.Перу (Осколки сказок)
Журнал "Самиздат":
[Регистрация]
[Найти]
[Рейтинги]
[Обсуждения]
[Новинки]
[Обзоры]
[Помощь]
|
|
|
|
Аннотация:
** Че-Бу и Орден Пионеров ** 1.Рождение Буратины ** Познайка-Тьму ** 2.Учитель хулигантии ** Битва при Муми-Доле ** Неправильные пчелы **
|
ЦАРСТВО ПЕРУ, или ОСКОЛКИ СКАЗОК.
По неве-неведомой дорожке
Ехал бесколесый грузовик.
Ехали на кладбище уроды
Через город прямо напрямик...
(Пророчество черепахи Тортиллы)
Че-Бу и Орден Пионеров.
Главный храм Пионеров известен как Храм Десяти Врат, и ворот в нем действительно десять, хотя открываются только одни. Очевидно, этот факт имеет некий сакральный смысл, возможно, что существует даже соответствующая притча, и седые старцы в синих галстуках Наставников обращаются к молодым, желтогалстучным Ученикам со словами: "Взгляни на этот храм, юноша. У него десять ворот. Ты, как и этот храм..." - и так далее, и тому подобное. В любом случае, мне о смысле этого символа неизвестно ничего, так как Орден Пионеров свято хранит свои секреты (или, как остроумно замечают его противники, отсутствие секретов) даже от придумавшего их автора.
Через единственные ворота в храм доставляют провизию. Никто никогда не видел, чтобы в Храм входили или выходили сами Пионеры, впрочем, это как раз не удивительно. Их искусство незаметно входить и выходить по достоинству оценили многие люди, ныне, увы, как один покойные. Единственный признак того, что вас посетил Пионер - это пятиконечная звезда, нарисованная на самом видном месте, и ваш собственный труп на полу.
Небольшой караван, увешанный тюками и баулами, приблизился к открытым дверям Храма. Навстречу каравнщикам вышли трое Пионеров: двое в желтых галстуках - Ученики, и один в зеленом - младший Наставник. Пока Наставник расплачивался с купцами (не торгуясь, ибо Пионеры презирают деньги и драгоценности, называя их "металлоломом"), два рослых Ученика принялись заносить провиант в двери. Одна из заповедей Ордена гласит - "да не ступит нога непосвященного на землю Храма". Правда, более известна другая их заповедь - "Пионер - всем ребятам пример".
- Что на этот раз привезли, Не-Сцы? - крикнул товарищу один из Учеников.
- Сейчас гляну, Нап-Люй, - ответил второй.
За дверями находился небольшой склад, и именно туда Ученики потащили увесистые мешки с провизией. Один из которых подозрительно шевелился. Нап-Люй, которому и попался этот странный мешок, бухнул его на землю и, развязав, запустил руку внутрь.
- Ух ты! - воскликнул Ученик. - Оранжевые круглые плоды!
- Это апельсины, недоумок! - загоготал Не-Сцы.
- Да как ты... - Ква-Кин был готов обрушиться на товарища с кулаками, но тут из мешка высунулось что-то живое, похожее на ожившую лепешку темно-бурого цвета. "Лепешка" ощупала землю и Пионера, а затем, потянувшись, извлекла на свет странное низкорослое существо. Росточком оно едва превосходило гнома, было покрыто короткой шерстью, а голову... голову украшали два несоразмерных, уродливых блина, которые вряд ли кто решился бы назвать ушами. Везде - и на теле, и на странных лепешках, рос густой бурый мех.
- Вот те раз! - произнес Нап-Люй развязным тоном. - Кто это тут у нас?
Забыв о нанесенной товарищем обиде, он уже предвкушал веселье. В переводе с его собственного языка, это означало, что сдачи давать не будут.
- Это какая-то мартышка! - воскликнул Нап-Люй. - Или ушастый хомяк!
- Я не мартышка!.. - пискнуло существо.
Веселья в глазах Учеников сразу прибавилось - разумную тварь бить гораздо интереснее.
- Надо бы заявить этим караванщикам, - сквозь сквозь смех произнес Не-Сцы, - что у них завелись здоровенные крысы!
- Я не крыса! Я хочу поступить в Храм! - существо попыталось зловеще нахмуриться, но только вызвало у Пионеров взрыв хохота.
- А что тебе тут делать? Разве что пол ушами подметать? - с этими словами Нап-Люй попытался ухватить гостя за одно из громадных лепех. Однако тот неуловимым движением одного уха перебросил нахала через голову, а вторым - что есть силы вмазал уже подбежавшему сзади Не-Сцы. Поднявшись с земли, Нап-Люй встал в 'позу подрубленной чинары' и попытался использовать 'удар пожухлого лотоса', но был внезапно сбит с ног и травмирован в челюсть "двойным крученым ухом". Корчащийся от боли Не-Сцы между тем достал знаменитую пятиконечную звездочку и даже успел метнуть ее в ушастого монстра, но - поразительно - звездочка была остановлена в полете, будучи зажата между двух огромных "лопастей" существа.
Пионеры отступали, отступали впервые - перед каким-то мохнатым чудом, один вид которого вызывал отвращение. Существо, угрожающе вращая ушами, ринулось на парней, но было остановлено чьей-то рукой. Наставник, надежно ухватив зверушку за "лепехи", поднял ее в воздух и принялся внимательно рассматривать.
- Откуда ты, чудо? - вопросил он, свободной рукой останавливая подбежавших Ква-Кина и Не-Сцы, решивших, что сейчас - лучший момент для мести.
- Юг... Джунгли... - пробормотал зверь. Он чуть ли не трясся от ярости, но - Наставник отдал ему должное - не от страха.
- Мой народ... Порабощен... Моя семья... Убита... Я хотел... В Храм...
- Как тебя зовут, звереныш? - спросил Наставник, уже более снисходительно.
- Мое имя... Оно непроизносимо на вашем варварском языке...
Наставник нахмурился. Он уважал смелость, но любая наглось должна иметь пределы.
- Меня зовут Chieibiuiriaishkia... - произнес зверек.
- Че... Бу... Раж...
- Ладно. - вздохнуло существо. - пусть будет Че-Бу.
- Хорошо, Че-Бу, храбрый звереныш, - усмехнулся Наставник. - Мы берем тебя.
И, опустив звереныша на землю, добавил:
- Но сначала - небольшая формальность... Надеюсь, ты не боишься бешеных собак?
Осколок ПЕРВЫЙ. Рождение Буратины.
Папа Карло старательно обстругивал доску, тихо бормоча заклинания. Еще пара таких заготовок, и можно будет сколотить добротный волшебный гроб, который без всякого катафалка отвезет покойника на кладбище, сам закопается, а потом еще как минимум триста лет будет отгонять червей и жуков. Заказ не ахти какой, и большого гонорара за него не предвидится, да только чем еще прокормиться в такой глуши старому волшебнику? Особенно если у него такая редкая специализация - Магия Дерева.
Карло бросил взгляд на свою убогую каморку, на стопки магических книг, на пару зачарованных чурбанов и здоровенную магическую чурку. Да, только гробы ему теперь и осталось делать, причем для собственного пользования. Так и умрет он в этой жалкой лачуге, не оставив ни ученика, ни сына - хотя еще со Школы к нему прикрепилась кличка Папа. Эх, если бы он смог найти ученика...
В тот самый момент в дверь каморки кто-то постучал. Карло поначалу не обратил на стук никакого внимания - видать, почудилось. Кто осмелится выйти на улицу в дни, когда вовсю хлещут Дурацкие Ливни? Дурацкими их называют не только потому, что по непонятной причине они выпадают только в Стране Дураков, раскинувшейся на южном побережье Безземелья. В сезон Дурацких Ливней с неба падают самые необычные вещи - лягушки, золотые монеты, глыбы льда, крокодилы, ошарашенные рыбаки и даже (правда, всего один раз в истории) царский наместник - словом, все, что угодно, кроме дождя и града.
Однако стук повторился. Кто-то настойчиво, изо всех сил барабанил в хлипкую деревянную дверцу. А ведь у Карло так и не дошли руки наложить на нее хотя бы самые примитивные чары - верно говорят, сапожник без сапог... Пару секунд Папа колебался, но услышав полный муки стон, раздавшийся снаружи, распахнул дверь. В каморку ввалился человек, весь премазанный какой-то белесой дрянью. Следом вкатилась тарелка, судя по всему, она и оглушила странного гостя. Поспешно закрыв дверь, Карло наклонился над незнакомцем. Обмакнул палец в стекавшую на пол гадость и - хуже уже не будет! - лизнул его. Оказалось, в тот день над Страной дураков шел дождь из горьковатого, отвратительно приготовленного оливье.
Только после этого Папа Карло взглянул на самого "пострадавшего". Поначалу он совсем не удивился - ну что странного может найти Маг Дерева в деревянном големе, представляющем довольно грубую пародию на человека. Ноги и руки - пара кое-как скрепленных чурок, нос - просто длинный сучок, который поленились срезать. Вдобавок голем выглядел так, словно его неделю жевал, а потом выплюнул огромный бобер. Да Карло в юности, на практических занятиях по Магии, создавал гораздо более изящные и соразмерные фигуры из сосны и дуба. И они двигались, ходили, танцевали, тогда как этот, кажется, способен только валяться в луже оливье.
Но в следующую секунду от презрения к уродцу не осталось и следа. Деревянный гость с трудом приоткрыл рот, и из грубо, одним ударом топора вырезанной щели послышались звуки... человеческой речи.
- Помоги... Спаси... Гнию... - еле слышно произнес голем.
Глубоко потрясенный Папа - еще ни одному великому чародею не удавалось заставить дерево мыслить и говорить - полез в кладовую за снадобьями. Уж он-то знал, как спасти умирающий чурбан...
По пустынной дороге, где тут и там виднелись не успевшие высохнуть лужицы оливье, шагал невысокий человек в балахоне. Бесформенная одежда скрывала фигуру и лицо прохожего, только длинный острый нос торчал из-под капюшона, и тот, кто смог бы увидеть его вблизи, изрядно удивился бы, поскольку нос был деревянным. Но вокруг царило безлюдье - кто-то еще отсиживался в домах, пережидая Ливень, а другие, скорее всего, уже праздновали его уход, заедая местный самогон упавшей с неба закуской. Да если бы и встретился какой любопытный, таинственный человек не многое смог бы ему рассказать, поскольку почти ничего о себе не помнил. Из его памяти словно вычеркнули все его прошлое, вплоть до того момента, как он очутился у дверей каморки Папы Карло.
Он знал только свое имя - Буратино, да еще эти видения - он шагает куда-то, вокруг него маршируют тысячи таких, как он, деревянных солдат, а впереди - Вождь, Командир, Повелитель... Урфин Джюс. Но кто такой этот Урфин, и как он связан с его собственной судьбой, навсегда выпало из памяти деревянного человечка.
- Позже ты вспомнишь все, я уверен, - говаривал ему Папа Карло ненастными вечерами, когда по стенам каморки стучали тяжелые тарелки салата, а Буратино лежал, перевязанный с ног до головы бинтами и исцеляющими заклятьями, и пытался выудить из памяти обрывки воспоминаний о прошлой жизни. - Когда-нибудь ты вспомнишь, а сейчас тебе непременно нужно учиться. Я вижу, у тебя незаурядные магические способности! Из тебя выйдет отличный волшебник!
Буратино не хотелось становиться магом. Он помнил, что был солдатом, и солдатом не из худших. Но все умения и приемы начисто выветрились из его деревянной головы, оставив лишь боль и глухую тоску. В любом случае, возразить старику он не мог - рот был тоже заклеен бинтом - Папа был неважным лекарем.
- Ты пойдешь в Город Дебилов - это столица нашей Страны Дураков, ее еще называют Даун-Таун. Там находится лучшая школа магов. Ты обязательно поступишь туда, потому что у тебя есть Дар, есть вот этот замечательный Букварь (с этими словами Карло достал с полки огромный фолиант) и - чего скрывать - с одним из завучей этой Школы я когда-то сидел за одной партой.
Итак, Буратино шел в Даун-Таун. Толстенная книга за пазухой, серый балахон, который Карло назвал "этой миленькой курточкой", пять золотых в кармане и полный провал в памяти - что еще нужно для героя, чтобы заработать достаточно приключений на свой длинный нос?
Познайка-Тьму.
Над Цветочным городом, древнейшей вотчиной Коротышек - могущественнейших магов Мира, Безмирья и того, что их окружает, порхал крошечный красный воробей. Он пролетал над изящными, словно игрушечными особняками строителей, механиков и лекарей, над роскошными парками и идеальной формы озерцами, взглянув в которые можно было увидеть лежавшую на самом глубоком дне кикимору, что погибла от полного отсутствия тины, ряски и микробов. Повсюду - в садах и парках, на крышах и стенах домов - росли поражающие своим великолепием и размерами цветы. Такие цветы не встретишь ни в одном из миров, и именно благодаря им город магов и был назван Цветочным. За пределами города раскинулся лес исполинской травы, с подпирающими небо башнями грибов. В этом странном месте, казалось, сама земля источала щедрые потоки Силы; цветы и травы она заставляла вырастать в сотни раз выше, а людей - пускать из пальцев молнии и огненные шары.
Воробей немного покружил над высоким, затейливо украшенным особняком и влетел в одно из окон. Это был дом Архимага Знайки, старейшего Коротышки, одного из тех, кто строил Цветочный город. Он был стар, очень стар, но борода у него, как у всех Коротышек, не росла, не было и морщин, несвойственных этому магическому народцу, и на почтенный возраст Архимага указывали только огромные очки с толстыми линзами. Он стоял у окна и пристально, чуть сощурившись, глядел на воробья, сидевшего на подоконнике и отвечавшего Знайке не менее пристальным взглядом.
Внезапно Архимаг нахмурился.
- Прекрати свои шутки, Познайка-Тьму. Ты же не надеешься, что твоя личина хоть кого-то обманет?
Воробышек пожал крыльями и мгновенно, без хлопков и клубов дыма, превратился в Коротышку в зеленом галстуке и синей шляпе с широкими полями.
- Все уже собрались, Познайка. - произнес Архимаг. - Извольте пройти в столовую, сиречь Зал Собраний.
Конечно, "пойти" - всего лишь оборот речи для существ, наделенных магическим даром, и перемещающихся исключительно методом прищелкивания пальцами. Полеты по воздуху в облике воробьев - не более чем прихоть романтика.
Очутившись в следующее мгновение в Зале Собраний, Познайка понял, что все гораздо серьезнее, чем он предполагал. Здесь действительно были все - весь Совет города, двенадцать волшебников, считая Архимага, и жуткого вида существо с огромными клыками.
- Что это за зверюга? - воскликнул, не сдержавшись, Познайка.
От группы магов, чинно выстроившихся по левую сторону стола, отделился Коротышка весьма наглого вида, весь увешанный кинжалами, мечами и арбалетами. Это был Пулька, страстный любитель охоты (на которой добычей мог оказаться кто угодно - от дракона до человека) и экзотических монстров, которых он частью находил в заброшенных мирах, частью выводил в своих лабораториях.
- Прошу любить и жаловать - моя новая собачка, - произнес Пулька с самодовольной улыбкой. - Зовут Булька, родом из Двавосьмого мира.
Познайка дал себе мысленную клятву обходить Двавосьмой мир стороной.
- Но, я думаю, вам еще представится случай познакомиться поближе... - с этими словами Пулька мерзко ухмыльнулся (впрочем, на его лице любое выражение было мерзким) и вновь присоединился к своим товарищам.
- Ты мне угрожаешь? - возмутился Познайка. - Как ты...
- Хватит вопросов, Познайка-Тьму! - прозвучал глубокий, полный спокойной тведости голос Знайки. - Пришло время отвечать. Отвечать за свои проступки, сиречь преступления.
"Как же я ненавижу твое "сиречь"!" - подумал было Познайка, но тут же оборвал мысль - читать в чужих головах здесь умел каждый.
- Вот именно! - воскликнул Пилюлькин, глава Гильдии целителей, - он нарушает правила Коротышек, он раскачивает Весы! Великое Равновесие...
- Вот где у меня ваше Равновесие! - отмахнулся Познайка. - У вас чуть что - сразу Равновесие: газон топтать нельзя - Равновесие, материться на улице нельзя - и тут Равновесие! И чем же я на этот раз его нарушил?
- Позвольте разъяснить, - вперед выступили два мага-близнеца. Их мантии были изрядно перепачканы, в руках они держали какие-то бесформенные, обгоревшие обломки.
- Говорите, Винтик и Шпутник. - кивнул Архимаг Знайка.
- Вот это, - и братья подняли непонятные обломки вверх, - все, что осталось от Небесной Колесницы. Познайка одолжил ее, как он сказал, "для прогулки". В результате - чудовищный взрыв и остров в Пятьседьмом мире, ушедший под воду.
- Угу, - кивнул Познайка. - вместе с Империей Зла, поработившей всю планету и истребившей с десяток народов. Говорят, что повелителю этой империи покровительствовали два могущественных брата-мага. Может быть, вы знаете, о ком идет речь?
Винтик и Шпунтик, смутившись, отступили за спины своих товарищей.
- А что ты, Познайка-Тьму скажешь о Ночной Империи, что в Одночетвертом мире?
Познайка не спутал бы этот голос ни с каким другим. Слишком хорошо помнил он и его обладательницу, и те дни, а особенно ночи, что провел с ней в незапамятные времена, в далеких и забытых мирах... И поэтому Познайка, смело глядевший в глаза самым страшным чудовищам и призракам, сейчас невольно опустил взгляд перед этой тонкой фигуркой. Да, это была Кнопочка.
- ... А также о Вечерней Империи, в Шеститретьем мире, и Сумеречной Империи, в Девятидевятом мире, и особенно об Утренней, что в Пятидесятом мире?
Остальные маги, почувствовав, что противник уже вот-вот капитулирует, осмелели и принялись радостно добивать несчастного.
- Гнусный лицемер! Возжаждал власти и богатств! - ревел сквозь как всегда набитый рот толстяк Пончик. Тот самый Пончик, который прославился своей жадностью на половину вселенной, скупая и выкрадывая приглянувшиеся сокровища и диковинки.
- В то время, как мы лечим и исцеляем! - возмущался доктор Пилюлькин, автор тысяч изощренных ядов и не менее сотни смертельных вирусов. Жители самых различных миров щедро платили за эти яды и вирусы, и вдесятеро щедрее - за противоядия и лекарства.
- Небось, хотел сам Архимагом стать! Авось, теперь укоротят тебя, выскочка! - вопили Авоська и Небоська, два самых заклятых врага Познайки.
Обвинящие, гневные голоса слились в ушах Познайки в сплошной нераспознаваемый шум. Он становился все громче и громче, пока внезапно не наступила тишина и в ней не раздался тихий голос Архимага Знайки.
- ...цать тысяч лет лишаем тебя Силы и изгоняем из Цветочного города, сиречь обители Коротышек.
Оправдываться было поздно. Обвинять и разоблачать - бессмысленно. Познайка щелкнул пальцами и, обернувшись воробьем, вылетел в окно. Где-то над парком приговор вступил в силу, птица снова превратилась в Коротышку, и бедняга с громким криком рухнул в заросли.
Маги стали потихоньку исчезать, кто в клубах дыма, кто проваливаясь под землю. Некоторые ушли через дверь - но это было, по выражению Знайки, "зазнайство, сиречь выпендреж". Наконец в Зале Собраний осталась одна Кнопочка.
- Кнопка, - обратился к ней Архимаг. - мне нужна твоя помощь. Тебе нужно...
- Я понимаю, - кивнула Кнопочка. - Проследить за Познайкой-Тьму. И если он предпримет хоть что-нибудь...
- Правильно. Даю тебе полный карт-бланш. Задействуй все и всех, если понадобится. Обратись к Дальним, к Ближним, к Древним, к Новоиспеченным, хоть к черным магам острова Буян. Познайка должен быть у меня под колпаком!
Словно для демонстрации своих слов, Знайка снял свою серую шапку-гендальфку и, положив на стол, смял размашистым ударом кулака.
- Есть только одно место, куда он может отправиться. И это...
- Я знаю, мессир. Тридевятый мир.
Осколок ВТОРОЙ. Учитель хулигантии.
На третий день пути Буратино достиг Даун-Тауна. Гордая столица Страны Дураков раскинулась перед ним шумным муравейником, с особняками дворян и торговцев, башнями Магической Школы и куполами церквей. Над каждой высоко в небо возносился острый шпиль, пересеченный серпом и молотом - символами Читателя. Читатель был самым странным богом во всем Плохоупорядоченном. Он не относился ни к Богам Фольклора, в незапамятные времена властвовавшими над миром, ни к Богам Сюжета (во главе с Хэппиэндом, Богом Счастливого Конца, и его супругой Туби Континуэт, Планирующей Продолжения), пришедшим им на смену. В него верили во многих мирах, и везде эту веру сопровождали перекрещенные серп и молот, икона с изображением грустного человечка в очках и надежда на то, что "кто-то там, в небесах, читает наши жизни как сказку, жалея нас и сопереживая нашим бедам".
Впрочем, Буратине сейчас было совсем не до Читателя. Он струдом пробирался сквозь толпу ремесленников и торговцев, стражников и наемников, магов и одетых в красные рясы церковников. Он чуть не врезался деревянным лбом в столб, на котором красовалась старая, пожелтевшая афиша. Буратино вгляделся в сплетение вычурных букв и закорючек:
Последнее представление знаменитого на весь мир
бродячего цирка !!КАРАБАСА и БАРАБАСА!!
Сегодня в программе:
!!!Удивительная девочка МАЛЬВИНА со своим волшебным ДЕРЕВЯННЫМ МЕЧОМ!!!
!!Уморительный клоун ПЬЕРО и его СОКРУШАЮЩАЯ ЦЕПОЧКА!!
!!!!ВОЛШЕБНАЯ ПЕРЧАТКА, сосущая КРОВЬ!!!!
!!!Невиданное чудо - ЧЕЛОВЕК-КОЗЕЛ!!!
!!Нашествие ЗЛОБНЫХ ТВАРЕЙ из другого мира!!
!!!Впервые в мире - КОНЕЦ СВЕТА!!!
!!!!!!и многое, многое другое - ТОЛЬКО У НАС!!! СПЕШИТЕ!!!!!!
- А, это из другой книги... - понял Буратино и пошел прочь от странного столба. Но не успел отойти и на пару шагов, как его окликнули.
- Здравствуй, Буратиночка! - произнес вкрадчивый, приторно-сладкий голосок.
Буратино оглянулся. Из полумрака подворотни на него смотрели двое. Женщина с огненно рыжими волосами, похожая на ведьму, и низкорослый мужичок с торчащими во все стороны, как у кота, усами. Оба глаза у "кота" были прикрыты повязкой.
- Откуда вы знаете мое имя? - опешил "гость столицы".
- А мы многое про тебя знаем... - промурлыкала рыжеволосая. Про себя Буратино назвал ее "лисой". - Умненький, славненький Буратиночка...
- Умненький Буратиночка знает, где спрятаны Ключики... - добавил "кот".
- Понятия не имею, о чем вы! Не знаю ни о каких ключах!
Буратино поспешно развернулся и собрался ускользнуть от подозрительной парочки, но два острия, уткнувшиеся ему в спину, заставили "умненького, славненького" остановиться.
- Послушай, Базилио, кажется, Буратиночка и вправду не знает, где наши Ключики... - наигранно разочарованным голосом протянула "лиса".
- Ничего, сейчас мы пробудим память! Алиска, доставай мой топорик! Ничто так не освежает мозги, как дырка в черепе!
Буратино уже приготовился к мучительной смерти (то есть проверил голосовые связки на способность визжать, стонать и вопить), но вместо треска разрубаемого топором дерева услышал глухой стук, короткий возглас и шум падения. Оглянувшись, он увидел, что Базилио валяется на земле без признаков жизни, зато с внушительной шишкой на лбу, рядом лежит булыжник, тоже пострадавший от удара о череп, а чуть поотдаль приплясывает странная фигура в черном плаще с капюшоном, с большой рогаткой в руках. Алиса, очевидно, благоразумно исчезла в лабиринте даун-тауновских переулков.
- Эк, я его! Сильно вставило, клянусь Великой Темнотой! Круто! - веселился черный.
- Спасибо тебе, дядя, жаль, не знаю твоего имени... - Буратино протянул руку своему странному спасителю.
- Всегда пожалуйста! - черный с готовностью пожал деревянную лапу, после чего на ней осталась жирная черная надпись "ДУРАК".
- Не волнуйся, она не смывается! - весело произнес незнакомец, глядя на тщетные попытки Буратины оттереть позорное слово. - А звать меня Кощей.
Черный откинул капюшон, под которым обнаружился голый, чешуйчатый череп, желтые глаза без ресниц и век и три ряда острых, акульих зубов.
- Я в Магической Школе работаю, - сообщил Кащей. - Учителем хулигантии.
- В той самой Школе! Я как раз хотел туда поступить!
- Гадкая лавочка, - заявил учитель, - глупые, занудные учителя, длинные, скучные занятия, никому не нужные предметы. Ученики просто подыхают от тоски...
- Кроме твоих уроков, конечно? - подмигнул Буратино. - У тебя, наверное, царит веселье! Подкладываете друг другу кнопки на стулья, запускаете мышей в карманы, стреляете из рогаток и водяных пистолетов...
- Куда там! - Кащей печально поник. - Разве расшевелишь это болото? Сидят, как прикованные, и внимательно конспектируют матерные стишки, по линейке вычерчивают схему пластилиновой бомбы... И хоть бы один улыбнулся!
С этими словами учитель хулигантии сплюнул прямо на мостовую.
- В последнее время я просто прогуливаю эти уроки.
- А можно, я тоже буду их прогуливать? - сказал Буратино, преданно глядя в глаза Кощею. - Вместе с вами!
- А, что с тобой делать? - махнул рукой учитель. - Пошли...
И они пошли по улицам Даун-Тауна, раздавая тумаки малышне, стреляя из рогаток по окнам и показывая нос стражникам. Кощей не пропустил ни одной витрины, не запустив в нее булыжника.
- Зачем ты это делаешь, учитель? - удивлялся Буратино.
- Пойми, мальчик, хулигантия - это совершение мелкого хулиганства ради предотвращения большого преступления. Если бы, скажем, я не оглушил этого усатого слепца камешком, ты бы уже весело трещал в каком-нибудь камине...
- А если бы ты не разбил витрину, хозяин лавочки не сделал бы железные ставни, и его бы обязательно обокрали! - догадался Буратино.
- Молодец, схватываешь на лету! - Кащей похлопал ученика по спине, не забыв при этом прицепить туда надпись "Я - ЛОХ". - Из тебя выйдет отличный хулигант!
- А мы будем мучать кошек? - с надеждой в голосе спросил Буратино.
- Конечно! Начнем прямо сейчас...
Битва при Муми-Доле.
Такой разношерстной армии Тридевятый мир не видел со времен достопамятной Изумрудной Войны, когда Страшильд Мутный собрал под свои знамена все окрестные племена - жевунов, мигунов, болтунов, а также горных резунов и степных кочунов. Один вид беспрестанно жующего, болтающего и подмигивающего воинства обращал противника в бегство, и доблестный Страшильд наверняка завоевал бы весь материк, будь в его голове хоть что-нибудь, кроме соломы, дрожжей и сахара. Увы, беднягу просто зажевало, когда он приблизился к воинам, чтобы раздать награды. Некоторые летописцы, правда, уверяют, что Страшильда заболтали насмерть, а пара самых независимых историков говорят о разрыве сердца вследствие затяжного тика. Так или иначе, но тот, кто привел несметные полки в бесплодный и ветреный Муми-Дол, ошибок легендарного вождя не повторял.
Он ехал впереди войска, на огромном боевом олене, больше напоминавшем носорога. Разноцветный лоскутный плащ развевался за спиной, левая кисть покоилась на рукояти меча, правая, как всегда, была спрятана за пазуху. Чуть поотдаль маршировали обманчиво грузные муми-тролли с топорами наперевес, бесшумно двигались сниффы, похожие на крыс-переростков, шагали берсерки-снорки, чья кожа заметно почернела в предвкушении боя. На пропахших клюквой санях двигались хемули, лучшие колдуны Лялпландии, а за ними следовал резерв из воинственных чукчей на своих боевых упряжках. Когда обитатели чумов едут в набег, оглашая тундру громовым "Одна-ко-о-о!", даже обезумевшие лемминги спешат убраться с дороги - но народец, бредущий следом, вызывал ужас даже у чукчей. Хотя можно ли называть народом хаттифнаттов, у которых нет ни зрения, ни слуха, ни речи, зато имеется свой, чуждый человечьему разум и маленькая молния внутри. Встреча с ними смертельна для любого обитателя Севера... кроме, разве что, того, который замыкал процессию и от которого хаттифнатты опасливо сторонились. Никто не знал, как выглядит чудовищный союзник, и вряд ли бы кто решился оглянуться, чтобы это узнать, всем достаточно было имени "Морра" и пробирающего до сердца холодного ветерка, дувшего сзади. Кто мог подчинить себе столь могучих и столь непохожих существ, кто мог поставить их к плечом к плечу?
Муми-тролли звали его Снусмумриком, снорки - Вождем, чукчи - Геологом. У хаттифнаттов его имя обозначалось сложной чередой электрических разрядов, которую не смог бы расшифровать и сам Знайка. Что же касается жителей пограничья, то для них обладатель пестрого плаща был Черным Песцом - хищным, безжалостным и непобедимым.
Он вглядывался в темную массу на горизонте, в красные кафтаны стрельцов и полотнища с изображениями Золотого Петушка. Настоящий Петух сейчас, должно быть, вовсю кукарекал на главной башне звездоградского дворца, указывая клювом на север. Иначе как удалось царю так быстро узнать о вторжении и выслать навстречу полки? Сильна волшебная тварь, однако и северная магия кое-на-что способна.
Предводитель мягко нажал на рога, и олень с неожиданной для такого гиганта резвостью помчался вдоль выстроенных в боевые порядки воинов.
- Братья! Захватчики у наших пределов! - вскричал Снусмумрик, и у муми-тролли насупились, став еще больше похожими на бегемотов. - Тысячи лет Тридевятое царство угнетало, грабило и истребляло, поджигало наши усадьбы и заставляло учить их дикий язык! Хватит! Пришла пора ответить за века унижений, настало время возмездия! Постоим за родной Муми-дол, за наших мам и дочек!
- Смельчаки! - зарычал Вождь, и снорки приобрели доблестно-пурпурный цвет, - Предстоит неплохая бойня! Вон те красные муравьишки решили, что могут взять нас числом - и клянусь мухомором, их ждет неплохой сюрприз! Ну как, ребятки, повеселимся? Разрисуем поле черепами?
- Кореша! - с легкой хрипотцой пробасил Атаман, и глаза сниффов хищно сверкнули. - Тридевятое разжирело, как лемминг по осени. Не пора ли их встряхнуть? Вон те пентюхи с железками - наша последняя дверка в сундучок с южным золотишком. Поняли? И все, что снимите с трупов - ваше!
- Ученики! Это важное испытание для вашей магии!
- Однако, пора мало-мало убивать!
- Морра, помнишь, я обещал тебе тысячи душ?
- Да! - ревели муми-тролли.
- Да! - ревели Снорки.
- Да, однако! - ревели чукчи.
- Да... - чуть слышно шептала холодная тень.
И только хаттифнаты молчали - у них просто не было ни горла, ни языка, ни даже рта.
Впрочем, как и у самого Предводителя.
Неправильные пчелы.
Жутко в осенней глущобе. Хлюпает под ногами склизская нава, ветки тум-тума колышутся у самого лица, похожие на черные когти. Где-то поотдаль чуть слышно хрюкочут зелюки, но вылезать стерегутся - не пришел еще их час. Вот сверкнется, тогда всякой нечисти самый разгул и наступит. Сидеть бы Нипугу сейчас дома, за крепкой изгородью да песни петь, страх отгоняя - ан нельзя. Пустил Вэ два синих шарика, значит, совсем припекло, не справиться одному с бяками да буками. Пособите, соседи! А ближний сосед - это он и есть, Кройлегу с родичами еще скакать и скакать до этих мест, а старый Сово чересчур неспешен. Только и надежда, что на молодого Нипуга, невысокого, но крепкого, что твой медведь. Пареньку не впервой и с самим брандашмыгом рубиться - авось и сейчас поможет.
Вот и жилище Вэ. Издалека видать, по багряным всполохам: видно, вытащил коротышка из закромов горючее масло, что из родных земель привез, из самого Пэй-Жуя. Горят ворота, а с ними и бяк изрядная куча, да только за воротами их еще уймовы дюжины: и мелкие, шорьки да мюмзики, и покрупнее, вроде стрекозлов и бегемошек. Даже слонопотам, лесной исполин притопал. Хоботом машет, пасть разевает, как ловчую яму, а сверху кружит баобабочка, ищет, куда бы присосаться корнями. Такой только дай - любую кольчугу проткнет, выхлебает кровушку дочиста. Где же знаменитое ружье, отчего не стреляет?
И тут, будто в ответ на непуговы мысли, над крышей чуть слышно бумкает - будто шорек пырнулся - и тварь падает на землю, с грохотом, словно подрубленная сосенка. Нипуг с добрым топориком - тут как тут, рубит крылатую деревяху, чтобы не проросла ненароком. А от ворот уже лезет целая шайка: пара мюмзиков с длинными и острыми язычками, стрекозел-рогач да неповоротливая бегемошка. Про осажденный домик тоже не забыли: слонопотам изгородь корчует, благо бивни отмахали в пять сажен, шорьки живую лестницу строят, на это они мастера. Хозяин их пейжуйским ружьем угощает, да вот только не перебьешь такую ораву - это даже самому Вэ понятно, который в свои трубки и порошки сильнее верит, чем в меч и волшебные чары.
Нипугу же порошков не надо, он, если занадобится, и голыми руками стрекозла одолеет. Кинул копьецо - прямо в глаз стрекозлиный фасетчатый, в самую сердцевину. Без глаза у чудища прыть не та, только блеять может да копытами стучать. Вот бегемошка - зверь серьезный: летает невысоко, пяди на три от силы, зато когтями и зубами остра. Панцирь только хиловат, а под брюхом и вовсе мякоть; туда Нипуг и пырнул, распоров бегемошку от пасти до хвоста. Рухнула туша, да вот только на смену ей подоспели и зелюки, и шорьки, и под-котики.
Нипуг уже топор поудобнее перехватил, готовясь голову свою бедовую подороже продать - да помог Робин милосердный, пришла подмога. Забарабанило вокруг, застучало, попрыгали из-за деревьев родные и знакомые Кройлега. Все ушастые, белобрысые, долгоногие, как и сам Кройлег. Ударили букам в тыл, опрокинули стрекозлов, смяли бегемошек, втоптали шорьков в наву, а мюмзиков - в мову.
- Это ты, мишка? - рявкнул сосед, одним махом отрезая все три головы рослому брандашмыгу.
- Нет, - мрачно ответил Нипуг. - Это маленькая тучка.
Меж тем остатки чудищ, покончив с дверью, ворвались-таки в дом. Десяток кройлеговых сыновей хотели было кинуться за ними, но в сенях негромко хлопнуло, и из дома вышел сам Вэ. Его ружье дымилось, довольное лицо было перепачкано буро-зеленой кровью.
- Мой любимый цвет, - сказал пэйжуец, улыбаясь.
- Вэ, малыш, сколько можно? Это уже третий раз за месяц! - возмущенно пробасил Кройлег. - Сколько тебе повторять: вырасти себе осла! Мы с Нипугом с удовольствием одолжим тебе по хвосту...
Вэ, ничего не ответив, указал вверх, на темнеющее небо.
- Кажется, дождик собирается, - заметил он.
- И правда. - Кройлег запрокинул голову. - А ты как в воду глядел, медвежонок. Смотри-ка - маленькая тучка!
Нипуг нахмурился.
- Больно резво она летит. И капает не водой...
А тучка двигалась прямо на обиталище Вэ. Теперь уже каждый слышал ее тихое угрюмое гудение.
- Да это же просто пчелы! - засмеялся кто-то из кройлеговой родни, и в тот же миг большая желтая капля упала ему на макушку. Весельчак не успел даже вскрикнуть, в один миг превратившись в лужу. Лужу с очень вкусным запахом.
- Это какие-то неправильные пчелы... - тихо сказал Вэ.
Панцирь слонопотама, который пробивается лишь рогом стрекозла, зашипел и потек, угодив под вторую каплю.
- И они делают неправильный мед. - добавил оцепеневший Кройлег и заорал: - В укрытие!
Но было поздно. Пчелы уже снижались, выставив вперед острые аршинные жала.