Презренье, никогда не было ее оружием.
Ни одно чувство, не могло сравниться с ней.
И струна замерла бы от жалости,
Но только к себе, ибо всё было в ней.

И красота, как пуля у чести,
Ей всегда удавалась легко.
Согласится, когда надо бы двести,
Триста раз отказаться, на зло.

Ей неведомы мелкие мести.
Что ей, до укуса комаров?
Все кто видел ее, у лести,
Отнял бы вечный покров.

И в желании диком и смелом,
Закусив, всё, что выбросил свет,
Лишь бы ближе быть ореолом,
К той, что до вас дела и нет.