Сакральт вздохнул, прикрыв глаза ритуальным жезлом. Ну почему все эти безумцы и шарлатаны являются именно в его смену? Почему бы им не придти на неделю позже, когда на дежурство заступит Премудрый Эвтанасий с его расписным ножичком? Эвтанасий просто обожает беседы...
- Вообще-то в детстве я хотел стать пустынным чертежником, как мой отец, - сказал парень, - он был настоящим мастером. Вы видели его гигантскую курицу?
Жрец кивнул. А кто не видел?
- Тысяча тридцать линий, такие четкие, ровные, отец переделывал каждую раз по десять! "Когда-нибудь, через сотни, тысячи лет, - говорил он, - люди будут смотреть на эту курицу и вспоминать меня". Он не верил, что его фигуры уже никому не интересны, что эпоха пустынных рисунков проходит...
- Да, сейчас в моде кромлехи и большие каменные головы, - согласился Жрец, - я уже поставил себе парочку таких истуканов.
Сакральт невольно поморщился, вспомнив, во сколько обошлись носатые физиономии. О новом сердце придется забыть по крайней мере на полгода... Ничего, престиж дороже.
- Ты случайно не делаешь дольмены?
- Я изобретаю, - ответил сын чертежника, - вроде как придумываю небывалые вещи.
- Как создатели голографильмов?
- Нет, - длинные пальцы затрепетали, силясь поймать нужные слова, - я делаю небывалые вещи настоящими.
Старший Жрец с видом страдальца поднял глаза к черному, с картой ближнего космоса потолку. Контуры Промезелевых Облаков всегда придавали Сакральту решимости.
- Вот что, молодой человек, - сказал он, вставая с трона, - сейчас ты выйдешь из этого храма, вернешься домой и устроишься машинистом какого-нибудь быстрого и молодого континента. Поверь, все бывальщины и небывальщины мигом выветрятся из твоей головы, как скверный гипносон!
И услужливая гравитация потащила упрямого парня к дверям, чуть приподняв над полом - мимо статуй Полураспанда, Электролиты и Гелиоса Сверхтекучего.
И он вынул из рюкзака зеленую пирамидку. Пирамидка едва заметно дрожала.
- Это новый, мощный прибор, - начал объяснять парень, цепляясь за статую Шестиглазого Бензола, - он может перемещать людей в другое измерение...
Старший Жрец захохотал, не дослушав до слова "может". Захохотал так, что выронил жезл, а гравитационные поля, опешив, бросили юношу на пол вместе с пирамидкой и Бензолом. Кто-то из троих громко хрустнул.
- Как зовут нашего изобретателя? - произнес Жрец, отсмеявшись.
- Уфо. - парень острожно поднялся, не выпуская пирамидку из рук.
- Сколько тебе лет, Уфо?
- Двести сорок.
Сакральт погрозил юноше пальцем.
- Мальчик, не заставляй меня анализировать твой углерод!
- Сто семьдесят два, - Уфо пристыженно сник. "Сколлапсировал" - с усмешкой подумал Жрец.
- Так вот, Уфо, ты самый молодой юморист на свете. Поверь, никому еще не удавалось так рассмешить Старшего Жреца - даже лихотеповым гибридам с их собачьими и птичьими головами. Подумать только, новый прибор!
- Но что тут такого? - спросил недоумевающий Уфо, - все приборы когда-то появились! Телепортации, например, раньше не было, и я летал в школу на фланере...
- Сто семьдесят два года, - проговорил Сакральт, с умилением разглядывая паренька, - такой дерзкий и такой наивный... Неужели папа с мамой еще не рассказывали тебе, откуда берутся открытия?
- Я спрашивал, но они почему-то смущались и ничего не отвечали. Это какая-то тайна, да?
- Ничего таинственного. Подойди-ка сюда, маленький Уфо.
Юноша приблизился, опасливо посматривая на жезл. Жрец расправил мантию; знаки интегралов и сумм засверкали на темно-синей ткани, складываясь в загадочные, а порой и откровенно нелепые формулы. Лицо Сакральта светилось изнутри, как торсионный фонарик на Празднике Познания; вот миг, ради которого стоило идти в жрецы! К демонам неграмотным все эти службы, шествия и песнопения - наконец-то, настоящая проповедь!
- Открытия не появляются из воздуха, - провозгласил Сакральт, - их нельзя высосать из пальца или из головы. Так уж устроен человек: он знает то, что есть, он может представить то, чего не было, но не способен создать то, что может быть!
Старший Жрец перевел дух; сеанс телепатии отнял немало сил, зато цитата из Первожреца Промезеля была безупречна.
- Я ничего не понял, - виновато признался Уфо.
Сакральт смахнул капельку пота с высокого лба.
- Поверь, мальчик. Сон - я имею в виду натуральный сон - тасует наши воспоминания, разнимает и складывает, как головоломку, но разве он способен породить нечто новое? Тогда не хватило бы никаких сонников. Нет, и сон разума, и явь одинаково бесплодны. Все, что в их силах - это сложить парочку забавных узоров для развлечения и потехи. Понимаю, это печально, - добавил Сакральт, ощутив, как потемнело биополе юноши, - но разве мы горюем из-за того, что неспособны, к примеру, летать быстрее луча? Или подолгу жить в вакууме?
- Это уродство, - недовольно произнес Уфо.
- Это великое благо, мальчик! Представь себе общество, где каждый изобретает и открывает, что ему вздумается - какой хаос, какой беспорядок породит такая аномалия! Ты ведь наверняка видел гиперборейцев, этих невежественных бородатых дикарей с вечной мерзлотой в голове? Что будет, если кто-то из них изобретет, скажем, кварковую бомбу или даже допотопный бластер?
Парень вздрогнул. Жрец отлично понимал его страх: даже безоружный гипербореец - зрелище жутковатое, а уж с бластером...
- Но ведь без техники нам и жить было бы негде, - заметил Уфо, - пирамиды с одними блоками и колесами не построишь. И папины фигуры - как их рисовать без омега-лучей?
- Ты полагаешь, омега-лучи пригодны только для рисования? - нахмурился Жрец, - а ведь они могут выжечь леса, растопить ледники, и тогда... Словом, нам очень повезло, что мы не умеем изобретать.
- Чушь!! - прогремел чей-то хриплый бас. Он звучал сверху, снизу и из-за спины, десятки статуй вторили ему на разные голоса: "Чушь... чушь... чушь..."
- Господин Первожрец? - пискнул Сакральт, схватив жезл обеими руками. Вот уж чего не стоило изобретать, так это бессмертия!
- Промезель! - Уфо был восхищен. - Открыватель колеса!
- Точно. Колесо, порох и зеркала. Это все я. Хотя и не я.
С каждым словом голос становился все тише, словно сжимался.
- Жрец дурак, но прав. Открывать нельзя. Мне подарили.
Рука Уфо разжалась, пирамидка упала со звонким, язвительным стуком. Упала и потемнела.
- Пустыня. Нет еды и враги. Я договорился. Как еще?
Рядом с пирамидкой рухнул глиняный кирпич, едва не отдавив Старшему Жрецу ногу.
- Это и есть договор? - спросил Уфо, поднимая разрисованный камень.
- Я грамотный, - равнодушно сообщил голос.
Сакральт взгляделся в роспись. Вот что-то круглое, с тремя палками внизу, вроде паука. Вот красный человечек с бородой-треугольником. А вот другой, зеленый, с кругляшом в руках. Да, с таким уродцем Сакральт договариваться бы не стал ни за какие колеса.
- Он умел открывать, - сказал Промезель. - Завидую. Мы - нет, плохо. Если бы сами...
Уфо тоже рассматривал рисунки. И лицо его отчего-то становилось все тревожней.
- А что означает этот иероглиф: очки, решетка и белая мышь? - наконец спросил изобретатель.
- Очки? - Промезель был удивлен. - Что это?
- Какой-то символ, - Уфо встретился взглядом со Старшим Жрецом, - не знаешь, что он означает?
Жрец лишь пожал плечами.
- Мое дело маленькое. В последнюю ночь каждого года кричать: "Пришельцы!"
- Пришельцы... - задумчиво повторил Уфо.
- "Мы были хорошей империей!"
- Мы были хорошей империей!
- "Мы не воевали"...
- Мы не воевали, мы культурны! Мы написали поэмы и сейчас их прочтем!
- Мы... - Сакральт осекся, - а как ты угадал?
- Я знал, - ответил Уфо и мягко улыбнулся, - дураки. А поэмы у вас бездарные.
Он не почернел и не обернулся трехголовым ящером. Он просто смотрел - так же добродушно, как и минуту назад. Почему-то именно это особенно напугало жрецов.
- У-у-уже? - пролепетал, заикаясь, Промезель.
- Триста тысяч лет, - пришелец пожал плечами, - обычно этого хватает.
Сакраль, собравшись с силами и хорошенько примерившись, упал на колени.
- Только технику трансплантации не отбирайте! - взмолился он, - без нового сердца мне не прожить!
Смех пришельца сломал все защитные экраны и поля, вонзившись в уши огромным бешеным сверчком.
- Думаешь, я пришел отнимать? Наоборот, я дарю вам вот эту машинку.
Пирамидка стала иссиня-черной и зажужжала.
- Я не соврал, она и вправду очень мощная. И она действительно может перемещать людей в другое измерение... - сказал пришелец. И добавил:
- В мое.
- Но зачем? - спросил Сакральт. Время, главное, выиграть время! Сейчас подоспеют стратосферные проекторы, кварковые бомбы и даже бластеры ...
- Знаешь, Сакральт, чтобы сделать по-настоящему интересное открытие, - произнес пришелец, - не то, что эти дурацкие проекторы и бомбы, которые сейчас тонут в океане - приходится экспериментировать. А для экспериментов нужны белые мышки. Много белых мышек.
- И ты знал? - крикнул Старший Жрец в пустоту.
- Пустыня, - прошептал бестелесный Промезель, - нет еды, враги. Все согласились.
Сакральт сплюнул на пол - смачно, от всего пересаженного сердца. Пара капель угодили на пирамидку, которая вовсю покрывалась красными трещинками. Скоро она покраснеет полностью, и тогда...
- Скажи, Уфо, а мы и вправду не умеем изобретать? - спросил Сакральт.
Пришелец снова засмеялся, и с потолка крупнымии блестками посыпались звезды и кометы. Обломок Промезелева Облака - не то Большого, не то Малого - больно ударил Сакральта по темени.
- Нет, вы только послушайте! Он спрашивает об этом меня! - воскликнул пришелец, - я-то откуда знаю?