Непрозванов Сергей Александрович: другие произведения.

Гитара, Снег и Поющий ветер

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс фантастических романов "Утро. ХХII век"
Конкурсы романов на Author.Today

Летние конкурсы на ПродаМан
Открой свой Выход в нереальность
Peклaмa
 Ваша оценка:


ГИТАРА, СНЕГ И ПОЮЩИЙ ВЕТЕР.

   Дизель неспешно раскачивался, наскакивая на воздушные зазоры между рельсами. Снаружи свистел ветер, и белые снежные плевки забивали щель в оконной раме. Игнат стоял в убаюкивающем тамбуре и наслаждался относительным теплом и покоем искусственной колыбели. Под ногами спала спортивная сумка, до отказа набитая теплыми вещами и продовольствием. Руки Игната лежали на грифе зачехленной электрогитары словно на эфесе меча. Черные капли наушников болтались маятниками на сутулых плечах. Игнат достал их минуту назад и теперь вслушивался в песнь дороги, все дальше уносившей его от серого города.
   Мысли свободно парили в голове, грели тусклым светом, как греет блеклое осеннее солнце после затяжного дождя.
   Последние полгода Игнат чувствовал себя безумным клоуном. Метания из одной крайности в другую, дабы соответствовать вкусам меняющейся публики, освистывание или пьяные выкрики "жжете" одинаково действовали на музыканта. Ни разу в лицах слушателей он не заметил соучастия или проникновения к музыке.
   Нескончаемые выступления в ночных клубах в итоге вымотали как его, так и группу. Да и денег они почти не приносили. Как правило, половина заработка пропивалась и проедалась там же, сразу после выступления. В такой обстановке просто невозможно было думать о новом материале. В голове было больше табачного дыма и хмеля, нежели мыслей. Кованая дверь в тихий мир вдохновения и откровений затворилась, и Игнат боялся остаться снаружи навсегда.
   Новый творческий опыт стал просто необходимым.
   Скользящий сквозь лесной массив поезд остановился. Двери открылись. Игнат закинул чехол с гитарой на плечо, подобрал сумку и вышел под снег. Несмотря на ветер, было вполне тепло. Да и снег не был мокрым.
   Снег.
   Чистый и невесомый, он подавлял злобу и дурные мысли, укрывал пышным одеялом смирения и спокойствия. Игнат достал сигареты, закурил, прибавив к гамме чувств обреченность. Хороший коктейль, из него может получиться достойная баллада. Меланхоличная и чувственная.
   Игнат зажал сигарету губами, вытянул края свитера из рукавов пальто, так что теперь только тонкие бледные пальцы остались на ветру, поправил гитару на плече, перехватил поудобнее сумку и зашагал сквозь укрытый белой тишиной лес.
   Тропа стала почти незаметной. Игнат шел, ориентируясь по ширине просеки и полагаясь на зрительную память, оставшуюся с последнего визита. Давно он не ходил в этих краях. Пожалуй, с самого детства.
   Лес становился глубже, а тишина всепоглощающей. Даже скрип снега под ногами, казалось, доносился из иного мира, далекого и отрешенного.
   Игнат прошел мимо толстого векового дуба, одной осенью принявшего в себя мощь грозовой стихии, сейчас больше похожего на огромную почерневшую раздробленную кость. Он шел в верном направлении и вскоре выйдет на асфальтированную еще в советские времена проселочную дорогу. До дома можно было добраться и на машине, но Игнат нарочно выбрал длинный путь. Это своего рода паломничество уже начало приносить плоды. Постепенно Игнат возрождал в себе то чувство одиночества и безмятежности, которое всегда сопутствовало его творчеству.
   Липкие городские штампы растворялись в окружающей белизне, закостеневшая хватка прямолинейных форматных мыслей слабела, отпуская разум на волю. Внутренний романтик готов был проснуться в любое мгновение. Слишком долго Игнат жил под чужими желаниями, слишком долго работал под заказ и слишком небрежно относился к индивидуальности. Больше он не мог убегать от себя.
   Сигарета упала на снег и исчезла в тающем белом песке.
   "Так будет лучше", "Этот момент нужно переписать", "Здесь придется переделать строфу, в формат не попадаем"... К черту все это. Только самобытное творчество может тронуть душу. Их первый альбом "Дёготь", рожденный в гараже был таким: настоящим, без инородных примесей, свободный от влияния большого города и формул музыкальной индустрии. "Дёготь" не вытащил группу на большую сцену и не принес денег, но стал почти культовой вещью для многих ценителей Doom Metal'а. А все, что было написано потом - не что иное, как дерьмо, причем коммерческое дерьмо, что в разы хуже простой бездарности.
   Это понимали все в группе, кроме, пожалуй, басиста - Сашки Дара. Вот уж где фамилия далека от истины. Саня неплохо играл, но совершенно не был способен к импровизации и сочинительству. Все партии для бас-гитары Игнат писал сам, а Александр их просто заучивал и играл. Игнат подозревал, что из-за этого Сашка чувствовал себя неуютно в коллективе, может поэтому он с таким энтузиазмом взвалил на себя обязанности менеджера. Пиар в сети, организация концертов, переговоры со звукозаписывающими фирмами - все это он принял с огромной долей готовности. Такое положение дел вполне устроило группу. Пока дело не коснулось аспектов творчества, когда стало понятно, что издавать ту музыку, которую они играют, никто не собирается, пока Александр не полез с советами. Некоторое время весь коллектив плясал под его дудку, выступая в "нужных" местах и с "нужными" песнями. Так не могло больше продолжаться, дружба дружбой, но...
   Расставаться было больно.
   А потом Александр повесился... Если бы Игнат только знал, к чему приведет ссора. Но тогда он и подумать не мог, что Сашка настолько подавлен. Все в группе привыкли видеть в нем энергичного, целеустремленного человека. Пожалуй, из коллектива наиболее склонным к суициду был сам Игнат. Вечно мрачный, уставший и отчаявшийся. Но вот он - живет дальше, а Сани больше нет... Игнат боялся, что волна негатива захлестнет и оставшихся участников группы, но банда не распалась. Лишь ушла но дно, обратившись к покою и временному затишью. У ребят порядком накопилось проблем, передышка пойдет только на пользу. Игнат тоже хотел вернуться к покою, забыть, насколько это возможно, о прошлом. Как обычно, он обратился к творчеству, чтобы выплеснуть из себя всю тоску и скорбь, воплотить ее в музыке.
   Игнат вышел на дорогу. Потолок белых от снега ветвей остался за спиной, и с серого неба на голову обрушилась привычная неразбериха и путанность.
   Игнат отметил отсутствие теней. Свет опускался с седого грязного неба катарактовым туманом, застилая любые признаки появляющихся на снегу темных очертаний. Обстановка казалась нереальной, вышедшей из-под руки убогого художника, способного не более чем на раскрашивание трафаретов.
   Разбитая дорога под ногами оказалась полностью укрыта снегом. На дачном поселке, судя по всему, не было ни души. Соседские дома оживали лишь по весне, когда измученная земля вскрывалась черными язвами огородов. А шумно здесь было только летом. Благодаря детским голосам, среди которых когда-то звучал и голос Игната. Теперь Игнат хотел лишь молчать. Он уже давно устал копаться в себе. Искать причины, толкающие его к осознанному затворничеству. Не хотел он ни обижаться на этот мир, который не в силах был принять, ни прощать другим их обиды. В конце концов, он не мессия, и не в силах избавить мир от греха, боли и слез. Он просто хотел остаться один, спрятаться от рока.
   Игнат слышал, что одиночество - это дар талантливых людей. Доля истины в выражении была, но одиночество - это не панацея от меланхолии. Это тюрьма с сырыми от невыплаканных слез стенами и прогнившими от невысказанных слов полом и потолком. Игнат добровольно запер себя в чахлых казематах, а ключ носил на груди как распятье, тем самым оставив только себе право на освобождение от гнетущих мыслей. Игнат ждал человека, что протянет к нему руки через ржавые решетки, поймет и примет на себя часть боли, сковавшей сердце музыканта. Тогда в заточении не останется смысла.
   Игнат остановился, достал из внутреннего кармана блокнот и ручку. Чернила замерзли. Он укрыл стержень в ладонях и согревал дыханием, пока тот не согласилась записать на бумагу неожиданно родившуюся фразу.
   Я играю для демонов, для палачей,
   Для тех, кто возьмет мою боль и вернет ее людям.
   Может, слова станут началом новой песни, а может, останутся всего лишь каракулями в потрепанном блокноте с пушистой белкой на обложке.
   Игнат спрятал блокнот, вставил холодные пробки наушников и двинулся дальше. Впереди виднелись припорошенные снегом крыши загородных домов. Вскоре показались первые признаки запустения. За запертыми калитками грустили пустые скамейки и облезлые беседки. В одном из дворов валялся опрокинутый трехколесный велосипед, который почему-то оставили на растерзание погоде. В другом Игнат заметил сломанные подвесные качели. Одна веревка оборвалась, деревянное сиденье провисло и примерзло к земле. Но больше всего Игната поразил огромный огород, утыканный крестами распятых пугал. Обезличенные служители тихо следили за живым человеком, непонятно зачем прибывшим в царство пустоты и забвения. Тощие фигуры покачивались на ветру, а одно пугало флигелем кружилось в вальсе.
   Дом Игната стоял на самом отшибе. Мало-помалу лес поглощал старое здание. Кусты дикой малины колючими волнами уперлись в покосившейся забор, за тонкой стеной которого набухали высокие сугробы, прикрывшие заросли крапивы и репейника.
   После смерти бабушки дом оказался никому не нужным. Игнат размотал брякающие цепи, удерживающие калитку. Среди родственников не оказалось никого, кому пришлось по душе копаться в земле и сгибаться над грядками, а на шашлыки можно было выбраться куда-нибудь и поближе. Тем более рядом не было ни реки, ни озера - одни лесные болота да комары.
   Игнат обошел дом, склонился у водосточной трубы, свесившейся с крыши окоченевшим удавом. Нащупал внутри примерзшую тряпку, с трудом оторвал ее ото льда и с не меньшими усилиями выколупал из мерзлой ткани ключи. Морозы нагрянули неожиданно, и если бы Игнат знал, то взял бы ключи с собой, когда неделю назад приезжал чтобы привести компьютер и прочую аппаратуру для записи, а не сунул их по привычке в водосток.
   Внутри было холодно. Но это Игнат вполне предвидел, потому тогда же, неделей назад, принес к буржуйке достаточно дров. Огонь разошелся быстро, но дом упрямо хранил холод.
   Пока не стало достаточно тепло, и чтобы не ходить в верхней одежде, Игнат переоделся в теплые вещи. Облачившись в вязаный свитер и плотные спортивные штаны, он вернулся в те детские времена, когда мысли о постоянном поиске себя не терзали ночами, а бессонница казалась бредом, придуманным прокуренными писателями.
   Игнат быстро распаковал сумку, занес гитару в угловую комнату, где стоял компьютер, разложил продукты в холодильник, потом отправился на кухню, которая располагалась прямо в прихожей, и сварганил незамысловатый ужин.
   Из всех городских удобств в доме были только три: водопровод, электричество, да баллон сжиженного газа - на кухне. Пару лет назад пристроили из блоков и утеплили душевую комнату, вода для которой грелась в электрическом водонагревателе. А телефон по-прежнему был стационарный - будка в центре поселка. Последняя проблема решилась, когда поблизости установили вышку сотовой связи.
   Согревшись и поев, Игнат хотел только одного - лечь спать.
   Он упал на холодное покрывало прямо в одежде.
   Спокойно уснуть не удалось. В голову лезли навязчивые мысли. Вернулись призраки прошлого.
   Одни нашептывали на ухо слова поддержки, полные жалости - этих Игнат не любил больше всего. Жалость - хорошее чувство, пока оно остается внутри. Как только она выливается в словах или проступает в поступках, от нее начинает нести протухшими яйцами.
   Другие - говорили яростно и озлобленно - этих Игнат просто не понимал. Он считал: злиться на себя может только он сам. Что в нем было неправильным? Внутренняя слабость и отсутствие решительности, чтобы измениться? Так это отличный повод для самобичевания, но никак не для публичной порки.
   Скоро вернется еще один голос, нежный и чистый. Игнат стянул с волос черную резинку - единственная материальная память от желания любить, доверять свои раны и стать лучше. К этой вещи он никому не позволял притрагиваться. Игнат еще помнил времена, когда хотел быть сильным. Теперь он просто плыл по течению, вцепившись в растянутую резинку как в осколок некогда большой и плавучей мечты.
   Неожиданно пиликнул телефон. Игнат нехотя поднялся, дотянулся до брошенных на стул джинсов. Достал из кармана мобильник и прочитал смс-ку: "Не понимаю, к чему такая спешка. Мог бы позвонить и объяснить толком. Я всех собрал. Завтра приедем". Сообщение пришло от Макса, клавишника группы. Странно. Игнат не звонил ему и ничего не писал. Они договорились собираться здесь, у Игната, на репетиции по субботам, а завтра только среда.
   Дом загудел от сильного порыва ветра. За окном ничего не было видно. Палочки связи на экране телефона исчезли одна за другой. Игнат вышел в прихожую и толкнул дверь на крыльцо. Ветер прижал деревянное полотно, не желая выпускать человека наружу. Внутрь полетели мокрые локоны снега. Холодные белые языки обласкали Игната с ног до головы, пробрались в рукава и за шиворот. Игнат отступил, и дверь захлопнулась. Белый ковер на полу сразу начал таять.
   Игнат нашел в кладовке тряпку и ведро, собрал в него снег и оставил плавиться дальше.
   Смена погоды придала музыканту сил и прогнала сон. Игнат достал из пальто блокнот и отправился к компьютеру и гитаре. В той же комнате лежала сумка. Игнат достал из нее четыре деревянные марионетки, стилизованные под рок-музыкантов. Кукол он купил на одном из фестивалей. Это были самодельные игрушки. Продавал их толстоватый парень, цену не загонял к небесам, хотя, по мнению Игната, марионетки были сделаны практически профессионально и стоили на порядок дороже. Игнат снял со стены старую картину и повесил куклы на гвоздь. Они помогали, если работа не шла. Достаточно было посмотреть на игрушки, и что-нибудь обязательно приходило в голову.
   Работая над новой песней, Игнат постоянно думал о фразе, записанной днем. К половине первого ночи костяк мелодии проступил достаточно четко. Оставалось проработать лирику. Дело коснулось текста, и Игнату просто необходимо было покурить. Он взял сигареты и вышел в прихожую. Горький дым помог ему избавиться от ненужных мыслей.
   Снег в ведре растаял. Мокрая тряпка плавала в тонкой луже на дне. Игнат докурил и бросил сигарету в талую воду. Опять накатила сонливость. Вернувшись, Игнат набрал две строчки и, не выключая компьютер, отправился спать. На этот раз сон пришел быстро и безболезненно.
   Во сне он стоял за кулисами огромной сцены. За опущенным тяжелым едко-красным занавесом слышался гул встревоженных и полных ожидания голосов, а на самой сцене стояли друзья-музыканты. Сашка тоже был здесь. В полумраке Игнат не видел лиц, не мог понять, смотрят они на него или их взгляд обращен к залу. Он видел только руки, нервно поглаживающие струны или перебирающие клавиши синтезатора, да вертящуюся барабанную палочку за бастионом ударной установки.
   - Они ждут тебя.
   В плечо неуклюже ткнулась мягкая рука. Потянуло сыростью и плесенью. За спиной Игната, согнувшись под крестом, сплетенным из узловатых веток, стояло прогнившее пугало. Лысая голова из мешковины, потрескивая старыми нитками, вытягивалась то влево, то вправо, как дергалась бы голова черепахи, если бы ее панцирь положили под пресс и начали медленно сдавливать. Из дырок под цветными желто-зелеными глазами торчали толстые почерневшие от сырости пучки соломы. На пугале сидел вылинявший и посунувшийся пиджак. Из наружного кармана свисали на ржавой цепи и раскачивались похожие на секундомер старинные часы с открытым футляром.
   Клетчатые штаны шевелились и вздрагивали. Через отваливающиеся заплатки выползали, падали на пол, кружились вокруг ступней жуки и мухи, черви и, похожие на нефтяные капли, толстые личинки.
   - Ждут. Ждут. Ждут, - затараторило пугало, пережевывая солому, набитую в голову, и почесывая отсутствующее ухо об верхнее оголовье креста, словно пыталось раздавить беспокоящего внутри паразита.
   Чучело развернулось в темноту, и основание длинного шеста, упершееся в пол, вычертило полукруг. Еще движение - круг завершился, а в привязанной проволокой руке появилась гитара.
   - Они ждут.
   Игнат взял инструмент. Хлынул яркий свет, со сцены полилась музыка. Игнат обернулся. Музыканты играли написанную им сегодня песню. По лицам друзей было понятно, что они готовы выложиться на все сто. Даже Сашка играл не в меру исступленно, чисто, так как никогда в жизни не играл. Клавишные гармонично вплетались в гитарные партии, насыщали музыку иллюзорной легкостью и мистическим дыханием смерти. Барабанный ритм казался настолько самостоятельным, что, убери все инструменты - музыка и мелодичность не исчезнет. Музыкальная заготовка Игната обросла великолепными звуками, превратилась почти в симфонию.
   Из темноты купола на сверкающих лесках спустились марионетки. Деревянными руками они удерживали серебряный шар микрофона.
   Игнат почувствовал, как холодеет все тело. Мороз пробрался до самых костей. Язык онемел. Внутренности покрылись инеем, превращались в сосульки.
   Закончилось вступление, рухнул занавес. Перед сценой оказался заснеженный зал. Безумный, наполненный белыми кристаллами ветер рванул на сцену. Холодные волны разбивались о борт сцены и мягкими брызгами медленно оседали внутрь. Марионетки задрожали, взлетели в бок на своей привязи. Полилась песня. В завываниях, свистах и гудении рождался демонический голос.
   "Я играю для демонов, для палачей"... - пел ветер.
   Игнат проснулся. На поверхности памяти еще колыхались слова песни. Комната заразилась холодом сновидения. Из открытого над головой окна кружили мушки снега. Сам Игнат оказался по плечи занесен холодным погребальным холмом.
   Звякнули на ветру распахнутые ставни. Музыкант поспешно выбрался из-под мокрого леденящего савана и начал стряхивать снег с одежды. В голове все еще звенела песня. Игнат второпях захлопнул невесть как открывшееся ночью окно и побежал к компьютеру. Ему понадобилось чуть больше минуты, чтобы извлечь из памяти слова.
   Игнат откинулся на стуле. Песня была написана. На часах застыла половина второго. Игнат проспал почти половину суток. Музыкант не мог понять, что происходит. Ничего подобного с ним раньше не случалось, ничего похожего раньше не снилось.
   Ошарашенный и удивленный, Игнат вернулся в спальню. Вся кровать и пол вокруг нее были устланы снегом. Пока Игнат думал, как разобраться со всем этим бардаком, окно распахнулось вновь. Холодный ветер ударил в лицо. Игнат закрыл его, на этот раз убедившись, что шпингалеты надежно удерживают раму на месте.
   За окном творилось нечто неописуемое. Вокруг дома кружились плотные облака снега. Лес и соседние дома исчезли за вихрящейся стеной. Ветер ревел, словно человек, раздираемый в клочья.
   Накинув на плечи пальто и сунув ноги в холодные ботинки, Игнат вышел во двор. Ветер чуть не сорвал и не унес распахнутую одежду. Дом очутился в центре снежного торнадо. Вертящееся кольцо снега поднималось к самому небу. Посмотрев на голубой круг над головой, Музыкант ощутил себя на дне гигантского снежного колодца.
   Смерч не стоял на месте. Тяжелый крутящийся поток подступил ближе, вырвал деревянные доски забора и унес, перемалывая добычу холодными жерновами.
   Холод овладел телом Игната в виде животного, звериного страха. Музыкант бросился в дом. Внутри был люк в неглубокий погреб, в крайнем случае можно укрыться в нем.
   Едва ворвавшись в прихожую, Игнат остановился. В дверном проеме стоял Сашка Дар. Он был весь покрыт снегом. Обвив шею промерзшей веревкой, на груди висела деревянная доска качели. Сашка улыбался синими потресканными губами.
   - Привет, - сказал мертвец.
   - Привет, - неуверенно ответил Игнат.
   - У нас будет концерт. Я договорился.
   Веревка на мертвой шее натянулась.
   - Сашка, ты...
   Игнат шагнул вперед.
   - Нужно спешить. Выступление вот-вот начнется.
   Веревка дернулась, увлекая за собой говорящий труп. Сашка упал, оставив в воздухе облако снега. Невидимый рыболов потянул его по полу.
   - Там будет настоящая публика. Та, о которой ты всегда мечтал! - крикнул Сашка, исчезая за дверями в спальню. Его ботинки стукнулись о порог, и от мертвеца остались одни воспоминания.
   А потом загремело по ступеням ледяное тело. Игнат прокрался следом в спальню и обнаружил на месте кровати дыру, обрамленную тающим снегом. Дорожка от утянутого Сашки вела внутрь.
   В окно что-то врезалось. Шум ветра разом наполнил весь дом. Взорвавшееся стекло картечью резануло лицо Игната, расцарапало и порвало кожу. Деревянная палка колотилась об раму, словно желая расширить проход. Новый порыв ветра сломал засовы и внес в комнату пугало.
   Чучело хлопнулось о стену за спиной Игната, рассыпав черные искры насекомых, упало на пол и начало шевелится. Музыкант бросился к дыре в полу - мертвый друг внушал ему больше доверия, чем ожившее на шесте пугало. Тем более внизу можно укрыться от снежного водоворота, который вот-вот проглотит дом.
   Вниз вели широкие скользкие ступени. Игнат осторожно спускался, держась руками за промерзшую грунтовую стену, медленно погружаясь во мрак. Вскоре темнота стала почти абсолютной, Игнат решил идти осторожней, но звук, раздавшийся сверху, заставил ускорить шаг. Пугало спускалось следом, его окаменевший прутовый хвост царапал и ударялся о ступени. Послышался еще один звук - тихо гремящих деревянных костяшек. Звук быстро догнал Игната, что-то проскочило под ногами. Музыкант чуть не запутался в тонких нитях, скользнувших у ботинок, и маленькие твари побежали дальше.
   Впереди показался свет. Игнат завершил спуск и оказался за кулисами сцены. В темноте скрипнуло, еще раз и еще. Скрип повторялся ритмично, по кругу. На протянутую по земле полоску света выкатился трехколесный велосипед с оседлавшим его карликом.
   Коротышка был одет в белый костюм и замшевые перчатки. Ноги, обутые в блестящие глянцевые туфли с квадратными украшенными стразами пряжками, крутили грязные педали.
   - Следуй за мной, Игнат, - чуть обернувшись, сказал карлик, и поехал на сцену.
   За велосипедом тянулся лоскут обрезанной веревки.
   - И вытри лицо, - добавил гном, достал на ходу из кармана кружевной платок и повесил на невидимый воздушный крючок.
   Музыкант вышел на сцену, комкая окровавленную ткань. Там уже стояли его друзья. А Сашка Дар висел в петле с гитарой в руках и в окружении деревянных марионеток. Друзья радостно поприветствовали Игната, помахав рукой. Кожа на их ладонях была бледно-синей и, казалось, источала холод.
   Игната толкнули в плечо, он обернулся и увидел пугало. Сгорбленное, словно раб, ожидающий удара плетью, чучело протянуло гитару. Испуганный Игнат взял инструмент, и существо удалилось во тьму, тоща за собой по полу деревянный прут, как ожидающая смерти крыса волочет за собой хвост. Выпадающие из штанов личинки и жуки уползли следом.
   Марионетки оттолкнулись от басиста, ухватились за края занавеса. Лески натянулись, и куклы приподняли тяжелую ткань. Получился небольшой открытый треугольник, карлик въехал в него и исчез за вновь опущенными матовыми шторами.
   - Что происходит?
   Игнат обратился к друзьям. Сашка Дар приложил палец к губам, а потом указал за сцену. Раздались аплодисменты и, как показалось Игнату - щелканье клешней.
   - Я приветствую всех вас, собравшихся сегодня в этом зале, - донесся из-за штор голос карлика.
   Динамики противно свистнули. К Игнату подплыла марионетка со шнуром в руке и подключила гитару.
   - Для многих из вас это первое представление, - карлик перемещался по сцене, скрип колес следовал вместе с ним, - прежде всего я говорю о тех из вас, кто лишь недавно купил душу и еще не испытывал всей поразительной гаммы человеческих эмоций.
   Яркие прожектора над сценой потускнели. Появилось ощущение, что помост освещается дрожащими свечами.
   - Сегодня я рад представить один из самых сложных аспектов человеческой души.
   Карлик остановился где-то по середине сцены.
   - Боль и страдания! - провозгласил он. - Пусть этот великолепный колючий букет из страхов, отчаяния, мук и терзаний подарит вам новые ощущения, вдохновит и позволит переосмыслить наше с вами существование.
   Тихо, с нарастанием звука, ожили клавиши. Подключилась гитара, вступил бас. Барабанщик повторял зацикленный однообразный ритм. Марионетки приподняли занавес, сначала впустив странного конферансье, а затем и вовсе оголив сцену. Ударная установка взорвалась трелью и звоном тарелок.
   Игнат начал играть, сперва машинально. Он смотрел на ужасную публику. Демоны, невообразимые твари из ночных кошмаров заняли все места в зале. Круглые лампы под арочным потолком бросали на их лица едва живой свет, от чего те становились еще уродливей.
   Игнат всматривался в глаза: слепые, сетчатые, выкорчеванные из глазниц, болтающиеся на оголенных нервах, примостившиеся в самых непостижимых местах или моргающие на вьющихся отростках, и видел в них одно и то же: ожидание и возбуждение. Все эти твари были здесь с одной целью - насладиться, впитать в себя или раствориться в музыке. Музыке, которую играл Игнат.
   Впервые чувства музыканта не исчезали в пустоте зала, а оседали в сердцах, пусть черных и червивых, пускай мертвых или плавающих в прозрачном пузыре, наполненном отвратительной желчью, но все же оставались в них. Игнат понял, что сегодняшний концерт демоны пронесут с собой через вечность, наполнят им свои деяния, воплотят в кошмарах.
   Ну и пусть. Игнат полностью отдался игре. К нему подлетели марионетки. Сорвали одежду. Музыкант остался абсолютно голым. Кровь сочилась из поврежденного лица. Потекла по шее и груди. Пальцы на правой руке затрещали - на них появлялись новые фаланги.
   Звук барабанов стал меняться, становился более живым. Это больше не было громыханием по натянутой мертвой коже, теперь это были удары по настоящей живой плоти.
   Исчез электронный привкус клавиш синтезатора. Его место заняла поразительная капель. Игнат не представлял какие метаморфозы произошли с Максом, что позволило ему так играть. А оборачиваться и смотреть он не хотел, он полностью был в музыке, все его внимание сосредоточилось на пляшущих по грифу пальцах.
   Перед глазами промелькнули ноги подвешенного за шею басиста. Звук от его инструмента стал гулким и каким-то мокрым, словно Сашка играл на натянутых сухожилиях или венах.
   На левой руке Игната - той, которой он перебирал аккорды - выросла кожаная шишка. Она лопнула словно почка по весне, и появилась вторая кисть. Пальцы на этой руке с хрустом делились надвое, обтекали темно красной слизью. Игнат прижал гитару плотнее к себе, и кожа с живота перекинулась на инструмент бледной медузой. Музыкант чувствовал, как растворяется внутри него метал, как его место занимают растущие кости, как бегущая по венам кровь делает гитару живой частью его самого.
   С потолка опустились деревянные куклы. Серебряная луна микрофона повисла перед лицом музыканта.
   Изо рта хлынула кровь. Игнат согнулся, отхаркиваясь и выплевывая язык. Отвалился нос, оставив на своем месте два отверстия тотчас заросших сеткой волос. На груди проступили похожие на жабры раны. Игнат понял, что теперь дышит через них. Глотку жгло. Горло разбухало. Внутри вились и проталкивались воздушные клапаны и трубы, превращаясь в живой орган.
   Игнат распрямился, взвыл, направив весь объем новых легких на микрофон. Растрепанные волосы взвились над лицом. Побелевшие глаза Игната лопнули, и наружу полетел снег. Музыкант набрал в грудь воздуха, от чего верхняя часть его туловища раздулась, словно меха, натянутые на решетку костей. Вступление завершилось, и Игнат запел голосом ветра:
   Я играю для демонов, для палачей.
   Для тех, кто возьмет мою боль и вернет ее людям...
   Вся боль мира, накопившаяся внутри, рванула наружу. И на этот раз она не развеется в безразличных лицах людей, а ворвется в их жизни усиленным снежным эхом.

Ноябрь, Декабрь 2008-го.

   Doom Metal (англ. от doom -- "рок", "гибель", "злая судьба") -- жёсткая и тяжёлая метал-музыка, основой которой являются классические инструменты метала: гитара, бас и барабаны. Это музыка апокалиптическая, болезненная, как правило, весьма монотонная, медленная и далеко не всегда мелодичная. Строй гитар зачастую низкий, бас -- качевый, риффы -- грубые, встречаются характерные гитарные "пробуксовки", визжащие фидбэки, "угасающие" трели соло, блюзовые элементы на фоне угнетающих гитар, грув (groove -- рутинное, зацикленное повторение определенного ритма), внезапные рок-н-ролльные ускорения и т. д.
   Лирика Дум-метала строится на чувствах безнадежности, безысходности, любви, печали, утраты, потери веры и т. п.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  

Сергей Непрозванов No Гитара, снег и поющий ветер.

  
  
  
   13
  
  
  
  
  


 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Е.Флат "Свадебный сезон"(Любовное фэнтези) А.Минаева "Академия Алой короны-2. Приручение"(Любовное фэнтези) A.Delacruz "Real-Rpg. Ледяной Форпост"(Боевое фэнтези) Eo-one "План"(Киберпанк) К.Леола "Покорители Марса"(Научная фантастика) И.Воронцов "Вопрос Времени"(Научная фантастика) А.Минаева "Академия Алой короны. Обучение"(Боевое фэнтези) Д.Хэнс "Хроники Альдоса"(Антиутопия) В.Соколов "Обезбашенный спецназ. Мажор 2"(Боевик) П.Роман "Ветер перемен"(ЛитРПГ)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Д.Иванов "Волею богов" С.Бакшеев "В живых не оставлять" В.Алферов "Мгла над миром" В.Неклюдов "Спираль Фибоначчи.Вектор силы"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"