Наивно уповал я на взаимность.


Наивно уповал я на взаимность.
Прояви в вопросе твердость,
Рассеиваются, вызывая жалость.
А вот теперь ушла еще и совесть.

Все трое бледны и угрюмы,
Ну а мы, все оправдали мы,
Вниз бросают землистые комы.
Затверделое сердце зимы.

Что случилось? Почему кричат?
Мы не чувствуем горьких утрат.
Еще хранящий тонкий аромат
Окрепла Русь. Как тяжкой млат.

На шее зыбкой этот микрофон
Сын Посейдона, или как Тифон,
В конвульсиях магнитофон.
Какой-то звон со всех сторон.

И ряд незыблемый штыков.
Жизнь течет меж пальчиков
Заполняешь кучу бланков,
Кораны с оттиском подков...

Даются не известна ни одна;
Ночь зимняя мутна и холодна,
До самых ребер - сожжена!
Мгновенно дверь отворена;

Где гробовой чернеет океан,
И в никуда, и в Магадан.
Сразились... гибни, басурман!
Еще не село солнце в океан;

И уверял, что это - древний клад.
И я клянусь, последний буду гад;
Бегу страданий в поисках услад,
Но нынче век злоблив: кто стар, и млад.

А чуть поймают - перья оборвут
Зубами всех заем, не оторвут!
С восторгом имя ваше назовут,
И, сдается мне, что люди врут.

В ночи иль поутру, хотел бы звать
Расходится блистательная знать
Со свету стали совсем изживать,
Так доброго лица не прозевать.

Но целое при этом сохранить.
И не о чем мне даже говорить.
Мне кажется, что это изменить
Неразрывной традиции нить.
09.01.2005.