Поезд в Москву отправляется через десять минут... Я прошла в купе, осмотрелась: обычное купе на четырёх человек. Купе кофейного цвета, белое мне нравится меньше. Кофейное - тёплое, а белое - холодное. В "кофейном" настроение теплее. А пока я единственный пассажир. Достала томик Улицкой. Мне нравится, как она пишет, легко, про жизнь.
Хорошо, что соседей нет, хоть спокойно почитаю. До чего же я люблю поезда! Да и самолёты... Вообще всякие путешествия...Тронется поезд. Тук-тук, тук-тук, тук-тук... Есть в этом что-то завораживающее. Мимо проносятся леса, сёла... а ты едешь и едешь и предвкушаешь новые места, новые встречи... Но сегодня, похоже, новых встреч не предвидится. Поехали. Я погрузилась в мир книги. Про враньё, мужское и женское. Мужское - не специально и потому, что так им, мужчинам, надо. И женское - нелепое и бессмысленное. Верная Пенелопа и ветреная Елена. Две кузины. Кого история ценит больше? Одиссея, который обманывал всех, не ради удовольствия, а по необходимости. И уж точно не Пенелопу. Странное имечко - Пенелопа. Рифмуется с антилопой. А Антилопа - марка детской обуви. Неплохой обуви. А Пенелопа Крус не так щепетильна в вопросах нравственности, как её тёзка. Определённо, Пенелопа - дурацкое имя.
Стоп. Остановка в Сызрани. Я даже как-то вздрогнула, когда открылась дверь, и вошли двое. Зачиталась, а про Сызрань вовсе забыла. Вот и подселение. Женщина - явно за пятьдесят, и мужчина - точно за семьдесят. Обычная женщина, чуть-чуть суетливая, но приветливая. А мужчина выглядит подтянутым, хоть и в возрасте. Только вот в глазах какая-то грусть, даже тоска.
--
Передам. Ты на Лиду не обижайся. Ей ведь тоже нелегко. Такое пережила...Побереги её, Серёжа.
--
Ну что ты, я уже давно и ни на что не обижаюсь. Лиду я люблю и жалею. Как приедешь - звони!
Мужчина вышел. Прямая осанка выдавала в нём человека дисциплинированного. Попутчица стала устраиваться. Застелила постель. Разложила на столе курочку, яички.
--
Я - Женя. А - Вы?
--
Света, - вечер в одиночестве провалился в тар-тара-ры.
--
От сестры еду. В гостях была. Сама-то я из Жуковского. Вот погостила...
Я решительно не знала о чём разговаривать с этой малознакомой женщиной не моего возраста. Вежливо улыбнулась и уткнулась в книгу. Но уже понимала, что почитать вряд ли удастся.
--
Еду, а у самой душа болит. Жалко мне их - Лиду с Серёжей.
--
Почему жалко? - опять из вежливости поддержала разговор я.
--
Мы с Лидой сёстры. А у Лиды такая судьба...
И соседка начала свой рассказ. А я отложила книгу, и очень скоро слушать стала не из вежливости, а из интереса.
"Мы ведь с сестрой сызранские. Выросли тут, выучились, работать начали...Я - старшая, Лида - на четыре года младше. В молодости я вообще хохотушка была. Всё мне было весело. Закончила школу, потом училище, стала работать портнихой в ателье. Подружки, друзья... В девятнадцать лет замуж выскочила. Поехала в отпуск в Москву первый раз в жизни. На столицу посмотреть и за покупками. Познакомилась с парнем из Жуковского. Всего-то встречались неделю. Приехала домой, а он письмами засыпал. Через месяц приехал свататься. Ну, я и согласилась. Подружки все незамужние, мне хотелось им нос утереть, первой быть. Расписались в Сызрани, собрала я вещи и уехала.
Муж мой оказался человеком неплохим, жил вдвоём с матерью. Досталось мне пожить со свекровью....Говорят, что свекровь - своя кровь. Ничего себе "своя"! Да пока она своей станет двадцать лет пройдёт и пуд соли съеден будет. И это в лучшем случае! Я знаю, некоторые всю жизнь проживут, а так до смерти и ненавидят друг друга. До смерти свекрови и своей. Я то со свекровью притёрлась. А сначала было сложно. Он у неё единственный сын, одна его растила, а я молодая - не всё умела, не всё успевала. Свекровь - женщина эмоциональная и темпераментная. Что не по ней - скандалы устраивала. Я тоже не молчала. Стояли - и ругались. Пыль столбом! Сердце колотится, щёки горят! Муж на диван залезет и сидит. Нейтралитет выдерживает. Я обижалась, хотелось его защиту чувствовать. Ссорились чуть не до развода. Только к матери мне возвращаться стыдно было. К двадцати пяти годам уже двое детей. И отец им нужен. Прижились со временем...
А сестра у меня другая, вдумчивая, серьёзная. Из тех, что "себе на уме". В школе училась без троек. С парнями почти не встречалась. Подруга - одна с третьего класса, Ира Соколова. Два года назад от рака умерла. Всю жизнь они дружили. Закончила Лида техникум, стала бухгалтером. Повезло ей, устроилась работать в администрацию города. Исполнительная она, дело своё знает. Через несколько лет совсем освоилась - отлично в работе разбиралась. Начальник у неё - Сергей Николаевич, Серёжа.
"Ах, как часто ищем счастье мы в чужом саду. Ах, звёздочка плывёт, душа поёт. Ну, что же, Серёжа, чужой не сладок мёд!" - помните? Песня такая Валечки Толкуновой. Душевная песня. У Валечки все песни душевные.
Серёжу ты видела. Это он меня провожал. Человек исключительный, сразу видно. Порядочный. Умница. Тогда у него другая семья была. Лет ему тогда было что-то около пятидесяти. Сызрань - маленький город, все всё знают. Серёжиной жене все завидовали. Примерный семьянин, заботливый, не пьющий, не гулящий. Сыновей двое. Взрослые мальчишки, в институтах учились. Между собой они жили хорошо, дружно. В общем, вся жизнь прожита.
А Лидка наша положила глаз на него. Разница в возрасте двадцать пять лет! Семейный! Счастливо женат! И Лида не нужна ему. Для него работа - только работа. Я потом спрашивала Лиду: "Зачем он тебе?" Она говорила: "Самый лучший он. И всё. Оболтусы - ровесники даром не нужны." Работали вместе. Он её не замечает - вертится девчонка какая-то двадцатилетняя. Это поначалу. Но Лидочка в профессии хорошо разбиралась. Очень быстро Сергей Николаевич стал смотреть на неё не как на "девчонку", а как на грамотную и нужную сотрудницу.
Лида не красавица, обычная внешность, хоть и не отталкивающая. Нос, пожалуй, великоват. Глаза слишком глубоко посажены. Грубовата. Да и полновата. Это даже не недостаток. Сейчас мода на худобу. А во времена нашей молодости, женщина тогда женщина, когда она в теле. "Мужчины не собаки, на мослы не бросаются". "Лучше качаться на волнах, чем биться о скалы".
Но ведь молодость! После шестидесяти человек как будто на передовой. Посвистывают шальные пули. У одних - рак, у других - инфаркт. И начинают редеть ряды друзей, знакомых, сотрудников. А после семидесяти - штрафной батальон. Чуть замешкался - и нет тебя. Когда под пятьдесят - поневоле задумаешься о скоротечности жизни. Молодость, будто отодвигает всё это.
Было у Лиды преимущество - молодость. Ну и исполнительность, конечно, трудолюбие, аккуратность. И Сергей такой же. Лида, хоть ей всего двадцать, твёрдо знала, что ей надо. И не торопилась. Вода камень точит. "Да, Сергей Николаевич. Будет исполнено, Сергей Николаевич. Понятно, Сергей Николаевич." Только совместная работа. И взгляд - обязательно глубокий, задумчивый. Если женщина изо дня в день смотрит таким взглядом, рано или поздно её заметишь. Потом появились разговоры на нерабочие темы. О книгах. Лида перечитала кучу литературы. Я в свободную минутку шью или вяжу. А она читает. Много и разное. Я этого не понимаю. По-моему, рукоделие куда полезнее. Но вот взяла она своего Сергея начитанностью. Далее разговоры личного плана. О семье, о себе. И вот, Сергей Николаевич, который по молодости женщинами не увлекался, увлёкся не на шутку. Лиде тогда было двадцать четыре.
Не сразу это стало заметно. Но в маленьком городе шила в мешке не утаишь. Сотрудники заметили. Передали маме нашей, дескать: "Что Ваша дочь делает". Мама переживала очень. Стыдно. А что она могла поделать? Лида её сразу сказала: "Мама, лучше не вмешивайся. Сергея я не оставлю." Жена Сергея тоже, наверное, знала. Но ему ничего не говорила. Дорожила им. Вся жизнь у них общая была. Сергей семью не оставлял и с Лидой отношения не прекращал.
А время идёт. Лида тоже семью хочет. Было ей двадцать семь, когда случилась у неё беременность. И встал перед Сергеем Николаевичем выбор: остаться со стареющей и родной женой, или жениться на Лиде и растить ребёнка. И он выбрал Лиду. Объяснился с женой. Она отпускать не хотела, просила не оставлять её, даже против их встреч не была, лишь бы с ней остался. Дети осудили жёстко. Сказали: "Если от матери уйдёшь, знать тебя не хотим!" Жена к Лиде приходила, просила не отнимать мужа. Но разве Лида откажется! И Сергей Николаевич сделал свой выбор в пользу Лиды. Развод. Новый брак. Рождение дочки. Дочка - ровесница первых внуков Сергея. Всё в маленьком городе, у всех на глазах! Когда на улице, в магазине случайно встречались от напряжения как будто треск стоял. Наша мама не захотела в Сызрани жить. Видимо, не могла всего этого принять. Поменялась ко мне поближе, в Жуковский.
Дочку Танечкой назвали. Девочка хорошенькая и умненькая. Лидка тогда по-настоящему счастлива была. Все её мечты сбылись: муж любимый, дочка чудесная. Танечка в школе отличницей была. В маму, активная. Во всём всегда участвует. Ещё в детском садике лучше всех стихи читала. Маме помощница. Новая семья наладилась. Сергей Николаевич - умный человек, и Лида - тоже разумная женщина. Всё у них хорошо было. Обычно, когда у Тани летние каникулы были, приезжала к нам в Жуковское погостить. С пацанами моими дружила.
И вот, когда было Танечке тринадцать лет, случилось горе. Ехала Таня на велосипеде. Каталась. Переезжала дорогу. В Сызрани и движение то небольшое. А вот вывернула с поворота легковушка и сбила Таню. Насмерть. Такое горе. Все в шоке были. Водитель пьяный был, посадили его. А Танечку не вернёшь. Слёзы у всех рекой текли. Учителя, так и сказали: "лучшая ученица погибла". Хоронили в белом платье, как невесту. А в гроб положили любимую куклу. У меня и сейчас слёзы сами текут, когда об этом вспоминаю.
Но сестра моя - женщина волевая. Ей тогда сорок один исполнился. Мужу - шестьдесят шесть. На горизонте - одинокая старость. Семья человеку - для детей. Свой клан построить, родными людьми себя окружить. А, получается, жизнь у Лиды насмарку. В пустоту. И решила Лида ещё ребёночка родить. Сергей её отговаривал: "Лидочка, я ведь уже не молод. Что со мной случится, тебе ребёнка одной придётся поднимать." Лида отвечала: "И пусть. Сама выращу". Беременность береглась очень. Рожать в сорок - это не в двадцать, и даже не в тридцать. Большую часть срока в больнице провела. Питалась исключительно. Серёжа во всём помогал. Роды путём Кесарева сечения, чтобы любую случайность предотвратить. Так и сказала врачам: "Очень нужен этот ребёнок. Помогите."
Родилась девочка. Красивая, как картинка. Назвали Таней в честь сестры. Когда за сорок, бессонные ночи тяжелей переносить. Но Лида не роптала. Дочке самые красивые платья, костюмчики покупала, игрушки. Но хоть и много лет прошло, а первая жена не простила Сергея. Когда случайно с ними встречалась, всю её передёргивало, отворачивалась. Однажды не выдержала и сказала: "Седина в голову, а всё детей рожают!"
И вот было Танечке два с половиной года, заболела она гриппом. Температура высокая, тридцать девять и восемь. Дала ей Лида парацетамол - безобидное средство. Всегда детям температуру парацетамолом снижаем. А тут - анафилактический шок. Скорая приехала - девочка уже мёртвая была. Не успели спасти. Вторую дочку Лидочка моя потеряла. Она даже плакать не могла. Слёз у неё не было. Делала всё, как автомат. Как будто здесь она, а будто и не здесь. Девочку похоронили. Даже сыновья Сергея поддержали. До этого с отцом не общались, но тут все на похороны пришли, сочувствие выразили. Как они это пережили - не знаю.
У Сергея сыновья есть, а у Лиды - никого. Только больше она рожать не стала. Решила - не даёт ей Бог детей. Взяла мальчика из детского дома. Ванечку. Полтора годика. Наверное, правильно. Я сейчас ездила их проведать. Хороший малыш. Лиде сейчас сорок шесть, а Сергею за семьдесят. Лида - женщина молодая ещё, энергии полно, ребёнок маленький. А Сергей уже не молод. Стал он Лиду раздражать. Не так скор, не так умел. То - не правильно, это - не по ней. Был любимый муж, стал недоразумением и помехой. Так на него срывается - Серёжу даже жалко. Ну, ничего, утрясётся у них, уладится...
Женщина закончила свой рассказ. Было уже за полночь. Я вышла в коридор. Что-то мне не спалось. История Лиды не выходила у меня из головы. Прислонилась к прохладному, тёмному стеклу. Тёмные ёлки мелькали за окном. Утром - Москва.