Люба сидела на кухне и пила чай с дочкой, приехавшей погостить.
Зазвонил телефон.
-Алло! - прокричала в трубку Люба, - А., это ты, Нина?
-Я хочу тебя спросить: ты празднуешь "немецкое" Рождество?
-Нет, ни разу ещё не праздновала. Но я и "русское" не отмечаю. А что?
-Я хочу тебя пригласить 25 декабря, то есть сегодня к 17 часам к себе на новую квартиру отпраздновать и праздник и новоселье.Приходи со своим "другом"!
-Но у меня уже нет того "друга", да и другой отсутствует! А можно с дочкой?
-Если ей больше 15, то можно. Всё! До встречи! Чус!
До Линторфа они добрались за 15 минут, дом нашли быстро. Но, подходя к красивому четырёхэтажному, утопающему в зелени вечнозелёных растений зданию, Люба вдруг вспомнила, что забыла фамилию подруги.
-Зачем тебе фамилия? - спросила дочь.
-У нас нет номеров квартир. В дом можно попасть, нажав кнопку с фамилией. Когда я была у неё на свадьбе год назад, она вышла замуж за какого-то не то Мюллера, не то Фюррера. А девичья её фамилия Краснобородкина. А! Вспомнила! Она сказала, что живёт на первом этаже и на балконе у неё "тарелка"! Она установила её для просмотра "российских" телепрограмм.
-Давай смотреть, где балкон с тарелкой...
-Да, но ведь я не спросила: первый этаж "немецкий" или "русский"
-Опять проблема! - вздохнула Таня.
Они остановились у второй парадной, так как на балконе увидели тарелку.
Дочь спросила:
-Какая же разница?
-У нас "первый" - это первый! У них же "первый" - это второй, а первый "эрдгешос"!
Выбрали фамилию "Адлер"! Нажав на кнопку звонка, вошли в парадную. Дверь напротив входа приоткрылась, и они увидели мужчину гигантского роста, широкого в плечах и с голубыми глазами. Широко улыбаясь, гостеприимным жестом он пригласил в квартиру.
-Битте! - сказал он, пропуская их в ярко освещённый вестибюль и помогая снять куртки.
В креслах и на диване расположилось несколько человек с бокалами в руках. На столике перед ними стояли бутылки, горкой разложены на блюде кусочки торта, в вазочках сверкали золотистой обёрткой конфеты.
-Как вас зовут? - спросил хозяин.
-Что он сказал, мама? -прошептала Татьяна, - почему не по-русски?
-Меня зовут Люба, а это - Татьяна, - ответила женщина, умолчав, что Таня - её дочь. Уж очень ей понравился голубоглазый блондин, которому на вид было лет сорок, опасаясь, что такое признание состарит её в глазах великана.
Дальше события развивались с невероятной быстротой. Им поднесли бокалы с шампанским, заиграла музыка. Под чудесную мелодию вальса Штрауса она закружилась с хозяином.
Его глаза сверкали, как два многогранных сапфира. Ей делалось жутко и сладко одновременно. Его рука сжимала её ладонь, и искра пробегала между пальцев, заставляя сильнее пульсировать кровь.
А он шептал ей в ухо, обдавая её своим тёплым дыханием, ласковые слова, которые она не все понимала, но ей всё равно было очень приятно. Она забыла и про дочь, которая во все глаза смотрела на мать, и про подругу, которую они не нашли.
-Танья - ваша сестра? - спросил он, как все немцы, коверкая русское имя. И не дождавшись ответа, продолжал:
-Боб говорил, что придут две сестрички, которых он пригласил, но что у них русские имена, не сказал.
Тут позвонили в дверь, и взорам предстала троица: две женщины и мужчина. Все они были с огненно рыжими волосами, толстенькие и маленького роста.
-А - вот и мы! - захохотал вошедший шаляпинским басом. - Марта и Эльма, мои кузины.
-А..., а..., - стал заикаться хозяин, которого все звали Хельмутом.
Люба, поняв, что он принял их за этих сестёр, тщательно подбирая немецкие слова, сказала:
-Извините нас! Мы искали подругу, но забыли её фамилию и позвонили в вашу квартиру. Пойдём, Таня!
-Что вы? Мы вас не отпустим, сейчас все вместе найдём вашу подругу. Какие приметы?
-У неё на балконе "тарелка"?
-Что? - не поняли гости.
-"Тарелка"!
Один из мужчин быстро принёс из кухни тарелку.
-И?
-Нет! То - антенна для телевизора!
Все шумной толпой отправились искать нужную квартиру с "тарелкой"
Увидев у соседа на балконе то, что искали, Хельмут позвонил.
Долго никто не открывал. Наконец, в дверях показался заспанный, толстый турок, на ходу застёгивающий халат, в тапочках на босую ногу.
-Вы смотрите русские передачи? - задали хором ему вопрос.
Очевидно, приняв пришедших за сбежавших из сумасшедшего дома, мужчина попятился и хотел закрыть дверь, но один из молодых людей поставил ногу и дверь осталась полуоткрытой. Из квартиры послышался женский голос, что-то спросивший по-турецки.
-Я вызову полицию! Что вы звоните в пять часов ночи? Я вас не знаю.
-Мы знакомы! - выдвинулся вперёд Хельмут, - я же ваш сосед.
Турок узнал его и немного успокоился. Извинившись, все вышли на улицу. Люба не знала, куда спрятаться от стыда.
-Пойдём! - потащила она за руку дочь и первой помчалась в неизвестном направлении, завернув за угол дома, чтоб скрыться от позора.
Дочь её не догнала, но Хельмут оказался рядом. Он схватил её за дрожащую руку и притянул к себе.
-Всё ерунда! - успокаивал он, уже всхлипывающую женщину, - всё будет хорошо, - говорил он, поглаживая её головку с шелковистыми прядями волос и заглядывая ей в глаза. Она постепенно успокоилась. Его руки обвили её талию, и они слились в сладком поцелуе...
-Ничего себе ты пришла к пяти часам! Я же приглашал: вечером, а не утром в пять! - услышала Люба голос рядом со своим ухом. Подняв голову, она увидела подругу на балконе второго этажа (по-русски!), рядом с "тарелкой"!!!
-Она так обрадовалась, что, наконец, злоключения закончены, что захлопала в ладоши и закричала: "Ура!"
-Тише! Ты же не в бой идёшь! Тебя немцы не поймут, - ответила подруга, которая уже спустилась вниз и стояла рядом.
-Пойдём! Твоя дочь и твои гости уже у нас.
Войдя в квартиру, Люба увидела всю компанию в сборе.
-Я хочу поднять бокал за удивительное приключение сегодняшней ночи и за прекраснейшую женщину на свете, Любу! Я очень рад, что судьба нас познакомила, - громко объявил Хельмут, нежно взяв за талию свою новую знакомую.- А это, теперь и моя, дочь Танья! С рождеством!!