Николайцев Тимофей: другие произведения.

Поговорим "по большому"?

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс "Мир боевых искусств. Wuxia" Переводы на Amazon!
Конкурсы романов на Author.Today
Конкурс Наследница на ПродаМан

Устали от серых будней?
[Создай аудиокнигу за 15 минут]
Диктор озвучит книги за 42 рубля
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    На прошлом конкурсе ХиЖ я уже начинал подобный обзор – не несколько слов о каждом рассказе, а по возможности, обстоятельно и много лишь о некоторых. Может на пятом конкурсе ХиЖ мне удастся прочитать и выразить свое мнение о большем количестве рассказов. Потому и начинаю пораньше.


ПОГОВОРИМ "ПО БОЛЬШОМУ"?




На прошлом конкурсе ХиЖ я уже начинал подобный обзор - не несколько слов о каждом рассказе, а по возможности, обстоятельно и много лишь о некоторых. Может на пятом конкурсе ХиЖ мне удастся прочитать и выразить свое мнение о большем количестве рассказов. Потому и начинаю пораньше.
Кто не помнит или не знает моих предпочтений к обзорам - могут пробежать глазами 'Начало большого разговора по группе 5', написанной в прошлом году. Быть может многое станет понятнее.





Филиппов Алексей Николаевич. А что такое война?


Сколько было уже написано книг про войну, столько было отснято фильмов...

Одни из них остались в памяти, другие остались лишь данью времени. Время было такое - вспоминать войну, вспоминать победу, вспоминать те немыслимые трудности, кои ей предшествовали. И как любое веление времени - эти условия соблюдались по разному. Творчески и механистически. Скрупулезно и приблизительно. Правдоподобно и плакатно. Конечно мир искусства, как и любой другой мир, не может быть черно-белым. Любые произведения о войне были смесью этих полярностей - в той или иной пропорции. И все же - одним из них веришь, другим нет. Чувственная сфера читателя/зрителя все равно выносит полярный приговор.

Увы, человеческие суждения не совершенны.

Рассказ Алексея Филиппова тоже испытывает на прочность терпение читателя. Пусть не таит на меня обиды, но читая, я спрашивал себя: 'Сколько же можно писать об одном и том же одними и теме же словами'. Современный мир, это не семидесятые, где демонстрируемое геройство персонажей, смывало собой все сюжетные огрехи. В современном мире почти не переставая гремят войны, пусть и совершенно не такие, как Великая Отечественная. Но количество восторженных мальчишек ведь заметно поубавилось.

Рассказ же (вернее, военная его часть) - словно отголосок той эпохи, когда во дворах играли в наших и немцев, когда восторженную ребятню было не оттянуть от черно-серого экрана телевизора, не смотря на поздние час. Те же взмахи окровавленным рукавом. Те же немецкие автоматчики, гогочущие сытые морды. Небритые и все как один - с засученными рукавами, несмотря на тучи кровожадной мошкары. Все те же, непонятные в тактическом отношении, броски к кучам валежника. Единственной отличие - голодание бойцов, тему которого как-то не принято было развивать в то, советское время.

Итак, на мой взгляд завязка рассказа - не более чем пересказ далеко не самого лучшего кинофильма той поры, когда эти самые военные фильмы делались на государственном конвейере по пять штук за год. Ничего нового я не узнал. Никаких откровений, никаких свежих наблюдений. Наоборот - все ошибки и штампы, кочующие из фильма в фильм в этом рассказе заботливо сохранены и преумножены.

Я твердо убежден - писателю нужно в совершенстве изучить тот предмет, который он собирается изложить на бумаге. Сейчас не проблема достать хорошие исторические исследования по тому периоду, а так же учебники по тактике ведения боевых действий времен ВОВ. Любое произведение, даже короткий рассказ должен быть почти личным переживанием, а не просто набором плакатов. Как писал, например, Борис Штерн: 'Я сам участвовал в этом десанте. Сколько лет прошло, а все не решаюсь писать об этом. А молодые - раз и собрались, словно нет в этом ничего сложного'. О-о-очень приблизительная цитата.

Написанное выше касается первой, 'военной' части рассказа. Но вторая, 'фантастическая' часть - так же эксплуатирует затасканные, фантастические уже сюжеты. Какая-то абсолютная, возведенная с степень неновизна идеи. Инопланетяне похитили бойца при смерти, подлечили, задали ему ряд ничего не значащих вопросов, а потом предложили 'жизнь счастливую на блюде', но он вернулся ковать победу. Трудно даже сосчитать подобные сюжеты. Хотя некоторые умудрялись вытянуть из них нечто новое (как, например, Стругацкие в 'Попытке к бегству' или Прашкевич в 'Царь Ужасе'), Алексею Николаевичу добавить ничего нового не удалось.





Ситников Иван Борисович. И Бахнул Гром






Только бы это не было единственным отличием, думал я, открывая рассказ. Кто читал комментарии - поймет, о чем я сейчас. О названии, Борис Иванович, о названии. К счастью, опасность увязнуть в перепевах старого дядюшки Рея миновала. Текст с первых же строк - о другом. Возникает, правда, законный вопрос - чем обусловлена эта игра с названиями? Если бы имела место полемика, развитие темы или, бог с ним, просто стеб - тогда было бы понятно. Но эти два рассказа практически не имеют точек соприкосновения. Зачем же было затевать эти игры?

Мало того, что название настраивает читателя на определенную тему, в последствии обманывая ожидания (может, именно в этом состоял авторский замысел?) оно как минимум неблагозвучно. Вспомнился мне тут один уморительный случай. На каком-то литературном вечере в Новосибирске. Человек читал свои стихи, что-то о 'снежном вечере' за окном. Последнюю стройку очевидцы запомнили намертво и будут передавать из поколение в поколение. 'Круженье снежинок и бал'. Может на листе это не воспринимается, как должно, но прочитанная вслух, эта строка как говорится 'произвела эффект разорвавшейся бомбы'. Название рассказа 'И Бахнул Гром' конечно не может сравняться с той строкой по глубине ассоциаций, но тоже вызывает их смутные пляски. Хотя написание всех слов с заглавной буквы, возможно, намекает на И.С. Баха. Я понимаю, что название - это дело святое, но я бы его переделал.

Ну, слава богу, мы вдоволь потоптались по названию - пора бы заняться и основным текстом.

И в первой же строчке - опять появляется Председатель. Я кричу 'УРА', подскакиваю с места и обнимаю монитор. Дело в том, что Председатель - мой старый приятель. Я знаю его очень давно и в жизни мы пересекаемся довольно часто. Председатель появляется всякий раз, когда в тексте происходит что-либо деревенское. Я им просто восхищаюсь. Как у него хватает на все времени - быть главгером в сотнях рассказов, и не просто мелькнуть разок, задать тон и исчезнуть, уступив место другим, а самому своими руками катить вперед глыбу сюжета. Кто там кричит, дескать - это разные председатели? Кто думает, что это имя нарицательное? Ерунда какая. Что же я по вашему, не узнаю старого приятеля? Председатель всегда крепок телом, кряжист и почти могуч, за что собственно и избран председателем. Он умен, вернее смекалист, носит ватник и тяжелые кирзачи, даже зимой, он глушит водку, как воду, всегда оставаясь самым трезвым в компании. Председатель охочь до полу женского, хотя у него дома своя баба, он не прочь какую-нибудь буфетчицу раздеть до гола своим простецким посконным взглядом.

В общем, хороший мужик Председатель. Настоящий. Трудяга. Столько рассказов поднял. А сколько еще поднимет? Кстати, рядом с ним обычно суетится другой мой знакомый - Агроном. Не сказать, чтобы приятель - его я недолюбливаю, слишком уж он умного из себя строит. Подумаешь, институт закончил. А кто не кончал? Председатель вон, дружок мой, тоже бы мог. Да только некогда ему. Агроном же - появляется в местах только самых интересных. Встанет поодаль - руки за спину - и советует с высоты своего высшего образования. Председатель и кто-то из его родни многочисленной вечно всю работу проделают, позовут агронома, дескать человек ученый, а он раз и выставит их простаками, а себя Д'Артаньяном.

Еще у Агронома есть неприятная черта - какое-то затаенное презрение ко всему окружающему. Если мы смотрим на рассказ его глазами, то часто оказывается, что вокруг только алкаши. Что дороги отсутствуют, место их занимают бездонные лужи. Жены привычно ворчат на своих непутевых мужей и коварно выключают свет, дабы муж, непутевый и нетрезвый, не сумел пробраться через двор не покалечившись. Более того, сам Председатель глазами Агронома выглядит пропивохой, без припрятанной бутыли самогона не могущем решить ни единой государственной проблемы.

Видимо, так и должен себя вести настоящий, старой закваски интеллигент. Тот, что не может не диссидентствовать. Который и пьет 'водяру' только для того, чтобы показать возможному читателю, какая она горькая и невкусная. И пия оную, он презирает всех - от самой забегаловки (которая обязательно дешевая), до буфетчицы (которая обязательно глупая и крутозадая).

Такова эта пара, кочующая из рассказа в рассказ и постоянно попадающая в какие-нибудь переделки. Вы, видимо, готовы уже сказать: 'Зачем столько непонятной иронии?' Увы, в такое состояние я впадаю всегда, когда вижу рассказ, неплохо написанный, но сделанный из набора готовых деталей. Это штамп - в деревенском антураже всегда должны быть председатель, олицетворяющий народ, неграмотный, но смекалистый, который в переделки попадает, и агроном, представляющий интеллигенцию, которая народ сначала предостерегает, а потом из переделки вытаскивает.

Потом - председателя деревни не существует. Председатель, это глава колхоза. На территории Новосибирской области, например, колхозов всегда было - раз два и обчелся. В основном - совхозы, а там глава - директор. Может в Красноярском крае, как по другому устроена сельская администрация, не знаю. Но это так, к слову. Для большей выразительности.

А вот чего я не могу вспомнить - это заведение типа 'забегаловка' в сельской местности. Я сам из деревни родом. Местные жители предпочитают пить по домам, да по дворам. Представить себе этакий деревенский салун я, увы, не могу. Всяческие кафешки, пивные и пр. - порождение города, да простят меня коренные горожане.

По сюжету, опять увы, сказать мне особо нечего. Сюжет мне видится, о том, что будет, если обезьяну к микроскопу допустить. А будет - набивание шишек, горы расколотых орехов и в конце концов - облегченное 'уф' и долгожданное 'ух ты'. Андрюша Щупов уже писал о таком в 'Смотрителе', да и многие другие писали. В данном рассказе микроскоп называется 'Делапог', т.е. 'делатель погоды'. И его действие, под неопытным, но пытливым руководством народа-председателя мы и наблюдаем. Не совсем понял только, почему землетрясение и извержение вулкана отнесены к капризам погоды, видимо намек на то, что принцип действия прибора выходит за рамки солнышка и тучек. В тексте это, правда, никак не показано.

В общем, Иван Борисович, не знаю, что вы ожидали от обзора. Написано бойко, грамотно, корявостей довольно мало. Общее впечатление расплывчато. Сюжет не вызвал особого восторга. Идея далеко не нова. Подобное много раз уже было. Как карикатура на 'жизь сельску' лично меня не впечатлила. Да, есть мысли интересные, дескать, а вдруг и правда одни колхозы богатеют, другие разоряются не просо так, от собственной лени, а есть некий прибор, супротив которого не попрешь. Этакая конспиралогия на сельском материале. Но на эти мысли приходится натягиваться, как... резиновой звезде на колючую елку. Еще раз увы...






Чернов Сергей Валентинович. Нелегал


Это произведение - диаметральная противоположность предыдущему (в плане сюжета). То есть - никаких вспашек зяби и посевов яровых. Декорации рассказа - вид из окна здания, расположенного на явно индустриальной планете. Картинка, кстати сказать, сделана довольно стильно - серые облака, тяжелая темная пелена и на зрительно тяжелом этом фоне пятно дирижабля, который хоть и оранжевый, почти как подводная лодка, но все равно - явно из породы свинцовых цепеллинов. А потом пошел снег, повалил, посыпался - символизируя грядущее умирание, грядущую летаргию. Немного смазала картинку ребятня, ловящая снежинки - мне как явному визуалу неприятно было бы ловить языком снег, падающий с такого неба.
К тому же, я большой почитатель Бродского и не могу не придраться к схожести образов:

И, ловя их пальцами, детвора
выбегает на улицу в пестрых куртках
и кричит по-английски "Зима, зима!"

Если этот текст когда-либо попадет на стол редактору, он обязательно прицепится к тому, что дети выбегают из квартир, (словно каждая квартира имеет отдельный выход на улицу), а не из подъездов, например.

Но, право же, не будем мелочными. В данном рассказе есть много другого, достойного упоминания.

Потому что рассказ этот не о городе-планете, на котором заново открыли принцип преобразования ядерной энергии, и теперь ждут возмездия, как ждал Прометей, потирая ноющую печень. И рассказ не о клятой кровавой гэбне, которая рано или поздно возникает под любым небом, в котором когда-либо плыл дирижабль. Рассказ о 'мелком винтике' воображающим себя 'крупным болтом'.

Не буду грешить против истины, утверждая, что идея эта нова и ранее мне не встречалась. Это будет неправдой. Но то, что для современных фантастических рецептов такой герой - все равно что незаконно-рожденный, нежеланный младенец для состоятельных родителей, отрицать этого нельзя. Современный литературный герой (применительно к фантастике), тяготеет к иному типу - яркая личность, в конце концов обводящая всех прочих вокруг пальца. Тут же - совсем иная картина. Герой думает о себе, как о крупной фигуре, сброшенной обстоятельствами с вершины жизни. Причем, каждый из этих поверженных Номеров, должно быть думает также. А петля затягивается и аресты следуют один за другим. Вот и Артамунуис - меряет шагами комнату, размышляя, где же он допустил ошибку? Где он вышел за пределы полномочий, и тем самым навлек на себя подозрения? И, не найдя ошибки, уговаривает себя успокоится. Они найдут шпиона. Это кто-то другой. Не я... Но, как показывают дальнейшие события, его ночные кошмары и дневные терзания далеко не беспочвенны.
Самый лучший агент, как и бывало во все времена, это агент 'слепой'. Тот, кто не сам ведет игру, но задействован в ней в роли пешки, ничего не значащей и не понимающей. К тому же - это куда как более экономично. Содержать такую армию зрячих агентов было бы накладно, ибо в этом мире мало кто согласен работать за идею. К слову сказать, 'слепой' агент тоже нуждается в периодических расчетах, но, к счастью, тут в ходу совершенно иная 'валюта'.
Любовь. Тоже давно известный, старый, как мир, способ влияния. Напиши влюбленному в тебя человеку 'Здравствуй мой дорогой друг, несравненный Артамунуис!' и он, даже зажатый тисками слежки и страха, будет мерить комнату шагами, прикидывая, как бы исполнить просьбу, и принести любимой щенка ('Зачем? Этот вопрос не всплывает даже...). В гости. Потому, что любимой будет приятно подержать в руках свой подарок. Сносить его к ветеринару, на прививки. На деле, скорее всего под халатом ветврача окажутся полковничьи погоны и прививкой окажется банальный сброс накопленной информации. Стоит ли весь этот риск улыбки любимого человека. Конечно стоит. Каждый из нас, наверное, хоть раз терял голову от подобного 'нечта'.
Скольких таких глупых, влюбленных в тебя, Марата? Скольким пишешь ты письма? Скольким подсовываешь наживку в виде квартиры по соседству, выставленной на продажу? Не путаешь ли их сложные имена, начиная письма с дружеских приветствий?
У каждого ли из этих несчастных был твой 'представитель на местах'. Нечто маленькое и пушистое, вызывающее умиление и желание поговорить с ним. Зверек, приученный к рукам, которого можно взять на руки и поднести к лицу. И вспоминать, прижавшись щекой к теплому искусственному меху: 'Его подарила Марата'. Марата...
'- Ты меня никогда не предашь, - сказал ему Артамунуис. - Никогда не предашь и не обманешь. Ты мой лучший и единственный друг. Самый преданный во всей Вселенной.' Как смешна порой бывает уверенность слепого. Вот он прикоснулся к оттопыренной руке манекена и воображает любовь или дружеское участие. Вот взял на руки лохматое механическое чучело и воображаешь преданность. Отчего так? Человек ищет то, чего желает больше всего на свете, и непременно это находит, стоит лишь желанию зацепиться за что-то осязаемое. Наверное, об этом хотел сказать предыдущий рецензент, написав 'жестокая реальность'. И твердая мораль - когда ты одинок или несчастен, если тебе не хватает чего-то, ты становишься несвободен. Свобода твоих мыслей, твоих желаний и поступков, попадают под контроль тех, кто сумеет ими воспользоваться.
Очень хороший рассказ, но увы, только с точки зрения общей задумки. Воплощение в тексте, во первых, несколько путанное, но это, я думаю, обычный 'конкурсный бич' - когда автор думает не о композиции и адекватном воплощении, а в первую очередь о соблюдении объема и времени. Успеть и уложиться.
А во вторых... Чистить надо рассказ... Вернее, вытирать. :0). Избавлять от 'соплей', слезливости и пафоса. Прояснять некоторые моменты. Избавляться от сюжетных повторов и невразумительностей. Работы по тексту довольно много и стоит ли он этих усилий, решать только автору. Часто бывает, что исправлять что - намного труднее, чем написать пару новых...







(C) Николайцев Тимофей 2008


 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com М.Юрий "Небесный Трон 2"(Уся (Wuxia)) Ю.Гусейнов "Дейдрим"(Антиутопия) А.Гончаров "Образ на цепях"(Антиутопия) М.Юрий "Небесный Трон 1"(Уся (Wuxia)) Е.Кариди "Одна ошибка"(Любовное фэнтези) Н.Александр "Контакт"(Научная фантастика) Л.Малюдка "(не)святая"(Боевое фэнтези) А.Емельянов "Мир Карика 11. Тайна Кота"(ЛитРПГ) В.Василенко "Стальные псы 6: Алый феникс"(ЛитРПГ) А.Гончаров "Поклониться свету. Стих в прозе"(Антиутопия)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Время.Ветер.Вода" А.Кейн, И.Саган "Дотянуться до престола" Э.Бланк "Атрионка.Сердце хамелеона" Д.Гельфер "Серые будни богов.Синтетические миры"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"