Аннотация: Ты говорил, что время лечит. Это правда. Время затягивает рану, но она оставляет после себя уродливые рубцы.
Разрыв.
Когда ты уходил, шел дождь. Я наблюдала за движением капель по стеклу, словно пытаясь загипнотизировать себя. Они смешивались друг с другом, собираясь где-то внизу.
Ты бросал вещи в спортивную сумку и что-то громко говорил. Только я не слышала, или старалась не слышать. Как через вату в ушах, до меня долетали обрывки фраз:
'Другая', 'все в прошлом', 'не злись', 'я не люблю тебя больше'...
Вот это последнее просто припечатало меня к стене. Я успела на негнущихся ногах перейти из кухни в коридор, и теперь стояла, вжавшись в стену у самой двери.
Мне хотелось слиться с ней, раствориться, чтобы не слышать эти жестокие слова. Они пронзали мой мозг, вгрызались в сердце, оставляя после себя кровоточащие раны. Ты рвал его на части цинично, без какого-либо сожаления или сострадания.
А я просто стояла...
Наконец, ты остановился рядом. В руках сумка, наполненная вещами. Когда-то, уже, видимо, в прошлой жизни, они аккуратно лежали на полках в шкафу. Я перестирывала их, разглаживала, складывала, наслаждаясь тем, что ты их носишь, а, значит, я могу и в твое отсутствие чувствовать частичку тебя. Теперь та, другая, которая появилась у тебя полгода назад, но о которой я узнала лишь в этот день, будет следить за ними.
С виноватым видом ты стоял, не смея поднять на меня глаза. И не нужно было. Я боялась. Боялась, что утону в них, разрыдаюсь и брошусь к тебе на шею, умоляя остаться и не бросать меня одну.
Нет, не смогу я так...
-Прощай, - бросил ты, берясь за ручку двери.
И я понимаю, что это все. Конец. Ты был таким родным, любимым, единственным, но я не смогла бы тебя вернуть.
Все так же я продолжала, молча стоять, провожая тебя. Я не разревусь, не стану причитать. Какой смысл? Ты уходил навсегда.
Когда-то я видела ее. Откуда мне было знать, что через совсем короткое время эта женщина принесет мне столько страданий. Я восхищалась ею, с грустью сравнивая нас. Куда мне было до ее роскошных пепельных волос, стройных ног, упругой груди, очаровательного лица? У меня была лишь любовь - безграничная, преданная, слепая. Разве это имело такое же значение? Это абсолютно не важно, когда на тебя смотрит живая 'Барби'.
И вот ты ушел. Ушел, даже не закрыв дверь - просто захлопнул. А мне не хотелось ее закрывать за тобой. Словно это было молчаливое ожидание и глупая вера в то, что однажды ты без стука ее откроешь и пройдешь внутрь.
Сердце рвалось из груди. Сердце просилось к тебе. И как ему глупому было объяснить, что тебя больше нет?
Взгляд упал на вешалку, где ты оставил свой шарф. Рыжий, с черными полосками, я сама связала его для тебя. Осень, на улице холодно, а ты без него. Простудишься.
Я схватила его и выбежала следом. Выбежала и остановилась перед подъездом. Опоздала - ты уже уехал. Лишь нечеткий след остался от протектора шин там, где стояла твоя машина. А я продолжала стоять, рассматривая нечеткий рисунок. Капли больно хлестали по лицу. Холод, наконец, прокрался под одежду.
Пройдет минут пять, пока соседка не окликнет меня:
-Ларочка, голубушка, да что ж ты босая стоишь под дождем? Совсем околеешь на этом ветру.
Только теперь замечу, что стою в одних шерстяных носках, за которые ты не раз меня отчитывал. Легкий свитер насквозь пропитала дождевая вода, а волосы жалкими сосульками свисали и лезли в глаза.
В тот день я уже не вспомню, как окажусь в квартире. Все та же соседка Марья Ильинична будет отпаивать меня чаем с малиновым вареньем, но я все же простыну и слягу на две недели.
Ты говорил, что время лечит. Это правда. Время затягивает рану, но она оставляет после себя уродливые рубцы.
Спустя год я вас увижу вместе. Ты будешь держать ее под руку, а она гордо вскинув голову, плывущей походкой будет идти рядом. Я увижу тебя другим - ссутулившимся, с потухшими глазами и изрядно поседевшим. Брошу всего один взгляд и отвернусь.
Раны не исчезают бесследно, но о них всегда можно на время забыть.
-Ларочка, милая, извини, что задержался.
Ласковые и теплые руки обнимут меня сзади, а в волосы зароется прекрасное лицо. Я положу свою руку на его, и резкая боль пронзит палец.
Шипы. Другой, не ты, будет держать букет белых роз.
-Солнышко, у меня для тебя сюрприз.
Я улыбнусь ему. Теперь я буду улыбаться только ему. А ты пройдешь мимо, так и не заметив меня.
Вот и хорошо. Прошлое пускай остается в прошлом.
Дверь серебристого автомобиля откроется, и я сяду внутрь. Я посмотрю в искренние и преданные глаза, кивну головой куда-то вперед, в неопределенность:
-Поехали отсюда. И поскорее.
Улыбка тронет его губы, и машина плавно покатится по асфальту. И это точно будет все.