекалась музыкой и занималась в школе искусства, а Хуан поступил в городскую физико-математическую школу Нью-Йорка - Стайвисант, сокращённо Стай. Она открывала путь в самые лучшие университеты США тем, кто не имел ни гроша за душой. Хуан не знал, как насчёт души, а деньгами на учёбу в их семье и не пахло. Зато упорства ему было не занимать.
   С Ниной его познакомил Дан, друг, с которым они четыре года учили математику за одной партой, гоняли в мяч в одной команде и рвали струны в одном ансамбле средней школы им. Луи Армстронга. Но потом их пути разошлись: Дан поступил в школу искусства, а Хуан жить не мог без физики и математики - в Стай. И конечно же, самая прекрасная девчонка в мире должна была оказаться, одноклассницей Дана, а не его!
   "Чёрт, чёрт, чёрт! Если все андроны мира движутся по законам физики, то почему бы им не создать Вселенную, где Нина - моя одноклассница? Но, может, именно эти частицы подтолкнули меня после уроков приехать в школу к Дану и встретить свою судьбу?"
   - Хуан, привет! Молодец, что заехал за мной! Понравилось в Стай?
   - Нормально. А вот у вас - красота!
   - Это ты о чём?
   - Не о чём, а о ком! Кто та "мисс Америка - навсегда"?
   - Нина? Моя одноклассница. Скрипачка из Джульярд.
   - Познакомишь меня с ней?
   - Конечно, когда сам с ней познакомлюсь. Сегодня каждый представился классу, и - всё. Я с ней ещё не разговаривал.
   - Смотри, не тяни! Даю тебе неделю.
   В выходной они пошли втроём в Ботанический сад. У Хуана рот не закрывался. Он рассказывал о пространстве, о звёздах, об огромной чёрной дыре Стрелец А*, о теории относительности ...
   - Смотри, не отпугни девушку своей физикой, - посоветовал другу Дан.
   Через неделю, в Зоопарке, Нина в ответ рассказывала о струнных инструментах, об игре на скрипке, о таланте Паганини...
   В следующее воскресенье снова в Ботанический они пошли уже вдвоём. Сколько же миль они исходили за четыре года? Тысячу? Две тысячи?
   Выпускной вечер Хуан и Нина, отмечали дважды - в обоих классах двух школ. Для всех это уже было само собой...
   Но студенческая жизнь принесла новые сложности. Нина уже несколько лет училась по субботам в школе Джульярда - музыкальной школе для одарённых детей и консерватории Нью-Йорка, а сейчас её приняли туда студенткой. А Хуана взяли в массачусетский Кэмбридж, в Гарвардский университет, а затем он планировал аспирантуру по теоретической физике в английском Кэмбридже, у Стивена Хоккинга.
   И ни один из них не собирался изменять свой план.
   Хуан агитировал за Беркли в Бостоне, а Нина смеялась:
   - Он же для джазистов! А мне нужен учитель-скрипач, и не простой, а волшебник, как Ицхак Перельман!
   Потом Нина предлагала Хуану остаться в Нью-Йорке. Тогда смеялся он:
   - Конечно, физику можно учить везде, но в Гарварде вдвое больше лауреатов Нобелевской премии, чем в Нью-Йорке. Это о чём-нибудь говорит? Что уж делать, придётся на первые четыре года купить проездной Нью-Йорк - Бостон! А вот в Англию проездных не продают!
   - Будет нелегко, но ведь наши учителя даже ходить сами не могут, на скутерах ездят, но не сдаются!
   - За твою целеустремлённость я тебя особенно люблю!
  

С2

  
   Погожим январским деньком, пожилой мужчина с пышной седой шевелюрой и моложавая, всё ещё стройная женщина, прогуливались под руку по аллеям Метрополитен-парка в Мунхэттене, Нью-Ланкастер.
   - Можно прокатиться на лодке или сходить в музей... Чего бы тебе хотелось больше, милая Альмар?
   - Музея. На воде пока ещё холодно. Давай посмотрим в газете, что нового демонстрируют сегодня в Центре?
   Он согласно кивнул и подошёл к киоску.
   - "Таймс", пожалуйста.
   На двадцать третьей странице пухлой газеты "Нью-Ланкастер Таймс" красовалось объявление:
   "Центральный Музей Искусства пополнил свою коллекцию первой картиной Себастьяна Доли, испанского художника. Полотно, высотой около двух метров под названием "Распятие", поступило в музей в виде дара известного банкира и мецената - Паркера Дейла. Работа мастера выставлена сегодня на обозрение в Главном зале музея".
   - Хочу, хочу! Помнишь его картину "Постоянство памяти" в Музее Современного Искусства? Сергей называл Себастьяна Великим сюрреалистом.
   Альфред улыбнулся. Как же ему повезло! Почти десять лет счастья! А ведь Маргариту отделял один шаг от возвращения в Россию с мужем... Они прошли аллеями парка к Пятой авеню и поднялись по ступеням в Музей.
   Картина была чудесной! В воздухе, прикреплённый без крови и ран к какому-то необычному кресту, парил над шахматным полем Иисус, а внизу его ждала любимая Лия Магдалина.
   - Это Гали - жена художника, - сказала Марго.
   Альфред улыбнулся. Какая же она умница! Марго, конечно, - его любимая Альмар. Как с ней интересно разговаривать, да и молчать тоже.
   - А почему крест такой странный? - спросила она Альфреда.
   - Этот напоминающий крест объект - развёртка четырёхмерного гиперкуба в трёхмерном пространстве. Так же, как плоский крест из шести квадратов - это развёртка обычного трёхмерного куба.
   - Последнее я понимаю, даже сама в детстве бумажные кубики из развёрток склеивала. А что за четырёхмерный гиперкуб?
   - Видишь, парящий на картине крест состоит из восьми кубов, их обозначают С1, С2, ... С8. Если объёмную фигуру свернуть, как ты складывала плоскую развёртку, то получится гиперкуб. Но в нашем трёхмерном пространстве мы не сможем ни сделать этого, ни увидеть гиперкуб целиком. Все его грани - кубы - будут "входить" друг в друга.
   - Входить друг в друга - это здорово! - Марго засмеялась. - А знаешь, что я вспомнила? Я как-то читала в старом довоенном журнале фантастический рассказ, Хайлейна, что ли... про дом в виде кубов. Он там как-то сложно назывался ...
   - Тессеракт?
   - Точно! Не даром тебе Небелевскую дали! Так вот, дом в виде такого же креста, как на картине Доли, сложился от землетрясения в тессеракт, но люди в нём застряли и бродили, как чокнутые, по комнатам - с первого этажа попадали на четвёртый. Мне это не очень понравилось, даже страшно было...
   - Значит, хороший рассказ. А на картине, как я понимаю, Доли хочет показать непостижимость Вселенной и Бога через недоступность гиперкуба, мужчину, ставшего богом на кресте и женщину, которая и без креста - богиня.
   - В этом вы с Себастьяном похожи. А мы с Гали - нет. Я тебя просто люблю. А скажи, друг мой Альмар, разве Вселенная четырёхмерна?
   - Скажу, любимая Альмар. Это очень хороший вопрос. Всё зависит от плотности материи в пространстве. Чем плотность больше, тем сильнее кривизна пространства. А если наше трёхмерное пространство искривить... то может и четырёхмерное получится.
   - И мы все тоже искривимся? - Маргарита вся изогнулась и состроила кривую физиономию, а потом не удержалась и прыснула со смеху. - Так?
   - Нет, нет! - Альфред рассмеялся. - На нас это никак не повлияет. Просто развёртка четырёхмерного мира - это восемь трёхмерных. Ну, как если бы вместо одного четырёхмерного куба, появилось восемь, никак не связанных между собой трёхмерных.
   - И все миры будут совершенно различны?! - глаза Маргариты вспыхнули азартом. - В одном будут люди, а в другом - чудовища?
   - Не думаю. Законы природы универсальны. Поэтому и миры будут похожи. Ну, может, город иначе назовут, например не Нью-Ланкастером, а... Нью-Йорком, меня не Альфредом, а Альбертом или тебя не Маргаритой, а Марианной... Но во всех случаях мы оба вместе Аль и Мар.
   - Альмар! Альмар! Ты - мой Мастер, а я - твоя Маргарита!
   И эти немолодые, но счастливые люди, бывший физик Альфред Эпштейн и бывшая разведчица Маргарита Калёнкова, взявшись за руки, продолжили свою прогулку и задушевную беседу. А вечером Марго читала своему дорогому Альмару стихи, а он играл своей любимой Альмар на скрипке. День выдался прекрасным!
  
  

С3

  
   Нинья обожала класс скрипки. Перельмутер не просто учил её сложной скрипичной технике, он превращал свои уроки в волшебный мир.
   - Сыграй пиццикато, и твой жених услышит, как печально вздрагивают твои губы... быстро перейди на арко - застучит сильнее его сердце, пробегись стаккато, всхлипни аккордом, всплакни флажолетом... и ты - управляешь миром!
   Его излюбленным учебным приёмом было задание - играть на расстроенной скрипке, как Пасадини или Ойстарх. В несколько касаний надо было определить новый строй и мысленно транспонировать звукоряд. Это было нелегко, но возможно! В первый раз Нинья аж рассмеялась от радости. Она смогла! Смогла, как великие скрипачи, как её учитель. А он учил девушку справляться с новыми трудностями, например, играть без одной или двух струн. Однажды он принёс на урок старую струну.
   - Поставь её на скрипку, - сказал он Нинье. - Играй, не бойся! Эта струна может лопнуть в любой момент. Ты не должна испугаться и остановиться. Тебе надо сконцентрироваться и продолжить играть на оставшихся струнах.
   К собственному удивлению, Нинья совсем и не боялась. Она почувствовала прилив сил, как будто играла не одна, а вместе с великими скрипачами. Несколько скрипок ведут её, поддерживают и ободряют.
   Скорость игры возрастала. Нинья ударила смычком, и - "щёлк!" - раздался сухой треск - струна лопнула. Но Нинья не испугалась, как учил её наставник, и силой воли перестроила игру на три струны. И смогла! Она заплакала и засмеялась одновременно...
   Заплакала, потому что не могла дома сыграть только для Жана, не могла вечером зачарованно слушать его фантастические рассказы про струны пространства, а ночью уснуть счастливой в объятиях возлюбленного. Или испугалась собственных фантазий, о том, что ждёт его в Англии, где нравы свободны, а девушки смелы, решительны и независимы. И возможно, любят физику всей душой... и телом. Жан сам рассказывал ей про великого Альбрехта Эйнштерна, который оставил невесту ради независимой однокурсницы Мили... Но Нинья не могла изменить своей мечте.
   "Глупости! Даже если Жан найдёт другую, я не останусь в пустоте. Можно ли этот мир звуков, мелодий и чувств считать пустым? Он не менее полный, чем четырёхмерный мир Жана!"
   Девушка улыбнулась, представив себя слабой глупышкой. "Нет уж! - подумала Нинья. - Я боец, вооружённый оружием счастья", - и засмеялась от радости.
   Она внезапно почувствовала, что вечером Жан обязательно позвонит.
  

С4

  
   Публика рассаживалась в Миланском Ла Скала, с нетерпением ожидая выступления знаменитого Никколо Паганини. Вчерашний концерт маэстро, исполненный впервые, особенно его третья часть "Rondo ad un Campanello", вызвала бурю оваций и восторженные отзывы всего города. Поэтому те, кто не успел услышать виртуоза в субботу, стремились сегодня, в воскресенье, 27 февраля 1828 года, попасть на его второе и последнее представление в Милане всеми правдами и неправдами. Конечно, это не касалось вельмож и знати.
   В кардинальской ложе беседовали двое: кардинал-префект Агостино Риварола и глава папской разведки в Швейцарии граф Пеллегрино Росси.
   Их беседа не касалась обычных тем: судеб постнаполеоновской Европы, карбонариев, масонов, народных восстаний. Это был скорее диалог просвещённых умов о ·природе вещей.
   - Мне удалось, Ваша Светлость, собрать немало сведений о мастере Паганини, которого с прошлого года называют кавалером Паганини.
   - Я в курсе, граф. Я присутствовал, на церемонии в Риме, когда святой отец наш Лев ХII наградил орденом Золотой Шпоры виртуоза. Игра его на торжествах была бесподобной. Понтифик назвал её отражением божественного промысла.
   - И струны, конечно, рвались на его скрипке?
   - Да... рвались. А почему ·конечно?
   - Такое случалось на его концертах. Подозревают, что маэстро сам так подпиливает струны, чтобы они лопались в определённых местах пьесы, для большего эффекта.
   - Но ведь это только усложняет игру, и не снижает красоту исполнения.
   - Совершенно верно, монсеньор, но согласитесь, что отработанный трюк и неожиданность разнятся по сути, хотя и производят один эффект.
   - Так, по вашему мнению, зритель имеет дело с иллюзионом?
   - А как бы вы, ваша светлость, объяснили способность исполнять концерт на скрипке, настроенной на тон выше оркестра?
   - Он так может? Воистину, виртуоз от бога!
   - Мои источники объясняют это ловкостью рук, то есть быстрой и незаметной разладкой строя после исполнения. Что стоит искуснику скрыто повернуть колки?
   - О, боже, и это?
   - А виртуозность маэстро связана с необычной способностью изгибать пальцы. Нормальный человек уже давно повредил бы суставы.
   - А не навет ли это завистников его таланта, граф?
   - Нет, монсеньор, такая способность известна врачам. Это - одно из проявлений болезни, симптомы, которой также присутствуют у Паганини.
   - Но, по крайней мере, влияния нечистой силы не замечено? - улыбнулся прелат.
   - Нет, Ваша Светлость. Всё, о чём говорю я, имеет вполне реальное объяснение, хотя множество сплетников чернят маэстро и обвиняют его в продаже дьяволу собственной души, недаром Паганини вложил сумасшедшие деньги в собственное казино.
   - Дьявола оставьте-ка мне и понтифику. Кто лучше нас может в этом разобраться? А за рулетку Бог карает! Он может разорить грешника. Но пока Бог на стороне скрипача. Ведь самая простая мелодия исполненная им без оркестровки и даже на одной струне захватывает любого человека!
   - Вот с этим я не стану спорить. Если десять лет назад его игру в Риме оценил лишь принц Меттерних, то сейчас имя Паганини с гордостью включают во все вывески, оно появляется даже на кабриолетах, в которых ему довелось прокатиться, а каждый ресторан украшают бюсты маэстро из сахара и масла.
   В этот момент тяжёлый бордовый занавес с золотым гербом Милана раздвинулся, и на авансцену вышел худощавый мужчина с прядями чёрных волос до плеч, в чёрном камзоле с изящной золотисто-коричневой скрипкой в левой руке.
   Буря аплодисментов сотрясла переполненный зал. Она не смолкала до тех пор, пока маэстро не приподнял правую руку со смычком, а потом резко взмахнул им и опустил на струны инструмента. Все звуки зала исчезли как по мановению волшебной палочки, уступив пространство поющим струнам скрипки Страдивари.

* * *

   - Послушайте, друг мой, несмотря на ваши ошеломительные сведения о Паганини, музыка его ни с чем не сравнима! И я думаю, что мы не единственные, кто слышит её, - подвёл итог беседы кардинал Риварола.
   - Что вы имеете в виду, Ваша Светлость? - удивлённо поднял брови граф Росси.
   - Я уверен, что, помимо нашего мира, её слышат ещё в двух, верхнем и нижнем: в Зале Блаженства и Зале Скорби. Вы меня понимаете, не так ли?
   - Конечно, монсеньор! Не только слышат, но и ценят! Надеюсь, их заступничество убережёт азартного Паганини от банкротства и долговой тюрьмы, а его сына - от изуверств приютской жизни...
  

С5

  
   - Видите ли, Ян, ваша гипотеза о связи звуковых колебаний и струн пространства вовсе не плоха, - улыбнулся аспиранту из Нью-Лондона профессор Стефан Фокинг, профессор кафедры теоретической физики Бриджкэмского университета, помешивая кофе в изящной чашечке из тонкого фарфора, примостившейся на его откидном столике на скутере.
   - Просто, я наслаждался скрипичным концертом и думал, что струны музыкального инструмента могут служить примитивной моделью струн пространства. А вы слушали когда-нибудь сочинения Паганелли, профессор?
   - Не отклоняйтесь от темы, коллега. Музыка - это замечательно, но нам ведь гораздо интереснее физика пространства и его характеристик, которые фактически порождают и его, и время.
   - Мне кажется, что я не сильно отклоняюсь... Скрипач-виртуоз влияет на струны своей скрипки, а образованные ими сложные и прекрасные звуки, то есть звуковые колебания, возбуждают струны пространства. Те, в свою очередь, действуют на чёрную дыру Стрелец А* в центре Млечного Тракта, которая от этого начинает выпускать дециллионы частиц из гравитационной темницы.
   Внезапно малоподвижное лицо профессора оживилось, и голос дрогнул:
   - А повышение плотности материи в пространстве увеличивает его кривизну, а с ней и размерность! Вы это хотите сказать? Что из трёхмерного оно становится четырёхмерным? То есть музыка порождает новые миры! - воскликнул в возбуждении Фокинг.
   - Да, разумеется. Благодаря струнам пространства, музыка увеличивает число миров! Представляете, "Вариации Колокольчиков" Паганелли проникают в другие измерения! И мало того, что они делает нас счастливее, но и многократно увеличивают счастье Вселенной!
   - Но, Ян, это - скорее фантастический рассказ.
   - А разве ваши теории, профессор, не воспринимаются людьми как фантастика? Только тот, кто может понять сложную математику, стоящую за ними, способен оценить реальность теории. Для большинства же людей - она не более, чем красивая сказка.
   - Вот почему вам надлежит подтвердить вашу гипотезу математикой! Иначе интересная идея так и останется всего лишь замыслом. Любой человек с воображением представит себе, как млеют обитатели иных миров, как они занимают места в четырёхмерном гиперзале, или, на языке трёхмерного мира, занимают места во всех восьми залах, включая тот, где играет Паганелли, и восхищаются исполнением пассажей всех виртуозов: Паганелли, Пасадини, Паганини... ну, и остальных, как бы их там ни звали.
   - Я уже начал делать расчёты, но из них следует... Как бы это сказать точнее? Чтобы возбудить струны пространства, источник звуковой волны должен внезапно прекратить существование. Я сам не вполне представляю, чему бы это могло соответствовать в реальности?
   - А должны бы, раз вы - любитель скрипичных концертов и, в частности, поклонник Паганелли. У него это неплохо получалось со струнами своей любимой скрипки Страбонари.
  

С6

  
   - Где сеньора Гейл? Разве не здесь её место, когда её муж-ребёнок вот-вот отойдёт? Хосе, немедленно вызови священника и, если надо, поезжай за ним! - взвизгнула старая служанка Мерседес, выжившая как и хозяин из ума.
   - Бегу, бегу! А госпожа известно где! В замоке Пуполь.
   - Вот стерва! Всё - только для неё одной!
   Вся эта паника происходила в Фикарисе, в Театре-музее знаменитого испанского художника-сюрреалиста Августина Лида и его жены Гейл.
   Толстенький священник, отец Моралес, прибыл по первому зову. Его автомобиль, если и не ровесник прелата, то ненамного моложе, тарахтя и кашляя, въехал в во двор дома и остановился нос к носу со старой машиной художника, в которой удобно развалились два "трупа" на заднем сидении.
   Отец Моралес перекрестился и поспешил в башню причащать больного.
   Августина трудно было узнать. Бледнее "трупов" в машине, с жалко повисшими седыми усами, он занимал ничтожную часть своей колоссальной кровати. Однако, услышав шаги, художник открыл глаза и еле заметно шевельнул пальцами в знак приветствия знакомому священнику.
   - Хотите исповедаться, сын мой? - учтиво спросил священник.
   - Да, - еле слышно шепнул Августин. - Я всегда любил себя больше Гейл, но говорил ей обратное.
   - Это не грех, сын мой. Все знают, что она была вам неверной женой.
   - С моего позволения! Мы были свободны в наших желаниях, вплоть до запрета входить мужу к жене и наоборот, без письменного разрешения.
   - Вы раскаиваетесь, что запрещали ей входить?
   - Никогда не запрещал! Это она меня не пускала, когда развлекалась с другими.
   - Remissa sunt peccata eius - грехи её прощены!
   - Зато я был свободен творить. Это не многим дано. Я веровал. Я писал мадонну и спасителя. Одна картина, подарок папе - висит в музее Святого Престола. Но больше всех я любил себя и считал, что лучше других понимаю Его. Это гордыня. Но я был слаб и искал защиты у Гейл, которая была мне матерью... божьей.
   "Господи, он бредит, - подумал отец Моралес. - Вряд ли великие художники богохульствуют на смертном одре".
   - Я так рад, что она похоронит меня, а не наоборот. Без неё я бы просто помешался. Но не думайте, что её лоно и было смыслом моей жизни! Он заключался в настоящих друзьях! Лорка, где ты?
   Августин помолчал, переводя дух.
   - Я хочу, чтобы вы свидетельствовали мою последнюю волю: я настаиваю на гибернации моего тела. Все свои картины и другие работы я завещаю сам себе к моменту моего полного пробуждения и излечения болезней!
   Священник опустил голову, перекрестился и перекрестил больного:
   - Remittuntur tibi peccata filium meum. In nomine patris et filii et spiritus sancti. - Отпускаю грехи твои, сын мой, во имя отца и сына и святого духа!
   Еле слышно заиграли скрипки, и отец Моралес поспешил покинуть этот таинственный, чарующий, но воистину сумасшедший дом.
  
  

С7

  
   Стоял тёплый май, не предвещающий погодных сюрпризов. Несмотря на это, Иван с раздражением поглядывал на табло в аэропорту Вельдроу, как будто специально задерживающее посадку Бойлинга-747 из Нью-Амстердама и встречу с Ноной. Сначала на десять минут, затем ещё на десять минут, а потом - сразу на полчаса.
   - В этом аэропорту вечно проблемы! То одни, то другие, чтобы не давать пассажирам скучать! - буркнул он в сердцах.
   Последний раз он видел Нону, когда летал домой на Рождество. Как хорошо, что её так занимает музыка! Иначе он бы извёлся от ревности. Множество старых друзей жили по-прежнему в Нью-Амстердаме, но рассказы и мысли Ноны были заполнены её уроками и учителем - несравненным Ицеком Перлштейном. И дело не в том, что он сам превосходно играл, а в том, как обучал студентов тонкостям игры, умению услышать и почувствовать глубину музыки и передать её уникальным исполнением. На Джона произвело впечатление трудное скрипичное упражнение: игра на расстроенном инструменте. Как быстро исполнитель постигнет новое расположение тонов, как быстро овладеет "новым" инструментом? Это было сродни научному исследованию - распознать новые связи между объектами, не важно, частицами, волнами, функциями...
   "А эти музыканты не так просты, как кажутся", - усмехался он своим мыслям.
   Тогда, при встрече, Нона устроила ему экскурсию в свою альма-матер и познакомила с учителем. Перлштейн понравился Ивану. Большой, грузный, с сильными руками, как обычно бывает у всех, кто зависит от костылей. Он приветливо улыбнулся, раскрыв веер морщин в углах глаз, и с грассирующим акцентом спросил:
   - А знаете, что гитара очень красиво аккомпанирует скрипке? Нона рассказывала, что вы хорошо играете на гитаре. Паганучи мастерски владел обоими инструментами.
   - Вряд ли классическая гитара в какой-то степени относится ко мне, - сказал Джон. - А правда, что Паганучи был невероятным скрипачом?
   - Правда. В нём переплелись высочайшая исполнительская техника, талант композитора, умение подать себя и новаторство во всём этом!
   - И так никто никогда больше не играл?
   - Напротив. Думаю, что многие потом играли не хуже, а может, и лучше него. Но он играл, как никто до него, научил нас новым приёмам исполнения и открыл обширные возможности скрипки.
   - Значит Нона тоже могла бы так играть?
   - Даже не сомневайтесь, молодой человек!
   Иван в деталях вспоминал события рождественского визита, пока, наконец, не объявили, что аэролёт сел.
   Тут его мысли переключились на встречу и запланированные сюрпризы. Помимо прогулок по Лондину, он вначале собирался свозить Нону в Бриджкэмп и познакомить её со своим руководителем аспирантуры - Стюартом Хопкинсом. Стюарт был необыкновенно умён, но вид его застывшей фигуры с единственно активным правым указательным пальцем, синтетический голос и слюна, стекающая из углов рта, могли стать вблизи... непривычным зрелищем. И тогда он решил съездить с Ноной через Канал, во Францию, побродить по улицам Паризия, прикрепить замочек на мосту любви и побывать на лекции Рафаэля Флоренциано - одного из создателей теории струн пространства. Он знал, что Рафаэль будет демонстрировать новые снимки самой массивной чёрной дыры в нашей Галактике - Стрельца А*. На опубликованных в газетах фотографиях ясно виднелось "излучение Хопкинса", исходящее из чёрной дыры. Иван хотел поговорить об этом излучении и о струнах пространства с их автором...
   Мысли Ивана о физике прервало появление высокой светловолосой девушки, одной рукой катящей перед собой чемодан, а в другой - бережно несущей футляр со скрипкой.
   - Нона! - воскликнул он, размахивая букетом цветов.
   Он снова был юным Иваном, его сердце снова стучало часто, как тогда.
  

С8

  
   Нет, Нана не волновалась, хотя и была слегка на взводе. А как иначе? Всё же - выпускной концерт, в зале полно знаменитых педагогов и исполнителей, представителей различных оркестров, концертных залов и студий звукозаписи. Тут и её любимый профессор Исаак Перель в механизированном кресле, готовый поздравлять своих учеников. Тут и родители, и друзья. Но на этом безоблачном небе - одна тучка - Джона нет, и непонятно, появится ли? В обоих случаях это - судьба. А сейчас она должна сосредоточится на "Колокольчиках". Этот отрывок из концерта Паланини она должна сыграть с не меньшим чувством и мастерством, чем автор.
   Нана вспомнила всё, что ей рассказывал Джон: как звуки её скрипки возбуждают струны пространства, а те летят к огромной чёрной дыре, и она выпускает мириады частиц. А от этого пространство становится из трёхмерного - четырёхмерным. Как объяснял Джон - восемь трёхмерных! И я - уже не одна, а нас целый оркестр: Нана, Нина, Нона, Нинья и другие. И наша музыка приносит людям счастье... значит изменяет мир к лучшему.
  
   Кто-то выживет, несмотря на безнадёжный прогноз:
   "Мы с прискорбием сообщаем Вам, что вашему сыну Стивену Хокингу, не суждено будет окончить колледж, жениться и порадовать вас внуками. Его болезнь неизлечима, паралич прогрессирует. Жить ему осталось год, от силы - два ..."
  
   Кто-то пожертвует своим счастьем, но не даст близкого в обиду:
   "Кто? Секретная служба? Да! Это Эйнштейн у телефона. Я подтверждаю, что Маргарита Конёнкова провела эту ночь на моей даче, а золотые часы, изъятые у неё - мой прощальный подарок! У вас нет оснований задерживать её отъезд на Родину. В противном случае я буду жаловаться самому президенту Рузвельту!"
  
   Кто-то избавит ребёнка от позора нищеты и приютской жизни:
   "Я настаиваю, чтобы часть моих доходов не инвестировалась в игорный бизнес и составляла специальный неприкосновенный фонд, наследуемый моим единственным сыном Ахиллесом Паганини!"
  
   А кто-то в последний миг жизни кардинально изменит своё решение:
   "Я ещё хочу, чтобы вы, святой отец, подтвердили мою последнюю волю: я отказываюсь от гибернации! Не надо поддерживать жизнь в отжившем теле. А все свои картины и другие работы я завещаю Испании! Всё - ей!"
  
   И Нана под приветственные аплодисменты вышла на авансцену концертного зала Филармония-холла, подняла смычок и заиграла. Звуки лились в аудиторию, и слушатели купались в их светлом и радостном звучании...
   А по проходу к сцене уже осторожно пробирался Джон с большим букетом белых роз в левой руке. В правой он бережно держал бархатную коробочку с обручальным кольцом для невесты.
   Но кто бы догадался, что этот концерт транслировался по струнам пространства в чёрную дыру Стрелец А* - самую большую в нашей родной Галактике!

Оценка: 7.45*6  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Т.Ильясов "Знамение. Час Икс"(Постапокалипсис) Д.Сугралинов "Дисгардиум 6. Демонические игры"(ЛитРПГ) Ю.Резник "Семь"(Киберпанк) Э.Моргот "Злодейский путь!.. [том 7-8]"(Уся (Wuxia)) Л.Лэй "Пустая Земля"(Научная фантастика) Т.Мух "Падальщик 2. Сотрясая Основы"(Боевая фантастика) А.Куст "Поварёшка"(Боевик) А.Завгородняя "Невеста Напрокат"(Любовное фэнтези) А.Гришин "Вторая дорога. Путь офицера."(Боевое фэнтези) А.Гришин "Вторая дорога. Решение офицера."(Боевое фэнтези)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Твой последний шазам" С.Лыжина "Последние дни Константинополя.Ромеи и турки" С.Бакшеев "Предвидящая"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"