Подранок

Вода падала с неба, хлюпала в сапогах, заливала глаза, и тогда приходилось останавливаться и протирать их - болото, особо вслепую не побегаешь. Одежду словно превратили в свинец - ледяная тяжелая ткань, плотно облепившая тело, так и норовящая поставить подножку. Впрочем, схрон манил, как манит голодного пса миска мясного бульона - всего пара верст, и Хоквуд припустил во весь дух. Дубовая гать, устроенная чуть пониже уровня воды, приятно пружинила под ногами, а радость от выполненного дела веселила душу.

Стрела прилетела неожиданно: свистнула над плечом, нырнула в кривую елочку и тут же рассыпалась на десяток щепок. Вторая глухо шлепнула по зеркалу омута чуть поодаль, а третья... Третья вгрызлась чуть пониже лопатки, распустив по телу паутину боли..

Хоквуд выругался - надо же, какие доставучие эти сванцы. Гать круто заворачивала, и парень позволил себе оглянуться: у самого края болота маячили знакомые фигуры в островерхих шляпах, едва заметные за пеленой дождя. Графская пограничная стража.

Снова свистнуло, и Хоквуд не смог сдержать вопля - из икры чуть пониже колена торчал зазубренный наконечник с рисунком гадюки. Нога подломилась, и парень кубарем полетел в грязь. Та без всплеска приняла его в свои объятья и начала мало-помалу затягивать поглубже.

Еще пара стрел просвистела над головой парня, но бесследно исчезли в камышах. Мурхад позволил себе усмехнуться - сейчас им придется палить вслепую, а за трату боеприпасов никого по головке не гладят.

* * *

Расслабившись, парень постарался успокоиться. Вскоре грохот крови в ушах постепенно стих, и хрип воздуха в измученных легких уже не оглушал Хоквуда. Парень задержал дыхание и представил, что тело его вдруг обернулось темным стеклом, по которому скользят блики света - это и была боль. Стекло бледнело, грань между ним и воздухом истончалась, все больше света проходило насквозь - и вместе с этим уходила и боль. Наконец, Хоквуд решил, что чувствует себя достаточно хорошо.

Шелест дождя глушил все звуки, но тонкий слух постепенно выделял в общем фоне новые ноты: вот жабы-удоды вопят от радости, вот шелестит камыш, вот булькает болотный газ, вот...

Тело вдруг дернулось - ногу Хоквуда кто-то явно пытался попробовать на зуб. Почти тут же парень услышал поскрипывание гати - пограничники не собирались так быстро сдаваться.

* * *

- Капитан хочет башку лишенца, - донеслось издали.

- А сам он попрыгать по кочкам не хочет? - завопили в ответ. - Черта с два я туда полезу. Да и куда он денется?

- Отлежится и уползет. На третьем участке Сильва давеча шел по тропке, вдруг видит - из омута рука торчит. Да еще с кольцом на пальце!

- С кольцом? - заинтересовался пограничник. Судя по хлюпанью сапог, он подбирался все ближе. Теперь Хоквуд даже слышал шорох шестка, которым сванец проверял дорогу. - Да ну!

- Сам видел, - возразил собеседник. - Солидный такой перстень, еще с гербом. А еще на покойнике и документики оказались - купец третьей гильдии Варош Мухродин.

- Ого! - уважительно присвистнул пограничник. - И что, кроме перстеньки, ничего не было? В жизни не поверю.

- Сильва сказал так, - в голосе собеседника явственно пробился скепсис. - Впрочем, если тебе так охота проверить - попроси бочажок показать, проверишь.

- Нашел дурака, - буркнул солдат и вдруг провалился в бурую жижу. Хоквуд едва сдержал смешок: как раз тут в мостках была дыра длиной в сажень - чтобы незваные гости не добрались до схрона.

- Что случилось? - обеспокоено спросил парень, оставшийся на берегу болота. - Гать кончилась, что ли?

- Помоги, идиот! - трясина с алчным бульканьем заглатывала барахтающееся тело. - Быстрей!

- Сейчас, - отозвался собеседник и, выдернув с корнем чахлую березку, принялся пробираться по тропинке.

- Ты что там, уснул? - от вопля солдата у Хоквуда заложило уши. - Что ты там копаешься?

- Иду-иду... - отозвался пограничник, осторожно тыкая перед собой деревцем.

- Наконец-то, - на поверхности торфяной лужи торчали уже только лицо и пара рук. Спасатель, недолго думая, сунул лохматый корень прямо в ладони. - Тяни!

* * *

Через минуту оба пограничника сидели на краю болота и задумчиво глядели на буро- зеленую равнину с камышовыми островками. Наконец, спасатель решился.

- Да ну его, - он поднялся на ноги и подхватил мокрые сапоги, связанные за ушки. - Наверняка сам утонет. Вон, уже полчаса не шевелится.

- Пусть капитан сам ныряет, коли охота, - подхватил второй. - У него персональная прачка есть.

* * *

Когда шаги стихли, Хоквуд позволил себе пошевелиться. Выбравшись на гать, он оглядел себя, и увиденное ему совсем не понравилось - обе раны, похоже, подхватили антонов огонь, а изгрызенный камышовой щукой сапог сочился красным.

- Дойду, - парень упрямо помотал головой. Болото перед глазами противно задрожало, картинка пошла волнами, а в ушах повис противный звон. Парень мучительно скривился, снова помотал головой и с размаху врезал себе по уху. - Должен дойти.

* * *

Последняя пара верст превратилась для Хоквуда в натуральную муку - колено, попервости при каждом шаге отдававшее острой болью, через десяток шагов стало просто ныть, путая мысли. Боль в груди накатывала волнами - парень, изредка закрывая глаза, пытался представить ее цвет, и каждый раз получал оттенки черного. Одно радовало - кожаный пенал с графскими печатями остался невредим.

* * *

Шаг, еще шаг... Грязная вода. под которой прячутся гати, снова встала дыбом: не падать!

Хоквуд со стоном присел на корточки и оглянулся: с последнего привала он прошел уже сто шагов. Осталось меньше тысячи.

Выглянуло солнце, с трудом пробившись сквозь низкие облака. Болото тут же отозвалось гудением - с каждой кочки, стоило той попасть под солнечный луч, взлетали тысячи комаров: от крупных, с марку величиной, до мелочи с маковое зернышко.

Парень уперся ладонями в колени и распрямился. Еще сто шагов - старый форт уже рядом. Он должен дойти.

Девяносто девять. Девяносто восемь...

* * *

Регау, паладин Алатар прильнул к окуляру подзорной трубы. Болота, повсюду эти чертовы болота! Он усмехнулся - ничего, до смены осталось всего три недели. Снова нормальная еда и питье, сон с десяти до шести, никаких тревог, комаров, жаб-удодов и прочей живности!

Паладин с размаху шлепнул себя по щеке: по ладони расплылось кровавое пятно. Репелленты не помогали - мошка буквально жрала заживо. Конечно, чертовы алхимики обещали: "никаких насекомых в течение месяца" - да когда им верить можно было...

- Вернусь - обязательно набью морду гадам, - мрачно пообещал Регау. - Даже нельзя дымокур устроить!

Он снова прильнул к окуляру и обрадовано рванул шнурок звонка. По секретной гати ковыляла смутно знакомая фигурка

* * *

- Как ты, мальчик? - Либерхем склонился над носилками, куда уложили измученного Хоквуда.

- Вот, - тот протянул перемазанный футляр. - Первые копии, за подписью самого графа.

- Я передам, - паладин кивнул. - Ты все сделал правильно. Теперь отдыхай.

Парень кивнул, и впервые на его измученном лице заиграла улыбка.

- Подлатай, насколько сможешь, - бросил паладин медику.

* * *

Капеллан закончил молитву, и трое дюжих рыцарей с размаху швырнули тело в трясину. Артарелит снова принялся бубнить, но его уже никто не слушал: Либерхем уже шептал что-то на ухо квартирмейстеру, а Регау снова предался мечтам "Что я сделаю по возвращении".

- Взвод, смирно! - вдруг раздался голос Либерхама. Паладины глянули на капитана, с явно видимым нетерпением ожидая следующей команды. - Разойтись. Регау, ко мне.