- ... мракобесие правящего режима.... темнота внешняя и темнота внутренняя... серые тени конформизма и реформаторства... горящие угли народного гнева.... зримые проблески просвещения.... светоносная поступь революции ... пламенеющая заря нового мира... солнечный факел надежды над тьмой угнетения... сияние грядущей победы...
Привычные слова царапали мозг, продавливаясь сквозь вязкую толщу сна. Иногда агитаторы Центркома не лучше садистов охранки. Обычное собрание затянули до полуночи... Сиди тут после вечерней смены. А за окном, между прочим, уже светает! Спать хотелось даже больше, чем есть. Революция, конечно, святое, но нельзя же так издеваться! Сим, пожалуй, мирно уснул бы под монотонное журчание докладчика, но через каждые пять минут пробивал, как удар тока, гром оглушительных аплодисментов.
Наконец, человек из Центра закончил, все дружно подняли руки, кто-то предложил спеть напоследок "Утро свободы", но инициативу заглушило дружное шарканье разминающихся ног. У выхода уже открыто зевавшего Сима цепко схватил за рукав секретарь ячейки:
- Товарищ, партийное задание!
Сим, не слушая секретаря, уставился на его спутницу, необыкновенно симпатичную девушку со смешливыми черными глазами. Что-то странное было в ее лице, сразу выделявшее из толпы...
- Товарищ! Товарищ! - резкий голос секретаря вернул Сима к реальности. - Товарищ, вы меня слышите? Это товарищ Лю, наша гостья из западно-американского сектора...
Американка! Сим задохнулся от возмущения. Понятно, что в ней странного! Она ж загорелая! Небось, целый день сидит у себя там на солнышке, когда у нас даже дети света нормального не видят. Это всё они, американцы, всё придумали, отняли у народа последнее - яркое солнце, голубое небо!
- Товарищ Лю - организатор акций солидарности с нашей борьбой, - занудно продолжал секретарь. - Поручаю вам провести ее до нашей запасной квартиры и устроить на ночлег...
Девушка застенчиво улыбнулась, и тут у Сима разом прошла вся его злость. Да и весь сон куда-то испарился... Он не помнил, как они вышли в глухую ночь. Всё, что он хотел - идти и идти, слыша рядом тихие шаги американки, ее негромкий шелестящий голос с забавным легким акцентом, ловить, оборачиваясь новый миг ее красоты...
- Странно, - товарищ Лю с интересом оглядывала пустой город. - Похоже, будто случилась какая-то катастрофа. Словно все люди разом пропали...
Сим, щурясь от непривычного света, посмотрел на вымершую ночную улицу. Да никуда они не делись, эти люди! Храпят у себя по домам, задернув занавески, набираются сил для новой рабочей смены. Ждут, когда кто-то вернет им дневной свет.
Неожиданно послышался свист приближающегося мобиля. В комендантский час это могла быть только полиция. Сим не ошибся. На перекресток выскочил броневик с раздутым зобом десантного отсека. Злые солнечные зайчики сверкали на лобовом триплексе.
- Беги! - Сим толкнул Лю в подвернувшийся переулок, а сам, отвлекая огонь на себя, бросился через дорогу. Он начал стрелять сразу с двух рук - по бронемашине, по выскочившим из неее лакировано-черным фигуркам спецназовцев. Потом пластик мостовой взорвался под ногами. Сима подбросило, он упал на спину. В лицо ударило ослепительное ночное солнце.
- Боюсь, вы не оставляете нам выбора! - следователь с показной грустью смотрел на растянутого в фиксирующем кресле Сима.- Или всё же имеет смысл последний раз воззвать к вашему благоразумию?
Сим ничего не ответил, только осторожно сглотнул, стараясь не царапать язык об обломки зубов. Этот следователь был добрый. И болтливый. Давал передохнуть, пока трепался.
- Вы ведь образованный человек, Сим. Как же не понимаете, что, протестуя против нынешнего положения вещей, вы выступаете против общественного прогресса, против необходимого условия развития объединенного человечества. Вот что, что вы предлагаете?
Зажимы кресла барахлили. В левую руку, кажется, начинала возвращаться чувствительность. Теперь в ней кололо тысячью острых иголок.
- Подумайте, Сим! - следователь подошел к окну, подрегулировал ультрафиолетовую лампу над цветами. - Подумайте! Вот, допустим... Допустим, вашим товарищам удастся добиться задуманного. Закон о едином планетарном времени будет отменен! И что случится на следующий день? А следующего дня на планете просто не будет! Каждый сектор установит себе ночь или день, как пожелает. А как прикажите быть внеземным поселениям? Менять день на ночь при каждом повороте станции вокруг оси?! Всей глобальной экономике придет конец! Знаете, какие финансовые кризисы случались в старину, когда на биржах Нью-Йорка, Лондона, Токио было разное время? Представляете, надо срочно заключать контракт, а у ваших компаньонов рабочий день еще не начался, или уже закончился! Целостный, стабильный мир будет разрезан на дольки часовых поясов. Человечество, дотянувшееся почти до звезд, вернется к хаосу прежних веков, когда планету делили сотни крошечных государств со своими карликовыми возможностями.
Левая рука была уже почти свободна...
- Что вам не нравится? То что пятнадцать миллиардов людей в Европе, Америке, Австралии работают и отдыхают по единому графику, по единым часам? Да, это приводит к тому, что в ряде секторов теперь темный день и светлая ночь. Прогресс стоит маленьких неудобств. К тому же, никто не запрещает вам работать в ночную смену и наслаждаться солнечным светом. Ну, а хотите - переезжайте в Америку! - следователь, похоже терял терпение. - Живо говори, где твой штаб!!! ...
Низкий потолок затрещал и просел, стал рассыпаться, открывая темное межбалочное пространство. В туче валящихся на пол обломков вниз пружинисто спрыгнуло несколько вооруженных людей. В одном Сим узнал Лю - с плечевым пулеметом на пыльном комбинезоне, с сузившимися от гнева темными глазами.
- Стоять, не двигаться!
Следователь согнулся и живо прыгнул в сторону, спеша укрыться за распятым в кресле Симом, но тот вырвал руку из зажима и с размаху сунул полицейскому под ребра. Следователь скрючился, поскуливая у окна.
- Отключи кресло, пульт вон там, - прошамкал Сим разбитым ртом, но Лю уже наклонилась и тянулась к его израненным губам с таким болезненным и таким сладким поцелуем.
В открытые настежь окна вливался солнечный свет. Снаружи, на украшенной революционными флагами площади громоздились остатки многодневного празднования. У собравшихся на пленарное заседание делегатов съезда победителей были красные глаза - переход к локальному времени давался не просто, но всех их окрыляло ощущение грандиозности свершившегося. Возвращаются времена, о которых они только читали в книгах: "Мороз и солнце, день чудесный..." Правда неясно, что такое мороз, но как красиво - день и солнце!
С трибуны съезда гремела усиленная динамика речь товарища Председателя. До задних рядов долетали только отдельные фразы, перекатывающие звенящим эхом под гулкими высокими сводами:
- не успокаиваться на достигнутом ... не отступать с пути преобразований... дальше и дальше... возрождение подлинной самобытности.... отмена универсального языка... от дифференциации хронитарной к дифференциации лингвистической... этно-культурная автономия секторов... воссоздание естественной языковой среды... ответ маловерам и скептикам... подлинный расцвет многообразия... не половинчатые реформы, а новая и новая революция...
Сим украдкой достал телеком. Лю долго не отвечала, так что Сим всерьез забеспокоился - не случилось ли что там у них, в Америке! Наконец экран осветился. Соблазнительно неодетая Лю сверкнула глазками из-под сдвинутых бровей и прошипела предельно злым голосом:
- Ты что, сдурел? Знаешь, сколько времени! Три часа ночи!!!