...только стоимостью игрушек

История человечества - это история изобретения игр. Думаете, наши предки играли исключительно в шахматы, нарды и мацзян? Как бы не так. Три десятка классических игр - это всего лишь хиты, верхушка айсберга в смутных водах тысячелетий. Двадцатый век подарил человечеству тысячи забав-однодневок и бессмертный тетрис. Двадцать первый век стал веком эс-флипа.

Эс-флип изобрёл китайский студент с банальным именем Ли Вонг. Лучшая игра тысячелетия попала в коллекции нескольких бесплатных файловых серверов, где и затерялась среди бесчисленных пасьянсов и клонов тетриса. Целый год её лениво скачивали случайные посетители, восхищались и рекомендовали друзьям. Потом критическая масса была достигнута, и за два дня об эс-флипе узнали все.

Как и все гениальные изобретения, новинка выглядела тривиально просто. На трёхмерном поле в случайном порядке возникали разноцветные фигурки. Их нужно было поворачивать и передвигать, соединяя по простым правилам в красивые абстрактные узоры. Ничего особенного. Секрет волшебства таился в наборе правил: процесс захватывал внимание и, не утомляя, соблазнял поиграть ещё пять минут... ну, ещё пять... и ещё...

Психиатры удовлетворённо потёрли руки и вписали новую главу в толстый том компьютерных аддикций. Множество самодеятельных мистиков оставили свои мантры и мандалы, образовав группу медитаций на эс-флипе. По всему миру корпорации подсчитывали убытки от потерь рабочего времени и пытались запретить эс-флип среди сотрудников - разумеется, безуспешно. Игровые консорциумы выпустили сотни модификаций игры под все платформы и устройства, заработав триллионы. Победив конкурентов в секретных переговорах на высшем уровне, лидер отрасли пригласил Ли Вонга на работу с фантастическим окладом. Талантливый китаец с радостью взялся за дело и изобрёл ещё множество игр. Ни одна из них даже не приблизилась к популярности эс-флипа. Такие дела.

Когда первая волна энтузиазма схлынула, идея проникла в смежные отрасли.

- Ты уже выбрал тему дипломной работы?

Эсколадо Ривейра, подающий надежды математик, валялся на койке в студенческом общежитии и играл в эс-флип.

- Эй, ты меня вообще слышишь? - сосед по комнате оттянул виртуальные очки Ривейры и помахал рукой перед глазами товарища.

- Слышу, слышу... - Ривейра водрузил очки на место. - Не-а. Ничего интересного в голову не приходит.

- Ну, попроси профессора, он тебе предложит.

- Ага, очередное исследование частных аспектов его докторской диссертации. Скучища! С тех пор как профессор стал профессором, он перестал думать. Всем предлагает разрабатывать следствия своей работы.

- А что тебе вообще не скучно?

- Эс-флип, - буркнул Ривейра, углубляясь в игру.

- Ну так напиши работу по эс-флипу. Ну там, топологическое исследование игровых конфигураций, или комбинаторно-статистический анализ распределений...

Не дождавшись ответа, сосед махнул рукой и ушёл к девушкам. Поэтому он не увидел, как спустя четверть часа Ривейра стянул очки и задумчиво переспросил:

- Что ты сказал? Топологические особенности?..

- Профессор, как вам моя работа?

Санчес ди Граппо - чьё имя уже вошло в историю, хотя он об этом ещё не подозревал - тщательно протёр пенсне. Этот нехитрый жест значительно добавлял солидности.

- Ну что ж, молодой человек, оригинально, оригинально... Это, скажу я вам, потянет не только на дипломную работу, но и на хороший задел для кандидатской диссертации. Пойдёте ко мне в аспирантуру?

- Спасибо, профессор. Я как-то не задумывался ещё над этим вопросом...

- А вы подумайте, подумайте. Год на размышления у вас ещё есть. Да, вот упоминания этой игры... эс-флипа... оставьте только в предисловии и оформите правильным научным языком. Я дам вам образцы. А в заключительной части я рекомендую вам провести параллели с дельта-преобразованием нечётких групп...

Ривейра не возражал. Ему было интересно, у него получалось - что ещё нужно подающему надежды математику?

- Таким образом, основываясь на результатах уважаемого Ямагуси-сан, мне удалось показать, что вариации развития партий эс-флипа образуют пространство высшей размерности - назовём его эс-эф-пространство - которое симметрично...

Молодой и подающий надежды Ривейра уверенно бубнил за кафедрой. Шёл третий день всемирной математической конференции. Блестящие доклады заслуженных мэтров были позади, пришло время молодёжи нарабатывать репутацию в научном сообществе.

Мэтры снисходительно слушали докладчика: одни дремали, другие с достоинством играли в эс-флип за стёклами своих элегантных виртуальных очков.

- Итак, результаты моего исследования неоспоримо показывают, что предельной размерностью эс-эф-пространства является двенадцать. Дальнейшее увеличение размерности не приводит к возрастанию количества критических точек, - докладчик сделал подобающую паузу. - Прошу задавать вопросы.

- А вы не рассматривали возможность численного решения? - подал голос слушатель из зала.

Ривейра оживился. Достойная аудитория мэтров навевала на него дремоту, и он даже не надеялся на обсуждение.

- Вы затронули интересную проблему, коллега, - начал он. - Да, я думал над численным решением. Однако... давайте оценим потребную вычислительную мощность. Двенадцатимерное пространство... От тысячи до десяти тысяч вариационных групп на измерение... Расчёты необходимо вести в сетке с шагом не более два дельта-эпсилон квадрат... В общем, если загрузить наш университетский суперкомпьютер исключительно этой задачей, результата можно ожидать не ранее, чем через тысячу лет. Вы согласны?

- Да, коллега, спасибо. Однако у меня есть идея. Я предлагаю обсудить её в кулуарах...

В строгих академических коридорах пахло пылью и серьёзной наукой. Большинство участников конференции устремились в буфет. А возле окна шёл исторический диалог.

- Распределённые вычисления? Да, я думал об этом. Но всё равно потребуется около сотни лет - никакие энтузиасты-добровольцы не согласятся выделять излишки процессорных ресурсов так долго.

- Извините, но я настроен оптимистичнее, - покачал головой собеседник Ривейры. Йожеф Вакульски был так же молод и так же подавал надежды, но в другой области знаний. - Применив новый принцип распараллеливания - моя собственная разработка, кстати - мы можем поднять скорость вычислений раз в восемь. Если, к тому же, мы дополним наше расчётное ядро скрин-сейвером и генератором фоновых картинок, то многие пользователи с удовольствием выделят нам не только свободное время своих процессоров... Так что, коллега, мы уложимся максимум лет в десять, а это уже реально. Попробуем?

- Вы меня заинтересовали. Давайте попробуем. А теперь поспешим, поспешим же в буфет! Уважаемые профессора съедят всё без нас.

Директор передовой научно-технической фирмы шёл по коридору, с каждым шагом всё глубже утопая в организационной текучке, когда его выдернули и из размышлений, и из коридора.

- Семён Петрович, вы не заняты? Подойдите, пожалуйста, к нам лабораторию. Нам есть что показать.

- Что, получилось-таки?

- Получилось, Семён Петрович! Вот, смотрите: сюда мы загружаем любою модель, а вот здесь она собирается из молекул...

- А ну-ка... Ты посмотри... Ну, молодцы! Считайте, премию вы уже заработали.

- Нобелевскую?

- Размечтался! Квартальную... Теперь вот что: подберите парочку моделей покрасивее и сделайте образцы для продажников. Они просили для рекламы.

- Можно вот эту?

- А это что? А, скрин-сейверы ваши... Нет, не пойдёт. Слишком абстрактно. Народ не поймёт. Сделайте эту... "Тайную вечерю" на острие иголки. Ну там, что-нибудь из классической скульптуры... А эта запутанная слишком, и нечёткая.

- Как нечёткая? Была чёткая!

- Балда ты, Петя. Кто образец из вакуума вынимал? Вот на него грязь-то и налипла. Делай "Тайную вечерю".

- А эту?

- А эту выбрось.

- Любимая, я дома! С добычей! Кефир принёс, - не снимая плаща, Жолио прошёл в комнату к уютному свету жёлтой настольной лампы и нежно потёрся носом о щеку жены. Элиза мурлыкнула, не отрываясь от своих черновиков. Жолио присмотрелся.

- Ты что, квантовой физикой увлеклась?

- Нет, это математика. Формулы эс-эф-преобразований... При чём тут квантовая физика?

- А вот. Уравнение Шрёдингера помнишь?

- Примерно.

- Так вот для этой системы бозонов уравнение выглядит вот так... И вот так...

- Вот здесь ошибся.

- Нет, это у тебя не по Шрёдингеру.

- У меня не по Шрёдингеру, у меня по Ривейре.

- Ривейра ничего не смыслит в квантовой физике! Хотя погоди. Если предположить, что вот этот член имеет физический смысл...

Кефир терпеливо ждал. Ему было не привыкать.

Высокотехнологичный вычислительный центр располагался в подвале. Сам подвал мог быть где угодно: хоть в России, хоть в Бангладеше, хоть в Антарктиде - ничего бы в его обстановке не изменилось. А окна для настоящих админов - баловство и роскошь. Сейчас админов дежурило двое. Суровые, многое повидавшие, небритые и давно не мытые люди. Компьютеры - не женщины, внешность им не важна. Им нужны только внимание и забота.

- Ты в серверную давно заходил?

- Давно.

- Пойдём, чего покажу.

- Ух ты.

- Отож.

- И давно он так?

- Вторую неделю. Смотри, кулеры совсем остановились, а на процессорном блоке скоро иней выступит.

- И работает?

- Работает, что ему сделается...

- Энергию потребляет?

- По-прежнему.

- И куда она девается, если не на разогрев?

- А бес её знает.

- Что у нас на этом сервере?

- Промежуточные результаты расчётов эс-эф-пространства Ривейры.

- Попробуй перенести их на соседний сервер. А сюда положи почтовый архив.

- Думаешь, данные в памяти охлаждают сервер? Не слишком ли?

- Я не думаю, я пляшу с бубном. А насчёт данных... Ты физику помнишь? Определение температуры?

- Что-то там насчёт энергии молекул.

- Не просто энергии, а энергии хаотического движения. Хаотического, понимаешь? Энергии может быть до чёртиков, но если нет хаоса - нет и высокой температуры.

- Бред. Если бы упорядоченная информация охлаждала процессоры, кулеры были бы не нужны.

- А много её в наших компьютерах, упорядоченной информации? Сплошная мешанина обрывков, архивов, перестановок. А тут - терабайты особой структуры.

- Всё равно бред.

- Но данные на серверах ты всё таки переложи.

В институте ядерной физики шло рядовое заседание. Распределяли кнуты, пряники и планы на месяц.

- Итак, коллеги, можно с уверенностью утверждать: эс-эф-модель Ривейры годится для расчёта взаимодействий элементарных частиц.

- А как в ней учитывается принцип неопределённости?

- К сожалению, никак. Это полностью детерминированная модель. Однако её можно рассматривать как фазовое пространство, дополнительное к нашему. Кстати, из формул следует любопытная возможность: поскольку фазовые пространства взаимно дополнительны и эквивалентны, то в принципе не важно, какую модель использовать для описания мира. Я думаю, что даже незначительная локальная флюктуация может спровоцировать "переворот" пространств.

- Иными словами, коллега, мы окажемся не в стохастическом мире Шрёдингера и Гейзенберга, а в детерминированном мире Ривейры? И какова физическая возможность подобного перехода?

- По-моему, физически - никакая. Это всего лишь забавный теоретический выверт.

- Тогда давайте отложим забавы и вернёмся к серьёзым вопросам. График рабочего времени на ускорителе в следующем месяце...

Земля, два месяца спустя. Общие очертания материков прежние. Значительно холоднее. Прозрачная атмосфера без малейших следов циклонов и ураганов. Жизнь сохранилась, но новые животные и растения похожи на прежние формы лишь приблизительно. Всё так же горят огни городов. На улицах - повседневная суета гуманоидных существ. Если не присматриваться, то может показаться, что ничего не изменилось.

На пресс-конференции выступает почтенный Эсколадо Ривейра, видоизменившийся вместе со всеми. Строгие гармоники голоса звучали бы неприятно для нашего слуха, но для собравшихся в зале они в самый раз.

- Моя теория, коллеги, получила столь же полное, сколь и неожиданное подтверждение. Мы должны быть благодарны судьбе, что по чистой случайности к моменту фазового перехода пространства в наших руках оказалась хорошо разработанная теория новой реальности. Это позволит нам в сжатые сроки приспособиться к новому миру - миру, в котором отныне нет места случайностям и хаосу.

- А чем вы объясните, что столь радикальное изменение сохранило не только жизнь на нашей планете, но и нашу память? Цивилизацию, культуру, наконец? - подаёт голос журналист "Нью-Йорк Таймс".

- Вы задали хороший вопрос. Это исключительно моё неформальное мнение, но я считаю, что наш мир уже некогда - и не раз! - существовал в этом фазовом состоянии. Возможно, сама жизнь зародилась на нашей планете при первом переходе от случайности к определённости. Сейчас же мы, если можно так выразиться, только вспомнили свою прежнюю сущность.

- Можно ли ожидать обратного фазового перехода?

- Я сомневаюсь, господа, сильно сомневаюсь. Мы пока даже не подозреваем, что могло бы спровоцировать такое изменение.

А тем временем в другом полушарии двое приблизительно гуманоидных студентов обсуждали тему дипломной работы.

- Смотри, если использовать субатомные носители, мы можем получить фантастическую плотность и скорость криптографических преобразований! Прежде это было невозможно - принцип неопределённости разрушал информацию на таком уровне, но теперь...

- Это ты здорово придумал. А какие свойства приобретёт материя, в которую мы загоним такое количество псевдослучайных данных?

- Понятия не имею. Сделаем экспериментальную установку - посмотрим.

Мир лишился случайностей, но неожиданности - это совсем другой разговор.