Ранее утро пробиралось в окно свежим ветром и густым аскорионским туманом. Ночь пролетела слишком быстро, герцог Нарайский втянулся в местный распорядок дня и еще не ложился спать. Глаза слипались, на плечи навалилась усталость, но Стикур понимал - уснуть все равно не получится. В голове слишком много неприятных мыслей, нужно сначала избавиться от них, а это не просто.
Спиртное закончилось некстати. Остатки коньяка расплескались на белоснежную простынь, когда Стикур, не вставая, попытался наполнить опустевший бокал. Выругавшись, герцог Нарайский приподнялся на локтях, скидывая испачканную простынь, бесцеремонно отпихнул в сторону льнущую к нему вампирскую девицу и брезгливо стер с шеи каплю крови - просил же не оставлять укусов на видных местах. Неужели сложно выполнить элементарные требования? Стикур с отвращением посмотрел на обнаженную длинноволосую вампиршу, уютно устроившуюся кровати. Дева приняла соблазнительную позу, потянулась и улыбнулась призывно. Гадость.
Очень светлая кожа, видимо, вампирша провела всю свою жизнь в каком-то подвале, вон сквозь фарфоровую белизну проступают тонкие голубые жилки. Волосы, как и положено, черные, только проступающее у головы русые корни говорят о том, что это не натуральный цвет. Их почти не видно - девица, следит за собой, но настроение небольшой недочет портит и впечатление тоже. Впрочем, Стикуру сейчас все портило настроение. Даже пухлые, слишком красные губы и призывно прикрытые глаза. Герцог, конечно, придирался, вампирша была красивой, другая бы не оказалась в его постели, но случайная подруга разочаровала, не помогла прогнать неприятные мысли и забыть. И опять же коньяк закончился, как назло. Герцог поднялся и, накинув халат, вышел в коридор на поиски спиртного.
Рано с утра все спали и найти желанный напиток оказалось проблематично. Впрочем, на втором этаже в гостиной был большой бар, если повезет, обитатели дома вчера не опустошили его весь.
Стикур уже несколько раз был с визитом в провинции Аскорион, но впервые его разместили доме, принадлежащем новому правителю. Разница на лицо, здесь было тихо, не сновали любопытные, собравшиеся на очередное мероприятие, заграничные, гости. Апартаменты ничуть не напоминают номер гостиницы. Удобства и обслуживание по высшему разряду.
Такая честь Стикуру выпала потому, что он совершенно случайно помог предотвратить заговор и взойти на престол законному наследнику. Только вот героем себя герцог почему-то совсем не чувствовал. Наверное, потому, что его просто использовали. Оля, бывшая возлюбленная, именно ее Стикур безуспешно пытался выкинуть из головы, воспользовалась тем, что чувства еще не остыли. Очаровала, обманула, заставила помогать и втянула в неприятности. Это в ее стиле. Стик не обижался, он с самого начала знал, что связываться с Олей чревато. Правда, герцог надеялся, что рисковать жизнью будет не зря. Рассчитывал, что в конце истории заслужит вознаграждение. Вознаграждение было, только вот приготовила его рыжая для другого. Низко это. Наверное.
Стикур вырос атмосфере дворцовых интриг, тайн и лицемерия, поэтому не ему рассуждать о том, насколько правильно или нет, поступила Оля. Но, несмотря на понимание, душила обида, и ее приходилось глушить случайными девицами и коньяком, а коньяк закончился. Отказаться от него пока не представлялось возможным. Стоило протрезветь, как перед глазами сразу возникала неприглядная картина - облако рыжих волос, гибкая спина и руки Дира, обнимающие его, Стика девушку.
Неважно, что расстались они с Олей очень давно, неважно, что у нее своя жизнь и инициатором расставания был он. Рыжая принадлежала ему. Видеть ее с другим было невыносимо. Даже если другой - это любимый двоюродный брат, воскресший из мертвых.
Образ рыжей преследовал Стика и денно и нощно, даже сейчас он слышал ее голос. Наваждение. Или нет? Стикур остановился у одной и дверей и прислушался. Сомнения отпали. В комнате разговаривали Ольга и ее давняя подружка местная вампирская принцесса - Льрисса. Герцог хотел пройти мимо, но услышанный разговор заинтересовал и он прислушался, совсем неподобающе приник к замочной скважине и против воли подумал, что если бы кто-то застал блистательного герцога Нарайского пьяного, в домашнем халате, подслушивающего разговор двух дам позора избежать бы не удалось.
"- Оля, ты сперла важнейшую реликвию, наврала своему возлюбленному, подставила друга и все за какую-то неделю. Мне кажется, такое под силу только тебе.
- Нет. "Изумруд Эллана" я продала уже давно. Я, правда, не хотела и сейчас постараюсь все исправить...
- Если Дирон узнает, он тебе не простит...
- Знаю, поэтому нужно сделать так, чтобы он не узнал"
Так... Стикур моментально протрезвел. Значит, Оля ничуть не изменилась. В своем репертуаре, все эти нежные взгляды на Дира не более, чем обман. На самом деле она что-то важное стащила у мага и теперь, как всегда не знает как выпутаться из неловкой ситуации. Стикур был уверен, что у рыжей не хватит смелости сказать любовнику о своей оплошности, и она сбежит, надеясь решить проблемы тайком. Герцог готов был поклясться, что Оля поспешит заказать подделку, надеясь, на то, что Дир не заметит подмены.
Что же, это шанс поссорить влюбленных голубков. - Усмехнулся Стикур, поражаясь собственной подлости. - Сам он прекрасно знал недостатки рыжей, а вот его братец, помешанный на честности вряд ли. Диру очень не понравится, что та, кому он подарил сердце, бессовестно его обманывает. Теперь главное дождаться, когда Льрисса и рыжая отчалят и нанести визит братцу. Герцог даже себе не стал врать по поводу того, что он не мстит, а просто пытается спасти брата от разочарования. Это было не так, герцогу хотелось, чтобы Ольга, когда разберется со своими проблемами пришла к нему.
Когда-то семь лет назад, он совершил величайшую ошибку, сейчас же пришло время все исправить. Стикур бы предпочел, чтобы на пути не стоял Дирон, но и отступать из-за него был не намерен. В конце концов, маг же не отошел в сторону?
После подслушанного разговора, настроение герцога Нарайского улучшилось, и он отправился приводить себя в порядок. Раз Оля обманывает Дирона, значит, он для нее ничего не значит. Стикур слишком хорошо знал рыжую. К близким людям она относилась намного более трепетно, предпочитая не скрывать правду.