Налетел, заклубился багровый туман.
Мир погас, как закат, растворяясь в ночи.
То ли сон, то ли бред, то ли просто обман,
Лишь трепещет душа, словно пламя свечи...
Звуки битвы и загнанных хрипы коней.
Зубы сводит мне яростной злобы оскал,
Стонут души загубленных мною друзей.
Что нашел я в той битве, а что потерял?
Мир сорвался и мчится, как бешеный, вскачь,
Не сдержать мне коня, хоть и рву удила.
Я не в силах понять, кто мне друг, кто - палач,
И в душе, словно бездна, багровая мгла.
Снова боль, снова страх, снова горечь побед,
Снова словно в насмешку мне лгут зеркала.
Я смотрю уходящему другу вослед,
И душа как свеча догорает дотла.
С крутого холма к реке медленно спускались люди. Они шли, осторожно ступая по раскисшему и скользкому после дождей склону. Промозглый ветер трепал бунчуки на пиках, бросал в лицо пожухлые листья и мелкую дождевую пыль. Казалось, что хмурое, серое небо легло каменной плитой на плечи людей, так тяжела и мрачна была их поступь .
Впереди процессии шестеро богато одетых воинов несли погребальные носилки. Доспех, напоминающий змеиную кожу, круглые шлемы с кольчужной сеткой, слегка искривленные мечи у пояса и круглые щиты за спиной. Воины шли в полном боевом облачении, и плотно нашитые на длиннополое одеяние блестящие бронзовые пластинки издавали похоронный звон.
На носилках, одетый в расшитый серебряными нитями и украшенный металлическими пластинами бешмет, лежал тот, кто человеком давно не был. Дорогой, покрытый замысловатой золотой насечкой шлем с забралом-полумаской частично скрывал лицо. Но вывернутые серые губы, кривые клыки и кожа в мелких чешуйках не оставляли сомнений в нечеловеческой сущности умершего. Руки существа с черными кривыми когтями сжимали рукоять меча, покрытую инкрустацией из бирюзы и нефрита. Ни украшений, ни амулетов не было на умершем, лишь простое золотое кольцо-печатка, покрытое рунами, сверкало на безымянном пальце.
На шаг отставая от носилок, шел высокий, мощный старик, опираясь на посох, украшенный амулетами и ленточками разноцветного меха. На его плече, нахохлившись, сидел большой ворон. Время от времени, встрепенувшись, он поднимал голову, и тогда становились заметны странные глаза, горящие как угли степного костра.
Наконец, процессия достигла подножья склона, где группа людей с мотыгами и лопатами спешно заканчивала работу. Носилки опустили рядом с вырытой в склоне холма пещерой. Воины подняли головы, и тогда стало понятно, что они давно уже мертвы. Желтая, словно высушенная солнцем кожа покрывала черепа, растягивала в страшной улыбке-оскале почерневшие губы, а в провалах пустых глазниц мерцали красные искры.
Подошедшие люди образовали полукруг, стараясь держаться подальше от носилок, у которых остались только шестеро мертвецов и старик. От толпы отделился светловолосый мужчина, его возраст и уверенный взгляд выдавали старейшину. Было заметно, что ему тоже страшно, но он отвечал за свой народ, поэтому, подойдя к старику с вороном на плече, хрипло спросил:
- Ты уверен, жрец, что эта тварь больше не причинит нам беспокойства?
- Не называй его тварью, ты, сын жабы! - Глаза старика полыхнули красным огнем, став на мгновение похожими на глаза ворона, и плащ взметнулся за спиной, подобно крыльям птицы. Но, смягчившись, жрец добавил:
- Я ведь знал его добрым и веселым мальчиком. В том, что он стал таким, есть и моя вина, поэтому я сделаю все, чтобы его дух не причинил вам больше страданий, хоть это будет нелегко, ведь он уже не принадлежит к роду людей.
- Ты не ответил, жрец. Можешь ли ты обещать, что твой вождь будет вечно спать в этом склепе и не отправится после смерти на охоту за новыми жертвами?
- Нет ничего вечного, старейшина. Даже боги не вечны. Поверь, пройдет совсем немного времени, и твои боги навсегда оставят этот мир.
Мужчина гневно вскинул голову, хватаясь за широкий нож, висящий на поясе. Ворон полыхнул красными глазами, встопорщил перья и по-змеиному зашипел, а жрец остановил старейшину властным движением руки.
- Успокойся. Я не хотел обидеть твоих богов, человек. Правда никого не может обидеть. Я совершил ошибку, и твой народ заплатил за нее страшную цену. Теперь пришла моя очередь платить. Отойди, не мешай мне проститься с моим ханом и совершить обряд.
Жрец опустился на колени перед носилками, произнес несколько слов, а затем резко встал и повернулся к воинам.
- Идемте! - Старик махнул рукой в сторону пещеры.
Повинуясь знаку, воины подняли носилки и в сопровождении жреца спустились в пещеру. Через некоторое время вернулся один старик. Несколько молодых парней принесли тяжелую каменную плиту и закрыли ей вход.
Вот и все...- тяжело вздохнул жрец. - Прости меня, мой мальчик. Я не уберег тебя, Тенгир, и скоро последую за тобой. А сейчас...
Колдун подошел к плите и начал что-то рисовать на ней посохом. Ни один звук не нарушал плотной как войлок тишины, от которой становилось трудно дышать. Но вот эту тишину наполнил звучный голос старика, произносящий заклинание. Слова на языке, который умер много тысячелетий назад, эхом, отражались от склона холма, переплетались с плеском речной волны, шорохом осенних листьев, воем ветра. Слова ширились, заполняя все вокруг, стирая звуки, краски, запахи...
Вместе с нарастающей песнью заклинания на плите стали появляться глубокие линии, сплетающиеся в непонятные знаки. И в тот момент, когда звуки заклинания, казалось, готовы разорвать в клочья мир и разметать потрясенных людей, серое осеннее небо разорвала молния и ударила в могильную плиту. Голубые искры вспыхнули в волосах жреца, на посохе и одежде... И все кончилось. В совершенно оглушительной тишине люди увидели, как на плите постепенно гаснет сверкающий сиреневым светом знак.
Воины бросились к упавшему старику. Когда его подняли, то оказалось, что жрец жив, но заклинание выпило из него все силы. Одежда висела на иссохшем сгорбившемся теле, с лица, которое напоминало теперь череп мертвеца, смотрели бельма слепых глаз.
- Я сделал все, что мог, - голос жреца звучал, как прежде, уверенно и сильно,- но помни старейшина, что нет ничего вечного. А теперь отведите меня к моему богу.
Если голова дурная - покоя не будет.
Хлюпающая слякоть под ногами и противный, моросящий дождь сверху - какое-то первое сентября в этом году выдалось неправильное. С утра первоклашки спешили в школу, прячась за букетами цветов и родительскими зонтами, а вечером в парке у реки не собрались по традиции шумной компанией старшеклассники и студенты. Погода испортила весь праздник, и наступление учебного года прошло как-то незаметно. Зато сразу чувствовалось, что лето закончилось, и беспечно-вольная жизнь прекратилась до зимних каникул. Дождь сыпал, не прекращая с самого утра, а зонт неосмотрительно забыт дома. Ботинки давно намокли и потеряли утреннюю начищенность, низа джинсов отяжелели от пропитавшей их воды.
- Гош, может, переждем где-нибудь здесь? - Никита брезгливо поймал рукой капли дождя, норовящие проскользнуть под воротник легкой бежевой куртки.
- Ну, на фиг, здесь негде пережидать дождь, кроме как... - тряхнул друг тугими дредами. Супермодная прическа, вызывающая ужас у подъездных бабулек, намокла, куцая полосатая шапочка, прикрывающая затылок от дождя, не спасала.
- Гош! Неужели ты веришь всем этим бредням и городским легендам? - хохотнул Никита и влетел в глубокую лужу, притаившуюся в траве. В ботинке захлюпало. Хорошо хоть сегодня не холодно - ощущения, будто искупался в реке, только разуться забыл... и раздеться.
- Верю - не верю, - Игорь передернул плечами и поправил рюкзак на спине, - а место жуткое и вообще, дождь идет весь день и когда закончится - неизвестно. До утра предлагаешь сидеть в этой норе у реки? Ну, сам подумай, там и крыши-то нет. Так, непонятная пещерка в размытом берегу. Только еще больше вымокнем.
- Да нормально! - Ник сдаваться не желал, убеждая с характерной для него настырностью. Стальные глаза смотрят с хитрым прищуром, а подбородок упрямо выдвинут вперед - Никита любил настаивать на своем даже в мелочах. Не со зла или чувства превосходства, просто уж натура у парня была такая. Хотелось во всем быть правым.
- Хочешь, иди и сиди, а я - пас. Вон уже и собор показался, мы практически в "центре"! - Игорь на провокации друга поддаваться не собирался. Слишком давно они были знакомы, чтобы настрыность Ника возымела действие. Гошка сам мог переупрямить кого угодно. Парень ускорил шаг, неприязненно покосившись на крутой подъем впереди. Здесь, на самом берегу реки было неуютно. Порывы ветра, унылые деревья с рано пожелтевшей листвой. Старые камни, выступающие из земли - остатки древней крепостной стены. С трудом верилось, что до центральных улиц города минут десять ходьбы, не больше.
- Э, да ты боишься! - С удовольствием уличил друга Ник.
- Страх тут ни при чем, - не поддался на провокацию Гоша. - Слухи про это место ходят разные, и как один нехорошие. Скажи мне, экстремал чертов, по кой проверять их на своей шкуре, а?
- Так и скажи, что не можешь больше двух часов без своего компа и инета, - Ник глупо хихикнул и снова вмазался в лужу. Впрочем, и ботинкам, и джинсам вряд ли что могло повредить.
- У меня аська на телефоне, - фыркнул Гоша. - И это не дает мне потерять связь с миром!
Дождь хлынул с удвоенной силой. Поднялся ветер, и косые струи воды ударили в лицо, пробрались под куртку и начали стекать по груди. Парни припустили вверх по склону, безуспешно пытаясь уйти от происков стихии. Старая, выложенная камнем мостовая была покрыта грязью. Практически все аккуратные булыжники, положенные более ста лет назад, предприимчивые хозяйки растащили на украшения для клумб. Бежать было неудобно, ноги постоянно скользили и попадали в ямины. Ник несколько раз едва не навернулся.
- Гош, пошли к реке! Я под ливнем бегать не собираюсь!
- Иди-иди, а я все равно промок. Мне уже без разницы! Посмотрим, сколько ты там просидишь!
- Да хоть до утра, - пропыхтел Ник, прикрывая голову курткой и притормаживая. Все равно уйти от дождя не получилось, куртка намокла, майка под ней тоже, да и у джинсов сухим остался один лишь пояс.
- Вали-вали, - буркнул Гоша. С мокрыми, висящими сосульками дредами по обеим сторонам смуглого лица друг выглядел жалко. - Все равно смотаешься раньше.
- Почему это? - набычился Никита. Льющий дождь парней уже не волновал, их захватил азарт спора. - Ты мне только пожрать дай, а то я с голоду сдохну за ночь.
- Ага, и еще простынешь, - Гоша не горел желанием заключать пари, ему вообще не терпелось оказаться дома с чашкой горячего кофе перед любимым компом. Но не отступать же перед другом? С одной стороны, странная пещера у самой воды издавна пользовалась дурной славой. А с другой - там часто вечерами собирались готы. Правда, почему-то не внутри. Но вообще, верить в россказни старожилов глупо.
- Фигня, - хлюпнул носом Ник. - Еду дашь?
- Ник, ты с дуба рухнул? Где я тебе еду возьму?
- А кто час назад покупал батон и кефир? - упрямо осведомился Никита, косясь в сторону гошиного рюкзака.
- А! На, подавись, - брезгливо отжав разноцветную шапочку, Игорь передал Нику свой ужин. - Что для друга не сделаешь! Спички-то у тебя есть?
Никита похлопал себя по карманам и с гордостью выудил зажигалку, Гошка удовлетворенно кивнул и, выдав:
- Неймется тебе, друг! - поспешил вверх по склону. - Потом расскажешь, как оно ничего ночевать в сырой норе, с призраками утопленников.
Сумерки наступили незаметно и рано, сизые тучи нависали низко, на горизонте касаясь такой же неприветливо серой воды. Деревья на другом берегу реки стояли, словно в тумане, закутавшись в полог из моросящего дождя. Узкая, скользкая тропка, петляя в высокой траве, вела вниз к самой воде мимо старых развалин (поговаривали, что это крепостная стена, часть древнего поселения) к освященному ключу. Ник брезгливо покосился на мутную лужицу, в центре которой бил небольшой фонтанчик. Нет уж, пить отсюда желания не было. По крайней мере, сейчас. Дождь взбаламутил обычно кристально-чистую воду, превратив ее в бурую непонятную жидкость с изрядной долей глиняной взвеси и плавающими дождевыми червями.
Пещера находилась у самой реки, практически под берегом. Бетонные понтоны, оставшиеся от старого водозаборника, нависали над водой. А под ними скрывался вход в непонятную расщелину. Говорят, до начала девяностых она была полностью скрыта под водой. Но после того как прекратили работать шлюзы, река обмелела, и вход открылся.
О своем решении провести ночь на природе Никита пожалел очень быстро. Во-первых, добираясь до пещеры, парень окончательно промок, а во-вторых, началась самая настоящая гроза. С молниями и громом. Сразу резко потемнело, и серое небо прорезали кривые, ярко-желтые вспышки, прочерчивая грозовые облака и утопая в грязной речной воде. Чертыхнувшись, молодой человек аккуратно протиснулся в узкое пространство расщелины и посветил себе мобильным телефоном. Понятно, почему готы сидят на берегу, а сюда не суются - тут и одному-то тесно, что уж говорить о целой компании. "Интересно, костер разожжется?" - Ник осторожно высунулся на улицу и затащил внутрь пещеры ветки - до дождя они, видимо, были сухими. Раздирая на листки купленный сегодня блокнот, молодой человек решил, что обязательно разорит друга на новый. Ведь это же из-за упрямства Игоря пришлось соблазниться на очередную авантюру. Уж от Гошки Ник такого суеверного страха не ожидал. Побояться переждать дождь в какой-то маленькой пещерке! Глупость, мало ли о чем треплются суеверные старики! Почему это место стало считаться у местных дурным, Никита не знал. То ли самоубийцы предпочитали топиться именно рядом с этими понтонами, то ли просто течение часто прибивало сюда трупы утопленников. Короче, не ясно, но что-то жуткое и на самом деле здесь было. Может неприятные ощущения возникли из-за грозы, довольно редкой в сентябре, и рано наступившего хмурого вечера, может из-за уныло нависающих над водой деревьев, а может из-за слухов, которые крутились вокруг этого места. Якобы, издревле к реке ходили за недобрыми делами и просили помощи у злых, языческих богов. И даже находящийся поблизости храм не стер с этой земли отпечатки темных ритуалов. Впрочем, Ник верующим не был и во все эти россказни не верил. У готов, собирающихся здесь вечерами, были свои легенды. Они считали, что в этой расщелине начинается путь в другой мир, самое главное - найти правильный ключ. Никита и эти поверья считал полнейшей чушью и был удивлен, что прагматичный компьютерщик Гошка, как и многие, испытывает суеверный ужас перед самым обычным берегом ничем не примечательной реки.
Огонь тихо пожирал блокнотные листы и с неудовольствием пробовал на вкус сырые ветки и одно полешко, оставшееся от готского костра. На улице бушевала гроза, косой дождь залетал в пещеру, пришлось скрыться от него у самой стены. Парень огляделся, пытаясь понять, какую здесь мистику усмотрели старожилы. Справа на стене кто-то краской написал "Ария" и ......, прямо напротив входа красовалось сердце с кривоватой стрелой и еще какие-то девчоночьи глупости, а на левой стене была намалевана непонятная желтая страхолюдина. Ник не сразу понял, что неведомый художник просто с жестокостью поиздевался над губкой Бобом. Опознать этот персонаж было можно лишь по выпученным глазам и небольшому красному галстуку. - А что? Может тоже оставить здесь автограф? - прикинул Никита, - жаль только, все "козырные" места заняты. Придется в каком-нибудь уголке.
Молодой человек осмотрелся еще раз и плюхнулся на выступающую из земли каменную плиту. - Удачненько! - хмыкнул он, - не табуретка конечно, но на природе и это сгодится! Все лучше, чем на земле сидеть. И, кстати, след в истории можно прямо тут наскрябакать. И других надписей пока нет, и вставать не нужно.
Ник расположился поудобнее и достал из внутреннего кармана нож. Обычный складень, только хорошо наточенный. Острое лезвие сначала скользило по плите, не желая оставлять даже слабую бороздку, но со временем Никита приверился и выцарапал вполне сносную букву "Н". Сперва парень собирался вырезать банальное: "Здесь был Ник", но потом началом фразы решил пренебречь, хватит и одного имени. Резать было трудно, нож постоянно норовил соскочить, руки дрожали. Никита не мог понять почему: то ли замерзли, то ли от усилия. А может и от неприятного чувства беспокойства, в котором молодой человек не хотел себе признаваться. Словно чей-то взгляд неприятным холодком скользил по спине. Никита поменял позу, усевшись лицом к выходу, но неясное беспокойство не ушло. Задумавшись, парень к привычному "Ник" автоматически нацарапал еще две буквы своего полного имени. Что же придется завершать начатое и остаться в веках не с прозвищем, а с не очень любимым паспортным именем.
Сзади по стене скользнула непонятная тень. Никита резко развернулся, чтобы увидеть лишь освещенные неровным светом костра надписи. "Фигня какая-то!" - пробормотал он себе под нос и вернулся к прерванному занятию, но неприятный осадок все равно остался. По спине пробежал привычный холодок, и пришлось снова обернуться. Опять ничего. Извертевшись, молодой человек не выдержал и снова поменял позу. Он присел на корточки возле стены. Конечно, стало не очень удобно, но зато не так неприятно. Тени ему мерещиться, по крайней мере, перестали.
Гошка не выдержал часа через два. Вибрирующий мобильник неожиданно запрыгал в кармане и разразился задорной мелодией. Увлекшийся Ник дернулся, нож скользнул по камню, соскочил и впился в ладонь.
- Вот черт! - парень затряс рукой, разбрызгивая кровь, - Да, замолчи ты! - нервно бросил он телефону, раздумывая, что бы приложить к ранке, чтобы остановить кровь. Как назло, не было даже носового платка, а вытирать руку о новые светлые джинсы не хотелось. Их, конечно, все равно стирать, но пятна крови вывести сложно. Мобильник в кармане наконец-то заткнулся, но через секунду завибрировал снова. Ник плюнув на капающую кровь, потянулся здоровой рукой за трубкой и недовольно буркнул, посмотрев на высветившийся номер.
- Ну, чего тебе, Гош? - друг ругался на Ника матом и звал домой.
- Чего тебе там делать, а? Не надоело еще? Давай уж топай сюда, дождь закончился, в твою смелость я уверовал, или тебе по приколу провести ночь, скрючившись у костра?
Ник подумал и понял, что не по приколу, но перед Гошкой решил повыпендриваться и заявил, что еще подумает, так как пещера оказалась на редкость симпатичной. Конечно, думать тут было нечего, спать на камнях не хотелось - ноги так и не отогрелись, штаны были мокрыми, а с ладони все еще капала кровь - всю так тщательно сделанную надпись залила, покрыв плиту бурыми, некрасивыми пятнами.
Перед глазами неожиданно возникла тень. По лицу мазнули крылья, Ник совершенно не по-мужски взвизгнул и отскочил к стене, загораживаясь руками. Парень успел рассмотреть огромного черного ворона. Птица, сделав круг по пещере, с громким криком рванула к выходу, подняв порыв ветра. Костер неожиданно потух, в темноте вспыхнули красные угли птичьих глаз, и раздалось каркающее "Кок сога-р-р-р!". Никита еще раз испуганно дернулся, но не смог сделать и шага, потеряв сознание у потухшего костра.
Дождь, испортивший первое сентября, закончился ночью, и на следующее утро в окно лицемерно таращилось солнышко. Будто бы и не было ни грозы, ни косого ливня, ни огромных перегораживающих тротуар луж. Только на самом горизонте начинали собираться облака, постепенно наползая на город и намекая на возможную плохую погоду во второй половине дня.
В прихожей Катька последний раз посмотрела в зеркало. Узкие черные джинсы и короткая куртка. Девушку часто принимали за гота. Из-за любви к черному цвету в одежде, из-за бледной от природы кожи и спадающей на глаза темной челки. Впрочем, готом Катя не была. Просто считала, что дерзкая лакированная кожа короткой куртки, перчатки с обрезанными пальцами и рваная стрижка помогают хоть немного выделиться из толпы. Своеобразная компенсация заурядной внешности. Если бы не стиль одежды, девушка так бы и осталась незаметной серой тенью. А так, черные волосы подчеркивали неестественно светлую кожу. Темная подводка позволяла выделить большие глаза непонятного цвета, а вот остальное лицо терялось. Бесцветные губы, прямой тонкий нос - один раз Катёна ночью напугала соседку по лестничной клетке тетю Люсю, та приняла девушку за ожившего мертвеца.
Катька вышла на площадку, дернула за ручку дверь квартиры, проверяя заперта ли она, и прислушалась, мельком взглянув на часы. Этажом выше тоже щелкнул замок. Все правильно, сейчас самое время. Сердце подпрыгнуло и рухнуло вниз. Девушка замерла на пороге, с трепетом ловя грохочущие по ступеням шаги. С третьего этажа несся Гоша-наркоша. Свое прозвище Игорь получил отнюдь не за употребление запрещенных веществ, а за феноменальное сходство с одним из персонажей популярной молодежной передачи фееричным наркоманом - Тортом. А в целом, по жизни, Гоша не пил, курил мало и уж, конечно, не баловался наркотиками, если к ним не относить компьютер и интернет.
- Катёнок! - завопил он, приподнимая девушку над полом. В карих глазах прыгали задорные смешинки - впрочем, грустил Гошка вообще редко. - Как дела? Как прошло лето?
- А Ник где? - пискнула девушка, немного отстраняясь и упорно высматривая что-то за спиной Игоря.
- Как где? - серьезно хмуря брови начал парень. - В армию его забрали, не слышала что ли? Неужели, если бы он был тут, мы бы вчера к тебе в гости не забежали?
- Как в армию? - Катька побледнела и оперлась на давно некрашеную подъездную стену. Мысли в голове запрыгали испуганными зайчиками, а на глаза навернулись слезы.
- Эй! - заржал нахал, откинул дреды с плеч на спину и лукаво улыбнулся. - Шучу я! Какая армия, Катён? Кому он нужен в ближайшие два года?
От сердца отлегло, и Катя робко улыбнулась. Даже за три года она так и не смогла привыкнуть к вечным шуточкам Гошки. С этим парнем постоянно приходилось быть начеку. Только зазеваешься и тут же станешь жертвой розыгрыша.
- Просто этот придурок дома сегодня не ночевал! - продолжил тему Игорь, заставив Катьку снова напрячься. Обычно Ник так быстро в загул не уходил. С прошлой пассией он, как и положено, расстался перед отъездом домой, а новую девушку рассчитывала Катька, он так быстро не найдет. Еще вчера в душе жила надежда, что, быть может, в этом году все получится. - Представляешь, - Игорь несся впереди по лестнице и душевных терзаний подруги просто не замечал. - Этот юный камикадзе, вчера изъявил желание заночевать в готской пещере у реки. Видите ли, в дождь домой ему тащиться не хотелось! А в холод на камнях дрыхнуть - это всегда, пожалуйста! Иногда мне кажется, что Ник еще более ненормален, чем я.
- Но, - Катька постепенно приходила в себя. Минутное недоверие прошло, похоже, сейчас Гоша не разыгрывал. Заночевать на спор в странном месте - как раз в духе Никиты. - Пещера же проклята....
- Кать, - Игорь обернулся, - вот веришь или нет, после твоих слов, даже мне стало смешно. Как ты думаешь, Ника могли остановить какие-то поверья, а? Он наоборот туда сунулся всем назло.
- Но... - лицо девушки с плотно сжатыми губами, выглядело по-настоящему испуганным. - Ник до сих пор не вернулся?
- Нет, - Гоша тоже на минуту помрачнел. - Я ему вчера ночью звонил, предлагал топать спать домой. Но он заявил, что пещерка уютная и он останется там. Говорю же, придурок!
- Гош, - Катька поймала парня за рукав оранжевой олимпийки. - Пошли за ним. Вдруг что-то случилось?
- Катён! - заржал жизнерадостный Игорь. - Ну, что ты панику поднимаешь, зачем куда-то переться? Сейчас мы ему позвоним. Дрыхнет, наверняка. Хотя как можно дрыхнуть в пещере? Не знаю. Впрочем, Ник был бы не Ник, если бы притащился домой без выкрутасов. Ты не волнуйся, все у него хорошо, просто он лоботряс, каких еще поискать!
"Водка - враг студента..." дико заверезжал мобильник, и Никита привычно начал нашаривать его рукой под подушкой. Подушка почему-то оказалась каменная, холодная и рука под нее не подлезала. Парень испуганно подскочил, ошалело оглядываясь по сторонам. Телефон надрывался в кармане, а сам Ник сидел на каменном полу в пещере у реки, рядом с разворошенным потухшим костром. Судя по пробивающемуся в расщелину солнечному свету, утро наступило давно.
- Да, Гош? - хрипло крикнул Ник в трубку, безуспешно пытаясь воскресить в памяти события вчерашнего вечера. Разговор с Игорем и свое желание идти домой парень помнил хорошо, а вот почему уснул здесь - нет. Руки, держащие телефон дрожали, зубы спросонья отбивали дробь, голова раскалывалась. Похоже, ночь в холоде не прошла даром. Привет простуде. Переговорив с другом, Никита выполз на улицу. От вчерашней непогоды остались только скрытые в траве лужи. В свете дня берег реки не казался ни странным, ни мистическим. Небольшой песчаный заход и мутноватая вода. Даже сама пещера выглядела всего лишь чудным капризом природы. Одна из многочисленных расщелин в крутом песчаном берегу. Только остальные - значительно меньше размером, в них нельзя, не то что ли переночевать, даже залезть не получится.
Никита вскарабкался по песчаному берегу вверх на тропу и побрел в сторону дома. Торопиться было некуда. В институт он безбожно опоздал, по крайне мере, на первую пару - как-то этот учебный год начался непутево. Конечно, если поторопиться, то можно и успеть, но идти в универ в мокрых джинсах и ботинках, не умывшись и не попив кофе? Нет уж, увольте. Еще бы в душ сходить не мешало, а то отогреться после ночи не получалось даже на теплом сентябрьском солнышке. Да и видок был странный: штаны до колена в грязи, левая рука в бурых кровяных разводах, физиономия после каменной подушки, надо думать, выглядит не лучше всего остального.
После ночевки в пещере Никите было нехорошо. Бил озноб, как при поднимающейся температуре, а в голове стоял какой-то туман, рассеивающий воспоминания. Молодой человек так и не смог понять, что заставило его остаться ночевать в пещере, и как он умудрился там уснуть. Как надпись на камне вырезал - помнил, как руку поранил тоже. Разговор с Гошкой мог воспроизвести практически дословно, а вот, что было потом? Вроде бы, только что собрался идти домой, а дальше - темнота. Ник напрягся, пытаясь вспомнить, что же вчера случилось еще, но не смог. "И не пил ведь!" - пробормотал он себе под нос и начал пониматься вверх по склону, к главной достопримечательности - стройному собору, стоящему в центре старой части города, на берегу реки. Белоснежный фасад колокольни и кованые центральные ворота выходили практически к рыночной площади и новостройкам, а сама церковь стояла на вершине холма над рекой.
Вообще N***ск - своеобразный город. Еще Петр Первый, однажды посетивший N***ск был приятно удивлен ровными и прямыми улицами. Они тремя лучами расходились от собора, и делили город на равные сектора, а вот каждый сектор жил уже своей жизнью. Многие улицы имели многовековую историю. Они петляли, кружили и понять, где начало и конец, было невероятно сложно. Дома лезли друг на друга, и казалось, располагались совершенно произвольно, словно выросшие после дождя грибы. Такой же несуразной и непонятной получилась и новая часть города. Изначально поселок Южный был отдельным населенным пунктом. Со временем он территориально сросся с городом, но его частью так и не стал, оставаясь чужеродным кривым придатком, со своей архитектурой, географией и нравами.
Если у собора, рыночной площади и почты толпился, суетливо сбиваясь в кучки из маленьких домиков, частный сектор, щедро разбавленный современными ново-русскими избами - особняками, то ближе к культурному центру города - главному корпусу университета начинались новостройки, пятиэтажки-хрущевки и даже несколько высоток. Там жизнь бурлила, люди бегали суетливо и в утренние часы на дорогах даже иногда образовались пробки. Основная часть необщажных, приезжих студентов снимала квартиры именно там. Ник с Гошей, правда, отличились, их жилье располагалось на границе старого и нового районов, совсем недалеко от собора, но уже не в частном секторе.
Обычный двор с детской площадкой был непривычно тих. Суетливые, вечно спешащие бабульки, исчезли, видимо, на время какого-то утреннего сериала, галдящие дети учились, и лишь несколько унылых и сонных молодых мам с колясками оккупировали лавочки возле деревянной горки. Даже кошки, и те вели себя тихо и не орали по своему обыкновению, выясняя отношения, а мирно спали, подставив пушистые и не очень бока теплому солнышку. Любимиц подъезда кучерявый пес Тузик, завилял хвостом рядом с Ником, выпрашивая что-нибудь вкусное. Парень пожал плечами и показал пустые руки. Тузик обиженно засопел и убежал в сторону молодых мамаш, попутно облаяв нахохлившегося на ветке необычно крупного ворона. Птица встрепенулась и, взмахнув крыльями, взмыла в небо, пролетев прямо перед Ником. Парню показалось, что ее глаза сверкнули красным. Раздалось недовольное "ко-ррр-са-карррр", молодой человек напрягся, слишком уж крик был странным - почти членораздельная речь. Но ворона уже и след простыл. Спустя несколько секунд все казалось бредом: и красные глаза, и членораздельная речь. Ник решил, что все кажущиеся странности исключительно от недосыпу и начинающейся простуды, и поспешил в подъезд.
- Никитушка пожаловал! - жизнерадостная и пышущая здоровьем тетя Маша встретила Ника на лестничной клетке. - А ты откуда? Катюшка-то уже давно ушла. Опаздываешь?
- Да, я вот... - Никита замялся. В присутствии Катькиной мамы он чувствовал себя глупо и неуверенно. Хотя, вроде бы, не с чего. Тетя Маша всегда была доброжелательна, и пироги она пекла обалденные. За них душу можно было продать. Да и вообще тетя Маша с Катенком были благодетельницами. Именно у них Ник и Гоша уже три года снимали квартиру - замечательную, двухкомнатную и за очень божескую цену.
- Ну, ты беги, давай! - Катькина мама поспешила вниз по лестнице. - Не прогуливай институт, а то опять в сессию проблемы возникнут. Снова будете с Гошей ночами не спать - готовиться, ну, Катюша, конечно с вами, балбесами, за компанию!
- Уже спешу! - струсил Ник и ринулся на третий этаж, подальше от Катькиной мамы и ее нотаций. Тоже мне! Стоило ехать за пятьсот километров от дома, чтобы вместо собственной родительницы получить такую вот дотошную квартирную хозяйку, к тому же еще и живущую всего этажом ниже. Впрочем, кроме непомерной заботы обо всех и вся, других недостатков за тетей Машей не наблюдалось. Да и это не недостаток. Именно благодаря сердобольности Катиной мамы удалось так быстро найти жилье, после того, как их с Гошкой на первом курсе поперли из общаги.
Джинсы Никита кинул прямо на пол в прихожей. Подумал и легкую куртку швырнул рядом с ними, оставшись в одной заляпанной кровью майке. "Вот ведь! - с досадой бросил Ник, разглядывая некрасивые бурые разводы на сером трикотаже. - Теперь, наверное, не отстираешь! Интересно, и как это Катина мама не заметила? Впрочем, к лучшему, а то расспросов и причитаний точно не удалось бы избежать! Рана-то на руке пустяковая, а кровью перемазал все!"
Засунув майку в корзину с грязным бельем, Ник с размаху рухнул на диван и закрыл глаза. Спать хотелось неимоверно. "Я, буквально, пару минут" - пообещал он себе, натягивая на плечи любимый плед. Сон наползал как густой, почти осязаемый туман. Никита чувствовал, что тело растворяется в багрово-сером мареве, а сам он превращается бестелесную субстанцию, плавающую как медуза в киселе. Было хорошо, и наконец-то удалось согреться после ночи в пещере.
Постепенно туман, по которому, набирая скорость, несся парень, уплотнился и принял форму тоннеля. На поворотах заносило, стенки мягко пружинили, и полет продолжался. Было не понятно, сколько времени прошло. Секунда? Две? Час? Вечность? В мутном мареве не существовало ни времени, ни пространства. Даже от самого Ника остался лишь крохотный, барахтающийся киселе, кусочек сознания.
Наконец движение замедлилось, а парень почувствовал, что просто болтается в пространстве перед одной из стенок тоннеля. Не было ни страха, ни удивления, ни желания проснуться. Так, легкое любопытство. Оно-то и заставило Никиту заметить проступающие в тумане силуэты. Чем больше он сосредотачивался, пытаясь рассмотреть "картинку", тем она становилась ярче, приобретая объем и четкость. Наконец удалось разглядеть полутемный, освещенный факелами зал с низкими сводами и каких-то людей, одни из которых сидели за длинным столом, уставленным посудой с едой, а другие стояли поодаль. Фигуры были расплывчатые и нечеткие как на мониторе компьютера с плохой видеокартой. Но стоило Нику сфокусировать взгляд на каком-то конкретном человеке, как качество "изображения" резко улучшалось, и можно было рассмотреть выражение лица, детали одежды, оружие. Мечущийся по залу взгляд выхватывал из подкрашенного багровым полумрака то хмурое лицо с раскосыми глазами, то блеснувшую в свете факелов кольчугу, то небрежно брошенный на скамью круглый щит.
Внимание Никиты привлекли двое спорящих мужчин. Воин, одетый в длиннополую одежду с нашитыми на нее металлическими пластинами что-то ожесточенно доказывал, размахивая руками. Он был молод, над его верхней губой едва пробивалась щетинка, но глаза горели совсем не детской яростью. Второй, сидевший во главе стола, казался намного старше. Его лицо, рассеченное старым шрамом, было мрачно, а рука ожесточенно комкала расшитый и украшенный кистями кушак. Наконец мужчина вскочил, смахнув рукой со стола какое-то блюдо. Резкий звук разорвал тишину, и Ник услышал хриплый голос:
- Брат, ты еще молод и глуп! Я - хан, я принял решение, которое спасет мой народ. Свора врагов стремится сожрать нас, и нам не выжить без союзников, а Халифат поможет. Наши боги давно забыли нас, их святилища - мертвые камни, а я забочусь о живых людях. Иди, Тенгир, успокойся, что ты тут визжишь, как баба!
Молодой зло вскинул голову, его заплетенные в две косы волосы взметнулись черными змеями.
- Это ты - трусливая баба! - бросил он. - Ты предал свой народ, свою веру. Ты хочешь стать рабом чужеземного бога? Скоро ты об этом пожалеешь! А я ухожу и увожу своих людей, нам не место рядом с предателями. Но, прежде, я хочу забрать то, на что ты, Альмас, потерял право, предав память нашего прадеда. Отдай мне перстень!
Хан резко вскочил, его лицо покраснело от гнева, а рука судорожно вцепилась в рукоять меча.
- Ты сошел с ума, брат! Перстень - зло, не смей прикасаться к нему, иначе ты погубишь себя и всех нас! Убирайся! Мне надоело слушать твои глупости.
Тот, кого назвали Тенгиром, плюнув на сапоги хана, резко развернулся и рванул к выходу из зала, шипя сквозь зубы какие-то проклятья и угрозы. Как только молодой воин, растолкав попадавшихся на дороге людей, стал пробираться к двери, Никиту вдруг резко дернуло вперед, он проскочил сквозь стенку и устремился за скандалистом, как воздушный шарик на веревочке.
Выйдя за дверь, Тенгир двинулся по длинному коридору, освещенному факелами. Он замер на месте, как только увидел идущего на встречу старика в длинном балахоне. Воин остановился так резко, что, Никита, продолжая движение по инерции, с размаху влетел в его спину и оказался внутри тела.
Нахлынули ужас и омерзение. В ноздри ударил запах гниения, и Нику вдруг показалось, что он очутился внутри полуразложившегося трупа. Впервые за весь сон парень почувствовал панический страх и дернулся, пытаясь вырваться из замкнутого пространства. Но не успел. Накатил шквал чувств: зависть и обида на старшего брата, который считает его не достойным звания хана, гнев, раздражение, кипящая злоба и желание отомстить любой ценой. Бешеный водоворот эмоций закрутил Никиту, лишая ориентации и вызывая чувство обреченности. Внезапно он понял, что смотрит на мир глазами Тенгира.
Перед ним стоял высокий старик с пронзительными черными глазами, в которых мелькали красные искры - то ли отсветы факелов, то ли внутреннее пламя. Глаза одновременно притягивали и вызывали страх. На плече старика сидел нахохлившийся ворон с такими же, пугающими глазами. Человек и птица - словно две части одного целого. Тенгир не помнил их порознь.
- Я тебя искал, Мерген. - начал молодой хан. - Я ухожу, мне нет здесь места, и я не хочу оставаться рядом с предателем. Идем со мной! Уйдем на Север. Там много пастбищ, и люди разобщены. Они - не воины, и мы легко возьмем эти земли. Я там создам свое ханство, новую Великую Булгарию.
- В тебе говорит зависть и обида, Тенгир. - хмурый взгляд жреца заставил сжаться от страха. - Ты еще молод, и твоих сил не хватит, на что ты замахиваешься.
- Помоги мне, ты же обладаешь силой! - обида и ярость вновь застилали глаза красной пеленой. Гнев, который почти утих, вспыхнул с новой силой. - Ты - хранитель кольца, отдай его мне!
- Нет! - Старик яростно стукнул посохом. Ворон на плече захлопал крыльями и совсем по-змеиному зашипел. - Кольцо - зло, а ты слаб.
- Жрец, может я и слаб, но я говорю правду. Неужели ты хочешь видеть, как мусульманские муллы жгут святилища Тэнгре? Неужели ты хочешь видеть, как гибнут твои боги? Или ты думаешь, что надолго их переживешь? А на новой земле мы построим новые храмы, и бог Тэнгре возродится в своей силе. Он поможет мне, недаром меня назвали Тенгир - угодный богу.
Старик задумался, поглаживая успокоившегося ворона.
- Хорошо, я пойду с тобой, у меня нет выбора. Но перстень я тебе не дам... и хану Альмасу его тоже не оставлю. Это страшная вещь, лишь раз в тысячелетие рождается человек, способный подчинить себе силу кольца.
- Хорошо. Но мы еще вернемся к этому разговору, Мерген.
Молодой воин еще что-то говорил, но Никита его уже не слышал, он старался выбраться. Пребывание в теле Тенгира стало совсем невыносимым. Парню казалось, что он растворяется в гниющей плоти и теряет собственное я, сливаясь с мыслями молодого воина. Накатившее омерзение и панический ужас заставили Ника рвануть изо всех сил. Мир вспыхнул разноцветными искрами, молодой человек резко проснулся и лихорадочно подскочил на кровати. Сердце стучало и трепыхалось где-то в горле, накатывала тошнота, а по спине стекали струйки холодного пота.
- Вот, называется, и поспал, - хрипло шепнул Никита в солнечную пустоту комнаты. Звук собственного голоса помог вернуться к реальности. Стоящие на тумбочке у дивана часы показывали 9.25. Получалось, что спал он, как и обещал себе, совсем немного - минут пять.
Ник, так окончательно и не очнувшись, поднялся и на автомате потащился в тесную ванную комнату. Странный, неправдоподобно реалистичный сон не отпускал. "Что-то много сегодня творится непонятного?" - думал Ник, настраивая воду. Занятие это было кропотливое, требующее специальных навыков и точности. Поймать оптимальное соотношение горячей и холодной воды в старой хрущевке непросто. Присев на край ванной Ник бросил непроизвольный взгляд в мутное зеркало, висящее на стене. Темные провалы глазниц, серо-желтые скулы, обнаженные в зловещей ухмылке зубы и неряшливые патлы волос. На парня смотрел мертвец - на черепе местами, еще сохранились ошметки кожи, а длинные, некогда черные косы, выглядели жалко, словно поеденые молями. "Нет!" - череп в зеркале приоткрыл рот в беззвучном крике, и Ник зажмурился. Кровь бухала в ушах, лихорадочно стучало сердце, сбивалось, как при быстром беге, дыхание. Никита отсчитал секунды, приводя в порядок мысли, и осторожно приоткрыл глаза. Из зеркала недоверчиво взирала собственная не выспавшаяся и изрядно напуганная физиономия. Парень поднялся и подошел к зеркалу вплотную. Да, нет, не глюк - короткий ежик темно-русых волос, сломанный в детстве нос - на первый взгляд почти незаметно. Остался лишь слабый шрам на переносице. На подбородке щетина - надо бы пробрить. Серые глаза смотрят испуганно, тщетно выискивая в отражении следы только что увиденной кошмарины.
- Вот черт! - выдохнул измученный вконец Никита. В душ расхотелось, поэтому парень только с опаской поплескал водой в лицо, наспех влил в себя чашку растворимого кофе и выскочил на улицу, предварительно еще раз тщательно изучив собственное отражение в зеркале. Одному быть совершенно не хотелось. Уж лучше в универе, чем в пустой квартире наедине с кошмарами. Если день не задался, разумнее остаться под чьим-нибудь присмотром. Например, под Гошкиным или... лучше красавицы Златы...Не, это - мечты.
Вспомнив про Златку Ник расцвел в улыбке и ускорил шаг. - Шансов у него, конечно, ноль. Златке нравится вполне определенный тип парней, а точнее, вполне определенные марки автомобилей, и шансов не было не только у Никиты, а вообще у всего потока. Но ведь смотреть-то никто не запрещал?
"Что такое не везет, и как с ним бороться" (с)
На лужайке перед зданием университета, как и всегда, было людно. Ник привычно выхватывал из толпы знакомые лица. Кому-то просто кивал, а с кем-то останавливался перекинуться парой слов и поделиться свежими сплетнями. Студенты млели на солнышке и не торопились назад в холодные, похожие на склепы аудитории. Здание университета построено более ста лет назад, и внутри за толстыми стенами всегда неуютно и промозгло. Некогда здесь была духовная семинария, потом институт благородных девиц, а сейчас размещались два факультета - психологии и юриспруденции. Трехэтажное здание из красного кирпича стояло в глубине старинного парка. Высокие липы с ровными, словно искусственными, стволами росли по сторонам узкой аллеи, ведущей вглубь парка к массивному дубу. К слову сказать, дуб - один из главных символов университета. Дерево было старше даже семинарии. По преданью его посадили в одно время с возведенной на этом месте часовней, от которой остался только первый этаж, примыкающий к университетскому корпусу. Там сейчас располагался спортзал, весьма удобный, с высокими потолками и очень маленькими окошечками-бойницами. За это помещение университет традиционно воевал с местными церковниками. Духовенство из года в год покушалось на остатки старой церкви, порываясь ее восстановить и возобновить службу, а университет отнекивался и не желал отказываться от удобного спортзала. Эта борьба, длившаяся с начала перестройки, стала доброй традицией. Обе стороны доказывали свою правоту и наслаждались препирательством.
Никита двинулся вглубь парка, отыскивая знакомые лица. Взгляд наткнулся на хмурую физиономию Катьки. Впрочем, девушку редко, кто называл по имени. Ник вспомнил, что подруга не раз сетовала, что с младшей школы она именовалась не иначе, как Катёнок. Когда Катя была маленькая, то мечтала, что с возрастом вырастет из шутливого прозвища, но нет, в институте ничего не изменилось. Впрочем, прозвище было не только созвучно Катькиному имени, но и удивительно подходило к внешности. Она и была маленьким черным котенком, со взъерошенной на затылке шерстью и огромными непонятно цвета глазищами.
Сейчас Катёнок замерла в неестественной позе, готовясь в любую минуту сбежать. Это было понятно по ее напряженной, узкой спине и голове вжатой в плечи. Никита не сразу заметил, что девушка не одна. Перед ней стояли, активно жестикулируя и что-то доказывая два парня. Катька мрачнела, отворачивалась и даже попыталась уйти, но один из молодых людей схватил ее за руку. Ник их знал и знал, что Катёне они не нравятся. Стычки происходили постоянно и заканчивались с переменным успехом. Катёна была "своим парнем" и за словом в карман не лезла, но только в том случае, если не пребывала в состоянии прострации как, например, сейчас. В такие периоды девушка была погружена в себя и удивительно беззащитна. Она могла только испуганно хлопать огромными глазюками и молчать. Ну, или пытаться уйти. Обидеть ее в таком настроении проще простого. Как назло, рядом даже Гошки не было. Ник ринулся к подруге на выручку. Перед глазами появилась багровая пелена, неожиданная злость заставила задохнуться. Парень едва не сбил с ног двух однокурсниц - Златкиных подружек. Девчонки испуганно пискнули и обиженно уставились в спину нахалу. В их взгляде читалась досада. И в самом деле! Мог бы извиниться! Ник не обратил внимания, на подружек, попытавшихся что-то возмущенно сказать. Он подлетел к парню, схватившему Катьку за рукав куртки, и вмазал обидчику девушки по физиономии, даже не попытавшись выяснить ситуацию. Противник от неожиданности рухнул на спину, зажимая рукой окровавленную губу. Он был растерян и удивлен. От Ника подобной агрессии никто не ждал. Гошка под дурное настроение еще мог влезть в драку, но Ник? Нет.
- Ник, ты с дуба рухнул? - ошалело поинтересовался друг поверженного парня и тут же, вместо оправдания, схлопотал удар в солнечное сплетение. - Идиот, - выдохнул он, зло уставившись на озверевшего Никиту. Вокруг потихоньку начала собираться толпа.
- Никит, ты чего? - пришла в себя Катя и теперь укоризненно косилась на разбуянившегося друга. Она ненавязчиво тронула молодого человека за плечо, но он дернулся в сторону, не желая успокаиваться.
- Я тя урою! - вскочил с земли поверженный противник и кинулся на Ника с кулаками. От первого удара получилось увернуться, а вот второй пришелся в подбородок. Клацнули зубы и Никита с раздражением сплюнул кровь, снова кидаясь в драку.
- Блин! Растаскиваем этих идиотов! - услышал парень знакомый Гошкин бас и почувствовал, что его кто-то сзади сильно удерживает за плечи. Подергавшись для приличия, Никита дал утащить себя с места драки.
- Да что на тебя нашло! - орал Гошка часом позже, едва только Ник вышел из деканата, куда его вызывали "на ковер" после драки. - Зачем ты на него с кулаками полез, а? Учебный год только начался, а ты уже успел прогулять две пары и получить выговор! Вылететь хочешь, да? И ладно бы было из-за чего? Митька и Ден постоянно к Катёне цепляются, просто бы увел ее и все! Ну, считают они ее готом, а Катька вместо того, чтобы послать их куда подальше, пытается оправдаться и доказать, что она не такая!
- Я и в самом деле не такая, - обижено буркнула Катька. - Готы они пропагандируют культ смерти, а я жизнь люблю. Мне неприятно, когда меня причисляют к этим....
- Да какая разница, Кать? - орал Гошка. По имени он девушку называл, только когда очень сильно злился. - Это неважно, меня интересует, что этот-то, - обличительный жест в сторону друга, - полез на глазах у всех бить твоим обидчикам морду. Значит, три года он мог решать эту проблему миром, а сейчас вдруг обозлился!
Ник недовольно потряс намоченным носовым платком, охлаждая его, и снова приложил к ноющему подбородку. Он и сам не мог объяснить, что это такое на него нашло, поэтому предпочитал сидеть и молчать, игнорируя Гошины вопросы.
- Никит, что-то случилось? - обеспокоенная Катька осторожно тронула за рукав, мигом забыв о своих проблемах. Она всегда прикасалась так - едва заметно, будто боялась испачкаться. Ник дернулся сбрасывая руку девушки, собственные мысли раздражали, и вообще хотелось уйти, но нельзя. Пропускать оставшиеся на сегодня две пары не стоит. А вся группа уже знает о его подвигах. И Златка, самое поганое, тоже знает. Хотя... Он же вел себя вполне ничего, геройски, прямо скажем, мачо. В конечном счете, набить морду этим наглым "юристам" хотелось давно. И перед Катькой он герой - вон как она на него смотрит. И Златка при геройстве присутствовала, а значит все не зря.
- Ник, посмотри, пожалуйста, на меня? - попросила Катька, присаживаясь на лавочку рядом с парнем. Ее холодная рука скользнула по щеке.
- Катён, ну, ты прям как вампир, - попытался за шуткой скрыть смущение Ник. - Бледная и руки ледяные. Да и с утра из дома выходишь редко, разве что в универ.
Девушка шутку не оценила, даже никак не отреагировала, и Никита надулся. Холодная Катькина рука упрямо развернула за подбородок лицо парня и девушка пристально уставилась в глаза.
- Ты себя как чувствуешь? - поинтересовалась Катя. - Ничего странного с тобой не произошло?
- Да, нет, Катён! Ты что, какие странности, все нормально! - "Ну уж нет, - думал Ник, фиг он при Гошке сознается, что после ночевки в пещере творится какая-то чертовщина. К тому же, все равно, это - лишь глупые совпадения".
- Точно, все хорошо? - не желала униматься настырная Катька. - Ты выглядишь... - девушка хотела добавить еще что-то, но осеклась, задумалась и фразу заканчивать не стала.
- Говорю же, все нормально, - еще раз закивал Никита. - Ну, разве что, простыл немного ночью и все. Но это - мелочи.
- А... - облегченно протянула девушка, - простыл... Тогда пойдемте на пару, а то звонок уже был, Боров и так ругаться будет. - Боровом звали Василия Степановича Доброва, который своей фамилии совершенно не соответствовал, а вот на борова был вполне похож.
Впрочем, на занятия опаздывали не они одни. С трудом удерживая равновесие на высоченных шпильках, по коридору семенила Злата. Она пыталась одновременно стащить с себя короткий розовый плащик, размотать легкий шифоновый шарф и запихнуть в сумку мобильный. В результате шарф полетел на пол, Златка кинулась его поднимать и уронила бы обязательно сумку, если бы подбежавший Никита не успел подхватить.
- Что ты как не аккуратно, солнце? - глупо улыбаясь, поинтересовался он.
- Опаздываю, - в щедро накрашенных златкиных глазах застыла паника. - Ребят, можно я с вами зайду, а? Я боюсь Василия Степановича, даже больше, чем пауков.
- Пойдем! - хохотнула Катька. Она иногда искренне хотела ненавидеть Златку, особенно, когда замечала щенячий восторг на лице Ника, но не могла. Злату не зря звали "солнцем", она такая и была веселая, светлая и добрая, только очень красивая. Последнее Катёну раздражало, но ведь сама-то Златка не виновата, что все парни, едва ее завидев, готовы были носить на руках.
- Бежим быстрее, - Злата отдышалась, забрала у Ника свою сумку и спряталась Гошке за спину, интуитивно догадавшись, что за его яркой, запоминающейся внешностью есть шанс остаться незамеченной. Катёна хмыкнула, к красоте и доброте Солнце была по-простому, по-житейски, умна, что доказывала сейчас, вцепившись в рукав олимпийки Игоря. И ведь не стала за Ника прятаться, даром, что тот почти на голову выше друга и готов прикрыть своим телом девушку от всех напастей. Впрочем, тут был еще один тонкий расчет. Златка не любила обнадеживать однокурсников. Она целенаправленно искала себе богатого мужа, и никто не сомневался, что обязательно найдет, а значит ни у Ника, ни у остальных мальчишек из группы шансов не было. Может именно поэтому, Катька не могла относиться к Златке плохо, она на Ника не претендовала. Пожалуй, одна из немногих, остальным парень нравился - высокий, спортивный, веселый...
- Катён? - голос "мальчика из мечты" звучал обижено. - Ну, ты что ушла в себя, всю пару так простоять собираешься? Пойдем уж!
Василий Степанович пообещал очень насыщенную сессию всей опоздавшей на первую лекцию компании и неприятным скрипучим голосом выплюнул четыре заковыристые темы для докладов каждому из "шибко умных". Как назло, у Ника несколько раз за пару звонил мобильник - это матушка соскучилась по любимому чаду. Один раз Никита сбросил, в другой - пришлось спешить в коридор под язвительные замечания Борова. Потом позвонила Светка - бывшая, отвечать, понятное дело, Ник не стал, но терпение Доброва закончилось, он все же разорался и как раз выдал темы этих злосчастных докладов.
Хотя, во всем этом был один существенный плюс - удалось набиться провожать Златку до общаги. Конечно, провожать - это громко сказано. Ник низко наврал, что ему нужно наведаться в главный корпус в библиотеку за материалом для доклада, и поэтому им по дороге. Это, безусловно, чушь полнейшая. Главным по докладам был гений интернета - Гошка. Он умудрялся за короткое время нарыть столько интересного материала, что все были довольны. И преподаватели, получавшие качественную работу, и Ник с Катеной, которым все это богатство досталось даром. Но Златка поверила без вопросов, и довольный, как слон, Никита даже уговорил девушку не ехать в душном автобусе, а пройтись пешком. Получилась вполне романтическая прогулка минут на сорок.
Но радоваться Ник начал рано, почти у самой общаги произошло сразу несколько событий, которые окончательно испортили парню настроение. Дорогу перед главным корпусом сделали недавно - буквально, в прошлом году и тут же по весне стали менять водопровод в общаге, разворотив весь новый асфальт. Теперь перед университетом всегда было грязно, и лужи после дождя держались дольше, чем где бы то ни было. Златка вырвалась немного вперед и заспешила по пешеходному переходу на другую сторону дороги. Темно-синяя гнилая восьмерка нарисовалась неожиданно и, с ног до головы обдав девушку и подоспевшего Ника грязью из лужи, так же неожиданно скрылась.
- Вот ведь! - Златка едва не плакала, в ее грустных голубых глазах застыло отчаяние. Девушка несколько раз вздохнула, стараясь не заплакать - такое количество туши слез точно не выдержит - хныкнула, - Мой плащ!
Розовый короткий плащик совсем потерял товарный вид. Грязная вода из лужи некрасивыми пятнами покрыла весь подол и веселыми крапинками отпечаталась на рукавах и воротнике. Ник сочувствующе уставился на девушку. Себя тоже было жалко. Чистые джинсы и олимпийка, одетые дома выглядели не лучшим образом. После всех этих приключений гардероб значительно поредел. Еще остались какие-то чистые штаны, но они были старыми и последними. Злость была такой сильной, что Никите пришлось сжать кулаки и несколько раз глубоко вздохнуть. Стоило неимоверных усилий удержаться и не кинуться с проклятиями вслед удаляющейся машине. Хорош бы он был в глазах Златки, если бы бросился догонять гнилую восьмерку, потрясая кулаками и матюгаясь на всю улицу.
- Ну вот, а я собиралась сходить с тобой в библиотеку, мне же тоже доклад писать, - удрученно выдохнула девушка, пытаясь отскоблить грязь от подола длинным ярко-розовым ногтем.
- Ну, ты иди переоденься, я подожду, - попытался Ник поймать за хвост стремительно ускользающую удачу, но Златка отрицательно покачала головой.
- Не, Никит! Какая теперь библиотека, мне плащ спасать нужно, если сейчас не застирать, то все! - девушка махнула рукой. - А я, знаешь, сколько денжищь за него отдала! У-у-у, сколько! Но ты иди, хотя.... - Златка покосилась на грязные Никитины штаны. - И ты лучше не ходи. Куда ты такой чумазый в библиотеку попрешься? Уж найдет вам чего-нибудь Гошка в интернете. А я ближе к вечеру сбегаю.
Златка упорхнула, а Ник, выругавшись, потащился на автобусную остановку, твердо решив ехать домой и до завтра никуда больше не выходить. Раз день не задался, лучше ничего и не предпринимать. Нужно тихо забиться в свою норку и переждать неожиданно нахлынувшую невезуху.
Хорошо хоть в центр города, где жил Ник, можно было добраться на любом автобусе. Парень мог поспорить, что в ином случае при сегодняшнем патологическом невезении нужного автобуса пришлось бы ждать до вечера. А так парень забился на свободное сидение к окну и довольно закрыл глаза. Ехать, конечно, недалеко, минут 15-20, но почему бы не воспользоваться случаем и не вздремнуть? Не в окно же таращиться? За три года учебы, все красоты маленького города, молодой человек успел изучить.
Сон моментально затянул в знакомый тоннель с мягкими стенками. На этот раз полет продолжался недолго. Буквально через несколько мгновений Никиту ослепила вспышка яркого света. Перед глазами заплясали искры, которые как детали пазла сложились в пламя костра. В ноздри пробрался аромат дыма, смешавшийся с запахом луговых трав и конского пота. Видимая картинка ограничивалась небольшим, освещенным костром пространством, а вокруг вился, закручиваясь в замысловатые спирали багровый дым. Люди, сидящие у костра, казались плывущими на маленьком плотике по бескрайнему кроваво-серому океану. Двоих он узнал сразу: высокий старик, опираясь на посох, угрюмо смотрел на огонь, а молодой воин, который так буйно вел себя в утреннем сне, сидел рядом и сосредоточенно протирал тряпкой небольшой странный топорик, лезвие которого украшенное замысловатым орнаментом, отражало сполохи костра. "Тенгир" - вспомнил Ник имя воина. Ничего угрожающего в этом сне не было, но парня охватило неприятное ощущение. Липкий страх прополз по позвоночнику, как в самых страшных кошмарах, когда ноги становятся ватными, а руки холодеют и дрожат. Сердце ледяным комком застряло в горле, когда Никита почувствовал, что его, как рыбу на леске, неудержимо тянет к Тенгиру. "Опять! Что за сон такой странный!" Накатившая, было, паника сменилась любопытством, неудержимо захотелось снова увидеть мир глазами средневекового воина. Ник перестал сопротивляться, и через секунду его охватило знакомое неприятное чувство прикосновения к мертвецу, которое, впрочем, быстро удалось загнать куда-то вглубь.
Мир сразу стал ярче и сочнее, как будто неведомый художник добавил красок в свою палитру. Багровый туман исчез, растворившись в бархатной темноте ночи. Несколько весело потрескивающих костров напоминали оранжево-желтые тюльпаны, цветущие в бескрайнем черном пространстве. Золотые искры взлетали в небо и превращались в звезды. Никита никогда не видел таких блестящих и крупных, похожих на пуговицы, звезд.
Потрескивали горящие в костре ветки, тихо всхрапывали невидимые в темноте кони, а от соседнего костра доносились звуки струн незнакомого музыкального инструмента и приглушенная песня. Слов слышно не было, но по взрывам хохота становилось ясно, что поют что-то веселое. "Опять Зарип новую песню сочинил", - мелькнуло в голове. Захотелось пойти, послушать, но не годится вождю и хану сидеть за одним костром с простыми воинами. Ник с удивлением понял, что мысль эта не его, а Тенгира, в душе которого уже не было той обиды и ярости, что запомнились с прошлого сна, спокойствия, впрочем, тоже не было. Какое уж тут спокойствие, если в одночасье оставлено все, что было родным и привычным, если теперь на его плечи легла ответственность за судьбы доверившихся ему воинов, а каждая свершенная ошибка будет его ошибкой. И нет рядом старшего брата, за спину которого можно привычно спрятаться. Тревожно. Будущее одновременно манит и страшит, оно туманно и неясно, а Мерген вместо того, чтобы, как и положено провидцу, вопрошать богов, что-то бормочет о перекрестке путей и выборе.
- Тенгир, ты дырку протрешь на своем топоре. Или ты решил его отполировать для того, чтобы смотреться в него как модницы в бронзовые пластинки. Так здесь не перед кем красоту наводить. Все девки в Биляре остались. - Седоусый воин, сидевший напротив, лукаво прищурил левый глаз. Правый, закрытый черной повязкой, он потерял еще совсем молодым в схватке с хазарами. Ник почувствовал теплую волну даже не симпатии, а какой-то нежности, охватившую Тенгира. Крок, так звали воина, был его наставником, тем, кто не только учил владеть мечом и луком, но и лечил разбитые коленки, рассказывал страшные и смешные истории, которых знал великое множество. Такой человек роднее отца, ближе брата, вернее жены.
Никита прислушался к своим ощущениям. Ведь это он сидит сейчас у костра! Он чувствовал и тепло, и прохладный шелк металлического лезвия под рукой, и даже мелкий камушек в левом сапоге, который надо бы вытряхнуть, но - лень. И это с его губ сорвались слова:
- Ты же всегда учил меня ухаживать за своим оружием, Крок. Говорил, что воин, должен с оружием быть нежнее, чем с женщиной.
Только вот чувствовал себя при этом Никита даже не безвольной куклой, а призраком случайно попавшим в тело другого человека. Странно и жутковато.
- А сестра моя плакала, когда узнала, что ты уезжаешь. - Подал голос сидящий по другую сторону костра молодой парень. Его светлые с рыжим оттенком волосы, торчащие во все стороны как солома в растрепанной ветром скирде, выдавали северянина. В ответ на эти слова в голове Тенгира возник образ такой же светловолосой, сероглазой красавицы, веселой Ирмы. И брат, и сестра пошли в мать-мерянку и лицом, и добродушным характером. Сердце сжала боль разлуки и нехорошее предчувствие. Тенгир сердито отложил топорик, вытер руки о расшитые голенища мягких кожаных сапог и хмуро бросил:
- На то и баба, чтобы плакать. Поплачет и перестанет. Зачем такой девушке неудачник без имени. Я не хочу, чтобы она стыдилась меня, которого все зовут "брат хана". Я не хочу быть чьим-то братом, я хочу быть настоящим ханом. Вот стану им, тогда и вернусь за ней.
- Эх, зря ты так, - горестно вздохнул рыжий. - Она тебя не за имя любит.
- Ну, хватит ныть. Пусть бабы плачут, а мы - воины. Новоиспеченный хан, явно злился на себя за мелькнувшую в его душе тень сожаления. - Нечего тут вздыхать, да охать! Тебя, Сур, никто на аркане за мной не тащил!
Парень обиженно засопел и укоризненно заметил:
- Ты мне друг, разве мог я оставить тебя... Да и не о себе я говорю, а о сестре...
Воины замолчали, собираясь, видимо, спать. Тенгир поднял выпавшую из костра ветку и поворошил ей угли, сноп искр вырвался в ночное небо, костер недовольно затрещал и заплевался мелкими угольками. Один из них, сердито щелкнув, отскочил на руку хана. Ник мгновенно почувствовал боль, обожгло так, что захотелось потрясти рукой и попрыгать на одной ноге, дуя на обожженное место, но воин спокойно стряхнул посеревший уголек. "Супермен нашелся! Больно же. Рука-то у нас общая!" - возмутился Никита. Тенгир отстегнул от украшенного металлическими бляхами пояса загнутый меч в потертых ножнах и лег, положив под голову седло, чем вызвал у Ника новую волну возмущения: от седла непереносимо разило конским потом и сыромятной кожей. "Ну и саше! Как можно спать на такой "благоухающей" подушке, да еще жесткой как булыжник?" Узнать это парню так и не удалось, потому что молодой хан, похоже, спать раздумал и обратился к старику-жрецу:
- Мерген, расскажи о кольце. Я же ничего о нем не знаю, только то, что его где-то нашел мой предок - хан Кубрат, тот, что основал Идель. Что за силу таит в себе перстень? В чем она?
Старик, до сих пор не проронивший ни слова, поднял голову и посмотрел на Тенгира. Никиту прямо жуть взяла, когда он понял, что пламя костра не отражается в абсолютно черных и матовых, как речная галька, глазах жреца. Странно, в прошлом сне они казались красными.
- Мало что известно об этом кольце, хан...- начал старик, но тут на его плечо камнем упал ворон и, хрипло каркая, забил крыльями. Жрец вскочил и с силой втянул в себя воздух.
- Погоня, Тенгир! Поднимай воинов! Люди хана Альмаса в половине дневного перехода отсюда. Их много, очень много. Надо уходить!
Тлеющая в груди тревога вспыхнула паникой, но молодому хану удалось с ней справиться. Он для этого выбрал самый лучший способ - активные действия. Раздались гортанные крики, поднимающие людей, зазвенело оружие, заржали кони. Яркими вспышками бликовали в свете костров кольчуги, металлические пластины доспехов, лезвия мечей, убираемых в ножны, полукруглые шлемы. Эти блики смешались в хаотический танец искр, от которого закружилась голова, подступила тошнота и Ник зажмурился. А когда он открыл глаза, то за окном виднелось поле.
- Конечная, молодой человек! Выходим! - зычно гаркнула кондукторша, в растянутых спортивных штанах, и отшатнувшись от молодого человека, плюхнулась на сидение напротив с тихим выдохом. - Ой!
- Ч-что? - не врубился спросонья Никита. Руки дрожали, а стучащая в висках кровь заставляла прерывисто и шумно выдыхать. - Что-то не так? - в голове еще слышались возбужденные людские голоса и, если принюхаться, все еще можно почувствовать едва различимый запах костра. Да, и обожженную руку неприятно тянет.
- Да, нет ничего, - пробормотала кондукторша и тайком перекрестилась. - Так, почудилась. Выходим, молодой человек.
- А можно мне... - начал Ник, сунувшись в карман за деньгами. - А то я проспал. Пешком теперь далеко идти.
- У нас перерыв сейчас, поедем минут через сорок, быстрее другого автобуса дождешься,- безразлично отозвалась женщина и ушла вперед.
Ник замер с зажатой в руках десяткой, мысль о патологическом невезении, с которого начался этот учебный год, так и не успела толком сформироваться. Парень с ужасом уставился на круглое красное пятнышко на руке. Кожа на тыльной стороне запястья сморщилась, было видно, что скоро появится волдырь. Именно сюда отскочил уголь от ханского костра.
- Чертовщина! - прошипел Никита сквозь зубы, поднимаясь. Долго не рассидишься. Вон кондукторша как недовольно смотрит. - Мало того, что сны вдруг стали сниться с продолжением, так еще и ожоги после них остаются самые, что ни на есть натуральные.
Парень осторожно посмотрел по сторонам, дотронулся, до железного корпуса автобуса рядом с сидением, провел рукой по металлической кромке возле окна. Она, конечно, нагрелась от солнца, но обжечься проблематично.
На выходе из автобуса, кондукторша брезгливо отодвинулась и сдавленно охнула, уставившись поверх головы Ника. Парень инстинктивно поднял глаза, проследив за взглядом побледневшей женщины, и наткнулся на горящие красным глазницы черепа в небольшом зеркале заднего вида. Никита выругался и стремглав выскочил из автобуса, оставив за спиной охающую кондукторшу и матерящегося на нее шофера.
- Говорю же! - с придыхание всхлипывала она, не в силах сдержать эмоции. - Скелет ведь отражался в зеркале! Вот, те, крест!
- Дура! - шофер устал и злился из-за глупости своей напарницы. - Как есть, дура!
- Давай проверим! - запальчиво крикнула обиженная женщина и заорала в спину уходящему Нику. - Эй, парень, ну-ка иди сюда! Иди в зеркало смотреться, демон!
Но Ник уже был далеко, он бежал, не останавливаясь, так, как не носился никогда. Резкая колющая боль в боку и сбивающееся дыхание давали возможность не вспоминать ни странные сны, ни то, что показывало зеркало. А ведь он убедил себя, поверил, что с утра ему просто померещился этот странный скелет. Никита прекрасно понимал еще одну вещь - зеркало отражало не его, даже не то, что станет с ним через несколько столетий после смерти. Это был кто-то другой, страшный. У Ника ведь никогда не было длинных черных кос и этого расшитого металлическими бляшками кафтана. - А вот у Тенгира были и косы и бешмет - последняя мысль оказалась такой чужеродной и страшной, что парень споткнулся и замер на обочине. Только показавшийся на дороге автобус заставил Ника сдвинуться с места и на автомате заскочить в открывшиеся двери.
Ближе к вечеру погода все же испоганилась. Низкие серые тучи сползлись к центру города и нависли над собором. Казалось, что тридцатиметровый шпиль вот-вот проткнет хмурое небо и тогда, наконец, начнется так долго собирающийся дождь. Из-за унылой осенней пасмурности быстро стемнело и, казалось, что сейчас значительно больше времени, чем показывали часы на дисплее мобильного телефона.
Домой Ник попал поздно. К этому времени парень окончательно уверился, что везение его покинуло, и не факт, что только на сегодняшний день. Автобус, на который сел Никита сломался на середине пути, и все же пришлось переться пешком практически через весь город.
В довершение ко всему у подъезда облаял добродушный и ко всем ласкающийся пес Тузик. Даже за штанину попытался укусить. А соседская кошка Лизка, сиганула от парня на дерево. Да так резво, что Ник едва не упал, споткнувшись о метнувшееся в сторону сумасшедшее животное. В подъезде отчетливо воняло горелым печевом. "Ну, какая-то хозяйка пыталась порадовать мужа пирогами", - усмехнулся про себя молодой человек, забегая по лестнице на третий этаж. Каково же было его удивление, когда он понял, что страшная вонь ползет из катькиной квартиры. Тетя Маша часто пекла и вообще готовила вкусно и много, но за три года жизни по соседству Ник ни разу даже не слышал от Катёны о том, чтобы ее мама хоть что-то сожгла. Парень хихикнул, решив, что не везет сегодня не ему одному и принялся нашаривать в кармане джинсов ключ от квартиры.
Дома тоже все было из рук вон плохо. Громко ругался Гошка, потрясая кулаком перед своим еще до конца не собранным компом. Катёна, одетая в темно-синий спортивный костюм, сидела на диване, скрестив по-турецки ноги, и тихонько хихикала в кулачок. Ржать в голос девушка не решалась, опасаясь Гошкиного гнева.
- Что случилось-то? - поинтересовался Ник с порога. Катька все же прыснула в рукав, заработав недовольный Гошкин взгляд. А друг даже отвечать не стал, он просто повернул монитор к Никите. Поверх обоев рабочего стола красовался белый экранчик с предложением заплатить за полученный доступ к просмотру эротического видео.
- Блин! - орал Игорь. - Да я! Да я ничего такого! Вирусяка поганый, я уже бьюсь над этой фигней полдня! Похоже, придется винду переустанавливать. А я ведь только доклады нам полез посмотреть. Антивирусник просто установить не успел. Вот ведь невезуха, а! Первый раз так попадаю!
- А доклады-то успел скачать? - поинтересовался Ник, предчувствуя, каким окажется Гошкин ответ. Никаких сил не осталось удивляться или сопротивляться ополчившемуся мирозданию.
- Сам угадаешь? - огрызнулся Гошка и отвернул монитор к стене. - Так торопился, что даже бесперебойник не подключил и антививус не установил. Только клавиатуру с монитором к системнику подсоединил. Даже колонки, вон в углу валяются! Блин! Мы с Катёной надеялись, что ты притащишь какую-нибудь книжечку из библиотеки. Но ты даже без пакетика, а значит, довел Златку только до общаги. В библиотеку ваша светлость сегодня не попала.
- Я честно собирался! - начал оправдываться Ник. Гадкое настроение стало еще хуже после того, как парень вспомнил неудачу со Златкой. Вот это, точно, форменное невезение. Самое большое за сегодняшний день. - Это все проклятущая машина, которая нас облила водой из лужи! И я с ног до головы в грязи, - парень показал на свои штаны. - И у Златки весь плащ в крапинку. Короче, ни свидания, ни библиотеки. Вот. Думал, убью этого козла на гнилой восьмере! Только фиг его догонишь, вот если я эту машину, когда еще раз увижу, точно колеса проколю!
Гошка хмыкнул, показывая, что объяснение друга принял, и снова уставился на свой драгоценный комп тоскливым взглядом. Никита кинул на стул испачканную олимпийку и плюхнулся на диван рядом с Катёной. Девушка сразу насторожилась и отползла в угол. "Ну, вот, - удрученно подумал Ник. - Что же это такое? Мало того, день дурацкий, так еще и Катька как от прокаженного шарахается!"
- Ник, что все же с тобой произошло, а? - пискнула девушка и уставилась на парня своими огромными глазищами. Глаза у Катёны были странные. Все мало знающие ее люди были твердо уверены, что они карие. Да и сам Ник долго так считал, пока в один прекрасный день не разглядел, что не карие, а самые, что ни на есть зеленые, просто очень темные. А карий только тонкий ободочек вокруг зрачка. Вероятно, вводила в заблуждение Катёнина внешность: темные волосы; восточные черты лица; кошачий, нерусский разрез глаз.
- Да, все нормально Катён, - шепнул парень, закрывая лицо руками. Все сильнее хотелось рассказать друзьям про аномальные неприятности разом навалившиеся в течение одного дня. Но ведь не поверят. Сочтут сумасшедшим и будут ржать, особенно Гошка, а значит, лучше промолчать, сделать вид, что все хорошо. Как и всегда. - Нормально. Просто день плохой.
- Плохой?
- Тяжелый. С самого утра все наперекосяк, - пояснил Никита. Катёна ржать не будет. Она поддержит, только, скорее всего, все равно не поймет, а значит, и вдаваться в подробности нет смысла. - Если может произойти что-то плохое, то оно происходит. Устал я за сегодняшний день.
Катя внимательно посмотрела на Ника. Напряженное лицо, нахмуренные брови и неаккуратно заклеенная грязным пластырем рука. Где, интересно, уже успел порезаться? Уставшие глаза, какие-то очень странные. Не обычные стальные, а темные с багровыми вкраплениями или просто свет так падает? Кате это очень не понравилось и она, прекратив изучать молодого человека, попросила.
- Ты хоть расскажи нам, что в пещере делал, а? - девушка постаралась, чтобы вопрос звучал непринужденно. Если Ник почувствует, что это не желание услышать историю, а беспокойство, то точно ничего не расскажет.
- Да ничего, - Ник поднялся, обнаружил, что и на майку успел посадить пятно. Выругался и стащил ее через голову. - Залез в пещеру, развел костер, надписи на стенах почитал, от нечего делать выцарапал на камне свой вклад в историю, а потом вон из-за этого! - Ник кивнул в сторону Гоши. - Руку себе порезал!
- Да, конечно! - взвился Гошка. Даже от работы с компьютером отвлекся. - Я-то тут причем, а?
- Так ты позвонил, я дернулся! Нож соскочил и воткнулся в руку.
Катька почти не слушала. Разглядывала Ника. Широкие плечи, накаченные руки. На левой лопатке татуировка - дракон. Кажется, что мифическая рептилия ползет по спине. Птичий клюв пытается укусить за шею. А длинный хвост с шипом на конце щекочет позвоночник. Завораживающая картинка - делал мастер. Катька даже знала какой. Она сама отвела к нему друга, потому что под волшебными руками Васьки татуировки оживали. Ну, или почти оживали. Когда Никита двигался, создавалась практически полная иллюзия того, что дракон перебирает лапками и ползет. А еще у Ника были удивительные серо-стальные глаза - яркие с веселыми смешинками и улыбчивые губы. Он нравился многим, не ей одной. И это обстоятельство печалило, за три года они стали хорошими друзьями, и Катя почти отчаялась выйти за рамки этих дружеских отношений. Она готова была торчать у ребят денно и нощно, только чтобы быть рядом с ним. Смотреть и мечтать, но не сегодня. Сейчас было как-то неуютно. Девушка чувствовала, что в комнате словно есть кто-то посторонний. Она сначала не поняла, что это ощущение появилось с приходом Никиты. Это в его обществе ей было некомфортно. Чувство наконец-то начало угасать? Да, нет, все по-прежнему. Стоит ему появиться в радиусе нескольких метров, сердце бешено стучит, а когда он сегодня уходил после занятий со Златой, опять захотелось разреветься и убежать. Что-то здесь было не так, что-то еще случилось ночью. Страшное, заставившее подскочить на кровати в холодном поту. Что-то, что изменило глаза Ника. Что-то, что липким комком висело в комнате и не давало чувствовать себя свободно, так, как обычно.
Злой Гошка пыхтел над компом. Он психовал и нервно тыкал в клавиатуру пальцами. По экрану монитора бежали ряды циферок, буковки. Наконец, Игорь вставил последний установочный диск и с наслаждением откинулся на спинку стула.
- Ну, все! - довольно, словно сытый кот, зевнул он. - Теперь осталось только ждать. Часа полтора и можно будет продолжить поиски докладов. Простите други, но спать сегодня будем мало.
- А может, я пойду? - пискнула Катька и покосилась на дверь. Торчать до полночи у ребят не хотелось. Дома - чай, нечитанная книжка и теплый плед. А потом, на завтрашнее утро Катька запланировала одно очень важное дело. Его стоило провернуть до начала занятий в университете. Появившиеся подозрения было просто необходимо проверить.
- Ну, уж нет! - уперся Гошка. - Сначала ты смотаешься, потом Ник ускользнет спать, а я останусь один? Ни за что. Сиди. Можешь сходить чаек нам поставить.
- Гош? Ну, что я у вас секретарь бесплатный, а? То чай, то кофе! То Катька сгоняй, посмотри, может, у тебя мама пироги испекла!
- Кстати, они, похоже, пригорели, - флегматично отозвался Ник, рассматривая светящиеся окна дома напротив. На улице совсем стемнело, мутный бедно-желтый свет фонарей отражался в лужах и ловил в них опавшие листья. Снова моросил дождь, а на лавочке собрались, казалось, все дворовые кошки.
- Как сгорели? - удивилась Катёна. - у мамы пироги никогда не подгорают. Быть такого не может.
- Не знаю, - Никита оторвался от созерцания улицы. - Воняло горелым из вашей квартиры. Она ведь пекла сегодня?
- Да, - кивнула головой девушка. - Пекла. Удивительно, наверное, что-то из ряда вон выходящее отвлекло.
- Значит, все же сгорели! - удовлетворенно улыбнулся Ник и отвернулся к окну. - Опа! - воскликнул он. - А в соседнем доме, похоже, свет вырубили. Все окна темные!
Едва только Ник сделал это ценное замечание, свет мигнул, и лампа потухла, капризно щелкнул монитор и со стоном отключился системник.
- Мой комп! - в темноте заорал Гошка. - Да, что это такое! Как ты мое солнышко? - засветился дисплей мобильника, и Игорь на коленях пополз обнюхивать системный блок, приговаривая. - Ой, ты мой бедняжечка. Да, что же сегодня такое творится-то? Никогда, никогда я не буду больше тебя подключать без бесперебойника. Ты только самое главное, не умирай совсем. Папочка завтра обязательно все починит. Ну, хочешь? Хочешь я тебе куплю лицензионный антивирусник? Ну, вот прямо завтра схожу и куплю, ты только не сердись!
- Ну, я тогда пойду? - тихо отозвалась Катька из прихожей. Она уже успела незаметно и неслышно проскользнуть к выходу. - Ну, света нет, делать все равно нечего, а?
Гошке было все равно, про чай он успел забыть, и вообще сейчас его волновала лишь судьба системного блока. Ник хотел возразить, но так и не придумал что. А еще молодому человеку показалось, что за секунду до хлопка входной двери примерно на уровне катькиных глаз вспыхнули две зеленоватые искорки. Мигнули и исчезли. Никита тряхнул головой, прогоняя очередное наваждение, но ни огоньков, ни Катьки у входной двери уже не было.
- Ну, что стоишь? - капризно отозвался недовольный Гоша. - Топай к себе спать, что делать-то без электричества?
- Да вроде бы неохота, - неуверенно заявил Никита. Было страшно представить, что только уснешь, и снова настигнет знакомый сон. - Рано, да и не устал я еще.
- Ну, значит, вали в окно смотри, можешь овец посчитать.
- Кого?
- Ну, овец считают, что бы заснуть быстрее. В твоем случае голых Златок. Или чем хочешь, тем и занимайся. А я спать!
Гошка обиженно плюхнулся на диван, а Ник тоскливо побрел к себе. Разговаривать с другом, когда он в таком настроении себе дороже. И не добьешься ничего, только разругаешься.
Не спалось совсем, точнее, было просто страшно. Совершенно не хотелось вновь оказаться в странном сне, погрузиться в незнакомый мир. Вдыхать запах конского навоза и обжигаться углями чужого костра. Как назло, без света даже занять себя нечем. Никита пристроился на подоконник и посмотрел в унылые окна дома напротив - электричество там тоже еще не дали. Зато фонари на улице горели исправно. Их свет проникал в комнату и, запутываясь в цветах на тонких занавесках, падал на стену причудливыми, искаженными тенями. На улице моросил дождь, не сильно, но на оконном стекле оставались крохотные капельки. Огромный ворон, которого днем облаял Тузик, сидел на корявой ветке старой липы, растущей возле подъезда, и таращился, как казалось Нику, прямо в его окно. Парню не нравился птичий взгляд - маленькие бусинки глаз светились хищно алым. Ворон словно привлекая внимание молодого человека, каркнул и спикировал прямо на подоконник. Ник в замешательстве отшатнулся, когда сильные крылья замолотили по стеклу. Поняв, что в комнату так просто не попадешь, птица резко рванула в сторону. Никита с ужасом успел заметить, что силуэт ворона неуловимо изменился. Крылья стали прозрачно-сизыми, через них начали просвечивать кости. Через секунду в темноте ночной улицы, смешно взмахивая странными крыльями, летел птичий скелет. Мерцающий кости скоро полностью растаяли в воздухе, и ворон бесследно исчез, словно его тут и не было. Все произошло очень быстро. Миг. Так мало, что снова кажется, будто все это галлюцинация. Только вот слишком много таких глюков за один день. Никита спешно задернул шторы и, не раздеваясь, плюхнулся на диван. В своей нормальности парень сомневался все больше. Не может сниться сон с продолжением и к тому же оставлять вполне материальные следы, не может в их тихом дворе жить призрачный ворон с красными глазами, а значит, незаметно подкралось сумасшествие. Печально. Нужно все как следует обдумать, а лучше обсудить с кем-нибудь. Но завтра с утра, а сейчас спать. Вдруг получится без снов?
Мир вокруг неуловимо изменился, как будто в полумрак уютной комнаты кто-то добавил несколько капель свежей крови. Знакомые предметы стали растворяться в багрово-сером тумане. Ник снова вспомнил прошлый сон и дернулся, пытаясь вырваться из состояния дремоты, но было поздно. Его закрутило, как окурок в канализационную трубу, и затянуло в знакомое марево без времени и пространства.
Накрыла багровая круговерть, и в лицо ударил ветер, пропитанный дождем. Дробно стучали копыта, хлестала по лицу мокрая грива, и от долгой скачки сводило судорогой икры. "Черт! Все же не пронесло! Опять этот сон! - Ник с ужасом понял, что в этот раз не было никакого перехода, и он сразу оказался в теле Тенгира. - Не хочу! Я - Никита, а не этот обвешанный железками придурок! За что мне все это? Спать, нормально спать! Завтра напьюсь!" Но это были всего лишь мечты. Парень чувствовал, что тонет, погружаясь в водоворот чувств молодого хана. "Так не пойдет. Надо срочно проснуться", - мелькнула мыль и испуганной мышью забилась в глубокую темную норку. От Никиты остался лишь маленький клочок сознания, способный только отстраненно наблюдать за происходящим.
Мелкий холодный дождь, моросящий уже несколько часов кряду, насквозь пропитал стеганый бешмет, который теперь давил на плечи и тянул к земле уставшее и продрогшее тело. Дорога превратилась в грязное, скользкое месиво. Загнанные кони скользили, спотыкались и даже падали. Воины их поднимали, ласково уговаривали и продолжали скачку, а дождь, надоевший хуже занозы в пятке, все шел, размазывая грязь по некогда нарядным кафтанам, блестящим кольчугам и шлемам. "Куда это мы?" - высунула свой нос мышка-Никита и тут же в страхе спряталась, вспомнив про какую-то погоню из прошлого сна.
Скользя по мокрой дороге, Тенгира нагнал всадник, в котором Ник узнал одноглазого Крока.
- Мой хан, - прохрипел воин, - кони выбились из сил, если продолжать скачку, то мы их потеряем, а это - смерть. Надо хоть ненадолго остановиться. Я возьму несколько человек и задержу погоню.
- Ты погибнешь, Крок! Я этого не хочу, - отрывисто бросил Тенгир.
- Мы все смертны. И каждый умрет в срок, отмеренный Тенгре. Над жизнью и смертью никто не властен, кроме бога.
Хан вскинул руку и прокричал приказ остановиться. Воины сдерживали коней, собираясь вокруг вождя. Было слышно хриплое дыхание уставших лошадей, позвякивание металлических бляшек на сбруе и недоуменное перешептывание. Хан угрюмо молчал, оглаживая покрытого пеной коня. Наконец он поднял голову и произнес:
- Я не хочу, чтобы кто-то платил своей жизнью за мою. Мы встретим врага вместе. Вместе победим или вместе погибнем. Недостойно воина бежать от сражения. Будем надеяться, что Тенгре благосклонен к нам, он даст время, и лошади получат передышку до схватки.
Тенгир махнул рукой, и воины продолжили движение теперь уже медленным шагом, давая коням возможность отдохнуть. То один, то другой тревожно оглядывались назад, ожидая появления погони.
Хан поравнялся с Мергеном, который за весь день не проронил ни слова, погруженный в свои мысли.
- Жрец, ты видишь будущее? Что ждет нас?
- Твое будущее закрыто завесой, как пеленой дождя. Бог определяет судьбу каждого, но оставляет нам возможность выбора. Тебе, видимо, еще предстоит его сделать.
Крик "Погоня!" прервал их разговор. Хан резко развернул коня и увидел, как вдали широкой цепью растянулись всадники.
- А их не так много! - Воскликнул Тенгир, выхватывая из ножен меч и перекидывая из-за спины круглый щит. Воины разворачивали коней, на ходу готовя оружие: одни вынимали из колчанов, притороченных к седлу, луки, другие опускали длинные пики с тяжелыми четырехгранными наконечниками.
- Да поможет нам Биргюн! С нами дух дракона! - Хан вырвался вперед, увлекая за собой воинов.
Ветер трепал кольчужную сетку шлема, врывался в легкие, выбивал слезы из глаз. Расстояние между беглецами и противником быстро сокращалось. Засвистели первые стрелы, глухо вскрикнул воин, скакавший сзади, где-то сбоку зло взвизгнул раненый конь. Ник вдруг вышел из своего странного оцепенения и ударился в панику. "Да, что же это за невезуха такая? Какое сраженье!? Я не хочу! Мирозданье, можно я хотя бы посмотрю на это со стороны?" - в ужасе причитал он, видя, как лавиной накатывает вражеская конница. Уже можно различить ярость на лицах воинов, оскаленные морды коней, причудливую маску-забрало предводителя. Где-то Никита читал, что нет ничего страшнее кавалерийской атаки, но никогда не думал, что испытает этот ужас на себе.
Но Тенгир не чувствовал страха незваного гостя. Хана переполнял азарт предстоящей схватки, и с губ сорвался воинственный крик: "Арья!". Он был подхвачен воинами, и вот уже над равниной гремит многоголосое "Арья! Арья!" - призыв к духам - помощникам бога воинов Биргюна.