# Когти и рога. Чг 1.2-1

Владимир Никитюк

Глава вторая. Безумный спутник


Первый разговор был самым тяжелым. Начальник отдела вежливо поинтересовался, с каких пор его собеседникам стало нечего делать. Ведь только бездельем можно объяснить появление таких вот сомнительных идей.


Молодые учёные с трудом добились, чтобы их хотя бы выслушали. Но это не намного улучшило ситуацию. Виталий Семёнович поморщился и сказал, что в этом, может быть, что-то и есть - но вероятность такого поворота событий настолько мала, что ей можно спокойно пренебречь.


- В общем, успокойтесь и забудьте! - подвёл итог начальник отдела. - У нас есть гораздо более надёжные и перспективные проекты!


Услышав такое, Гаврилов расстроился. И попросил дать дать им ещё один шанс. Ну, чтобы к разговору получше подготовиться...


- Да пожалуйста! - с издёвкой в голосе ответил Виталий Семёнович. - Но только в нерабочее время. Потому что у вас и с плановыми работами всё не так уж благополучно.


Что ж - хорошо, что не было прямого запрета. Можно было попробовать.


И Леонид с Гавриловым впряглись в добровольное ярмо.


Больше двух недель они "вкалывали", как заправские трудоголики. И пояснительная записка по этой теме наконец была готова!


Виталий Семёнович изучал этот документ почти неделю. За это время его авторы здорово переневничали. А с другой стороны - как следует отдохнули. Ведь после фактически двусменной работы выполнение текущих обязанностей казалось почти отпуском!


Наконец их вызвали в кабинет начальника.


На этот раз Виталий Семёнович не стал критиковать идею в целом. А просто вывалил огромный список замечаний.


Явных ошибок он нашёл немного - меньше десяти. Но и помимо ошибок над документом следовало хорошо поработать.


Кое-что надо было дополнить, кое-что - наоборот, сократить. Что-то изложить более аргументированно, что-то - более подробно.


И со стилем изложения поработать. Как следует поработать...


Эта история повторялась четыре раза: Леонид с Гавриловым приносили новый вариант, а Виталий Семёнович его нещадно критиковал. Они получали список замечаний - и начинали всё по новой...


Было, конечно, очень тяжело. Они уже не раз пожалели, что вылезли со своей инициативой.


Радовало одно: пояснительная записка с каждым разом становилась всё лучше. А замечания начальника - всё менее "разгромными".


Наконец, когда они отправляли файл с отчётом по электронной почте в пятый раз, Гаврилов тяжело вздохнул и сказал:


- Мне кажется, на этот раз мы написали шедевр. Я уж и не знаю, что тут можно ещё улучшить?


- Я вполне с тобой согласен! - вздохнул Леонид. - Но согласится ли шеф?


Как выяснилось, Виталий Семёнович на этот раз вполне разделял их оптимистическое мнение. Прочитав пятый вариант пояснительной записки, он вызвал обоих авторов в свой кабинет, и, задумчиво глядя на них, заявил:


- Всё! Улучшать дальше этот вариант - только портить! Спасибо, ребята, вы хорошо поработали!


А когда из бухгалтерии пришли листки с расчётом очередной зарплаты, друзья обнаружили, что каждому выписали огромную премию.


Когда они пришли к начальнику, чтобы сказать ему "спасибо", тот широко улыбнулся и сказал:


- Всё правильно! Вы выполнили свою часть работы, я - свою. И запомните - в нашем институте инициатива не наказуема! Напротив, она у нас приветствуется!


И, устремив свой взгляд куда-то вдаль, задумиво прибавил:


- Если, конечно, это разумная инициатива...