Аннотация: Она вернулась в город, где все началось. Он ждал ее возвращения, храня в сердце воспоминания. Что принесет новая встреча? Боль? Отчаяние? Или надежду? ОКОНЧЕНО 01.06.11
Важное предупреждение!!! Будут присутствовать откровенные сцены и нецензурные выражения. Чувствительных просьба не читать. Ну, и, конечно 18+
"Не прелюбодействуй" (Исх.20:14; Втор.5:18)
Из неотправленного письма.
"Я возвращаюсь!
Мне хочется кричать об этом, чтобы все вокруг узнали мою тайну. Я хочу, чтобы тайна перестала быть таковою, и ты узнал, что скоро я приеду. Приеду после моего побега и долгого отсутствия.
Пять лет... Пять долгих, тянущихся, как вечность, лет. Но ничего не изменилось. Абсолютно. Я все еще помню тебя, словно не было этой разлуки.
Да, знаю. Я сама во всем виновата. Я обрекла себя и тебя на такую жизнь. Но так нужно было поступить. Я должна была разорвать порочный круг, в котором мы с тобой давно блуждали, как два диких животных, подчиняющихся одному первородному инстинкту.
И вот, наконец, это случилось. Я осознано обрекаю себя на самый чудовищный ад с его семью кругами, ведь находится рядом с тобой, пусть и в сотне километров - сущая пытка. Однако, нет ничего хуже, чем находиться от тебя далеко.
Я научилась жить вдали от тебя. Научилась не слушать зов своего тела, которое и на расстоянии чувствует тебя и желает только тебя. Ни сотни, ни тысячи партнеров не смогут дать мне того, что дал ты. И твоя страсть хуже любого наркотика, потому что, попробовав раз, уже невозможно остановиться.
И меня ломало. Было время, когда я невероятными усилиями сдерживала себя. Я словно умалишенная уничтожала содержимое своей квартиры, мечтая лишь о новой дозе - возможности еще раз тебя увидеть, почувствовать твой жаждущий поцелуя рот, и твои требовательные руки, сминающие в порыве страсти мою плоть. Ради этого сумасшествия я готова была пойти на все. Но раз за разом приступы проходили. Они стали проявляться все реже и реже, а вскоре и вовсе прекратились. Одна лишь боль, саднящая и не дающая забыть о тебе ни на секунду, не ушла. Я как приговоренный к смерти, и ожидающий исполнения приговора, вновь и вновь возвращалась к жизни - своей пустой, лишенной смысла и тебя жизни.
Пять лет назад я бежала, спешно покидая наш город и все то, что придавало мне силы жить. Я добровольно отказалась от тебя, понимая, что рядом с тобой погибну, сгорев в пламени нашего взаимного желания, нашей ярости и нашей страсти. Я надеялась, что расстояние и время все залечит, что я смогу научиться жить без тебя, обходиться без твоих ласк. Но вместо этого я все глубже и глубже погружалась в водоворот боли и отчаяния, когда хочется стать на карниз высотки и ринуться вниз, туда, где ждет покой и забвение.
Каждую ночь, засыпая в чужих объятиях, я во сне вновь тонула в омуте твоих темно-синих глаз. И твои руки, а не его руки проделывали такой знакомый и желанный путь по моему телу. А утром, просыпаясь, я в тысячный раз сталкивалась с жестокой действительностью. И мое сердце, поверь, сжималось от нестерпимой боли, а глаза щипало от непролитых слез.
Все это было, но ты об этом никогда не узнаешь. И пусть я возвращаюсь, но прошлого уже не вернуть. Слишком поздно и слишком больно. Нас разделяет пропасть, которую мы сами же себе и создали. Но там, где все началось, мне станет, наконец, легче. Я буду довольствоваться тем, что ты станешь ближе. Нас будет разделять та самая пропасть, но на противоположной стороне я буду видеть тебя, и счастье вновь переполнит меня.
Я возвращаюсь!"
Часть первая.
Начало.
Самолет приземлился в аэропорту, и я спустилась по трапу вместе с другими пассажирами рейса Лондон-Санкт-Петербург. Люди спешили оказаться на родной земле, а я, в отличие от них, с настороженностью и опаской иду по когда-то покинутой стране.
На то тогда были свои причины, но теперь я снова стою в том же аэропорту, откуда пять лет назад улетала в далекий и дождливый Лондон. И какая-то смесь досады и тайной надежды охватила меня, заставляя вглядываться в лица встречающих, словно я выискиваю знакомые черты и подтянутую, атлетически сложенную фигуру.
Машинально одергиваю себя, понимая, что это выглядит глупо. Ему нечего делать в аэропорту, ведь он не знает, что я прилетаю именно сегодня. Но даже понимание и признание этого факта не облегчает мое состояние. Взгляд нервно перебегает от одного к другому, хотя мысленно я уже и успокоила себя.
Практически все пассажиры, летевшие со мной, разбрелись вместе со своими родственниками и друзьями, которые радостными улыбками приветствовали их. На душе стало еще более гадко и одиноко. Сознание того, что ты никому не нужна в этой стране, и тебя никто не ждет, тонкой змейкой прокрадывалось вглубь меня, отравляя душу и раня сердце.
"Дашка, должно быть, снова пропадает в редакции своей газеты", - с усталостью анализирую я.
А больше, собственно, и некому побеспокоиться о моем приезде. Единственная родная душа, которая могла со свойственной только ей открытой улыбкой врезаться в меня с распростертыми объятьями, занята, и ее приезд может состояться только вечером.
И, тем не менее, я остановилась на одной мысли, которая настойчиво пробивалась в мое сознание.
"Я дома!"
Сладкое слово "дом". За пять лет, что я провела вдали отсюда, я научилась без дрожи в голосе произносить название северной столицы России, а домом называть чужой мне Лондон. Но от этого мое внутреннее восприятие такого родного, хранящего многочисленные секреты, города не изменилось. Это значит, что я люблю Питер по-прежнему.
-Такси. Не дорого.
Убеждаюсь, что Дашка на самом деле не приехала в аэропорт. Хотя она и не знает, во сколько я должна была прилететь.
Интересно, а знает ли он? Сказала ли она ему об этом? Наверняка. От него она никогда ничего не скрывала и говорила все, как есть.
Понимаю, что не должна думать о нем сейчас. Только не сегодня, но куда деться от настойчиво преследующих меня и днем и ночью темно-синих глаз?
-Куда вам, барышня?- интересуется уже немолодой таксист, оценивающе рассматривая меня.
-На Вознесенский проспект.
Водитель понимающе кивнул, и автомобиль тронулся.
Всю дорогу я рассматривала за окном город, заново знакомясь со старыми улочками и общественными местами, куда частенько заглядывала с Дашкой. Как давно это было. Кажется, в прошлой жизни.
Мужчина периодически бросает на меня заинтересованный взгляд, но не решается пока обращать на себя внимание каким-либо другим способом. Слишком знаком мне интерес в его глазах, и слишком давно я не обращаю внимания на подобную реакцию мужчин, когда они дают положительную оценку моей внешности и фигуре.
-Отдохнуть или по работе?
-Как получится.
Я не настроена на беседы, поэтому моя грубость была правильно расценена, и он больше не приставал.
-Приехали, - обернулся в мою сторону враз присмиревший мужчина.
Он уже не рассматривал меня, а как-то огорченно бросал короткие взгляды.
Расплачиваюсь с ним и подхватываю сумочку. Малиновое "чудо на колесиках", именуемое чемоданом катится следом, уверенно направляемое в сторону девятиэтажного дома.
Знакомый подъезд, и даже старушки на скамейке те же. Прохожу мимо, бросая короткое "Здравствуйте". В спину мне упираются взгляды заинтересованных соседок. Они, очевидно, и не ожидали меня когда-либо здесь увидеть снова. Я и сама от себя этого не ожидала, но все же я здесь.
Внутри дома мало что изменилось. Разве что свежая краска на стенах, да лифт установлен новый. Но традиционная надпись "Маша, я тебя люблю!" в очередной раз подтвердила, что устои общества остались те же. И молодеешь все та же, а значит, еще долго на сенах лифта и подъезда будут красоваться похожие надписи.
Я вспомнила другую надпись, которая словно выжженное клеймо горела на моем сердце.
"Соня, ты моя. Тебе никуда от меня не деться!"
-Знакомьтесь, это Соня. Соня, это Женя.
-Женя. Очень приятно.
Мужчина со светлыми, слегка удлиненными волосами и темно-синими глазами смотрел на меня немного удивленно. Но помимо удивления я уловила восхищение и что-то еще, что заставило мое сердце биться в два раза быстрее. Казалось, его глаза искрятся, и искры проникали прямо мне в душу, заставляя все мое существо трепетать.
"Что такое?"
Рука с бокалом шампанского дрогнула, отчего золотистая жидкость едва не пролилась на пол. К моему счастью никто не заметил этой вспышки, озарившей меня и мужчину, стоявшего напротив.
-Ну, ладно. Оставлю вас на минуточку, - защебетала Дашка, незаметно для Жени подмигивая мне. - Только не обижай его, Соня, а то я знаю тебя. Она любит устраивать допрос с пристрастием всем моим знакомым парням.
Последнее было обращено к Жене.
Я послала сестре, как рассчитывалось, убийственную улыбку, говорящую о том, что ее проделка не останется без внимания. Но она уже отделилась от нас и направилась в сторону компании молодых людей, которых, очевидно, знала.
-Вам нравится здесь, Женя? - спросила я первое, что пришло мне в голову, лишь бы не думать о том притяжении, которое я стала испытывать к нему.
К тому же, было бы глупо стоять и смотреть друг на друга, пожирая один одного взглядом. В своем большинстве, окружающие нас люди любовались картинами, вывешенными в галерее. И лишь нам с Женей было не до полотен. Напряжение, возникшее между нами, казалось, было материальным и его можно было потрогать - так сгустился воздух вокруг нас.
Я смотрела в глубокие, обрамленные пушистыми ресницами, глаза молодого мужчины, а из моей грудной клетки словно вышибли весь воздух.
Губы Жени сложились в тонкую линию, а уголки приподнялись в улыбке.
-Да, Николай радует меня своими работами. Но я нашел здесь кое-то получше его картин, - обволакивая и гипнотизируя меня своим голосом, ответил он.
А затем добавил, приближаясь лицом к моему лицу, словно доверяя некий секрет или раскрывая тайну:
-Только ему об этом не говорите.
-Правда? - так же тихо поинтересовалась я, замирая от непосредственной близости его горящих глаз и ощущения его дыхания на своей коже. - И что же это?
-Вы, - просто, но с каким-то нажимом ответил он.
Я вспыхнула. Не то, чтобы я не привыкла к разного родам комплиментам, которыми меня забрасывали новые знакомые мужчины. Просто то, как это сказал этот красавец с волнистыми волосами, заставило мое тело податься слегка вперед, а низу живота образовался тугой узел желания.
-Вы истинный ценитель прекрасного? - с придыханием задала я вопрос, хотя ответ мне был уже и не так важен.
Мне хотелось одного - чтобы окружающий нас мир на мгновение замер, а затем распался. И мы бы остались с Жаном наедине - одни во всей Вселенной.
-Можно сказать и так. Я фотограф. У меня своя студия, и я занимаюсь художественной фотографией.
-Неужели? - искренне удивилась я, продолжая сдерживать огонь, вспыхнувший внутри меня. - Хотелось бы взглянуть на ваши работы.
Женя странно на меня посмотрел, переведя взгляд вначале на мой рот, а затем спустился ниже, туда, где тяжело вздымалась моя грудь. И это не было оценкой или прикидыванием своих шансов. Он просто любовался мной, как может любоваться ценитель истинной красоты полотен известных художников.
-Тогда я буду ждать вас сегодня вечером в восемь, - глядя уже прямо в мои глаза, тихо проговорил он, вкладывая визитку с адресом студии в мою руку.
Его пронзительный взгляд проникал вглубь моей души, он обещал, приглашал и буквально взывал ко мне в беззвучной просьбе. Понадобилось всего одно мгновение, чтобы я поддалась этому зову и ответила своим взглядом "Да!".
И все. Мой Мир раскололся на "до" и "после" этой встречи. Я знала, что уже ничего не будет, как прежде. И эта тайна, которая стала известна и ему, связала нас сильнее любых других уз.
В противовес доводам разума и странному предупреждению, нашептываемому моей интуицией, я чувствовала, что нет ничего более важного, чем встреча с ним - мужчиной, покорившим меня одним только взглядом своих темно-синих глаз.
Продолжение.
Непривычно заново привыкать к тому, что я покинула очень давно - специфический запах подъезда, застрявшие кнопки, казалось бы, нового лифта, знакомая площадка перед дверью моей квартиры. Все такое близкое, и такое далекое, одновременно.
Я замираю посреди такого небольшого пространства, теребя в руках ключи. Кажется, если сейчас вставлю ключ в замочную скважину, как в машине времени, перенесусь в прошлое. И именно в тот момент, когда прощалась здесь с местом, ставшим слишком близким для меня. Тогда я думала, что уже не доведется снова вернуться в эту квартиру, пропахшую запахом нашей совместной страсти и необузданного желания.
Во мне не осталось сомнений относительно того, правильно ли я поступила, вернувшись сюда. Именно сейчас я поняла, что все идет именно так, как было задумано некими высшими силами.
Вздох облегчения вырвался из моей груди, и я более решительно приближаюсь к входной двери Питерской квартиры.
Ключ провернулся с характерным звуком, и я переступаю порог, вкачивая за собой чемодан с вещами. Словно, и вправду, переношусь в прошлое на пятилетний срок. И эти запахи. Они ни куда не делись, кажется, терпеливо дожидаясь меня все это время. Нереальность и отголосок яркого, как метеор, удовольствия - все разом нахлынуло на меня.
"Ты ведь этого хочешь", - настойчивый шепот и горячее дыхание, обдающее мое лицо.
"Нет!", - сдавленный стон.
"Не ври. Я это вижу. Посмотри в мои глаза и ответь!" - требовательно, испытывающе звучит твой голос.
Нервы накалены до предела, и нет сил сдерживаться.
"Хочу! Хочу! О, да, как я этого хочу!" - теряя последние крупицы сознания, вторит ему второй голос, принадлежащий мне.
Оставляю чемодан в прихожей и прохожу сразу в спальню, ступая по мягкому ковру. Ноги утопают в длинном ворсе, но мне мерещатся прикосновения мужских рук. Теплые пальцы осторожно массируют вначале пальчики ног, не обделяя своим вниманием ни единого участка кожи. Осторожное касание влажных губ, и заглатывание мизинца с чувственным посасыванием. Мурашки пробегают по телу, и едва слышный стон срывается с моих губ. Указательным пальцем чертится какой-то неизвестный и загадочный узор на стопе, отчего мои нервные окончания получают новый прилив необычных ощущений. Рука скользит немного выше, достигая щиколотки, и такие ловкие пальцы вновь приступают к фантастическому танцу, совершаемому на моей коже...
"Давай сбежим. Оставим все и уедем", - едва различимые нотки мольбы в голосе.
"Куда?"
"Туда, где нас никто не знает. Начнем жизнь заново. Только представь, какие возможности перед нами откроются. И больше не нужно прятаться и притворяться. Будем только ты и я..."
Голос срывается, выдавая всю степень взволнованности его владельца.
"Сумасшедший. Это невозможно. Ты же знаешь. Он нас найдет. Найдет и убьет".
"Не найдет. Обещаю тебе. Мы улетим из страны, поменяем документы и сменим гражданство, наконец. Решайся!"
Слышу отчаяние в таком дорогом и любимом голосе.
"Не могу. Я не могу все бросить. К тому же он нас отыщет и на краю Света. Ты же знаешь его".
"Он заклеймил тебя! Но ты же не животное. И ты не принадлежишь ему".
Боль. Отчаяние. Ненависть.
"Принадлежу. Он берет то, что хочет, и я стала одним таким трофеем. Я - игрушка. Его любимая игрушка, а он никогда не отпускает свои игрушки".
В сумочке вибрирует мобильный телефон. Возвращаюсь в прихожую, где ее оставила. Не торопясь достаю черный Nokia. На дисплее отражается красивое, молодое лицо мужчины. Слегка сдвинутые брови и сжатые губы выдают твердость и сложность характера. Пожалуй, многие сочли бы его просто красавцем. Так оно и есть, но только эта красота отдает чем-то наигранным, бутафорным, словно искусственным.
-Алло.
-Здравствуй, Солнышко, - обманчиво спокойный голос вторгается в мой мир.
-Здравствуй.
Стараюсь не выдать своих эмоций и той степени отвращения, которое испытываю.
-Как долетела?
-Хорошо.
-Почему без охраны?
Наконец-то истинный облик прорвался наружу, обнажая уже неприкрытую наигранной учтивостью сущность моего собеседника.
-Ты же знаешь, что я прекрасно могу обходиться и без нее.
-Это не обсуждается, Соня. Через четыре дня я улажу все дела в Лондоне и приеду. Веди себя хорошо. Завтра же я отправлю к тебе своего человека в Питере, который будет за тобой присматривать.
Возражать нет смысла. Алекс поступит по-своему. По привычке он проверяет надежна ли цепь, на которой он держит меня. В этом не приходится сомневаться, так что он поступит именно так, как сказал.
После разговора чувствую себя так, словно извалялась в чем-то липком и тягучем. Кожа начала зудеть, и захотелось срочно смыть с себя все то, во что окунул меня Алекс. Но сколько бы я не проводила времени в ванной комнате, как бы ни пыталась стереть мочалкой отпечатки Алекса, от навязчивого ощущения его присутствия невозможно было избавиться. И каждый раз, просиживая в воде час, я не могла освободиться от ощущений ненавистных прикосновений, поцелуев и отпечатков грубых, безжалостных рук этого мужчины.
Повинуясь такому привычному порыву, иду в ванную комнату. Сбрасываю с себя одежду и заходу в кабинку душа. Шум воды заглушает все посторонние шумы, и я оказываюсь всецело во власти воспоминаний. Словно в другой жизни, проходя через пережитые года, я стою под душем, а твои руки...
Часть вторая.
Начало.
...Твои руки опустились на мои бедра. Это не стало для меня неожиданностью, ведь я ждала этого прикосновения, казалось, вечность.
Первые струи воды ударили меня по спине, а твои пальцы чуть прижали мою кожу. Плавно, словно втирая в нее крем, ты руками распределил воду по всему моему телу. Неспешные движения пальцев, пробегающих по чутко реагирующей на нежные прикосновения коже, жар разгоряченного тела и тихий шепот возле самого ушка:
-Сладкая. Ты сладкая, Сонечка. Знаешь? И ты сводишь меня с ума.
Я прикрыла глаза, отдаваясь каждому твоему действию, расставляя ноги и двигая бедрами навстречу твоим ловким пальцам, которые не знали препятствия.
Ты пробежал по складкам припухлых губок, нащупал бугорок нежной и чувствительной плоти, и легонько надавил на него, а затем стал осторожно поглаживать его.
-Ах, - вырвался у меня сдавленный вздох, тут же растворившийся в шуме воды.
Целуя вначале мое плечико, ты переместился на лопатки, лизнул кожу, жадно делая глоток влаги, смешанной с ароматом моего тела. Но твои пальцы еще не закончили свой сладкий путь исследования. Осторожно, но с нажимом, ты средним пальцем проник в узкую щелочку, скрывающую мое влажное и жаждущее ласк лоно. Несколько движений, и к среднему пальцу присоединился указательный. Лаская меня изнутри, твои пальцы утопали во влаге, сочившейся из меня.
Свободной рукой ты пробежался по плавному изгибу бедра, животу и остановился на мягком полушарии. Обхватив одну грудь, ты легонько сдавил ее, вызывая во мне очередной прилив удовольствия.
"Да, делай это" - хотелось кричать мне, перекрикивая шумы воды и выплескивая избыток чувств.
Словно читая меня и мои желания, ты раздвинул пальцами губки и прикоснулся к ним напрягшимся членом. Внутри меня все подрагивало, предвкушая то сладостное и чувственное наслаждение, которое ты мне готовил.
Твердый, пульсирующий член резко вошел в мое тело, раздвигая влажную плоть, и стремясь достичь необходимой нам обоим кульминации. Толчок за толчком, страстные стоны, сцепленные руки и мое прижатое к стенке душа тело - все сплелось в сплошное удовольствие. И ничто не имело больше значения...
Сквозь шум воды до меня доносится резкий и настойчивый звонок в дверь. Странно. Кто бы это мог быть?
Вытираю влажное тело махровым полотенцем и надеваю халатик, который висит здесь же, приготовленный моей предусмотрительной сестрой. Ноги ступают по полу, оставляя капли и формируя крохотные лужицы.
У двери останавливаюсь, прислушиваясь к издаваемым звонком звукам. Только после того, как я взглянула в глазок, я успокаиваюсь. Непонятное волнение проходит, и я смело открываю дверь.
На пороге стоит Дашка. Сестра радостно взвизгивает и виснет у меня на шее.
-Сонька! - Дашка не скрывает своей радости, и я могла бы оглохнуть от ее чрезмерной радости.
-Даша. Ты меня задушишь, - с ответной улыбой попытаюсь я высвободиться из тесных сестринских объятий.
-Соня, я так рада тебя видеть! - продолжает радоваться сестра, но хватку ослабила, стремительно, как метеорчик, проникая внутрь помещения. - Ты уже обосновалась тут? Я постаралась ничего не менять. Как было раньше.
Даша жила в нашей с Алексом квартире пока мы жили в Лондоне. Оттого я и чувствую себя так, словно никуда и не уезжала. Возможно, она сделала это зря, но я уже не думаю об этом. Окунуться вновь в тот водоворот чувств, которые всколыхнули во мне жаркие воспоминания - глоток воздуха, так необходимый мне в душном и сером Мире.
Продолжая что-то радостно щебетать, Даша проходит на кухню и со знанием дела приступает к приготовлению кофе. Пока она возится с туркой и новым пакетом молотого кофе, я стою в дверном проеме и любуюсь своей чересчур активной сестрой.
Одновременно с безмерной радостью и восхищением, меня посещает отрезвляющая, как пощечина, мысль.
"Предательница. Я ее предала".
Все так и было, и я абсолютно не уверена, что моя любимая сестра простит меня когда-нибудь, если узнает тайну, которую я храню в своем сердце не первый год. Стараюсь даже не думать об этом. Прочь ненужные мысли. Все осталось позади, и я вряд ли снова ступлю на тот путь, с которого с таким трудом сошла.
-Как ты здесь, Дашка? Мы с тобой только по электронной почте и общались, толком ничего не рассказывая, - остановила я поток сумбурной речи, в которой было все - начиная от погоды, которая осаждает Питер невыносимой жарой, заканчивая последними культурными мероприятиями, проводимыми в нашем любимом городе.
-Так я о том и говорю, дорогая. Жизнь кипит, и я варюсь в этом бульончике, - ответила сестра на мой вопрос, разливая сваренный напиток.
Я сажусь за стол и беру свою чашку с горячим кофе. Светящиеся неподдельной радостью и заразительным энтузиазмом глаза Даши говорят мне о многом. Сестра сама рада жить именно той жизнью, которой живет сейчас. И ее устраивает этот самый бульончик. Но я отчаянно гоню от себя мысль, что хочу услышать от нее другое - то, что заставляет мое сердце мучительно сжиматься, а дыхание сбиваться.
-Ты ничего не писала мне о Жене, - не выдерживаю я, и интересуюсь, словно бы невзначай.
Сестра как-то резко грустнеет, показывая этим, что разговор расстраивает ее. Чувство тревоги помимо моей воли прокрадывается внутрь, неприятно придавливая, словно гранитная плита. Дышать становится трудно.
-Что? - сама понимаю, что вопрос звучит слишком резко, словно я выпытываю у нее информацию. Но Даша, кажется, даже не обратила на это внимание. Она слишком пристально рассматривает содержимое чашки, затягивая с ответом.
-Что Женя? - наконец, произносит она. - С ним все хорошо. Вот только он продолжает меня не замечать. Друг - пожалуйста, а что-то большее - словно он уже занят кем-то.
В голосе сестры слышны досада и грусть. Мне становится неуютно, и я испытываю чувство вины. Моя сестренка не заслужила такого. Но что могла сделать я? Я уже и так принесла на алтарь самую большую жертву, на какую была способна. Только как быть с укоренившимся чувством любви, которое не покидает меня и по сей день? Можно уехать, сбежать, но от себя не убежишь. И я в этом убедилась.
-Знаешь, это она, - вдруг поднимает на меня свои голубые глаза Даша.
И теперь я вижу ненависть и отчаяние, плескающееся в них. Непроизвольно отшатнулась, словно получила удар.
-Она?
-Да. Та, из-за которой он изменился до неузнаваемости. После того как ты уехала, Соня, все стало еще хуже. Представляешь, с Женей что-то случилось, - продолжила изливать душу сестра, а я замерла на своем месте, словно приросла к стулу.
-Он не выходил из своей студии неделю - не отвечал на телефонные звонки, сорвал выставку, к которой готовился полгода. Нам пришлось взломать дверь. Я боялась, что он с собой что-то сделал. Но уж лучше бы, действительно, сделал, чем то, в кого он превратился.
Даша сделала паузу, очевидно вспоминая неприятную картинку из прошлого. Я же помимо своей воли сдавила чашку так, что побелели костяшек пальцев. Представив Женю в студии, сломленного и раздавленного, мне с трудом удалось подавить крик отчаяния, рвавшийся наружу.
"Женя!!!"
-Соня, казалось, он умер. Вот, правда. Его телесная оболочка была жива, но сам он был мертв. Мне пришлось еще одну неделю просидеть рядом с ним, постоянно напоминая, что нужно питаться. Он не слышал меня, и, казалось, жил в каком-то другом измерении, - продолжала доставлять своими словами мне немыслимую боль Даша. - Будь она проклята, эта тварь, заставившая его так страдать.
Слова сестры хлестнули меня, отдаваясь во всем теле ноющей и саднящей болью.
"Я знаю, что ты испытывал, Женя. Знаю, потому что чувствовала то же, переживая с тобой вместе. Пустота, словно внутри выжгли все, оставив лишь безжизненную пустыню, в которой не было места жизни, надежде и любви. Отчаяние стало заполнять образовавшийся вакуум гораздо позже, когда душа отошла от наркоза, впрыснутого болью и разлукой. А после хотелось вырваться из охваченного агонией тела, раствориться в пустоте забвения, рассыпаясь подобно горсти песка. Но спасительное избавление не приходило, и каждый день приходилось вновь и вновь окунаться в омут смертельной тоски".
А все было иначе. Когда-то очень давно, когда душа взмывала ввысь, подхваченная порывом сладкого удовольствия...
Продолжение.
Я стояла перед дверью фото-студии и неуверенно вертела в руках кусочек картона, который носил название визитной карточки. На глянцевой поверхности золотыми буквами было выведено Прохоров Евгений Анатольевич и этот адрес.
Если бы у меня спросили, что привело меня сюда, я бы не смогла сформировать четкий ответ. Просто все мое существо рвалось туда, где меня ждал привлекательный фотограф.
Я уже занесла руку, чтобы позвонить в звонок, когда дверь неожиданно распахнулась, а на пороге возник сам хозяин квартиры. Свободные льняные брюки и такая же рубашка скрывали мощное накаченное тело. Но мне не требовалось видеть его обнаженным, чтобы представить все то, что скрывала одежда. Я мысленно очерчивала силуэт стоящего передо мной мужчины, жадно пробегая по атлетически сложенному телу взглядом.
Поймав такой же заинтересованный взгляд на себе, я посмотрела прямо в глубокие, как дикие лесные озера, глаза. Они сразили меня, врываясь в сердце тайфуном, унося прочь сомнения и вызывая лишь одно желание - раствориться в их чарующей синеве.
-Я вас ждал, Соня, - с хрипотцой прозвучал его голос.
-А я пришла, - выдохнула я, не отрываясь от внимательного взгляда мужчины.
-Проходите, - пригласительный жест и Женя отошел в сторону, пропуская меня внутрь.
Медленно двигаюсь вперед. Поравнявшись с хозяином студии, я ощутила на себе его ласкающий взгляд. Он словно касался меня, а от мужского тела исходил вполне ощутимый жар, который разбудил во мне ответное пламя.
"Сумасшествие!" - мелькнуло в голове, но мне не могло это просто показаться.
Было что-то грациозное, звериное во всех его движениях. Он закрыл за мной дверь и стал позади меня. Дыхание мужчины коснулось моей шеи, затерявшись где-то в волосах. От этого мелкая дрожь пробежала по моему напряженному телу. На мгновение мне даже показалось, что сейчас он коснется меня, обнимет и проникнет своими руками под тонкую ткань шелковой блузки. Между ног стало горячо. Но Женя явно не торопился, продолжая вести свою игру.
-Смелее, - прозвучало у самого уха.
Я вздрогнула, но совершенно не от неожиданности. Просто бархат, звучавший в голосе этого соблазнителя, опьянял меня, лишая воли и способности противостоять рвущемуся из меня желанию.
-А кто сказал, что я чего-то боюсь? - бросила я вызов, но, казалось, это только раззадорило его.
Руки Жени мягко легли на мои плечи, осторожно сжимая их, и пробегая снизу вверх. Это легкое движение заставило меня встрепенуться и слегка отшатнуться назад, прямо в его объятия. Мимолетный контакт наших тел, и я потеряла контроль над собой. Прикрыв глаза, я просто погрузилась в сладкий плен его рук.
Именно в этот момент я осознала окончательно, что пропала. Во мне бурлили те чувства, что способны сокрушить любые препятствия. А их было слишком много, в том числе Алекс и Даша, которая любила этого мужчину.
Но разве можно слушать голос разума, если крики сердца и стоны тела в стократ превышают по силе? У меня не было столько самообладания, чтобы оттолкнуть его от себя, а он, определенно, не намеревался этого допустить.
Не предпринимая больше ничего провокационного, Женя перестал поглаживать мои плечи и легонько подтолкнул вперед. Я затуманенным от желания взглядом посмотрела туда, куда он меня направлял, и замерла от неожиданности. На какой-то миг я даже смогла освободиться от влияния его тела, и осмотрела студию.
Стены гостиной, где мы находились, были полностью обклеены фотообоями. У меня не возникло никаких сомнений, что это были работы Жени. Но поразительнее всего было то, что все фотографии обладали индивидуальностью, словно были наделены душой. Здесь были изображены лица людей. Нет, не пейзажи, а именно галерея лиц. Наверное, поэтому я почувствовала, что герои фотографа жили в его полотнах и заглядывали прямо вглубь меня.
-Невероятно, - смогла сказать я единственное, что пришло в голову. - Это все вы?
Обернувшись к Жене, я тут же вновь погрузилась в тягучее, как патока, желание. И это было опрометчиво с моей стороны. Он стоял совсем близко. Мне достаточно было поднять руку, и я смогла бы коснуться обворожительного лица.
-Я рад, что вам понравилось, Соня, - улыбнулся он мне.
Все это время Женя следил за мной, за каждым моим жестом и реакцией. Теперь он мог оценить то, какой эффект произвел.
-Но это лишь часть моих работ - для души. До вашего появления я, можно сказать, только готовил себя к чему-то большему. И вот, совершенно неожиданно мне представился шанс создать нечто уникальное.
Я слушала его, но никак не могла понять, о чем он говорит. Да это было и неважно в тот момент. Я просто слушала его голос, который гипнотизировал меня.
-В то самое мгновение я понял, что должен запечатлеть вас на пленке. Именно ваше лицо я искал среди тысяч других лиц, - продолжал говорить он, сокращая и так небольшое расстояние, разделявшее нас. - Ваши глаза, Соня... Кажется, в них отражается Мир именно в том проявлении, в каком мы его знаем - первозданный, наполненный чувственностью и чем-то непознанным. Это сложно передать словами, но возможно запечатлеть. Спустя столько долгих лет я, наконец, нашел источник жизни и света. И теперь вы никуда не уйдете пока не позволите мне отразить на фотобумаге эту истинную красоту.
Нас уже ничто не разделяло. Воздух вокруг наших тел накалился от не выплеснутого желания, и сдерживаться стало все труднее. Мой мозг больше не воспринимал никакой информации, подчинившись инстинкту древнему, как сама Вселенная.
Мужская рука коснулась моего лица, и кожу в месте соприкосновения обожгло невидимое, но осязаемое пламя.
-Сейчас, - буквально простонал он, практически касаясь своими губами моих губ. - Именно сейчас, когда в твоих глазах горит желание, я хочу сфотографировать тебя.
Он перешел на "ты", но это было не важно. Мы давно, еще в галерее, поняли и осознали, что наши души сплетены друг с другом, словно сосуществовали вместе не одно тысячелетие. И все формальности отошли на задний план, уступив место истинной страсти, обуревавшей нас.
Не дав мне ничего ответить ему, Женя подхватил меня на руки и устремился по лестнице на второй этаж. Как он преодолел это расстояние, я уже не видела. Меня укачивало, словно я устроилась в самой уютной колыбели, которую могла создать природа. А Женя нес меня бережно, словно бесценное сокровище.
Опустившись вместе со мной на постель, засланную черным шелковым бельем, он стал аккуратно освобождать меня от одежды. Я лежала, раскинув в стороны руки, а Женя одна за другой расстегивал маленькие пуговки на блузке. Едва уловимые токи пробегали между нами и будоражили мое и без того возбужденное тело в тех местах, где он ко мне прикасался. Даже ткань не спасала от всепоглощающего удовольствия, которое этот мужчина доставлял мне.
Блузка, узкая юбка, туфли - все было снято и сброшено на пол. Я осталась только в белых трусиках, кружевном бюстгальтере и чулках. Ткань в области моих губок намокла от испытываемого мною желания, но мой искуситель не спешил. В его руках появился фотоаппарат, и кадр за кадром, щелчок за щелчком, он снимал меня, не упуская ни одного участка охваченного безумным желанием тела.
И снова фотоаппарат остался в стороне, а Женя продолжил изучение моей податливой плоти.
Нежные руки коснулись внутренней поверхности бедра, слегка поглаживая кожу через тонкий нейлон. Умелые пальцы подцепили резинку чулок, и медленно, словно нарочно растягивая время, начали скатывать его, обнажая покрытую бронзовым загаром кожу.
-Ты прекрасна, - шептал Женя, пока его руки скользили по бедру, голени и задержались на щиколотке.
Я упиралась пальцами ноги в его плечо, а он любовался открывшейся его взору картиной - моей вздымающейся от частого дыхания грудью, плоским животом с крошечным углублением пупка и скрытым под тонкой тканью лобком.
Когда и нейлон был снят, Женя склонился надо мной, и заглянул прямо в мои глаза. Он был так близко, что я не удержалась и поддалась вперед, отрываясь от поверхности кровати. Мои губы коснулись слегка приоткрытого рта мужчины, а руки взметнулись вверх и зарылись в волнистые волосы.
Я ощутила ни с чем несравнимые эмоции, когда влажный и ищущий язык Жени проник в мой рот, исследуя завоеванные только что территории. Он пробежал по моим зубам, соприкоснулся с моим языком, и завязался волшебный танец плоти.
Громкий стон вырвался из моей груди, но был тут же поглощен жадным и требовательным ртом моего любовника. Я же не могла больше ни о чем думать, кроме как о сильных и одновременно нежных руках, которые в тот момент ласкали мое истосковавшееся по чувственным ласкам тело.
Трусики были отброшены в сторону, а вслед за ними с меня был снят и бюстгальтер. Шелк простыней холодил разгоряченное тело, но ничто уже не могло справиться с тем пожаром, который охватил все мое существо.
Оторвавшись на мгновение, Женя снова сделал несколько снимков, задерживаясь пока только на моем лице. Я читала восхищение в его пронзительных, подернутых дымкой страсти глазах, и мне хотелось снова и снова ощущать вкус его прекрасных губ.
Нагая, я предстала перед ним именно такой, какой сотворил меня Создатель. Но не столько тело было обнажено, сколько я открывала ему свою душу. А Женя читал меня, подмечал именно то, что все время было скрыто от посторонних глаз.
Я любовалась тем, как он творил и готова была снова и снова дарить ему всю себя, без остатка, опустошаясь и в бессилии моля о таких желанных ласках.
И моя беззвучная мольба была услышана. Он присоединился ко мне, спешно снимая с себя рубашку и брюки. В тот момент я захотела сама вооружиться фотоаппаратом, чтобы запечатлеть ту красоту, которая была создана, чтобы возбуждать.
Мощное тело, искусно слепленное природой, принадлежало мне, и я спешила воссоединиться с тем, без кого уже не представляла своей жизни. Словно странник, который обрел свое пристанище после долгих лет скитания, я поняла, что мое место рядом с этим мужчиной. И как две половинки единого целого мы слились с ним в тот самый момент, когда он осторожно вошел в меня.
Горячая плоть внутри меня подрагивала, раз за разом скользя и лаская стенки лона. Я двигала бедрами ему навстречу, чутко реагируя на каждый толчок, совершаемый им. Руки Жени скользили по моему телу, а горячее дыхание обжигало шею.
-Да, да, - не в силах была сдерживаться я, и мои крики смешивались с глухими стонами моего любовника.
Все еще находясь во мне, он перекатился на спину, поддерживая меня при этом за талию, и я оказалась сверху, зажимая его бедра между своих ног. Частота толчков увеличилась. Я оперлась ладонями о его грудь, а он переместился на мои бедра. Сжимая их руками, Женя то подбрасывал меня, то опускал мое тело на свой горячий член.
Я взмывала вверх, но душа уже отделилась от моего тела и я парила в воздухе, наслаждаясь волнообразными приступами удовольствия.
Оргазм приближался, а мое дыхание сбилось. Толчки внутри меня стали более глубокими и продолжительными. Резкое движение бедер Жени, и его финальный рык слился с моим протяжным стоном. Семя любовника начало заполнять меня, а мышцы моего лона стали сокращаться, приводя все мое существо в экстаз.
Третья часть.
Начало.
-Сонь, ты меня слышишь?- вырвала меня из моего видения Даша.
-Что?
-Ты где витаешь? Я тебе рассказываю о Жене, а ты словно не здесь, - слышится упрек в ее голосе.
-Да, Дашуля, я поняла. Извини, задумалась. Женя переживал, - повторила я, давая понять, что слышала все. - А что было дальше?
Пять лет. За пять лет многое должно было забыться, стереться из памяти. Но в моей жизни все иначе. Словно в дешевом бульварном романе я продолжала жить воспоминаниями о прошлом. А что было с ним? За такой долгий срок Женя должен быть свыкнуться с разрывом. Но что, если...
-Ну, дальше... Кое-как он выкарабкался. Не без нашей помощи. Вот только это уже не прежний Женя. Сломался он. И плюнуть бы мне на него, а не могу. Понимаешь, Сонь, не могу и не хочу отпустить его. Отдать его ей, пусть и только условно - не по мне это. Кажется, если сдамся, мы его вообще потеряем.
Я молчу. А что я могу сказать? Моя жизнь пошла наперекосяк, но я не хочу, чтобы и он следовал этой тропой. Наверное, зря я вернулась в город, где слишком много болезненных воспоминаний, связанных с ним.
-Но, думаю, тебя не сильно должны волновать переживания Жени, - слегка насторожилась сестра.
-С чего бы это вдруг? Я о тебе волнуюсь. Неужели ты так и не нашла себе никого?
Я умею лгать. Все последние годы я живу во лжи, питаясь ею и скармливая ее на завтрак, обед и ужин всем, кто меня окружает. Как это жить, ничего не тая? Не знаю... Не помню...
-Случалось, - все так же грустно. - Но не могу я так. Мне он нужен. Я занимаюсь сексом с одним, а представляю его руки, ласкающие мои бедра.
Нет! Не надо! Умоляю!
Боль и отчаяние, ревность и злоба - я не могу представлять его с другой. Пусть это даже моя родная сестра. Быть в дали, не знать всего этого - это лучше, это легче.
-Вы с ним...
Голос срывается, а на щеках Даши появляется румянец. Приступ тошноты подкатывает внезапно, а в желудке разгорается пламя. Наверное, я не выдержу. Вот сейчас, сейчас прозвучат слова...
-Нет, но я пыталась его соблазнить. В последнее время он поддается, но слишком слабо. Он со мной, но мыслями далеко. Мы уже два вечера проводили в его студии, и сегодня встречаемся. Надеюсь, все получится. Должен же он забыть, наконец, эту чертову мерзавку, сломавшую ему жизнь.
Должен, но как же больно его отпускать. Невыносимо, горько, страшно.
-Давай завтра, как в старые времена, прогуляемся по Питеру. Я устрою тебе небольшой сюрприз. Тебе понравится, - предлагает между делом сестра.
-Да, хорошо, - без отчета в своих словах, отвечаю ей.
-Вот и договорились. Значит, завтра в девять утра я за тобой заеду. А сейчас мне пора - Женя ждет. Заодно ты мне расскажешь, как у тебя жизнь семейная с твоим Алексом. Небось, жаркие ночи у вас - он мужчина хоть куда.
Алекс... Ведь ты ничего не знаешь, Даша... И хорошо, не нужно тебе это знать.
От напряжения в моем теле и давления рук на фарфор, чашка с кофе, которую я держала, треснула. Дашка испуганно смотрит на меня, переводя взгляд на трещину.
-Сонь, ты чего?
-Ничего, - сбивчиво отвечаю я. - Это так, нервное. У меня тоже не очень удачно все складывается в последнее время.
-Да? Не думала. Ладно, завтра расскажешь подробнее. Все, я убежала.
Сестра чмокнула меня в щеку, и упорхнула, напевая что-то романтичное.
Я не услышала, как захлопнулась входная дверь, и повернулся ли ключ в замке. Ноги подкашиваются, но я пытаюсь встать. Голова идет кругом, и приходится опираться о стену, выходя в узкий коридорчик между кухней и гостиной.
Тело не слушается, подчиняясь какому-то своему, ведомому только ему, Закону. А я мечтаю только о том, чтобы поскорее провалиться в сон. Этот тяжелый, выматывающий день подошел к концу. Завтра наступит новый, и мне снова придется носить маску, притворяясь, что у меня все хорошо. Никто не знает, какой Ад внутри меня, и что я утаиваю под добродушной улыбкой и красивым лицом.
Холодная постель принимает меня, и я благодарна Даше, что все осталось, как прежде - вместо одеяла несколько простыней, позволяющих телу дышать в жарком мареве летней ночи и графин с питьевой водой у изголовья. Именно так я и люблю.
Окунаясь в созданную мозгом иллюзию покоя и безмятежности, я продолжаю думать о нем. И одиночество этой ночи не кажется уже столь пугающей, как раньше. Где-то рядом, в этом городе, есть Он. Я чувствую его и на расстоянии. Ведь мы две половинки единого целого.
Полумрак. Где-то в отдалении негромко звучит музыка. Несколько свечей расставлено по периметру небольшого помещения. Их завораживающие блики отражаются на стеклянном потолке, переплетаясь с другим, более реалистичным и живым рисунком.
Бледные силуэты двух тел то сливаются в отражении зеркал, то отдаляются друг от друга. Воздух пропитан страстью - едва уловимый запах желания мужчины и женщины. Их соки, смешанные друг с другом, источают терпкий и будоражащий аромат. Хочется приблизиться и рассмотреть поближе, ведь силуэты любовников знакомы и вызывают ответное влечение.
Наблюдаю со стороны, как выгибается тело женщины, взмывая и плавно опускаясь на партнера, позволяя ему проникать глубоко в себя. Руки мужчины поглаживают ее грудь и живот, а она извивается на нем, приподнимая и опуская таз.
Тихий стон, сорвавшийся с пересохших губ, вторит второму, более громкому.
Женщина поднимает руки к волосам, и собирает их на затылке. Ее тело раскачивается из стороны в сторону, пытаясь тем самым увеличить трение твердой мужской плоти о стенки лона. Затем она отпускает волосы, и они в беспорядке падают обратно на плечи.
Она наклоняется вперед и опирается руками на грудь партнера. Ягодицы взмывают выше, практически выпуская член мужчины из себя, и резкий рывок вниз, погружая его внутрь на всю длину.
Стоны женщины превращаются в жалобные всхлипы. Ей чересчур приятно, и оргазм готов настигнуть ее, накрывая волнами удовольствия. Одна за другой, они предвещают шквал наслаждения.
Медленно мужчина приподнимается, садясь на их ложе, и опирается на руки. Глубина проникновения в тело партнерши увеличивается, и очередной ее стон превращается в негромкие мольбы.
![Обложка [Оформоение собственное, Изображение - Интернет]](/img/n/nowikowa_j_w/489/89de46256fd5j.jpg)