Оболенская Светлана Валериановна: другие произведения.

Энергия

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Оценка: 7.20*9  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    "Поговорим о странностях любви, Иного я не мыслю разговора..." А.С. Пушкин
   "Поговорим о странностях любви,
   Иного я не мыслю разговора..."
   А.С. Пушкин
  
  Как-то раз мы с приятелем стояли в очереди за пропитанием в столовой Ленинской библиотеки. Длиннющая очередь, неубранные столы, не слишком аппетитная еда. На стенах были вывешены несколько небольших плакатов. Один из них - с претензией на юмор - гласил:
  "Просьба к ученому люду
   Поел - убери посуду!"
  Мы засмеялись. Стоявшая перед нами девушка обернулась и с печальным укором сказала: "Неужели Вам смешно? Ведь это трагедия!" Приятель мой попробовал пошутить:
  - Трагедия - что? Качество текста, или что посуду не убирают?
  - Всё трагедия, - тихо промолвила девушка.
   Девушку эту я уже давно приметила среди нескольких постоянных посетителей Третьего читального зала. Когда бы я ни пришла сюда работать - рано утром, чтобы успеть занять место, или поздно вечером, когда настроение было плохое, и хотелось от всех проблем уйти в тишину, к яркому свету маленьких зеленых лампочек на уютных столах, она сидела перед кипой книг и открытой школьной тетрадкой, так, словно никогда отсюда не уходила. Может быть, думала я, она и ночует здесь, подложив под голову книги и прижавшись боком к теплой батарее. Она была небольшого роста, очень худая. Лицо бледное, остроносое, волосы рыжеватые, на макушке пучок, из которого выбивались и свисали жиденькие прядки. Грустные глаза, сползающие на нос круглые очки в тоненькой оправе, худенькие руки, с пальца чуть не падает узенькое колечко. Одета всегда одинаково - брюки и свитер. Сидела, подпирая щеки ладонями, изредка поднимала голову и устремляла грустный взор куда-то в конец зала, где на высоком постаменте возвышался над нами великий Ленин. Он сидел в задумчивой позе - чуть ли не Роденовский мыслитель! - и, наверное, размышлял над бессмертным своим тезисом насчет перманентности ученья, огорчаясь, что многие молодые читатели приходили сюда не столько учиться, сколько романы крутить.
  Забегая вперед, назову удивительное имя рыжей девушки - Энергия. Впрочем, что же тут удивительного, если в давние времена я лично знала человека, носившего гордое имя Догнатий-Перегнатий. Удивительно то, что человек этот, с энтузиазмом отправившийся строить Челябинский тракторный завод, почему-то укорял своих энтузиастов-родителей, наградивших его таким именем. В конце концов, незадолго до рождения своего первенца он сменил его на банальное Петр.
  Я узнала имя рыжей девушки, когда однажды, волею случая, оказалась рядом с ней в читальном зале. Народу много, мест не было, и, медленно проходя меж столов, я высматривала, где бы приземлиться, и увидела, что рядом с ней стул свободен, а на столе в этом месте лежит одинокая тетрадочка. "Здесь занято?" - спросила я девушку. Она взглянула на меня, улыбнулась тусклой улыбкой и молча придвинула к себе тетрадку, освобождая место. Я села, уложила большую стопку книг и углубилась в чтение журнала "Русское богатство" за 1886 год. Прошло минут десять. Худенькая цыплячья ручка моей соседки подвинула к моей книге клочок бумаги. На нем было написано: "Меня зовут Нера". Я с удивлением взглянула на обладательницу этого имени. Она слабо улыбнулась и шепнула: "Не хотите кофе выпить?" Мне совсем не хотелось прерывать свое чтение, но взгляд Неры был такой жалобный, что я кивнула. Мы отправились в буфет и встали в очередь.
  Трудно мне общаться с незнакомыми людьми. О чем с ними говорить?
  - Вы меня извините, - сказала смущенно моя соседка. - Я Вас давно уже заметила в зале, а потом, помните, мы с Вами и Вашим спутником в столовой рядом стояли. Мне почему-то показалось, что с Вами поговорить можно. А это ведь большая редкость. Если что, так Вы меня ко всем чертям пошлите, хотя бы даже сейчас.
  "Ну вот, - подумала я. - Опять исповедь". Мне не раз приходилось выслушивать рассказы - иногда друзей, иногда людей не близких. Вообще-то я люблю слушать. То, что мне рассказывают, в моем сознании тотчас, независимо от моего желания, складывается в картинку, которую я вижу внутренним взором, и часто это бывает интересно. Но сейчас мне не хотелось долгой беседы. Я прихожу сюда работать, и работа моя мне нравится, отвлекаться не люблю. "Не хочу, - думаю, - не хочу!"
  - Не хотите разговаривать, да? - вдруг сказала Нера, словно прочитав мои мысли.
  "Вот это да", - удивилась я и ответила - в соответствии со своей "маской":
  - Ну, что Вы! Пойдемте вон туда, в уголок.
  А что за "маска"? Я не уверена, что есть люди, всегда, во всех ситуациях равные самим себе, абсолютно искренние - даже в мелочах. Простая вежливость порой диктует необходимость скрыть свои истинные чувства под некоей "маской". А одна моя добрая знакомая однажды изрекла такой афоризм: "Каждый человек имеет право на вранье".
  Мы взяли неудобные, прогибающиеся под пальцами бумажные стаканчики, в которые буфетчица бросила по ложечке растворимого кофе, пошли к титану, залили кофе кипятком, сели за не слишком чистый столик и принялись с некоторым отвращением хлебать эту бурду.
  - А Ваше полное имя как? - спросила я, чтобы начать разговор.
  - Вы в самую точку попали. Вы думали когда-нибудь о том, что имя для человека играет важнейшую роль?
  - Нет, я не думала. Знаю, что всякие теории есть, но...
  - Ну вот, сейчас все поймете. Мое полное имя - Энергия. Энергия Станиславовна. Это папа мой, желая, чтобы я во что бы то ни стало его любимой физикой занялась, такое имя мне придумал, и маму уговорил. А согласно моей теории, выведенной из собственного опыта, имя влияет на человека в обратном, так сказать, направлении. Вас как зовут?
  - Меня? Галина Ивановна.
  - Ну, вот видите. Галина означает спокойствие, тишину, а я же вижу, что никакого спокойствия в Вас нет. А я - Энергия, но никакой энергии во мне нет.
  - Не скажите. Ну, не энергия, а энергетика, как теперь говорят - мощная.
  - В самом деле?
  - Ну, своеобразная разновидность, конечно, но все-таки. Вы ведь почти мысли угадываете. А Вы физик?
  - Нет, я хотела папочкино намерение переломить. Я математической лингвистикой занимаюсь. А Вы историк?
  - Не угадали. Я филолог. Любите Ленинку?
  - Как Вам сказать? Да я здесь вроде бы как живу.
  - Ну вот. Опять мои мысли угадали. Я ведь Вас давно приметила и именно так и думала, что Вы здесь "как бы живете".
  Она улыбнулась. Так мы познакомились с Нерой и стали иногда беседовать с ней, прохаживаясь вдоль каталогов или в библиотечной столовой. Я узнала, что Нера живет в Измайлове, в двухкомнатной квартире с мамой. Папа давно уже умер, братьев и сестер у нее нет. Есть две-три близкие подруги, которых она очень ценит, они у нее встречаются, но редко, главным образом, когда библиотека закрыта на санитарный день. Работает в НИИ, старший научный сотрудник, кандидатскую защитила. Наукой своей не слишком увлекается.
  - Нера, а сколько Вам лет?
  - Хотите спросить, замужем ли я?
  - Да нет...
  - Хотите, хотите! Мне 38 лет, и я не замужем. Знаете, вот я Вам о подругах говорила. Мы дружим со школьных лет. И еще в 9 классе много рассуждали о смысле жизни, о будущем. Теперь уж молодые ребята об этом не думают, или думают совсем не так, как мы. У нас было много общего, и нам очень хорошо было вместе - казалось, ничего больше не нужно. В 10 классе мы Новый год встречали у Тани. Она была очень красивая, и, в отличие от нас, у нее от мальчиков уже тогда отбою не было. А у меня и у Розочки никого не было. И вот мы принялись в шутку сетовать и свою обиду Таньке выражать - как это она не обделена мужским вниманием, а мы зазря пропадаем. Шампанского выпили. Татьяна встала, подняла бокал: "Девочки, выпьем за нашу дружбу, за наш союз!" Выпили. Она вдруг говорит: "А давайте поклянемся, что никто из нас замуж не выйдет! Всю жизнь будем верны друг другу!" Розочка вряд ли поняла, о чем речь, потому что, во-первых, уже навеселе была; а во-вторых - увлеченно и рассеянно листала какую-то книжку. И говорит машинально: "А что, давайте". А я... Я и без того не надеялась - с моей-то внешностью - замуж выйти. Ответила: "Я согласна".
  - Господи, - вырвалось у меня. - Какие дурочки!
  - А вот если хотите знать, даром ничто не проходит. За все платить надо, даже за слова. Таня эту клятву довольно скоро нарушила. Кончила школу, поступила в институт и на втором курсе вышла замуж. Никак у них с ребенком что-то не ладилось. Ходила по врачам и в конце концов забеременела. А на третьем месяце те же доктора сказали, что ей нельзя рожать ни в коем случае. У нее обнаружилась какая-то очень редкая болезнь кишечника. Еще можно было аборт сделать, но она отказалась решительно. Родила мальчика, всё вроде бы нормально. А через полтора года умерла. Только Вы не подумайте, что я это платой за ту глупую клятву считаю. Нет, просто так сошлось. А вот Розочка суеверная. Вспоминали как-то Таню, и она мне сказала, что клятва эта ни к чему была...
  - Ну а Розочка?
  - Розочка замуж не вышла, но не из-за клятвы. Так уж получилось. Один раз я ее видела влюбленной, хотя никогда она в этом не призналась бы. Дело было так. Одному их знакомому очень нужна была московская прописка. А Розочке с мамой светила новая квартира, потому что должны были сносить дом, где они всю жизнь прожили - на Пятницкой. И они договорились о фиктивном браке - Розочка и этот Алик. Алику - прописка, Розочке с мамой - квартира трехкомнатная. Ну, как Вы понимаете, для оформления им приходилось встречаться. Однажды я присутствовала при их встрече. Роза на себя была не похожа - куда девалась ее рассеянность! Подтянутая, причесалась красиво - у нее чудесные пышные черные волосы - прямо картинка. Они с Аликом беседовали, словно в теннис играли - перебрасываются репликами, смеются, всё так остроумно, быстро. И словно искры между ним летят - так я их общение чувствовала. Думала - будет между ними что-то, будет непременно. Через пару дней я Розу спросила: "Ну, что Алик? Когда предложение делает"? Она улыбнулась задумчиво так и говорит:
  - Эх, Энергия ты, Энергия! Ты что, забыла нашу клятву?
  Я прямо вздрогнула:
  - Ты что, с ума сошла, Розария? - Так мы ее еще с Татьяной прозвали.
  - Может, и сошла, а, может, и нет.
  И смеется весело. Я подумала, что дело у них идет на лад. Она ему Москву показывала, ходили в театр, и даже один раз такой финт совершили: съездили на два дня в Литву, в Паневежис, чтобы посмотреть там в театре спектакль Мильтиниса. А потом Алик уехал, сначала ненадолго, а потом навсегда.
  - А что же Роза?
  - Странно: я думала, она очень переживать будет. Нет, все такая же осталась: ровная со всеми, спокойная. Алик больше не появлялся. А квартира у них с мамой прекрасная, в Беляеве. Розария очень свою работу любит - она биолог. Мы не часто встречаемся. Иногда вместе в консерваторию ходим.
  - Нера, ну а Вы? Тоже клятву соблюдаете?
  - Я? Да я и без клятвы... А хотите, Я вам свой дневник покажу? Я его не систематически веду, уж очень грустно получается. Но когда не могу всё в себе держать, что-то пишу... Я Вам принесу в следующий раз. Он коротенький мой дневничок. Там, в сущности, одна только запись существенная. Никогда никому не показывала, даже Розарии... А Вам хочу показать.
  И Нера принесла небольшую тетрадочку, вложенную в коричневую кожаную обложку. Объем записей был невелик, а содержание довольно случайно. О маме. О каких-то незначительных встречах - в метро, в библиотеке. Иногда вспоминала покойную Таню. Почти ничего не было о работе. Иногда она записывала сны. И все пронизано тихой сдержанной тоской.
  Я стала читать.
  "9 ноября 198.... Сон. Паучья царица. Это слова звучали во сне, но он не страшный был. Странное существо, чем-то похожее на меня. Очень длинные членистые лапки, сгорбленная, какая-то скрученная неподвижная фигурка. Сначала думала, что это девочка в инвалидной коляске, а около нее приставленный к ней слуга, скрывающий какие-то ее уродства. Потом вижу, что это, скорее всего - насекомое, какое я видела летом, когда мы с мамой отдыхали в "Лесном городке" - то ли кузнечик с ногами выше туловища, то ли сверчок с фиолетовой спинкой - только огромный. А кто-то мне говорит: "Да это царица пауков". И я понимаю, что она через своего слугу всем и всеми управляет.
  Я не умею толковать сны. Но они всегда задают мне на день настроение. И я стала размышлять, неужели я похожа на это насекомое? Или даже превращаюсь в него, как у Кафки?
  Мамочка плохо себя чувствует. Она стремительно стареет и слабеет. Такая была подвижная и быстрая. А теперь... Ей бы похудеть надо, но не получается. Я чувствую, что близится такая пора (у всех она наступает), когда надо будет полностью сосредоточиться на маме.
  В Ленинке сегодня было жутко душно. А когда открывают окна, становится невыносимо холодно. Я тогда иду или в столовую или в периодику.
  10 ноября 198...
  Сегодня после обеда я поднималась по любимой моей широченной лестнице на второй этаж и заметила, что меня догоняет мужчина. Он поравнялся со мной и вдруг спрашивает: "А Вас как зовут? Я Вас в Третьем зале видел". Я как холодным душем его окатила: "А Вы всегда с женщинами таким образом знакомитесь?" Он удивленно взглянул на меня и сказал: "А что такого?" И побежал наверх. Дура я, дура! Ну что плохого было в его вопросе? И вид у него был вполне порядочный. Но только я страшно напугана тем летним случаем, о котором никто не знает. Запишу его.
   Мама была в Крыму, а я все дни проводила в Ленинке. И вот как-то раз заметила - какой-то немолодой дядя за мной вроде бы следит. Я в тот день уходила рано, еще днем. Когда забирала свою сумку в гардеробе, смотрю, и он одевается. Я поспешила оторваться, бегом в метро. Вошла в вагон, стала в проходе, а он уже здесь, ко мне пробирается. Пристраивается рядом и говорит:
  - Извините меня, но я давно хотел спросить: Вам никогда не предлагали Вас лепить?
  - Что-о-о?
  - Да Вы не удивляйтесь, вы находка для скульптора.
   И я вместо того, чтобы послать его подальше, говорю:
  - Нет. Не предлагали.
  - Ну так надо это сделать, Я Вас увижу еще в библиотеке, поговорим. И удаляется с самым серьезным видом, на следующей станции выходит. Я стояла прямо перед носом у женщины средних лет. Она мне сказала: "Девушка, будьте осторожны".
  На другой день с утра я, как всегда по четвергам, была в зале. И он подходит. Тут я его разглядела. Мужчина лет 50-ти, седоватый, лицо приятное, вид интеллигентный. Единственное, что не понравилось мне - глаза неспокойные. Сказал: "Давайте выйдем, надо нам познакомиться". Вышли.
  - Меня зовут Александр Васильевич, - говорит. - Я архитектор, а сейчас вот тут рядом в музее архитектуры служу. А Вас как зовут?
  - Нера.
  - Как красиво! Вы, наверное, удивляетесь, что я за Вами пошел? Я должен объясниться. Мне скульптор один предложил подработку - подбирать для него модели.
  - Ну, а я при чем?
  - Да Вы находка для ваятеля. Извините меня, но Ваши ножки...
  - Да бросьте Вы! Как Вы могли мои ноги разглядеть? Я всегда в брюках хожу.
  - Нет, Вы пару раз в юбочке были. А ему как раз такие ножки - очень тоненькие и стройные - нужны. Нерочка, Вы вообще себе цены не знаете. У Вас очень стильная внешность, одни рыжие волосы чего стоят, нос классический...
  - Ну, оставьте, пожалуйста.
  - Я Вас очень прошу мне помочь. Вы и сами приличную сумму получите, конечно. Но прежде чем мы к нему в студию пойдем, я должен Вас посмотреть в купальничке. Можно у Вас дома, чтобы обстановка привычная была. Не бойтесь, я Вам свое удостоверение покажу.
   Вытаскивает бордового цвета книжечку - удостоверение старшего научного сотрудника, кандидата наук, Хлопунова А.В. Говорит:
  - Я Вам дам свой телефон, Вы мне вечером позвоните, убедитесь, что я не жулик.
  Почему этот звонок должен был меня убедить в его порядочности? Но я, наверное, авантюристка в душе, позвонила. Ответил детский голос:
  - Вам кого?
  - Мне Хлопунова Александра Васильевича, пожалуйста.
  Слышу: "Папа, тебя к телефону". Я повесила трубку. Ну что, наверное, правду мне говорил?
   И через два дня мы приехали ко мне. Он не спрашивал, есть ли кто-нибудь еще дома, но когда узнал, что никого нет, заметно обрадовался. Пришли. Он прямо к делу:
  - Нерочка, идите переоденьтесь, а я пока выберу место, где Вы станете, чтобы можно было Вас сфотографировать. И босиком, прошу Вас.
  И я пошла в другую комнату, разделась и надела купальник, взглянула на себя в зеркало - белокожая рыжая девчонка с худыми ногами и длинными руками.
  - Ну, идите же сюда!
  Я вышла. Он замер, и глаза у него сделались какие-то масляные. В руках фотоаппарат.
  - Вот сюда, в уголок, и станьте на колени, пожалуйста.
  Но только я, как дура, опустилась на колени, он отбросил фотоаппарат, схватил меня на руки и потащил к дивану. От него густо пахло чесноком, и мне сразу стало очень противно.
  - Да Вы с ума сошли, - крикнула я.
   Вырвалась без труда и побежала в другую комнату. Не вижу халата, отвернулась к окну, но почему-то медлю. Он за мной. Обхватил меня сзади, прижался, задергался и зашептал:
  - Ой, Нерка, сейчас потеку, сейчас, сейчас...
   И что-то очень противное потекло у меня по ноге. Я отшвырнула его с омерзением, и он, застегивая брюки, как побитая собака, засеменил прочь.
   Так и не найдя халат, сунула ему в руки фотоаппарат и шагнула к входной двери.
  - Нерочка, мы еще...
  - Пошел вон! - закричала я так, что он отшатнулся и устремился к выходу. А я еще постаралась хлопнуть его в спину. Он охнул и побежал вниз по лестнице. Больше я его не видела. Вот таков был мой первый опыт общения с мужчиной".
  Я сказала Нере:
  - Послушайте, это все правда с Вами было? Ведь это прямо рассказ.
   Нера улыбнулась:
  - Ну, да, было, было. Элемент расцвечивания деталей имеет место, конечно. А Вы, Галина Ивановна, действительно считаете, что это хотя бы отдаленно похоже на нечто литературное?
  - Да, считаю.
  - Ну, ведь я в основном ради этого кусочка и дала Вам дневник почитать. Знаете, я нарочно это описала - чтобы покончить с этим воспоминанием.
  - Вы обязательно пишите. Обещаете?
   Она кивнула. Не знаю, выполнила ли она свое обещание. Странные отношения сложились у нас с Нерой. Мы обменялись телефонами, но никогда друг другу не звонили. Встречались только в библиотеке и иногда, отправляясь по домам, вместе шли в метро. Она ничего не знала о моей жизни, не интересовалась, по-видимому. Разговаривали либо об отвлеченных предметах, либо о ней.
   Одно время она стала редко бывать в библиотеке: мама слегла - инсульт. Я думала, Нера всю себя отдаст уходу за ней. Нет, все взяла на себя мамина младшая сестра, а Нера снова поселилась в читальном зале. Но мне показалось, что что-то в ней неуловимо изменилось. Со мной общалась мало, предпочитала не садиться рядом. Я спрашивала ее о здоровье мамы, она отвечала коротко, и видно было, что говорить ей не хотелось.
  Но однажды, когда я кончила работу, сдала книги и вернулась в зал, чтобы забрать свои тетради, сидевшая неподалеку Нера приподнялась, снова села, потом решительно встала и подошла ко мне.
  - Я с Вами поговорить хочу, Галина Ивановна, посоветоваться.
  - Нерочка, всегда рада побеседовать.
  - Знаете, я бы предпочла, чтобы Вы мои записи сначала прочитали, как тогда... Но я теперь на компьютере записываю, а принтер только на работе, распечатать сейчас не могу. Может быть, погуляем?
   Я ответила не сразу. Очень неудобно мне было в этот день идти гулять. Она сразу это почувствовала:
  - Вы не можете или не хотите?
   Видно было, что она очень нервничает, переминается с ноги на ногу, руки даже дрожали чуть-чуть
  - Да нет, пошли...
   Мы отправились к Арбатской площади, а оттуда к метро "Кропоткинская". Медленно шли по Гоголевскому бульвару.
  - Вот какие дела, - начала она, все еще, казалось, колеблясь, говорить или нет. - У меня нечто вроде романа. Да нет, - перебила себя, - какой это роман. Горечь одна.
  - Ну, расскажите, Нера.
  - Ладно. Дело было так. Снова в библиотеке началось. Я заметила, что какой-то мужчина в зале на меня поглядывает пристально. И я невольно стала на него поглядывать. Он с места не встает, но явно следит за всеми моими передвижениями. И вот как-то раз я встала, чтобы в каталог пойти, и наши взгляды встретились. Он мне улыбнулся. Такая улыбка хорошая, какая-то доверчивая и извиняющаяся. И я невольно улыбнулась в ответ, но тут же глаза опустила и пошла. Он встал и за мной. В каталоге подошел ко мне, спросил, как меня зовут, чем я занимаюсь. Потом говорит: "Знаете, я аспирант, в общежитии живу. А сегодня хороший футбол, очень хочется посмотреть. Может быть, мы у Вас вместе посмотрим?" Тут я вспомнила Александра Васильевича Хлопунова и решительно отказалась. Он очень грустно улыбнулся и отошел. Но знаете, Галина Ивановна, впервые в жизни я почувствовала, что меня неудержимо тянет к этому мужчине. Это нехорошо, да?
  - Да почему же нехорошо? Это естественно.
  - И я почувствовала, что он это понял. И в следующий раз не смогла отказаться. А он еще так трогательно вытащил из кейса гвоздики. И оказалось - мои любимые - шабо, знаете, такие маленькие. Он взял такси, и мы быстро ко мне приехали. Вошли, а у мамы тетя Зина. Мама уже совсем не встает. Тетя Зина сразу все поняла, она мне сочувствует и все время уговаривает роман завести. Она вышла, передала мне эстафету насчет мамы и быстренько ушла. Я посмотрела - мама спит. Мы в маленькой комнате сели и ни слова не говоря, он меня обнял и стал целовать так, как никто еще не целовал. Оторвался и говорит:
  - Не могу больше. Я приду к тебе попозже вечером. Ладно?
   И я неожиданно для себя ответила:
   - Не обмани, буду ждать.
   Я даже не спросила, как его зовут, только разглядела его. Да Вы его наверняка видели, Галина Ивановна, он тоже в библиотеке часто бывает.
  - Да? Ну, какой он?
  - Он, знаете, лицо кавказской национальности, азербайджанец. Такой высокий, плотный. Брюнет, конечно. Глаза у него хорошие, ласковые очень.
  - Но имя-то его теперь знаете?
  - Галина Ивановна, ну что уж я - совсем, что ли...
  - Да шучу я.
  - Его зовут Агабай. Он здесь кончал Тимирязевку, потом у себя дома работал, а теперь в аспирантуре. Увлечен каким-то своим изобретением. У него там, где-то около Баку, родители живут в деревне и два брата младших.
  - Ну, и как развиваются Ваши отношения?
  - Вот об этом я и хотела поговорить. Странно как-то. В тот вечер он пришел, я его с мамой познакомила, хотя он не в восторге от этого акта был. А пришли в мою комнату, без всяких объяснений бросился ко мне, блузку расстегивает, а я совсем не стесняюсь почему-то, хотя ведь это впервые со мной было. Руки у него такие приятные - большие, красивой формы. В общем, в эту ночь он не ушел, тут все и произошло. Только утром я спросила, как его зовут. Вообще он сам ничего не говорил, я из него, как клещами вытаскивала информацию. Говорю: "Кофе будешь?" Он почти испугался: "Нет, нет, я спешу" - и быстро ушел. И телефона не спросил. Я дождалась тети Зины и в библиотеку. Его нет, не было и следующие два дня. А в следующую субботу вечером пришел, и опять все то же самое, почти молча. И я поддаюсь его манере и мало о чем спрашиваю. МЫ никуда не ходим. Он приходит ко мне, Галина Ивановна, практически переспать. Иногда носки свои выстирает и на батарею в ванной повесит. А утром быстро уходит. Я его как-то спросила, почему он так странно себя ведет. Он невразумительно объяснил, что мамы стесняется, тетя Зина все видит. Я ему говорю: "Да они все за тебя". Отвечает: "Вот этого я и боюсь. И больше не спрашивай". Что все это значит? Я не знаю, не могу его понять, не могу и в себе разобраться, унизительно это, наверное, но прекратить все это не в силах. Каждый раз думаю: сегодня поговорю с ним серьезно. А как он меня обнимет, слова не могу выговорить от волнения и обо всем забываю. Такое счастье испытываю, я ведь давно надежду потеряла на всякую личную жизнь.
  - А Вы чувствуете себя униженной?
  - Стыдно, наверное, но нет, не чувствую почему-то.
  - А как мама ко всему этому относится?
  - Ой, мамочка моя совсем плоха. Сначала она все говорила мне: "Замуж, замуж!" а теперь молчит. Она, мне кажется, не очень понимает, что происходит. Ну, что Вы мне скажете, Галина Ивановна, дорогая?
  - Не знаю, что Вам сказать, Нерочка. Может, Вы его полюбили? По-моему, слушайтесь своего сердца. Оно Вам все скажет.
  А потом Нера исчезла, в библиотеке совсем не появлялась. Около месяца прошло. Я решилась ей позвонить. Она сказала, что у мамы был еще один инсульт, и она совсем плоха. Пришлось взять отпуск и сидеть дома.
  - А что Агабай? - спросила я.
  - Агабай как сквозь землю провалился, нет его. Галина Ивановна, я не могу сейчас говорить, я Вам позвоню, хорошо?
  И повесила трубку.
   Прошло около двух месяцев. Нера позвонила:
  - Моя мама умерла месяц назад.
  - Нерочка, милая, мои соболезнования.
  - Галина Ивановна, знаете, Агабай объявился и должен завтра ко мне прийти. Не могли бы Вы меня навестить завтра вечерком?
  - Зачем?
  - Не могу, не должна я с ним быть, а себя боюсь. Приходите, очень Вас прошу.
  Я пришла к Нере впервые. Небольшая двухкомнатная квартира в хрущобе. Все очень скромно. Да и может ли быть иначе в доме, в котором обитает ученый-лингвист да еще женщина? Мы вошли в комнату, что побольше, где на письменном столе помещался компьютер. Нера показала мне мамину фотографию в рамочке с черной лентой. Она стояла на небольшой полочке; перед ней оплывала свеча в старом медном подсвечнике. Потом пошли пить чай на кухню. Раздался звонок, и Нера, покраснев от волнения, взглянула в зеркало, поправляя волосы, и пошла открывать. Я постаралась не слушать взволнованный разговор в прихожей. Мне показалось, что там что-то происходило, дверь опять открылась и снова закрылась. Он уходит, - подумала я. Нет, Нера вела за руку своего Агабая. Вид у него был смущенный, наверное, не ждал увидеть кого-то, кроме Неры. Но сдержал себя, поздоровался и сел за стол. Он был весь такой большой и очень симпатичный, и улыбка застенчивая. Всем было неловко, и Нера включила телевизор, чтобы не надо было разговаривать . В телевизоре шел КВН. Мы посидели почти молча минут 40. Агабай встал. Нера его не удерживала, проводила до дверей, вернулась и горько заплакала.
   Я совсем не умею утешать. Сказала несколько слов, вышло невпопад. Нера только головой покачала и сказала: "Извините, пожалуйста, мне надо побыть одной". Я посидела еще, покурила. Вижу, что она немножко успокоилась, можно было уйти. На другой день вечером я несколько раз звонила Нере, никто не подходил. Но о плохом я не думала - знала, что с тетей Зиной они перезваниваются ежедневно и была уверена, что ничего экстраординарного не произошло.
  Нера позвонила мне сама через два дня.
  - Галина Ивановна! - кричала она в трубку. - Он меня любит, правда, любит!! Только он уехал! Вы будете на этих днях в Ленинке?
  Нам не удалось увидеться, потому что я уезжала на три недели в командировку в Германию. А потом закружились всякие дела, и я позвонила Нере только месяца через два. На это раз она приехала ко мне, и мы долго беседовали с ней - на кухне, где же еще беседовать?
  Когда Нера вошла, я не сразу узнала ее. Во-первых, она сделала стрижку, с макушки исчез нелепый рассыпающийся пучок. Рыжие волосы шапочкой обрамляли лицо; глаза оказались зеленоватыми и сияли, сияли...Даже тонкие губы словно бы припухли. Боже мой, и макияж - легкий, скромный - но как красиво!
  - Нера! Вот это да! Как приятно Вас видеть!
  - Галина Ивановна! - Нера не могла сдержать счастливой улыбки. - Я беременна!
  - Я Вас поздравляю! Ну, рассказывайте, как все это вышло.
  И Нера рассказала мне счастливую и странную, вызывавшую у меня некоторую тревогу историю. На другой день после того неудачного визита, для которого я была приглашена, Агабай примчался ранним утром, Он был в отчаянии от того, что Нера приняла его таким образом, показывая, что все кончено.
  - Мы весь день провели в постели и говорили, говорили без конца, обо всем... Он мне сказал, что вначале действительно искал женщину, с которой мог бы изредка проводить время, - без всяких обязательств, без серьезных отношений. "Ну, да - усмехнулась я, - как бы для сексуальной гигиены?" Он сказал, что ему теперь страшно и стыдно это вспоминать, потому что с каждым разом он привязывался ко мне все больше и больше, и простое влечение переросло в настоящее чувство, и он теперь не может себе представить, как будет без меня. Галина Ивановна, я внутренне уже ликовала, я верила каждому его слову, потому что чувствовала своим не знаю уж, шестым или седьмым чувством, что он не врет. И я видела - он так волнуется, что не может толком все объяснить, а должен сказать еще что-то очень важное. И его довольно бессвязные речи перемежались объятиями да поцелуями. И так в разговорах, то и дело прерывавшихся, прошла и наступившая ночь. Я ему говорю: " Но ты хочешь мне что-то еще сказать, но никак не можешь решиться, да? Не бойся, я все пойму и приму. И объясни, почему ты так странно себя вел и ни о чем не хотел говорить".
   И тут он сказал самое главное - для него главное, а для меня -нет. Честное слово, Галина Ивановна, не могу я считать это главным.
  - Да что, Нера?
  - Он женат, Галина Ивановна, и у него двое детей. Большенькие уже. Девочки. Знаете, родители его в деревне живут, и женили его очень рано. И невеста совсем девочка была. Жена с его родителями в деревне живет.
  - Нерочка, ну и что же будет?
  - А что? Так все и будет. Я знаю точно, что он меня любит. Жену его и деток обижать не хочу. Пусть все так и остается. Захочет - расскажет им обо мне. И у девочек братик будет. Я знаю, что у меня мальчик родится.
  - А где же Агабай будет жить? С Вами?
  - Я не знаю. Как получится. Пока диссертацию не защитит, у меня, конечно, будет, а туда, в деревню ездить станет. Может быть, и мы с сыночком туда съездим, познакомимся.
  - Нера, а как беременность протекает? Что врачи говорят?
  - Вы на возраст намекаете? Да вроде бы все в порядке, теперь ведь многие поздно рожают. А с ребенком тетя Зина поможет, она мне обещала. У нее своих детей нет, а она маленьких очень любит. И Розария всегда на подхвате. Не пропадем. Да у нас ведь и папа будет. Он так обрадовался, когда обо всем узнал. Очень хочет мальчика.
  - Ну, Вы даете, Нера. Не знаю, что и сказать. Все это так странно, необычно. Впрочем, главное - Вы счастливы.
  - Да, я и не надеялась на "счастье в личной жизни". А вот как вышло. Вы за меня не бойтесь. Не зря же у меня имя такое - Энергия.
  - Да ведь по Вашей теории все наоборот должно быть...
  - "Теория, друг мой, суха, но зелено вечное дерево жизни". Ваши любимые слова. Это кто сказал?
  - Гёте.
  - Ну, вот видите. Все будет хорошо.
  И Нера родила в положенный срок мальчика. Назвали его азербайджанским именем Агиль, что означает "мудрый, умный".
  А в Ленинской библиотеке я Неру больше не видела.
Оценка: 7.20*9  Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
В.Корн "Артуа.Звезда Горна" С.Бадей "Стремительный полет" О.Лукьянов "Лилис" Е.Гордеева "Закон притяжения" А.Тьма "Клинок Белого Пламени" В.Проскурин "Путь Феникса" Д.Казаков "Путешествие на Запад" В.Гвор "Поражающий фактор" Н.Бульба "Время перемен.Воплощенные" О.Филимонов "Уходя,гасите всех" Е.Никольская "Красавица и ее чудовище" М.Николаева "Фея любви,или Демон в юбке" А.Бобл "Мемория" А.Левицкий "Аномалы" А.Матвеева "Досадный случай" Е.Звездная "Катриона.Принцесса особого назначения" И.Петров "Повелитель войны" О.Демченко "Бремя удачи" А.Орлова "Любовь до гроба" Ю.Зонис "Боевой шлюп Арго" А.Кленов "Игра без правил" В.Поляков "Шаг за грань" О.Верещагин, А.Ефимов "Шаг за грань" А.Мегедь "Серый страж" Е.Белецкая, И.Эльтеррус "Лучшее место на земле" С.Лысак "Капитан Летающей Ведьмы" Ю.Новикова "Путь за грань" С.Гатаулин "Вирус" В.Кувшинов "Лэя" М.Михеев "Охота на невесту" Ю.Иванович "Отец Императоров-5.Демоны обмана"

Как попасть в этoт список

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"