Доктор Лан-Ми-Вэй-Нией, почтенных лет камарг и искусный для своего круга доктор любил в этой жизни две вещи - свою семью и свои орхидеи. Потому и предпочитал свободное время, а точнее - паузы между посещениями пациентов отдавать одной своей слабости. А в мечтах в это время уноситься к другой. Ведь когда возишься с землей или удобрениями среди этих обманчиво хрупких, но действительно прекрасных растений хочется предаваться мыслям исключительно приятным. А не вспоминать о реальности, в которой только этот корабль и его обитатели.
Ибо меньше всего в этой жизни камарг любил персилиан. По его авторитетному мнению, этой расе не стоило выходить на уровень межпланетных коммуникаций, а то и вовсе появляться на свет. Все его контакты с представителями их расы только укрепляли доктора в этом мнении. Более испорченных, грубых, громких и неотесанных варваров этот свет еще не видывал!
Щупальце, держащее лейку возмущенно дрогнуло, и питательная смесь для орхидей пролилась мимо. Камарг недовольно скривился - эти порождения зловонной бездны настолько задели его душевное равновесие, что даже сейчас не дают запереться в своем крошечном мирке! А ведь где-то, далеко, слишком далеко отсюда его ждет верная женушка с целым схроном отборных икринок. Настоящая красавица, достойная мать - не то, что эти размалеванные, крикливые колокольни или, чего лучше, щупленькие рабыни и рабы всех мастей. Только ради нее, только ради своей семьи и подрастающего небывало большого приплода он, Лан-Ми-Вэй-Нией терпит эту консервную банку, этот небывалых размеров рассадник порока и преступности.
Даже в анабиозе они не давали ему проспать долго: то погрызутся, то напьются до потери связи с окружающим миром, то несчастного раба в весьма и весьма плачевном состоянии притащат... И ведь не первый год уже!
Эта экспедиция затянулась не на шутку. И вот, казалось бы, наконец-то они нашли то, что хотели, целую планету с живым товаром: бери - не хочу! И тут умудрились попасть в передрягу! А все из-за собственной халатности и просто неописуемой невнимательности! И опять его разбудили, опять он должен их спасать, хотя, похоже, с большей радостью закопал бы их всех в той же яме, из которой этих молодчиков так старательно откапывали. Но все это еще терпимо.
А вот недавно на них нашло что-то вовсе выходящее за все рамки цивилизованного поведения! Да что там - естественного, животного! Камаргу на лечение принялись буквально пачками тащить плененных айвертов. И лучше даже не озвучивать, с какими повреждениями. Очередной повод убедиться в том, что он нанялся на корабль к существам, которые, выйдя на уровень межзвездных полетов, так и не перешагнули порог первобытной пещеры. Стадо скудоумных извращенцев-переростков! Доктор решил, что не хочет даже знать, кто первым додумался пустить эту идею в массы.
Над дверной панелью тревожно замигал огонек вызова. Недовольно скривившись, доктор Лан-Ми-Вэй-Нией с сожалением оставил свои орхидеи, еще раз проверил температуру и влажность по датчикам, закрыл капсулу и тщательно вымыл "руки", прежде чем выйти приемную.
Так и есть - в дверном проеме только мелькнула грива сочных волос, а вот на кушетке сидел ему персональный подарок. Очередной космический разбойник притащил сюда поломанную игрушку и сбежал, не желая выслушивать долгие нотации. Теперь камаргу не удается даже поворчать в свое удовольствие, не перед кем; в случае, если помощь требовалась не им, персилиане сбегали с поистине ошеломляющей скоростью. И так они лишили его еще одной маленькой радости. Пора начинать возвращать рабов с отказом, ссылаясь невозможность излечения...
Издав долгий, булькающий вздох, долженствующий свидетельствовать о крайней удрученности этим несовершенным миром, в котором ему приходится существовать, камарг принялся за работу. Он горячо понадеялся, что этого айверта хотя бы постарались обучить языку, прежде чем... Доктор гневно мотнул головой, не желая обдумывать эту тему.
В конце-концов, они возвращаются в Федерацию, после экспедиции он получит свои честно заработанные деньги, а в возне с рабами нет ничего сложного. Схема, отработанная до автоматизма. Продезинфицировать, изгваздать в регенерирующем и, в особо тяжелых случаях, накачать успокаивающим.
Как же все это мерзко, мерзко, мерзко... - впрочем, озвучивать свои мысли камарг не брался, тем более, что пациент находился в состоянии, близком к критическому, и только необычный вид доктора не давал ему впасть в состояние окончательного ступора. Сейчас за Лан-Ми-Вэй-Ниеем настороженно следили светлые глаза сквозь занавес светлых же волос.
Нет, конечно, пират мог и спутать его с эксвертой, благо, что представители этой планеты не особо различались. А данный так и вовсе внешне был трудно идентифицируем как айверт. Слишком хрупкое телосложение, слишком тонкие черты, слишком много слишком... Но не стоит обманываться тем, что это была просто ошибка. Просто эпидемия ошибок.
- Ты понимаешь, что я говорю? - спросил камарг, прикидывая, как бы половчее управиться с этим "подарком". Пациент нервно кивнул. Уже хлеб. - Замечательно. Сейчас поставим тебя на ноги и отправим обратно к хозяину. Или в общий блок. Ты получил на этот счет какие-нибудь инструкции?
Айверт опустил голову, закусив губу, и ничего не ответил. Кажется, доктор немного поторопился с выводами.
Но тот только еще ниже опустил голову. По его лицу против воли потекли крупные слезы. Лан-Ми-Вэй-Нией, издав очередной тяжелый полубульк-полувздох, потянулся и протянул ему стерильную салфетку. Парень тут же благодарно уткнулся в нее, только худенькие плечи вздагивали.
- В таком случае, я снимаю с себя всю ответственность, - проворчал доктор, отсчитывая дозу. Успокоительное все-таки придется давать первым. - Но тебе следует знать, что за неповиновение ты не вернешься не только сюда, но и к своим в общий блок. Все, что тебя ждет - это мусоросборник. Так что не вздумай меня обманывать.
Впрочем, он сильно сомневался, что парнишка понял хоть что-то из его длинной тирады.
Когда вечером он вновь вернулся к своим орхидеям, камарг так некстати вспомнил, после лечения тот айверт молча встал, вымученно кивнул и ушел. Кажется, он так и не проронил ни слова.
С каждым днем Лан-Ми-Вэй-Ниею все труднее закрываться в собственных мыслях и отрешаться от реальности.
И вот сейчас он, наконец, решил, что с него хватит. Что как только они станут на якорь, он тут же возьмет расчет и наконец-то покинет этот отвратительный, кошмарный корабль. И больше никогда сюда не вернется.
Потом камарг вспомнил про жену и про детишек, которые сейчас уже должны были вылупиться и шустро сновать по их дому, смешно шевеля неокрепшими щупальцами. Небывало большой приплод для счастливого, но, увы, необеспеченного отца.
И самонадеянные мысли об отставке исчезли, словно рябь на воде от легкого дуновения ветра.
При написании этого фика, ни один персилианин от икоты не пострадал ]=-))).