Иллюзия свободы действий, иллюзия выбора принимаемых решений...
Я сидел на краю кровати и смотрел на сладко спящего парня, ещё полчаса назад так отчаянно-страстно выгибавшегося подо мной и кусавшего губы, чтоб не стонать слишком громко. На его шее остался след от укуса, два аккуратных прокола, как в каком-нибудь вульгарном романе про вампиров. Наверное, дальше по сюжету мне положено было бы влюбиться в него, долго мучиться оттого, что я весь из себя монстр, притворщик и убийца, возлюбленный же такой добрый, невинный, как ангел, и обманом опороченный. А он бы успокаивал меня, говорил, что всё не так, и обещал любить вечно. А я бы всё равно мучился, но потом после долгих терзаний обратил бы его в вампира. И жили бы мы в вечности долго и счастливо. Вышел бы отличный дешевый романчик для впечатлительных девочек-подростков. А если бы вместо блондина была блондинка, возможно, романчик бы стал бестселлером.
Но на деле всё, конечно, не так. И навряд ли я увижу его второй раз. А если увижу, то не факт, что вспомню. Я даже имя этого блондинчика уже забыл, а он говорил... кажется. Это несправедливо, но вдруг научит его чему-нибудь. Не быть таким доверчивым, например. Я улыбнулся и погладил парня по голове, а потом наклонился и поцеловал в чуть припухшие губы. Он не проснулся, и это к лучшему.
Я посмотрел в окно, небо расцвело розово-рыжим пламенем - вставало солнце. Пожалуй, мне стоит вернуться в таверну, вдруг Люсси придет рано, а меня нет. Это было бы неприятно. Хм. Я снова взглянул на парня, и он вдруг показался мне таким... беззащитным. То ли лучики солнца были в том виноваты, то ли снился ему грустный сон. Вдруг захотелось сделать для него что-то хорошее, напоследок. Но что? Кажется, я никогда не умел дарить подарки...
Так ничего толком и не придумав, я расплел волосы, отрастил на указательном пальце внушительный острый коготь и срезал несколько длинных прядей, сплел из них браслет. Результатом я остался доволен. Как-то в далеком детстве мне попалась здоровая книга по плетениям, там было всё, начиная от всевозможных боевых и не только боевых кос разных народов, до украшений и даже древних магических узоров. Потом я узнал, что её написала моя... мама(странно называть так женщину, которую никогда не видел, и на память о которой у тебя была лишь пара книг). Я провел не один год тогда, изучая страницу за страницей, пытаясь разгадать эту книгу как шифр, понять по незначительным деталям и заметкам, какой была она, та, кому я обязан жизнью. Выходило, что очень внимательной, рассудительной и (почему-то мне так казалось) доброй... Она не оставила после себя вампиров, и отец очень сильно по ней скучал. Если подумать, это женщина оказала на меня большое влияние, возможно именно из-за неё я так безнадежно влюбился в Лилит. Лилит казалась мне похожей на тот образ матери, что сложился в моей голове, даже внешне, я знаю, отец рассказывал мне, как выглядела та женщина. Ха! На самом деле эти рассказы - одни из самых хороших воспоминаний об отце. Когда он говорил о матери, то становился таким настоящим, открытым, он улыбался тогда по-доброму, улыбался мне.
Но я отвлекся... забылся, ушел в воспоминания, а солнце тем временем уже взошло, и надо бы скорей уходить. Я подошел к столу, там лежать стопка бумаги и какой-то карандаш. Самое оно.
"Немного моей магии для тебя" - написал на чистом листе и положил сверху браслет.
Что же тут магического, возможно спросите вы. А всё просто - волосы, когти, слюна, любая частичка тела содержит в себе силу его, этого тела, обладателя. Мы, первородные, не исключение, хоть сила у нас и специфическая. Поэтому я не стал обрезать волосы в лесу. Хотя сами по себе они почти бесполезны, если использует их не маг. Но я вплел в этот браслет защитные узоры, они будут взаимодействовать с этой силой, делая браслет оберегом. Надеюсь, он наденет его.
Парень завозился. Уйду-ка я, пока он не проснулся окончательно...
Подхожу к окну, превращаюсь в туман и просачиваюсь наружу. Занятно, пес всё-таки смог выломать дверь сарая и теперь лежит у калитки и караулит. Меня? Тогда лучше, пожалуй, на глаза ему не попадаться. Нет, я не боюсь, просто лай меня раздражает. А пристукнуть ни за что ни про что собаку, с хозяином которой провел великолепную, в общем-то, ночь, было бы слишком подло. Так что туманом скольжу по земле к забору. Это даже забавно. Пес поднял морду, принюхался и неуверенно зарычал. Видимо, ничего не понимает, чует что-то, а не видит. По мере того, как я приближаюсь, он всё больше нервничает, и вот, наконец, вскакивает и начитает бегать туда-сюда. Глупое животное.
Чем мне не нравится туманная форма так это медлительностью. Пока доползаю до забора, а потом до следующего дома, успеваю пересчитать облака, всех слышимых птиц и от скуки берусь за камни "под ногами". О, а вот и первый прохожий: довольно хорошо одетая женщина средних лет с плетеной корзиной в руках, идет куда-то и улыбается. Улыбается? То-то мне что-то показалось в ней странным. Вот вы давно видели, чтоб кто-то шел утром по городу и улыбался? Обычно все спешат куда-то с мрачными лицами, толкаются и частенько огрызаются друг на друга. А ведь утро действительно приятное, тепло, птицы поют и небо синее-синее, с белыми воздушными облаками, бескрайне прекрасное. Я люблю небеса. В них всегда есть что-то неизведанное и манящее.
Надоело волочиться по земле, на секунду становлюсь собой и большой черной птицей взлетаю в небо. К тем облакам, высоко-высоко! Ветер подхватывает, ласково ерошит перышки, я доверяюсь ему и, раскинув крылья, парю в теплом воздухе, но вскоре вновь лечу выше, ещё выше! Это захватывает, легкость неожиданных падений и упорство взлетов, сердце сжимается и стучит прерывисто, но отчаянно, накачивая кровь адреналином. Дальше, быстрее! Безумие реальности, это так похоже на сон одержимого, запредельный, настоящий. Солнца так много, что свет льется через край и, кажется, плавит город, наполняя его яркостью красок. Крыши домов, мостовые, зеленые дворики, всё дышит этим волшебством, этим сумасшествием чувств, и, кажется, нет ничего важнее и слаще сих мгновений.
Пить воздух как сок и электричеством вспарывать вены.
Я всегда любил ту тонкую грань между сумасшествием и безумием. Что? Думаете, они, эти слова, означают одно и то же? Но нет. Грань тонка, но удивительно ясна, даже в смутные дни сомнений. Замечаю знакомое деревянное здание и, плотно прижав крылья к телу, пикирую вниз. О, если бы птицы умели смеяться, то смеялись бы над всеми нами, по глупости своей непонимающими отчетливую суть, щедро открытую им! Да, они хохотали бы днями! Ах, как прекрасны мои невысказанные порывы показать вам её, и как безоблачно становление истины на дороге из костей и грехов! Они, суть и истина, как две сестра, где-то рядом с нами, постоянно где-то совсем-совсем близко.
Но лишь иногда мы слышим их тихий смех.
Я упал и разбился о землю.
Какой-то большой острый камень раскроил грудь, засев совсем рядом с сердцем. Левое крыло судорожно дергается само собой, а правое - безжизненно вывернуто под почти немыслимым углом, но я чувствую его. Я чувствую, кажется, каждую клеточку этого маленького легкого тельца. Вокруг свежая алая кровь и черные перья, они похожи на пламя и угли, как по мне. Такие же горячие. Сильная боль просачивается в постепенно меркнущее сознание тоненьким ручейком отвратно веселой расцветки. В глазах мутнеет с каждой секундой. А над головой всё тот же свет. Всё тот же... вроде бы. Серая пелена медленно поглощает его, прячет от меня краски моего мира. Пыль и прах, прах тех, кто ещё и не жил, они там, в этой пустоте, в ней всё... Сердце всё ещё бьется. Отчаянно и бессмысленно, лишь добавляя к этой агонии мучений.
Я слышу их смех, смех сути жизни и истины смерти. И я смеюсь над ними в ответ, хотя они и не слышат. Ведь птицы не умеют смеяться. Так жаль! Постепенно, но всё же слишком быстро, пустота заполнила собой всё. Остались только мы и смех. Сердце сделало последний удар и, наконец, сдалось.
Я знаю, что такое смерть.
Я умирал не раз и не два. Я умирал довольно часто, в общем-то. Порой даже сознательно, вот как сейчас. Честно говоря, так происходило чаще всего. Убить-то меня ох как не просто, даже во сне. Извлечете ли вы из всего этого бреда то, что я хотел до вас донести?.. Те ощущения, чувства и мысли... сегодня они ваши, я дарю их вам. Посмотрите на неё. Эта бедная погибшая птица, прожившая свою короткую жизнь как один недолгий, но очень важный и яркий полет, она для вас.
Бывало и хуже, право.
Снова растворившись туманом, я собрал себя по частицам и соединил в своём "идеальном" теле. Посмотрел на руку, пошевелил пальцами. Усмехнулся. Сердце не билось, оно продолжило болеть, его щемило (кажется, так называется это ноющее чувство). Как-то сразу вспомнились все уже давно оставшиеся в прошлом потери. Стало... жаль. Жаль, что они не могли умирать так, как делаю это я. Вспоминать больно, но воспоминания проносятся в голове, а перед глазами мелькают мгновения ушедшего счастья. И, наверное, хочется умереть снова. Но сейчас я слишком мертвый для этого. И слишком пустой.
Я вздохнул и, закутавшись в теневой плащ, медленно побрел в таверну, проживая в воспоминаниях свои жизни, одну за другой. Снова переживая всё то, что, каждый раз кажется, забыто навеки...
И это - моё личное и очень близкое душе безумие.
Моё маленькое сумасшествие.
"Люсси"
"Выпроводить Ланса из дома было как-то слишком просто..." - думаю я, запирая дверь, и поворачиваюсь, нос к носу сталкиваясь с этим рыжим недоразумением. Недоразумение на несколько секунд прижимается к моим губам своими и, отстранившись, улыбается так, будто только что сделал что-то умное или забавное. Я лишь вздыхаю и качаю головой, мне уже приходилось целоваться с ним на заданиях, претворяясь, что мы слишком заняты друг другом, чтобы замечать то, что происходит вокруг. И те поцелуи были далеко не так невинны. Неужели он думал, что сможет задеть меня или разозлить? Видимо, прочитав что-то по выражению моего лица, он грустно вздыхает и медленно отходит на несколько шагов. Ну да, у тебя снова ничего не получилось.
- Ладно, - говорит Ланс, заведя руки за спину, - Мне надо ещё... - я скептически изгибаю бровь, когда пауза затягивается, - ...на задание. Да. Задание.
Фыркаю и спускаюсь со ступеньки, снова становясь ниже его на эту чертову голову с лишним. Наша разница в росте меня раздражает. Я вообще не очень высокий, а когда перестраиваю тело под Люсси, становлюсь ниже ещё где-то на полголовы. Ммм... значит мы с Каином примерно одного роста? Эта мысль неожиданно радует, и я улыбаюсь. Ланс подозрительно щурится и пытается привлечь моё внимание громким "Кхм!". Будто моё внимание нужно привлекать, я и так профессионально держу всё улицу под наблюдением. Это же основы основ.
- Ты ещё здесь? - притворно удивляюсь и, резким движением поправив юбку, поворачиваюсь к нему спиной, намекая, что разговор окончен.
- Люсси... - растерянно шепчет он мне вслед, когда я ухожу.
Хотя, я почти на сто процентов уверен, его "задание", на которое ему "надо ещё", это я, и если он, не смотря на мои сомнения, не зря числится одним из лучших, то без труда сможет проследить за мной... Я бы смог. Незаметно усмехаюсь, опустив голову, и внимательно прислушиваюсь. Прохожих на улице пока ещё нет, и крадущиеся шаги Ланса слышатся довольно отчетливо. В такие моменты я рад, что рожден полуэльфом. Мало того, что слышу не в пример лучше большинства, так ещё и подкрадываться я способен гораздо тише. Конечно, можно было бы поиграть с рыжим недоразумением в увлекательную игру "кто из нас более ловкий и лучше знает улицы этого распрекрасного города", но... очень уж интересно, как воспримет донесение своего любимчика мой многоуважаемый дядя. Все его планы рухнули из-за какого-то незнакомца. Ммм... я представил себе его реакцию, и моё настроение заметно улучшилось.
Солнце освещало всё золотисто-красным рассветным светом, на небе не было ни облачка, а в моей груди притаилось какое-то странное томное предвкушение. Из ближайшего дома выбежали на улицу дети, начали догонять друг друга и очень светло смеяться. Да, именно светло, так искренне и радостно, что в ответ на их смех я не смог сдержать улыбку. А они такие ухоженные, чистенькие, словно и не дети вовсе. Или я просто привык совсем к другому? Во времена моего детства мы с матерью жили в довольно бедном районе. Грязь была всюду: на улицах, на крышах, на детях. А я был не такой, и меня всегда обходили стороной. В этом, конечно, не было ничего удивительно. Эльф-полукровка, светлый выродок, сын убийцы... Но, признаться, я и сам не желал общения с ними. Крысы, нищие, бездомные... В глубине души моя эльфийская сущность брезгливо относилась ко всему этому. Грязь-грязь-грязь! Гниль и запахи тех мест потом преследовали меня ещё несколько лет.
Но сейчас это в прошлом.
Другой город, другой район, другие жители, совсем другая жизнь...
Задумался и сам не заметил, как добрался до места. Привычная дорога, что сказать? Улыбаюсь и захожу внутрь. Знакомый магический перезвон, именно отсюда я взял идею снабжать ловушки в своём доме колокольчиками. Такие уютные деревянные стены с видавшими лучшие времена картинами, застеленный выцветшим, но вполне себе хорошим ковром пол, побеленный потолок с небольшими магическими светильниками. И Треаб, который, как всегда, возится за стойкой со своей вечной книгой "отмечания постояльцев".
Гном поднимает голову и приветливо мне улыбается:
- Кого я вижу!
Книга захлопывается и ложится на стойку, а Треаб выходит ко мне и стискивает в дружеских гномьих объятиях.
Гном фыркает, но отпускает меня и возвращается за стойку:
- Давно не видел тебя, малыш! Совсем забросил своего старого больного дядюшку... - говорит и грустно вздыхает, но при этом довольно поглаживает свою густую бороду, а в глазах - смешинки.
- О, извольте меня простить, милейший! - наклоняюсь, опираясь локтями о стойку и положив подбородок на свои сцепленные ладони, смотрю одновременно виновато и невинно, - Я обязательно исправлюсь!
- Вот проказник! - Треаб смеется и грозит мне пальцем, а я улыбаюсь искренне и свободно, - Что привело тебя ко мне, малыш?
Наверное, забавно слышать "малыш" от гнома, учитывая, что этот самый гном достает тебе едва ли до груди. Но Треаб особенный. Собственно, во многом это благодаря ему я сейчас живу в этом городе, и весьма неплохо живу, надо заметить. Треаб, он... справедливый, пожалуй. Мы с матерью встретили его поздним дождливым вечером, когда уходили из того города, о котором я сегодня уже упоминал, города моего детства. Мама помогла ему справиться с напавшими на его повозку бандитами, посчитавшими, что одинокий гном слишком лакомая добыча даже в такую погоду. Он был совсем не похож на воина, но сражался, сражался отчаянно и бесстрашно, один против почти тридцати. Моя родительница сказала тогда: "Смотри, он стоит сотни таких, как эти бандиты. Смотри и запоминай, сын мой, с каким достоинством его оружие встречает их удары, как поет сталь и играют на острие её благородные блики. Без страха и сомнения, без злого умысла. Это доблесть, которая должна быть у каждого настоящего мужчины...", а затем она достала бритвы и, полу-обернувшись, поспешила на помощь. Всё закончилось быстро.
- Эй! О чем замечталась, - Треаб пощелкал пальцами у моего лица, отвлекая от воспоминаний и призывая сосредоточиться на себе, - красавица?
Я усмехнулся и игриво предположил:
- О наследстве моего старого больного дядюшки?
- Ох уж эта Люсси! - Треаб покачал головой и посмотрел на меня серьезно, - Малыш?
- Да просто вспомнилась наша встреча, - я пожал плечами и вздохнул.
- Понимаю... - задумчиво протянул мой собеседник.
После того, как с бандитами было покончено, настороженный гном перевел взгляд на маму, но вскоре рассмотрел что-то в её лице и, убрав оружие, поклонился, она вернулась к своей человеческой форме и, повесив бритвы на пояс, поклонилась в ответ. Он о чем-то заговорил, я не расслышал слов, но матушка улыбнулась и протянула ему руку, которую гном тут же пожал. Они говорили минут пять, потом родительница крикнула, чтоб я вышел к ним. Вспоминаю об этом сейчас... Я, как истинный светлый эльф, наблюдал за ними с дерева. Не знаю как на счет стрельбы из лука, я, честно говоря, никогда не горел желанием попробовать, но по деревьям я всегда лазил мастерски, а вот спрыгивал с них зачастую неудачно. Вот и тогда получилось не очень, они рассмеялись, а я встал и... Грязь. В ней были и руки, и одежда, я напрасно пытался отряхнуться и обиженно сопел. Маленький чумазый эльфёнок, наверняка, зрелище было ещё то. Тогда Треаб впервые назвал меня "малыш". Он помог мне, выделил небольшое ведерко воды, отдал свою запасную одежду, которая оказалась велика мне, но была чистой, разрешил погреться у себя в повозке, напоил нас с мамой горячем чаем и даже дал мне сладостей. Я тогда уснул довольным, что случалось в те годы крайне редко. А когда проснулся, оказалось, что давно день, мы куда-то едем, и Треаб нанял маму помочь ему с охраной своего имущества.
Ммм... путешествовать с Треабом было здорово. И весело. И очень познавательно! Мы объездили десятки городом, побывали на ярмарках, на праздничных карнавалах. Я никогда столько не путешествовал, как в то время. Конечно, меня и сейчас могут неожиданно куда-то послать, но происходит это относительно нечасто и обычно меня отправляют куда-нибудь недалеко и ненадолго. Если задуматься... я довольно домашний. Вот сейчас у меня есть мой дом, есть этот город, есть работа. И всё хорошо. Возможно, не идеально, но хорошо. Треаб многому меня научил: и сражениям, и торговли, но, что самое важное, он научил меня присматриваться, замечать детали и лучше разбираться в окружающих. То время с ним я ни на что не променял бы и сейчас.
- Ладно! - гном ударил раскрытой ладонью по стойке, снова привлекая моё внимание, - Воспоминания - это хорошо, малыш, но сейчас ты пришел сюда не за ними, я прав?
- Ммм... - задумчиво прикусив губу, я глянул на лежащую рядом с его рукой книгу, - Вчера у тебя должен был остановиться маг. Выглядит молодо, с длинной косой, в черном плаще...
- Господин "просто Каин"? - понимающе ухмыльнулся мне гном.
- Каин, - киваю, - где он остановился?
Треаб враз становится серьёзен и как-то странно выжидающе на меня смотрит. Я молчу. Смотрю ему в глаза и молчу.
- Снова работа? Малыш, - вздыхает и качает головой, - он, этот Каин... очень силен, это чувствуется. И крайне опасен. Подумал бы ты во что снова ввязываешься. Что нужно? Обокрасть? Проследить? С ним твои трюки наверняка не сработают, а если и сработают, то вряд ли он потом оставит тебя в покое. Неразумно подвергать себя такой опасности, ты...
Черт! Будто я всего этого не понимаю. Чем больше он говорит, тем сильнее я чувствую себя провинившимся ничего не смыслящим ребёнком, которого отчитывает учитель. Как в старые добрые, мать их, времена! Даже ушки совсем как когда-то виновато опускаются сами по себе. Но я уже не ребёнок. И понимаю же! Знаю, что лучше не связываться, знаю, но ведь...
- Это... Не работа, - резко перебиваю его, а сам нервно прядаю ушами и, кажется, смущаюсь, - Личное.
Треаб замолкает. Пристально всматривается в моё, чувствую, краснеющее лицо. Потом внимательным взглядом проходится по одежде так, что появляется настойчивое, даже навязчивое, желание чем-нибудь прикрыться, а лучше вовсе спрятаться где-нибудь подальше. Я сдерживаюсь, но начинаю нервно теребить рукой одну из своих серебряных цепочек и уже жалею, что послал Каина именно сюда.
- Малыш, я понимаю, что ты уже большой мальчик и тебе самому решать с кем проводить своё свободное время, но... - гном только огорченно качает головой.
Хмурюсь.
- Но что?
- Ты уверен... - говорит предельно серьёзным голосом, от чего я начинаю волноваться ещё больше, хотя, казалось бы, куда уж? А Треаб, как назло, медлит, - ...что "личное" должна искать себе Люсси?
- Эээ... - замираю и смотрю на него непонимающе, но потом до меня доходит смысл его фразы... ну да, - Думаю, у неё это лучше получится...
Откуда-то изнутри рвутся нервные смешки. Я уж думал! Нельзя же так...
- Малыш... - гном хмурится.
- Ну, что? - на этот раз я уже расслабленно улыбаюсь, - Ты посмотри на меня, - развожу руки в стороны, - я жалок. Лучше пусть будет Люсси.
- Я, конечно, не целитель вашей красоты, но жалок? О, прошу, не надо этого, - Треаб отмахивается и смотрит на меня осуждающе.
А мне становится смешно! Я смеюсь. Какая-то глупая ситуация вышла, я же не собираюсь с ним что-то... Нет, мне просто интересно. Но почему-то так легко стало оттого, что Треаб, можно сказать, одобрил. Точнее не стал как-то отговаривать... приятно. Хотя я в любом случае сделал бы по-своему.
- Приятно слышать твой искренний смех, малыш, - заметил гном и, достав тряпку, начал сосредоточенно протирать стойку.
- Так... в какой он комнате? - улыбаясь, постукиваю по стойке указательным пальцем.
- В шестой. Но ночью маг ушел и пока не возвращался... - Мой палец замер. Ушел? Хмурюсь. Куда? Зачем? - И я должен тебя предупредить, малыш, - продолжил тем временем Треаб, отвлекая меня от размышлений, - у меня очень плохое предчувствие на счет этого Каина. Его имя... где-то мне уже встречалось. Кажется, в довоенных легендах. Не уверен. Будь внимательнее и осторожнее.
Ответить не успеваю - слышится перезвон колокольчиков, я оборачиваюсь и вижу его. Каин.