Аннотация: Попытка "постфэнтези". Толкиновское Средиземье Четвертой эпохи. Волшебство ушло, настало время веры.
- Странно, что мы еще живы...
Викарий закрывал спиной узкое окошко, прорубленное в центральную пещеру. Впрочем, видеть происходящее там не было нужды. Хватало всепроникающего грохота, от которого, казалось, вот-вот рухнут стены:
- ОРРООРРРОК! ОРРООРРРОК! ОРРООРРРОК!
На мгновение барабаны смолкли, в пронзительной тишине раздался громоподобный гортанный выкрик, преисполненный дикой ярости. И снова под каменными сводами покатилось:
- ОРРООРРРОК! ОРРООРРРОК! ОРРООРРРОК!
- Трудно поверить, что они действительно дети Эру! - викарий отошел от окна. На залитой багровым светом стене заметались тени.
- Черная кровь - еще не черное сердце, - епископ зябко поежился под старым суконным плащом. - То, что Творец вложил в свои создания, не по силам отнять у них даже Морготу!
Недавно еще орков считали подделками под живое, бездушным оружием Извечного Врага. А если и признавали Воплощенными, говорили, что освободить бессмертную душу можно лишь разрушив безобразное орочье тело! Что, кроме мученического венца, сулила епископу Мория? Сколько исповедников уже претерпели здесь страшную кончину! Но он принес Истинный Свет к самым корням земли, в Черную Бездну, где прежде пылал один лишь темный огонь глубины. Неужели оказались правы те, другие, кто не верил, что подземные существа, извращенные, погубленные Злом, можно вернуть к светлому пламени, возродить их подлинную сущность, исцелить от ненависти, страха и отчаяния?!
Внезапно барабаны остановились. Из лабиринта пещер доносился непонятный шум. Епископ взял посох и направился к выходу, за ним величественно шествовал викарий. Даже утратив волшебство, потомки перворожденных сохранили горделивую поступь. Скромную сутану этот эльф носил, будто мифриловые доспехи. И, конечно, как всегда, от него веяло ледяным спокойствием.
А вот люди, высыпавшие в галерею из братских келий, внушали тревогу. Примут ли они свою судьбу с должной покорностью? Неспроста все, как один, с факелами, вон и тяжелый стол, как бы невзначай, пододвинули поближе к дверям. Да и гномы... Вроде заняты делом, спешно убирают манускрипты в потайные ниши, но посматривают из-под косматых бровей отнюдь не со смирением. Эконом же полурослик последние, быть может, минуты тратит на телесную прихоть! Жует, как обычно, запивая из фляжки. Перехватив взгляд епископа, викарий сурово сдвинул брови. Мохноногий обжора закашлялся, давясь от смущения.
И тут в ворота миссии ударили чем-то тяжелым. Хоббит отложил недоеденный кусок и сноровисто перехватил флягу за длинный ремень, будто кистень. Наружные двери распахнулись, открыв стоящую на пороге толпу орков. Грязные нетопыриные плащи. Бледные зеленоватые лица. Раскосые глаза щурятся от непривычного света.
Епископ шагнул вперед. Не в силах удержаться, он вместо благословения сразу бросился обнимать устремившихся к нему орков - братьев по вере, которых не чаял уже увидеть.
- Гондорская рать! Роханцы! Им нет числа! - со всех сторон неслось тревожное бормотание. - Они уже в Черноречье! Гхаш Ирч созывает орды! Приказал бить в барабаны войны! Пролита жертвенная кровь! Беги, Учитель! Беги, пока не поздно!
- Я никуда не уйду! - твердо прервал епископ несвязные, обволакивающие темным страхом речи.
- Тогда умрем с тобой, в бою с подземной нечистью! - прорычал один из орков, обнажив ятаган.
- Здесь нет места оружию! - епископ выбил посохом кривой клинок, тот зазвенел по каменному полу. - Ответь лучше, как прошел сюда? Что сказал Великий Гоблин о вас, своих просветленных сородичах?
Обезоруженный орк криво усмехнулся:
- Гнев затмил ему разум! Гхаш велел нас не трогать. Он говорит, ему нет дела, чему молятся орки, лишь бы сражались за Морию!
- Тогда как смеешь ты бунтовать против поставленного над тобой повелителя? - гневный возглас епископа стер ухмылку с орочьего лица. - Иди и служи ему как положено! Одна душа лишь твоя принадлежит Илуватару, а тело - господину!
- Но, Учитель! - не вовремя встрял в разговор викарий. - Должно ли призывать новообращенных хранить верность пребывающему во тьме Гоблину? Он же объявил войну пресветлому Минас-Тириту!
- Гондор против Мории не значит Свет против Тьмы! Лишь души наши светлы, и лишь они освещают королевства земные и королевства подземные верным своим служением! - епископ шел средь расходящейся перед ним толпы, от орка к человеку, от гнома к хоббиту, каждому заглядывая в глаза. - Мы не судьи судей мира сего, ибо немирской Свет Истинный в сердцах наших...
Он выпрямился в полный рост и слова его загрохотали внутри тесных подземных покоев:
- Я молился за Гхаша Ирча, что принял он меня и не чинил препоны моим трудам. Ныне настала война. Я - гондорец! Пусть Верховный Гоблин поступает теперь со мной, как сочтет нужным. Прощу палача и благословлю милосердника. Но и вас, мои новые морийские братья, призываю я к верности! Молитесь за победу Мории, как и я молюсь за победу Гондора! А вместе мы будем молиться за мир и благоразумие властителей наших!
***
Гнусаво ревели рога, звонко щелкали бичи. Орочье воинство возвращалось с победой. По дну огромной пещеры, меж столбами туманного света, нисходящего от световых продушин, ползла, бряцая оружием, шлепая тысячами плоских ступней, нескончаемая многоголовая гусеница. Словно грохочущий камнепад, разносилась эхом веселая песня: "Гоблин идёт, гоблин поёт". Потом все разом заревели:
Давай не зевай,
Арканы кидай,
Не дали пока гости дёру!
К горлу ножи,
Ремнями вяжи,
Затаскивай живо всех в нору!
Значит, там пленные... Епископ приблизился, уже различая среди темных плащей и вороненых панцирей светлые одежды людей. Орки скалили зубы, выкрикивали ругательства, грозили ятаганами, кто-то даже попытался достать епископа бичом. Но было и несколько новообращенных, торопливо выбежавших за его благословением под свист и улюлюканье проходившего мимо строя. Огненными гвоздями кололи взгляды скованных гондорцев - валящихся с ног, залитых грязью и кровью.
Под вознесенными к самим сводам багровыми знаменами важно ехал верхом Гхаш Ирч, Верховный Гоблин, в иссиня-черных доспехах с инкрустациями из дробленых эльфийских клинков, пылавших гневным лиловым огнем. Седой волколак Ирча осторожно переступал косматыми лапами по гладким камням пещеры. Следом, влекомый длинной веревкой, шел пресветлый король Гондора в порванной золоченой кольчуге.
- Непостижимо, - прошелестел позади голос незаметно подобравшегося викария. - Король появился у Сираноны с передовым, совсем небольшим отрядом. Он что, не ждал, что орки решатся напасть?
Завидев епископа, Верховный Гоблин взмахнул рукой, подзывая к себе. Охранники тем временем подтащили гондорского короля, ударами копий заставили опустится на четвереньки, чтобы Гоблин, слезая, мог поставить ногу на спину пленника. Ломая всеобщий язык, Гхаш Ирч обратился к епископу:
- Поздравь, победа! Ты, вижу, не рад?
- Я молился о мире, - спокойно отвечал епископ, глядя мимо Гоблина на осыпаемого насмешками стражников короля.
- Поговори со своим господином! - от большеголового кривоногого орка тошнотворно несло дымом погребального костра. - Я не хочу воевать. Он получил свое. Пусть клянется, что не придет еще раз. Возьми с него твою клятву. И со всех его людей. Тогда будет мир!
Епископ подошел к распростертому на камнях королю, протянул руку, чтобы помочь встать:
- Здравствуй, мой король!
- Тебя здравствующим я видеть не рад, - король с трудом поднялся, будто не замечая протянутой руки. - За замученного орками исповедника мои воины дрались бы как звери, а епископ-предатель, видно, лишил их последнего мужества... Поднял бы своих, ударил с тыла! Или хотя бы грамоту передал с картой...
- Прости меня, брат! - епископ опустился на колени. - Я не мог поступить иначе.
- И ты прости! - твердые руки взяли за плечи, подняли, поставили глазами в глаза. - Прости, брат! Скверное дело - власть. Отец сделал тебя епископом, вместо того, чтобы разделить королевство. Тогда ты и отправился под горы искать себе новый удел, завоевывать гоблинов не мечом, а словом. В конце концов, лучше быть первым в Мории, чем вторым в Гондоре!
- Ты дашь клятву? - продолжать давний спор уже не было сил.
- Конечно! - улыбнулся брат-король. - Если я сейчас умру или останусь навеки в пещерах, престол Минас-Тирита перейдет к тебе. Такой радости я никому не доставлю!
***
Ночью на беспечно пировавших орков обрушились со всех сторон. Из верхних продушин спустились на канатах платформы-дэлони с ясноглазыми эльфийскими стрелками, не знающими промаха. Из дальних шахт густо повалили потайными ходами длиннобородые гномы, крушащие всё на своем пути боевыми мотыгами. А через главные ворота неудержимым потоком хлынули отряды гондорских копейщиков и лучшей в Средиземье роханской конницы. Когда через световые штольни стал проникать тусклый утренний свет, всё было уже кончено. Уцелевших орков загнали на нижние ярусы. Мертвыми занялись похоронные команды мортусов.
По залитым черной кровью пещерам епископ, наконец, добрался до совсем загроможденного телами Предвратного чертога. У Морийского моста стояла личная гвардия Гхаша. Орки здесь успели вооружиться и дали последний бой. Где-то рядом должны были быть и миссионеры, которым епископ накануне посоветовал перебраться от пьяных орд поближе к выходу. Мортусы, не обращая на епископа внимания, быстро разбирали завалы мертвецов. Порубленных, истыканных стрелами орков тащили крючьями к расселинам, наполненных кровавым пламенем. Мертвых гондорцев и роханцев куда почтительней, но не менее деловито относили к леднику в дальнем конце пещеры. Епископ пошел туда. Среди убитых воинов он сразу разглядел несколько своих - в окровавленных светло-серых плащах. Люди, гномы, а вон лежит, будто уснул, маленький эконом хоббит. Не пить ему больше из своей бездонной фляжки...
- Так, а этого куда?
Мортус в кожаном фартуке задумчиво смотрел на тело орка в одежде миссионера. Епископ узнал убитого. Один из первых обращенных.
- Его - к людям! - раздался позади знакомый повелительный голос.
Епископ оглянулся. Король Гондора подбрасывал в руке отрубленную голову Гхаша Ирча.
- Проверяй на каждом орке, нет ли знака Просветления! - наставлял король мортуса. - Всех верных, даже если сражались с нами, хоронить с честью, после погребальной службы.
- Так мы весь день тут провозимся, - недовольно пробурчал мортус, но живо побежал передавать королевский приказ своим товарищам.
Король размахнулся и с силой отшвырнул голову Верховного Гоблина. Черным мячиком она запрыгала по камням в сторону пылающей огнем трещины.
- Всё же ты мне помог, - король брезгливо вытирал руки. Из-под повязки, стягивавшей плечо, проступила кровь. - Если бы не твои проповеди, орки никогда бы не поверили нашим клятвам. Доверчивые подземные дурни, даже вернули оружие. А мы ночью тихонько сняли стражу...
- Ты клятвопреступник! Всё твое войско. Я накладываю интердикт. Гондор отныне отлучён от Истинного Света!
- Вовсе нет, - засмеялся король. - Я не говорил? Светлый Совет Минас-Тирита лишил тебя духовной власти за связь с исчадьями тьмы. Новым епископом станет твой викарий. Он мне здесь пригодится. Пусть учит орков послушанию своему новому господину. Надо много работать! Я еще доберусь до морийского мифрила...
- Безумец! Ты вновь разбудишь Подгорное Зло!
- Старые сказки, чтобы отпугнуть от сокровищ.
Король смотрел на брата-епископа с высокомерным сочувствием победителя:
- Предлагали отвести тебя в Гондор, судить. Я не позволил. Иди дальше, неси свой Свет. Может - на Север? Там еще много непросвещенных земель. Шествуй стопами апостольскими!
- Боюсь, ты пойдешь следом...
***
- Что за лиходейство! - вскричал епископ.
Перед глазами плавали радужные круги. Наконец собрал силы, чтобы оглядеться. Где он?
Сумерки... Но не вечные, мрачные - подземелий Мории. Светлые предутренние сумерки осеннего леса. Лес! Возносящие вверх раскидистые золотые кроны серебряные стволы ясеней. Буйно заросшая кустами лощина с поднимающейся наверх лестницей древнего мрамора. Ручей, вливающийся в маленькое озерцо. А рядом... Зеркало Владычицы эльфов!
Вспомнил!
Он только что покинул Гондор и шел в Морию от Андуина по пустынным лесам Лориэна, почти совсем покинутого своими перворожденными жителями. Викарий рассказал, что часть эльфов до сих пор верит в возможность заглянуть за грань зримого, если, конечно, отыскать где-то здесь то самое зачарованное место. Тогда епископ строго предупредил о пагубности подобных суеверий. Но, когда остальные улеглись на ночлег, ноги будто сами понесли его по кружащим лесным тропинкам.
Внезапно открывшаяся лощина. Зеркальная заводь. Почерневшая серебряная чаща на постаменте. Кувшин рядом. Он будто заранее знал, что делать. Наклонился и заглянул в темную воду...
Значит, всего этого - войны, Мории, еще не было! Да, он слышал - Лориэнское Зеркало открывает события, время которым еще не настало. Или уже не настанет, если попытаться избежать увиденного.
Епископ, задыхаясь, ослабил шнуровку ворота. Магическое Зеркало - опасный советчик. Древняя магия эльфов должна была уйти, уступив место Истинному Свету. Он торопливо побежал прочь, не останавливаясь, мимо поваленных, обросших мхом древесных стволов, бурелома на месте Крепости Владычицы Галадриэли. Потеряв посох, в разорванной сутане епископ вырвался из чащи на поляну, где накануне (как это было давно!) они разбили свой лагерь. На него радостно, но и с удивлением смотрели миссионеры. Живые, не погибшие в Мории! И люди, и гномы, и мохноногий эконом хоббит со всегдашней фляжкой и недоеденным куском в другой руке, но еще без солидного брюшка.
А вот викарий был тем же. Уверенный, деловитый, с прозрачно чистыми холодными глазами.
- Собираемся, епископ? Хорошо бы сегодня дойти до Калед-Зарама.
- Возвращаемся в Гондор. Вернем сначала к Свету пресветлый Минас-Тирит!