Сомов, Биверов: другие произведения.

Глава 4. Гатчина.

"Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Конкурсы романов на Author.Today
Творчество как воздух: VK, Telegram
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Ждем ваших оценок и комментариев. Добавлено 05.06.2009. Подправлено (24.07.09 - переделан кусок связанный с Прологом)

  Глава 4. Гатчина.
  
  
   Вот уже три дня я пребывал в Гатчине. После болезни я испытывал слабость и, матушка решила, что отдых на природе будет мне полезен. Первые два дня я просто гулял по дворцу и прилегавшему парку, наслаждаясь, по рекомендациям докторов, чистым, морозным воздухом.
  В той, прошлой жизни я бывал в Гатчине на экскурсии, тогда дворец показался мне весьма скромным. Однако сейчас... он поражал своими размерами, своим великолепием, мебелью и изысканным убранством залов. Более девятисот комнат, незримая, но постоянно присутствовавшая заботливость слуг и огромный парк, в котором мне было так упоительно гулять - таким мне предстал Большой Гатчинский Дворец. Почти в каждой комнате висели картины, гобелены и гравюры, воспевающие подвиги русских солдат и моряков во время царствования моих предков - Петра Великого, Императриц Анны Иоанновны, Елизаветы Петровны, Екатерины II и Александра I. А какая здесь была собранна коллекция всевозможного холодного и огнестрельного оружия мастеров Европы и Азии! Начало этой коллекции положил ещё граф Орлов - первый хозяин дворца, желавший завести оружейные комнаты наподобие западноевропейских вельмож. Чего только не было в его коллекции! Кремневые ружья, соседствовали с колесными пистолетами, казачьи шашки с кирасирскими палашами. А в одной из комнат было даже пятиствольное кремневое ружье из Германии! Жаль многое из виденного мной сейчас было безвозвратно утеряно в годы Второй Мировой Войны...
  Признаться, если бы не возродившаяся память Николая, я бы в первый же день заблудился в этой бесконечной анфиладе комнат. Однако после памятной ночи в Зимнем я ощущал себе неразрывно с памятью и личностью цесаревича. Во мне то и дело всплывали образы из детства Николая. Проходя по китайской галерее Арсенального Каре, я ловил себя на том, что с ностальгией вспоминаю, как мы с братьями, играя, частенько прятались за какую-нибудь из китайских ваз. Огромные, вдвое выше нас, они были превосходными укрытиями - мы могли целыми часами безуспешно искать друг друга. И не было для нас большей радости, чем, скрывшись за их массивными боками, выпрыгнуть на ничего не подозревавших слуг, а затем с радостным визгом удрать от ловящих царское чадо рук.
  Распорядок дня для меня составила матушка. Я вставал каждое утро ровно в семь утра, умывался холодной водой, облачался в мундир и отправлялся на завтрак. Военную форму всех членов императорской фамилии мужского пола приучали носить ещё со школьного возраста, по умолчанию зачисляя их в какой-нибудь из кадетских корпусов. После смерти своего отца я, между прочим, автоматически стал шефом четвертого Стрелкового Императорский Фамилии батальона. Батальон, бывший ещё недавно полком, был расквартирован в Гатчине, но в данный момент участвовал в подавлении Польского восстания где-то на территории Литвы.
  Завтракали мы просто - в семье главенствовали скромные английские порядки, привнесённые матушкой-императрицей: овсяная каша, хлеб с маслом и английское печенье. Затем индийский чай с малиновым, вишнёвым или анисовым вареньем.
  После завтрака я несколько часов гулял по парку. Парк был огромный, ухоженный, с прекрасной, полноводной рекой и несколькими искусственными прудами. На некотором расстоянии от дворца находились конюшни и псарни, изредка нарушавшие тишину окрестностей заливистым собачьим лаем. Гатчина всегда ставилась своей охотой, а при Александре II официально стала главной охотничьей резиденцией. В конюшнях неотложно находились пара сотен грумов, конюхов, псарей и других слуг, готовых в любой момент устроить Императору и его гостям царскую забаву. Не обнаружив в себе никакой страсти к охоте, я обходил псарни с конюшнями стороной, больше бросая оценивающие взгляды на лед, затянувший тонкой плёнкой здешние озерца. Интересно, как в это время обстоят дела с рыболовными снастями?
  На третий день я решил разорвать чересчур английский, правильный и размеренный распорядок дня и немного повеселиться. Погода к этому располагала - во время вчерашнего обильного снегопада мороз спал, а после завтрака температура и вовсе поднялась выше нуля. Пригласив поучаствовать в прогулке своих братьев и сестру, впрочем, не обойдя своим вниманием и Володю, я направился в парк.
  - Сашка, смотри! - Я замер на месте, будто пораженный увиденным, и вытянул правую руку вперед, показывая указательным пальцем влево. Наверное, я хорошо разыграл удивление, потому что пока все напряженно разглядывали кусты слева от тропинки, я успел, бесшумно отойдя на три шага назад, заготовить три снежка. Более того, к тому времени как мой адъютант решил все же оглянуться и уточнить, на что именно следует смотреть, я уже стоял в полной боевой готовности, держа на сгибе руки два запасных метательных снаряда, и демонстративно целясь третьим в филейную часть своего дорогого братца.
  - А на что..., - поворачиваясь ко мне по инерции начал Володя. Но, увидев меня в готовым к бою, да ещё с такой довольной физиономией, решил, что дальнейшие разговоры будут излишними. Резко уйдя с линии моего огня, он хотел что-то крикнуть остальным, но опоздал.
  - Левый борт, огонь! - Выкрикнул я запуская по известному адресу награду Сашке за излишнее любопытство. С четырех шагов промахнуться было мудрено, и я попал в точности куда и метил. Пока все разбирались в ситуации, я отправил второй снежок Алексею в живот и... оказался на тропинке один с растерявшейся Машей. На мгновенье заколебавшись, глядя в её испуганные глаза, с уже отнесенной для броска правой рукой со снежком, я тут же схлопотал целых два подряд в корпус от Владимиров - шестнадцатилетнего брата и моего адъютанта Барятинского.
  - Получи! - Запустил я снежок в своего шустрого адъютанта. Результатов броска я увидеть не успел - бросился на противоположную сторону тропинки, попутно уклоняясь от огромного снежка Александра. Ну и лапищи!
  - Все кто справой стороны за меня! - крикнул я Алексею, от души впечатавшему мне снежок между лопаток. - Маша, давай к нам!
  Спустя пять минут, яростно разгоревшаяся перестрелка начала утихать - все участники, включая меня, сбили дыхание и начали сдавать. Немного переведя дух и, скрытно заготовив четыре снежка, я решил воплотить в жизнь ещё один коварный план в своем исполнении. Уклонившись от очередной порции пущенных в меня снежков, я, встав на одно колено, быстро переложил три снежка на сгиб левой руки, схватив последний правой и пошел в атаку. Начав кидать снежки в Александра один за другим, я, не обращая внимания на остальных противников, с каждым броском на несколько шагов приближался к брату. Подойдя почти вплотную к условно разделявшей наши отряды тропинке и, выпустив последний снежок, я с криком: 'Иду на таран!' - бросился на сбитого с толку моей атакой Сашку и повалил его в снег. Не прошло и десяти секунд, как сверху на меня кто-то навалился - образовалась куча-мала. Подомной приглушенно хохотал Александр, не оставляющий попыток сбросить меня. Маша радостно нарезала круги вокруг нас, благоразумно не решаясь лезть в нашу кучу-малу. Ещё немного поваляв друг друга в снегу, вымокнув и окончательно устав, мы направились домой, весело вспоминая по пути перипетии недавнего сражения.
   Придя во дворец мы были мягко пожурены матушкой, выслушали пятиминутную нотацию, были переодеты в сухое и строевым шагом направлены в обеденный зал. На обед обычно подавали бараньи котлетки с зеленым горошком и запеченным картофелем, но сегодня у нас в меню был ростбиф и горячий пунш. После обеда я традиционно был предоставлен сам себе и мог тратить свободное время, так как мне заблагорассудится.
   Не подумайте превратно, мои дела не ограничивались лишь праздным времяпровождением в окружении семьи. Несколько отойдя за первые дни, от болезни и впечатлений, связанных с похоронами Отца, я приступил к тому, что собственно и требовалось от меня как от Государя Императора - государственным делам. Каждый день, после обеда я удалялся к себе в кабинет и там просматривал бумаги, переданные мне из Императорской Канцелярии. Судя по ним, в стране наблюдалось некое затишье. Не зная, что ожидать от молодого Государя, Двор и Кабинет застыли в нерешительности, боясь слишком явно высказать свои мысли и политические пристрастия, дабы не попасть впросак.
  С бумагами я засиживался до ужина, регулярно просматривая биографии тех или иных личностей в дневнике. Ещё только приступив к построению политики своего царствования, я решил, что непосильно для одного человека, каков бы ни был его пост, развернуть развитие целой страны. Нужны соратники и помощники. Нужны те, кто сможет подставить твёрдое плечо в моих начинаниях, понять их и продолжить.
  Постепенно страницы дневника заполнялись кандидатурами тех, кто мог оказаться мне полезен. Бывало, я целыми часами не вставал из-за стола, въедливо вчитываясь в шероховатые страницы артефакта, а затем ходил взад-вперед по кабинету обдумывая открывшуюся мне картину жизни какого-либо незаурядного человека этой эпохи. Передо мной стояла непростая задача. Мне следовало определить тех, кто обладает большим потенциалом для дальнейшего роста, решить, кого стоит привлечь уже сейчас, а кого в отдаленном будущем. Так, например, Скобелев являлся замечательным кандидатом на роль моего сподвижника. Он устраивал меня по целому ряду причин. Самостоятельный, возможно даже излишне, он имел свое мнение по самым различным вопросам и, как показала история, при необходимости был готов твердо его отстаивать. Вообщем - то что мне нужно. Но, как говорится, было одно 'но'. Тот генерал, которого я знал из будущей русской истории, сейчас ещё только двадцатилетний юноша с горящим взором, смеющий примеривать на себя генеральский мундир лишь в мечтах. Его характер ещё не закалился в боях и походах по Средней Азии, а жизненный и боевой опыт стремятся к нулю. Словом, приблизь я его сейчас к себе, результат будет непредсказуемым. Очень даже может статься, что Россия потеряет одного из своих самых одаренных полководцев. Так что пока я просто взял его кандидатуру на заметку с намерением присматривать за его судьбой и, возможно, приблизить к себе в будущем.
  В итоге у меня образовалось два списка. В первом были выписаны люди, которые могли быть мне полезны прямо сейчас, в основном это была 'старая гвардия' Отца - люди уже состоявшиеся, нередко занимавшие министерские и сенатские должности. Во втором же находились те, в ком я видел большой потенциал, талантливые молодые люди (и некоторые ещё не родившиеся) кому предстоит стать моей командой в будущем. Составив списки, я наметил несколько кадровых решений, которые было необходимо сделать в ближайшее время.
  В Гатчине, с её размеренным ритмом жизни, я четко определился с целями и планами на ближнюю и дальнюю перспективы. В суматохе первых дней в этом времени мне было недосуг остановиться и обдумать то чего же именно я хочу и, главное - могу достичь своими действиями. Но вот я оказался предоставлен на некоторое время самому себе и, конечно, тут же задумался над своей миссией. Немного 'побеседовав' с дневником и малость подучив историю России данного периода, я уже видел, что многие реформы моих предшественников носили бессистемный и непродуманный характер. Все императоры, безусловно, искренне желали счастья и процветания России, иногда даже и её народу. Однако же, многие их действия частенько противоречили друг другу, несли неоправданно большие расходы и оставляли после себя большое количество жертв, без которых, зачастую, было не так уж трудно обойтись. Мои амбиции требовали от меня постараться избежать всего этого, в меру моих сил. Как? Ответ банален - мне была нужна цель на многие годы способная определить мою внешнюю и внутреннюю политику и гибкий план по её достижению.
  Я совершенно ясно, так словно все это было вчера, помнил, что именно хотел от меня Шар. Помнил наш разговор в той ужасающей, бездушной пустоте. Хранитель хотел, чтобы человечество вышло в космос и расселилось по другим мирам. чтобы перестало подвергать себя опасности быть уничтоженным каким-нибудь из своих собственных, самоубийственных творений. А в этом, по его впечатлениям, мы обладали редкостной изобретательностью. Мы могли уничтожить себя десятками рукотворных способов, начиная от быстро достигающих своих целей ядерных бомб и заканчивая неумолимым климатическим сдвигом с порожденными им катаклизмами. И чтобы вообразить это, мне не требовалось особого воображения. Достаточно вспомнить из любой из сценариев столь популярных фильмов-катастроф. Или атомную войну, которая уничтожила человеческую цивилизацию в моём, личном будущем.
  Голову над тем, какую цель выбрать, мне ломать не пришлось. Если уж играть - то по крумному! Вобщем я остановился на вполне прозаическом и скромном плане: сделать Россию самой сильной, богатой и успешной страной в мире. Кроме того надо было позаботиться о том, чтобы не повторить судьбу моего 'будущего'.
  Неизбежность крупных мировых войн, неизбежных в будующем, меня признаюсь пугала. Хотелось бы, чтобы человечество перестало подвергать себя опасности быть уничтоженным каким-нибудь из своих собственных, самоубийственных творений. Ведь в этом мы обладаем редкостной изобретательностью. Человечество могло уничтожить себя десятками рукотворных способов, начиная от быстро достигающих своих целей ядерных бомб и заканчивая неумолимым климатическим сдвигом с порожденными им катаклизмами. И чтобы вообразить это, мне не требовалось особого воображения. Достаточно вспомнить из любой из сценариев столь популярных фильмов-катастроф. Или атомную войну, которая уничтожила человеческую цивилизацию в моём будущем.
  Впрочем, направление развития человеческой цивилизации в другое, более мирное, русло было весьма отдалённой задачей. Слишком уж масштабной была проблема и слишком неочевидны пути решения. А вот задачу создания их России сверхимперии, я уже вполне мог осуществить за свою жизнь. Благо что и как нужно достигнуть я представлял себе в полной мере. Именно в этом и заключалось мое преимущество перед обычными людьми, преимущество человека которому довелось пожить в двух эпохах, в двух разных тысячелетиях. Я обладал знанием того, что единственный более-менее успешный проект по захвату и удержания мирового господства - проект Соединённых Штатов Америки - лишь в малой степени опирался на военную силу. Родившись как союз успешной военной и финансовой политики, он добился успеха благодаря новой форме войны - информационной. Той войны, когда армии и пушки сменяли транснациональные компании и финансовый капитал, а их в свою очередь средства массовой информации и новостные выпуски. Конечно, средства массовой информации пока находились в зачаточном состоянии, но новые виды связи: телеграф, а в ближайшем будущем телефон и радио, требовали моего самого пристального внимания. Равно как и печатные издания: газеты, журналы, книги. Я не мог себе позволить недооценивать силу печатного слова. Достаточно вспомнить такие книги как 'Что делать?', 'Капитал', 'Майн Камф' чтобы понять, каких бед может принести всего лишь двести-триста страниц по недоразумению прошедшего цензуру текста.
  Определившись с стратегическими планами, я приступил разработке тактики. После очередного недолгого раздумья заключив, что без крепкой основы, успешной и процветающей Российской Империи, все мои планы обречены, я переключился на ближайшие государственные нужды. Ограничив свой потолок планирования ближайшими двумя десятилетиями, я задумался над самым важным: военной и финансовой составляющими Российской Империи.
  В военном плане не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы увидеть, как необходим был Российской Империи свободный проход через черноморские проливы. Из-за отсутствия нашего контроля над Босфором Россия должна была держать в Европе два флота, соединить которые в случае нужды было абсолютно невозможно. Эта же проблема вставала во весь рост и в финансовом плане. Через Босфор и Дарданеллы шла немалая доля нашей внешней торговли, поэтому было просто недопустимым оставлять их в руках государства, которое запросто перекрывало их в случае какого-либо разлада в отношениях. Вообщем, взвесив все за и против, я определился с целью на последующие полтора десятка лет - захват и удержание Константинополя. С проливами разумеется. Исполнение этой заветной, ещё со времен Вещего Олега, русской мечты многое простит мне как в глазах аристократии, так и в глазах простого народа. Да и сколько можно с этими турками уже воевать, в конце-то концов!
  Сверившись с дневником, я посчитал, что оптимальным будет начать войну за Проливы в сроки близкие к тем, когда в моей истории случилась русско-турецкая война - в 1876-1878 годах. А это означало, что уже сейчас надо было начинать готовиться к ней. Из дневника я знал, что военная реформа уже вовсю разрабатывается в недрах военного ведомства. Главным идеологом её был нынешний военный министр, Дмитрий Александрович Милютин.
  Он предполагал в основу военной реорганизации положить модель, которая существовала в это время во Франции. Милютин планировал создать систему военных округов, без отделения административной части от военной. Напротив того, все касающееся войск, как административная часть, так и чисто военная переплетаются и обе они находятся в распоряжении одних и тех же начальников дивизии, а затем начальники дивизии уже подчинены начальникам военных округов, а начальники военных округов подчинены министру. Номинально они, конечно, были бы подчинены Монарху, но, в сущности реформа предполагала, что военный министр, держа все военные части под своим контролем, естественно является начальником и главою вооруженных сил.
  Если против системы военных округов я ничего против не имел, напротив всецело её поддерживал, считая здравой и полезной, то вот остальные предложения Дмитрия Александровича... мягко говоря меня не устраивали.
  Куда более меня заинтересовал другой проект, так же предложенный в военное министерство. В нём так же предполагалось сделать полное преобразование всего военного устройства в России, но за основу предполагалось принять военную модель Пруссии. Прусская система предполагала единоначалие Императора над всеми военными делами. Военные подразделения комплектуются территориально, и затем военные приготовления к боевой деятельности находятся в руках командиров частей. Эти командиры подчинены Императору, при котором состоят Военное Министерство и Генеральный Штаб. Первое ведомство, которое управляется министром, на общеминистерском основании, занимается вопросами административными, тыловыми: снабжением частей, логистикой, комплектованием. Второе, генеральный штаб, заведует вопросами чисто военными, боевыми, как то: боевой подготовкой, учениями, манёврами, военным планированием. При Императоре так же состоит канцелярия генерального штаба, которая служит промежуточной инстанцией между Императором и командирами частей, которым Император и отдает непосредственно приказы, иногда совещаясь для сего с начальником генерального штаба.
  Учитывая, что германская модель в моём прошлом показала себя куда более успешной системой, нежели французская, меня, естественно, привлекала именно она. Посему в военном ведомстве намечались некоторые изменения.
  Составление остальных наполеоновских военных планов я пока отложил 'на потом' - уж больно остро на повестке дня стоял земельный вопрос и постройка железных дорог, без которых невозможна была индустриализация. И программа всеобщего образования, и военная реформа, и судебный вопрос, и земский. Но по настоящему сильно меня беспокоил вопрос, откуда взять денег на все эти, безусловно, замечательные, но уж очень дорогие проекты.
  Идея пришла ко мне внезапно. Во время моего самодовольного любования картой Российской Империи, я в который раз споткнулся взглядом об Аляску. 'Зараза. Только и делает, что нервы трепет, да деньги сосет*' - в очередной раз подумал я, как вдруг в моей голове, как будто повернули выключатель. Джек Лондон, Клондайк**, Смок Белью - это же все там, все на Аляске! Только годы не те, но содержание недр от этого не меняется. Клондайская золотая лихорадка ещё впереди, но это же только к лучшему - у северно-американских штатов будет меньше стимулов отбирать эти земли у нас сейчас. 'Никчемный клочок льда'- как они недавно выразились на наше предложение о продаже Русской Америки. Надо будет посмотреть, что там можно сделать. Я черкнул пару строк в своем блокноте, чтобы не забыть.
  Золото - вот что ценилось во все времена. Вернее не только золото, а все благородные металлы с драгоценными камнями в придачу. Довольный своим внезапным озарением я бросился к дневнику, чтобы изучить этот вопрос подробнее, и тут меня постигло разочарование. Все оказалось вовсе не так просто и здорово как показалось мне на первый взгляд. Золотая лихорадка, как выяснилось, в Сибири уже прошла - большая часть крупных месторождений была разведана. Те же что разведаны не были, как правило, находились в труднодоступных местах, и их разработка влетала в копеечку. Однако, как не крути, природные богатства Сибири обещали быть одной из главных статей дохода моего бюджета, взять хотя бы, к примеру, алмазы Якутии. По некоторым соображениям Аляску пока трогать я не решился - ещё отберут ненароком. Наше управление этими землями было чисто условным, там всем заправляла русско-американская компания, уже успевшая задолжать казне изрядную сумму. Захоти американцы или британцы отобрать у нас Русскую Америку и мы ничего не сможем им противопоставить. А пока никто не знает про золото, кому она нужна? Вот и пусть будет у нас.
  Выписав координаты пары десятков месторождений, я обнаружил ещё две проблемы. Первая, простая: как мне преподнести эти знания простым исполнителям? Не мудрствуя лукаво я решил провести это, как обычный приказ своему министру финансов. Зачем мне, императору, вообще кому-то что-то объяснять? Как самодержец я не был обязан ни перед кем отчитываться, в крайнем случае, оговорюсь соображениями секретности. Итак, решено: распечатать карту, наложить резолюцию и в министерство - пусть выполняют.
  Вторая проблема была куда сложнее первой. Дабы извлечь и пустить в оборот природные богатство требовалось время и значительные средства. Конечно в будущем затраты многократно окупятся, но вот как спонсировать их на начальном этапе? Да и вообще, средства мне, судя по всему, потребуются в самое ближайшее время. Я не могу ждать даже два-три года, пока в казну начнёт поступать первое сибирское золото и якутские алмазы. Деньги нужны уже сейчас...
  Вопрос этот поверг меня в окончательное расстройство - решительно ничего умного в голову не приходило. Первоначально показавшая заманчивой идея взять внешний займ, была после размышлений отвергнута, так как обычно такие транши обставляются политическими требованиями. Мысль отдать мои будущие проекты на концессии тоже показалась мне не самым лучшим выходом. Я был в тупике. Богатых людей в России много было, но никто из них не даст казне денег, не будучи уверенным в хорошей прибыли. А этого я гарантировать не мог.
  Скрестив руки на груди и откинувшись назад, на спинку стула, я мрачно смотрел в пустоту перед собой. Мысли решительно не клеились, раздражение нарастало. Богато обставленная комната только усугубляла моё недовольство. 'Сижу посреди жуткой, чрезмерной роскоши и думаю где взять денег, идиотизм!' - мелькнула мысль, когда взгляд остановился на выполненном целиком из розового мрамора, украшенном золотом и малахитом, камине. Внезапно я почувствовал как хватаю ту самую, необходимую мне идею за хвост, словно золотую рыбку. Не иначе как снежок Александра, хорошо встряхнувший мне голову, помог мыслительному процессу.
  Я судорожно рванулся вперёд, выхватывая из чернильницы перо. В спешке выводя на странице дневника рваным, неровным почерком строчки своего вопроса, я задержал дыхания, боясь спугнуть удачу. 'Неужели всё так просто?' - билась в голове мысль. Когда наконец-то на белой бумаге появились стройный, каллиграфический безупречный текст ответа, я не мог удержаться от довольной улыбки. 'Похоже, вопрос с деньгами решён' - с удовлетворение подумал я.
  Я продолжал работать с дневником до глубокого вечера. Наконец оторвавшись от бумаг, я потянулся, разминая затёкшие плечи и спину. С некоторым трудом отодвинув массивный стул от письменного стола, я встал и подошёл к окну. Был поздний вечер, на затянутом густыми серыми облаками небе, тускло светила молодая луна. Свежий снег серебряным покровом укутывал парк. Оторвавшись от окна, я подошёл к столу и, выдвинув верхний ящик, достал стопку конвертов из плотной, чуть желтоватой бумаги, каждый из которых был скреплённая моей личной печатью. Разложив их на обитой зелёным бархатом поверхности стола, я позвонил в колокольчик, стоящий на серебряном подносе рядом с чернильницей и горкой исписанных перьев для письма. Ещё раз посмотрев на конверты, поколебавшись, я переложил один из них отдельно, на край стола. В этом момент послышался приглушенный стук в дверь, золотая, украшенная декоративными дубовыми листьями, ручка повернулась, чуть слышно скрипнули петли и на пороге возникла облачённая в мундир фигура князя Барятинского.
  Сделав три чеканных шага, Владимир подошёл поближе и вытянулся по струнке, ожидая распоряжений.
  - Владимир Анатольевич, вам надлежит доставить эти письма в канцелярию, - я жестом указал на разложенные на столе конверты. - Сделать это надлежит незамедлительно завтра по утру.
  Барятинский кивнул и непроизвольно вытянул шею вперёд, стремясь разглядеть надписи на конвертах. Я усмехнулся, со стороны это смотрелось забавно. Сдвинувшись таким образом, чтобы ему были видны все конверты, кроме последнего, предварительно отложенного, я сделал приглашающий жест рукой.
  - Не стесняйся, Володя, подойди поближе, посмотри.
  Мой адъютант несколько смутился и покраснел, но всё же, влекомый любопытством, свойственным юности, подошёл к столу и принялся разглядывать скупые строчки, выведенные на конвертах. На каждом красовалось 'Лично. В руки.' и фамилия адресата. Семь писем, семь адресатов.
  'владыке Филарету, митрополиту Московскому и Коломенскому.'
  'графу Игнатьеву Николаю Павловичу.'
  'графу Муравьеву Михаилу Николаевичу.'
  'барону Унгерн-Штернберг Карлу Карловичу.'
  'князю Васильчикову Александру Илларионовичу.'
  'кандидатура начальника канцелярии находится в рассмотрении авторов'
  'кандидатура шефа полиции находится в рассмотрении авторов'
  Судя по тому, как округлились глаза Барятинского, список адресатов произвёл на него впечатление. Не желая, чтобы эффект пропал даром я, чуть повернувшись, забрал со стола последний, восьмой конверт, скрываемый прежде моей фигурой от взгляда флигель-адъютанта, и протянул его Владимиру.
  - А это письмо, я хочу, чтобы вы доставили лично, - смотря ему прямо в глаза сказал я. Взгляд князя скользнул по конверту и застыл, прикованный к фамилии адресата.
  На бумаге конверта моей рукой было выведено:
  'фельдмаршалу князю Барятинскому Александру Ивановичу. Лично. В руки'.
  
  * Вопреки распространенному мнению, что продажа Аляски была совершенной глупостью - сумма, вырученная за продажу русской казной, была ничтожно мала, особенно если учесть, что спустя тридцать лет там было найдено золото. Однако на самом деле Российская Империя не имела практически никакого влияния в том регионе, и в случае любого конфликта с северными штатами Америки эти земли было легко потерять. Кроме того, на хоть какое-то маломальское освоение этих земель, уходили довольно большие суммы денег, в то время как казна была истощена недавно проигранной Крымской войной.
  ** Автор в курсе, что Клондайк находится на территории Канады, неподалеку от границы с Русской Аляской, но нашему герою простительно не знать такие мелочи
 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Пленница чужого мира" О.Копылова "Невеста звездного принца" А.Позин "Меч Тамерлана.Крестьянский сын,дворянская дочь"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"