Аннотация: Это кусок из Ночной смены. Последний, потому как текста было много издательство рекомендовало разбить на 3 части. первые две - вышли. Эта - переделывается. Комментарии если будут - прошу в МИК.
Ночная смена. Остров живых.
Ночь. Десятые сутки Беды.
Темно, знобко и погано на душе. Ноздреватый грязный снег хрустит под сапогами.
- Эти кронштадтские сильно с военными поругались - говорит шагающий рядом Саша, поправляя автомат.
- Что так?
- А сухопутные пригнали четыре автобуса с конвоем, отобрали кого помоложе - парней и девчонок - и к себе увезли. А кронштадским получается, одни старики и старухи останутся при таком раскладе. Пообещали автобусам колеса прострелить, если еще раз такое будет.
- Ясно. Ты б тоже присматривал - тут девушек еще осталось, может, кого и спасешь. Небось, из-за компа и не было девушки-то постоянной?
- Как сказать...
- Тебе надо завести себе девчонку.
- Надо. Они мягкие такие. Их щупать приятно.
Ишь, тихоня... Я-то думал он сугубо компьютерный ребенок, а он нормально мыслит. Благодаря компам с одной стороны можно познакомиться было хоть с японкой, хоть с австралийкой, с другой стороны с соседской девчонкой хрен познакомишься, особенно если у нее компа нет. Вот и получалась куча народу, переписывающаяся в инете, с другой - боязнь противоположного пола при общении вживую стала проблемой.
Хотя, помнится, видал я девушку в отделе с компьютерной литературой Дома Книги - ждал там своего коллегу, а встречи я всегда назначаю в теплом и сухом месте, это у меня после армии рефлекс такой.
Девчонка явно была "на охоте", нормальная такая симпатичная девчонка. Она держала в руках какую-то книжку типа "компьютеры для заварочных чайников" и, приглядев подходящего парня из тех, кто там шарился по полкам - обращалась с вопросом.
Ясное дело - парни тут же начинали пушить хвост и надувать щеки, отвечая на ее вопрос. Что уж она там спрашивала - я не слышал, но, судя по тому, с каким пылом ей начинали растолковывать - вопрос был достаточно простой.
Подошел коллега - я ему показал эту сценку. Коллега хмыкнул: "Толковая девчонка. Берет за самое мягкое место, а парни в этом отделе всяко не самые бедные, не самые глупые, не сильно пьющие и как положено компьютерщикам - вряд ли избалованы женским вниманием. Она сейчас наберет координат, потом попереписывается по "мылам" - глядишь, и будет свадебка! А парень еще и будет думать про счастливое стечение обстоятельств, про знак судьбы и про то, что его невеста - ламер..."
В чертовой темноте, освещаемой несколькими убогими костерками и огнем в ржавых бочках, лагерь смотрится куда как мрачно. И до того надо полагать завод по ремонту бронетанковой техники с его здоровенными бетонными корпусами цехов не слишком выглядел уютно, а уж после того, что здесь произошло и вовсе не кажется теплым местом. Хотя, наверное, когда тут организовали "Пункт спасения" для тех, кому повезло не превратиться в зомби за первый же день накатившей на город катастрофы впечатления у попавших в безопасное место были другими. Кто ж знал, что власть здесь фатально изменится и все превратится в мерзотный концлагерь буквально за одну ночь. А теперь нам тут все последствия разгребать...
И последствий этих будет много. Освобожденные нами сейчас спят вповалку, где смогли приткнуться, сектанты или кто там тут верховодил последнее время - удрали. Кто успел. Но мне страшно. Даже не потому, что сыро, холодно и темно, не потому, что совсем неподалеку валяется несколько сотен трупов упокоенных уже, да и неупокоенные тоже вполне могут быть рядом, нет, это как раз привычно. Уже привычно. Мне страшно оттого, что я наглядно убедился в том, насколько моментально люди теряют человеческое в себе.
Такое ощущение, что на этой загаженной, пропахшей ужасом территории я нахожусь уже давно. Даже не верится, что собственно вчера сводная компания из гарнизона Петропавловской крепости, из Кронштадта, с Медвежьего Стана и от Ржевского полигона бойко начала зачистку этого завода, напоролась на грамотное сопротивление основавшихся здесь сектантов, понесла катастрофические потери и в общем-то чудом сумела все-таки эту территорию очистить.
Теперь сил тут - кот наплакал, а вот спасенных получается несколько тысяч и что начнется тут утром, когда простоявшие в битком набитых цехах трое суток без воды и еды люди немного придут в себя - сложно представить. Это ж такое начнется... Сейчас-то они все спать повалились, где кто нашел себе место, потому тихо. Ну, почти - тихо. Выстрелы-то слышны, только на них никто уже внимания не обращает. Что удивляет и радует - зомби тут пока попадались только некормленые, первичные, если так сказать можно. Ни шустряков, отведавших мясца, ни морфов, изменившихся уже до весьма опасной степени увеличения силы и скорости пока нет. Тут же даю себе мысленного пинка - в нескольких корпусах завода таких тварей сидит целая куча. Хорошая была затея у сектантов, очень хорошая. И потери мы вчера понесли страшные, когда уже торжествовавшие победу люди получили подарочек - радиосигнал подорвал несколько зарядиков, в цехе, где сидели специально откормленные шустеры и почти морфы взрывами снесло петли ворот - и куча голодной нежити вымахнула прямо в толпу - и освобожденных из соседнего цеха живых и наших, посчитавших, что дело уже в шляпе и бояться нечего. Меня передергивает от представленного зрелища.
Около полевой кухни оказывается кисло - истопник скорчившись в позе эмбриона лежит на какой-то дерюге, повар стоит на коленях рядом, оба окружены кучей народа и даже патрульные тут - и наши и пара кронштадтских.
Один из них как раз сует лежащему фляжку.
У меня возникает сильное желание прострелить патрульному башку - это тот самый борец за истинно народную медицину, с которым я уже цапался неоднократно. Надо было его с катера все же сбросить, чую спинным хребтом - я еще с ним наплачусь. Успеваю убрать флягу от губ истопника. Встречаюсь взглядом с милосердным патрульным - самаритянином.
- Что вы лезете? - возмущенно спрашивает меня знаток медицины.
- Вы - патрульный?
- Да. И я оказываю помощь.
- Вот сейчас подберется к нам сзади очередной шустер - и будет тут веселье. Помощь я и сам окажу - а вы будьте любезны - патрулируйте, черт вас дери, доверенную вам территорию.
- Но вы ее окажете неправильно!
- Знаете, мне несколько неловко...
- Что?
- Если вы не встанете на ноги и не отправитесь патрулировать мне придется дать вам ботинком по морде, а это не очень хорошо для воспитанных людей. Идите патрулировать!
Упоминание о шустерах, однако, делает свое дело - одна пара патрульных спохватившись, начинает выбираться из толпы. Мало того - они тянут за руку и моего оппонента. "Пийшлы, пийшлы!" - убедительно толкует один из них.
- А я уж думал дать ему по харе прикладом - заявляет Саша.
- Я тоже думал... Что тут у вас случилось?
- Живот... схватило... - в два приема выдыхает лежащий.
- Как схватило? Рвота, понос были?
- Как ножом под ложечку пырнули. Больно, аж режет...
- Рвоты и стула не было - замечает толстый повар. - И ножом не пырял никто - я испугался - рукой залез - нет там ран. И крови нет.
- У вас язву диагностировали? - спрашиваю лежащего.
Истопник испуганно смотрит на меня. Дыхание у него частое и неглубокое - даже так видно, а поднесенная к его носу кисть руки это подтверждает - кожа на тыльной стороне кисти нежная. Дыхание улавливает четко.
- Да была вроде. Думаете, она?
- Мужайся, княгиня, печальные вести, как пелось в опере "Князь Игорь" - глупо шучу я - Думаю, что у вас прободная язва желудка или двенадцатиперстной кишки. Будем вас эвакуировать. Саша, свяжись с нашим ботаником - ургентный случай, надо больницу предупредить - операционная нужна на ушивание перфорированной язвы желудка. Нам тут транспорт необходим для доставки лежачего на берег и транспорт с берега до больницы.
Саша начинает бубнить в "Длинное Ухо", как он называет свою рацию.
- А без операции - никак, а? Обязательно резать надо? - жалобно спрашивает пациент.
- Никак. Но вы так не волнуйтесь - в клинике и операционная есть, и врачи - сделают в лучшем виде.
- А может все-таки не надо резать, а?
- У вас дырка в желудке. Сквозная. И все из желудка льется долой. Прямиком на кишечник, в брюшную полость. Сейчас вам хреново, потом через несколько часиков станет полегче - отомрут нервные окончания, а еще через несколько часиков будет отличный разлитой перитонит и придется ампутировать кусок кишечника. Дальше вы или будете как многочисленные наши сограждане - зомби или выживете, но останетесь калекой. Мне очень не весело вам это говорить, но лучше, чтоб вы были в курсе дел.
- А попить можно? Во рту пересохло!
- Сейчас ватку намочу - язык увлажним, легче станет, а вот пить нельзя категорически. Кстати! - тут я поворачиваюсь к повару - Вы же говорили, что вы - биолог?
- Да, а что?
- Почему допустили к пациенту этого самозваного лепилу с фляжкой?
- Знаете, он был очень убедителен, а я к своему стыду должен признать - растерялся...
Смущенный повар лезет на кухню - продолжать раздачу жидкого супчика, благо толпа голодных все-же дала возможность разобраться с заболевшим. А сейчас уже заворчали, нетерпение проявляют.
Ну да, разумеется - как появляется очередной наглый сукин сын - так окружающие вместо сапогом ему под копчик - развешивают уши. Потом удивляются - где мозги были. Знакомо. Главное - вести себя самоуверенно, тогда любая лажа годится... Эх!
Поверхностный осмотр только подтверждает диагноз.
Холодный пот, живот как доска и любое движение усиливает боль.
В утешение рассказываю страдальцу про то, как я давным-давно делал хирургическое пособие в глухомани - операция была по удалению нагноившегося ногтя на большом пальце ноги. Под анестезией стаканом портвейна, пациент пел лежа на койке и играл на баяне, так ему было не страшно, а я оперировал безопасной бритвой и перочинным ножиком. Да, еще у меня были пассатижи... И самогонка для стерилизации операционного поля и инструментов. Зажило, кстати - отлично. И новый ноготь вырос нормальным.
Больного увозит в кузове обшарпанная "Газель", а мы, вернувшись обратно застаем определенно суету, характерную для начала действия. Теперь его сгрузят на берегу - там, где развернут с самого начала операции медпункт и быстро эвакуируют катером. Повар, вспомнив нечто важное, успевает поделиться этим важным с нами. Возвращаемся груженые этим самым важным к медпункту...
- Решили выдвинуться к пустым цехам, как тебе и хотелось - удивляет меня Ильяс.
- И почему такое пуркуа па? Ты ж мне отказал категорично, когда я тебя просил проверить пустые цеха.
- На свете есть такое друг Гораций, о чём не ведают в отделе эксгумаций! - вворачивает одну из своих типовых судебномедицинских шуточек стоящий рядом с нашим новоиспеченным командиром мой младший братец - возник шанс разжиться всяким вкусным, заодно оказав массу благодеяний страждущему человечеству.
- Я пустой. Медикаменты нужны.
- Сейчас с берега привезут. Давай, прикидывай, кого из медиков берешь - невесть откуда взявшимся бодрым командирским тоном спрашивает Ильяс.
- А чего прикидывать - братец и медсестрички остаются тут, поиск проводить будут санинструкторы, ну и я с ними в первый раз схожу. Поднатаскать. Тут другой вопрос возник.
Ильяс поднимает вопросительно бровь.
- Повар этот напомнил, что куча жертв при переправе Великой Армии через Березину была связана с особенностями человеческой психологии...
- Бре! Сейчас будешь рассказывать, что мосты французские саперы построили еще вечером. Ночью мосты стояли совершенно пустые, никто по ним не шел, хотя некоторые толковые офицеры пытались заставить этих "жарильщиков" оторвать задницы и пройти полкилометра, но все сидели у костерков, а вот утром ломанулись скопом, устроили давку, попадали с мостов в воду, сами мосты своей тяжестью поломали и в итоге обеспечили полноценную катастрофу. Так?
- Так. А ты откуда знаешь?
- Ты ушами слушаешь? Я тебе говорил уже - мой предок там отличился. У нас в роду к предкам относиться принято серьезно. Мы ж - Ильяс ядовито ухмыляется и с нескрываемой издевкой выговаривает - не цыфилисофанные, дикие... Ладно. Сам думаю, что с утра хлопот добавится куда там...
- Я все же не понимаю, что вдруг ты согласился... Не, ты конечно у нас командир и как скажешь так и будет - но все-таки?
- Там стоит брошенная исправная бронетехника. Несколько единиц. Кронштадтские пока не сообразили, армейские - тож туда опасаются сунуться. Руки у них не доходят. А нам - как бы и кстати. И медпомощь оказали, ну и к подметке что-то прилипло... Не отлеплять же... Компрене ву, или нет?
- Ву! Сейчас сумку пополню. С братцем детали обговорю - и форвертс!
- Это по - какейски?
- Вперед. По-немецки.
- По-немецки я только "ахтунги" знаю.
Ильяс подмигивает. Не могу понять, но как только он стал командиром нашей "охотничьей команды" что-то в нем изменилось. Или наш снайпер сам поменялся?
Пока я снова набиваю сумку, никак не могу отделаться от впечатления, оставшегося после разговора с нашим командиром. Вишь, у них в семье помнят парня, который воевал, черт возьми, аж два века назад. Честно говоря - мне завидно. Хотя, вот я своего деда помню.
Он был очень спокойным и работящим человеком - причем руки у него были золотые. Одинаково мог починить часы и сделать легкую и удобную мебель, сделать сруб для дома или починить резную раму для старинного зеркала. Неторопливый, добродушный.
Про войну рассказывать не любил. Свое участие в ней оценивал скромно. Потому я, воспитанный на поганой совковой ГЛАВПУРовской пропаганде, считал, что вообще-то, раз солдат не убил пару сотен немцев и не сжег десяток немецких танков - то и говорить не о чем.
Это большая беда - про войну наши воевавшие рассказывать не любили - берегли нас от тех ужасов, а пропагандисты, как правило, были из "героев Ташкентского фронта" и потому их стараниями сейчас разные выкидыши от истории плетут невиданную чушь - и им верят внуки и правнуки тех, кто победил великолепную германо-европейскую армию, кто дал нам жить и так напугал наших неприятелей, что полвека мы не воевали - нас боялись. Вот кстати битые немцы про войну рассказывать любили. Такие мемуары понаписали, что любо-дорого. Посчитать если - так они дважды все наше население постреляли, все танки пожгли и всю авиацию сбили - почему опозорились в конце войны сдачей своей столицы и безоговорочной капитуляцией - совершенно непонятно.
Еще будучи совсем мелким я сильно удивился, когда мы с дедом мылись в бане. У деда правая ягодица сверху была украшена пятачком тонкой блестящей кожицы, а вот снизу отсутствовал здоровенный кусок - с мой кулак, причем там шрам был страшным и здоровенным. Каким-то перекрученным, сине - багровым, в жгутах рубцовой ткани.
Естественно я поинтересовался. Дед, смутившись, объяснил, что это пулевое ранение.
Навылет.
Должен признаться, что как-то мне это показалось диким. Ведь все ранения у смелых - спереди. А тут сзади. Да еще в попу. Совсем как-то неловко. Очень нехорошо. Хотя деда жалко, конечно, но как-то стыдно и нехорошо.
На том дело и закончилось. В разговорах с мальчишками "про войну" я эту тему старательно обтекал. В семье были еще воевавшие, но все они как-то категорически не вписывались в плакатный образ бойца-победителя.
Часто в гости приходил брат деда. С одной стороны - он был моряком, участвовал в обороне Одессы, списавшись там с корабля на берег - в морскую пехоту.
Это звучало дико - морская пехота. Сейчас такое представить трудно - потому как американцы со своими маринами - морскими пехотинцами - так всем прожужжали уши, что теперешние дети, небось, скорее пехоте удивятся. А вот в то время, когда я был маленьким - как - то странно это звучало.
Как какой-то суррогат пехоты. Моряки же должны на кораблях воевать, а то вдруг - в пехоте. Все равно как спешенный танкист или летчик.
Потом брат деда воевал под Севастополем. Там и попал в плен. Ну, как так в плен?
А героически подорвать себя гранатой? С десятками немцев? И хотя дед уважительно отзывался о том, как воевал его брат, к самому брату он относился не очень хорошо.
Я это понимал так - брат деда женился на некрасивой бесцеремонной толстой бабе с трубным голосом, много пьет и с дедом часто спорит. Отсюда и прохладность в отношениях.
Сильно потом уже узнал, что брат деда после немецкого плена и, хватанув еще конца войны после освобождения, все время был уверен, что скоро будет новая война и потому глупо заводить детей, а надо жить в свое удовольствие. Ладный умный парень стремительно спился. И красивые женщины, идя чередой, как-то незаметно превратились в страшноватых баб, последней из которых хватило ума держать мужа (таки убедила расписаться) постоянно датым. Меня еще удивляло, что она отмеривает ему из бутылочки, которая всегда была у нее в сумке, дозы портвешка - по чуть-чуть, но довольно часто.
Деду не нравилось, когда его брат начинал над ним посмеиваться - ишь выводок родил, а вот сейчас война будет - и все. Я-де хоть пожил! Не нравилось, что пьет. Не нравилась его беспардонная жена...
А потом мне попалась книжка Ремарка "На западном фронте без перемен". Этого писателя я уважал - и потому отношение его героя к ранениям в задницу, как к совершенно одинаковым с другими - меня удивили и заставили подумать. То, что и смелый может получить рану в спину, а тем более в задницу - это я тоже понял.
Опять же и бабушка как - то невзначай вспомнила, когда я пришел из школы с разбитым носом, что вот дед-то в драке был крут и обидеть его было непросто и что она - будучи завидной невестой с выбором - выбрала его после того, как он на деревенских посиделках отлупил деревянной лавкой целую кодлу пришедших озорничать парней из соседской деревни.
То, что мне удалось в свое время выспросить у скупо рассказывавшего деда, запомнилось. Получилось отрывочно и не очень точно - дед-то мне называл и деревни и части и фамилии генералов и другого начальства, фамилии товарищей - он все это отлично помнил. Забывал то, что было час назад - а то, что было тогда - помнил точно - и не путался.
В финскую войну дед служил в зенитно-пулеметной роте. Это счетверенные станковые пулеметы "Максим" на тяжеленной тумбе, установленные в кузовах грузовиков.
Работы было много, боев мало. У финнов было негусто самолетов, летали они редко.
Финская армия дралась за свою землю свирепо и потери в нашей пехоте, штурмовавшей линию Маннергейма, были серьезны. Деду запомнились наши горелые танки - особенно многобашенные монстры. Дырочка в броне маленькая, а танк сгорел, люки закрыты и горелым мясом пахнет вместе с горелой резиной. Или - если не горелый - под танком и на броне кровь студнем...
Выбили финнов из деревни. Танки по улицам ездят спокойно, а пехотинцев тут же расстреливают непойми откуда. Прибыло начальство. Распорядилось. Пришли огнеметные танки - маленькие с длинным стволом, на конце которого горел шмат пакли - от этого огня вспыхивала струя горючей жидкости. Сожгли дома. Оказалось, что стрельба велась из подвалов, переоборудованных в доты. Саперы эти подвалы подорвали практически без потерь - вместе с их гарнизонами. Ходили слухи, что у финнов воюют и женщины.
Дед ни разу среди мертвых финнов женщин не видел, но эту точку зрения разделял уверенно. Ему надо было с приятелем перейти открытое пространство между двумя рощицами - на виду у финнов. Решили дернуть "на авось" - обходить больно не хотелось.
Только вышли - с того края - из кустов, куда они направлялись, им кричат: " Не ходите здесь! Снайпер стреляет!" И - хлоп выстрел. Мимо!
Дед и его приятель пустились бегом. Еще выстрел - и еще мимо.
Дед был твердо уверен - женщина стреляла, потому и промазала. Мужик бы двух дурней ленивых не упустил бы.
Колонну грузовиков вечером обстреляли из засады. Ответ получился внушительный, финны его явно не ожидали - видно приняли боевые машины за обозные - вот и напоролись. Из счетверенных-то - сильное впечатление. Один пулемет не напрягаясь 300 выстрелов в минуту, а тут вчетвером с одной только машины - 1200 пуль в минуту, да машин - не одна. Колонна остановилась. Потом собрались - и прочесали опушку. Нашли какие-то финские шмотки и брошенный автомат "Суоми" с круглым диском.
Боец, который на гражданке был часовщиком, взялся его разобрать. Разобрал-то его быстро, а потом оказалось многовато лишних деталей. Не получилось его собрать, бросили в костер.
Почему-то часть роты стояла отдельно, и потому пришлось выбирать каптенармуса и повара для тех, кто стоял в отрыве от основной группы. Выбрали деда, чем он явно гордился - мне так это и сейчас кажется хлопотным делом, а деду польстило, что его посчитали достойным, порядочным человеком. Ну, он и натерпелся в первый же день. Привез мясо - и, взвесив - ужаснулся - недостача, причем большая. Кинулся обратно. Ему со смехом показали на все еще лежащий на весах топор - дед его сгоряча положил вместе с мясом, вместе и взвесил. Получил дополнительно кусок с гарниром из шуточек. Привез, сварил, взвесил вареное мясо. Опять ужаснулся - мяса стало снова меньше, чем было. Чертовщина какая-то! Ну, осторожненько поуточнял - и успокоился - умные люди разъяснили - мясо оказывается, уваривается, вареное легче сырого...
(Думаю, что сейчас многие удивятся - во, какие лохи! И эти болваны не стырили кусок мяса, а вернули и каптер дурак какой-то, при кухне, а не воровал, да и работе обрадовался, тоже значит лох, не лохи - оне не работают! Могу только сказать если так - поганое сейчас время.)
А то время, когда они были подальше от начальства, и как бы совсем сами по себе было очень спокойным. Не было дурацкой работы из принципа - чтоб солдат только занять. Деду, например, очень не нравилась перебивка лент для пулемета - это было как раз "чтоб не бездельничали" - из длиннющей ленты в 1000 патронов надо все патроны вынуть, почистить саму ленту, почистить патроны - и потом машинкой вставить обратно. Было много работы по обустройству - уже была зима, а надо было и жилье сделать и баньку - в войсках того времени это было привычно - как встали на место и надолго - тут же начинали обзаводиться баньками для личного состава. Командиры гордились, если их подчиненные и живут удобнее, и баня если лучше, чем у соседа.
Помимо деда были и другие мастера - но плотники. А плотник супротив столяра-краснодеревщика - никакого сравнения не выдерживает. Поэтому дед еще и стройкой там руководил. Соседям нос утерли - добротные получились и блиндажи и баня и прочее, что требовалось. Дед хорошо и печи клал.
Одно деду жизнь отравляло - на кухне у него крыса завелась. Вот посреди леса - и крыса.
Дед чистюлей всегда был, и такое соседство его бесило. Он раздобыл у приятелей наган - почему-то с отпиленным куском ствола и решил крысу подкараулить у одного из ее выходов. Несколько раз крыса выбиралась не оттуда, где ее ждали - но, наконец, совпало, и дед ее героически пристрелил. Для остальных бойцов это приключение было долго основной темой и источников всяческих шуточек и подковырок - как Иваныч за крысаком охотился. Но вместе с тем зауважали больше - потому как чистота на кухне - это дело.
А дед после похорон убиенного крыса подале от кухни задумался - что пасюк посреди леса делал?
Ну не живут крысы в лесу, они в домах живут. Стал копать снег, где крысова нора была.
Под снегом - слой углей. А под углями - недогоревшие доски-бревна и кирпичный свод с люком. Дом был с подвалом. Дом-то сгорел, а подвал уцелел и оказался набит всякими соленьями - вареньями, что здорово улучшило рацион зенитчиков. Ощутимый оказался приварок.
(Опять же по нынешним понятиям - лохство сплошное - что б товарищам все это продать, а не отдавать даром... Разбогател бы!)
Вообще финские дома поражали зажиточностью, сами-то дома - не так чтоб очень, наши тоже не хуже строили, а вот городская мебель и особенно костюмы "на плечиках" - удивляли. В подвалах оставались запасы - и хотя политбойцы рассказывали, что финны все отравляют - ели. Многие поживились финским добром из брошенных домов. Дед не польстился. Еда на войне - это одно, а воровать вещи был не приучен. Посылал дочке (моей будущей маме) цветные картинки в письмах. Птички, цветочки...Пачка открыток где-то попалась. Вот их и пользовал.
А еще отметил, что у финнов срубы рубили не так, как у нас, да еще то, что сараи для хранения сена были "дырявые" бревна со здоровенными щелями уложены - видно чтоб сено на сквозняке было...
Потерь в зенпульроте было мало и какие-то они тоже были нелепые. Два солдата чистили пулеметы после стрельбы. Один случайно нажал грудью на общий рычаг спуска. Стоявший напротив был убит наповал - в одном из четырех пулеметов в стволе оказался патрон...
К деревне, где стояли наши войска, из леса на лыжах прикатило гуськом пятеро финнов. Их увидели издалека и сбежались посмотреть. Кто-то ляпнул, что это финны в плен сдаваться идут. Народу набежало много, а финнов пятеро, идут целенаправленно, ясно видят же - что в деревне русские. Наверное, действительно сдаваться. А оказалось - не совсем. Подъехали поближе, шустро развернулись веером и влепили из автоматов "от живота" - да по толпе. Наши шарахнулись в разные стороны, но многим досталось. А финны так же шустро - по своей лыжне - обратно в лес. Тут и оказалось, что поглазеть пришли без винтовок. Пока то-се - финны уже у леса. "Если финн встал на лыжи - его и пуля не догонит" Но одного догнала. Тогда двое финнов раненого подхватили под мышки, двое других съехали с лыжни - и пошли, проторивая лыжни для носильщиков, чтоб тем, кто раненого тащит не по целине переть - и в момент в лес.
После этого наши сделали такой вывод - без винтовки - никуда. Чтоб всегда при себе. А то умыли почти вчистую... Так и учились.
Еще дед запомнил финские окопы - старательно сделанные, глубокие, с обшивкой - и то, что во время наших артобстрелов финны утекали во вторую линию, а наши молотили по первой. Когда артобстрел прекращался, и наша пехота поднималась - финны тут же занимали передовые окопы и встречали атакующих плотным огнем. Пока кому-то из артиллеристов не пришло в голову перенести огонь на вторую линию, а пехоте подняться до окончания обстрела. Вот тогда получилось почти так же, как действовали немцы в 41 - финнов здорово накрыли на запасной позиции, а потом еще и пехота оказалась куда ближе. Трупов финских осталось в траншеях и ходах сообщений богато. Ребята из расчетов ходили смотреть и ходили долго. Ну а дед глянул для общего развития и не особо долго зрелищем наслаждался - ну трупы и трупы, не велико счастье на мертвецов пялиться.
И о дотах финских, о полосах заграждения дед отзывался с уважением - большая работа и грамотно сделана была.
Уже летом 40 года. Дневной марш по пыльной проселочной дороге. На потных солдат пыль ковром садится, вместо лиц - странные маски с зубами и глазами - не узнать, разве что по голосу. В глотках пересохло. Долгожданный привал - в лесу у озера. Солдаты толпой к воде.
Дед был дневальным, задержался. Но быстро договорился с другим парнем - с соседней машины и тоже побежал с дороги под уклон, снимая пилотку, ремень и гимнастерку. Влетел в кучу сослуживцев, а они, полуодетые, почему-то в воду не лезут, хотя жара и пыль на зубах скрипит. Дед их спрашивать - а они пальцами тычут. В воде - неподалеку от берега лежат на дне прошлогодние трупы в нижнем белье. Непонятно чьи, почти скелеты уже, но еще не совсем...Вода прозрачная, все в деталях видно.
Поплескались с краешку...
Не вышло купания.
Дальше поехали как пришибленные.
Кто там валялся - одному богу известно.
(Сейчас конечно ясно всем, что там могли валяться токо совки, потому как финны практически войну выиграли, только от щедрого сердца отдав все, что им сказал Молотов, своих солдат они не бросали и вообще финнов нисколько не погибло.
Мне лично так считать мешает то, что мой родной дядька нашел как-то вместо гриба череп - принял его за шляпку боровика, торчащую из мха. Потом они с приятелями скатали мох - и нашли несколько скелетов в полном обвесе, с лыжами, оружием. Нескольких финнов. Рассказывал он, что там они лежали практически кучей, а считать не было интереса. Начало 60 годов - все еще было неплохого сохрана - и финская обувь с загнутыми носами и свитера и кепи...Ну тогдашние мальчишки такого добра видали много, а эти лыжники, судя по многочисленным пулевым дыркам в костях попавшие под пулемет, были какими-то нищебродными, даже ножи были какие-то некрасивые...
И другие мои знакомые не раз находили в лесу финские останки. Да, я знаю, что наша партия и правительство хреново относилась к нашим погибшим бойцам и их много и сейчас лежит недопохороненными, но не надо рисовать наших врагов ангелами во плоти. У них тоже всяко было. Вот чего у них не было - это такой выжженной земли, какую они устроили у нас, уходя с нашей земли... И нашим дедам надо было все отстраивать заново. Может потому не до мертвых было...)
Дед вернулся с Финской войны целым и невредимым. Никого не убил и не привез никаких трофеев.
После Финской дома прожил всего - ничего. Практически на следующий же день после объявления войны был призван. И началась еще более страшная и длинная война.
Меня окликают, встряхиваюсь. Не время для глубокомысленных раздумий и воспоминаний.
Нам не удается добраться спокойно до цехов.
Там была бойня.
Но и здесь убитых валяется много. Вижу, что это, скорее всего, упокоенные.
Погибшие лежат не так чтоб слоем, но проехать невозможно, а давить тела наш водитель Вовка категорически отказался. Благородно, конечно, но есть у меня смутное подозрение, что причина несколько иная. Впрочем, эти мысли я высказывать не собираюсь.
- Будем растаскивать - чтоб дорогу освободить. Мы с Андреем - на прикрытии с БТР, Серега - пулемет, держишь заднюю полусферу. Пятая и шестая тройки - оттаскивают, третья и четвертая - на прикрытии, меняются через десять минут - направление на вон ту маталыгу##1, что к нам ближе, резерв - у кормы БТР##2 - дает расклад Ильяс.
- Мне что делать? - спрашиваю у него, когда он лезет на БТР.
- На тебе ракеты. Если вдруг что нештатное - давай ракету. И посматривай по сторонам. Внимательно!
- Ильяс - как бы не укусили таскателей!
- Багров у нас нет. Веревочных петель не напасешься. А все одеты по - зимнему, в перчатках, так что только лицо беречь. Да и почищено тут уже.
- Пару багров я видел - откликается Рукокрыл, сидящий за фарой-искателем.
- Где?
- На пожарных щитах.
- Третья и четвертая тройки - вместе со Званцевым-младшим - притащите багры. Одна нога здесь - другая - там.
- Нехорошо людей как тюки какие баграми кантовать - отзывается один из посылаемых.
- Исполнять! Нам тут еще не хватает укушенных!
- Так они же упокоенные!
- Доктор видал такого - засадника, в куче мусора поджидал. И ваши тоже видали - под машиной прятался, так что отставить базар - и бегом! Времени мало! Бегом, я сказал!
Что-то быстро стал Ильяс заводиться...
Посланцы скоро вернулись, теперь БТР рывками продвигается по 10-15 метров и встает, подсвечивая фарами следующий участок пути. Пока ни одного зомби не попалось. А вот тела идут все гуще и гуще. Едем как по рельсам - не свернуть. В БТР уже накидали два десятка собранных автоматов, несколько бронежилетов, подсумки с магазинами. А мы еще не добрались до эпицентра.
Черт, какие нелепые потери - и катастрофические! То-то сухопутчики свалили большей частью. Такой провал деморализует мощно, здорово, что у зомби скорость мала.
А то добили бы оставшихся - паника страшная беда, бегущий в панике - легкая добыча.
У первой же брошенной маталыги сюрприз - дверцы заперты изнутри, люки закрыты. Кто-то успел запереться.
- Ну, кто что скажет - зомбак там или живой? -спрашивает Ильяс.
- Постучите, да спросите.
- Эй, есть кто живой? - грохает прикладом в стенку МТЛБ меньшой Званцев.
В ответ в брюхе стылой машины отчетливо лязгает передернутый затвор автомата.
И снова тихо.
Сидящий - или сидящие - не отвечают.
Зато затвором лязгают на каждый окрик.
Андрей внимательно послушал несколько раз, попросив остальных не шуметь, потом о чем-то поговорил с Ильясом и Вовкой.
Вовка явно отрицательно отнесся к сказанному - головой мотает.
Ильяс злится. В конце концов, сам идет к кормовым люкам, руками показывает, чтоб все ушли из возможного сектора обстрела - и рывком открывает дверцу, отскакивая в сторону.
Опять лязгает затвор.
И еще раз.
- Вы что, первый раз на свет родились? - яростно спрашивает Ильяс.
- А что ты хочешь? - осторожно осведомляется конопатый санинструктор, предусмотрительно стоящий сбоку от темной глыбы МТЛБ.
- Фонарь давай! - поворачивается ко мне Ильяс.
Отмахивается от попытки удержать его за плечо и выставляет фонарь, так, чтоб ослепить сидящего в глубине машины.
Затвор начинает лязгать несколько раз подряд.
Тогда наш командир, не скрываясь, вылезает в проем двери и светит перед собой.
- Пятая тройка - вытаскивайте!
Заглядываю через его плечо. В луче фонаря - скорчившись в комочек и выставив перед собой автомат, сидит совсем мальчишка и дергает затвор автомата. Понятно, что слушал Андрей - магазин давно пуст, патроны при дерганьи затвора не вылетают, не стукают по полу, не катятся... А вот физиономия пацана мне не нравится никак. Не в себе он.
Мимо лезут ребята из тройки. Внутри после короткого бухтенья и звука пары пощечин начинается драка, и резкий визг бьет по ушам.
- Этот суконыш вылезать не хочет!
- Эй! Не бей его!
- Дык он кусается!
Сроду бы не подумал, что выковыривать из довольно просторного салона тягача худенького мальчишку окажется таким трудным делом. Ребятам с колоссальным трудом удается дотащить - или дотолкать, докатить свихнувшегося к дверцам. Там он упирается, не переставая пронзительно верещать, да так прочно, что выдернуть его удается только совместными усилиями двух троек и Ильяса.
Причем он не дерется. Ему нужно только одно - спрятаться обратно в салон, он просто выворачивается из хватающих его рук и бьется как здоровенная рыбина, тупо, бессмысленно, но неожиданно мощно для своих размеров. И этот режущий уши визг! Как у него глотка выдерживает?
Нам с трудом удается примотать его к носилкам, потом я колю ему весьма зверский коктейль, а Ильяс напяливает повязку на широко распахнутые запредельным ужасом глаза.
Не знаю, что сработало - но паренек затихает и только тихонько поскуливает.
- Свихнулся? - отдуваясь, спрашивает Ильяс.
- Скорее бы сказал, что это острый реактивный психоз - отвечаю на не требовавший ответа вопрос.
- Неужели нельзя это сказать более русским языком? - не нравится Ильясу, когда кто-то шибко умничает.
- Да, свихнулся.
- Вылечить можно?
- Надеюсь.
Переводим дух. Носилки с пареньком ставим обратно в МТЛБ. Нафига спрашивается корячились? Сидел бы себе, лязгал затвором.
Вовка уже осмотрел новый агрегат. Все исправно - и ему придется теперь шоферить на гусеницах - с БТР берется справиться старший сапер, а вот гусеничное он водить не умеет - какие-то свои хитрости в управлении этой техникой.
Действуя по такому же принципу, добираемся до следующих броняшек - но в них не оказывается никого живых. Вот шустрик оттуда - из чрева старенького БТР-80 с полустертыми цифрами на блекло - зеленом борту - выпрыгивает - и получается очень ловко у него.
Мы как-то не успеваем рыпнуться. Но меланхолически стоящий на крыше нашего бронетранспортера Андрей молниеносно валит одним выстрелом измаранного кровищей зомби, бывшего при жизни средних лет мужиком.
- Зевс-громовержец - выразительно заявляет откуда-то справа водолаз Филя.
- Да уж, не Венера - показывает слабое знание греческой мифологии Андрей.
Мы уже добрались туда, где на торжествующих победу наших товарищей, высыпалось несколько десятков специально откормленных зомбаков, причем не только шустриков - среди густо валяющихся тел ребята быстро находят штук пять недоморфов, которые уже внешне отличаются от просто пошустревших от сожранного мяса - лица у таких словно потекли. Черты размазались, превращаясь в морды и особенно заметно - изменились челюсти. Страшноватое зрелище представляют такие физиономии. У того, что валяется совсем рядом от моего сапога полуоткрыт рот... Да нет, уже не рот, уже пасть - и набор изменившихся зубов заставляет отставить ногу подальше, хотя вроде бы точно упокоен этот недоморф.
И все вокруг в шелестящих под ногами с легким металлическим звуком гильзах, стены цехов - в густой сыпи пулевых сколов, на броне понуро стоящей брошенной техники- тоже полно белесых пятнышек...
И мертвецы - слоем. Темным слоем на мутно белеющем небольшими кусками насте. Живых тут нет никого. Мы все же заглядываем в цех - и у самого входа я натыкаюсь на женщину со свернутой шеей. На вид она умерла пару дней назад. В голову приходят слова спасенного нами утром инженера - как живые ломали своим умершим шеи, чтобы не дать им укусить себя... За оборудованием ничерта не видно, пол завален всяким хламом - и трупами тоже. Но все они уже окоченели, а мы решили на коротком совещании, что склоняться над каждым и проверять так, как это было принято раньше - не стоит. Потому проверка заключается в коротком тычке ботинком. И пока все тела - словно пинаешь деревяху.
Хотя и знаю, что меня прикрывают окружающая темнота давит на нервы. Подсознательно все время жду, что кто-нибудь мерзкий из этой темноты на нас прыгнет.
Пальба начинается неожиданно - в дальнем углу. Лупят вразнобой два пистолета.
Подбегаю туда вместе с пожилым сапером из приданных и парой водолазов из усиления.
Мертвец - грузная женщина - зацепился рваным пальто за какую-то деталь станка, двигается вяло, топчась на одном месте, и потому двое санинструкторов под прикрытием ребят из четвертой тройки стреляют в спокойной обстановке. И мажут. Причем оба. Раз за разом.
Убогое зрелище.
Только теперь понимаю, насколько ж эти неплохие ребята беззащитны и беспомощны.
Наконец выстрелом десятым (с пяти-то метров) одному из стреляющих удается попасть в голову зомби. Та шумно валится навзничь.
Выбираемся из цеха удрученные. Получаем головомойку от Ильяса. Санинструктора получают двойную порцию - еще и за перерасход боеприпасов. А потом сразу - еще и третью - за то, что при проверке, с которой у командира не заржавело, у одного в пистолете магазин с парой патронов - а у другого с пятью.
- Эй, ребята, а я полковника нашел! - окликает нас паренек из третей тройки.
Офицер лежит с намертво зажатым в кулаке пустым ПМ##1. Узнать его можно только по росту, мощной фигуре и погонам. Под подбородком отчетливо видна штанц-марка от ствола пистолета. Застрелился. Потому и обгрызли его так сильно. Только вот под челюстью зубами не дотянулись.
##1 ПМ - Пистолет Макарова 9 мм.
Свечу своим фонариком вокруг - но пропавшего симпатичного и толкового санинструктора, бывшего тенью у своего командира не вижу. Тут вперемешку и мертвые люди, штатские и военные, и дохлые собаки. Залитые кровищей, изрешеченные пулями. Упокоенные. Тяжелый запах крови, грязи и смрад дерьма и мочи из разверстого цеха.
Не могу побороть любопытство - и мы с несколькими парнями заглядываем в здание, где стоял до поры до времени нам на беду зомбячий засадный полк. Ничего интересного, кроме обглоданных костей и обгрызенных частей разрозненных скелетов - человеческих и собачьих... Зря совались. Но это мы зря, у саперов другое мнение.
Уйти сразу не удается - все трое саперов с колоссальным интересом осматривают рухнувшие ворота и места подрывов. Причем седоватый ухитряется залезть довольно высоко, двигаясь неожиданно проворно для своего возраста, и что-то там нашел интересное для себя. Вижу, что он показывает товарищам какие-то не то проволочки, не то тонкие детальки...
Ну, хорошо хоть им польза какая-то - на территории завода по предварительным данным минимум еще в трех местах сидят такие же засадные полки - и черт их знает, сколько всего морфов и шустеров. Ворота-то там подперли, но все равно разбираться надо.
Ребята уже собрали то, что получилось собрать, выдергивая автоматы из под тел. Из бронетехники сформировали колонну - два БТР, две МТЛБ и БМП##1.
##1 БМП - Боевая машина пехоты.
Еще одна БМП сдохла - завести не удалось и БТР с работавшим все это время мотором остался без горючки. А у нас с собой бочек не оказалось. Потому сняли, что не привинчено - в частности боезапас - и вывели из строя на всякий случай бортовое вооружение.
Медленно выкатываемся по расчищенной дороге.
Нормально управляются два БТР и Вовкина маталыга. Остальные две коробочки едут крайне неуверенно и пешие стараются от них держаться подальше.
Ильяс нервничает - мое напоминание о необходимости осмотра других цехов встречает раздраженным бурчанием. Приходится надавить. Это раздражает его еще пуще.