Пауллер Олег: другие произведения.

Псы войны. Глава 4

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Новинки на КНИГОМАН!


Peклaмa:


 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Продолжение сиквела по Ф. Форсайту


   ГЛАВА IV. КРУГИ НА ВОДЕ
  
      -- ЛОНДОН-ГИНКАЛА
  
   В ту знаменательную субботу обед в Нортгроуве закончился довольно рано. Было часов десять вечера, когда один за другим откланялись соседи.
   - Уважаемый, сэр Джеймс, мы простые сельские джентльмены и привыкли рано вставать, - говорил седой как лунь джентльмен, тряся руку своего знатного и богатого соседа. Мэнсон прощался с ним без особого сожаления, но при этом внутри его свербило чувство обиды. Он уже десять лет владел своей усадьбой, записался во все возможные общества и клубы, делал значительные пожертвования школе, больнице м церкви, но никак не мог стать своим среди местных джентри. Он даже пару раз посещал воскресные богослужения и всегда принимал приглашения для участия в традиционной лисьей охоте или стрельбе по дичи. Его жена преуспела несколько больше, участвуя в благотворительных акциях и музыкальных вечерах. Сэр Джеймс отдавал себе отчёт, что несмотря на свой титул и богатство, он останется для местных джентльменов всего лишь парвеню, случайно затесавшимся в компанию. Для того, чтобы стать одним из них нужно было здесь родиться не только его отцу, но и деду, но тогда бы он не стал тем, кем есть - сэром Джеймсом Мэнсоном, главой "МэнКона".
   - Посмотрим, что будет здесь через пятьдесят лет, - пробормотал он, когда дворецкий закрыл дверь за соседом. - Ладно! К чёрту старую Англию, перейдём к делам. Гарднер, пригласите мистера Гуля в курительную!
   Адриан Гуль проводил время в салоне, ведя светскую беседу с леди Мэнсон. Кроме них здесь находились его жена, мисс Мэнсон и два очаровательных молодых человека из "Мэнона". Адриан был раздосадован столь несвоевременным приглашением хозяина, но не мог его проигнорировать, поскольку от горнорудного магната зависела его будущая карьера. Когда сотрудник Форин Офиса вошёл, сэр Джеймс курил доминиканскую сигару и задумчиво смотрел в окно. Поскольку на улице было темно в нём отражался силуэт хозяина Нортгроува.
   - Извините, что я отвлёк Вас от занимательной беседы, Адриан, - произнёс Мэнсон деловым тоном, - но, как мне сообщили, планируете сегодня возвратиться в Лондон.
   - Да, сэр Джеймс!
   - Поэтому я Вас пригласил поговорить сюда, в курительную. Угощайтесь!
   - Сэр, но я не вовсе не курю.
   - Похвальная привычка. Тогда плесните себе виски, а заодно и мне. Лёд и бокалы - на сервировочном столике.
   Мэнсон дождался пока гость разольёт выпивку, затянулся сигарой и начал говорить.
   - Однако, к делу. Дорогой Адриан, очень ценю всё то, что Вы делаете для защиты британских интересов в Западной Африке!
   - Спасибо, сэр, я стараюсь, - Гуль хотел ещё что-то добавить, но собеседник жестом остановил его и продолжил.
   - Наступил момент, когда Вы и ваш отдел сможете проявить себя с лучшей стороны!
   - Это было бы, великолепно сэр! Я всегда готов служить интересам Короны...
   - Не спешите благодарить. Лучше слушайте! Я как член западноафриканского комитета имею точную информацию, что новое правительство Зангаро проводит реституцию собственности. К сожалению, наш посол не озаботился даже посетить эту страну после недавнего переворота.
   - Какая досадная оплошность, сэр Джеймс! Я постараюсь немедленно это исправить! Я немедленно подготовлю письмо и заверю его у директора департамента. Во вторник мы его отправим в наше посольство
   - Не торопитесь, мистер Гуль! Сэр Бульвер уже стар и собирается на пенсию. Он ак­кре­дито­ван в четырёх не­боль­ших рес­публи­ках и предпочитает спокойно сидеть в Либервиле, где гораздо более комфортно, чем в Малабо или Кларенсе. Вы же знаете, сэр, что он при­сыла­ет ре­гуляр­ные от­че­ты на ос­но­вании дан­ных, по­лучен­ных из раз­ных ис­точни­ков, вклю­чая обыч­ные дру­жес­кие свя­зи с дру­гими дип­ло­мата­ми. Неужели Вы думаете, что он сорвётся после того, как получит писульку из вашего департамента.
   Мистер Гуль сокрушенно покачал головой:
   - Вы правы, сэр. Тут я ничего не могу поделать. Только сама Королева сможет заставить сэра Бульвера сдвинутся с места. Вы хотите воздействовать на него через Букингемский дворец?
   - Это, в общем-то, ни к чему. Да и особого проку от этого не будет!
   - Как Вы правы, сэр! - поддакнул чиновник.
   - Поэтому у меня есть другое решение. Вот список британской собственности, конфискованной предыдущим правительством Зангаро, - горнорудный магнат указал Гулю на папку в сафьяновом переплёте. Он раскрыл её и стал изучать.
   - Да! Её там немного, - продолжил сэр Джеймс, - но посмотрите лучше, кто собственники! "Бэрклэйз", "Бритищ Тобако", три лесные концессии, четыре плантации, сахарный завод, порт и электростанция. Это составляет примерно двести пятьдесят тысяч долларов в ценах шестидесятого года. Конечно, всё это находится в упадке и давно запущено, но список внушительный!
   - А сколько это стоит сейчас?
   - Оценить это невозможно, но эксперты считают, что не менее триста тысяч фунтов...
   - Что же сумма незначительная...
   - Как сказать, мистер Гуль, как сказать! - зло произнёс Мэнсон, раздражённый непонятливостью собеседника. - Вы, чиновники, никогда не понимали истинной стоимости денег, вложенных в бизнес. Если подойти к британскому имуществу в Зангаро с умом, вложить кое-какие средства, то его стоимость возрастёт в десятки раз и мы получим доступ к местному сырью. Во-первых, это - какао, во-вторых, каучук, в -третьих, это ...
   - Не надо, не надо, это перечислять. Я изучал досье на страну, - замахал руками дипломат. - Позвольте предположить, что там, в горах, есть и Ваши интересы...
   Мэнсон неопределённо хмыкнул, он не ожидал такой прозорливости от своего собеседника.
   - Олово?
   - Да!
   - Так что Вы предлагаете, сэр?
   - Дорогой Адриан, я уже переговорил с кое с кем в политических сферах и на днях в парламенте будет сделан запрос о действиях Форин Офиса в отношении возмещения британской собственности в Зангаро. Вы, я полагаю окажетесь на коне, если подготовите докладную записку для своего шефа и порекомендуете направить в Кларенс полномочного представителя для ведения переговоров.
   - Но это будет фактически, что Британия признает переворот. Это нарушение нашей политической доктрины!
   - Не совсем так, Адриан! Вы несколько торопитесь представитель Форин Офиса будет иметь статус наблюдателя на переговорах между представителем британских собственников и новым правительством Зангаро. Они пойдут на всё, чтобы удовлетворить их претензии.
   - А я понимаю: привлечение капитала для восстановления производств...
   - ... и надежда на признание Великобританией, - закончил за Гуля его собеседник. - Я постараюсь, чтобы наш Западноафриканский Комитет выдвинул Вашу кандидатуру. В случае успеха Ваш авторитет сильно возрастёт, правда, придётся жить в трёхзвёздочном отеле, пить местное пойло и ежедневно жрать хинин, - было непонятно Мэнсон шутит или говорит всерьёз.
   - Сэр, но я не собирался в Западную Африку. У меня тут дел по горло.
   - После этой миссии, Адриан, у Вас будут хорошие перспективы для карьерного роста, - доверительно сказал Мэнсон, и добавил: - Если, конечно, она закончится удачно...
   - У меня в связи с этим делом ещё один вопрос, сэр?
   - Да, - настороженно спросил Мэнсон, будто ожидая какого-нибудь подвоха.
   - Кто будет представлять интересы британских собственников?
   - О! Это один из сегодняшних гостей, мистер Мартин Торп. Рекомендую познакомится с ним поближе!
   - Мы это уже сделали, сэр!
   - Отлично. Он будет помощником, а руководителем станет некто Гарольд Робертс.
   - Кто это?
   - Член совета директоров компании "Бормак", которая заключила контракты с собственниками на управление всем их имуществом в Зангаро.
   - Теперь мне понятно, почему мы сегодня здесь собрались.
   - Вы очень догадливы Адриан, а теперь ступайте в салон. Я скоро к Вам присоединюсь. Документы, - Мэнсон кивнул на сафьяновую папку Гарднер отнесёт к Вам в машину.
   Чета Гулей покинула Нотгроув незадолго до полуночи, но в кабинете Мэнсона ещё долго горел свет. В нём происходило подобие военного совета, в котором хозяин особняка играл фельдмаршала, а Эндин и Торп - его генералов.
   - Значит так, мальчики, - глава "МэнКона" удобно устроился в кресле и закурил третью за этот вечер сигару. - Начинаем второй раунд борьбы. Мы все, конечно, оплошали, положившись на этого Шеннона, но это не значит, что игра проиграна.
   - выт так думаете, сэр Джеймс? - с надеждой в голосе произнёс Эндин уже расставшийся со своей мечтой о собственном клубе.
   - Да! - магнат промолчал и, убедившись в эффекте своих слов, добавил: - Потому что наш наёмник вывел Зангаро из сферы влияния Восточного Блока. Жаль, конечно, что не окончательно.
   - Для этого зангаро нужно перенести в мир. Где нет коммунистов, - плоско пошутил Торп. Увидев свирепый взгляд босса, он замолк и поджал губы.
   - Поэтому, мои мальчики, у нас Вами стоит две равновеликие задачи. Одна из них: не допустить реставрации красной заразы, а вторая - подчинить правительство этой страны нашему влиянию. Я провёл ряд консультаций и решил, что обе они нам по силам...
   - Сэр Джеймс, вы же никогда не занимались большой политикой! - просипел Эндин, подавленный значимостью слов шефа.
   - Саймон, ты несколько преувеличиваешь. Я всегда занимаюсь политикой, когда это выгодно. Как ты уже, наверное, сообразил тебе выпадает решение первой задачи.
   - Но, сэр, я никогда не воевал с красными. У меня несколько другой профиль,- растерялся Эндин. - Я ничего не понимаю в этом...
   - Ничего, поучишься, тебе это будет полезно. Не волнуйся: кричать "В атаку!" и убивать из-за угла ты не будешь. Для этого есть другие люди. Мне важно, чтобы при всём этом состоял мой человек, который будет то открывать, то прикрывать денежный краник.
   - Хорошо, сэр. Но ведь я облажался с Шенноном?
   - Ну что же, бывает. За одного битого двух не битых дают. К тому же ты поедешь в Уарри не один! У тебя будет советник высшего класса!
   - Как в Уарри, почему в Уарри?
   - Потому что, это - естественный плацдарм для операций против Зангаро. Кроме того, имеется целых три причины, которые определили выбор этого места!
   - Ну первая - это то, что я там уже дважды побывал и ориентируюсь на местности, вторая - это мой случайный друг Дого, ну а третья, э....
   - Не затрудняйся, мой мальчик, ты её просто не знаешь. Твой будущий советник и коллега был резидентом британской разведки в Гвиании.
   - как его зовут?
   - Полковник Роджерс. Лет десять назад он сильно обложался и его выперли на пенсию, но кое какиее связи у него там остались!
   - Разведчик бывшим не бывает!
   - Вот, вот! И поэтому держи при нём ухо востро, а о платине - ни звука!
   - Да, сэр!
   - Послезавтра встретишься с ним в Лондоне. Во вторник мы с Мартином будем в Париже, не так ли? - магнат бросил взгляд на Торпа, который утвердительно закачал головой. - Я, пожалуй, остановлюсь там на ночь. Схожу в "Мулен Руж", развеюсь.
   Мэнсон на минуту умолк и прикрыл глаза, представив себе канкан и полуобнажённых танцовщиц, а потом продолжил:
   - В среду утром Вы мне представите план действий. Если я с ним соглашусь, то сразу вылетите в Зангаро. Теперь ты, Мартин! Тебе нужно встретиться с Гарольдом Робертсом и пригласить его совершить поездку в Западную Африку!
   - А если он не согласится?
   - Тогда придётся тащить с собой майора Лютона.
   - Но, сэр! Я тоже член совета директоров этой компании. Я это помню, но пока тебе не стоит это афишировать. Понятно!
   - Да, сэр!
   - Спокойной ночи, господа! Желаю всем спокойной ночи! Завтра встретимся за завтраком и уточним детали!
   Первый день на базе в Гинкалы запомнилось Голону надолго. Рано утром его разбудил грохот вертолётного двигателя, от которого задребезжали стёкла. Сообразив, что поспать больше не удастся, Сергей, не торопясь, приготовил кофе, позавтракал, а затем выбрался наружу, посмотреть, что происходит. Чтобы не выделятся на фоне советников, он надел мабуту, которую вчера вечером ему лично вручил ему комендант базы майор Лунёв.
   - Сергей Александрович, - сказал он, передавая пакет с формой. - Настоятельно рекомендую при передвижении по территории базы носить это. Во-первых, не будете так выделятся, а во-вторых, это в целях Вашей же безопасности!
   - Что могут похитить?
   - Да!
   - Иностранные шпионы, чтобы выпытать военную тайну? - пошутил Голон.
   - Нет, местные бандиты, что получить выкуп! - серьёзно ответил полковник. - Наших военных они не трогают, потому что один раз мы их серёзно поимели.
   - Как?
   - Вырезали всю деревню, где прятались бандиты. Парня нашего освободили, он был еле живой от страха. Пришлось отправить домой на психологическую реабилитацию. Такого насмотрелся, ужас?
   - А в гражданском я могу появляться?
   - Да. Под нашей охраной при поездках в город. И только!
   Огороженный проволочной изгородью, военный городок был полностью изолирован от гражданского населения. Кроме советников в нём имелся небольшой штат прислуги из местных жителей, которые занимались приготовлением пищи и уборкой. Кирпичные здания, составлявшие небольшой поселок, были прочны и безыскусны. Кроме офицерской казармы, где находилась общая спальня на двенадцать человек и две отдельные комнаты, здесь же были еще столовая, каптерка, командный пост и шесть ангаров. От нечего делать советник пошёл к ангарам. Там постоянно суетились люди. В первом строении располагались мастерские для ремонта и обслуживания техники. Второй ангар служил чем-то типа склада запасных частей. В нём же располагался местный цейхгауз. К третьему ангару вела мощная и широкая, бетонная дорога. Когда Серегей заглянул туда его взору предстали два разобраных Краза. Остальные ангары пока пустовали. Базу караулили солдаты народной армии, дежурящие на проходной и у командного пункта. Чтобы охрана объектов велась надлежащим образом, их проверял дежурный офицер из команды Зигунова.
   Комендант базы майор Лунёв рассказал, что запланировано строительство еще шести казарм и расширение взлётной полосы. Солнце поднялось достаточно высоко: стало жарко и душно. На стройке бушевала пыльная буря. Несмотря на это работа кипела. Два мощных гусеничных бульдозера, выстроившись в ряд, расширяли взлётную полосу. За ними ехал грейдер, наводивший окончательный марафет. Воздух дрожал от рева моторов. Стоя у входа в каптёрку, Сергей наблюдал, как гру­зови­к привёз ко второму ангару меш­ки с цементом и гипсом. Надувшись от собственной значимости, шо­фер в ар­мей­ской фор­ме поставил свою ма­шину с ок­ра­шен­ны­м в мас­ки­ровоч­ный цвет ку­зовом на площадке рядом. Он не спеша поменял во­ду в ра­ди­ато­ре и лениво наблюдал, как местные рабочие сгру­жают меш­ки, кое-как скла­дывая их в ангар. Прячась от жары, политический советник направился на командный пункт, где ему был выделен отдельный кабинет для работы над внешнеполитической программой ФПЗ. По дороге он встретил Зигунова.
   - Покурим? - предложил капитан.
   - Покурим!
   Как выяснилось из разговора, жизнь текла своим чередом. Кроме группы них в лагере было ещё пятеро советских офицеров, комендант, два переводчика, радиооператор и шофёр. Капитана Галицкого повысили в должности, назначив командиром экипажа "илюшина". Он теперь находился в Браззавиле, готовясь к перебазированию. По данным ОБС - "одна баба сказала", прибывший вертолёт тоже придавался их группе. Старшину Петренко временно командировали в Порт-Нуар для приёмки автотранспорта. Остальные ребята тоже не сидели без дела. Стройка шла уже целую неделю, но конца и края ей видно не было.
   Липкин и Петренко были назначены курировать строительство бараков. На Ване Белкине висели охрана и обустройство КПП. Он был страшно недоволен, что кухонную команду, сплошь состоявшую из местных красоток, отдали под начало Беляева. Тот, естественно, не упустил случая и блистал красноречием:
   - Мы приехали в Гинкалу учить негров есть хинкали! - балагурил он в столовой.
   - Нет лучше вареники? - поддевали его коллеги, после чего Андрей обиженно замолкал. Дело было вот в чём. На второй день после прибытия группы одна из местных стряпух решила удивить русских. Она рассказала об этом Беляеву, который тут же сообщил коллегам, чтоза ужином всех ждёт сюрприз. Заинтригованные им офицеры собрались в столовой почти одновременно. Когда они расселись за столом, одна из стряпух по имени Джена, за­гадоч­но ух­мы­ляясь, сдер­ну­ла пок­ры­вало с боль­шой, как таз, мис­ки, об­на­жив для все­об­ще­го со­зер­ца­ния ог­ромный шар ва­рено­го тес­та.
   - Шо цэ та­ке и з чим й­ого идять? -- не­до­умен­но бур­кнул под нос Петренко, ус­та­ло рассматривая по­суди­ну с ди­ковин­ным блю­дом. Проголодавшиеся офицеры друж­но ло­мали го­ловы, пы­та­ясь от­га­дать неж­данную загадку:
   - Раз­ва­рен­ный хлеб­ный мя­киш, - пред­по­ложил кто-то.
   - Клей­кое тес­то в мас­ле, - по­дал го­лос дру­гой.
   - Я, ка­жет­ся, по­нял, это свя­щен­ное ла­комс­тво хь­он­дус­ских ба­тусей - сострил Беляев.
   - Нет, это сло­новьи уши, запечённые в тесте.
   Спор раз­го­рал­ся. Только Лунёв, как старший по званию, не ввязались в дискуссию и мол­ча раз­гля­дывали ди­ковин­ное блюдо.
   - Это твоя идея, Беляев? - спросил комендант.
   Беляев ска­зал на­конец, сда­ва­ясь:
   - Сло­па­ем, брат­цы, лишь бы съ­едоб­ное. На­чинай, Яшка.
   - Ты на­чинай, ты.
   - Зап­росто. Ей-бо, ин­те­рес­но, что оно та­кое? - Андрей крик­нул молоденькой стря­пухе, стоявщей рядом в яв­ном ожи­дании компли­мен­тов: - Эй, ба­рыш­ня! Женька! Что за еда у нас?
   - Ва­рени­ки. Обе­щан­ный сюр­приз, - тор­жес­твен­но объ­яви­ла она.
   Гу­бы Андрея сжа­лись, его го­лова зат­ряслась, слов­но по­пала под ток вы­соко­го нап­ря­жения, а из при­щурен­ных гла­зах ска­тились сле­зы. Его примеру последовал весь стол, даже начальники.
   - Ва­реник... - за­чаро­ван­но пов­то­рил Петренко, так хо­рошо зна­комое всем в ла­гере и та­инс­твен­ное для туземцев сло­во. Все сидящие за столом офицеры еще с пол­ми­нуты ма­ял­ись от без­звуч­ной ико­ты.
   - Джен, ми­лая де­воч­ка, -- лас­ко­во произнёс Мартын Босс, об­ра­ща­ясь к надувшейся стряпухе, - ты на­роч­но, чтоб пос­ме­шить?
   - Тол­че­ный кар­то­фель в тес­те сва­рить, об­лить мас­лом, из­мель­чен­ный и под­жа­рен­ный лук... -- про­лепе­тала та, под­хо­дя поб­ли­же. - Вот я и при­гото­вила. Сра­зу два. Вто­рой ду­мала при­беречь на ужин. Что же тут смеш­но­го?
   - Раз­ве тебе ни­чего не известно о раз­ме­рах?
   - Нет, а что?
   - Варенники ле­пят сов­сем ма­лень­кие, в треть твоей ла­дошки. Та­кие го­дят­ся для сло­на, - Лунёв по-отечески обнял африканку.
   - Ну и зря, боль­ше - луч­ше, и ре­бен­ку по­нят­но,
   - Ко­неч­но, ты пра­ва. Ни­чего не по­нима­ет Андрей в этих самых ва­рени­ках. Вот от­бе­рем сей­час, чтоб не нас­мешни­чал.
   - Бо­же упа­си! - за­махал Беляев ру­ками под друж­ный смех при­яте­лей. - Не от­дам!
   Про­голо­дав­ши­еся офицеры ра­зом наб­ро­сились на ку­линар­ное тво­рение при­обод­рившей­ся кор­ми­лицы, пред­ва­ритель­но раз­ру­бив его на кус­ки.
   Зигунов то­же поп­ро­бова­л и ска­зал Лунёву:
   - Дей­стви­тель­но вкус­но, толь­ко кар­тошка внут­ри очень со­леная.
   - Он не лю­бит слад­кую, - оп­равды­валась Джен, ки­вая на Беляева.
   - Сой­дет, - поддержал стряпуху Босс, - есть поч­ти мож­но, не ку­куру­за.
   - Мне то­же уже на­до­ело бес­ко­неч­ное по­шо, - посетовал Липкин.
   - И Бо­рису Николаевичу, - под­хва­тила стряпуха, - он вчера за ужином ска­зал, что мел­кая ку­куруз­ная му­ка похожа на какой-то порошок.
   - А я по­шо люб­лю, - про­мычал Белкин с на­битым ртом. - и ва­реники. Женька, тащи второй.
   - Тот на ужин. Есть ле­пеш­ки.
   - Я ле­пеш­ки тоже люб­лю, - буб­нил Белкин, пог­ло­щая все, до че­го до­тяги­вались его длин­ные ру­ки с быс­тро­тою мо­лотил­ки. В раз­го­рев­шей­ся по­малень­ку зат­ра­пез­ной дис­куссии о дос­то­инс­твах той или иной кух­ни не при­няла учас­тия лишь са­ма стря­пуха. После первого неудачного опыта, питание советских офицеров резко улучшилось. Под руководством Беляева девчонки готовили первосортные блюда. Правда, это не обошлось без помощи хозяйственного Петренко, который по случаю и без случая тягал всё то, что считал бесхозным. Учитывая безалаберность туземцев, такого было много.
   - Что там слышно сверху? - задал ожидаемый вопрос Зигунов.
   - Честно скажу - не знаю, - с горечью ответил Сергей и стал излагать собственные проблемы: плохую работу переводчиков, молчание начальства, тоску по дому. Капитан потерял всякий интерес к советнику и ушёл по своим делам.
   Новым событием для засекреченного лагеря стало прибытие двух людей из Зангаро. Их доставили вертолётом и сразу направили в госпиталь. На объекте царила секретность, но Сергея, как политического советника, сразу поставили в известность, пригласив на совещание.
   - Эти ребята отмахали за двадцать суток по джунглям почти четыреста вёрст. Вот отсюда и до сюда, - комендант лагеря, умудрённый опытом майор, повёл указкой на крупномасштабной карте региона. Он был коренаст и широкоплеч и чем-то напоминал гориллу. Его редкие волосы были тронуты сединой и были коротко пострижены. По мнению Сергея, имевший за плечами только курсы военных переводчиков, где с ним занимались исключительно субтильные мужчины и мужеподобные женщины, Борис Николаевич Линёв был настоящим эталоном военного. Громкий командный голос майора гулко разносился по небольшому залу, заполненному советскими офицерами, многие из которых были совсем мальчишками. Наблюдая за ними, Сергей отвлёкся и потерял ход мысли майора. Тем временем, Лунёв продолжал сыпать военными терминами и вдруг закончил на самом интересном:
   - ... И, что интересно, довели половину своих бойцов.
   - А что в этом такого, - поинтересовался кто-то сзади. - марш по пересечённой местности?
   - Вы знаете, что такое гилеи, товарищ?
   - Да, это - экваториальный лес...
   - Дай Бог Вам никогда туда не попасть, - со вздохом произнёс майор. - наши ребята на грани истощения. Правда, их бойцы тоже. Из другого отряда. шедшего вот по другому маршруту, не уцелел никто. Итак, товарищи офицеры, Вы сможете получить более полную информацию, когда больные пойдут на поправку. Все свободны!
   Серегей подошёл к коменданту и спросил:
   - Борис Николаевич, кто это?
   - Вообще-то это не принято сообщать, но Вам, как политическому советнику, я скажу. Это - старший лейтенант Евгений Акимцев и капитан Рамон Гид.
   - Но позвольте, Рамон - это испанское имя.
   - Да. Товарищ Гид выполнял свой интернациональный долг...
   На следующее утро капитан Зигунов пригласил Голона посетить второй ангар. Дежурным офицером в тот день был Беляев. Когда он отомкнул замки и запоры на воротах ангара, старший военный инструктор подвёл советника к штабелю ящиков.
   - Это - Ваше, - сказал капитан. - Ночью доставили.
   - Что это? - удивился Голон.
   - Груз "Комарова". Двадцать четыре места!
   - Мне это ни о чём не говорит.
   - А! Вы, наверное, не в курсе, что этот теплоход вёз оружие для армии Зангаро. Теперь оно передано в распоряжение ФПЗ.
   - Вёз, вёз, да не довёз, а в Гинкалу нам привёз, - балагурил Беляев.
   - А я теперь понял о чём Вы говорите, товарищ майор, - сообразил Голон. - И много здесь оружия?
   - По спискам там числится двести двадцать одна единица, в том числе сто двадцать четыре акаэма, девяносто два экаэса и пять рпэка. К ним имеется в наличии 864 магазина. - Затараторил Беляев, взяв в руки какой-то список. - Согласно сопроводительному документу два ящика были выгружены в Туреке...
   - Тогда мне понятно, почему такое странное количество... - произнёс Зигунов.
   В очередное воскресенье Сергей вытребовал у Лунёва шофёра и "уазик" для поездки в Гинкалу. Там у него была запланирована встреча с местным руководством. Далеко на горизонте дыбились бурые с плоскими, словно обрубленными, вершинами холмы. По пыльному шоссе Голон выехал к переправе. Эта полноводная, могучая у своего слияния с Конго река оказалась мелким ручьём, который могла перейти курица вброд. Впрочем, был самый конец сухого сезона, когда пересыхают многие реки и крестьяне, чтобы добраться до воды, выкапывают в их песчаных руслах глубокие ямы. Некоторые деревья в эту пору сбрасывают листву и стоят уродливо скрючившиеся в своей наготе. Город располагалась в широкой долине, ограниченной с севера каменистыми холмами, представлявшими склон Хрустальных гор. Их вершины были покрытыми лоскутами сочной плотной зелени, а склоны - беспорядочно усыпаны невзрачными домишками. В ослепительных лучах утреннего солнца Гинкала казалась сделанной из громадных кусков сахара. Немногочисленные в городе новые здания -- мэрия, Дом партии, резиденция губернатора, здание школы -- соперничали белизной друг с другом. Были тщательно выбелены и прилегающие к ним жилые дома с плоскими крышами. За ними располагался большой квартал, застроенный хижинами под крутыми конусообразными крышами из соломы. Они расползались вверх по склонам, напоминая гигантскую воронку. Очер­та­ния го­род­ско­го раз­ностилья стро­ений на­води­ли Сергея на мысль об уди­витель­ной схо­жес­ти всех бо­лее или ме­нее круп­ных го­родов Аф­ри­ки. Слов­но мно­гочис­ленные близ­не­цы, раз­бро­саны эти го­рода по все­му кон­ти­нен­ту. Но судь­бы, жизнь их оби­тате­лей еще очень раз­нятся.
   В узких проулках между лачугами мирно играли полуголые ребятишки да бродили в поисках корма куры.
   Поблизости от городского стадиона расположилась экономическая выставка-ярмарка. Именно она была в это раз главной целью советника. Хозяйками ярмарки были женщины. Весело переговариваясь, они раскладывали на деревянных столах зеленые банановые гроздья, миски с кроваво-красным мелким перцем, корзины риса. Прямо по земле были разложены толстые, серые клубни ямса, розоватые плоды батата, жесткие, узловатые корни маниоки. Можно было увидеть на выставке и овощи, а также изделия местных кустарей -- резчиков по дереву, ткачей, кузнецов, ювелиров. Ярмарка были забита яркими ситцами, эмалированной посудой, всевозможными бытовыми предметами. Груды ананасов, бананов и кокосовых орехов соседствовали с мешками риса, арахиса и сушёной рыбы. Её тяжелый запах смешивался со сладким ароматом фруктов, создавая особый букет. Отдельно располагались изделия ремесленников. Грудами лежали деревянные маски бамилеке, пылились бронзовые мечи и литые фигурки всадников с плато Адамава, пирамидами стояли глиняные горшки и кувшины Гидера и деревянные сиденья и тыквенные бутыли, целиком обтянутые образующими яркий и очень простой узор нитями бисера племени бамун. Здесь же продавались плетенные из волокна пальмы круглые крышки для калебасов - громадных сосудов из разрезанных поперёк тыкв. Все изобильно, богато, да и настроение устроительниц выставки было приподнятым, праздничным. С нескрываемой гордостью показывали они посетителям свое хозяйство, охотно отвечали на вопросы.
   Так случилось, что в этот момент выставку посетил губернатор провинции. Он тут же взял Сергея в оборот, став его личным гидом.
   - Наша главная цель - развивать местную торговлю. Сейчас ее полновластными хозяевами являются бамилеке, предприимчивые, энергичные торговцы из Южного Камеруна. Они держат в руках почти всю торговлю моей провинции. Им принадлежат грузовики, на которых они возят хлопок из Убанги к морю, а назад - орехи кола, промышленные товары. Они же под ростовщический процент ссужают крестьян деньгами, обеспечивая себе за бесценок будущий урожай с их крохотных хлопковых полей.
   - Но ведь правительство взяло под контроль внешнюю торговлю?
   - После того как была создана национальная денежная система, прекратили свою деятельность французские торговые компании. Их функции взяли на себя специально созданные государственные внешнеторговые учреждения, далеко не всегда подготовленные к решению совершенно новых для них задач. Вот типичный пример. Когда правительство снизило цены на сахар и некоторые другие товары широкого потребления, они сразу же исчезли с рынка. Местные торговцы скупили их и вывезли в соседние страны, где сохранялась их прежняя цена. Эта обогатившая многих операция не имела, однако, политического характера. Ее инициаторы гнались за прибылью, не преследуя цели создать политические трудности для молодого государства.
   - А как же наша помощь, что говорят советники?
   - Если честно, они просто не понимают местную специфику. Наша внешняя торговля во многом была ориентирована именно на удовлетворение потребностей бюрократии. Уже при аббате Юлу стала очевидной социальная несправедливость его экономического курса. Но после того как Богана вышла из зоны франка, торговцы уже не могли маневрировать товарами, как прежде. Теперь они прибегают к контрабанде, которая изо дня в день. При этом они понимают, что в погоне за высокими доходами нарушают законы страны. Так что влиятельная и многочисленная прослойка купечества находится в оппозиции правительству. Наша ярмарка призвана показать им новые возможности для бизнеса, бросив их энергию на вытеснение с рынков бамилеке.
   - Мы не можем позволить себе расточительства: ввозить французский сыр и вина, когда народу не хватает риса и молока. Это противоречит бы всему духу нашей политики, ее народному характеру, - с жаром добавил секретарь губернатора, молодой человек в хорошем европейском костюме.
   - Но разве вынужденный отказ от привычного образа жизни не вызывает раздражения? - провоцировано спросил его Голон.
   - Конечно. И нам пришлось столкнуться с сопротивлением. Тайным и явным, - последовал ответ. - Именно вокруг вопросов организации торговли сейчас идёт крайне острая борьба. В этом заключается одна из специфических особенностей общественного развития нашей страны, товарищ. Часть служащих, часть интеллигенции недовольна дефицитом товаров, ее сопротивление разъедает наш государственный аппарат.
   - Но, позвольте, по моим данным именно торговля является преимущественной сферой деятельности нарождающейся буржуазии. Дезорганизуя торговлю, подрывая контрабандой, спекуляциями снабжение народа товарами широкого потребления, лавочник выражает свое враждебное отношение к проводимому правительством курсу, а это чревато последствиями. Неужели Вы не понимаете?
   - Ещё как понимаю, - губернатор посмотрел Сергею в глаза. - За каждым лавочником, чиновником или учителем стоит целый клан, а то и племя. Если мы тронем одного, то против нас ополчится сотня. Вот мы и создам ярмарки, чтобы вытолкнуть с рынка чужеземцев-бамилеке, как раньше это сделали с европейцами, левантийцами и азиатами.
   - Только натравливая одних на других можно здесь удержаться у власти, - дополнил шефа секретарь, поправляя на носу очки в модной оправе. - К сожалению, классовый подход здесь не работает.
   - Ну а какая кампания будет следующая?
   - Борьба с космополитами, - уверенно ответил секретарь. - Верхушка нашего общества по своим вкусам и замашкам резко отличалась от народа. Они одеваются в костюмы, сшитые из европейских тканей и европейскими портными, пьют шотландский виски, французские вина! В африканском обществе с мощными традициями равенства и взаимопомощи они насаждают мораль капиталистического мира!
   - Но ведь вы потеряете значительную часть интеллигенции?
   - А к чертям собачьим её, - разошлся вдруг секретарь. - Ваша страна так сделала и выжила во враждебном окружении!
   - Гм... Гм... - Голон хотел возразить оппоненту, но губернатор опередил его. Подхватив под локоть, он заговорил прямо в ухо
   - Господин советник, Вы должны понимать, что молодёжь часто увлекается радикальные решениями, но они не часта бывают верными. Вы согласны?
   Вспомнив, что случилось с Лумумбой, Сергей ответил:
   - Да. Я уверен, что здесь всё обойдется без эксцессов.
   - Одной из основных мер станет сокращение разрыва в оплате высших чиновников и других групп трудящихся.
   - Вы лично готовы к этому, губернатор? - в упор его спросил Голон. Его собеседник как-то смущённо вздохнул и вернул разговор в прежнее русло:
   - Борьба носит крайне напряженный характер. Скажу Вам по секрету, в столице со снабжением возникли проблемы.
   - Местной буржуазии при поддержке со стороны отдельных звеньев государственного аппарата удалось добиться того, что традиционная, система снабжения через магазины и лавки государственных компаний оказалась почти полностью парализованной. - добавил секретарь. - В этой сложной обстановке многие члены нашей партии считают, что настало время поставить торговлю под контроль трудящихся.
   - Кончится тем, что ваше правительство начнёт отбирать продукты у крестьян силой или загонит на плантации. Вы хотите повторить опыт Кимбы? - вспылил Голон.
   - Этот напыщенный индюк никогда не был настоящим социалистом, - парировал секретарь.
   - Да, но он следовал точно в рамках той программы которую, молодой человек, Вы только что огласили. Вы хотите, чтобы с Боганой произошло тоже самое.
   - Мы недавно отбили нападение империалистов! Наша армия сильна! У нас есть ваше оружие и советники! Могучий Советский Союз нас защитит! Я знаю, его флот уже идёт в Конакри!
   Голон подозрительно посмотрел на секретаря губернатора:
   - Да, конечно, мы будем защищать народ Боганы, но это не значит, что мои партия и правительство будут поддерживать радикалов.
   - Господин советник, предлагаю пообедать у меня в резиденции. И не отказывайтесь: гостей будет не много: мы с Вами, мэр и префект. Я хотел ещё пригласить начальника гарнизона, но он срочно выехал на границу с Зангаро. Там обнаружили какой-то вооружённый отряд...
   - Но ведь там непроходимые джунгли! - воскликнул Серегей.
   - А ещё гориллы, крокодилы и племена каннибалов! - пошутил губернатор, направляясь к своей машине. Это был "бьюик" тёмно зелёного цвета. Сергей двинулся к машине, но вдрг замешкался: яркое солнце ослепило его, когда он ступил на тротуар. Нищий-слепец, сидевший у входа на стадион, поднял голову и запричитал:
   - Пенни, масса..., пенни!
   - Ничего ему не давайте! - по-русски произнёс секретарь. - Недавно в Гинкале умер один нищий. Оказалось, что он был богатейшим человеком!
   - Вы бывали в СССР? - поинтересовался Голон, усаживаясь в бьюик.
   - Да! И даже полгода учился русскому языку! Потом меня отзвали на родину...
   День кло­нил­ся к ве­черу, когда обед закончился. Был час "пик". Гинкалу за­поло­няли гудки клак­со­нов, громкая речь, смех, пе­рес­тук колёс на бу­лыж­ных мос­то­вых, рев му­лов и ве­лоси­педные звонки. Лю­ди осаж­да­ли ма­лень­кие и пузатые, как пивные бо­чки, ав­то­бусы. Они стре­мились к до­маш­не­му оча­гу с одер­жи­мостью буйно помешанных. Го­род за­поло­нил сонм гром­ких зву­ков: пе­рек­ли­ка­ющи­еся клак­со­ны, воз­бужден­ная речь, смех, ко­лес­ный пе­рес­тук на бу­лыж­ных мос­то­вых, рев му­лов и пе­рез­вон ве­лоси­педов. Сергей не рискнул соваться в эту кашу и поехал в боль­ни­цу - дар Советского правительства. Она была построена совсем недавно: в её помещениях за­пах стро­итель­ных ма­тери­алов еще не был вы­тес­нен за­пахом ле­карств. На фа­саде ле­чеб­но­го кор­пу­са ря­дом с фла­гом мо­лодой рес­публи­ки мес­тны­ми влас­тя­ми бы­ло вы­веше­но и алое по­лот­ни­ще. На скамьях тес­но си­дели выз­до­рав­ли­ва­ющие, они ку­тались, нес­мотря на жа­ру, в но­вехонь­кие бай­ко­вые ха­латы с ин­вентар­ны­ми штам­па­ми на са­мых вид­ных мес­тах. В ши­роких, нас­тежь рас­пахну­тых ок­нах вид­не­лись хо­дячие боль­ные, на­до по­лагать, при­липа­ющие к по­докон­ни­кам с ут­ра до ве­чера. Они на­поми­нали неб­режно рас­став­ленные на пол­ках бюс­ты. И те и дру­гие с ин­те­ресом рас­смат­ри­вали при­шель­ца. Советский врач, дежуривший в этот день, был взволнован посещением советника.
   - Чем могу быть полезен, товарищ? - заискивающе спросил он. От него шёл лёгкий запах алкоголя.
   - Спиртиком балуетесь, товарищ доктор? - шутливо произнёс Серегей и увидел, как наливается краской лицо собеседника.
   - Что Вы, что Вы, товарищ советник, я только после операции...
   - Врёт! - подумал Сергей и попросил. - Проводите меня в палату старшего лейтенанта эээ...
   - Акимцева! - угодливо подсказал врач. - Сию минуту. Он уже может говорить.
   Спеша за быстро шагающим доктором, Сергей уже наметил список вопросов, на которые хотел получить ответы. Их беседа затянулась, поскольку старший лейтенант почти ничего не знал об обстановке в Кларенсе накануне переворота. Зато об этом много знал кубинец, который весьма охотно обрисовал нравы и порядки, существовавшие при Кимбе. Акимцев выступил в роли переводчика.
   Капитан Рамон считал, что национализация иностранной собственности и денежная реформа, подсказанные Кимбе в советском посольстве, сильно ударила по интересам местной элиты, которая в массовом порядке сбежала за рубеж. Те же, кто остались вместе с президентом стали грабить страну. Когда их ловили за руку, то обвиняли в контрреволюционной деятельности и шпионаже.
   - Вы имеете ввиду заговор Бобби?
   - Да не было никакого заговора, обычное воровство!
   - Спасибо, товарищи, мне пора ехать...
   Голон вернулся на базу и сразу направился к коменданту. Лунёв ещё сидел в своем кабинете, что-то вычерчивая на карте. Свет настольной лампы высветил небольшие залысины и сеть морщин на лице майора. Было очевидно, что ему уже далеко за сорок.
   - Наверное, ему недолго осталось до пенсии, - подумал Сергей и осторожно постучал.
   - Входите!
   - Здравствуйте, товарищ комендант. Не помешаю?
   - А, товарищ советник, - насмешливо спросил майор. - С чем пожаловали?
   - Скажите, Борис Николаевич, Вам что-нибудь известно о событиях на границе с Зангаро...
   - Вам уже доложили? - удивлённо спросил майор. Его коротко остриженная светло-рыжая голова резко ушла в тень. - Что же знаю не много. Могу только сообщить, что это всё, что осталось от группы майора Спати Буассы.
   - И много вышло?
   - Всего двое, Сергей Александрович! Всего двое: сам майор и его ординарец.
   - А где остальные?
   - Видимо, на том свете, - меланхолично произнёс комендант.
   - У меня к Вам ещё один вопрос?
   - Внимательно слушаю, Сергей Александрович.
   - Вам что-нибудь известно о наших кораблях в Гвинейском Заливе?
   Майор сразу встрепенулся:
   - Кто Вам это сказал? Подполковник Петров?
   - Нет. Представьте себе, обе новости я узнал у местного губернатора.
   - Проклятые болтуны, - вырвалось у майора. - Честно отвечу: мне ничего не известно о планах нашего командования в Заливе. Если хотите, спрашивайте у Петрова! Он прибудет в лагерь со дня на день. А точнее, когда закончим расширение взлётной полосы. С ним будут члены правительства Зангаро в изгнании. Это уже точно по Вашей части, Сергей Александрович!
   - Спасибо, Борис Николаевич!
   - Вот что ещё, - помялся Лунёв. - Вы здесь человек новый. Всего не знаете...
   - Что-то не так?
   - Да, нет. Просто я хотел Вас предупредить об одной местной особенности.
   - Какой?
   - Здесь в Африке если кто-то дорвался до важного поста, все учреждение будет забито его родственниками или теми, кто сможет ему дать хорошую взятку. Зато родню своего предшественника он немедленно выкинет с насиженных мест.
   - Вы не преувеличиваете, Борис Николаевич?
   - Нет, - печально ответил майор. - Нынешний губернатор провинции - этому типичный пример, хотя и числится активистом...
   - Вы уверены?
   - Да. Когда мы начали строительство этой базы, было решено соорудить несколько гражданских объектов. Во-первых, для того, чтобы был повод завозить сюда строительные материалы и технику, а во-вторых, чтобы наладить прямые связи с местным активом. Мне прислали досье на всех более или менее важных чиновников и влиятельных лиц Гинкалы. Я их изучил и сделал выводы. Только и всего! Вы представляете, он насадил свою родню даже в обществе богано-советской дружбы...
   - Вы, по-моему, слишком мнительны, Борис Николаевич! Спокойной ночи!
   - Спокойной ночи, товарищ Голон!
   Акимцев очнулся в абсолютно белой комнате. Тихо гудел вентилятор, вокруг двигались люди в халатах. Один посмотрел его зрачок и по-русски произнёс:
   - Кажется очухался...
   - Слава Богу, свои, - промычал Евгений и вновь провалился в сон. Вместе с ним к нему вернулись воспоминания о последних днях в джунглях. Проводник по имени Алекс уговорил туземцев той деревушки на краю леса их приютить. Евгений вспомнил каким чудом её жители посчитали магнитофон Рамона. Вытянув шеи и выпучив глаза, они смотрели на маленький ящик. Они слушали его несколько вечеров подряд, пока окончательно не сел чудом сохранившийся запасной аккумулятор от радиостанции. Каждый вечер они собирались вокруг Рамона и терпеливо ждали, когда он нажмёт кнопку. Как только начинала играть музыка, все вздрагивали и пятились назад, потом, локтями отпихивая друг друга, лезли вперед и замирали. Это повторялось из раза в раз. Как пояснил Алекс, жители деревни считали, что в ящике сидит маленький человечек, который поет живым голосом. Музыка вызывала у простодушных туземцев оцепенение и испуг: они считали, что это крики какого-то неизвестного им зверя. Поэтому с первыми аккордами кольцо людей медленно раздвигалось, задние вставали на ноги. Но когда тот голос делал паузу или шепотом произносил последние слова тоски и отречения, раздавался взрыв хохота. Все смеялись до слез, указывая пальцами на ящик и одобрительно кивая головой. Маленький человечек, запертый белыми начальниками в коробке и жалующийся оттуда, не вызывал у них ни малейшего сочувствия! Желая укрепить свое влияние на носильщиков, Акимцев объяснял им, что это добрый дух, пока он жив, все будут живы и счастливы. Поэтому, когда полностью разрядился аккумулятор его маленький отряд был вынужден ретироваться из деревни.
   За те несколько дней, что пробыли в деревне, его люди набрались сил, и двигались довольно бодро по лесной дороге, но она быстро кончилась. Алекс вёл отряд по узкому руслу мелкого ручья, окаймленного колючими кустами. Но не это обескуражило Евгения больше всего, а зрелище, которое открылось нам с первого же гребня. Отрог за отрогом чередовались с глубокими долинами. Здешнюю местность можно сравнить с рукой, растопыренные пальцы которой указывают на юг. Полагаясь на карту, Акимцев надеялся, что торная тропа вначале будет идти по ровному месту, а оказалось, что все время придется петлять по холмам и долам! Только взберешься на гребень -- уже крутой спуск. Разность высот достигала трехсот-четырехсот метров, и мы продвигались очень медленно. Через несколько часов отряд сделал привал, одолев каких-нибудь пятнадцать километров, а по прямой -- от силы семь... Затем тропа стала сворачивать в глубь леса, поднимаясь все выше и выше. Кустарники сменились высоченным древовидным папоротником, а обыкновенный папоротник был человеку по пояс. В полдень как обычно пошел дождь. Хлынул внезапно, точно где-то открыли кран, -- как всегда в тропиках. Плотная завеса дождя все заволокла, солдаты едва различали друг друга. Тем не менее, Алекс как ни в чем не бывало продолжал путь. Оставалось положиться на провидение. Минул и час, но дождь все не унимался, пока не прекратился так же внезапно, как и начался. Наконец тропа вывела отряд на плато. Подъем стал легче, воздух здесь был чист и свеж. Выглянуло солнце, в небе изогнулась великолепная радуга -- точно ворота в сказочный край. Я быстро убедился, что место здесь и впрямь необычное: пять километров в ширину и вдвое больше в длину. Его покрывал лес высоких манговых деревьев и таману. Никаких зарослей, заслоняющих вид, не наблюдалось часто попадались светлые прогалины. Потом тропа вышла на просторный луг, за которым начинались дикие кофейные кусты. Вдруг что-то зашумело, и через тропу метнулась здоровенная черная свинья, сопровождаемая выводком поросят. Ламбо молнией исчез в кустах. Визг, хрюканье, гомон говорили о том, что добыче не удалось уйти! А вот и капрал - тащит отчаянно визжащего поросенка!
   - Отличные места для охоты, - сказал Ламбо. -- Свиньи, анилопы, козы. Видишь, командир, - следы...
   - Привал, - скомандовал Акимцев. Солдаты неторопливо стали разбивать лагерь. Так возник первый опорный пункт ФПЗ в Стране Винду. Русские называли его то ли в шутку, то ли всерьёз базой Акимцева, а аборигены - Базаким. За пару дней удалось расчистить площадку для вертолёта. Прилетевший из Гинкалы МИ-4 доставил необходимое оборудование и врача, сделавшего массу различных уколов и прививок. По его рекомендации Евгения и Рамона перевезли в больницу Гинкалы.
   - Не волнуйтесь, голубчик, с Вами ничего страшного не произошло, - говорил ему доктор перед вылетом. - Полежите под капельницей дня четыре, поедите, отоспитесь и будете как огурчик и Ваш коллега тоже...
   - А мои бойцы?
   - А эти? Они - люди привычные. Один вообще здоров как бык. Я думаю, что он из этих мест. Остальным я уже сделал клистир, промыл желудки. Дня через три они смогут нормально питаться, а через неделю - восстановят свои силы. Я за ними понаблюдаю. Это очень интересный материал!
   Взлётно-посадочную полосу закончили в среду: через три дня после выхода майора Буассы из джунглей. К этому времени вся территория базы была обнесена колючей проволокой. По её периметру через каждые сто метров поднялись сторожевые вышки, на которых маячили часовые. Аэродромные постройки еще не были закончены, но база уже работала в штатном режиме. На невысоком холме смонтировали радиолокатор управления воздушным движением. Рядом с ним были развёрнуты две ЗПУ со значками народно-революционной армии Боганы. Боевых самолётов у соседей и в помине не было, поэтому Голон разыскал Зигунова и спросил:
   - А это нам зачем?
   - На всякий случай, - отшутился капитан и рассказал пошлый анекдот про Вовочку и его учительницу.
   - Да, ну тебя!
   - Завтра ждём гостей! Сам Аспид приезжает...
   - Кто, кто?
   - Аспид. Это - погоняло подполковника Петрова.
   - Откуда знаешь?
   - Агентство ОБС сработало!
   В четверг утром прилетел знакомый ИЛ-18Д. Майор Лунёв, капитан Зигунов и политический советник Голон стояли у взлётной полосы, ожидая начальство. Как и следовало ожидать, на борту "Илюшина" прибыло начальство: посол и подполковник Петров. Они спускались по трапу первыми, суровые будто скалы. За ними, соблюдая дистанцию, спустилась трое или четверо африканцев, один из которых был в незнакомой военной форме. Всю эту процессию замыкали двое военных с капитанскими погонами. В одном из которых Голона узнал Чепикова. Увидев Сергея, он приветливо махнул рукой. Тем временем, комендант, взяв под козырёк, что-то бодро рапортовал прибывшим. Дослушав доклад посол, кивнул, что-то произнёс в ответ и пожал ему руку. Полуразвернувшись в сторону Голона, он протянул ему руку и произнёс:
   - Так вот вы какой, Сергей Александрович!
   Не ожидавший такого к себе внимания политический советник ФПЗ от растерянности не знал, что ответить. Тем временем продолжал:
   - Позвольте Вам представить подполковника Петрова. Вы должны быть с ним заочно знакомы! - Сергей судоржно кивнул и пожал протянутую гэбэшником руку. - Я уверен, что вы, товарищи, сработаетесь.
   - Не сомневаюсь, - краем рта улыбнулся Аспид. - А теперь, товарищи, прошу пройти в зал совещаний...
   Плотной толпой военные прошли в знакомый Сергею барак. По дороге его нагнал Чепиков и панибратски стал хлопать по плечу:
   - Ну ты молодчина! Такую деятельность развил! Я читал твои документы и, если бы не знал правды, был бы уверен, - и он начал цитировать. - что где-то на "южной границе Зангаро полыхает пламя народной борьбы. Здесь проходит передовой фронт борьбы с империализмом", и так далее... А политическая программа, декларации - всё так естественно выглядит, - советник посольства по культуре в капитанских погонах просто захлёбывался от эмоций. Только у самых дверей в зал, он представил своего молчаливого спутника:
   - Капитан Волков, Роман Анатольевич. Недавно прибыл из Зангаро!
   - Прямо оттуда?
   - Да! Как открылось регулярное авиационное сообщение прилетел для обмена опытом.
   - Как там самочуствие Леонида Васильевича?
   - Переживает. Считает, что не доглядел. Хотя...
   - Понимаю, понимаю. Кимба был практически не управляем.
   Тут их беседу прервал зычный голос майора Лунёва
   - Товарищи офицеры!
   Шум в зале совещаний сразу стих. Так началось знакомство советской военно-политической миссии с руководителями ФПЗ. Через час посол распрощался и уехал в Гинкалу. После его отъезда вести собрание стал Петров. Он представил собравшимся главу правительства Дерека и двух его заместителей, бывших министров в правительстве Кимбы. Последним был представлен командующий Повстанческой Армией Зангаро полковник Спати Буасса.
   - В армии Кимбы он был всего лишь майором, - шепнул Волков Голону.
   - Он ведь почти три недели провл в джунглях и нисколько не похудел. Странно. Я видел ребят. Которых недавно привезли из джунглей, они отступали по другому маршруту, на них было страшно смотреть.
   - Кого к Вам привезли?
   - Нашего лейтенанта и какого-то кубинца!
   - Его случаем не звали Рамон?
   - Мне кажется, что да.
   - Так, значит он жив! Я должен обязательно его навестить...
   - К сожалению, они пока ещё в карантине...
   - А теперь капитан Волков расскажет нам обстановку в столице Зангаро, - объявил Петров, прервав беседу Голона и Волкова. Капитан встал и упругой походкой вышел вперёд.
   - Мы почему-то считали, что после введения национальной валюты сама логика развития будет диктовать стране антиимпериалистический курс. В будущем, которое вырисовывалось перед Зангаро, взяточникам и казнокрадам не было места, - и Волков описал несколько случаев, когда проворовавшихся чиновников снимали с их постов, отдавали под суд и расстреливали.
   - И каков был результат? - спросил кто-то из зала.
   - Никакого. Эти меры устрашения не могли коренным образом изменить положение. Коррупция продолжала разъедать государственную машину: брали все от простого солдата до министров. Яд разложения был особенно опасен, потому что государственный сектор был призван играть ключевую роль в экономическом развитии. Это повышало значение чиновничества, которое в повседневной жизни распоряжалось и финансами страны, и ее торговлей, и осуществлением различных проектов. Со своей стороны, Кимба и его соратники были вынуждены прибегать ко все более жестким мерам подавления своих противников. Пользуясь тем, что большая часть образованного населения страны принадлежит к племени бакайя, они стали опираться на родственные им племена винду. Борьба с коррупцией испугала местную бюрократию, которая использовала всё более коварные приемы борьбы против политического курса страны - экономический саботаж, заговоры, измену. Это было тем опаснее, что происходила среди людей, стоящих во главе государства. Это - основная причина переворота в Зангаро!
   Когда Волков закончил свой доклад, Петров задал уточняющий вопрос:
   - Насколько я понимаю, в Зангаро к социальному конфликту примешался межплеменной?
   - Да! Вместо того, чтобы привлечь на свою сторону прогрессивную интеллигенцию бакайя её либо уничтожили, либо заставили эмигрировать. Те немногие оставшиеся оказались в подчинённом положении.
   - Значит мы не сможем заручиться поддержкой бакайя?
   - Скорее всего, да. Следует помнить, что племена винду составляют две трети населения страны. Девять десятых из них живут в тропических лесах к востоку из Хрустальных Гор.
   - Это всё хорошо, но как мы из них сделаем хороших солдат? - задал вопрос Зигунов.
   - Товарищи офицеры! - поднялся с места майор Лунёв. - Завтра к Вам на базу перебросят оружие и младший командный состав. Рядовой состав придётся набирать из подручного материала. Совещание объявляю закрытым. Все свободы!
   - Товарищ Голон, - обратился Петров к Сергею, - прошу Вас задержаться. Нам нужно обсудить с членами правительства дальнейший план действий. Думаю, что Ваша миссия в Гинкале закончена! Завтра утром вылетаем. А теперь нам надо ехать в Гинкалу - губернатор даёт приём в честь советского посла. Надеюсь у Вас имеется фрак?
   - Да.
   - Через полчаса я за Вами заеду.
   Ровно в указное время Сергей был готов. Минутой позже ко входу в его коттедж подъехал японский микроавтобус. Он был зелёного цвета. Когда его боковая дверь отъехала в сторону, из неё выглянул подполковник и призывно замахал ему рукой. Залезая в машину, Голон обнаружил, что в салоне сидят члены правительства Зангаро в изгнании. Перехватив его взгляд, Петров пояснил:
   - Пора привыкать, товарищ политический советник, Вы теперь будете неотступно следовать за ними...
   - А где полковник Буасса?
   - Командующий повстанческой армией остался на базе. Связь с ним будет поддерживать капитан Волков. Сейчас они ближе знакомятся с офицерами нашей военной миссии. Как Вам они?
   - Хорошие ребята! Настоящие интернационалисты, товарищ подполковник!
   - Да, ну? - скептически произнёс Петров. - Кстати, зовите меня Александр Васильевич. В моей профессии званиям не придают особого значения...
   - Хорошо, Александр Васильевич. А разве Георгий Иванович с нами не поедет? Он же советник по культурным связям. Как я понимаю и не только.
   - И не только, - повторил задумчиво Петров. Он отдёрнул шторку, прикрывавшую окошко микроавтобуса, и ткнул большим пальцем через плечо. - Вон он сейчас где!
   За окошком расстилалась взлётно-посадочная полоса, по которой натужно ревя двигателями катился ИЛ-18Д. Через секунду он оторвался от земли и полетел на юго-запад, оставляя позади себя приближающийся грозовой фронт.
   Когда за очередным поворотом извилистой дороги открылась Гинкала, полил тропический дождь. Город был завешен кисеей мелкого тёплого дождя, и хотя до заката было еще далеко, казалось, что наступили сумерки. Мрачные тяжёлые тучи медленно и низко плыли над холмами, оставляя на их вершинах унылые серые клочья. Время от времени раздавался сухой треск молний, которые ветвистыми зигзагами голубого пламени расчерчивали низкое небо, потом глухо гремел гром, многократно усиленный резонатором каменных трущоб. Яркие вспышки молний слепили, многократно отражаясь в окнах домов, вдоль которых спускалась в город узкая извилистая лента выщербленного асфальта. Она шла спиралью, охватывая каменную чащу, и заканчивалась у белого губернаторского дома. Рядом с шофёром сидел личный адъютант губернатора, молоденький лейтенант со щегольской щеточкой усиков. Он то и дело посматривал на дешевые контрабандные часы, но не торопил водителя. И микроавтобус, и шофер, и лейтенант, получивший адъютантскую должность при губернаторе всего две недели назад, осознавали важность возложенного на них задания. Покружив по гигантской асфальтовой спирали, микроавтобус въехал в притихший сырой город и, увеличив скорость, полетел по пустой, покрытой красной грязью улице без тротуаров, вдоль которой тянулись подслеповатые одноэтажные домишки. Глиняные стены их, когда-то белые, были забрызганы грязью из-под колес, проезжавших машин. Из огороженных двориков уже тянулись дымки жаровен: горожане встречали наступающий вечер. Наконец улица уперлась в темно-зеленые решетчатые створки ворот, от которых по обе стороны тянулась невысокая, увитая лианами стена из дикого, беленного известью камня, за ней была другая стена -- мокрые темно-зеленые кроны могучих деревьев манго. К автобусу подошёл начальник караула. Офицер был в изрядно поношенной мешковатой пятнистой форме. Давно не бритые щеки, черный берет, надвинутый на правую бровь, и автомат, закинутый за плечо, придавали ему свирепость и воинственность.
   Перекинувшись парой слов с адъютантом, он что крикнул. Из караульного помещения выскочили солдаты в тёмных от дождя куртках с закинутыми за плечи прикладом вверх карабинами, Они поспешно открыли решетчатые створки чугунных ворот, на которых красовались белые с золотые гербы провинции - слон и носорог под скрещенными винтовками.
   Микроавтобус проскочил по вымощенной камнем аллее ведущему к губернаторскому дому. Он имел мезонин, белые колонны по фасаду и высокую трубу из красного кирпича. Как и требовал колониальный стиль, у крыльца стояли на белых бетонных тумбах допотопные пушки конца прошло века. Два гигантских, выше дома, слоновых клыка возвышались там, где кончалась манговая аллея, их острые концы скрещивались и поддерживали большую, раскрашенную под золото эмблему провинции. Это были лишь символы -- проволочные каркасы, обмотанные широкой брезентовой лентой, напоминавшие о тех временах, когда по лесам провинции бродили огромные стада слонов. Микроавтобус повернул вправо и остановился у бокового входа. С крыльца сбежало несколько солдат с большими красными зонтами, украшенными надписью "Кока-кола". Все они были босы, а их зеленые брюки были закатаны почти до колен. Адъютант поспешно распахнул дверь микроавтобуса и стал помогать выбираться гостям губернатора, старательно прикрывая их зонтом: дождь гулко барабанил по туго натянутому полотну. Сергей выходил последним. Когда его сопроводили до входа, он обернулся, ожидая, что щеголеватый адъютант последует за ним, но офицер лишь сдержанно кивнул и поднес руку к блестящему козырьку своей новенькой фуражки. На крыльце под навесом из гофрированного железа стоял секретарь губернатора.
   - Господа, его превосходительство ждет вас, - торжественно сказал он, пропуская процессию мимо себя и обшаривая каждого её члена цепким взглядом. Сергей шагнул на каменную ступень под навес, по которому монотонной дробью рассыпался дождь.
   - Прошу, - учтиво нагнул голову секретарь, удовлетворенный осмотром гостей, которые прошли в холл, где в беспорядке стояло несколько потертых кресел и ярко пылал огонь в большом, основательно закопченном камине.
   - Его превосходительство сейчас будет. - секретарь взялся за спинку ближайшего к камину кресла. - Он просил его немного обождать.
   Гости воспринял этот жест как предложение сесть и удобно расположились вокруг камина, стряхивая влагу с одежды. Все молчали. Откуда-то появились две девушки в белых передничках. Они осторожно вкатили столик на колесиках, уставленный разноцветными бутылками и стаканами. Остановившись возле гостей, они выжидательно посмотрели на них: что налить. Первым этим воспользовался Дерек, за ним его министры. Сергей решил не торопиться и взять то же, что и Аспид. Выбор подполковника оказался банальным: виски со льдом.
   - Тоже неплохо, - подумал Сергей, заказывая себе тоже самое. Он с любопытством оглядывал помещение. Хотя ему приходилось бывать в губернаторском дворце, в этой его части Голон оказался впервые. В душном холле пахло сырым деревом и дымом. На стенах висели охотничьи трофеи: головы и рога африканских зверей. Они были покрыты пылью, а кое где изъедены молью и временем. Откуда-то вдруг полилась музыка Штрауса.
   - Марш Радецкого, - нарушил тишину Петров. Дерек внимательно посмотрел на него и заулыбался. Пока звучал вальс все молчали. Как только он закончился Дерек стал о чм-то тихо переговариваться со своими товарищами, а затем завязал разговор с русскими.
   - Лондонцы ругают погоду, но не представляют, что такое один дождливый сезон. А как в СССР? Говорят, там идёт снег вместо дождя и холодно? Правда, что морозы полезны для здоровья? Один из моих коллег учился в Москве и даже ходил на лыжах! Это же здорово!
   Дерек вновь неторопливо наполнил стакан.
   - Чиерс!
   - Чиерс! - ответил Петров, поднося свой бокал к губам. Его примеру последовал Сергей.
   Глава правительства в изгнании пил цедил виски медленно, полузакрыв глаза.
   Через минуту тяжелая дверь красного дерева распахнулась и на пороге появились двое. Первым в холл вошел губернатор в просторной национальной одежде и в похожей на пилотку шапочке из шкуры леопарда, за ним следовал одетый с иголочки советский посол. Все поднялись с мест, отставив бокалы.
   - Извините, товарищи, что мы задержались! - громко произнёс губернатор. - Проклятый дождь задержал нас на церемонии открытия института, построенного при братской помощи Советского Союза! Я послал за Вами машину несколько раньше, поскольку хотел познакомится поближе, но видно не судьба. Надеюсь, что Вы тут не скучали?
   Откуда-то выскочил секретарь губернатора, который стал незаметно подталкивать гостей к дверям:
   - Прошу Вас проходите, проходите...
   Гости столпились у дверей, составив своеобразную свиту, послу и губернатору, которые направились в главный зал. Он уже был полон: на него были приглашены высшие чиновники, партийные функционеры, профсоюзные и молодёжные лидеры. На груди других были круглые значки: мотыга, скрещенная с гаечным ключом. Зал представлял собой прямоугольник, одну из длинных сторон которого составлял фасад. Его противоположная сторона представляла собой широкую балюстраду, по бокам которой располагались встроеные книжные шкафы и двери, ведущие в подсобные помещения. Боковые стены зала были украшены богатыми коллекциями масок и оружия. В каждой из них была дверь красного дерева, подобная той через которую они зашли. Сергей взял со столика несколько канапе, бокал с шампанским и оказался у длинного деревянного стеллажа с книгами. Они все были потрепанные, зачитанные. Большая часть изданий - из Лондона, Парижа, Нью-Йорка, но были и советские. Неожиданно раздалось пение. Сергей обернулся и увидел, как хор из молоденьких девиц, совсем девочек, выстроившись на ступеньках, тянет "Подмосковные вечера". Они старательно пели по-русски, правда с сильным акцентом. Зал зааплодировал, а Сергей уселся в кресло и принялся листать одну из лежащих на столике брошюр. Она была напечатана в местной типографии, качество печати было низкое, но называлась она "Племя и демократия". Автор, скрывавшийся под псевдонимом "Буревестник", писал путано, но искренне. Чувствовалось, что он читал кое-что из марксистской литературы и теперь старается применить свои знания при анализе местной ситуации.
   - Здравствуйте!
   Из-за полога вышла высокая, молодая негритянка в полувоенной форме. И сейчас же следом за нею увязались десятка полтора девушек и юношей, возбужденных, с пылающими глазами.
   - Здравствуйте! Здравствуйте! Как дела, товарищ? - говорили они по-русски, перебивая друг друга.
   Голос девушки был тверд и уверен, как у опытного председателя бурных молодежных собраний, где самое сложное порой бывает установить тишину.
   - Это товарищ Голон. Он приехал из Москвы, чтобы помочь нашей родине! Я его встретила на ярмарке вместе с нашим любимым губернатором. Они похвалили нашу работу...
   Все радостно зааплодировали. Сергей почувствовал себя неловко: он не помнил эту девушку. Окружающие смотрели на него такими восторженными глазами, что он только вздохнул. Подошёл секретарь губернатора и произнёс:
   - А это - Малама.
   Женщина потупилась. Все почтительно замолчали.
   - Вы не смотрите, что она такая, - продолжал с улыбкой секретарь. - Она у нас здесь самая боевая!
   - Ого! О! - все вокруг одобрительно зашумели.
   - Руководит отделением общества "Богана - СССР" в Гинкале.
   - А учебников русского языка вы не привезли? - вдруг спросила Малама.
   Голон растерянно развел руками:
   - С собою у меня нет. Но я видел в нашем посольстве в Браззавиле.
   - В Конго, - разочарованно протянула девушка. - Они там, в Конго, все расхватывают сами. В прошлом году я съездила в столицу и привезла только двадцать комплектов...
   Она улыбнулась, обведя взглядом слушателей.
   - Это наши курсы русского языка. Учимся, смотрим фильмы, поем русские песни. Все они хотят поехать учиться в Советский Союз.
   Молодые люди опять зашумели.
   - Ну, а как там Москва? - спросила Малама со страшным акцентом по-русски, старательно подбирая слова. - Я ведь там была два раза. На фестивале и потом...- Она застенчиво улыбнулась: - Мир, дружба! - и засмеялась.
   От нее исходило невыразимое обаяние, она была очень женственна, что у Голоно возникло желание познакомиться с ней поближе.
   - Завтра я увижу нашего атташе по культурным связям, - доверительно произнёс он, взяв девушку за руку. - Я попрошу его Вам помочь...
   - Как я Вам буду признательна, - Малама почти прижалась к Сергею. От её тела исходил какой-то животный жар и запах.
   - Давайте лучше танцевать, - увлёк он девушку в центр зала, где раздавались чарующие звуки вальса. К удивлению советника, звуки издавал "Стингрей", за которым сидел сам губернатор провинции. Танцевать было неудобно, и Сергей с Маламой уединились в дальнем углу зала. Запивая очередное канапе шампанским, Голон спросил:
   - Кто Вы по профессии, Малама? Учительница?
   - Да. Я училась в католической миссии в Туреке. Это в Зангаро. Но в школе мне работать не пришлось...
   Их беседу прервал какой-то важный тип, одетый в традиционную бубу.
   - Малама, ты утомляешь гостя. Мы хотим, чтобы вы рассказали нам о вашей стране! Ой, племянник поедет туда учиться. Лумбо, проси, господина советника, что-нибудь, - обратился он стройному юноше с крупицей арабской крови.
   - А правда, что в Со­вет­ском Со­юзе все пле­мена жи­вут как один род? -- вдруг еди­ным ду­хом вы­палил он.
   В этот вечер с Маламой больше поговорить не удалось. Сергея постоянно выдёргивали из одного разговора в другой. Многие из его собеседников считали большой честью приглашение на этот приём и открыто это демонстрировали. Работая в центральном аппарате МИДа, Сергей впервые столкнулся с таким явным и наивным подхалимажем. На членов правительства Зангаро в изгнании никто не обращал внимания. Они тихо напились после чего предупредительный секретарь губернатора разместил их в гостевых комнатах губернаторского дворца. Советские дипломаты решили вернуться на базу. Губернатор предоставил им свой личный бьюик и выделил охрану. Дождь уже давно прекратился, тучи разошлись, а выглянувшая из них луна осветила ночную дорогу. Электричества в городе не было, но из-за стен виднелось слабое свечение: это горели белые ацетиленовые лампы. Пахло жареным мясом, перцем, дивный аромат специй и дымка выползал из-за стен и сквозняком тянулся сквозь переулки. Причудливые тени медленно плыли за окном "бьюика", а над всем этим раскинулось далекое, черное небо, усеянное огромными белыми звездами.
   - Сергей, Вы надеюсь ничего лишнего не обещали дочке губернатора? - ехидно спросил Петров. - Вы протанцевали с ней почти весь вечер!
   - С кем? С Маламой? Нет! Обещал, что товарищ Чепиков пришлёт ей учебники. Она руководит местным отделением "Богана-СССР"!
   - А то, смотрите! Увлечётесь, а Вы уже женаты...
   Сергей возмущённо фыркнул, переваривая новость.
   - Ладно, верю, - пихнул его в бок Петров. - Эта девочка уже дважды езлила в СССР за счёт Ваших коллег. Мало кто может устоять перед её чарами. Не так ли?
   Сергей молчал.
   - Молчите, и правильно делаете! Знайте, что половина присутствующих была готова нам задницу лизать и целовать в засос, только получить направление на учёбе для себя или своих отпрысков!
   - Как же так можно перед нами пресмыкаться, Александр Васильевич? - не выдержал Сергей.
   - Знакомство с советским послом, по мнению большинства присутствующих, приобщает местную шушеру к правящей элите,- сух ответил Петров. - Это ещё цветочки! Вы бы видели, Сергей Александрович, как они себя ведут между собой! Мерзость!
   - А как же социалистическая идеология?
   - Не будьте таким наивным, Голон! Это общество воспримет социализм через много-много лет! Если, конечно, вообще воспримет. Наши теоретики глубоко заблуждаются, принимая коллективизм африканцев за социализм. Это - первобытный коммунизм, родовой строй! Поверьте, я знаю, я работаю с ними не первый год. Мы их учим стрелять и подрывать мосты, а они обещают, что будут строить социализм, когда придут к власти...
   - Саша, уймись, - вдруг произнёс посол, мирно дремавший на переднем сидении. - Сергей Александрович, Вы, наверное, первый раз в провинции?
   - Да, товарищ...
   - Эээ. Сергей, давай без лишней субординации. Я здесь уже три года, Саша...
   - Девять! - вставил Петров.
   -... Мы вынуждены работать с этим материалом, поскольку лучшего нет. Министерство знает, что здесь происходит, но закрывает глаза на это и подаёт на самый верх отчёты в нужном ключе и рассказывают всем о национально-освободительном движении и крахе мирового империализма. Они там знать не хотят истинного положения вещей.
   - Я даже не догадывался об этом, товарищи, - залепетал Голон.
   - И сидел ты бы дальше на Смоленке, - участливо заговорил посол, - до пенсии. А теперь у тебя есть шанс: либо шею свернёшь, либо попадёшь в дипкорпус на первые должности...
   - Я буду стараться...
   - Не бойся, не выдадим. Мы с Сашей пуд соли съели, - простецки заявил посол. - Поможем где надо, но смотри сам не облажайся!
   - Приехали, - вдруг промолвил Петров. Машина остановилась у коттеджа Сергея. Когда он вылазил из машины, Петров ему шепнул:
   - Имей в виду, это всё - пьяная болтовня.
   - Или проверка, - подумал Сергей.
   Капитан Галицкий прилетел на базу сразу после завтрака. По аппарели его "илюшина" на землю сошли полтора десятка африканцев в мобутах без знаков различия. На руке у каждого из них болтались часы "Заря" или "Восток". Сопровождал их вездесущий Чепиков, одетый в этот раз в штатское. Все африканцы были тощие, выглядели на одно лицо и имели неопределенный возраст. Встречать их высыпал весь персонал базы. В толпу встречающих затесался и Сергей. Офицеры внимательно рассматривали своих будущих подопечных:
   - Дык, це ж хлопцы с Алушты, со специяльного центру, где вучат негрив...- признал их первым старшина Петренко.
   Капитан Зигунов, как-то раз побывавший на стажировке в 165 ОУЦ добавил:
   - Ну там, в ОУЦ есть общевойсковое дисциплины, партизанской борьба и, естественно, марксизм-ленинизм, в первую очередь. Особый упор делается на саперную подготовку. Умеют взрывать железнодорожные пути, мосты, здания, прекрасно разбираются во взрывчатых веществах, могут снаряжать и обезвреживать мины, но не более того.
   - И много таких оуцевских чёртиков раскидано по миру? - с ухмылкой поинтересовался Беляев.
   - Я встречал таких ребят во Вьетнаме, - произнёс Белкин. - Эти ребята читать-писать не умеют, но стреляют и мины подкладывают лихо. Ещё говорят, что марксисты.
   - Для нас - самый раз, - подвёл итог майор.
   - Это почему же?
   - Вам всё разжёвывать надо, товарищ Белкин!
   - С овцами, понятно, - полушутя-полусерьёзно произнёс Беляев, чтобы разрядить обстановку. - А где мы мясо найдём?
   - О. здесь, в Африке, этого добра навалом. Как жрать захотят, так и запишутся в добровольцы...
   - Но ведь нам, вроде бы, нужны винду и бакайя...
   - А какая хрен разница: они здесь все на одно лицо. Будем отбирать тех, кто понимает по- французки. Ведь так? Кто знает, в Зангаро говорят по-французски?
   - Говорят, - раздался хриплый голос и к офицерам подошёл полковник Спати Буасса в сопровождении своего ординарца. - Но только офицеры. Солдаты знают несколько слов, но понимают команды и знают, когда идти в атаку.
   - Извините, полковник, мы заговорились, - произнёс Лунёв.
   - Ничего, я к такому привык. Я бы хотел, чтобы Вы, господа, разобрали своих подопечных, чтобы завтра мы могли приступить к формированию командных структур.
   - Извините, полковник, где вы учились военному делу?
   Буасса хмыкнул и произнёс:
   - Унтер-офицерская школа, затем офицерская школа в Сен-Луи и курсы при Военной Акдемии им. Ф.Энгельса в Берлине...
   - Сергей Александрович, Сергей Александрович, - раздался вдруг крик Чепикова. - Я Вас всюду ищу!
   - Зачем, Георгий Иванович?
   - Через час вылетаем. Собирайте Ваши вещи.
   - Я уже собрался. Мои чемоданы стоят в коттедже.
   - Хорошо. Я их заберу через десять минут...
   "Козёл" повёз Сергея не к "илюшину", а к вертолёту. Здесь уже находились члены правительства Зангаро, капитан Волков, полковник Буасса, Мартын Босс и ещё трое незнакомых офицеров из группы Зигунова:
   - Мы на этом полетим в Браззавиль, - поинтересовался Голон у майора Галицкого, стоявшего рядом.
   - Нет, в Браззавиль лечу я: отвожу посла, Аспида и пару больных, а вы все отправляетесь в джунгли!
   - Куда?
   - На полевую база Народно-Освободительной Армии Зангаро.
   - Что?
   - Не волнуйтесь, Сергей Александрович, это ненадолго! - раздался сзади голос подполковника Петрова. - Всего на несколько дней. Возьмите с собой только самые необходимые вещи! Остальной Ваш багаж мы заберём с собой.
  
      -- ЗАЩИТА МЭНСОНА
  
   Саймон Эндин застал Арчибальда Роджерса, обрезающим розовый куст. Получив за ленчем последние указания шефа, он решил не откладывать знакомство с бывшим разведчиком и по дороге заехал к нему. Отставной полковник жил в небольшом городке Эгхем. По трассе М4 Саймон за два часа докатил до ЛОМ - Лондонской кольцевой автодороги - и свернул направо. Трасса М25 проходила через череду парков, оделивших загородную резиденцию британских монархов от лондонской суеты. Проскочив через них, Саймон пересёк Темзу и оказался на месте. Где-то здесь на Линвуд авеню жил Арчибальд Роджерс. Его двухэтажный коттедж скрывал высокий кирпичный забор, заросший плющом. Калитку открыл сам хозяин. Это был невысокий человек, одетый он был в потёртую зелёную куртку и такие же брюки из грубой зеленой ткани, стоптанные военные ботинки и выцветшую на солнце широкополую панаму. Он без тени смущения протянул гостю узкую руку с зеленоватым оттенком. Голос полковника был тих и приятен:
   - Добрый день! Мистер Эндин, если не ошибаюсь? Я Вас ожидал только завтра...
   Саймон учтиво поклонился всем, улыбнулся мягкой, вежливой улыбкой и пожал руку Роджерса. Она была сильна и жестка:
   - Да, сэр.
   - Пройдёмте в сад, мне надо закончить работу. Вы же не торопитесь?
   - Нет, полковник, не тороплюсь.
   Он провёл гостя в сад и предложил сесть в шезлонг. Вдруг откуда-то издалека раздалось глухое ворчание, а затем лай.
   - Тихо, Тисби! Свои! - зазвенел голос полковника. Откуда-то из глубины сада вышла толстая и низкорослая лохматая собачонка с ушами, почти достающими до земли.
   - Познакомтесь. Мистер Эндин, это мой пёс, - тихо и торжественно заговорил Роджерс, орудуя садовыми ножницами. - Старый добрый пёс. Ему уже десять лет. Мы с ним прошли многое и пережили многих...Расскажите мне немного о себе, мистер Эндин. Нам с Вами придётся вместе работать...
   И Эндин стал рассказывать. Сначала говорил он только о себе, но потом плавно перешёл к истории с Шенноном. Сначала он сам не понял, как это вышло, но потом сообразил, что мягкие и ненавязчивые вопросы старого разведчика не заметно перевели разговор в нужное русло.
   Вдруг Тисби, до сих пор мирно дремавшая у ног хозяина, забеспокоилась, заскулила, подняла голову и принялась жадно ловить воздух своим клеенчатым носом, блестяще чёрным и влажным: она почуяла новый запах.
   - Это миссис Роджерс, - пояснил полковник, складывая свой садовый инструмент в деревянный ящик. - Она возвращается с воскресного богослужения. Маргарет, у нас гость!
   - Я уже это поняла, Арчи! Такой роскошный "корвет" стоит перед домом! Твои агенты обычно приезжали на сереньких "роверах" или ещё чем-то похуже...
   - За четверть века совместной жизни Маргарет многому научилась, - улыбаясь произнёс полковник. - Что же, это - издержки профессии. Сейчас она приготовит нам чай. Или Вы предпочитаете виски?
   - Сэр, я за рулём!
   - Тогда всё же чай, хотя немного бренди тоже не помешает! Вы пьёте "Хенесси"? Или, может быть, Вы хотите шери?
   - На Ваше усмотрение, полковник!
   - Тогда "Хенесси"! У него настящий мужской вкус!
   Оба мужчины в сопровождении Тисби зашли в дом через заднюю дверь. Налив гостю выпивку, хозяин крикнул:
   - Маргарет займи гостя, мне надо переодется! - и в сопровождении Тисби удалился куда-то вглубь своего дома. Маргарет была под стать своему мужу: сухая, строгая, с цепким взглядом. Она усадила гостя в кресло и включила телевизор. Увидев, что Эндин рассматривает фотографии, висящую на стене, она сказала:
   - Вот тут, я и Арчи после свадьбы. Это ещё до войны, это - мы в Луисе сразу после приезда, это - полковнику Роджерсу вручают Орден Британской Империи, а это - наш сын Ричи в военной форме- он в прошлом году поступил в Сандхёрст. Хороший мальчик, пошёл по стопам отца и деда...
   - Извините, я пойду на кухню готовить чай, - строго произнесла она. - Мы прислугу на воскресенье отпускаем.
   Полковник не заставил себя долго ждать. На этот раз он был в темно-сером костюме, светлой рубашке такого же оттенка, только немного светлее и шейном платке. Волосы его были гладко зачесаны и блестели.
   - Ну а теперь, мистер Эндин, давайте решим, что будем с Вами делать, чтобы исправить сложившуюся ситуацию! Рассказывайте, что у Вас уже есть!
   Когда речь зашла о Жаке Ювелене, Роджерс нахмурился.
   - Я Вам могу рассказать про него больше, чем Вы знаете. Когда-то он работал на меня! Вы хотите узнать о нём побольше?
   - Охотно, сэр.
   - Что же, извольте! Настоящее имя Жака Ювелена - Жорж Шевалье, а среди наёмников его зовут не иначе как Френчи. Странная кличка, не правда ли?
   - Я не разбираюсь в этом. По-моему, погоняло, как погоняло...
   - Так, да не так. Френчи, по-английски, означает "французик". Дана она Ювелену-Шевалье наёмниками из англоязычных стран, поскольку он практически не работает с соотечественниками.
   - Позвольте, сэр, но я беседовал с его помощником Жаном Люком, да и его рекомендовад Шарль Ру!
   -Ха! Жан Люк Валье - исключение. Он сам не терпит своих соотечественников после фиаско в Котону, а у Ру просто нет выбора - все другие команды расхватаны. Но вернёмся к нашему герою. Родился в Марселе тридцать восемь лет назад, в годы войны потерял родителей. Его приютил какой-то дальний родственник, владелец цветочного магазина в Париже. Во время учёбы в Политехнической Школе, подрабатывал каскадёром: подменял актеров в несложных, но опасных трюках. Школу бросил по каким-то личным причинам и записался в Иностранный легион, служил в Алжире. Отличился в боях, был награждён золотым "Крестом за доблесть" и серебрянной ветвью, приобрёл репутацию первоклассного снайпера. Будучи французом быстро продвигался по службе и был представлен к производству в субофицеры. По причинам, дезертировал из легиона и с поизвестнымощью контрабандистов перебрался в Марокко, а затем в Англию. Здесь его наняла одна большая химическая фирма для работы в Западной Африке. Это была старая английская компания, которая долгие годы торговала парфюмерией. Этот лейтенант-дезертир сразу попал в поле моего зрения, поскольку вице-президент этой компании был моим бывшим коллегой. По моему указанию, Ювелен сразу получил широкие полномочия во всем, что касалось закупки арахиса и шкур в Гвиании, а также надзора за торговой сетью. Таким образом, Ювелен отвечал за сбыт крепких духов, пудры и кремов для местных модниц. В его контракт мой коллега вписал ещё одно условие: выполнять любые поручения. Так он стал моим агентом в Гвиании...
   - Но как Вам ему удалось его приручить, полковник. Судя по вашему рассказу, это незаурядный человек!
   - Да, человек не простой, - задумчиво произнёс Роджерс. - Вы хотите знать, почему он стал сотрудничать с МИ6?
   - Да, конечно!
   - Причина, по которой Шевалье дезертировал из Легиона, банальна. В Алжире он занимался контрабандой золота и наркотиков.
   - Вот как?
   - Да. Это у них считалось обычным бизнесом. Но, однажды, их курьер, возвращавшийся из Пакистана с грузом, был перехвачен Интерполом. Партия была очень большой. Последовала череда арестов, в результате которых подельники Шевалье оказались за решеткой и сдали его. Я это уже знал в тот момент, когда так называемый Ювелен оказался у моих парфюмеров. А дальше был вопрос связей и техники! Парень неплохо на меня поработал в качестве снайпера. Особенно, во первого переворота в Гвиании, а потом решил соскочить. Тогда я его слил военной разведке генерала Дунгаса. Он инсценировал свою смерть, но я не поверил...
   - Что было дальше?
   - Мне отправили в отставку, - нахмурился Роджерс. - Больше я с ним не пересекался. Его дальнейшие похождения лучше знает Гарри Блэйк, мой преемник в Гвиании. Мы с ним ещё познакомимся.
   - И всё-таки.
   - Меня тогда отправили в отставку: к власти пришёл просоветский Совет национального освобождения. Так что имею информацию из вторых рук. Шевалье ударился в бега, но вскорее вновь появился в Гвиании. Убрал кого-то из окружения майора Нначи, потом руководил подготовкой коммандос у сепаратистов. Там и сформировал свою группу. Похоже, что его тогда курировала СДЕСЕ. Не знаю, как сейчас...
   - Так, что надо отказываться от его услуг?
   - Зачем же,- хитро улыбнулся Роджерс. - мы просто будем его использовать в тёмную и действовать исключительно через Ру. Это даже хорошо, что Вы, Саймон, с ним не встретились в Брюсселе.
   - Но меня видед Жан Люк. Вот его и будем постепенно выдвигать на первые роли.
   - А Ювелен, то есть Шевалье? - поправился Эндин.
   - А его используем по специальности и как инструктора, и как снайпера.
   - Хорошо, полковник, с чего начнём?
   - Во-первых, организуем какую-нибудь вооружённую группу, во-вторых, поссорим Шеннона с правительством, а там дальше - посмотрим. Для начала слетаем на место, осмотреться...
   - Когда, вы сможете полететь?
   - Мистер Мэнсон просил меня уделить Вашей проблеме особое внимание, поэтому послезавтра летим в Париж, а оттуда в Уарри.
   - Сэр Джеймс тоже будет в Париже и захочет с нами встретиться?
   - Я знаю. В среду, на завтраке в "Лютеции".
   - Вам заказать билеты и номер?
   - Я уже об этом позаботился.
   - Деньги?
   - Мистер Мэнсон уже всё оплатил. Встретимся в Хитроу, рейс 308. Не опаздывайте...
   С окончанием войны отель "Лютеция" потерял популярность у французов, поскольку там располагалось парижское гестапо. Именно поэтому там останавливаться исключительно иностранцы. Прилетев в Бурже, Роджерс и Эндин направили туда свой багаж, а сами поехали в Мадлен, в центре Восьмого Аррондисмана Парижа. Здесь в ресторане отеля "Плаза-Сюрен" была назначена встреча с Шарлем Ру. В целях конспирации, они поехали на разных машинах и сели за разные столики. На этом настоял Роджерс, который захотел убедиться в отсутствии слежки. Встреча с наёмником прошла гладко. Узнав, что с ним будет заключён контракт, Ру очень обрадовался и предложил обмыть сделку, но Эндин отказался от этого и сославшись на дела вернулся в отель. Роджерс проследил за их контрагентом и поздно вечером вернулся в "Лютецию".
   - Этот малый - профан в моём деле, - сказал экс-разведчик, тихо заходя в номер к Эндину. - Я не только проследил его путь до дома, но и вычислил пару телефонных номеров, куда он звонил из телефонной будки. Одним из адресатов был точно кто-то из группы Шевалье.
   - Как Вы это определили, полковник?
   - Профессиональная тайна. Скажите лучше, Вы говорили с ним об оружии?
   - Да. Он назвал фамилию какого-то немца.
   - Тогда я примерно догадываюсь, кто был вторым абонентом!
   - И кто же?
   - Его имя я назову за завтраком у Мэнсона. Кстати сказать, он приехал?
   - Да. И остановился в нашем отеле. Президентский номер. Я с ним перекинулся парой слов: он доволен сегодняшними переговорами, а сейчас уехал в "Мулен Руж"...
   - Плохо, очень плохо, - проговорил Роджерс.
   - Это почему?
   - Если за нами следят профессионалы, то нас быстро вычислят.
   - А кто может за нами следить? - беспечно спросил Саймона.
   - Да кто угодно! СДЕСЕ, наёмники, ваши конкуренты, наконец,- нервно произнёс полковник. - Ладно, я иду спать.
   Он приоткрыл дверь, оглядел коридор и тенью выскользнул из номера Эндина.
   - Профессиональная деформация личности, - констатировал Саймон, наливая себе виски. - Надеюсь, он не сбрендил...
   В этот вечер он решил всё-таки не спускаться в бар, чтобы снять какую-нибудь девочку на вечер.
   - Бережёного бог бережёт, - философски заключил он, наливая себе второй бокал с виски. - Надеюсь за нами никто не следит.
   И действительно, за ними никто не следил.
   Завтрак проходил у Мэнсона в апартаментах. Сэр Джеймс специально для Роджерса повторил сказочку о британском имуществе в Зангаро и перспективах лесосплава. Эндин краем глаза наблюдал за бывшим разведчиком и понял, что тот очень сомневается в искренности работодателя. В свою очередь, полковник, отрабатывая свой контракт, честно и без утайки сообщил о втором контакте Шарля Ру:
   - Мой подопечный звонил в Сан-Ингберт некоему Гюнтеру Лайнтхоузену. С уверенностью могу предположить, что он заказывал оружие для нашей операции.
   - Саймон, сделка пойдёт под нашим контролем?
   - Да, сэр Джеймс. Я договорился с Шарлем, что он сообщит мне количество оружия и цены на него сегодня вечером.
   - Где Вы встречаетесь?
   - Прямо в аэропорту Шарль де Голль в восемь часов вечера!
   - Как неосторожно!
   - Но он же знает, что мы играем против Шеннона. Кроме того, как он узнает, что я лечу в Дакар?
   - Надеюсь, что никакого,- пробормотал Роджерс.
   - Господа, приступим к делу,- произнёс Мэнсон, закончив завтрак.
   - Полковник, каков Ваш план действий?
   - Сэр Джеймс, пусть то, что я изложу, останется только между нами. Мистер Эндин Вас это тоже касается!
   - Угу!
   - Когда мы придем в Луис, то встретимся с Гарри Блейком. Он уже восемь лет в Гвиании и имеет обширные контакты. Потом надо будет навестить кое-кого из прежних знакомцев. Через них мы получим представление об обстановке в Гвиании и узнаем всю подноготную Вашего Дого, Саймон.
   - Это почему же моего?
   - Ладно, не обижайтесь. Просто к слову пришлось. Если он подходит для нашего плана мы переберёмся в Уарри и договоримся с ним о дальнейших действиях. Если всё будет так, как я думаю, мы получим несколько сотен рекрутов. Вот тогда наступит черёд людей Шарля Ру. Самого псевдо-Ювелена мы задействуем в Кларенсе.
   - Он же знаком с Шенноном!
   - Это даже очень хорошо, проще будет к нему подобраться. Команду Шевалье, тем временем, отправим к Дого. Я просмотрел досье мистера Валье. Он вполне заменит своего босса...
   - Не Ру?
   - Нет. Этот тип не подходит в качестве командира. Трусоват, амбициозен, жаден. За такими в бой не идут.
   - Что тогда делать с ним? Уволить?
   - Зачем. Он нам пригодится в качестве посредника. Шеннон и Ру на ножах: вот и столкнём их лбами. А заложником ситуации будет Шевалье.
   - Вы, полковник, я смотрю, хотите убить одним выстрелом всех зайцев. Так не бывает!
   - Бывает, не бывает. Надо попробовать!
   - Что же мы будем тогда иметь? - сэр Джеймс задал свой главный вопрос.
   - Власть в Зангаро.
   - Это как? Поясните!
   - Когда Шеннон поссорится с правительством и оставит свой пост, жандармерия будет очищена от его людей, следовательно, дезорганизована. Тогда наш отряд, племенное ополчение бакайя подойдёт к Кларенсу и возьмёт под защиту нынешнее правительство...
   - А как Вы собираетесь посорить Шеннона и правительство?
   - Использую Шевалье. Мы дадим ему контракт на кого-нибудь из советников доктора Окойе. Он, естественно, примет заказ и поедет выполнять. Там Шевалье встретит своего товарищу по оружию. Кларенс - городок маленький, слухи разлетятся быстро. Если что мы поможем...
   - А почему вы считаете, что этот эээ...
   - Шевалье выполнит заказ?
   - А что ему остаётся делать. Надо сохранять репутацию.
   - Но если он узнает, что мы заказчики?
   - Не узнает. Думаю, что тут надо будет подключить кого-нибудь из подопечных Блейка. Ведь нам абсолютно всё равно, кто будет заказан. Выясним, кто больше всех наследил в Гвиании...
   - Почему Вы считаете, что мы найдём в Луисе заказчика.
   - Видите ли, сэр Джеймс, нынешний начальник военной разведки бригадир Спифф получил и сохранил свою должность исключительно благодаря нам.
   - Кто это мы?
   - Я и майор Блейк.
   - И всё же, я волнуюсь за эту часть операции.
   - Не волнуйтесь. Спиффа будем использовать в тёмную. Он свяжется с Шевалье через Ру и предложит ему полную амнистию за его прежние художества в Гвиании, ну и, скажем, легализацию и деньги. За всё - про всё тысяч пять долларов, не больше.
   - Почему? - поинтересовался Саймон больше из вежливости, чем из интереса. Общий ход рассуждений ему был ясен, а детали его не сильно интересовали. Зато они волновали Мэнсона.
   - Большая сумма будет выглядеть очень подозрительно, а передаст её Шевалье лично Ру. Таким образом, мы создадим видимость, что за группой Шевалье стоит гвианийская разведка...
   - Хорошо, а если этот эээ...наш снайпер узнает, что Шеннон в Зангаро.
   - Не успеет. Наёмники - скрытный народ, а заказ должен будет быть исполнен быстро, очень быстро...
   - Хорошо, полковник, действуйте! - сэр Джеймс встал из-за стола, показывая, что встреча закончена. - Эндин, задержись!
   - Ну, что ты думаешь об этом типе? - спросил магнат, когда дверь за Роджерсом закрылась.
   - Профессионал, прекрасно информирован, но...- Эндин остановился на полуслове.
   - Что, но?
   - Мне кажется, перестраховщик! - выпалил Саймон.
   - Зато ты у нас орёл! - хмуро проговорил Мэнсон. - Иди, и делай, что он говорит. Отчёты присылай мне раз в три дня. Если что-то срочное - звони...
   С точки зрения архитектурной эстетики аэропорт "Шарль де Голль" является антиподом Парижа. Шарль Ру добрался из центра около восьми вечера. До рейса 719 было целых два часа, поэтому Эндин пригласил его поужинать. Со стороны это выглядело, как неторопливая беседа двух деловых людей, обсуждающих какую-то сделку. Улучив момент момент, Ру пододвинул Эндину листок бумаги, на котором было написано буквально следующее:
   "шв.м.- 4 шт., нов с ЗЧ по 450 за ед., лоп. б/з штк. б/у - 16 ящ., всего - 160 шт. по 20 за ед, по 1 тыс. гвзд. 792 - 20 ящ. по 75 за ящ, ябл. - не менее 60 шт. по 5 за ед. Итого 6800.
   - Что это? - непонимающе уставился Эндин.
   - Цена в долларах, с доставкой на место, мистер Харрис. - Швейные машинки - пулемёты, лопаты - винтовки, гвозди 792 - патроны калибра 7.92мм, яблоки - ручные гранаты.
   - Ага! ЗЧ - это запчасти, б/у - пользованные, а что такое без шт.?
   - Без штыков. Это всё что есть в том районе. Остальное надо будет тащить из Европы. Соглашайтесь?
   - А место где?
   - Любая точка на побережье Гвинейского Залива.
   - Хорошо. Вы меня удивили! Так быстро и оперативно решить вопрос!
   - Ответ должен быть дан к концу недели. Владелец хочет, чтобы Вы открыли на его имя аккредитив. Условия его раскрытия оговорим отдельно.
   - Мне надо позвонить, заказчику. Вы подождёте?
   - Пожалуй, нет, мистер Харрис. Спасибо за ужин!
   - Я Вам завтра пришлю ответ на Ваше предложение.
   - Удачного полёта, мистер Харрис, - ехидно улыбнулся Ру. Он прекрасно знал, что Уолтер Харрис, или как его там зовут по-настоящему, завтра пришлёт подтверждение на покупку.
   Бессознательная радость, умиление и нежность наполнили Роджерса, как только объявили о прибытии самолёта в Луис. Когда он вступил на землю Гвиании, то сразу почувствовал себя именинником и был готов обнять каждое зеленое деревце, поцеловать каждый синий цветочек в траве. Какое счастье, какое торжество, я снова в Гвиании! Розовые ибисы летят, оставляя в воздухе хлопья розового снега. Нет, мистеру Эндину, этого не понять! Но это было не так: Эндин испытывал похожие чувства. "Я болен, - печально думал Саймон, спускаясь по трапу. Среди множества людей его взгляд искал знакомый силуэт Ядвиги Зумбах.
   - Я могу сказать, что видел Африку. Но радости от этого у меня нет; я возмущаюсь собой, протестую. У меня появилось новое заклинание: "Это чужой мир!" Я повторяю его каждый день, каждый час, каждую минуту пребывания на этой земле. Но я не хочу оторваться от нее - и тянусь к ней опять и опять, как отравленный вином с ненавистью тянется к бутылке. Африка поймала меня в западню, из которой я не вижу выхода".
   В аэропорту их встречал Гарри Блейк. Это был маленький, щуплый человечек, которого можно было принять за подростка, если бы не твердый, властный голос.
   - Как долетели,- Блейк скользнул цепким взглядом по лицам прибывших и довольно усмехнулся, заметив, что Эндину от этого стало не по себе.
   - Мистер Блейк, мистер Харрис, - представил их Роджерс.
   - Итак, каковы Ваши планы? -- спросил он требовательно.
   - О ничего, что повредит интересам Его Величества, и тем паче "Бритиш Петролеум". Так, немного информации, помощь в решении организационных вопросов.
   - Вы куда-то собираетесь ехать?
   Роджерс провел рукой по волосам:
   - Да, в Уарри. И дальше к границе.
   Блейк оскалил мелкие зубы, видимо, означало улыбку. Затем он несколько раз демонстративно шмыгнул маленьким носиком:
   - Что вынюхиваете? Бокситы, золото?
   - Каучук, - заявил Роджерс. - Дерево и каучук. Мистер Харрис, представляет интересы компании, которая хочет организовать сплав по реке Зангаро. Я ему как-то рассказал о заброшенной каучуковой плантации, вот он и заинтересовался возможностью её взять в концессию.
   - А помню, помню! Это не мой профиль - лицо Блейка поскучнело. - Идём я подвезу Вас до отеля. - Там и поговорим. А ты старина всё пользуешься старыми связями. Мне надо у тебя поучиться этому,- Блейк попытался похлопать по плечу Роджерса. Вышло это у неудачно и даже смешно: Роджерс в этот момент шевельнулся, и коротышка попал по лопатке.
   На выходе гостей ждал красный "мерседес" последней модели. За рулём сидел шофёр.
   - Вот что, старина Роджерс, - требовательно произнёс Блейк, - напомни мне эту историю с каучуком, а то я её порядком подзабыл!
   - Да ты её никогда и не знал! - подумал полковник и начал: - Во время первых парламентских выборов, один вождь пообещал жителям своего округа покончить с безработицей, если он и его партия победят на выборах.
   И вождь победил. Парламент, большинство в котором захватила его партия, принял решение о создании корпорации по добыче каучука. В шестидесяти милях к востоку от Луиса, были высажены миллионы саженцев каучуконосов. Тысячи людей были заняты на плантациях - конечно, принимались на работу лишь сторонники вождя. Но через год партия раскололась, ее руководители перегрызлись из-за власти и государственных постов и, конечно же, окладов. Вождь оказался в тюрьме, обвиненный группой своих бывших сторонников в попытке свержения правительства Гвиании и захвата власти в стране. После этого плантации оказались заброшены. Лет восемь назад там водились отличные перепёлки. Не знаю, как сейчас...
   - Уж не Ваших ли рук это дело,- процедил Блейк.
   - В этом не было ничего необычного, - невозмутимо продолжал рассказывать Роджерс. - Здесь партии строятся по принципу: одно племя, один народ - одна партия, и во главе их стояли племенные вожди. Внутри них часто возникают конфликты между самими вождями: одни кланы восстают против других, и совершают внутренние перевороты, которые ничего не меняют кроме лидеров. Нам тогда не было нужды вмешиваться...
   - А как звали того вождя?
   - Околого.
   - Вот как, - Блейк поджал губы. - Вы были с ним близко знакомы, полковник?
   - Нет, но кое-что у меня есть.
   - Что?
   - Давай продолжим наш разговор в отеле...
   Главный аэропорт Гвиании располагался к западу от Луиса. Машина Блейка сначала проехала по центральной улице делового квартала, где в два ряда выстроились городские учреждения и магазины, а потом нырнула в жилые районы Нового Города. Узкие, извилистые улочки бежали среди зеленых изгородей, из-за которых выглядывали невысокие домики из красного кирпича. Они перемежались лужайками с редко разбросанными деревьями. И всюду цветы. Полыхали фиолетовые кусты бугенвиллей, сиреневыми облаками казались высокие, раскидистые жакаранды, горели огнем ярко-алые акации -- "пылающие деревья". На придорожной табличке с названием района надпись: "Сады Эдема". Когда военных сменила у кормила власти гражданская хунта, бы­ло ре­шено, что те­перь столица Гвиании бу­дет но­вым мировым курортом. За три года было пос­тро­ено три сов­ре­мен­ных оте­ля. Эндин и Роджерс жили в самом боль­шо­м и луч­ше­м из них, "Американа". Он сто­ял в кон­це длин­но­го прос­пекта ко­ролев­ских пальм: это бы­ло пя­ти­этаж­ное зда­ние в фор­ме по­луме­сяца, точ­ная ко­пия оте­ля "Фон­тен­бло" в Май­ами-бич. Каж­дый но­мер га­ран­ти­ровал вам на­личие собс­твен­но­го бал­ко­на и кон­ди­ци­оне­ра, а каж­дый по­сыль­ный, лиф­тер и офи­ци­ант на эта­же га­ран­ти­ровал ус­лу­ги свод­ни­ка.
   Пока Эндин и Роджерс размещались в своих номерах, Блейк не находил себе места. Узнав, что Роджерс приезжает в Луис, он попытался выяснить, кто стоит за этим, но наткнулся на глухую стену молчания. Ни коллеги, ни политики не могли сообщить цель миссии бывшего британского резидента в Гвиании.
   - Полковник, во время ваших разговоры, я чувствую себя не в своей тарелке. Вы ведёти себя как два крокодила, готовых сожрать друг друга.
   - Так оно и есть, Саймон, - печально произнёс Роджерс. - Когда-то он сожрал меня. Я тогда был здесь главой секретной службы Его Величества, а капитан Блэйк представлял несколько правительственных и частных организаций, а также особые полномочия от компаний "Шелл" и "Бритиш петролеум". Как Вы понимаете, всё кончилось печально - меня ушли, а этот маленький поганец развязал гражданскую войну...
   Блэйк ждал их прямо в фойе. Он откинулся на спинку кресла, вытянув коротенькие, тоненькие ножки в изящных туфлях. Сейчас он был похож на лисенка: остренькая, хитрая мордочка с мелкими зубками.
   - В ресторан?
   - Пожалуй...
   - Здесь отличная местная кухня!
   - Я помню!
   Когда подали апперитив, Блейк начал:
   - Полковник, Вы в курсе, что Околого один из главных претендентов в борьбе за пост премьера.
   - Милый мой Гарри, неужели Вы думаете, что я не интересуюсь страной, в которой прослужил полтора десятка лет? Я знаю, что основные проблемы Околого не вне, а внутри партии и тут я могу ему помочь! Скорее так, поможете ему Вы, а я помогу Вам.
   - А что взамен?
   - Нас с мистером Харрисом интересуют верховья реки Зангаро. Его компания хочет там поработать год, может два. Там точно нет нефти, поэтому интересы ваших боссов из "Шелла" и "БиПи" абсолютно не будут затронуты...
   - От меня что требуется?
   - Это деловой разговор. Во-первых, не совать свой нос в это дело, во-вторых, предоставить мне информацию о кое-ком в Уарри, в -третьих, помочь с организацией экспедиции. Естественно мы заплатим.
   Блейк на минуту задумался:
   - Допустим, я согласен. У меня к Вам, полковник, два вопроса.
   - Задавайте.
   - Сколько у Вас будет людей.
   - Шесть-семь, может десять. Не больше. Список необходимого для них снаряжения я Вам представлю завтра. То же самое с транспортом.
   - Понятно, - коротышка пожевал губами, лицо его вытянулось. - Скажите, а почему Вы не в Зангаро.
   Саймон решил помочь Роджерсу:
   - Ну, во-первых, там нестабильная обстановка, во-вторых, нас поджимают сроки: мы не можем ждать пока всё устаканится...
   - Ага! Значит Ваши люди будут нарушать границу Гвиании! Это же противозаконно!
   - Это третий вопрос Гарри, - мягко произнёс Роджерс, ловко орудуя вилкой и ножом, - но, так и быть, отвечу. Да! Нарушать они будут, но не часто. Ты же знаешь, что там граница как решето, интересам и престижу Гвиании ничто не угрожает. Собственно, в этом вопросе нам тоже потребуется твоя помощь!
   - О'Кей! А теперь расскажи мне, как я смогу помочь Околого победить на выборах...
   - Давай выйдем в сад. Мне не хочется обсуждать эту тему здесь. Мистер Харрис, вы с нами? - оджерс увидел, как Эндин немного замешкался, не зная, как поступить. - Идёмте, идёмте, там чудесное место.
   Они расселись в шезлонгах вокруг низенького столика, на котором стояло ведёрко со льдом и бутылка шотландского виски:
   - Пятнадцатилетний "Гленфиддих" - отличный выбор! - произнёс полковник Роджерс, смакуя напиток. - Я всегда предпочитал виски хинину.
   - Это правило я от Вас усвоил очень хорошо,- хищно улыбнулся Блей к.
   - Долой противомалярийные таблетки, да здравствуют виски,- решил разрядить немного обстановку Эндин.
   - Береговой джин тоже помогает, - перебил его коротышка.
   - Что же, Гарри, к делу, - произнёс Роджерс, отставляя бокал в сторону. Эндин видел, как Блейк напрягся в ожидании того. что скажет полковник. - Ну, так вот! Дело Околого случайно попало к Прайсу. Вы его должны помнить, служака, ещё старых правил.
   - Да, помню и очень хорошо, нас познакомил сэр Хью, верховный комиссар, накануне второго переворота. Мне кажется он Вам сильно тогда подпортил игру, - уколол полковника Блейк.
   - И не только тогда. Ещё раньше, за пять лет до того, - поморщился Роджерс.
   - Знаю, операция "Хамелеон", читал документы по этому делу. Можно сказать, он тогда Вас подставил в угоду принципу превосходства белой расы, - последовал второй укол. - Упёртый старик.
   - А что с ним? Умер?
   - Вовсе нет! С чего Вы взяли? После прихода к власти гражданской хунты его уволили в отставку с почестями и всяческими наградами. Это случилось года полтора назад.
   - И где он сейчас?
   - Не знаю. Наверное, уехал в старую, добрую Англию, доживать свой век! Обиделся...
   - Бог с ним! Прайс тогда был старшим инспектором полиции. Ознакомившись с материалами дела, представил письменный доклад, из которого следовало, что обвинение шито белыми нитками, а главные инициаторы сами по уши погрязли в коррупции и непотизме.
   - Ну и где этот документ?
   - Сам доклад я отправил в архив, он там хранится по сей день. Прайса, по моей рекомендации, назначили шефом иммиграционного управления. Для него это было серьёзное повышение. Я думал, что мы сработаемся. Что же ошибся, бывает...
   Коротышка заёрзал в шезлонге, порываясь встать.
   - Не торопитесь, Гарри, Вы же знаете нашу бюрократию. Вы же знаете сколько у нас в Британии архивов, ваш запрос просто канет в Лету: министерство колоний, Форин Офис, полицейское управление, архивы МИ5, МИ6... - Роджерс тянул виски, внимательно наблюдая за собеседником. Блейк перестал ёрзать и посмотрел на полковника затравленным взглядом:
   - Хорошо. Ваша взяла, - сквозь зубы процедил он.
   - Вот и отлично, Гарри! - Роджерс раскрыл папку, которую принёс с собой и достал из неё большой запечатанный конверт. - Вот Вам копия доклада! А когда выполните мои просьбы, я Вам скажу, куда сможет обратиться Околого, чтобы получить оригинал. Вам это сделать не удастся: законным путём документ может получить только он!
   - Только он, - эхом повторил Блейк, которому, наконец, удалось выпутаться из шезлонга:
   - Я знал, джентльмены, что мы будем работать вместе. До скорой встречи!
   - Это было впечатляюще, - после долгого молчания произнёс Эндин.
   - Учитесь, Саймон, учитесь, - победоносно произнёс Роджерс, раскуривая сигару. - Он, конечно, попытается нас обойти, но здесь не тот случай.
   - Это почему же?
   - Потому что Вы, впрочем, как и все обыватели судите о методах британской разведке через призму писулек Флеминга. Его Джеймс Бонд - вовсе не разведчик!
   - Это почему же?
   - Он - чистильщик. Это хорошо оплачиваемая, но грязная работа. Ни один уважающий себя разведчик ни я, ни Блейк, как бы я к нему не относился не опустится до такой мелочи, как стрельба из пистолета из-за угла или бег по крышам. Это - удел дебилов, вы­пус­кни­ков кур­сов ИСО!
   - Понимаю Вас, полковник. А что такое ИСО?
   - Во время последней мировой войны наша разведка нуждалась в собственных боевиках. Тогда и были созданы курсы Ис­полни­телей спе­ци­аль­ных опе­раций. Они там изу­чали при­емы вы­жива­ния в ди­кой мес­тнос­ти, быс­трую стрель­бу, при­емы са­бота­жа и ис­кусс­тво об­ще­ния с мес­тным на­селе­ни­ем. Они были немаловажной частью помощи струк­ту­рам соп­ро­тив­ле­ния во Фран­ции и про­чих стра­нах. У нас в СИС они считались не­оте­сан­ны­ми и гру­бова­тыми. Ведь наши люди никогда не взры­ва­ют мос­тов, они толь­ко наб­лю­да­ют за ни­ми и оце­нива­ют, ког­да, ка­ких и сколь­ко че­рез них прош­ло вой­ск, что производит тот или иной завод, что грузят в порту или на станции и из это­го де­ла­ют вы­воды о том... поч­ти обо всем, что мог­ло вас ин­те­ресо­вать...
   - А куда же делись люди из ИСО?
   - После войны большинство из них перешло в САС, кое-кто пошёл в советники, а остальные стали просто бандитами!
   - Так что, английская разведка сейчас не имеет собственных эээ...
   - Чистильщиков, - полсказал Роджерс. - А зачем они нужны? Проще нанять профессионльного киллера через третьих лиц. И дешевле, и удобнее, а потом его всегда можно его тоже зачистить.
   - Почему?
   - Потому, что че­ловек, ко­торо­го мож­но ку­пить, мо­жет быть перекуп­лен за чу­точ­ку боль­шую сум­му. Следовательно, он несёт опасность вывести расследование на настоящего заказчика. Принцип домино...
   - Это же, это же... - возмущённо произнёс Эндин, окончательно растерявшись. Он прекрасно знал правила преступного мир. - Хуже, чем криминалы...
   Роджер ухмыльнулся:
   - Я считаю, что настоящие прес­тупни­ки - очень честные лю­ди. С одной оговоркой, в своей среде. Им при­ходит­ся быть та­кими, имея де­ло друг с дру­гом, ког­да нель­зя зак­лю­чать ка­кие-ли­бо пись­мен­ные обя­затель­ства. В прес­тупном ми­ре вы не про­дер­жи­тесь на об­ма­не и пя­ти ми­нут, в то вре­мя, как в боль­шом биз­не­се это впол­не воз­можно: раз­рыв кон­трак­тов, не­качес­твен­ные то­вары, под­став­ка под су­деб­ное прес­ле­дова­ние.
   - Я ни­ког­да и не ждал от Вашей ор­га­низа­ции чес­тной иг­ры, но услышать такое...
   - Как не ря­ди сек­ретные служ­бы в бе­лые одеж­ды, все они пред­став­ля­ют со­бой на­тураль­ный ганг­сте­ризм. Как толь­ко они на­чина­ют дей­ство­вать - все про­тиво­речит за­кону. Как мо­жет быть чес­тным и спра­вед­ли­вым? Где пра­вила? Все наши действия сек­ретны, вот и все.
   - А если будет допущена ошибка?
   - Служ­ба дер­жит свои ус­пе­хи и ошиб­ки в сек­ре­те. За успех даётся награда: чин или орден, а за ошибку не дают ничего. Когда же всё всплывает наружу, наказывают стрелочника. Так слу­чилось, что я оказался од­ним из них.
   - Что же держит Вас всех вместе? Ведь вы не получаете не денег, ни славы...
   Роджерс задумался, сигара в его руке тлела, образуя на конце цилиндр из пепла.
   - В самом начале, наверное, романтика и патриотизм, со временем - риск и специфическое чувство лояльности, а в конце карьеры - привычка и ощущение безнаказанности! - полковник затушил сигару. - А теперь, мой друг, мне предстоит визит к бригадиру Спиффу. Вот на этой встрече, Вам точно делать нечего, у нас с ним будет очень специфический разговор.
   - Вы уверены, полковник, что встреча пройдёт как надо?
   Полковник молчал, допивая свой виски. Закончив, он отставил свой бокал и произнёс своим тихим приятным голосом:
   - Захватить власть не­лег­ко, но еще труд­ней при­вык­нуть к ней. Чер­ным это не удастся. Они не могут жить без по­дачек. Покажи им фун­ты, дол­ла­ры или фран­ки - они будут тебя слушать, дай их - будут служить.
   - Да, Вы - философ! - хмыкнул Саймон, копируя жест собеседника. Роджерс открыл свою папку и протянул Эндину лист с какими-то именами:
   - Я тут составил список лиц, о которых мне нужна информация. Пробегитесь по нему, посмотрите, может я кого-нибудь упустил...
   Эндин бегло посмотрел на листок и, увидев среди столбца незнакомых ему имён Дого, вернул лист полковнику:
   - Здесь не хватает имени Ядвиги Зумбах. И вот ещё, посмотрите это! - Он протянул полковнику каракули Ру. Роджерс бегло просмотрел их и бросил:
   - Для наших целей этого более, чем достаточно. Лучшего мы здесь всё рано не найдём. Можете сообщить об этом, сэру Джеймсу. Воз­можно, ус­пех нашей миссии здесь весьма его обод­рит. Ведь, по моему опыту, щед­рость со­раз­мерна с бод­ростью!
   - Вы сов­сем за­пута­ли ме­ня, полковник,- приз­нался Эндин, - с од­ной сто­роны, вы помешаны на шпионских играх, а с дру­гой - думаете лишь о че­ковой книж­ке.
   - Не берите в голову, Саймон, просто я и раз­мечтал­ся о зас­лу­жен­ной наг­ра­де, - Роджерс резко поднялся из шезлонга, осмотрел свой костюм, расправив на нём складки, и неспешно направился к выходу из отеля.
   Оставшись один, Эндин решил прошвырнуться по Луису, он здесь был впервые. Столица Гвиании была зажата между побережьем и высокой, поросшей редким лесом горой. Подлетая к городу, он видел сверху: бан­ки и пакга­узы на бе­рего­вой по­лосе чередовались с бор­де­лями и гос­ти­ницы. Ос­таль­ная часть го­рода пред­став­ля­ла сплош­ную ме­шани­ну: англиканский ка­фед­раль­ный со­бор сто­ял ря­дом с квар­та­лами кон­тор, пос­тро­ен­ных в викто­ри­ан­ском сти­ле, а те при­мыка­ли к ош­ту­кату­рен­ным до­мам с квар­ти­рами в раз­ных уров­нях, ко­торые первый год выг­ля­дели так, слов­но их толь­ко зав­тра пос­тро­ят, а по истечении этого срока казались та­кими же ста­рыми, как собор. В отеле Саймону порекомендовали взять для прогулки фиакр. Долго не раздумывая, он согласился. День был солнечный. Лёгкий бриз навевал прохладу. Раскидистые деревья бросали густую тень на прибрежный бульвар. У вынесенных прямо на тротуары столиков многочисленных кафе сидели местные обыватели и немногочисленные туристы. В витринах многочисленных маленьких магазинов лежали товары, которые можно увидеть в любом провинциальном европейском городке. Центральная площадь была залита солнцем. У здания министерства иностранных дел, построенного в характерном колониальном стиле, стояли полицейские в черных мундирах. Левее возвышалось громадное серое здание, занятое торговыми компаниями, магазинами, а рядом с ним - тяжелый массив Барлейз Банка. Кучер по имени Хасан повернул на улицы старого города. Здесь не было ни асфальта, ни тротуаров, только булыжник. Прохожие, заслышав окрики Хасана, на которые он не скупился, уступали дорогу, прижимаясь к кирпичным стенам, между которыми петляла улица. Основной поток людей тянулся в том же направлении, в котором вез его Хасан. Это были одни мужчины - босые, все в бубу, похожих на ночные рубахи, на головах белые шапочки, расшитые желтым, зеленым или голубым узором. Многие несли на головах грузы: от вязанки дров до кипы пестрых отрезов материи. На улице господствовало три цвета: красно-желтый цвет кирпича, белый - одежд прохожих и ярко-синий - высокого прозрачного неба. Торговля шла повсюду. Вдоль стен высоко поднимались горки консервных банок. Здесь же на деревянных полках женщины раскладывали куски ярких тканей. Дальше продавались соломенные циновки. В корзинах и ящиках на тротуары вынесены помидоры, лук, бананы, манго, апельсины. Несмотря на шум автомобилей, далеко разносились голоса бродячих торговцев, предлагающих дешевые женские побрякушки. Усталый от пестрых красок, от нависшего над улицей гама, прохожий мог подкрепиться у одной из многочисленных жаровен. Среди одноэтажных домишек носились стайки детей, у домов сидели старики и старухи, во дворах женщины на кострах или переносных железных печках готовили пищу. И всюду - молодые, крепкие, но нищенски одетые парни, которым явно нечем себя занять.
   - Здесь самый большой рынок в Гвиании! - с гордостью добавил Хасан. - У нас здесь можно купить все, даже атомную бомбу.
   Саймон невольно улыбнулся, вспомнив с какими трудностями добывал оружие для Шеннона. Хасан подумал, что англичанин сомневается в его словах.
   - Вы не думайте, это не базар, где мы сейчас стоим. Базар - в стороне, вон там.
   - Я уже понял, - кивнул Эндин.
   Он давно уже обратил внимание, что по левую руку от них начинались и уходили вдаль ряды крытых лавчонок, в проходы между которыми вливались все новые и новые толпы людей.
   Стоявший на перекрёстке регулировщик замешкался, пропуская небольшую вереницу ослов, медленно шагавших в сторону базара. Хасан что-то прокричал ему на местном языке. Полицейский обернулся в их сторону: лицо его было добродушным и невозмутимым. Но, разглядев в коляске белого, он поспешно замахал руками на огромный грузовой "мерседес", водитель которого собирался было проехать вслед за ослами. Хасан остановил рядом с мастерскими резчиков по дереву. Здесь вырубали из твердых пород дерева как две капли воды похожие одна на другую женские головки, одинаковые, словно вышедшие из-под одного пресса, женские и мужские фигурки. С помощью полировки и черной краски они превращались в так называемый эбен -- черное дерево. Это было чисто коммерческое производство. Резчики изготовляли то, что находило спрос у туристов, соответствовало их вкусам. Не задумываясь об этом, Саймон прикупил несколько фигурок и приказал Хасану возвращаться домой. Смотря на улицы города, сквозь опускающийся вечер, он поймал себя на мысли, что всюду ему мерещится мадам Зумбах. Чтобы отогнать это наваждение, он направился в бар своего отеля и напился...
  
      -- НА БЕРЕГАХ БАМУАНГИ
  
   Удобно расположившись на палубе речного пароходика, Эндин анализировал свои эмоции. Он как бы раздвоился: один, разумный и расчётливый, хотел бежать из ненавистной Африки в любимый Лондон, другой, рисковый и безрассудный, хотел остаться здесь в этой обители тайн и опасностей. Это внутреннее противоречие было для него источником мучения. Новое путешествие в этот угол Африки отравила его, убила желание хотеть что-либо. Он провел языком по опаленным губам и сразу почувствовал горький вкус. Бессильно откинув голову и закрыв глаза, Саймон слушал равномерный плеск воды под колесами дряхлого пароходика и однообразный шорох мелкого дождя по тенту. За бортом струилась горячая вода кофейного цвета. Навстречу медленно проплывали бесчисленные островки плавучих цветов, гниющие ветви, стволы, корневища, что-то скользкое и мерзкое, вероятно трупы животных. Сладковатый смрад, удушливый и назойливый, исходил из воды. Сквозь жиденькую пелену дождя виднелись низкие берега - черный непроходимый лес и враждебная зубчатая стена, кое-где прикрытая низко стелющимися беловатыми разводами испарений. Не открывая глаз, Гай медленно протянул руку и взял со стола стакан виски со льдом.
   - Завтра мы достигнем главной цели нашего путешествия, - промолвил Роджерс. - Как видите, всё образовалось к лучшему. Даже обошлись без Блейка. Он, наверное, сейчас поднял на ноги всю свою агентуру в Уарри.
   - Скажите честно, полковник, Вы не блефовали с бумагами Околонго!
   - Отнюдь, всё это - чистая правда, но не вся. Доклада нет в архивах.
   - А где он?
   - У Прайса, в Англии. Этот упрямец ни за какие коврижки не отдаст оригинал ни мне, ни Блейку, только - Околонго.
   - Теперь понятно, почему Вы сбежали от Блейка.
   - И вовсе я не сбежал, - поучительно произнёс Роджерс. - Просто ушёл в тень, чтобы набить цену в моей последней игре.
   - Почему вы решили, что это Ваша последняя игра?
   - В Гвиании - последняя, - Роджерс зевнул и потянулся, показывая всем своим видом, что разговор окончен.
   Великая африканская река Бамуанга берт своё начало на крайнем юго-востоке Хрустальных гор, собираясь из тысяч ручейков, стекающих с их восточных склонов. Затем она гигантским серпом рассекает гилеи, отделяя Атлантическое побережье от внутренних районов континента. А свом пути Бамуанга то растекается вширь, создавая обширные пото-пото и болота, то, наткнувшись тврдые породы, собирается в узкий поток. Протекая по Стране Винду, река постепенно меняет своё направление с восточного на северо-восточное, вбирая влагу экваториальных лесов. Достигнув её пределов, Бамуанга поворачивает на северо-запад и раздаётся вширь. Здесь ей навстречу нестся не менее мощный поток с севера. Столкнувшись, обе реки сливаются вместе и несут свои воды на запад, оставляя северные отроги Хрустальных Гор слева. Здесь Бамуанга вновь меняет направление к северу и достигает Атлантики на половине пути между Луисом и Уарри. Также как у своих истоков она перед тем, как встретится с морем, она разделяется на тысячи проток. Англичане, прежние хозяева Гвиании, расчистили самую западную протоку, соединив её с Луисом, привезли пароходы и открывли водное сообщение с северными районами страны. На одном таком дряхлом пароходике эмиссары Мэнсона направились к Дого. Сопровождал их Берт Эверар из ведомства бригадира Спиффа. Это был симпатичный молодой человек с приятным лицом. Гражданская одежда подходила ему больше, чем военная форма. По его указанию Роджерсу и Эндину выделили места ближайшем пароходике, следующим до Бверамы, городка, расположенного на северной границе владений Дого, носившего к большому удивлению Саймона, почётный титул форон. Как пояснил всезнающий Роджерс, это был местный титул, имевший самое различное значение и произношение.
   - Например, мой друг в Баменде носит титул фон. На слог короче, а смысл тот же...
   Четыре дня назад в Луисе состоялась встреча с министром регионального развития Гвиании, который должен был выдать разрешение на организацию экспедиции в северные отроги Хрустальных гор. Процедура была чисто формальной, но встреча затянулась, поскольку чиновник хотел подчеркнуть свою значимость.
   - В том районе Вас должен интересовать только один человек, - сказал чиновник. - Расположите форона Дого к себе, и люди сделают для вас все, что вам нужно.
   - Форон? Это что, вождь?
   - Он среди тамошних бакайя нечто вроде римского императора, - сказал министр и очертил пальцем на карте полукруг. - Он - глава местных старшин с одной стороны и военный вождь с другой. Когда бакайя переселялись на север у них было около двух тысяч воинов, разбитых на сотни. Эта структура сохранилась до сих пор. Я в свое время написал по этой теме диссертацию.
   - Сколько же, по-вашему, там живёт людей.
   - А толком никто не знает. Может семь тысяч, а может - пятнадцать. Я в официальной переписке с ЮНЕСКО указываю десять. Форон Дого согласен с моей оцекой.
   - Так что, форон Дого там дублирует гражданские власти?
   - Дублирует - это мягко сказано. Правильный термин - подменяет. Его слово - закон для бакайя. Хотя, лично для меня, Дого - милый мошенник, в прочем, как и его отец. Он монополизировал торговлю местным самогоном, который поставляет в Уарри. Вернейший путь к его сердцу - это доказать, что можете выпить не меньше. У него там прекрасная большая вилла, он построил ее на тот случай, если к нему заявятся гости из Европы. Напишите ему, и он наверняка сам пригласит.
   - Я с ним познакомился несколько недель назад. Представляете, мы вместе ехали на грузовике, заменяющим там автобус.
   - Узнаю старого жмота. Он всегда был очень прижимист. Поверьте, для него не проблема заплатить наличными двадцать тысяч местных фунтов за "мерседес".
   - Вчера я послал ему письмо, посмотрим, что он скажет.
   - Надеюсь, что Вы хорошенько... э-э... подкрепили ваше письмо?
   - Вчера в лавке я купил ящик подкрепляющего, - заверил Саймон.
   Гонец с ответным письмом от Дого вернулся на следующий день после приёма у министра. Отве гласил:
   Резиденция Форона Дого, Вантаху, 5 августа 197.. г. Уолтеру Харрису, Отель "Американа", Луис,
   Мой дорогой друг, Уолтер! Твое письмо от 3 августа получил вместес приложением, и оценил. Да, я принимаю твой приезд в Вантаху. Мы тогда договоримся на время четыре или больше месяца насчет твоих людей, тоже сердечно рад дать тебе в распоряжение один дом в моих владениях, если ты мне хорошо заплатишь. Сердечно твой форон Дого.
   Речной пароходик имел четыре одноместных каюты, находившиеся в довольно сносном состоянии. Три из них достались англичанам и порученцу Спиффа, а четвёртая - какой-то местной шишке. Размышляя в пароходной каюте о событиях последних дней, Эндин оценил значимость полковника. Он сжал голову обеими руками и закряхтел от острой боли: Мэнсону надо было сразу работать с Роджерсом, а не привлекать к операции Шеннона. Этот босяк испортил такую игру! Что он знает об интересах империи! Он поднялся на верхнюю палубу, где под тентом стояли шезлонги, предназначенные для пассажиров первого класса. Его внимание привлекла бутылка в руках стюарда: сквозь белое стекло ясно виднелись ледяные кристаллы, осыпавшие бутыль изнутри. Это было необычно и очень красиво. ндин пересел на мягкий диванчик. На нарядной этикетке он прочел надпись: "Куммель" и место изготовления - Рига.
   "Где это? Кажется, в Австрии? Как хороши были бы такие бутылки на свадебном столе! Ледяные кристаллы и загадочная надпись..."
   - Где ты достал такую прелесть? - спросил Эндин. негр залепетал что-то непонятное.
   - Иди сюда, косноязычный черт! - раздался голос Эверара.
   - Ой, ой, хорошо! - сказал стюард, состроив потешную рожу. - Твой праздник сегодня, бвана! Моя хозяина тебе желать много-много счастья!
   И, прежде чем Эндин успел что-нибудь сказать, негр ловко откупорил бутылку и протянул бокал офицеру,
   - Один буль-буль, пожалуйста, бвана!
   Пока Харрис любовался кристаллами, а Эверар прикладывался к бокалу, стюард успел откупорить вторую бутылку. Он налил ещё один бокал и подал его Роджерсу, только что появившемуся на палубе. Полковник посмаковал напиток и произнёс:
   - Это черезчур сладко для меня! Я предпочитаю виски со льдом!
   Целый день пассажиры вяло тянули куммель, виски со льдом и коньяк. Они вяло переговаривались беседа не клеилась, но наступил вечер и появился аппетит.
   Нет лучшего времени в тропиках, чем предвечернее: дождь к этому времени всегда заканчивается и появляется солнце. В этот момент настает час настоящего отдыха после томительно дождливого жаркого дня, момент подлинного умиротворения, когда путешественник отдаётся созерцанию прекрасного. Так было и в этот вечер. Тент сняли, переменили отсыревшую скатерть и подали ужин.
   - Господин Чанго желает с вами познакомится, - произнёс капитан, обращаясь к ним, - и предлагает разделить с ним ужин.
   - Кто? - переспросил Эндин.
   - Мистер Наполеон Чанго.
   - А кто это?
   - Самый богатый человек в Бвераме, - пояснил Эверар. - контрагент сизалевой концессии - снабжает продуктами, рабочими и возит волокно в порт. Прибыльное дело, знаете ли. Очень прибыльное. Кормежка лесорубов, доставка из леса к реке - это мелочи. Концессия не может с этим возиться, но из этих мелочей плывут немалые денежки...
   - Мистер Чанго известен в Уарри и даже в Луисе, - добавил капитан. - У него большой дом, магазин и склад.
   - Хорошо, передайте ему, что он сможет к нам присоединится через десять минут, - вальяжным тоном произнёс полковник Роджерс. - Прошу Вас, господа, оставьте нас...
   Как послушные марионетки капитан и порученец выполнили приказ Роджерса.
   - Я Вам кое-что хочу рассказать, Саймон, если позволите!
   - Валяйте, полковник! - махнул рукой Эндин.
   - Отец Чанго - бывший сельскохозяйственный инструктор из солдат, - пояснил полковник Роджерс. - Когда его выгнали со службы, мой предшественник пристроил его поваром. Потом Чанго-старший стал подрядчиком по закупке продуктов, а где их в такой глуши закупить? Сизалевые плантации росли, концессия не могла ждать. Чанго-старший получил разрешение на собственную плантацию, нанял рабочих, открыл магазин, начал строить дома. Так потихоньку он обогатился...
   - Не потихоньку, а при поддержке Вашей конторы?
   - Конечно. Мы разрешили ему выписать себе лишних рабочих вроде для плантации. Он поселил их в лесу, гонял их в лес за каучуком.
   - Выгодное дело?
   - Еще бы. Рабочих оплачивала концессия. Я сразу понял, что его сынок такой же жулик и далеко пойдет, поэтому подкинул контракт на транспортировку леса. А его сын получил от "Америкэн тобако" эксклюзивные права на её продукцию в Гвиании...
   - Кому нужны американские сигареты здесь? Это же очень дорого!
   - Не скажите, курить хорошие сигареты - вопрос престижа! А ещё есть сигары! Весь местный бомонд курит исключительно продукцию Чанго!
   - Это почему же?
   - Вопрос престижа. Местный чиновник должен курить "Мальборо" или "Лаки страйк", если хочет получить хороший откат. А если он курит сигары, то, сами понимаете! Прекрасный источник дохода!
   - Не может быть, чтобы все деньги шли в его карман!
   - Зарабатывал тогда он много, но приходилось делиться. Не забывать, так сказать, благодетеля... - полковник сделал выразительный жест рукой. - Конечно во время военной хунты его прижали, но...
   - Так Вы специально подстроили так, чтобы Чанго оказался на нашем пароходе! - догадался Эндин.
   - Естественно, я не доверяю Блейку! Однако, пойдёмте перекусим! 
   Наполеон Чанго оказался дородным мужчиной в безукоризненно сшитом костюме и модной шляпе. Издали блестели его большие синие очки на круглом лице с приплюснутым носом. Говорил он по-английски очень бегло и витиевато. Он даже не говорил, а изъяснялся, явно любуясь своим красноречием. Слова громоздились одно на другое и теряли в конце концов смысл. Эндин потер лоб и попытался разговорить сотрапезника, однако своей цели так и не достиг. Мысли Чанго крутились вокруг его ферм, плантаций и складов. Полковник Роджерс чинно ужинал, слушал беседу и изредка ухмылялся, когда его бывший агент произносил пышную фразу. Эверар сидел прямой как палка с серьезным выражением лица, делая вид, что разглагольствования Чанго его не касаются. Поздно вечером пароходик прибыл на место назначения.
   Порт, стан­ция и сам го­родок, в ко­тором нас­чи­тыва­лось все­го око­ло трех­сот до­мов, окружали до­воль­но обширные план­та­ции си­заля. Единственной мес­тной дос­топри­меча­тель­ностью бы­ла единс­твен­ная фаб­ри­ка, на ко­торой весь­ма кус­тарным спо­собом из листь­ев ага­вы до­быва­ли во­лок­но и не ме­нее при­митив­но из­го­тов­ля­ли из не­го гру­бые тка­ни и ве­рев­ки. Пассажиры третьего класса постепенно покидали палубу и набивались в единственный местный автобус, соединявший порт, станцию и селение. Мистер Чанго уже переговоривший о чём-то с полковником Роджерсом, предложил переночевать у него. Ещё издали на подходе к причалу Саймон увидел в свете фонарей щегольскую машину и шофера в белоснежной форме. Слуга-телохранитель выпрыгнул первым и, сняв фуражку, открыл дверцу. Это было уже привычное путешествие по африканской дороге - жаркая и потная тряска под ущербным месяцем в туче москитов и мотыльков. Вначале дорога вилась по низкому берегу реки, подернутому удушливой мглой. Из темноты доносились хриплые трубные звуки крокодилов и крики людей: это речные хищники вышли на охоту -- в темноте они хватают за ноги скот, и поселяне отгоняют их кольями. Потом дорога свернула в лес, где на пригорке возвышался белоснежный особняк. Мистер Чанго вылез из машины, бросил через плечо прислуге несколько слов и медленно взошел по ступеням крыльца. Стеклянная дверь была открыта - их уже ждали.
   Саймон задержался в холле, допивая виски, и неожиданно для себя оказался наедине с хозяином, который затронул тему экспедиции.
   - Моя компания планирует послать экспедицию вглубь Итурского леса, - пояснил Саймон. - Все документы у нас в порядке. Мы будем использовать Ваш причал, чтобы выгрузить сво имущество и транспорт. Дальше наши люди двинутся по карте, всё уже согласовано.
   Чонга откинулся на спинку стула и величественно захохотал.
   - Вы изволили, к моему восхищению, молвить прелестное слово - "согласовано". Согласовано - о, да! О, да! Я поддерживаю всемерно и почтительно всякую категорическую согласованность. Но, - он поднял вверх жирный палец, - все согласовано не со мной!
   Он залпом выпил виски, нагло подмигнул и захохотал.
   - Ну, как, договорились? - вдруг из соседней комнаты донесся тихий голос Роджерса. - Мистер Эндин, завтра рано утром мы с Эвераром планируем взглянуть на лесные работы. Вы присоединитесь к нам или останетесь на завтрак?
   При звуках этого голоса Чанго вздрогнул.
   = А? Что хочет полковник Роджерс? Я согласен! Скажите ему, сообщите скорее - ведь я же совершенно согласен! Власти желают, и я поддерживаю обеими руками!
   Эндин достал тут же достал подготовленный заранее контракт, в котором компании "Бормак" предоставлялось право использования частного порта Бверамы, и чёрный Наполеон, отставив мизинец с двумя золотыми перстнями, торопливо подмахнул свою фамилию.
   - Только вот здесь, покорнейше прошу соблаговолить, вставить название моей виллы - Чонгавиль.
   Гай засмеялся.
   - Не извольте смеяться, высокочтимый мсье: на месте славного города и столицы Леопольдвиля когда-то была рыбачья деревушка Киншаса. Великий Стэнли и мой отец Чанго начинали с маленького, а закончат великим! Время сделает свое!
   Перед завтраком Эндин вышел на балкон и обнаружил, что особняк Чанго находится на вершине довольно высокого холма. Вни­зу сгру­дились пят­нышки крас­ных крыш, буд­то кто-то сгреб их ло­патой к про­коп­ченно­му кор­пу­су фаб­ри­ки. Над фаб­ри­кой под­ни­мались дым­ки, в без­ветрен­ном не­бе они бы­ли стро­го вертикальны. Ка­залось, что фаб­ри­ка и об­ле­пив­шие ее до­миш­ки под­ве­шены к не­бу. Мир­но и ти­хо бы­ло вок­руг. Нас­то­ящая идил­лия, столь же­лан­ная к ста­рос­ти, жаж­ду­щей по­коя. Сер­пантин се­рой грун­то­вой до­роги опу­тывал го­ру, усы­пан­ную та­кими же вы­горев­ши­ми на сол­нце крас­но­ваты­ми кры­шами, как и вни­зу, у под­но­жия го­ры до­мишек бы­ло по­гуще. На скло­нах по­выше пас­лись козы. Там, в ред­ких впа­динах, поб­лески­вали зер­каль­ца во­ды, сох­ра­няв­шей­ся в ка­менис­тых "блюд­цах". Мир­но и ти­хо бы­ло вок­руг. Нас­то­ящая идил­лия, столь же­лан­ная к ста­рос­ти, жаж­ду­щей по­коя.
   - Доброе утро, мой друг, - за спиной раздался мягкий голос полковника. - Вам удалось выбить из нашего хозяина нужную бумагу?
   - Да, сэр, спасибо.
   - Спускайтесь к завтраку, и - в путь! Наполеон дал свой джип и шофёра. Я распорядился загрузить в него подарки для Дого и его племени: винчестер, полсотни патронов, ящик виски, две упаковки тушёнки, другие консервы и мешок сахара. Думаю, что этого будет более чем достаточно.
   - Роджерс, где Вы это взяли? - удивился Саймон.
   - У Чанго, Эндин, у Чанго, - менторским тоном произнёс Роджерс. - Должна же быть от него хоть какая-то выгода. К полудню Вы будете в деревне Вантаха, где находится резиденция Дого. Он уже предупреждён и ждёт Вас. На всякий случай с тобой будет Эверар.
   - А Вы, сэр?
   - Староват я для путешествий по джунглям. Постарайтесь обернутся ло полудня - пароход ждать нас не будет. Он отходит завтра ровно в 12:30. Да, по моей просьбе, начальник местной полиции прислал констебля. Вон он прохаживается.
   - А Вы уверены, - боязливо произнёс Эндин, - что он надёжен?
   - Капрал уверил меня, что этот в лесу стоит десятерых. Вот что ещё. Примите к сведению, что у племени Дого очень болезненно стоит земельный вопрос. Когда его предки переселились в Вантаху им не хватало земли, потому что половину долины купила одна французская компания. И теперь без конца идут споры из-за участков. До того, как стать вождём Дого сам довольно долго работал на плантациях компании и скопил даже денег на новый дом.
   - Да, сэр.
   - Ну. с Богом!
   Пос­ле трех с по­лови­ной ча­сов тряс­ки в раз­ва­люхе, которая когда-то была джипом, Эндин ис­пы­тывал неодолимую ус­та­лость. Когда они проехали указатель с надписью: "Вантаха", он с трудом представлял, как выдержит обратный путь. Словно изысканная театральная декорация с нарисованным горизонтом - так гармонична была долина, в которой расположилось селение. Больше всего Эндина поразила атмосфера райской первозданности и покоя. Возможно, причиной тому была тишина, воцарившаяся, едва смолк мотор, а может быть, птицы, которые парили над пальмами. Эндин вылез из джипа и внимательно осмотрелся: теперь все выглядело иначе. Подобно тому как самая прекрасная картина под увеличительным стеклом превращается в конгломерат грязных пятен, Вантаха вблизи на него произвела удручающее впечатление. Какие-то запущенные кустарники, пальмы старые, невзрачные. Но еще более жалкой была так называемая деревня. Вдоль заросшей дороги с каждой стороны выстроилось по десятку домов -- дощатые лачуги, грязные развалюхи, на железных крышах ржавая сыпь. Некоторые только благодаря подпоркам не падали. Кругом валялись консервные банки, бумага, тряпки. Что бы преодолеть шок, Эндин сел на мшистую каменную ограду и закурил. За оградой возились в пыли вместе с черными поросятами двое малышей. Чуть поодаль несколько мужчин и женщин неопределённого возраста завтракали, усевшись вокруг большого деревянного блюда. Руки завтракавших мелькали с удивительной быстротой, ныряя в общее блюдо. Тут же суетились две тощие, паршивые собачонки; им то и дело удавалось стащить с блюда лакомый кусочек. Рядом стояла кастрюля с водой, из который псы утоляли жажду. Они не обращали внимания до тех пор, пока из джипа не выбрался констебль. Увидев его, туземцы вскочили и, кланяясь, бросились навстречу. Один из них, по-видимому, самый старший, вызвался отвести к Дого. Тропинка змеилась вдоль ручья, - во всяком случае, некогда здесь был ручей, теперь осталось только каменистое русло да жалкая струйка воды, кое-где образующая лужицы. Вслед за проводником шёл констебль, взяв дробовик наперевес, за ним - Эндин. Процессию замыкал Эверар. В одной луже дети набирали воду в пивные бутылки. В ста метрах выше по течению две женщины стирали рубахи, еще дальше мылся дряхлый дед.
   Зрелище, которое предстало глазам, было настолько неожиданным, что Эндин просто обомлел. Под сенью развесистого дерева стоял теннисный стол. На нём тучный монах в черной сутане играл в настольный теннис с мальчуганом, лет семи-восьми. Ребёнок только-только дорос до стола, но играл удивительно уверенно, заставляя противника метаться из стороны в сторону. Саймон никак не ожидал встретить священника, увлекающегося настольным теннисом. После некоторого замешательства они представились друг другу. Патер Альбер оказался весьма достойным человеком и, как выяснилось, духовником Дого. Он вызвался проводить к дому своего духовного сына. По дороге они разговорились:
   - Что Вы делаете среди этих диких людей, святой отец? - спросил Саймон.
   -- Видите ли, мистер Харрис, я решил посвятить себя изучению важной теологической проблемы. Это долго объяснять!
   - А Вы попробуйте.
   - Хорошо, коли так. Святая церковь строит свое учение на положении о грехе, раскаянии и прощении. Человеку присуще грешить, церкви - приводить грешника к раскаянию, а Богу, - тут патер Альбер поднял очи горе, - отпускать грехи раскаявшимся. Здесь, в Африке, наши миссионеры столкнулись с нелепым положением - отсутствием грехов у туземцев. Они жили счастливо до нашего появления здесь. Не удивляйтесь - это так! Смешно и нелепо, не правда ли? Здесь была сонная и мирная счастливая жизнь больших семей под сенью огромного дерева, вы, наверное, сами видели такие деревья в деревнях. Что-то похожее на чисто животное прозябание, с нашей точки зрения. Нужно разгадать первопричину такой социальной косности и вытекающей отсюда нравственной пустоты - жизни без раскаяния и отпущения, смерти без права на вечное блаженство. Виднейшие отцы церкви ломали себе голову над этой проблемой, трудились не жалея сил, но не нашли ответа. Мои скромные усилия тоже направлены на его поиск...
   Саймон хотел задать вопрос, но тут показался дом вождя. Это было обширное деревянное здание на цементых опорах с тесовой крышей. . Оно гордо стояло на вершине холма и сверкало красной краской отличное деревянное строение на цементных опорах. Здание отличалось от остальных домов размерами и конструкцей, а участок был обнесен широкой каменной оградой. Перед террасой была длинная клумба с европейскими розами.
   - Меня известили о Вашем скором прибытии, мистер Харрис, - встретил гостя Дого, восседая на стуле в середине обширного холла. Буфет и несколько сундуков составляли всю меблировку. В углу комнаты лежали циновки. - Что привело Вас ко мне?
   Эндин растерялся, не зная, как себя вести в такой ситуации. Он стоял прямо до тех пор, пока Эверар не сказал пары слов на каком-то местном языке. Дого ответил и хлопнул в ладоши. Слуги внесли циновки, на которых уселись Эндин и Эверар. Констебль, заложив руки за спину, так и оставался стоять у входа. Полулежа на циновке, Эндин рассеянно осматривал комнату, которая постепенно наполнялась различными людьми.
   - Мистер Харрис, позвольте Вам представить мою жену Юму, а это - почтенные старейшины моего народа Хрем, Лаке и Бенг. И, наконец, хранитель нашей памяти - ведун Ркаг. Они пришли послушать, что Вы скажете.
   Эндин вкратце изложил официальную цель своей миссии- организацию экспедиции в верховья реки Зангаро. Старый Ргак понятливо кивнул:
   - Это родные земли народа бакайя! Мы там знаем каждый камень и наступит час, когда вернёмся туда.
   - Бакайя, начиная строить свой дом, не закладывают фундамента, - заговорил Дого. - В землю забивают несколько кольев, каркас дома переплетается прутьями и обмазывался глиной, сверху сооружение прикрывалось соломенной крышей. На утрамбованный пол расстилались циновки. И всё: дом готов.
   - Такая хижина непрочна. Ее может опрокинуть ураган, размыть сильный ливень.
   - Да. но её и восстановить легко. На помощь всегда придут односельчане и сородичи, день-два работы, и снова можно было праздновать новоселье!
   - А как же Ваш дом, почтенный Дого?
   - О! Это сердце моего народа! Здесь хранится его традиция! Наступит день и мое племя его перенесёт на старое место в верховьях Зангаро!
   - Вот это я хочу с Вами обсудить наедине!
   Дого степенно поднялся и пошёл направо, пригласив жестом Эндина следовать за ним. Вождь отодвинул циновку, и они оказались в дощатой комнате. В ней только и было "мебели" что два или три цветных матраса на голом цементном полу. На стене висела огромная, ярко раскрашенная открытка. На ней был изображён игорный дом в Монте-Карло, его окна были нарисованы серебристой краской, которая переливалась на свету.
   - Красиво, правда? - восхищенно произнес Дого, -- Это мне племянник прислал, он в Ницце остался. Пишет, в игорном доме можно в два счета разбогатеть, если знаешь, как играть. Представляешь себе: в один день заработать столько денег, чтобы на всю жизнь хватило!
   Эндин скептически пожал плечами.
   - Садись, - вождь указал на один из матрацев, устроившись на другом. Эндин последовал его примеру и сел по-турецки:
   - Надо послать кого-то за подарками для тебя. Я оставил их в джипе, - сказал он.
   - Их уже принесли...
   - Когда?
   Дого долго молчал. Не зная, что предпринять Эндин стал нервничать. Он вдруг почувствовал себя голодным и решил, что не худо бы подумать об обеде. Вдруг циновка распахнулась и в комнату внесли ковёр, на который стали ставить различные явства. Среди традиционных блюд, Саймон вдруг увидел содержимое своих консервов. Дого чинно произнёс:
   -- Ветчина, овощи, персики!.. Давно не ел этих вещей! Они нам не по карману, а жены готовят только нашу пищу. Спасибо за подарки! - Вождь хлопнул в ладоши: вошли две служанки. В выдолбленных тыквах они принесли какой-то напиток.
   - Я не пью!
   - Один буль-буль, бвана!
   - Один буль-буль за твоя, мой господин! Завтра Вы город. Буль-буль! Буль-буль! -- Вторая женщина наклонилась, поддерживая сосуд. - Бояться нет!
   "Э-э, черт побери, один глоточек! Для укрепления дружбы", -- подумал Эндин и отпил из калебаса. Жидкость была душистая, сладковатая и некрепкая, как ему показалось. Дого отпил из второго сосуда.
   "Интересно, что же такое опьянение? - подумал Саймон. -- Сколько болтают, а я ничего не чувствую. Ничего! Видно, у меня крепкая голова, да!" Переговоры прошли быстро и продуктивно: условились, что в Вантаху приедет несколько людей Эндина, которые обустроят лагерь экспедиции как можно ближе к границе. Когда всё было оговорено, включая оплату и число рабочих, Дого вдруг произнёс, пронзительно смотря на констебля:
   - Вам придётся самим себя защищать от бандитов. Моим воинам оставили только охотничьи ружья.
   - Вождь, я получу необходимое разрешение у правительства. После окончания нашего похода ты сможешь его оставить себе...
   - Спасибо, дорогой друг, а теперь посети праздник, который устроит моё племя в честь тебя!
   Саймон растерялся, не зная, что ответить.
   - Мистер Харрис, - зашептал ему Эверар, - приглашение надо обязательно принять, иначе...
   - Понял, - ответил Эндин.
   Праздник удался на славу: с плясками, жратвой и выпивкой. Местными женщинами Эндин всё же побрезговал, чего не сказать о его сопровождающих.
   Только к вечеру джип с тремя пассажирами выехал из Вантахи и прибыл в Чанговиль только вечером.
   - Странное у меня сложилось впечатление от этого племени, - поделился своими впечатлениями со своими спутниками Эндин, когда они забрались в джип.
   - Да, мистер Харрис? Почему же? - поинтересовался Эверар.
   - Я так и не понял на что они живут? Долина чудесная, но посадок я не видел...
   - Ответ, мсье, простой, - вдруг вмешался в разговор констебль. - Все здесь гонят самогон. Поглядите внимательно... Видите? Почти на всех пальмах вдоль ствола зарубки для ног. Это чтобы легче было собирать цветочный сок. Перерезают стебель и подвешивают к нему банку. Раз в день опорожняют ее, из этого сока можно делать шестидесятипроцентный спирт. Здесь этим промышляют все! Скоро в округе не останется ни одной здоровой пальмы!
   - Почему они делают это?
   - По законам Гвиании к югу от Бамуанги в сельской местности запрещено продавать спиртное, - пояснил Эверар. - Зато запретить торговлю сахаром нельзя, а из сахара и цветочного сока кокосовых пальм или проросших орехов получается отличный самогон.
   - Почему же Вы не вмешаетесь?
   - А как? - ответил констебль. - Нас здесь всего семь человек на всю округу, а бакайя - десять тысяч! У нас - семь револьверов, а у бакайя - десять винтовок и дробовиков, не считая охотничьих ружей! Фором Дого,пользуется этим и собирает арак у своих соплеменников и возит в Уарри или продаёт мистеру Чанго. Вантаха -- гиблое место. Заметили -- свиней почти нет. Знаете почему? Никто не хочет их откармливать -- все равно украдут. Так же и с плантациями: ими никто не занимается, слишком хлопотно. Спаситель призывал возлюбить ближнего, а тут все относятся друг к другу с недоверием.
   - А отец Альбер? Разве он Вам не помощник?
   - У него другая миссия. Он вообще ни во что тут не вмешивается...
   - Эверар, а куда смотрит Ваше правительство? Почему бы просто не отменить этот закон?
   - Мистер Харрис, этот вопрос вне моей компетенции...
   Первые пять миль ехали молча. Каждый был занят своими мыслями, каждый боялся высказать эмоции от посещения Вантахи. Горло Эндина горело, оно было сухим, как окружающий воздух. Эврар достал из-под своего сиденья рядом с шофером две банки с пивом, ловко пробил их ножом и протянул одну спутнику:
   - Мистер, Харрис!
   Саймон припал к отверстию в банке. Пиво было горькое, теплое, противное, оно впитывалось в нёбо. Горло горело по-прежнему. Эврар отпил половину банки и протянул ее констеблю. Тот молча взял ее и выпил одним глотком. Затем, швырнул банку на дорогу. Быстро темнело. Сначала в мареве растворились контуры дальних деревьев, а затем расплылись кусты. Темнота стремительно надвигалась, заставив шофра включить фары. И сейчас же в их свете мелькнули два больших шара глаз какого-то животного, мелькнули и погасли. За поворотом открылся вид на сверкающий электрическими огнями дом мистера Чонга.
   - Слава Богу! - подумал Эндин. - Ванная! Нормальный туалет! Цивилизация!
   Джип подкатил к крыльцу, на котором стоял хозяин дома в окружении слуг.
   - А мы уже вас заждались, - заулыбался он. - Мистер Роджерс вас ждёт на веранде.
   - Ну как съездили, - задал вопрос хмурый полковник. - Он был адресован скорее Эверару, чем Эндину.
   - Удачно! Хорошо! Обо всём договорились! Всё сделали! - ответили они разом и рассмеялись. Роджерс хлопнул в ладоши и встал, а Чанго состроил недовольную гримасу.
   - Мистер Чанго, я хотел бы оплатить Ваши издержки, - обратился к хозяину Саймон. - Назовите, пожалуйста, сумму.
   Глаза чёрного Наполеона забегали. Он переводил взгляд с Эндина на Роджерса, затем на Эверара, а потом вдруг сказал:
   - Что Вы, что Вы, мистер Харрис - это просто дружеская услуга. Я всегда поддерживаю наше правительство.
   - Я пойду укладывать вещи, - произнёс Роджерс. - На пароход мы опоздали, но можем попробовать его догнать на катере.
   - Я бы посоветовал Вам завтра утром ехать в Уарри. До него всего каких-то шестьдесят миль. Оттуда вы сможете вылететь самолётом, - предложил Чонга.
   - Что же, это вариант, - произнёс Роджерс и, взяв Эверара под локоть повёл в сад. - Я могу Вас попросить сделать следующее...
   Воспользовавшись моментом Эндин решил поговорить с ним начистоту. Почему бы нет? Он не глуп, это ясно. Он поймет!
   - Мистер Чанго, я иностранец, чужой человек в Африке. Турист. Все ваши дела меня не касаются. Но я очень интересуюсь людьми.
   - А мне хотелось бы познакомиться с вами как с человеком: я кое-что знаю и вижу, что ваша деятельность делает Вас человеком в общественном смысле.
   - И будет мощно толкать меня далеко вперед и еще гораздо дальше -- меня прекрасно знают в Уарри, мистер Харрис!
   - Я это слышал. И хочу задать в этой связи несколько вопросов.
   - Я слуга Вашего внимания?
   - Вы знаете, как доставляются брёвна из концессии в порт?
   - О, да. Я отвечаю за это: я связан контрактом.
   - И вы видели своими глазами условия труда на просеке?
   - Да. Но я не понимаю, не понимаю, что вы хотите от меня.
   - Я скажу яснее: как вы, негр, можете допустить такое обращение со своими соплеменниками?
   Мсье Чанго качнулся назад, одно мгновение изумленно смотрел на Эндина, потом вдруг сообразил что-то и захохотал.
   - Вы плохо осведомлены: мои родичи не работают на просеке! Я не допустил бы этого! Кто-то оклеветал меня, поверьте! Это винду и фанги - язычники, бродяги и бездельники. Они больше ничего не умеют! 
   - Нет, вы не поняли, мистер Чанго: я хотел сказать, что негры - люди вашей расы! Вам известны условия их работы! Я говорю о культуре, понимаете, о культуре, которая всегда и обязательно связана с гуманностью! 
   Мистер Чанго откинулся назад и уставился на собеседника в крайнем удивлении. Он ответил не сразу.
   - Но ведь любой белый человек культурнее меня и всегда мне скажет это прямо в лицо. Я не знаю, что такое гуманность, извините, но до прихода в Гвианию европейцев здесь не было таких способов работы. Это ваша культура и ваша гуманность и я тут не причем!
   Эндин едва сдержался от резких слов.
   - Вы все-таки не понимаете меня, мистер Чанго.
   - Извините.
   - Вдумайтесь в мои слова: Вы сидите в чистеньком костюме и пьете виски, а они катают лес по шоссе. Ну, что же здесь непонятного?
   - Это я все хорошо понял, мсье. 
   - И это вас не возмущает?
   Чонга выпучил глаза и долго молчал, рассматривая собеседника.
   - Вы, наверное, очень образованный человек, мистер Эндин, - медленно начал он, - и я вас очень уважаю. Особенно потому, что Вас слушает полковник Роджерс. Я окончил только колледж в Луисе. Простите меня, многое до меня просто не доходит. Например, почему вас не возмущает, что вы сидите здесь в чистом белом костюме, а люди даже на вашем благословенном острове сейчас надрываются на тяжелом и вредном труде?
   - Где?
   - На шахтах, мистер. На химических заводах...
   - Где это? Что вы выдумываете?
   - В Ньюкасле, например.
   Эндин выпучил глаза, точь-в-точь как мсье Чанго.
   - Вы бывали в Англии?!
   - Дважды. Ещё три раза в континентальной Европе. Ездил по делам отца.
   Саймон удивленно смотрел на собеседника. Милые картины далекой родины поплыли перед его глазами.
   - Разрешите предложить Вам сигару, мастер Чанго! - Эндин протянул ему пачку. 
   - Где вы их покупали? Здесь? В моем магазине?
   - К сожалению, мои намокли во время дождя, пришлось приобрести в Луисе по два шиллинга за штуку.
   - Тогда понятно. Я держу эту дрянь только для местных. Они не могут себе позволить покупать дорогие сигары. Представьте у начальника провинции оклад всего две тысячи фунтов в год! Разве он может тратить свой заработок на настоящую "гавану"!
   - Но у него же могут быть подработки!
   - Могут! Но тогда им заинтересуется госконтроль. Поэтому он покупает дешевые сигары с крутой наклейкой. Все довольны и он, и я. Эту дрянь я покупаю где-нибудь в Парагвае по дюжине за крону, а прибыль имею двести процентов!
   Кряхтя, мистер Чанго поднялся и принес несколько коробок.
   - Пожалуйста, мсье Харрис, они только что из Санто-Доминго. Не могу курить других сигар кроме гаванских: Панч, Коронас, Партагас - вот мои марки!
   Мсье Чанго обрезал сигару, не спеша её раскурил и насмешливо осклабился:
   - В первый раз я попал в Англию случайно, проходил практику на заводе "Ройал Датч-Шелл". Тяжелейшая работа, немногим легче той, что на здешней просеке!
   - Ну, ну! Без палок, однако! Без лопнувшей от ударов кожи!
   - Зато с выхаркиванием легких! Расисты - это люди, утверждающие, что белые лучше черных и поэтому только они должны пользоваться всякими преимуществами. Вы придумали эту культуру и навязали ее нам. При этом вы считаете, что только белые достойны хорошей жизни, а негры должны лишь работать и голодать. Не так ли? Вас раздражает, если негр хорошо одет, курит сигары, угощает Вас виски. Это оскорбляет вас, это кажется вам несправедливостью, покушением на ваши природные права? Вы поэтому хотели мне заплатить?
   Саймон молча смотрел на толстое черное лицо, синие очки, сигару, наглую усмешку. Чанго с наслаждением затянулся и продолжал философствовать:
   - Недавно в газете я читал, что один белый поэт, его зовут...- он достал записную книжкой. - Его зовут Гейне, сказал: "Они пьют вино, а другим советуют пить воду!" Ха! Хорошо сказано! Это и про вас!
   Эндин помолчал и потом сказал упрямо:
   - И все же вы не поняли меня. Я хотел сказать, что не следует заимствовать у нас худшее: нужно брать лучшее и крепко держаться за свой народ.
   Улыбка медленно сползла с лица Чанго. Он положил сигару в пепельницу и строго спросил:
   - Что такое?
   - Власти приходят и уходят. Что вы будете делать, если красные захватят власть в Гвиании?
   Чанго не ожидал этого. Мысль эта глубоко поразила его, и мгновение он сидел недвижим. Потом вскочил и заглянул в сад и в комнаты. Они были одни: Роджерс и Эверар ещё секретничали. Си­гара Эндина от­лично тлела, и со стороны ка­залось, это единс­твен­ное, что его за­боти­ло. Наконец, чёрный Наполеон успокоился:
   - Ничего. Здесь уже американцы, они выжгут эту заразу, а концессия будет, и Чанго будет. Ничего не изменится! - Он облегченно вздохнул и протянул руку к сигаре. Он перевел дух и выпалил в лицо:
   - Заметьте себе: золото связывает людей прочнее железа!
   - С этим я совершенно согласен,- рассмеялся Эндин, поставив своего собеседника в тупик. - Поэтому моя компания будет исправно платить за использование Ваших складов и причала. Отдельно мы будем доплачивать за конфиденциальность. Надеюсь, вы меня поняли...
   - Отлично, прекраснейший, мистер Эндин, - к хозяину вернулось прекрасное настроение.
   В шесть часов утра допотопный джип Чанго выехал из Бверамы и через шесть часов тряской дороги достиг Уарри. Этот город был прекрасно знаком Эндину
   - В "Экцельсиор", - скомандовал он, питая смутную надежду.
   Если из Уарри провести прямую линию строго на юго-восток, то следуя вдоль неё каких-нибудь сто шестьдесят километров можно было попасть на небольшое плато, затерянное среди гилеев. Это - Базаким, передовой лагерь Народно-освободительной армии Зангаро. За две недели, прошедшие с момента появления там отряда Акимцева, здесь произошли разительные перемены. На месте подлеска ровными рядами размещались палатки рядом с ними была расчищена вертолётная площадка, а вокруг в три ряда натянута колючая проволока. Территория базы образовывала чёткий квадрат, по углам которого были установлены вышки. Ещё одна стояла у КПП. Делегация ФПЗ в сопровождении советников прибыла в лагерь после часового перелёта. Едва Ми-4 заглушил двигатели, как к нему подбежали два человека в военной форме и что-то бойко отрапортовали Дереку.
   - А вот и наши, коллеги, - произнёс Босс. - показывая на большую палатку, откуда вышли два человека в мобутах. Сейчас они нам расскажут, что здесь и как.
   - Зачем мы сюда приехали, Роман Анатольевич? - поинтересовался Голон.
   - С инспекцией, Сергей Александрович, с инспекцией. Это - единственная наша база на территории Зангаро.
   - А разве здесь не опасно?
   - Пока нет. В Кларенсе вообще нет авиации, а по-другому сюда не попадёшь. Наша с Вами задача убедиться, что всё идёт так, как надо. Дерек должен сегодня выпустить внешнеполитическую декларацию. Очень важно, чтобы она транслировалась с территории страны! Тогда у Вас будет шанс сохранить представительство в ОАЕ. Так что для Вас это - шанс стать послом. Ну а мне ещё надо подобрать кандидатов для учёбы в СССР.
   - Почему именно тут?
   - Аспид хочет, чтобы в Москву поехали двое или трое из участников похода через гилеи. Их повезёт Акимцев, когда поправится. Его мы представим к очередному званию.
   - Он сюда больше не вернётся?
   - Почему же? Через полгода его пришлют назад. Как раз мы будем готовы к походу на Кларенс.
   - Почему так долго?
   - Во-первых, надо переждать сезон дождей. Он начнётся в октябре и закончится не ранее февраля, а во-вторых, надо обучить бойцов. Так, что начнём мы не раньше марта.
   - А зачем тогда здесь развёрнут большой лагерь? Это ведь бесполезная трата средств!
   - Э. не скажите. Здесь всё как раз продумано. Лагерь находится в самом сердце Страны Винду, где мы будем набирать рекрутов. Здесь они пройдут первичный отбор, после чего отправятся в Гинкалу для получения начальной военной подготовки. Самых толковых будем учить дальше: пулемётчики, связисты, сапёры...
   - И много людей вы собираетесь набрать.для начала?
   - Человек двести-триста. Через три месяца - ещё столько же. Когда лагерь будет полностью функционировать группа Зигунова сможет готовить до трёх тысяч бойцов в год.
   - Да тут затевается небольшая война!
   - Точно! А мы все будем в ней участвовать, - подключился к разговору Мартын Босс. - Я уже переговорил с Буассой: завтра начнём набирать рекрутов.
   - Где?
   - Алекс нас отведёт в ближайшую деревню! Приглашаю сходить с нами, прелюбопытное зрелище...
   - Непременно.
   - А теперь меня извините - дел по горло. Пойду проверю сектора обстрела...
   - Сергей Александрович, скажите, Вы пьёте противомалярийные таблетки?
   - Делагил. Конечно, каждый день!
   - Не советую. От малярии не спасёт, а печень "посадить" может. Все наши предпочитают водку...
   - Хорошо. Роман Анатольевич, последую Вашему совету.
   - Вон идёт Алекс! Интересный тип, сын интернационалиста.
   - А почему такой чёрный?
   - У него папа из Марокко, а мама - с Цейлона. В Союз попала ещё до войны. Учился в Союзе, а потом его отправили к местным товарищам. Так сказать, для укрепления рядов...
   Вечером Голон перекинулся парой слов со связником:
   - Скажите, Алекс, Вам домой не хочется?
   - Куда домой?
   - В СССР!
   - А что мне там делать? Родители мои умерли, сводный брат жив, работает на угольной шахте, забойщиком. Я там чужой: посмотрите на цвет моей кожи. В лицо не говорят, но в школе я натерпелся. А здесь я на месте...
   - Вы женаты?
   - Нет. Я в Африку попал мальчишкой, а потом остался. Здесь жениться трудно, на городской шлюхе не хочется, а порядочная в лес не пойдет.
   - А на черта Вам нужен лес?
   - Мне он не нужен, но только здесь я чувствую себя на месте. В городах засели герои революции, рассадили свою родню, знаете ли...
   -- Я не интересуюсь политикой, господин сержант. Как же можно жить в такой глуши одному?
   -- Гм... Вы насчет женщин? Я их сам выбираю. За пожрать или стекляшку здесь всегда можно выбрать подходящую девку... Вы на ночь здесь останетесь?
   -- Я бы не хотел!
   -- Не успеете обернуться за день.
   И долго еще Алекс, чернокожий русский, изливал Голону свою печаль. Напрасно Сергей пытался встать и уйти - проводник скучно и длинно плел свою канитель. Он говорил медленно, с трудом подыскивая слова.
   Наутро всё начальство на трёх "козликах" поехало в ближайшую деревню винду.
   - Откуда они здесь, - поинтересовался Голон у Босса.
   - Закинули вертолётом. Вещь полезная. Особенно для таких случаев, как этот.
   - Понятно. Куда мы направляемся?
   - В Винебет, это - вот здесь, - Волков ткнул пальцем в карту.
   В небольшом зале пели и танцевали. Сидевшие на скамьях вдоль чисто выбеленных стен музыканты исполняли на тамбуринах ритмичную мелодию, которой вторили, встряхивая металлическими тарелками с приделанными по краям кольцами, пляшущие женщины. В центре зала стоял одетый в белое мужчина. В одной руке у него был молитвенник, другая была протянута к голове ребенка, которого прижимала к груди мать.
   - Что он делает? - спросил Сергей Алекса.
   - Изгоняет беса из тела больного мальчика!
   - Как Вы это терпите? Это же вульгарное шарлатанство!
   - Сергей, тут Вы не правы. - сказал Волков. - Человек в белом, совершавший обряд исцеления, так же верит в силу, которой он якобы был наделен, как и окружающие его люди! Сейчас они закончат, и мы приступим к набору добровольцев. Уже все они собрались на улице, даже столик выставили.
   - Однако, ни пламенная речь Дерека, ни щедрые посулы полковника Буассы, ни цветистые ткани и деньги, разложенные перед ними - ничто не помогло. Негры Винебета стояли чёрной стеной и молчали, опустив головы и глядя в землю.
   - Это вам урок, камрады, - произнёс Алекс. - Этакие скоты. Революция, свобода, прогресс для них пустые звуки. Заметили, когда Дерек сказал, что сам Бог желает успеха, то ни одно животное не подняло головы. Гнать силой нельзя - разбегутся и попрячутся. В условиях джунглей сила будет на их стороне, нужна сознательность, знаете ли...
   - Что же Вы будете делать? - проводник посмотрел куда-то вбок.
   - Вот доморощенные революционеры болтают, что колониальные власти и колонисты спаивали туземцев. Даже термин придумали: "активная алкоголизация". Эх, слышите, камрады, прежние хозяева проводили якобы "активную алкоголизацию", а ведь эти тунеядцы сами нас заставляют прибегать к алкоголю, покупать их услуги, - он достал из "козла" бидон спирта.
   - Алугу! Смотрите - алугу! Кто желает записаться в солдаты? - чуть погромче выдавил из себя Алекс на языке винду.
   И все присутствующие подбежали с криком "муа алугу" к столику, где проходила запись. Группа взрослых мужчин, наиболее полезных, по мнению Босса, и молодые юноши, сидевшие поодаль, и случайные жители деревни - все бросились к заветной кружке. Проковылял даже какой-то две хромой старец; он еще издалека заорал: "Муа!" Добровольцы галдели и напирали со всех сторон на стол, за которым сидел ординарец полковника Буассы по имени Лумлай. Это был суровый служака с лычками сержанта, носивший какую-то медаль на груди. Он поправил на голову кепи и стал с важным видом что-то заносить в тетрадь. Серегей заглянул через плечо и увидел какие-то каракули.
   - Что он пишет?
   - Делает вид, что записывает, - ухмыльнулся Алекс. - На самом деле в нашем в отчёте на базу будет стоять только одн слово и одна цифра: Винебет - 23.
   Через пять минут на площади выстроились рекруты - самые молодые и хорошо сложенные, по выбору Буассы. Остальные сгрудились поодаль, наблюдая за раздачей спирта. Фельдшер осмотрел кожные покровы новых солдат революции, слегка покрутил им руки и ноги и долго и внимательно выслушивал сердца через замусоленную трубку. Двух или трх он вытолкал из строя, быстро найдя им замену, а потом бодро сказал:
   - Поздравляю, товарищи! Солдаты высшего качества! Такие молодцы не подведут! - после чего поставил свою закорючку на листе, составленном Лумлаем.
    - Ну, кажется, все. Могут выступать! - Сержант построил новобранцев в коолонну по трое и повёл в сторону лагеря.
   - По машинам, - раздалась команда капитан Босса, взревели моторы, и колонна двинулась в лагерь. Голон оказался в машине вместе с Волковым и Алексом.
   - Алекс, вы говории, что силой набирать этих людей нельзя, потому что в лесу они разбегутся. А какое значение имеет кружка спирта?
   - Символическое. Негры любят выпить, но не в этом дело. Спирт заставил их дать добровольное согласие, а от слова своего они никогда не отступят...
   - В Стране Винду доля национального валового продукта на душу населения составляет 50-60 долларов, - произнёс Волков. - Может быть, подобные подсчеты важны для статистических сопоставлений, но они отнюдь не передают подлинной бедности туземцев. Их нищету не выразить в долларах. В мире африканской деревни, лишенном, на европейский взгляд, самых необходимых орудий труда и предметов быта, были распространены совершенно своеобразные представления о бедности и богатстве. Сами эти понятия, в их европейском смысле, вряд ли когда-либо существовали среди винду; они смешиваются с представлениями об удачливости и невезении, о процветании и упадке. Да и место в племенной иерархии значит в общественном мнении намного больше, чем накопление каких-либо материальных ценностей. Это и понятно. У местных плодовых растений есть еще то преимущество, что они почти не нуждаются в уходе, а бананы, таро, ямс и бататы можно запасти сразу на неделю. Молодежь скучает. Развлечений нет, собираться негде, время убивают в кафе или возле лавки. Чтобы отличиться перед другими, выпивают, меряются силой, ходят на руках...
   - Заметили - свиней в деревне почти нет. Знаете почему? - перебил Волкова Алекс.
   - ну?
   - Никто не хочет их откармливать - все равно солдаты заберут. Так же и с плантациями. Какой смысл сажать, выращивать что-то, если урожай тебе не достанется. Все сейчас едят консервы и белый хлеб, в лавке покупают. Большинство даже охотой и рыболовством не занимается, слишком хлопотно.
   - Всё это, конечно, любопытно, но какое это имеет отношение к рекрутам.
   - Самое прямое! Наши рекруты - бездельники. Вы обратили внимание, что сегодня на площади практически не было женщин!
   - Да. Мне это показалось немного странным...
   - Это сейчас повсеместное явление среди винду. Женщины сейчас зарабатывают больше, чем их мужья! Когда, здесь, в Стране Винду, гористой, удаленной от крупных экономических центров области, появились посадки кофейного куста, то женщины увидели в этой культуре средство обеспечить себе некоторую экономическую независимость. Кофейный куст оказался "не охвачен" древней классификацией сельскохозяйственных растений, и потому с ним не было связано каких-либо запретов. Женщины начали возделывать кофейные плантации без опасения репрессий со стороны племенной общины. Они могли оставлять себе и доход, полученный от продажи сбора кофейных зерен, и получили определённую независимость. Теперь они сами содержат свои семьи, пока их мужики танцуют под звуки тамбуринов...
   Колонна новобранцев прибыла в лагерь около четырёх часов дня, где её сразу распределили между бойцами из группы Акимцева. По распоряжению Буассы им назначили особо сытное питание. Перед едой каждый из них стал получать порцию витаминов и горсть яично-молочного порошка. Все были вымыты и одеты в новую одежду - куртки и бриджи защитного цвета. Сергей наблюдал, как разбившись на группки в четыре-пять человек, новобранцы внимательно слушают, что им толкуют ветераны. В разговорах часто слышались три французских слова -- муа, туа и люи, местное слово бвана и франко-негритянское выражение и-я-бон (хорошо).
   - Это немного, - произнёс Алекс, неслышно подошедший к Голону сзади, - но на первых порах такого запаса более чем достаточно. Дело быстро идёт на лад: когда они освоят условных движения и гримасы...
   Сергей кивнул головой и решил расспросить проводника об обряде, виденном в Винебете.
   - Эээ... расспросите об этом лучше нашего фельдшера. Он лучше разбирается в этом, - посоветовал Алекс. - Он завтра полетит с Вами в Гинкалу за медикаментами, времени у Вас поговорить будет более чем достаточно. Идёмте лучше ужинать...
   - Что-то у меня нет аппетита, - пробурчал Голон и направился к палатке фельдшера. Стойкое отвращение к еде возникло у советника после того, как он заглянул от нечего делать в пекарню. Грязный полуобнаженный человек месил тесто сомнительной окраски. Подле него стоял мешок с мукой, в которой копошились черви.
   - А как с говяжьей тушёнкой?
   - Есть! - отчеканил пекарь и бросил на прилавок ржавую банку со вздувшейся крышкой.
   Увидес брезгливое выражение лица советника, он затараторил, махнув рукой в сторону навеса:
   - Свежее мясо тут достать очень трудно. Здесь водятся козы и птицы, но сегодня охотники ничего не принесли. Ещё есть бананы, ямс, кокосовые орехи, авокадо, манго, дыня, местный салат, папайя, сахарный тростник, ананасы и апельсины.
   Рано утром вертолёт сделал прощальный круг над долиной, где располагался повстанческий лагерь. Она простиралась на два километра в длину и на километр в ширину, и нигде не было видно не только кустиков, но даже сорняков. В лучах восходящего солнца, он казался игрушечным. Палатки выстроились стройными рядами, точно их муштровал прусский капрал, а вокруг них тянулась отличная ограда -- проволока в шесть рядов на врытых в землю столбах, вертолётный круг, сторожевые вышки. Между палатками росли апельсиновые деревья и пальмы; земля была усыпана орехами. Фельдшер сидел рядом с советником. Это был необычно жизнерадостный и плотный человек, с коротко остриженными сивыми волосами, на котором болтались грязные штаны, куртка и шлем. Он будто-бы ждал вопрос, с которым к нему обратился Голон.
   - Сергей Александрович, дорогой мой. То, чему Вы вчера были свидетелем в Винебете - не единичный факт. Это могло возникнуть только в определенных условиях, главным из которых является существование народного сознания особого, исторически сложившегося. Он присущ не только одной Африке. Что-то похожее я встречал у нас в Бурятии. Знаете, в родовом обществе кровные связи играют особую роль. Ими определяется нечто большее, чем поверхностные взаимоотношения людей; сознание общности происхождения объединяет их в сплоченную, монолитную группу. Адюльтер порождает опасность именно её целостности. Тайная связь представляется наиболее страшной, потому что никто не может упредить возникновение невидимой трещины в общине. А она неизбежно обнаружится позднее и причинит непоправимый ущерб роду. К тому же адюльтер нарушает отношения не только между живыми. Им вносилась смута в отношения между родом и его предками, которые, согласно верованиям винду, защищают сородичей от несчастий - голода, болезней, нападений. Появление в общине человека, не связанного с предками какими-либо узами, возмущает духов - хранителей рода и порождает непрекращающуюся полосу бедствий. Опять-таки, когда адюльтер оставался нераскрытым, члены рода не могут предупредить его последствия. Жесткое осуждение адюльтера поучительно сопоставить с отношением к бездетности. Бездетность обычно покрывала позором и женщину, и ее мужа, а бездетных женщин много в Африке: у одних дети погибали в преждевременных родах, у других -- в младенчестве от болезней. У винду в таких случаях обращаются к ведунам. Те обычно подтверждают, что беда вызвана злой судьбой. В отцовском роду женщины совершается обряд, призванный умилостивить его предков-хранителей. Приносятся жертвы, за которыми следует ритуальное омовение женщины; а злая судьба как бы символически изгоняется этим обрядом очищения.
  
      -- ВИЗИТ "КЛАВДИИ"
  
   Как-то рано утром в порт Кларенса вошла красавица яхта. Дул утренний бриз, и она, спустив паруса, медленно скользила по тёмной водной глади, используя моторы. Солнце уже окрасило её верхушки мачт, но сам корпус ещё находился в тени берега и поэтому её название было невозможно разобрать. На расстоянии двадцати метров от пирса она заглушила двигатели и бросила якорь. Это был первый иностранный корабль, зашедший в бухту после революции, поэтому двое солдат мирно спавших у входа на причал сразу всполошились. Их светлые мундиры белыми пятнами выделялись на фоне тёмного берега. Капитан видел, как один из охранников, взяв винтовку наперевес поспешил к причалу, а второй куда-то побежал. Он снял фуражку и стал с интересом наблюдать за берегом. Это был крепкий мужчина лет сорока со светло-русым бобриком волос на голове. В его собранной фигуре безошибочно угадывалась офицерская выправка. Загорелое бесстрастное лицо со слегка изогнутыми выцвевшими на солнце бровями ничего не выражало. Узкий подбородок, прямой нос, похожий на грачиный клюв, щёточка усов над бескровными губами, светлые, стального оттенка, невыразительные глаза и двойная вертикальная морщинка у переносицы какбы дополняли облик капитана. На нём был в неновый, но безупречно вычищенный и даже элегантный морской китель хорошей шерсти. Сзади него сгрудилась вся небольшая команда яхты: моторист и оба матроса. Они стояли на мостике и сдержанно посмеивались за бестолковой суетой, возникшей на берегу: к причалу стали сбегаться негры. На них были надеты рубашки, шорты и юбки из ткани с простым рисунком и ярчайшей расцветкой. Некоторые из них размахивали руками и что-то кричали. Поэтому издали эта толпа напоминала многоцветный красочный хоровод.
   Тем временем, солнце взошло над дальними горами и осветило бухту. Капитан с удивлением обнаружил, что его корабль находится в бухте не один: к ветхому деревянному причалу был кормой пришвартован двухмачтовый каик с облупившейся по бортам краской, на котором красовалась надпись: "Гвенко".
   - Интересно, в каком состоянии движок у этого корыта? - произнёс моторист, стоявший сзади.
   - У тебя скоро появится возможность выяснить это, Ганс, - бросил через плечо капитан. - Мы здесь, по-видимому, задержимся до завтра.
   - Посмотрите на его флаг сэр,- вдруг сказал один из матросов. - Никогда такого раньше не видел.
   - Наверное, это флаг местной обезъянней республики, - процедил сквозь зубы капитан. - Чем много болтать, Йорг, лучше спусти ялик. Мне пора сойти на берег. Вон едет какое-то начальство!
   Действительно, на берегу показался "мерседес", за ним джип с пулемётом, а следом за ними мотоцикл. Столпившиеся на берегу негры засуетились, очищая дорогу прибывшим.
   Шеннона известили о прибытии неизвестной яхты, ещё до того, как она вошла в створ ворот. Этим озаботился часовой, находившийся на маяке. Второе сообщение его застало уже в фойе отеля: звонили из дворца. Только он повесил трубку, заработал переговорник: на связи был Бевэ:
   - Сэр, в порту - неизвестный корабль
   - Знаю.
   - Согласно Вашей инструкции, гарнизон по тревоге поднят в ружьё. Патрульный джип выслан...
   - Ждите дальнейших распоряжений. Дежурный взвод - боевая готовность номер 1.
   Отметив про себя, что охрана столицы более надёжна, чем у Кимбы, он увидел своё отражение в зеркале у входа. Если не считать синего шарфа, обмотанного вокруг тощего живота и выгоревшего добела жилета, он вырядился во все черное. Черные шнурованные штиблеты, брюки, рубашка и куртка смотрелись на нём совсем не плохо. Он вышел на стоянку, покурил, завёл мотоцикл и поехал в порт. Здесь уже были Патрик и Морисон. В этот момент от борта яхты отделилась лодочка, направившаяся прямо к пирсу.
   - Интересно кто это? - спросил советник.
   - "Клавдия" пришла, - ответил ему наёмник, подавая бинокль.
   Лодка причалила. Через минуту на пирсе появился капитан яхты. Его аккуратно подстриженные усики и отлично сшитый китель составляли контраст с окружавшей пирс толпой. Лёгкими, неторопливыми шагами он прошёл навстречу Шеннону, вытянулся, замер, поклонился одной головой и снова высоко и чуть надменно поднял её.  Он был столь величественно спокоен, что в порту казались лишними скорее портовые негры, чем капитан.
   - Капитан Фалькмайер, - представился он. - Я прибыл сюда по...
   - Я знаю, - прервал его Шеннон, подавая руку. - Полковник Шеннон. Это - советник Морисон.
   Фалькмайер энергично пожал руку наёмника и вяло - советника.
   - Что Вы привезли? - поинтересовался Морисон.
   - Груз "Клавдии" предназначен для жандармерии, советник, - ответил за капитана Шеннон, - но Вы, безусловно, сможете присутствовать при погрузке. Норбиатто, где тебя черти носят?
   Итальянец был в парусиновой шляпе набекрень, в защитной рубахе с короткими рукавами, в шортах и парусиновых туфлях.
   - Извините, сэр, - запыхавшийся начальник порта от быстрого бега выглядел заспанным. - Мне поздно сообщили о приходе судна. Я ночевал в городе...
   Его выцветшее платье итальянца только подчеркивало темный загар ног и рук, болтавшихся на ходу
   - Капитан Фалькмайер позвольте Вам представить капитана нашего порта! Когда "Клавдия" уходит?
   - Я бы хотел выйти из гавани завтра утром, если, конечно, это будет возможно?
   - Си, сеньор, си, - от волнения Норбиатто перешёл на итальянский. - Непременно.
   - Значит так, поставь судно под разгрузку, а Вас, капитан, прошу в отель.
   - А как же проверка груза?
   - Сюда прибудет мой оружейник, а расчёт произведём в отеле.
   - О'кей!
   - Я хочу иметь список груза, господа, - вмешался в беседу Морисон. - Как советник правительства я требую...
   - Хорошо, хорошо, дорогой друг, - мягко произнёс Шеннон, - Дженсен пришлёт вам копию.
   - А как же денежные расчёты?
   - Не беспокойтесь, жандармерия произведёт расчёты за счёт своих средств. Лучше поезжайте по своим делам!
   - А как же портовый сбор, регистрация...
   - Не беспокойтесь, капитан Фалькмайер уладит все формальности с Норбиатто, а я прослежу, чтобы всё было в полном порядке...
   Когда недовольный советник укатил во дворец, капитан "Клавдии" произнёс:
   - Туго Вам здесь приходится. Негры права качают, портом рулит итальянец...
   - Позвольте, капитан, все они очень достойные люди, - и не желая продолжать беседу, перешёл на официальный тон:
   - Мой оружейник Дженсен прибудет с минуты на минуту. Как только закончите подъезжайте в отель, я буду Вас ожидать там! Вопросы есть?
   - Мой моторист хотел посмотреть на движок вон того корыта, - насмешливо произнёс Фалькмайер. - Это можно устроить? Только дайте ему в сопровождающие специалиста...
   - Да. Пусть после разгрузки спросит механика. Его зовут Горан, он серб.
   Фалькмайер удовлетворённо хмыкнул и улыбнулся.
   - Что касается экипажа, то он останется на судне. Скажите есть ли какие-то особые правила поведения в порту?
   - Вы это о чём?
   - Ну, например, комендантский час, распитие алкоголя...
   - А, это! Нет особых ограничений нет. Можете даже девок на борт пригласить, - отрешённо произнёс Шеннон, почувствов лёгкое недомогание. - Только не забудьте перед выходом их ссадить на берег...
   - У меня с этим строго!
   - Верю. А теперь, мне надо ехать! Извините дела! - Шеннону очень не нравился капитан "Клавдии", но с этим ничего нельзя было поделать.
   - Что же, понимаю, - ухмыльнулся немец и нагло добавил: - Бремя белого человека!
   "Клавдию" на удивление быстро подвели к пирсу и стали разгружать, как только подъехал Дженсен.
   - Начинайте разгружать, - распорядился он и подозвал своих помощников:
   - Принимайте товар по-быстрому!
   Груз состоял из двух десятков ящиков разного размера. По мере того, как росло число ящиков на берегу яхта все выше подымалась из воды. Босой полуголый матрос удерживал её за канат у берега. Когда солдаты попытались подняться на борт, Фалькмайер решительно заступил им дорогу и произнёс:
   - Моя команда здесь сама управится. Пусть Ваши люди тащат их в пакгауз. Там всё проверим и начнём обратную погрузку. Я не намерен оставлять судно у причала. Понятно?
   - Понятно!
   Перенос ящиков с "Клавдии" закончили около девяти часов утра. Дженсен хотел проверить их содержимое, но капитан остановил его.
   - Давайте поступим так. Начнём обратную загрузку, а пока будут таскать Ваше добро проверим моё...
   - И Вы не хотите проверить комплектность груза?
   - А какой смысл? У нас с Вами это только первая сделка. Если Вы обманете моего хозяина, то это будет последняя Ваша сделка на рынке оружия. Кроме того, мне известна репутация полковника Шеннона. Поэтому только посчитаем ящики. Понятно!
   - Да, сэр!
   - Согласно последнему сообщению Вы подготовили шестнадцать ящиков с карабинами "Маузер" и двадцать ящиков с патронами к ним, а также гранаты Мильза россыпью. Всё старое.
   - Вот они, сэр! Можно грузить.
   - Начинайте! Хорошо, сэр.
   Вереница людей и грузов потекла в обратную сторону. Не прошло и двух часов, как на берегу выросла груда ящиков и корзин. Все было упаковано на совесть, и лишь гранаты были уложены в круглую плетеную корзину для перевозки фруктов. Их загрузили в трюм в первую очередь, за ними последовали длинные ящики с винтовками, а только за ними - патроны.
   Тем временем, в пакгаузе Джексен в присутствии Фалькмайера осматривал содержимое груза "Клавдии". В первом из них были упакован густо смазанный маслом пулемёт Браунинга 50-калибра с с двумя запасными стволами, станком-треногой и запасным комплектом. Он включал маслёнку, прицел, по две патронные ленты на пятьдесят и двести патронов каждая, а также устройство для их набивки. К ним отдельно прилагались две коробки для упаковки лент. В следующем ящике оказался второй крупнокалиберный пулемёт. В шести ящиках, судя по маркировке, лежали патроны. Дженсен посмотрел на Фалькмайера:
   - Патронов меньше, чем мы заказывали!
   Капитан виновато улыбнулся. Дженсен махнул рукой и продолжал осматривать содержимое. В специальном контейнере были упакованы шесть переговорных устройств AN PRC-25. В контейнере поменьше лежали шесть полевых биноклей. Под ними лежал мешковину пулемёт "брен" с сумкой и двумя запасными магазинами и сотней патронов россыпью.
   Оружейник одобрительно кивнул головой и посмотрел на Фалькмайера:
   - Всё по списку. А что в этих двух ящиках? Судя по маркировке, безоткатное орудие семьдесят пятого калибра?
   - Да, но у него некомплект, - произнёс капитан. - Нам отдали только ствол и станину. Прицел и колёсв отсутствовали. Боеприпасов к нему всего один ящик. Брать будете?
   - Да!
   - Ящик патронов 45 калибра.
   - Берём, пригодятся.
   - А в этот мешок я собрал уже с бору по сосёнке.
   - Что же, посмотрим, капитан, - настороженно произнёс Дженсен и развязал мешок. В нём оказалось два "кольта" 45 калибра, браунинг с сотней патронов и абсолютно новый швейцарский нож.
   Дженсен сделал знак своим помощникам, которые стали закрывать ящики, и начал чиркать химическим карандашом по бумаге. Не отрываясь от своей писанины, он произнёс:
   - Я не знаю, как отнесётся к этому шеф, но могу Вас заверить, что доставленное Вами оружие и рации находятся в весьма приличном состоянии. Я немедленно доложу об этом. Прошу Вас подписать акт об осмотре,- он обслюнявил кончик карандаша и подал его капитану, который сделал вид, что не заметил этого. Фалькмайер тут же достал из кармана чернильный "паркер" и вывел им свою размашистую подпись на всех трёх экземплярах списка, составленного Джексеном.
   Когда Фалькмайер поставил свою подпись под списком, Дженсен убедился, что все ящики запакованы, запер пакгауз на замок и приставил караул. Они прошли к опустевшему причалу, где их ожидал Норбиатто с портовыми формулярами. Замешкавшись с их подписанием, Фалькмайер не заметил, как Дженсен куда-то исчез. Итальянец удостоверился в правильности заполнения и уже хотел уходить, но капитан задержал его. Для этого у него было несколько причин. Во-первых, он хотел сплавить Ганса, а во-вторых, хотел прикупить свежих продуктов. Первый вопрос решился очень быстро. Норбиатто послал куда-то одного из мальчишек, что постоянно шныряли вокруг судна и спустя пару минут на причале появился местный механик по имени Горан. Признав по акценту в Фалькмайере и Гансе немца, он перешёл на их родной язык. Минут через десять серб и немец ушли по направлению к мастерским. Норбиатто проводил их взглядом и, видимо, вспомнив о второй просьбе капитана "Клавдии", пригласил его пройти в его офис. В небольшом помещении царил лёгкий бардак, но ни начальник порта, ни его сотрудники, казалось, не обращали на него внимание. Итальянец швырнул документы "Клавдии" на стол и сразу начал звонить по телефону. Минут пять он разговаривал на какой-то страшной смеси нескольких европейских языков, после чего, видимо вспомнив о немце, предложил ему выпить кофе и, старательно выговаривая слова по-английски, произнёс:
   - Наш стивидор, мсье Борлик, сейчас прибудет. Поговорите с ним о закупке провизии. А потом он отвезёт Вас в город...
   Возвращаясь из порта, Шеннон сожалел, что так грубо обошёлся с Морисоном в присутствии Фалькмайера. Советник ему был в общем-то, симпатичен, в то время как капитан "Клавдии" вызвал острую неприязнь. Это было одной из причин, почему он поручил приёмку груза Дженсену.
   - Как только Дженсен закончит, поеду во Резиденцию и доложу о полученном грузе. Заодно и помирюсь с Морисоном,- решил он, направляясь в бараки. В комендатуре его ждала срочная почта из Европы: Кредитбанкприслал проект новой эмиссии "Тайроуна" на утверждение, сообщение от Вальденберга об успешной разгрузке "Тосканы" и телеграмма от Маршана, в которой тот уведомлял о скором прибытии в Кларенс.
   - Как часто теперь летает "Сабена"? - поинтересовался он у Адраны, выполнявшей теперь функции заведующей канцелярией штаба.
   - Четыре раза в неделю, сэр! Вас интересует прилёты или вылеты?
   - И то и другое!
   - Смотрите, самолёт прилетает в Кларенс утром и вылетает после обеда по вторникам, четвергам и субботам. В воскресенье он прилетает после обеда, а вылетает в понедельник в полдень.
   - Спасибо, сержант! Откуда ты так хорошо знаешь расписание рейсов?
   Адрана дёрнула плечом и сделала вид, что не услышала вопрос. Только теперь Шеннон рассмотрел бывшую подружку Штайнера, с которым ему пришлось провоевать в Биафре почти полтора года. Это была довольно крупная женщина с ярко выраженными негроидными чертами лица, которые придавали ей определённый шарм. Её чёрные волосы были заплетены во множество мелких косичек и стянуты в тугой узел. Несмотря на военную форму и довольно грубый макияж Адрана в этот момент показалась своему начальнику воплощением африканской женственности и естественной красоты. Она почувствовала на себе пристальный взгляд начальника и смутилась.
   - Господин полковник,- раздался сзади голос Дженсена. - Вот список прибывшего груза. Он сильно отличается от того, что нами было заказано! Но есть многое, что нам просто необходимо...
   - Ах так! - Шеннон углубился в акт осмотра, на котором красовалась роскошная, размашистая подпись капитана Фалькмайера. - Адрана, сообщите мне, когда капитан "Клавдии" прибудет в "Индепенденс" и заварите мне кофе.
   Проследив, как девушка вскочила с места и занялась приготовлением, полковник уселся на стул и начал просматривать почту. Заметив стоящего рядом Дженсена, он сухо произнёс:
   - Спасибо, лейтенант. Вы свободны. Идите, занимайтесь своими делами. Будьте готовы к перевозке оружия из порта.
   - Осмелюсь спросить, сэр, когда?
   - После того, как я полностью рассчитаюсь с Фалькмайером. Полагаю, что это произойдёт не раньше пяти.
   - В пять часов я и мои люди будут готовы, сэр.
   - Хорошо, иди.
   Только Адрана подала кофе, как в здание комендатуры влетел доктор Хааг.
   - Господин полковник, можно? - спросил он.
   - Заходите, доктор. У Вас проблемы?
   - Да. С питанием.
   - Почему Вы не обратились к интенданту Куоме? - вяло поинтересовался Шеннон.
   -Этот ниггер, - увидев кривую мину на лице полковника он поправился: - интендант отказался обеспечить моим пациентам необходимый режим питания.
   - Сколько их у Вас?
   - Пятнадцать, сэр. В основном порезы, ушибы. Кишечные расстройства. Мелочи, но всё равно лечить надо: вдруг сепсис и всё такое...
   Шеннон согласно кивнул головой:
   - Я подготовил список тех продуктов, которые просто необходимы для больных, - Хааг протянул лист бумаги, исписанный с двух сторон крупным почерком.
   Полковник внимательно посмотрел и крикнул:
   - Адрана! Пошли за Бевэ и Куомой. Мне они срочно необходимы для решения одного вопроса!
   - Есть, сэр!
   Офицеры явились минут через пятнадцать. Увидев мирно беседующих начальника и доктора Хаага, их лица приняли удивлённое выражение.
   - Доложите, почему госпиталю не обеспечено необходимое питание? - строго спросил Шеннон. - У вас, что нет средств?
   - Никак нет, сэр, - бойко ответил интендант. - Просто продукты, затребованные доктором для госпиталя, стоят дорого и мною не приобретались. Короче их просто нет на складе.
   - Даже если бы они и были, их всё равно негде хранить: для них требуется холодильная камера, - добавил комендант.
   - Какие есть предложения?
   - Можно размешать выздоравливающих по домам городских обывателей и платить им столовые! - бодро объявил комендант.
   - Кому платить? Солдатам?
   - Нет. Солдаты пропьют эти деньги. Обывателям, сэр!
   - Откуда ты знаешь о такой практике, Симон? - поинтересовался Шеннон.
   - Ее всегда применяли в "Пьюблик форс" во время эпидемий...
   - Что Вы думаете об этом доктор?
   - В нашем случае это хороший выход. Солдаты будут лучше питаться, а я их буду обходить и осматривать.
   - Куома. посчитайте во сколько нам обойдётся!
   - Есть, сэр!
   - Закупите для госпиталя продукты вот по этому списку и оставьте их на хранение у мсье Борлика! Будете забирать их по необходимости...
   - Сэр, тут продуктов на целых пять тысяч!
   - Постарайтесь расчитаться купюрами Кимбы. И имейте все в виду, что мне нужны здоровые солдаты!
   Когда все ушли, он вспомнил о кофе. Отхлёбывая остывший напиток, он углубился в переписку.
   - Сэр, - раздался голос Адраны. - Звонил мсье Норбиатто. Он сообщил, что мсье Борлик повёз капитана Фалькмайера в отель.
   - Спасибо. Позвони мсье Гомезу и закажи переговорную. Переписку я дочитаю завтра.
   - Будет сделано, сэр!
   Через тридцать минут Шеннон встретил капитана "Клавдии" в фойе отеля "Индепенденс". Он стоял рядом с барной стойкой в ожидании Шеннона и о чём толковал с Борликом. По-видимому, они были весьма довольны друг другом.
   - Мсье Шеннон, - довольно развязно поприветствал поляк. - Мы вас тут уже давно поджидаем. Как насчёт обеда?
   - Здравствуйте, мсье Борлик, - сухо произнёс Шеннон. - Видите ли, нам с мсье Фалькмайером предстоит очень серьёзный разговор, который не предусматривает наличие свидетелей...
   Капитан понимающе усмехнулся, а Шеннон продолжил:
   - ...но Вы сможете продолжить беседу, как только мы освободимся. Как Вы полагаете, капитан, сколько нам понадобится времени?
   - Это зависит только от Вас, полковник, - в тон ответил ему немец. - Ведь всё зависит не от цены, а времени и места...
   Кот сразу оценил ход немца, который уже начал торговаться, не успев сесть за стол переговоров.
   - И всё-таки он - молодец! - подумал наёмник, приглашая гостя в отдельный кабинет.
   Переговоры шли недолго, поскольку оба переговорщика были больше военными, чем коммерсантами. Сошлись на том, что дополнительный груз "Клавдии" оценили в тысячу триста долларов, а оружие Шеннона - в две восемьсот.
   - Итак закончим подсчёты. Разница в цене составляет полторы тысячи долларов в Вашу пользу Шеннон. Минусуем отсюда стоимость Вашего заказа: остаётся девятьсот баксов. Согласны?
   - Согласен!
   - Но у меня есть к Вам ещё одно предложение!
   - Какое
   - У меня случайно завалялись ещё три "прикса", совсем новенькие. Могу Вам уступить по сходной цене. Они лежат у Борлика в машине.
   - Сколько Вы за них хотите?
   - Ну, скажем, полторы сотни "баксов" и Ваши золотые часы.
   - Замётано, - Шеннон снял часы, недавний подарок Лангаротти, и положил на стол. Фалькмайер потянулся к ним. - Постойте. Долларов у меня, к сожалению, нет.
   - Это как это? - опешил Фалькмайер. Его рука поползла назад. - Мне хозяин сказал, что разницу Вы оплатите наличными.
   - Не волнуйтесь. Наличные есть могу Вам заплатить либо швейцарскими, либо французскими франками.
   - Лучше швейцарскими. Они надёжнее, - после короткого раздумья решил капитан "Клавдии". - Пошлите кого-нибудь за Борликом: пусть он принесёт радиостанции.
   - Тогда с меня пять тысяч, - Шеннон бросил на стол пачку. - Считайте. Эй, Жорж, скажи Борлику, чтобы отдал рации...
   - Одну минуту, сэр!
   - Очень жаль, очень жаль, что нет долларов, - приговаривал Фалькмайер, пересчитывая купюры. Наконец, он закончил и произнёс: - С Вами приятно иметь дело! Вы не мелочитесь!
   - Зато с Вашим боссом - нет.
   - Если бы я шёл из Европы, то, наверное, я бы смог лучше удовлетворить Ваши нужды.
   - Хорошо, капитан, передайте вот это Гюнтеру, - Шеннон протянул лист с машинописью и пояснил. - Это список оружия, которое необходимо местной жандармерии.
   - Я бы хотел уточнить более конкретно, что Вам надо? Насколько мне известно, раньше речь шла о сотне французских самозарядных винтовок и десятке пулемётов с соответствующим количеством боеприпасов. Здесь же...
   Раздался скрип двери, это Жорж принёс рации. Шеннон наугад взял одну из них, включил питание и убедился, что она работает. Аккуратно поставив е на пол, он продолжил разговор:
   - Да, капитан, наши аппетиты растут. Думаю, что Ваша яхта не сможет доставить всё это за один рейс!
   - Здесь Вы правы полковник! Я даже не рискну тащить всё это добро из Европы. А что Вы скажете относительно списанного немецкого торпедного катера? В отличном состоянии. Побывал в руках только одного владельца, человека аккуратного. Он сейчас находится Британии и числится моторной яхтой. Владелец хочет за него только тридцать тысяч долларов. Я лично наберу команду и перегоню его сюда...
   - Давайте вернёмся к этому вопросу несколько позже, - оборвал Шеннон капитана. - На словах передайте Гюнтеру, что если он не обеспечит мне эту поставку, то я обращусь к Бейкеру.
   - Обязательно передам, полковник. Позвольте теперь откланяться, мне нужно договорится с мсье Борликом о доставке продуктов на борт моей яхты. Мы ведь завтра рано утром выходим в море!
   - Да, пожалуйста! Только не увлекайтесь контрабандой...
   - Шутить изволите, сэр! - с этими словами капитан "Клавдии" вышел из кабинета, оставив своего контрагента в тяжёлом раздумье. Через некоторое время Шеннон спохватился и срочно позвонил в бараки. Трубку взяла Адрана:
   - Сообщите Дженсену, чтобы немедленно вывез груз и порта.
   Борлик ожидал Фалькмайера, коротая время за кружкой пива. Сидя за столом он беззлобно переругивался с Алексом, изредка бросая взгляды на окружающих. Ресторан отеля был наполовину пуст: чиновники ещё заседали в своих кабинетах, а коммерсанты - лавках. Несколько случайных посетителей, да пара дипломатов из Европы убивали сво время, потягивая коктейли и пиво. Увидев капитана "Клавдии", поляк ринулся к нему:
   - У меня всё готово, мсье! Можем ехать в порт!
   - Отлично, - процедил сквозь зубы Фалькмайер. - Едем.
   - Может, Вам надо выгрузить вещи и зарезервировать номер, - поинтересовался на выходе портье.
   - Нет. Не сейчас, - зло кинул немец и пошёл следом за Борликом.
   Груз на "Клавдию" доставил баркас. Её капитан легко перескочил на борт судна и обнаружил, что его экипаж бурно занимается сексом в кубрике.
   - Камрады, надо ненадолго прерваться, - прервал их занятие Фалькмайер. - Надо принят груз. Потом - продолжите...
   Оттолкнув ничего непонимающих женщин, матросы, натянув шорты, бросились выполнять приказ. Ганс последовал за ними, но потом вернулся. Фалькмайер мельком посмотрел на девчонок. Они кутались в простыни, настороженно глядя на капитана корабля. Видимо, это было с ним впервой.
   - Да им нет и шестнадцати, - удивлённо воскликнул Фалькмайер, рассмотрев их поближе.
   - Они сами напросились, сэр,- горячо ответил моторист. - Там на берегу их было десятка полтора не меньше. Все закутанные в яркие узорчатые ткани. Мы выбирали их по...
   - Что с этим корытом? - перебил рассказ моториста Фалькмайер.
   - Вы велели взглянуть на движок, кэп. Там не машинный отсек, а склад металлолома. Вся палуба отсека усеяна деталями и запчастями. Причем самый ржавый и большой кусок соединен с гребным валом. Двигатель - старый двухцилиндровый "кельвин" изготовлен тридцать лет назад. Разваливается на части уже много лет, сэр. Ставлю пятьдесят марок, что он заглохнет через пару часов работы. Горан, конечно, славный малый, но...
   - Кто такой Горан?
   - Механик порта. Он мне продал сто бутылок какого-то ликёра местного производства по доллару за штуку. Он утверждает, что это настоящий чери. Я его уже затащил на борт.
   - Ладно. Ты лучше ответь мне на один вопрос: здесь в порту нет никакого больше судна или катера, которые смогут за нами увязаться?
   - Вроде нет. Со слов механика второе судно порта ушло куда-то в рейс и будет только послезавтра.
   - Тогда готовь двигатели к запуску. Будем готовиться к отплытию...
   - А как же наши девочки? - спросил Ганс.
   - Возьмём их с собой! - сказал Фалькмайер и навёл бинокль на пакгауз и увидел, что створки его ворот раскрыты. Рядом с ними стоял "унимог", в который солдаты грузили ящики. - Доннер веттер! Он всё-таки меня опередил!
   Как только солнце закатилось за море, "Клавдия" как большая чёрная рыба проскользнула из гавани и ушла в открытое море. Следующим пунктом её назначения была протока в дельте Бамуанги. Там её должен был ждать покупатель на груз из Кларенса.
   До цели было всего шестьдесят миль. "Клавдия" легко могла преодолеть это расстояние за пять-шесть часов, поэтому Фальксмайер решил изобразить из себя рыбака-спортсмена. Он вывел свой корабль далеко в открытое море, положил его в дрейф, выставив с бортом несколько жердей и кусков проволки, изображавших спиннинги.
   Ночью предстояла очередная работа и поэтому он отпустил своих людей отдыхать. Оставшись один в рулевой рубке, Фалькмайер от нечего делать стал рассматривать в бинокль далёкий африканский берег. Время от времени он наблюдал за морем, переводя взгляд с побережья на карту, с карты на очертания берега, которые постоянно перемещались относительно друг друга и этим могли поставить в тупик даже опытного моряка. Возникая в дымке благодаря рефракции, они словно парили в воздухе. Затем взгляд капитана остановился на компасе, чуть покачивающемся в кардановом подвесе, а потом вновь устремился к далкому побережью. Иногда он поглядывал на небо или окидывал взором от траверза до траверза панораму горизонта. В рубке висело побитое по краям зеркало, куда он старался не глядеть. Капитан неоднократно пытался расслабиться, представляя, что сейчас вытворяют его матросы в кубрике, но это не помогало. Фалькмайер так и не смог избавиться от тревоги, засевшей где-то выше солнечного сплетения после встречи с полковником Шенноном. Болели предплечья, хотя его уже дважды сменяли на руле. Наконец, после полудня он приказал дать ход. "Клавдия" стала медленно приближаться к берегу, делая восемь узлов. Его крепкие загорелые руки одеревенели, сжимая рассохшиеся спицы штурвала. Чтобы как-то уменьшить напряжение он разминал мускулы рук, но пальцы сами собой стискивали штурвал. В пересохшем рту появился солоновато-кислый привкус. Сколько он ни пил нагретую солнцем воду из кувшина, привкус и сухость во рту оставались. Нужный рукав Бамуанги открылся сразу после захода солнца. Пользуясь эхолотом, Фалькмайер подвёл яхту и бросил якорь на расстоянии ста метров от берега, который нависал тёмной тучей над морем, в которым отражалось светлое небо. Силуэт яхты был отлично виден на фоне рдеющего заката, и Фалькмайер, напряжённо всматривался в берег, ища условный сигнал. Прошла минута, другая: вдруг тьму три раза прокололи слабые белые короткие вспышки сигнального фонаря. В ответ он зажёг красный фонарь. Вспышки повторились. Капитан приказал выбрать якорь и дать самый малый ход.
   - Они! - сказал Шарль Ру, увидев одинокий красный фонарь, зажегшийся на мачте. - Ребята, внимание! Грильо, иди к костру. Керосин в него подлей, когда судно приблизится ближе, чтобы не выдохся. Не зажигай до поры...
   - Суетится суетится, - проворчал Мак, - не то, что Френчи. Давай его пошлём Жан Люк!
   - Не сейчас, потерпи...
   Эй, - крикнул он сигнальщикам, - начинайте! Остальные - сюда, оружие - спрятать!
   Ру подошёл к скале, где был установлен пулемёт, и напомнил:
   - Стрелять не спеши, только если поймешь, что это местные пограничники. Если это прибыл наш товар, то смотри на тропу.
   - Понятно, - отозвался сверху голос одного из членов расчёта. - сами знаем, что делать.
   Заря уже догорела и небо было усыпано звёздами. Взошла луна. Трое наёмников вышли на ветхий деревянный причал. С обеих сторон отмели попеременно замигали фонари. Пофыркивание мотора участилось: яхта быстро шла к берегу. С берега было слышно, как мотор перевели на холостые обороты, а спустя еще несколько минут лунную дорожку пересекла тень самого судна. Тихонько урча, яхта приблизилась почти вплотную к пирсу. Последовал диалог:
   - Чего мигаете?
   - Фонарь испортился. А вам чего надо?
   - Рыбу купим.
   Фалькмайер крикнул:
   - Мак здесь?
   - Здесь.
   - Пускай подойдет. Остальным стоять дальше. - И негромко предупредил: - У нас пулемет...
   Мак вышел на причал и попал под луч фонаря. Фалькмайер всмотрелся в него и сказал:
   - Он! Привет, не узнаешь?
   - Тебя, капитан, забудешь! - заулыбался Мак. - Как там у вас на борту?
   - Нормально!
   Повернув голову, капитан скомандовал:
   - Причаливаем!
   Мотор несколько раз фыркнул посильнее, и тяжело груженная яхта ткнулась бортом в причал. На него спрыгнул полуголый матрос с канатом. Как и в Кларенсе, матросы выгружали содержимое трюмов "Клавдии" на пирс. Полуголые туземцы, под надзором наемников, уносили ящики куда-то вглубь леса. Первым делом контрабандисты осторожно спустили на берег четыре густо смазанных маслом станковых пулемета. Затем последовала очередь винтовок, патронов и гранат, совсем недавно груженых в Кларенсе. Наконец, с особыми предосторожностями на берег сгрузили два последних ящика. Один из них был среднего размера, выкрашен в зеленый цвет и обит медью, другой - маленький и черный. В зеленом хранилась взрывчатка: тол, аматол, несколько брусков динамита. Там же были упакованы сто винтовочных гранат и пироксилиновые запалы. В черном ящике хранились детонаторы, как электрические, так и ударные. Отдельно на берег снесли мешки с наждачной пылью и толченым стеклом. Последнее, что было передано на берег была залитая сургучом бутылка с калием.
   - Интересно, кто здесь хочет проявить талант подрывника, - громко произнёс Фалькмайер, передавая е Ру. - Я облазил в Боме весь базар, чтобы найти это дерьмо...
   В ответ Ру пожал плечами и передал её кому-то из своих сотоварищей. Убедившись, что разгрузка закончилась, он спросил Фалькмайера:
   - А теперь куда?
   - Прямиком в Гамбург, - последовал ответ.
   - Что же, семь футов под киль!
   - Спасибо, и вам не хворать.
   Яхта плавно скользнула в темень ночи и растворилась в просторах Атлантики. Ру медленно сошел с причала и двинулся к кострам. Из-под полога деревьев к нему навстречу вышел вождь бакайя в сопровождении нескольких здоровых негров, обвешанных оружием.
   - Бвана Дого, что ты тут делаешь? Мы же собирались всё это доставить в твой дом.
   - Проверяю, держит ли своё слово Уолтер Харрис! Люди Бойса, Харта и Клема, - Дого кивнул в сторону своих сопровождающих, - помогут вам донести оружие...
   В этот день на утреннее построение в бараки приехал Хорас. Шеннон сразу почувствовал что-то неладное и пригласил начальника полиции в комендатуру.
   - Вы отлично муштруете своих солдат, полковник! Я смотрю они все у вас заняты делом. Такого я не видл даже во времена колонии!
   - Незанятый делом рядовой - потенциальная причина чрезвычайного происшествия в части и угроза спокойствию командования, - отчеканил Шеннон. - У Вас, наверное, что-то срочное.
   - Да, полковник. Есть два дела, не требующих отлагательства. Одно из них связано с визитом в наш порт судна. Что-то случилось?
   - Да. Пропали три девушки.
   - Ну и что, я сам видел, как вчера на набережной группа молодых девушек женщин скандировали: "Эй, француз, забери нас в Париж!".
   - Всё это было бы не важно, если бы среди них не было племянницы Марион Прэль.
   - Далась тебе эта торговка, Кирк!
   - Она уже была у меня вместе с Морисоном! Требуют разбирательства! Обвиняют тебя в работорговле...
   - Вот уж дудки! Какое я имею отношение к пропаже этих девок! Небось сами напросились!
   - И я так думаю, но...
   - Понял. Чем могу помочь?
   - Запроси капитана, а лучше его хозяина! Они не захотят с тобой ссориться.
   - Что ж попробую. Но я чувствую. Что это не единственная тема, с которой ты ко мне пришёл.
   - Угу! Мы вычислили русских агентов в Кларенсе.
   - Ну и кто это?
   - Некий Жозеф Модрю. Его поймали за расклеиванием листовок.
   - Что в них?
   - Критика нового режима, требование свободных выборов, призывы к забастовке. В основном, требования экономического характера.
   - Кто этот тип?
   - Содержатель бара на Площади Победы. Его допросил Ракка, и он выдал своего патрона. Ты удивишься - это лучший портной в Кларенсе! Мы произвели у него обыск и нашли коротковолновый передатчик. Этот тип тут же согласился сотрудничать! Мы его уже отпустили...
   - На кого они работают?
   - Вот тут путаются: один считает, что на восточных немцев, а другой - на китайцев.
   - Точно не на русских?
   - Нет. Они об этом твердят в один голос!
   - Ну, скажем, русские могли работать через немцев!
   - Могли, но мы ничего не докажем.
   - А что ещё известно о влиянии русских?
   - Больше ничего. Я надеюсь, что показательный процесс над приспешниками Кимбы остудит горячие головы...
   - Я тоже. Что же будем делать с Модрю?
   - Пока ничего. Вербовать его нет смысла. Продержу в обезьяннике, как положено, трое суток под арестом за нарушение общественного порядка и отпущу...
   - Как так?
   - А так! Что я ему могу предъявить? Шпионаж? Так нужны доказательства. У нас же объявлена свобода слова! Не могу же я их посадить за распространение слухов, даже если это правда...
   - Но слежку за ним установишь?
   - Конечно. Шпионский скандал перед выборами не помешает!
   - Заодно можно будет закрыть китайское посольство. Как ты думаешь, кто виноват в аресте Бенъарда?
   - Не знаю. Его сейчас содержат в Лагосе, но адвоката не пускают. Ему вменили военную контрабанду и торговлю оружием, но доказать ничего не могут. Мэд Сью улетел куда-то на восток...
   - Это хорошо. Что думаешь ещё предпринять?
   - Генерал и Джоав ему уже не помогут. Будем действовать по дипломатическим каналам, через ООН. Синк уже подготовил необходимые запросы.
   - Зато у меня есть для тебя хорошая новость!
   - Какая?
   - Тут кое-что из груза с "Клавдии" перепадёт для полиции. Дженсен постарался!
   - И что?
   - Пара "кольтов" и полторы тысячи патронов к ним!
   - Спасибо! А то осталось всего по три десятка на ствол...
   - Много стреляете?
   - Да, много. Ещё больше теряют.
   - А ты штрафуй!
   - Штрафую...
  
      -- DIVIDE ET IMPERA
  
   Начальник тюрьмы пришел к Бенъарду утром. Это был важный толстяк в отглаженном светло-зеленом мундире, туго перетянутом ремнями. Бриджи тоже были наглажены до того, что стояли колоколом. Белые гетры на толстых кривых ногах контрастировали с щегольскими туфлями блестевшими, как антрацит. Под мышкой он держал стек. Приложив полную руку к козырьку фуражки, он представился и внимательно оглядел арестанта, затем осведомился, нет ли каких претензий.
   - Претензии? Да у вас здесь настоящий санаторий! - Генри сладко потянулся. С самого начала его удивила предупредительность нигерийских чинов после ареста: его не били, не пытали и, собственно, не допрашивали. Так, расспросили о Мэде Сью, его полёте из Дуалы в Калабар. "Значит, он успел удрать!" - решил тогда пленник. "-Что же буду использовать свой нынешний стаус", но в этом ему отказали, как и не пустили адвоката.
   - Кстати, имеют ли право заключенные на прогулку перед завтраком?
   - Но ведь вы же не заключённый, - поспешил уточнить начальник. - Вы всего лишь задержаны до выяснения Вашего статуса. Обратите, что я Вас разместил даже не в камере, а в комнате для гостей. У нас на этот счет есть инструкции от начальника военной разведки полковника Одулайе. Вы здесь скорее, - тюремщик замешкался в поисках нужного слова,- гость!
   - Гость?
   - Да, да! Поэтому к Вам не допускают адвоката! - начальник тюрьмы широко и открыто улыбнулся, имитируя искренность. - Пока у нас нет документов на ваш арест, вы не считаетесь арестантом. Но...
   - И часто у вас бывают гости?
   - Часто! Пожалуй, даже слишком часто, - заторопился толстяк, обрадованный возможностью изменить тему разговора. - У нас ведь образцово-показательная тюрьма. Вот три года назад здесь гостил Уолсуорт-Белл...
   - А кто это такой?
   - Это большой друг нашей страны, - по-видимому, эта тема явно была его любимой. Тюремщик прошел в комнату, снял фуражку, клетчатым платком вытер голый череп и уселся в кресло и стал рассказывать. - Это был заместитель руководителя группы иностранных наблюдателей, которая была образована моим правительством для расследования сообщений об актах жестокости и плохого обращения с попавшими в плен военнослужащими Биафры, в которых обвинялась наша армия. Она состояла из офицеров Великобритании, Канады, Польши, Швеции и Алжира и должна была придерживаться строго нейтральных позиций.
   - Да, да! Я знаю! Один английский журналист, по-моему, его фамилия Форсайт, как-то писал, что в "докладах группы снимались обвинения с нигерийской армии в серьезных нарушениях правил ведения войны, а в кругах, близких к Биафре, высказывались сомнения в беспристрастности группы наблюдателей".
   - О, Вы об этом знаете! Я участвовал во всех поездках группы и оправдал доверие командования! Теперь меня назначили начальником этого заведения! А вы тоже работали в составе этой миссии? Что-то я Вас не помню...
   - Там было очень много разного людей, - уклонился от ответа Бенъард, который служил в информационной службе Биафры. - Лучше расскажите о Вашей тюрьме, - и про подумал. - Должен же я знать, как сбежать отсюда...
   - Вы не поверите, мой друг, наша тюрьма - без стен! - Он замолчал, наслаждаясь произведённым эффектом. - Да, да! Вы вчера въехали через ворота, не правда ли?
   Генри кивнул.
   - Так вот, у нас здесь тюремное - только ворота и караульное помещение. Но вы посмотрите... - он сделал жест в сторону окна, - кроме ворот, ничего: ни колючей проволоки, ни забора. Кругом только болота.
   - И не бегут?
   Толстяк всплеснул руками:
   - Что вы! За год моей службы был один случай. И то заключенный вернулся через день. Сам!
   На его лице была гордость. Бенъард улыбнулся. Толстяк резво вскочил на ноги:
   - Не верите? Давайте пройдем по территории, посмотрите сами.
   Не успел Бенъард даже проявить своё любопытство, как толстяк буквально выскочил наружу на своих кривых ногах.
   - Вы, наверное, не знаете, что тюрьмы в Нигерии относятся не к министерству внутренних дел, а к министерству социального обеспечения, - начальник тюрьмы выступил в роли, которая, видимо, ему чрезвычайно нравилась: в роли гида. Он провел своего пленника по гравийной дорожке через пальмовую рощу, на просторный плац, окружённый одноэтажными бетонными бараками с плоскими крышами из рифленого железа. Вокруг площади шли бетонные дорожки, окаймленные аккуратно подстриженными зелеными изгородями. Несколько человек в коротких белых штанах и таких же рубахах подметали дорожки, ровняли изгородь и что-то перетаскивали. Ещё человек пять дымящимися и стрекочущими машинками подстригали траву.
   - Там у нас библиотека, - произнёс добровольный гид и свернул с главной дорожки на боковую, к одному из домов под рифленой крышей. Они прошли мимо заключенных, который молча кланялись им в пояс, и вошли в дом. Сразу же за входной дверью тянулся массивный прилавок, возле которого хлопотал здоровенный негр в одежде заключенного. Он вежливо поздоровался, но не поклонился. Лицо его было интеллигентным. На Генри он посмотрел без всякого любопытства и отвернулся, склонившись над каким-то журналом, которую, видимо, правил перед их приходом. За прилавком тянулись ряды полок с книгами. Двое или трое заключенных бродили между полками, выбирая себе чтиво.
   - Как "Феникс"? - спросил толстяк библиотекаря.
   - Завтра сдадим на ротатор, - ответил тот.
   Начальник тюрьмы с гордостью сказал:
   - Мы издаем здесь журнал "Феникс". Заключенные сами пишут материалы, сами редактируют, сами печатают. Идём дальше! Почти все, кто попадает сюда с Севера, не умеют читать, - продолжал начальник. - Я с Юга, у нас совсем иное дело....
   Он печально махнул рукой:
   - Вы видели библиотекаря? Так вот - человек учился в колледже в Англии. А здесь на десять лет. Думаете, за убийство? Никак нет! Его и приговорил эмирский суд - он называется "суд алхаджи", то есть старейшин, - к десяти годам за оскорбление эмира.
   Толстяк неодобрительно покачал головой:
   - Здесь на Юге, есть только один суд - государственный. На Севере всё гораздо сложнее. Там две власти - государственная и власть эмиров.
   - Школа, - говорил толстяк и вел Петра к домам, из открытых окон которых доносился хор мужских голосов, повторявших что-то за учителем.
   - Места для молений. Христиане - отдельно, мусульмане - отдельно. А там мастерские. Мы обучаем по специальности электриков, слесарей, токарей, шоферов и даже... - толстяк помедлил, - и даже радиотехников!
   - А теперь позавтракаем, - продолжал толстяк, неожиданно взглянув на часы. - Я приглашаю вас.
   Весь день они провели вместе. Вместе и обедали, и ужинали. Казалось, начальник тюрьмы имел строгое указание ни на секунду не оставлять Бенъарда одного.
   Они почти закончили ужин, когда дверь отворилась и на пороге появился полковник нигерийской армии. Он тяжело дышал, раскрывая по-рыбьи рот: похоже, что он был пьян. Ойдя в помещение он прислонился к дверной притолоке и выпучил глаза. С ним был европеец. Лошадиное лицо выдавало в нём англичанина. Легкий серый костюм обтягивал его костлявую фигуру, верхняя пуговица на белоснежной рубашке была растегнута, а фиолетовый галстук распущен. Полковник обвел мутным взглядом кабинет. Толстяк поспешно вскочил и вскинул руку к козырьку, но англичанин от него отмахнулся.
   - Добрый день, капитан Генри Бенъард, - слегка поклонился он. - Позвольте представиться, Крейг Смелли, сотрудник нигерийской секции МИ-6. А это - полковник Одулайе из Генерального Штаба:
   - Добрый день, сэр!
   Бенъард встал:
   - А...! Вы пришли справиться о том, как я отдохнул за три дня? Не правда ли?
   Смелли усмехнулся:
   - Вы неплохо держите себя. Как настоящий англичанин.
   Одулайе перевел налитые кровью глаза на начальника тюрьмы:
   - Капитан Ота, Вы свободны! Теперь я буду лично заботиться о своём друге. Со мною ему будет спокойнее.
   - Йе, са, - вытянулся толстяк. - Очень жаль, са.
   - Жаль?
   Одулайе качнуло:
   - Мало ли чего жаль мне, а? Идите, не мешайте нам работать!
   Он попытался дружески улыбнуться Бенъарду, но покачнулся и сел на кресло:
   - А теперь капитан Бенъард, давайте поговорим?
   - О чём?
   - О том, что Вы и ваши приятели сильно насолили русским...
   - Вы чего-то хотите от меня?
   - Да! С Вами хочет познакомиться один мой коллега. Если Вы дадите своё согласие, то мы убедим наших местных друзей, - тут Смелли посмотрел на полковника. Тот закивал головой, демонстрируя свое согласие, - на кое-какие неблаговидные действия, имевшие место в прошлом...
   - Вы это о чём?
   - Я имею ввиду Ваш полёт в Калабар.
   - Что я должен буду сделать?
   - О ничего такого, что могло бы повредить правительству, членом которого Вы являетесь. Более того, Вы окажете ему большую услугу...
   - Уточните, пожалуйста.
   - Вы полетите в Луис, где встретитесь с моим коллегой. Он Вам передаст кое-какие документы, а потом доставит на границу с Зангаро.
   - Что же, я согласен.
   - Вот и отлично. Выезжаем немедленно...
   Очередное заседание Госсовета проходило в нервной обстановке. Её создавал своим поведением Морисон, выступавший основным докладчиком по главному насущному вопросу - проведению свободных выборов в парламент.
   ...- Итак, коллеги, на настоящий момент в Зангаро зарегистрированы пять партий, представляющих собой два соперничающих лагеря. Две из них, так или иначе, связаны с нашей революцией и являют собой силы демократии и прогресса, остальные три - трайбалисты и клерикалы. Я не знаю, как распределятся голоса на выборах, но считаю, что их кандидатов нужно вычеркнуть из списков...
   - Послушайте, Морисон, - процедил Синк, - мы не можем рисковать, нарушая Конституцию Зангаро. Это грозит нам тем, что наблюдатели ООН не признают результаты выборов, и, следовательно, признание международным сообществом нашего правительства будет сильно затруднено.
   - Если наше правительство будет вообще существовать после этих выборов: Кауна, Вашни и Фернандес выкинут нас всех на помойку!
   - Не обязательно, не обязательно, - вмешался в спор Лоримар. - Мы можем заключить соглашение с ними...
   - С ним после выборов произойдёт то же самое, что и с конституционным соглашением при Кимбе! Эти дебилы признают только силу!
   - Не горячитесь, Морисон,- прервал спор Окойе. - У нас есть два важных козыря, о которых вегда следует помнить!
   - Какие?
   - Во-первых, возможность манипуляции общественным мнением, - произнёс вместо доктора Френч.
   - Это сейчас не пройдёт, Зерку! Жертвы революции уже похоронены, а народ мы худо-бедно накормили...
   - Да, но есть ещё одна кампания
   - Какая же?
   - Суд над сподвижниками Кимбы! Если сделать его публичным, то мы легко натравим толпу на вождей винду...
   - Хорошо. А каков второй козырь?
   - Наша жандармерия! Шеннон, как у Вас обстоит дело?
   - В настоящий момент у нас есть сотня обученных бойцов. Это - не считая президентской охраны. К середине месяца их численность можно увеличить вдвое при условии, что мы призовём на службу отставных жандармов и зачислим кое-кого из бывших солдат режима.
   - Вы не боитесь, что они будут представлять нам угрозу?
   - Нет! Их можно распределить между надёжными солдатами. Вчера прибыл советник из Юго-Западной Африки. Служил в конной полиции Бечуаналенда, потом охранял алмазные прииски.
   - Он - белый?
   - Что вы, нет. Рехоботер.
   -??
   - Это небольшое племя в ЮЗА. Точно не знаю, кто он. То ли готтентот, то ли банту...
   - Это хорошо, что африканец. А сколько у нас в распоряжении подразделений?
   - Кроме штабных и тыловых подразделений, я могу вооружить три роты по сто человек каждая. В ротах - по четыре взвода. Если кто хочет ознакомится со структурой подразделений, то прошу...
   - Полковние, я глубоко гражданский человек и не разбираюсь в военном деле, поэтому просто скажите сколькими солдатами располагает жандармерия на сегодня.
   - Семьдесят три бойца, не считая президентской охраны и полиции. Месяц назад их было всего три десятка, не считая меня и пяти моих инструкторов.
   - А как они размещены?
   - Отряда в десять человек выдвинут к Виндубрюкке. Столько же находится в Туреке. По четыре-пять человек находится на постах в бомах и на северной границе. Остальные составляют гарнизон Кларенса. Я заканчиваю формирование мобильного отряда и интендантства.
   - Спасибо, полковник, - мы тут мало смыслим в тактике. - Лучше расскажите нам, как обстоит дело с вооружением?
   - Президентская охрана и гражданская полиция имеют штатное оружие. В жандармерии есть проблемы с качеством винтовок, не хватает средств связи и тяжёлого оружия, а также запасных частей. Вот список самого необходимого, - Шеннон потянулся к полевой сумке.
   - Позже полковник! - прервал Шеннона Окойе. - У нас сейчас есть более важная тема - подготовка к выборам! Есть ещё какие-нибудь вопросы, замечания, комментарии...
   - Я считаю, что полковнику Шеннону надо добровольно подать в отставку, - вдруг выпалил Морисон. Все присутствующие посмотрели на него с удивлением.
   - Это почему же? - спросил Окойе, склонив голову набок.
   - Он белый! У меня есть данные, что он покровительствует контрабандистам, а также связан с похищением трёх девушек из порта. Он распрадают национальное достояние Зангаро. К тому же на него жалуется Сэм Арвидсон, директор госпиталя ООН.
   - Конечно, наличие советника-европейца в жандармерии может насторожить миссию ООН, но не забывайте, что на телеграфе, госпитале, порту и электростанциях у нас работают белые специалисты, - произнёс Синк. - Поэтому я не считаю цвет кожи нашего уважаемого полковника аргументом. Что касается остального, то это должна решить полиция и суд. Не думаю, что Ваши голословные обвинения кого-нибудь убедят. Представьте нам доказательства!
   - Хорас, Вы поддержите меня! - закричал Морисон.
   - Ни в коем разе, советник! У полиции пока нет никаких доказательств противоправной деятельности нашего уважаемого полковника! Одни только непроверенные слухи и домыслы...
   - Что же, я так и думал,- подвёл итог дискуссии Окойе. - Морисон, Вам надо быть сдержаннее, Вы то боретесь с церковниками, то хотите снять начальника жандармерии. Мы все. конечно, ценим Вашу энергию, но всё же старайтесь держать свои эмоции при себе.
   - Как дела с расследованием, Хорас?
   - Установлен поимённый список лиц, связанных с режимом, а также число репрессированных.
   - Списки репрессированных передайте Морисону для обвинения, а нам расскажите о тех, кто попал в Ваши проскрибции.
   - Не понял? Что? - переспросил Хорас.
   - Ну списки сподвижников Кимбы...
   - А! Этих. Их всего тысяча с лишним человек. Всех можно условно разделить на три группы. В первую входят функционеры режима, солдаты и офицеры. Их около сем сотен, включая меня и моих полицейских...
   - И как же вы собираетесь проводить расследование по отношению к самому себе и своим подчинённым? - язвительно спросил Морисон.
   - А, никак! Сами решайте, отдавать нас под суд или нет! - парировал Хорас.
   - Морисон, Вы куда торопитесь? - осадил советника доктор Окойе. - Вам известно, что Совету Национального Спасения уже представлен список бывших сотрудников прежнего режима, подлежащих безусловной амнистии за оказаную помощь. Он насчитывает семдесят четыре фамилии, включая нашего комиссара, его сотрудников, а также нескольких офицеров, а также обслугу Президентского Дворца.
   - Всё равно нельзя без разбирательства освобождать от ответственности! Чем мы тогда лучше Кимбы?
   - Не горячитесь, советник! Это вынужденная исключительная мера! Продолжайте, комиссар.
   - Второй список состоит из двухсот восьмидесяти шести имён. Сюда внесены лица, получавшие материальные выгоды от сотрудничества с режимом Кимбы.
   - Вы позволите мне с ним ознакомится, господин комиссар, - неожиданно спросил Шеннон таким тоном, что все присутствующие вздрогнули.
   - Конечно, мсье полковник! - Хорас протянул листы, на которых в два столбика располагались фамилии. - У нас есть показания, что каждый из этого списка помогал Кимбе разворовывать достояние республики. Советники Морисон и Френч предлагают обложить их контрибуцией в пользу пострадавших.
   -А я тут вижу много женских имён. Почему эти женщины внесены в список? Например, Марион Прэль или Ида Дерек?
   - Да, какое они имеют отношение к режиму Кимбы?
   - Позвольте, позвольте, - вступился за комиссара Морисон. - Все эти женщины были либо жёнами, либо любовницами Кимбы и его приспешников. Всего их сорок пять.
   - И Прэль? - усмехнулся Шеннон.
   - А она спекулировала продовольствием. Есть свидетели! - голос советника перешёл в визг.
   - Скорее всего это её менее удачливые конкуренты, - вздохнул Лоримар. - В своей адвокатской практике я часто встречался с такими случаями. Оболгать и настучать в налоговые органы на успешного торговца - очень действенный приём.
   - Подождите, подождите, - нахмурился Шеннон, углубляясь в список. - У вас тут упомянуты Борлик и Гомез. Это почему же?
   - Ну, Борлик ремонтировал армейские винтовки, а ещё прикупил особняк по дешёвке!
   -Винтовки он чинил не только армии, но и охотникам. Между прочим, он чинил оружие и для нас. Хорас, почему вы молчите?
   Комиссар пожал плечами и пробурчал что-то невразумительное. Не дождавшись ответа, Шеннон продолжил:
   - Объясните, почему в обвинении фигурирует дом Борлика. Ведь он купил его у прежних владельцев, которые эмигрировали в метрополию...
   - Но не по справедливой цене - попробовал возразить Морисон.
   - А кто из нас знает, что такое справедливая цена? - вмешался в дискуссию Дусон. - Я, например, не знаю!
   - С Борликом, как мне кажется, разобрались, - продолжил Шеннон. - А причём тут Гомез и Чанг?
   - Давайте прекратим дискуссию, - вмешался в спор Окойе. - Хорас расскажите про Ваш третий список.
   - Он самый короткий. В нём сто тридцать девять имён. В него внесены все технические специалисты, которые сотрудничали с Кимбой, и члены их семей. Их предлагается наказать лишением гражданства!
   - И тем самым лишить нашу страну сотни образованных работников, - не сдержался Окойе. - Кто это придумал!
   Хорас покосился на Морисона, но промолчал. Советник сидел надувшись, как индюк, и смотрел прямо перед собой. Видимо, он ожидал такой реакции своего патрона.
   - Хорошо, что это только предложение. Предлагаю проголосовать по каждому списку отдельно. Кто за то, чтобы первый список, за вычетом уже амнистированных лиц, передать в Совет Национального Спасения на утверждение. Единогласно! Отлично! Вопросы ещё есть?
   - Да. У меня есть вопрос? - закряхтел Лоримар. - Сколько лиц из данного списка могут предстать перед Высшим судом справедливости?
   - Тридцать два, - чётко ответил Хорас. - Тридцать мужчин и две женщины. Четверо из них связаны с
   - А куда же делись полтысячи остальных?
   - Хочу пояснить, что в списки включены все лица, связи которых с режимом Кимбы доказаны. В настоящее время нами были задержаны и проверены сто шесть человек. Из них три четверти попали под амнистию...
   - Так сколько же у Вас всего под надзором лиц из первого списка?
   - Под арестом находится три дюжины. Ещё сотни полторы бывших солдат работают на строительстве, остальные скрываются в своих сензалах или сбежали за границу. Мы их будем вылавливать постепенно, по мере необходимости...
   - Переходим к голосованию по второму списку. Кто за то, чтобы его передать в Совет? Итак, комиссар Хорас, советники Френч и Морисон - "за", полковник Шеннон, советники Синк, Лоримар и Дусон - "против", - вслух стал считать доктор Окойе. - А я, пожалуй, воздержусь! Так, что коллеги второй список не утверждён большинством голосов. Мадмуазель Брегма внесите в протокол заседания: три - за, четыре против, один - воздержался, а один - отсутствует.
   - Да, мсье председатель.
   - Ну и последний вопрос. Кто за передачу списка в Высший Суд Справедливости. Ага! Морисои и Хорас. Кто против - все остальные. Предложение отклонено подавляющим большинством голосов. Кати, подготовьте протокол нашего голосования и передайте его в Совет на утверждение. А теперь, коллеги, к делу! Лоримар и Хорас - готовьте судебное заседание по функционерам Кимбы. Трёх-пять человек из винду надо казнить, остальных - на каторгу. Шеннон, подготовьте список тех из них, кто пригоден держать винтовку. Я предложу Совету Национального Спасения предоставить им дать амнистию в обмен на пять лет беспорочной службы. Френч и Морисон, ваша задача - границы избирательных участков. Их нужно провести так, чтобы винду не преобладали ни в одном из них по эту сторону Хрустальных Гор. Кстати сколько их в этой части?
   - Сорок три из пятидесяти восьми, - подсказал Лоримар. - Это - двенадцать парламентских мест. Остальные три депутата выбираются от Кларенса. Спикер избирается парламентом большинством голосов.
   - Хорошо. Френч - за тобой эти округа. Полагаю, что здесь проблем не будет. Или будут?
   - Доктор, мне не нравится активность некоторых членов муниципалитета.
   - Кого конкретно?
   - Не могу пока назвать. Завтра будет распределение обязанностей, вот тогда всё и выяснится. Хорас - Вы в теме?
   - Да, - важно кивнул комиссар.
   - Идём, значит дальше. - Окойе наморщил лоб. - Синк! За тобою контакты с ООН и основными посольствами. Известите их, что выборы пройдут семнадцатого августа. Чем больше будет наблюдателей, тем лучше!
   - Я уже всех известил. К нам направляются пока только наблюдатели из нашей метрополии. Остальные проявили вежливый интерес, но и только. Вопрос посылки миссии к нам также рассматривается в ООН. Из наших соседей определённый интерес проявили Берег Слоновой Кости, Гвиания, возможно, Габон и Нигерия...
   - Что со средствами массовой информации?
   - Аккредитация журналистов идёт полным ходом. Ждём не менее пяти международных новостных агентств, включая ГАВАС, телеканалы БиБиСи и ЭнБиСи, семь или восемь газет...
   - Хорошо. Есть что-либо новое о Бенъарде?
   - Пока нет ничего нового, доктор! Он задержан нигерийскими военными, но не имеет статуса арестованного. Адвоката к нему пока не допускают. Мы стараемся добиться его освобождения через международные организации...
   - Красный Крест?
   - В том числе!
   - Жаль! Его сейчас нам не хватает. Есть ещё предложения?
   Шеннон переглянулся с Хорасом и поднял руку.
   - Дорогой полковник, вы себя ведёте совсем как школьник! - улыбнулся Окойе. - Вы хотите что-то предложить?
   - Да! У нас комиссаром есть веские улики, что китайское посольство скрыло одного из министров на своей территории, а потом вывезло его под видом больного. Я считаю, что это можно как-то использовать!
   - Что скажете Синк?
   - Можно переговорить с китайским посланником. Я не думаю, что он захочет огласки. Таким образом, мы можем им предложить компромисс: молчание в обмен на сотрудничество. Вообще, я считаю, что нам нужно ограничить число сотрудников дипмиссий в нашей стране по примеру других стран.
   - Каким количеством?
   - Например, Кения установила максимальное число дипломатов в десять человек.
   - А сколько Вы считаете целесообразным для Зангаро?
   - Сами посудите: посол, три атташе и генконсул. Всего - пять.
   - Китайцы и русские будут недовольны. У них персонал миссий гораздо больше. Они могут пойти на разрыв отношений...
   - Тогда мы признаем Тайвань и Южную Корею! - воскликнул Морисон.
   - Ещё один ньюанс, - встрял в разговор Хорас.
   - Какой?
   - Документ о липовом больном подписал Ваш коллега, Самуэль Арвидсон! Если дело предадут огласке, его попрут из миссии ЮНЕСКО, и он лишится не только репутации, но и работы...
   - Жаль его. В принципе, он - честный человек, - произнёс Окойе. - и прекрасный организатор. Вы все знаете, что госпиталь Кларенса рассчитан на сто мест.
   Все присутствующие согласно закивали головами, а доктор продолжал:
   - А там размещено полторы сотни! Амбулатория может принимать сто пациентов, а принимает вдвое больше! Итого имеем, что у него вместо двухсот больных в день проходит три с половиной сотни! Его могли обмануть!
   - Я это вполне допускаю, - тактично произнёс Хорас.
   - Доктор, переговорите с ним как коллега с коллегой. Может он станет более лояльным к нашему правительству, - посоветовал Лоримар.
   - Хорошо, я попробую встретится с ним завтра...
   После совещания Шеннон отправился в отель. Он хотел обдумать план экспедиции к Хрустальной Горе. В фойе его встретил Маршан.
   - Здравствуйте, Карло! - несколько фамильярно окликнул он полковника. Все присутствующие в зале невольно напряглись, ожидая реакции.
   - Привет, Тимон! - в тон ему ответил наёмник. - Что-то Вы быстро обернулись! Надеюсь Вы привезли мне хорошие новости?
   - Да, мой друг! Есть новости!
   - Что же, идём пропустим по стаканчику у меня в номере! Здесь полно людей! Ты - обедал?
   Маршан отрицательно покачал головой:
   - Нет. Ждал тебя...
   - Что же, отлично! Эй, Жорж, принеси-ка мне в номер меню! - краем глаза наёмник заметил, как в глубине бара кто-то обернулся на его реплику. Там царил полумрак и невозможно было разглядеть, кто это такой. Вскоре Кот совсем забыл про этот случай.
   - Ну, Тимон, выкладывай, - Шеннон удобно расположился в кресле, собираясь слушать своего нового приятеля.
   - Пожалуй, я начну с торговли. Деньги за какао поступили?
   - Да. В полном объёме. Сотрудник Кредитбанка мне это подтверил ещё три дня назад. На текущий момент в казне полно денег. Только надолго ли их хватит?
   Маршан понимающе кивнул и отхлебнул виски. В это время появился Жорж, который начал сервировать стол на двоих. Его собеседник, наблюдая за его быстрыми и точными движениями, вдруг спросил:
   - Ты уже научился их различать?
   - Нет. Просто угадываю!
   - Хм! Хм! - Маршан взял меню и стал заказывать блюда. Хозяин номера последовал его примеру.
   - Ну что же, продолжим! Мне удалось найти инвестора в Вашу корпорацию развития. Это некий мистер Патерсон, американец. Он готов вложить восемьсот двадцать пять тысяч долларов в геологоразведочные работы и инфраструктуру.
   - Что он за это хочет?
   - Немного. Всего три процента от экспорта.
   - Пусть лично приедет и подаёт заявку. Госсовет её рассмотрит.
   - Мне казалось, что это хорошее предложение. Он хочет нанять самолёт для облёта Хрустальных гор за свой счёт...
   - А я не говорю, что это плохое предложение. Не забывай - я только начальник местной жандармерии...
   - Ну, ну, не скромничай. Ты здесь - хозяин.
   - Пока хозяин, - повторил Шеннон.
   - А что, есть проблемы? - насторожился Тимон.
   - Впереди выборы, как там ещё повернётся!
   - Вот поэтому надо договориться до них. На какое число они назначены?
   - Семнадцатое августа!
   Беседа подходила к концу, когда в номер вошла Нома.
   - Ой, Вы здесь,- удивлённо сказала она. - А я ходила к дедушке.
   - Её дедушка - староста местных резчиков, - пояснил Шеннон.
   - Прекрасная профессия. Я хочу с ним познакомится!
   - Почему бы нет! Нома, ты не проводишь господина Маршана к своему дедушке? - девушка согласно кивнула. - Занятный старик! Только зачем тебе это?
   - Для бизнеса, - сказал торговец, закурив. - Знаешь. В конторах западных компаний африканских дельцов не любят. У них была дурная репутация людей ненадежных, без чувства ответственности. Тебе здесь расскажут десятки историй о не возвращенных кредитах, об исчезнувших бесследно должниках, о стремительных банкротствах.
   - Ну да, это - широко распространённое мнение, - Шеннон посмотрел на Ному. Казалось, что она не слушает, но было заметно, как она напряглась.
   - Для новых времён характерна фигура местного коммерсанта. Конечно, здесь уже веками торговали тканями, орехами кола, слоновой костью и, наконец, рабами. Это мало кто понимает, но с уходом колониальных держав изменились как характер коммерции, так и тип людей, занятых этим делом.
   - Не знаю, не знаю, - закончив обед, Шеннон перебрался в кресло и удобно устроился на нём. - По местным представлениям, человек может разбогатеть, только разоряя других...
   - Это досужее мнение, - махнул рукою Маршан. - Предприниматель создает своё состояние собственным трудом, умением или талантом. Конечно, он покупает у других их навыки, знания, труд. Вот и Вы продате сво умение воевать!
   - А я ничего другого не умею делать! -усмехнулся наёмник.
   - Это Вы прибедняетесь, Карло! Вы очень много делаете для налаживания мирной жизни в Зангаро. Я не шучу!
   - Так кто же не стыдится пускаться в погоню за состоянием?
   - Все, кто имеет такую возможность!
   - Но не всем это удаётся. Для этого надо иметь не только возможности, образование, талант, но и везение. А им обладают, дай бог, пятеро из сотни. Остальные либо остаются внизу пирамиды, либо превращаются в мелких мошенников, паразитирующих на крупном бизнесе, и плохо заканчивают...
   - Вы излагаете прямо как О'Генри?
   - А кто это такой?
   - Бывший банковский служащий, казнокрад и неплохой писатель...
   - Англичанин?
   - Нет, американец.
   - Нет, не знаком.
   - Так он умер больше шестидесяти лет назад.
   - Извините. У меня было мало времени читать, больше сколачивал состояние, - улыбнулся Маршан. - Так вот! Лучше расскажу о себе. После мировой войны были отменены многие концессии и монополии: возникла новая невидимая паутина торговых связей, которая опутала Чёрную Африку. Я решил, что здесь можно заработать.
   - Однако, совершенно независимые предприниматели здесь - редкость.
   - Конечно, конечно, - взмахнул ладонью Маршан. - Сначала я стал как бы присоском щупальца нескольких западноевропейских и американских компаний. Моё благополучие тогда зависело от согласия компании предоставить мне кредит, ссудить необходимыми товарами, поддержать в борьбе с конкурентами. В отличие от своих коллег, я не брезговал работать с местными торговцами. У многих мелких африканских предпринимателей я часто наблюдал терпение и настойчивость, умение использовать любой шанс при основательной неразборчивости в средствах, острое чувство соперничества при привычках солидарности и взаимопомощи. Когда эти свойства сопровождались острым умом, наделенным силой и изворотливостью, я брал их в компаньоны. Так возникла моя собственная маленькая торговая империя!
   - Что же, я рад за Вас! Наверное, старый Аграт действовал похожим способом.
   - Да, вероятно. Только он жил в других условиях и был связан с племенной верхушкой и колониальной администрацией. Аграт не хотел примириться с монотонностью однообразного существования, ценил независимость и свободу, обладал чувством инициативы. Он прекрасно знал свой мир - до мельчайших обычаев каждой сензалы, до индивидуальных вкусов. Им поэтому было сравнительно легко действовать там, где европеец был бы совершенно беспомощен. Это давало ему серьёзные преимущества и делала уязвимыми в новых условиях.
   - Оказывается, Вы, Тимон, - отличный знаток африканской торговли. Я тоже когда-то имел к этому отношение и могу по достоинству оценить Ваши наблюдения...
   - Спасибо!
   - Так Вы, как я понимаю, контролируете нынче торговый дом Агратов?
   - Скорее использую его связи...
   - Понятно. Что же вы скажете о перспективах местных предпринимателей?
   - Несмотря на трёхлетнюю тиранию Кимбы, у них сохранилась способность продолжать дело среди всеобщей нищеты.
   - Но здесь невозможным заработать и грош, потому что этого гроша никто не имеет!
   - Тут ты, Карло, не прав. Я знаю одного из таких бизнесменов. Пятнадцать лет назад это был мелкий торговец тканями. Он не удовлетворялся тем, что дневал и ночевал в лавке, которая почти не отличалась от крестьянского жилища. Глинобитный пол, окна без стекол, разве что - железная крыша - здесь он принимал покупателей, здесь он и жил. С отрезами ткани, переброшенными через плечо, он обходил деревни, торгуясь за каждый франк. И, представляешь, за десяток лет ему удалось разбогатеть! Деньги им вкладывались в землю и дома, в золото и драгоценности. В конечном счете он сколотил очень большое состояние, женился на полукровке и поселился в Луисе. Теперь он щедро тратит деньги и на то, чтобы дать хорошее образование детям.
   - Это единичный пример!
   - Не скажи. Я знаю на гвинейском побережье не менее сотни таких же примеров. Многие из них мои контрагенты и компаньоны. Достичь успеха им помогали терпение, ловкость, и организованность и, что самое главное, нетребовательность к бытовым условиям, готовность удовлетворяться самым ничтожным доходом. Характерно, что, даже разбогатев, они часто продолжают жить в предельно спартанской обстановке, оставясь верными образу жизни своего детства.
   - М-да, традиции сковывают развитие местного общества...
   - Не скажи. Для меня и многих других способность аборигенов смиряться с самыми тяжкими условиями весьма полезна для ведения бизнеса. Ведь чтобы конкурировать с "Нестле" или "Юниливером" надо быть хорошо осведомленными о ценах на рынках разных городов...
   - Это не новость! В каждом крупном городе Западной Африки существовуют своеобразные биржи, где торговцы могли рассчитывать на самую подробную информацию.
   - Но не всякий её может получить, особенно европеец. А мои агенты и компаньоны могут!
   - Так что же ты предложишь для Зангаро?
   - Создать кредитную организацию, позволяющую местным торговцам не прибегать к займам у европейских фирм при краткосрочных сделках.
   - Но для этого же есть банк!
   - Какой? Кредитбанк? Там местные торговцы и франка не получат!
   - Это почему же?
   - Для того, чтобы получить там деньги требуются залоги, гарантии, обеспечение. Кроме того, выдача кредита в десять или двадцать тысяч франков банку не выгодна.
   - Это почему же?
   - Взыскание этой суммы в случае не возврата долга обойдётся дороже.
   - Спасибо за совет! Я его приберегу для Дусона. Так что там с участием в "Тайроун"?
   - Извини, лично мне это совершенно не интересно! А вот посоветовать тебе кое-что могу.
   - Так в чём же дело?
   - Покажи мне список потенциальных инвесторов.
   - У меня его сейчас нет с собой. Давай как-нибудь встретимся и поговорим более обстоятельно на эту тему. Ты надолго в Кларенсе?
   - Дней пять-семь буду точно. Мне тут нужно уладить кое-какие дела.
   - Бизнес?
   - Ага, но не только...- загадочно произнёс собеседник.
   Следующим утром состоялось заседание Высшего суда справедливости. Оно проходило в здании суда, которое по этому случаю торжественно убрали и украсили национальными флагами. Члены коллегии сидели за столом на возвышении, прокурор и адвокат заняли положенные им места по бокам трибуны. Перед нею было очищено свободное пространство для обвиняемых, дальше располагались скамейки для публики. Вооружённые жандармы охраняли все выходы из зала. Председатель трибунала Айказ Фернандес поднялся и обратился к собравшимся:
   - Сегодня я и мои коллеги Робер Кауна и Адам Пир - члены чрезвычайного трибунала. Нам ещё никогда не приходилось быть судьями, хотя определённый опыт в разбирательстве споров у нас имеется. Мои уважаемые коллеги занимались этим в среде своих соотечественников, а я - как глава местной христианской общины. Мы решили, что у обвиняемых не будет адвокатов, чтобы не тратить времени на бесконечные споры. Поэтому мы должны быть особенно справедливы и беспристрастны. За тем, чтобы все юридические процедуры были соблюдены, будет следить секретарь нашего суда мсье Лоримар, а обвинение поддержит мсье Морисон. Два главных преступника мертвы, остальные - скрылись за пределами Зангаро. Как католический священник, я хочу вам напомнить, что мне дорог каждый человек. Но нельзя забывать и о том, что по вине подсудимых на протяжении трёх лет страдали и мучились тысячи людей, несколько сотен человек погибли, а многие девушки и женщины подверглись постыдным оскорблениям.
   Когда в зал ввели подсудимых в военной форме, Фернандес заговорил вновь:
   - Вы все обвиняетесь в грабеже, убийствах, вооруженном насилии и в государственной измене! Кто из вас является старшим по званию?
   Обвиняемые секунду поколебались, а потом вытолкнули вперед здорового негра с кожей эбенового цвета в выцвевшнй от солнца жёлто-серой форме со знаками отличия капитана. Его выбритую голову украшал длинный чуб.
   - Я был помощником коменданта Кларенса.
   - Ваше имя, возраст, образование, профессия?
   - Сани Верд, тридцать два года, закончил приходскую школу. Раньше был автомехаником.
   - Признаете себя виновным?
   - А какая разница, признаю или нет? Вы все равно меня расстреляете!
   - Не обязательно. Вы могли заблуждаться. Что привело вас к преступлениям?
   - После того, как Кимба стал президентом, его брат вызвал меня и сказал, что в Зангаро хозяйничает, извините, всякая сволочь и что нужно спасать наше племя...
   - Вы - винду? - задал вопрос Кауна.
   - Да! Мы одного рода с Кимбой, - он поколебался. - Его брат был моим другом. Он сказал, что, если все пойдет хорошо, мы будем жить, как короли.
   - Что происходило дальше?
   - Меня назначили начальником гаража жандармерии и присвоили звание лейтенанта.
   - Вы участвовали в расстреле жандармов? - задал вопрос Морисон.
   - Нет. Только организовал транспортировку. Это были люди полковника Бобби. Кимба тогда очень злился. Бобби оправдывал свои действия тем, что уничтожил потенциальную вооружённую оппозицию, а на самом деле боялся конкуренции.
   - Поясните?
   - Бобби был сержантом, а среди жандармов было три или четыре заслуженных офицера, закончивших какие-то курсы. Они были лучше подготовлены и готовы служить...
   - Значит их уничтожили целенаправленно, - уточнил Морисон.
   - Кимба этого не хотел, да и я тоже. Это их Шинру его надоумил. Он был в Китае и рассказывал всем о революции калч, кьюл..., культ....
   - Вы имеете ввиду "культурную революцию"?
   - Да, точно!
   - Но Вы присутствовали при расстреле.
   - Да.
   - За что Вы получили звание капитана?
   - Полгода назад председатель революционного комитета в Стране Винду натолкнулся на ожесточенное сопротивление бывшего деревенского старшины из Дуду. Он пользовался репутацией опасного колдуна и охотно обращался к магическим силам. Чтобы подорвать авторитет председателя, запугать членов комитета, староста призвал в свою деревню двух знахарей-пигмеев. Он хотел, чтобы колдуны бросили заговор на руководителя и работников, ответственных за укрупнение деревень, и помешали переселению жителей Дуду в Майейе. Пигмеи получили хорошую плату и охотно взялись за это дело. Магическими обрядами они сумели полностью парализовать влияние ревкома и его перестали бояться. Слава о них распространилась по всей Стране Винду. Меня с отрядом послали в местечке Майейе, чтобы арестовать колдунов. На дороге в Муйондзи мы их встретили и задержали. Потом отправились в Дуду и арестовали старосту. Его привезли в Кларенс.
   - Что с ними стало потом?
   - Не знаю. Наверное, убили, - пожал плечами Сани Верд. - Помощником коменданта я был назначен после бегства полковника Бобби.
   - У меня последний вопрос. Вы участвовали в нападениях на сензалы?
   - Нет. Можете спросить у других. Все, кто там был, убиты. Это делалось по приказу Кимбы или Шинру. Нужны были рабочие для плантаций какао...
   - Хочу сообщить уважаемому суду, что на плантации какао было перемещено свыше десяти тысяч бакайя. Из них выжило шесть тысяч семьсот семдесят восемь человек, в том числе две тысячи шестьсот пятьдесят две женщины. Многие из них находятся на грани физического и нервного истощения.
   - Хорошо! Увести! Следующий!
   Следующим был молоденький офицер, который выкинул белый флаг при сдаче аэропорта.
   - Ваше имя, возраст, профессия?
   - Бельте Ранри. Двадцать семь лет. Магистр физики, выпусник Политехнической школы в Дакаре. Занимаюсь аэродинамикой.
   - А Вы, что делали в Зангаро. Как оказались на службе у Кимбы?
   - Я знал Шарля Шинру ещё по учёбе в Дакаре. Однажды мы играли в карты, и я проиграл за вечер все свои деньги. А он заплатил мой долг. Потом он уехал в Россию, а поступил в Университет. Как-то раз я получил письмо от Шарля: он пригласил меня в Зангаро и уже тут предложил хорошую должность в аэропорту. Я не одобрял политику правительства, особенно репрессии, но отказать Шарлю не мог...
   - У меня последний вопрос. Вы участвовали в казнях патриотов?
   - Нет.
   - Но присутствовали на них!
   - Я же не стрелял ни разу!
   - Хорошо, проверим! Следующий!
   - Простите. Мне хотелось еще сказать... Ида Шинру... Она сделала все, что могла, чтобы спасти многих...
   - Мы это знаем и непременно учтем это.
   Допрос обвиняемых продолжался. Здесь были люди почти всех профессий и занятий. По окончании первого дня заседаний Лоримар случайно столкнулся с Шенноном в фойе отеля.
   - Ну как там идут дела? - поинтересовался полковник.
   - Если честно, то я в затруднении.
   - Это почему же?
   - Сегодня мы допросили двадцать восемь человек. Большая часть из них искренне считает, что африканский социализм - это режим тоталитарного толка. Некоторые производят впечатление просто обманутых, другие раскаиваются.
   - Понятное дело. С начала сами нашкодят, потом винятся.
   - Не скажите, верность ажутана Ранри своему другу юности вызвала у меня даже симпатию. Никто не сказал о нем ничего плохого. Наоборот, большинство из обвиняемых подтверждает, что в репрессиях он не участвовал.
   - Он вроде лётчик?
   - Что-то вроде этого...
   - Пришлите его ко мне после того, как закончите свой балаган...
   - Вы полковник оказывается не верите в беспристрастное правосудие, - ехидно заметил бывший адвокат.
   - Не верю, впрочем, как и Вы!
   Второй день заседаний начался с допроса единственного министра Кимбы, уцелевшего в июльской резне. Он три недели прятался на окраине Кларенса в доме своего шурина и попал в руки Хораса почти после перевербовки городского портного. Поскольку министр информации и пропаганды оказался самым крупным уловом полиции, пленника по личному распоряжению доктора Окойе держали в бараках под усиленной охраной. Даже Хорас и его подручные приезжали к пленнику, чтобы снимать показания. Ценность этого обвиняемого была столь велика, что его дело решили рассматривать на отдельном заседании. Когда в зал ввели подсудимого, Фернандес открыл заседание, изменив его процедуру:
   - Обвиняемый назовите себя.
   - Жюль Верлен, - гордо произнёс этот маленький худой мулат с костлявым лицом. Его мятый костюм и несвежая рубашка контрастировали с властной манерой держаться.
   - Ваш возраст, образование, профессия?
   - Сорок семь лет, закончил Сиенсес По, журналист.
   - Вы являетесь потомком великого французского поэта? - задал неуместный вопрос Кауна.
   - Отнюдь. Хотя фамилия помогла мне обустроится в Париже.
   - Ваша последняя должность?
   - Министр пропоганды и информации Республики Зангаро!
   - Вы обвиняетесь в политических убийствах, вооруженном насилии и в государственной измене! Признаете себя виновным?
   - Нет!
   - Свидетели показали, что вы были главным идеологом режима Кимбы, а некоторые думают, что вы были закулисным правителем Зангаро.
   - Это ложь! Кто эти свидетели? Я ни в чем не участвовал.
   - Так вы учились в Институте изучения политики? - уточнил вопрос Адам Пир.
   - Да.
   - Кто вам больше всего там запомнился?
   - Конечно Сартр! Он тогда был нашим кумиром!
   - Вы придерживались левых взглядов?
   - Естественно.
   - Скажите, Верлен, с кем Вы там, в основном, дружили?
   - Там были два моих ровесника из Камбоджи Ким Чанг и Салот Сар. Я их очень хорошо помню, поскольку у нас были одинаковые идеи.
   - Какие?
   - Вы слышали термин "политика возможного"? Нет? И это мы придумали ещё в пятьдесят втором году.
   - Вы с ними поддерживали контакты позже?
   Верлен задумался на минуту:
   - Пожалуй, что нет. Правда, я встречался с Салотом в Пекине больше года назад. Он стал вождём красных кхмеров, а его партийный псевдоним - Пол Пот.
   - Что Вы делали в Китае?
   - Я посещал КНР с дипломатической миссией и участвовал в подписании договора о дружбе и сотрудничестве. Китай обязался открыть здесь свою миссию и прислать советников для развития сельского хозяйства. Их правительство хотело закупать в Зангаро какао в обмен на свою продукцию гражданского назначения...
   - Врет! - раздался выкрик из зала. - Китай должен нам был прислать стрелковое оружие, боеприпасы и обмундирование на две тысячи человек, а также сформировать бронетанковое подразделение. Я видел это соглашение. Под ним стояла подпись господина Верлена.
   - Внимание зала! Выступать можно только с моего разрешения! - повысил голос Фернандес. - Свидетель, Ваше имя и должность?
   - Джойд Куома, интендант. Я хочу дать показания и предоставить суду доказательства...
   Бывший министр Кимбы попытался протестовать, утверждая, что это подделка, но его просто не стали слушать.
   После перерыва на суд вызвали двух женщин. Первая из них считалась любовницей Кимбы.
   Вид у француженки был жалкий, несмотря на обилие косметики.
   - Маделина Шедюр, двадцать восемь лет, актриса. Родилась в Каркассоне. Но я ничего не сделала.
   - Вы были любовницей президента?
   - Президента и всех его министров, - кто-то выкрикнул из зала. - Всем хотелось потискать белую курочку...
   Эту реплику публика встретила хохотом.
   - Неправда! - выкрикнула она. - Я была консультантом по этикету! Правительство Республики Зангаро заключило со мной контракт на два года. Он должен был закончится через два месяца, - женщина впала в истерику. - О, это ужасно! Выслушивать подобные оскорбления!
   - Ида Шенру, девятнадцать лет, студентка.
   - Что вы изучаете?
   - Право.
   - Где?
   - В Сорбонне.
   - За чей счёт?
   - У меня есть грант правительства Зангаро, но деньги поступают из какого-то китайского правительственного фонда. Папа мне что-то об этом говорил, но я забыла...
   - Что вы можете сказать о Вашем отце и его окружении?
   - Я их мало знаю. Мой отец не мог быть плохим человеком. Он всегда помогал своим сородичам.
   - Однако, это не мешало ему обогащаться за счёт казны, - заметил Морисон и передал судьям пачку документов. - Вот доказательства...
   - Что Вы скажете, мадемуазель? - мягко спросил председатель суда.
   - Мои родственники никогда не копили богатства для себя. Как-то дядя сказал моему отцу: "Что плохого в том, что я или другой винду, или десять, или сто, которым поможет Бог, сделаются богаче? Это только хорошо, поскольку все мы винду, и если кто-то из нас богат, то и все мы становимся богаче его добром, его землёй, его опытом. Вспомни заповеди наших предков, посмотри назад и увидишь, как они жили. Никогда богатый вождь не был плох для своего племени. Потому что, чем больше есть в закормах у старейшин, тем больше они могут помочь своим бедным соплеменникам. Обогащайся, и не завидуй другим!"
   - Я правильно понимаю, что ваш дядя верил в Бога? - строго спросил председатель суда.
   - Ага, - всхлипнула девушка. - Мой отец и его старший брат не были злодеями. Мой отец учился в Дакаре и там женился по любви. Он это сделал вопреки желанию своего отца и от него отвернулись почти все родственники, кроме старшего брата. Мои родители очень бедствовали, и он помог отцу найти работу учителя в Кларенсе. Лет пять назад к нам приехал мсье Верлен, который привлёк отца и брата своими идеями. Он пригласил папу продолжить образование в Пекине...
   - Значит Вы утверждаете, что Вашего отца отправил на учёбу Верлен, а не Кимба?
   - Да. С Кимбой мы познакомились уже после того, как отец вернулся из Китая. Это было незадолго до объявления независимости.
   - Где Вы проживали во время обучения отца?
   - У дяди. Он нас приютил и содержал. Говорил, что сделал хорошее вложение.
   - Кем был Ваш дядя? Вы знали, чем он занимался?
   - Да. Он занимался сплавом леса по реке Зангаро и зарабатывал хорошие деньги.
   - Что с ним случилось?
   - Он умер два года назад.
   - Занимал ли он какие-то важные должности в правительстве Кимбы.
   - Я не знаю, - растерянно сказала девушка. - Помню, что после того как папа стал вице-президентом они сильно разругались. А потом пришёл мсье Верлен и сказал, что нужно сделать выбор...
   - Какой? - поинтересовался прокурор.
   - Я не знаю...
   - Что вы можете ещё нам рассказать о своём отце?
   - Власть к нему пришла внезапно и вскружила голову. Мы переехали в большой дом, в котором постоянно было много гостей...
   - Гостей или посетителей? - спросил Морисон.
   - Не знаю. Мне они все казались друзьями.
   - Скажите, мадемуазель Шинру, Вы знали, что случилось с прежними владельцами дома?
   - Нет. Мне сказали, что вернулись на родину в Европу...
   - Я хочу предоставить суду справку о том, что сто тридцать семь владельцев собственности, эмигрировавших из Зангаро в Европу, по дороге домой пропали без вести. Обвинение имеет все основания полагать, что они стали жертвами тайной полиции Кимбы.
   - Садитесь, мадемуазель Шинру, - негромко сказал Фернандес. - Мы посовещаемся, но вам опасаться нечего. Для нас вы скорее свидетельница, чем обвиняемая.
   Суд удалился на совещание. Обсуждение было долгим. Морисон и Кауна настаивали на суровых мерах по отношению к обвиняемым, Лоримар и Пир стояли за более мягкие наказания.
   - В Зангаро мало образованных людей, - подвёл итог дискуссии Фернандес. - По моему мнению, большинство обвиняемых просто следовали за своими вождями.
   В конечном счете судьи пришли к полному согласию. Обвиняемых ввели, и председатель судапрочел приговор.
   - Жюль Верлен! Вы признаны виновным в предумышленном убийстве, насилии и государственной измене. Вас приговорили к смертной казни через повешение. Приговор должен быть приведен в исполнение в течение двадцати часов.
   Ни единым жестом или словом министр не выдал своих чувств.
   - Капитан Сани Верд! Вы признаны виновным в убийстве, насилии и грабеже. Вас приговорили к смертной казни через повешение, но вы можете подать просьбу о помиловании в Совет Национального Спасения в течение десяти дней. Вам понятны ваши права?
   - Так точно!
   - Охрана уведите смертников,- распорядился председатель и продолжил. - Бельте Ранри! Суд установил, что Вы ничего не сделали во вред обществу и признаны невиновным в преступлениях режима Кимба. Но поскольку ничего не предприняли для того, чтобы их остановить, Вам запрещено покидать Кларенс в течение трёх лет. Вы также лишаетесь избирательных прав до тех пор, пока не искупите свою вину. Вам понятен смысл приговора?
   - Да.
   - Ида Шенру также признана судом невиновной в злодеяниях режима Кимбы. Вместе с тем, она лишается права на наследование той части имущества своего отца, которое было приобретено им после 1970 года.
   - Маделина Шедюр! За вами не установлено никаких проступков, за исключением сомнительной нравственности, - в зале снова послышались смешки. - Учитывая, что Вы являетесь иностранной подданной, суд предписывает покинуть Зангаро в течение трёх дней. Вы имеете право забрать всё своё личное имущество за исключением подарков, полученных в течение последних двух лет. Вам понятен смысл приговора?
   - Да, да, спасибо! - жалобно запричитала Шедюр. - Я немедленно уеду из вашей страны.
   По знаку Фернандеса троих освободили из-под стражи. Шедюр бегом ринулась из зала...
   - Все остальные военнослужащие Армии Зангаро приговариваются к принудительным работам сроком на пять лет. Они могут подать прошения о пересмотре приговора или сократить его примерным трудом и поведением. Вы лишаетесь пожизненно всех политических прав; они могут быть возвращены лишь тому, кто это заслужит героическим подвигом во имя Революции.
   Осужденные радостно загомонили: они опасались более тяжкого наказания.
   - Спасибо! - крикнул кто-то из толпы осуждённых, когда их повели к выходу. 
   - Заседание окончено. Уведите осужденных! О следующем заседании суда будет объявлено особо.
   Лоримар с протоколами и решеием суда сразу направился во Дворец, где его с нетерпением ожидали Окойе и Шеннон. В ожидании новостей они беседовали о перспективах будущих выборов.
   - Послушай, Вайянт, как ты собираешься выиграть? Насколько я понимаю ситуацию, кланы будут голосовать за своих традиционных лидеров.
   - Мне кажется, Карло, ты не понимаешь политической интриги, - усмехнулся председатель Совета Национального Спасения. - Они не доверяют не только друг другу, но и самим себе! Особенно после ухода с арены таких двух влиятельных лидеров, как Саранда и Хаджи Мишел.
   - Хорошо! Допустим ты выиграешь выборы в Кларенсе, Туреке, бомах, но это же меньшинство населения! Вспомни как выиграл Кимба! За него проголосовали все кланы винду.
   - Вот это я помню! Ты думаешь, что чистюли-европейцы поедут в Страну Винду? Пусть только попробуют. Ты же был в Ханипе!
   - Конечно, они не сунутся за перевалы. Учитывая, что мы не сможем им предоставить охрану и транспорт! Тогда Калин Верд и Адам Пир сообщат, что их соплеменники проголосовали за...
   - Кого? - хитро сощурился доктор. - У них нет единого кандидата после смерти Дако Саранды, как нет единства племени. Уже во времена колонии старейшины были недовольны. Они буквально с ужасом говорили, что образованные выскочки благодаря протекции вождей добивались избрания на посты вождей локаций. Властями начала продаваться земля, что было совершенно немыслимо три-четыре десятилетия назад. С началом лесосплава население деревень в долине Зангаро перемешалось; пришлые фанги и бакайя во многих районах стали большинством!
   - Это не новость для меня, но причём здесь грядущие парламентские выборы?
   - Не спеши. Уже в колонии исконный механизм воспитания личности стал давать перебои, а при режиме Кимбы был окончательно разрушен, когда юноши и девушки, получавшие традиционное воспитание, вступая в зрелость, оказывались в совсем иной среде.
   - Согласен, что Союз молодёжи Кимбы, в который трансформировались "пантеры", сильно поработал над этим, но голосовать будут не они, а их родители.
   - Верно. Но разве ты уверен, что бакайя и винду поддержат традиционных вождей?
   - А разве есть другая альтернатива?
   - В послевоенные годы местная элита сдирала с бакайя пелену традиционной этики. Она противопоставляла прежним нормам культ последовательного индивидуализма. Правда, это происходило не без определенных оговорок и колебаний. Вожди из одной крайности впадали в другую, временами охотно говоря об извечной ценности африканской традиции, о святости африканских принципов солидарности и взаимопомощи. Эти разговоры становились громче, когда натиск на привилегии элиты со стороны метрополии усиливался. Поэтому, несмотря на более высокий образовательный уровень и лучшие экономические позиции, верхушка бакайя безропотно уступили власть вождям винду.
   - Скорее не им, а стоящим за их спиной "пантерам"!
   - Верно! При Кимбе у винду выработалась новая мораль, которая совсем недавно показалась бы немыслимой. Подчиняясь новым веяниям, они довели до крайности особенности старого быта.
   - Да, ну?
   - Например, у них существовало разделение труда и собственности между мужчинами и женщинами, в силу которого пальмовые рощи и доход с них принадлежат мужчинам, тогда как женщины распоряжаются продовольственными культурами. Теперь дело дошло до того, что в семье жена продает мужу овощи со своего огорода или под проценты одалживает ему деньги.
   - Ты хочешь сказать, что община винду изнутри разложилась?
   - Ага! Выборы новых верховных вождей в этих условиях станут невозможны, особенно, когда мы составим земельный кадастр!
   - Но, насколько я знаю, Пир и Верд - традиционные вожди. Они всё же могут договориться между собой!
   - Нет! Вожди винду после сегодняшнего процесса долго будут косо смотреть друг на друга.
   - Это почему же?
   - Сейчас придёт Лоримар, и ты поймешь в чём дело.
   Ознакомившись с решением суда, полковник удовлетворённо хмыкнул. Наблюдавший за ним доктор Окойе улыбнулся:
   - Как видишь, решение суда очень выгодно для тебя. Ты получаешь авиатехника и две дюжины штрафников в придачу.
   - Это, если они захотят, - попробовал возразить Шеннон.
   - Ещё как захотят! - рассмеялся доктор. - Лоримар, объясните полковнику...
   - Видите ли, мсье Шеннон, - начал адвокат. - Альтернатива службе в жандармерии для осуждённых - работа на лесозаготовках в верховьях реки Зангаро. А там люди долго не живут. Год-два, не больше. Несчастные случаи, сонная болезнь, проказа, дикие животные...
   - Так что, Карло, завтра иди выбирай добровольцев для экспедиции на Хрустальную Гору! На всякий случай, рекомендую их использовать как носильщиков...
   - Да, Вайянт. Спасибо, - Шеннон ещё раз пробежал по решению суда. Его лицо озарилось пониманием политического манвра доктора. - Сани Верд - это...
   - ... внук Калина, члена нашего Совета! - подсказал Лоримар.
   - Выходит, что Адам Пир осудил на смерть родственника своего потенциального союзника?
   - ... или конкурента. Это как посмотреть.
   - Теперь понятно, почему ты уверен в вождях винду! Очень эффективное решение проблемы! Теперь ты будешь манипулировать Вердом в своих интересах!
   - Да. И мы, конечно, помилуем его внука, а ты позволишь ему сбежать...
  
      -- ПОСЛЕДНИЕ ПРИГОТОВЛЕНИЯ
  
   Готовится к экспедиции Шеннон начал уже на следующий день. Первым делом он посетил аэропорт. Мэксон отвёл шефа в ангар, где стояли миниатюрных самолетика с номерами М-41 и М-74. Это были шведские "Мальме MFI- 9В".
   - Узнаёте? - спросил начальник аэропорта.
   - "Биафра бэбиз", - с чувством произнёс Шеннон. - В каком они состоянии?
   - Работа по сборке уже закончена, узлы проверены. Несмотря на то, что они три года пролежали в джунглях, ржавчина и сырость до них практически не добрались. На них кое-где облупилась заводская краска, поэтому их подкрасили автомобильной эмалью, как прошлый раз...
   - Как обстоит дело с вооружением?
   - Вместе с ними прибыли четыре старых прицела "Сааб йот-22" и три блока для запуска "снебов". Все в очень изношенном состоянии.
   - "Матры эф-два" для 2.7 дюймовых ракет?
   Мэксон кивнул:
   - Я отдал один прицел Мэду Сью. Он, правда, хотел взять один блок для своей "дакоты", но я убедил его, что он ему ни к чему. Он нехотя согласился, но взамен выциганил тридцать галлонов керосина.
   - ?
   - Её можно подвесить только с наружи. С таким оснащением его не примет ни один гражданский аэродром.
   - В каком состоянии наши "детки"?
   - Я могу оба самолёта оборудовать и превратить "Миниконы" в боевые машины. Один можно оснастить "матрами", а на второй повесим одну "матру" и контейнер с пулемётом. Я видел такой на складе у Дженсена.
   Шеннон утвердительно кивнул, продолжая осматривать машины. Мэксон продолжил.
   - Вооружение можно установить за два-три часа, но дополнительные топливные баки...
   - Они нам не понадобятся. Насколько я помню из описания, радиус машины составляет пятьсот миль.
   - Да, - подтвердил Мэксон.
   - Этого вполне достаточно, чтобы облететь все границы Зангаро по периметру?
   - Конечно, сайя.
   - Тогда я не вижу особой необходимости в дополнительных баках, как и в установке всех ракетных блоков. Установите по прицелу и два СНЕБа на одну машину. Этого будет вполне достаточно для обучения пилотов. На второй машине пока установите только прицел.
   - Хорошо, сайя.
   - Когда закончите дооборудование, немедленно сообщите.
   - Так точно.
   - Как идут остальные работы в аэропорту
   - Наводим марафет. Не хватает специалистов, горюче-смазочных материалов и транспорта!
   - Подготовте список необходимого и отправьте интенданту Куоме. Я распоряжусь, чтобы ваши заявки были удовлетворены. Мы очень нуждаемся в бесперебойной работе аэропорта.
   - Спасибо, сая!
   Из аэропорта Шеннон направился в бараки, куда должны были пригнать осуждённых. По дороге он обогнал их растянувшуюся колонну. Понурив головы, они едва тащились по пыльной дороге в направлении бараков. Их внешний вид вызвал у наёмника подобие жалости: остатки униформы лохмотьями висели на их тощих телах, израненые босые ноги, понуреные головы. Однако, этот мимолётное чувство сразу испарилось, когда он вспомнил поведение этих бедолаг в аэропорту и на улицах Кларенса всего два месяца тому назад. По приезду он приказал Бевэ накормить и провести медицинский осмотр прибывших. Тех, кого доктор Хааг отбракует отправить обратно в тюрьму, а остальным выдать старую форму и построить на плацу. Пока суд да да дело, Шеннон вызвал к себе Дженсена с докладом о состоянии арсенала жандармерии. Список наличного оружия был пугающе короток.
   - Из пистолетов-пулемётов, сэр, мы имеем девяносто девять "шмайссеров" и два чешских "скорпиона". Все в отличном состоянии.
   - Я догадываюсь, - ухмыльнулся Шеннон. - Лучше расскажи, что у нас с винтовками.
   - В арсенале имеется сто тридцать два "маузера": восемьдесят четыре исправных карабинов немецкого и чешского производства и сорок восемь немецких винтовок. Пять оснащены прицелами для снайперской стрельбы и пристреляны. Кроме того, есть один "гевер".
   - Я знаю о нём. Что у нас с личным оружием?
   - После того, как "кольты" передали полиции, - с обидой произнёс Дженсен, - в нашем арсенале имеется тридцать пистолетов: семнадцать "браунингов", семь "вальтеров" и шесть "чезетов", а так же дюжина револьверов. Кое у кого из офицеров и чиновников есть частное оружие. Их владельцы требуют, чтобы я выделял им патроны для стрельб бесплатно.
   - И как ты поступаешь?
   - Списываю расход на их подразделения. Пусть сами разбираются!
   - Какова ситуация с боеприпасами?
   - Девятимиллиметровых патронов имеется в наличии около трёхсот тысяч, семь-девяносто два - тридцать девять. Дальтр запустил станок для снаряжения гильз, поэтому вопрос с боеприпасами этих двух калибров можно считать решённым. Хуже обстоит дело с калибрами 7.65 и 10.47.
   - Здесь, пожалуйста, поподробнее!
   - К "браунингам" и "скорпионам" имеется всего тысяча двести патронов. К полутора десяткам "кольтов", которые мы передали полиции - две тысячи двести. По-моему, этого явно недостаточно.
   - Согласен. Я подумаю, как улучшить положение. Как обстоит дело с пулемётами?
   - Лёгких пулемётов всего семь - два "брена" и пять "солотурнов". У последних нет ни запасных стволов, ни запасных частей, потому их использование весьма ограничено. Если запасные части к ним найти не удасться добыть, то мне придётся разобрать два из них на запасные части. Они имеют винтовочный калибр, поэтому вопросов с боепитанием к ним не возникает. К английским пулемётам имеется всего две с половиной тысячи патронов.
   - Понятно, - потянул Шеннон. - А как обстоит дело с остальными видами вооружения Тяжёлых пулемётов - три: два "браунинга" и немецкий авиационный пулемёт М150 в ужасном состоянии. Если мне не удастся его привести в порядок, то я его пущу на запчасти.
   - Значит использовать его на подвеске буде невозможно?
   - Почему же, сэр. Мы можем в контейнере подвесить другой пулемёт. Например, "солотурн" или даже "брен"...
   - Что ещё нам досталось в наследство от Кимбы?
   - Четыре спареных "эрликона"! Их состояние оставляет желать лучшего, поэтому я хочу демонтировать вторые стволы и использовать освободившиеся детали для ремонта.
   - Что с боеприпасами к тяжёлому оружию?
   - К "браунингам" имеется шесть ящиков - почти шестнадцать тысяч патронов. Авиационный пулемёт использует винтовочные патроны, поэтому проблема с его боепитанием отпадает, но двадцатимиллиметровых снарядов к "эрликонам" вообще нет.
   - Может можно что-нибудь придумать на месте?
   - К сожалению, нет. Мы не имеем ни гильз, ни взрывателей для них.
   - Придётся делать заказ в Европе. А что у нас с штурмовой артиллерией.
   - Мы имеем пять шестисантиметровые базуки и одно безоткатное орудие 75 калибра без прицела. Число выстрелов к ним ограничено: в наличии всего двадцать восемь ракет для базук и дюжина снарядов для пушки...
   - А как обстоит дела с миномётами?
   - Имеем пять шестисантиметровых миномёта. Два из них неисправны и требуют серьёзного ремонта. К ним имеется двести сорок семь выстрелов. Один из восьмисантиметровых миномётов находится в ремонте, второй - в полной исправности, но к нему нет боеприпасов.
   - Есть ли возможность пополнить запас мин на месте?
   - Нет. Их нужно покупать за границей.
   - Какова у нас ситуация с транспортом?
   - Мотоциклов три, один из них с коляской, три бельгийских трицикла, два джипа, полугрузовик "форд" и пять "унимогов". Ещё один после подрыва на мине находится в ремонте: Горан переделывает в "крокодил". На нём будут установлены безоткатное орудие и оба "брена". В настоящее время на джипах установливаются турели для тяжёлых пулемётов. Оба "зодиака" сейчас в распоряжении начальника порта и используются как шлюпки "Ангиомы" и "Гвенко..
   - Я в курсе. Что с топливом и запасными частями?
   - Про топливо спросите у Куомы. Что касается ЗИПов для машин, то нет ни одного полного комплекта.
   - Понятно. Сколько у нас полевых радиостанций?
   - Тринадцать. Четыре немецких "телефункена" и девять американских "приксов".
   - Ночных биноклей?
   - Четыре, все американские.
   - Холодное оружие?
   - Сто двадцать шесть "маузеровских" штыков. Кроме них есть два десятка китайских метательных ножей.
   - Экзотика!
   - Угу.
   - Ручные гранаты?
   - Есть сотня американских. Старые я все загрузил на "Клавдию". Исключительный хлам: срабатывали пятьдесят на пятьдесят.
   Тем временем, колонна заключённых прибыла в бараки и после помывки была направлена в столовую. Дав своим новым подопечным насытиться, вахмистр Эллеон повел разомлевших от обильной пищи в медсанчасть к Хаагу. Осмотр занял немного времени: увечных и больных в армии Кимбы не было. Затем наступала очередь Фортуса Кана с угрюмым видом выдавшего новичкам старое обмундирование и постельные принадлежности. Когда все процедуры были закончены, рекрутов повели строем в помывочную, где девушки драны брили их на лысо. Вымытых и выбритых штрафников разместили во временных бараках неподалеку от комендатуры. Вахмистр построил штрафников на плацу, на который вышел Бевэ и стал вбивать в их головы мысль о том, как им повезло.
   - Кем вы были солдаты при Кимбе? Убийцы и грабители! - надрывался он, вышагивая перед строем. - Кто вы теперь? Жандармы - хранители Республики. Она позволила вам искупить ваши прегрешения перед народами бакайя и винду. Если вы всей душой будете преданы стране, командирам, будете, не рассуждая, выполнять их приказы - вам это зачтется! Не забывайте об этом! Служить в рядах жандармерии - это большая честь! Подумайте сами, что лучше: быть преступником-изгоем, или настоящим мужчиной-воином?
   Шеннон наблюдал, как комендант умело добивался поставленной перед ним цели. "А ведь спустя пару дней большинство из штрафников с ним согласится, - подумал наёмник. - Неделя-другая такой муштры превратит эту шайку в неплохих солдат!"
   Программа по перевоспитанию была заранее обсуждена с лейтенантами Бевэ и Хейде. В день прибытия штрафников кормили как на убой, сводили в душ и показали кино. Ещё два раза вахмистр Эллеон строил их на плацу, а Бевэ читал им лекции. "Но завтра утром для них всё изменится", - подумал Шеннон и улыбнулся, и пошёл на встречу с Маршаном. В этот раз она должна была состоятся в управлении полиции. Хорас обещал выделить для этого свой кабинет. Такое необычное место для переговоров было вызвано тем, что наёмник перед встречей планировал навестить банк и переговорить с его управляющим. Эдвин ван дер Линден был сама любезность:
   - Здравствуйте, господин полковник! Чем могу быть полезен?
   "- Видимо урок Курта пошл ему впрок." - подумал Шеннон и сразу перешёл к делу:
   - К моему глубокому сожалению, список инвесторов, предложенных Вашим банком, меня не удовлетворяет!
   - Это почему же, сэр? - в голосе молодого банкира сквозило удивление.
   - В нём присутствует имя Саймона Эндина. С ним я не хочу вести дела. Кроме того, у меня есть собственные инвесторы, которым я хочу предоставить долю в "Тайроун Холдингс".
   - Это ваше право, сэр, - вежливо произнёс управляющий. - надо ли мне проинформировать господина Штайна о том, чтобы он приостановил подготовку документов?
   - Я думаю, в этом нет необходимости. Сегодня вечером или завтра утром я передам Вам уточнённый список!
   - Хочу напомнить Вам, сэр, что все инвесторы должны будут внести целиком всю сумму за свои акции...
   - Да, да, конечно. По сто пятьдесят фунтов за акцию.
   - И только покупка ста акций даёт им право на место в Совете.
   - Послушай, парень, эти условия придумал я. Хватит мне рассказывать то, что я сам знаю, - вспылил Шеннон и неожиданно закашлялся.
   - Извините, сэр. Могу я чем-нибудь помочь? Может воды?
   - Лучше виски, - в сердцах буркнул Шеннон.
   - Один момент! - Как в сказке на столе перед Шенноном появилась бутылка "Белой лошади" и ведерко со льдом. Эдвин согнулся в угодливой позе. "Эк тебя парень согнуло," - подумал наёмник не спеша наполнив свой бокал.
   - Спасибо, молодой человек. Извините за резкость, это-издержки профессии - смягчившись пошутил Шеннон.
   - Да, да, я понимаю, - пролепетал юноша. - Вы что-то ещё желаете?
   - Да! Хочу поинтересоваться о политике Вашего банка в отношении кредитов местным предпринимателям. Мне кажется, это очень выгодное дело!
   - Отнюдь, господин полковник. Проблема кредитования заключается в том, что я, то есть наш банк, зачастую сталкивается со случаями невозврата кредитов. Мы, конечно, ищем пути, как помочь нашим клиентам, но им требуются либо мизерные суммы, либо они не могут предоставить нам достаточных гарантий. В первом случае, наши издержки по обслуживанию кредита могут даже превысить сумму самого займа, а во втором, мы просто рискуем, что клиент сбежит с нашими деньгами.
   - Но ведь, насколько я знаю, местные ростовщики дают взаймы и не маленькие суммы без всяких там гарантий и залогов.
   - Как Вы думаете, кто в Кларенсе обращается к процентщикам? Да все - от сторожа моего банка до министра. Разница в том, что сторож просит о ста франках, а министр - о миллионе. Ростовщик содержит осведомителей, которые сообщают ему о положении того или иного должника. Да и сами должники охотно рассказывают им друг о друге. Процентщик выжидает, пока его клиент не запутается, пока нельзя будет ободрать его как липку. Если должник не в состоянии вернуть заем в срок, вексель переписывается уже на большую сумму. По моим расчётам за год долг может вырасти вдвое, а то и втрое.
   - Почему же ваш банк не вытеснит этих лихоимцев, выдавая ссуды под низкий процент?
   - Э, сударь, у них совершенно другие способы возврата денег. За неделю пребывания здесь, я досконально изучил эту тему. - ван дер Линден-младший брезгливо повёл носом. - Ростовщичество в Зангаро - это обратная сторона традиционной этики с ее требованием солидарности и взаимопомощи среди людей одной крови при одновременном презрении к "инородцам". Этой своей стороной эта архаика легко "вписывается" в окружающий ее мир. В этом бизнесе нашла выход страсть к обогащению, господству над людьми, к той власти, которую дают деньги. Поэтому среди ростовщиков Кларенса немало местных торговцев, чиновников, крупных землевладельцев и даже юристы. Они одалживают деньги от случая к случаю и их мы просто вытеснить не можем. Кроме того, у них есть эффективное средство для выбивания долгов, которое мы просто не можем заиметь: служебные, родственные и клановые связи.
   - Но почему тогда не запретить это на законодательном уровне? Обратитесь с петицией к правительству. Я поддержу Ваш проект...
   - Мне кажется, господин полковник, Вы не совсем понимаете принцип работы банка. Наше учреждение - это только инструмент, а не способ зарабатывания денег.
   - Поясните!
   - Банковские услуги различны. Кредитование - одно из них. Это ростовщик живёт на проценты с ссуженных им денег, а банк получает доходы только с маржи между вложенными и выданными средствами. А что происходит, если наши деньги не отдали и приходится искать должника? - Линден посмотрел на Шеннона. - Правильно! Мы несём убытки, даже если до этого заёмщик нам исправно платил/. Поэтому мы требуем залоги и гарантии, которые позволят нам покрыть наши издержки.
   - Насколько я Вас понял, банку не выгодно финансировать мелкий бизнес. Так?
   - Совершенно верно!
   - Тогда зачем вы здесь?
   - А обслуживание расчётов, финансирование экспортно-импортных сделок, опять же кредитование крупных скупщиков какао.
   - Вы же лишаетесь значительной доли своих доходов, отказывая в кредитах мелким производителям?
   - Естественно. Мы отдаём им львиную долю прибыли, но сводим свои возможные убытки к нулю. Так мы работаем с оптовыми торговцами. Ведь у них всегда есть то, чем они могут заплатить!
   - Получается, что ваш банк ссужает деньги ростовщикам, а они раздают из них ссуды своим клиентам?
   - Профессиональный ростовщик в Зангаро обычно иноплеменник или изгой. Как правило, игбо или азиат. Они не ощущают никаких связей с бакайя и винду. В их глазах это ущербные существа, в отношениях с которыми можно чувствовать себя свободным от обязательных среди соплеменников норм нравственности. Они редко ведут большие дела и предоставляют крупные ссуды. Их клиенты - бедняки, которым он ссужает сущие гроши под высокий процент. В местном обществе, где каждый ради ближнего буквально снимает с себя последнюю рубашку - пусть не всегда вполне добровольно, - ростовщик является неким психологическим извращением. Насколько я понимаю местные нравы, он воплощает в себе антитезу традиционной этики.
   - Да, Вам впору диссертацию по психологии писать, сударь, - воскликнул Шеннон. Линден благодарно ему кивнул и, уловив двусмысленность, замолчал.
   - Мистер ван дер Линден, мне было очень познавательно Вас слушать, но, к сожалению, мне, пора идти. Извините, дела!
   - До свидания! Всегда рад Вас проконсультировать, полковник! - в голосе банкира чувствовалось облегчение.
   Встреча с Маршаном состоялась с небольшим опозданием на четверть часа. Коммерсанта задержали какие-то переговоры, и он долго извинялся перед другом.
   - Тимон, я бы ещё понял, если бы Вы задержались у женщины,- подколол приятеля Шеннон.
   - Именно так оно и было! Только это была не любовница, а деловой партнёр, - отшутился Маршан. - Давай, рассказывай, что сказали тебе в банке.
   Наёмник вкратце изложил разговор с банкиром, добавив собственные комментарии. Внимательно выслушав все тирады Шеннона, его собеседнник рассмеялся:
   - Карло, Вы мне не верили! Банки никогда не интересовала всякая мелкота. Они скорее дадут лично мне миллион, чем Вам - тысячу.
   - Это почему же?
   - Потому, что знают, как его у меня забрать, а у Вас -нет!
   - М-да!
   - Вот так-то! Теперь вернёмся к нашим баранам. Я изучил документы по "Тайроуну" и вот, что скажу: Вы наивный парень Шеннон! Все Ваши попытки удержать контроль шиты белыми нитками! Я почти уверен, что все шесть инвесторов в списках банка - подставные люди.
   - А зачем банку это надо?
   - Банку - всё равно! Скорее всего он действует в интересах Вашего прежнего нанимателя.
   - С чего Вы так решили, Тимон?
   - Недаром в списке фигурирует имя Саймона Эндина. Хотя я могу и ошибаться, он может действовать на свой страх и риск, чтобы оправдаться перед своим боссом.
   - Так что Вы предлагаете?
   - А вот что! - Маршан начал излагать свой план реорганизации "Тайроуна". Он сводился к тому, чтобы часть средств найти в Зангаро.
   - Откуда деньги в этой нищей стране? - возмутился Шеннон. - Мы не можем нормально собрать налоги. А ты говоришь про какие-то свободные средства! Издеваешься?
   - Вовсе нет! Вот, пожалуйста, тебе пример гибкого подхода к местному бизнесу. Во-первы, я переговорил с Ассоциацией фермеров...
   - А что, в Кларенсе есть такая?
   - Представь себе есть. В ней состояли почти все землевладельцы, производившие продукцию на продажу. Их тогда насчитывалось двести шестдесят семь.
   - А на сегодня?
   - Семьдесят. Тем не менее преедседатель Ассоциации Зорил Курола согласен внести требуемые пятнадцать тысяч.
   - Да ну?
   - Точно! Во-вторых, я встретился с председателем местного Ротари Клуба, и она тоже согласилась приобрести долю в "Тайроуне".
   - Ты меня поражаешь! Я сижу здесь безвылазно, но первый раз слышу о Клубе и его председательше.
   - Я уверен, ты её точно знаешь! - улыбнулся Маршан.
   - Не может быть!
   - Более того, ты её видишь каждый день!
   - Интересно где? - мысль наёмника быстро заработала. Он стал перебирать знакомых ему местных женщин.
   - Кстати в Ротари Клуб входят комиссар Хорас, лицензиат права Боваль, доктор Мильтадес и многие другие...
   - Неужели Флорис?
   - Не угадал. Это - Кати Брегма!
   - Вот так номер!
   - На вчерашней встрече она обещала подумать и утром сообщила мне, что члены клуба соберут требуемую сумму по подписке...
   - Спасибо! Ты меня ещё можешь чем-то удивить?
   - Да. Третьим инвестором "Тайроуна" станет отец Алоиз!
   - Вот как.
   - Ага. Он понял меня с полуслова и сообщил, что выделит из средств миссии сумму, необходимую для оплаты пая. Итак, что мы имеем, - Маршан стал что-то записывать на листке бумаги. - Первоначальный инвестор сохраняет за собой пятую часть, три местные ассоциации, группа местных политиков, Вальденберг, как владелец "Тосканы" и Патерсон, в качестве моего протеже, контролируют восемьдесят процентов компании. Завтра они внесут на счёт "Тайроуна" шестьдесят тысяч фунтов. Так, что бери список "Кредитбанка" и оставь в нём две фамилии на свой вкус.
   Шеннон повертел в руках список, представленный Кредитбанком.
   - Что же, - сказал он. - Пожалуй я оставлю в списке Робертса и Янсена. Швейцарец и бельгиец мне кажутся самыми безобидными. Меньше шансов, что они работают на Мэнсона.
   - Что же, это твой выбор, Карло, - пробормотал Маршан. - Ты глубоко заблуждаешься в том, что магнат так прямолинеен. Думаю, что в списке были только его люди...
   - Посмотрим - Шеннон быстро составил новый список инвесторов Тайроуна и вызвал дежурного из коридора. - Это был сержант Борда. - Констебль, немедленно отнесите этот документ в банк.
   - Есть, сэр!
   - Карло, я предлагаю где-нибудь перекусить, - предложил Маршан после того, как полицейский выскочил за дверь.
   - Пойдём к Гомезу?
   - Нет. Мне Нома показала одно любопытное местечко недалеко отсюда. Его содержит её тётя.
   - Ты там уже питался?
   - Конечно.
   - Тогда идём!
   Несмотря на непрезентабельный вид кафе пища в нём оказалась отменной. Здесьподавали традиционное пошо, куски жареной свинины, варёные бананы и многое другое. Столь важных гостей отделили от остального зала циновкой. Хозяин, по-видимому, хорошо знал предпочтения Маршана: к столу сразу подали молодые кокосы, небольшой сосуд с араком и минеральную воду в стеклянных бутылках.
   - Не хочу получить дизентерию, - Маршан прокомментировал появление на столе европейской продукции. Он налил минеральной воды себе в стакан и, сделав глоток, откинул занавеску. - Как ты понимаешь, Карло, мы сюда пришли не просто так. Я хочу тебе кое-что показать. Смотри, - он указал на невзрачный домик, стоявщий наискосок через дорогу.
   - Кто там живёт?
   - Ростовщик. Самый крупный в Кларенсе.
   Первый клиент прибыл минут через десять. Он был доставлен черным официальным "мерседесом". Он торопливо выскочил из автомобиля и, закрывая лицо свернутой в трубку газетой, прошел в дом. Ещё через полчаса подошли две бедно одетые женщины, затем мужчина в шляпе и с тростью. Подолгу никто из них у ростовщика не задерживался.
   - Давай мы туда тоже зайдём?
   - Ничего не выйдет. Нам откажут.
   - И всё же...
   Ростовщик оказался высоким, полным, начавшим лысеть бакайя. На его левой руке поблескивал массивный золотой перстень, из-под манжеты рубашки виднелись золотые часы на золотом браслете. Глаза были скрыты за темными стеклами очков опять-таки в золотой оправе.
   - Что вам угодно? - вежливо спросил он, пропуская внутрь дома. Маршан начал говорить о возможности получить ссуду, но хозяин дома резко его оборвал, сказав, что этими делами не занимается. Встав, он вежливо выпроводил незванных гостей до двери.
   - Что в нашем облике возбудило его подозрительность? - обескураженно произнёс Шеннон.
   - Посмотри на себя: белый цвет кожи, военный мундир и кобура на поясе - лучшие рекомендации для кредитора, - ухмыльнулся Маршан. - Смотри, он так испугался нас, что закрывает свою лавочку.
   Действительно, ростовщик вышел из своего домика и повесил на входную дверь громадный амбарный замок. Потом, он куда-то двинулся быстрой уверенной походкой. Несколько раз он останавливался, будто проверяя шнурки ботинок, и оглядывался назад. Через две минуты он скрылся из виду.
   - Интересно, куда он пошёл?
   - А как ты думаешь?
   - Не знаю. Может перепугался и сбежал.
   - Оказывается, ты - наивный парень, Карло, - рассмеялся коммерсант. - Ставлю сто к одному, что он помчался к своему покровителю.
   - А кто это может быть? Какой-нибудь местный криминал?
   - Вряд ли. Он скорее работает в полиции или министерстве, а может и во дворце...
   В тот же день копия инвестиционного меморандума "Тайроун Холдингс" уже лежала на столе Мэнсона. Мартин Торп сидел напротив:
   - Сэр Джеймс, Вы недовольны этим документом?
   - Да! Кто мог подумать, что у дикого гуся такие познания в корпоративном бизнесе! Он просчитал наши шаги и , более того, хочет столкнуть с Коллином! Я так этого не оставлю.
   - Послушайте, сэр Джеймс, мне кажется, что так ситуация складывается выгоднее для Вас.
   - Это почему же?
   - Во-первых, мы вкладываем всего пятнадцать тысяч фунтов, а не сумму в десять раз больше. Во-вторых, разрозненные инвесторы нам на руку.
   - Мне кажется я понял Вашу идею: у них разнородные интересы и, следовательно, ими будет легче манипулировать.
   - Да. Но это не главное. Что мешает мистеру Эндину подать в суд на Кейта Брауна и потребовать с него двести пятьдесят тысяч долларов?
   - Ничего.
   - В качестве обеспечения иска мы арестуем имущество Кейта Брауна, а также лиц, которым он передал доли бесплатно. Таким образом, в Совете директоров в лучшем случае окажется всего шесть директоров. Достаточно одного из них перетянуть на нашу сторону и "Тайроун" окажется у нас под контролем. А дальше - дело техники! Сами знаете, сэр!
   - Да! Отлично придумано! Вы молодец Мартин!
   - Главное, сэр. что иск Эндина к "Тайроуну" и участие "Бормака" в капитале юридически никак не связаны между собой и, тем более, с "МэнКоном".
   - А откуда деньги у Эндина никого не волнует! Может этоя дал! Просто отличный ход, мой мальчик!
   - Шеннон тут перемудрил, сэр! Если бы он ввёл Эндина в совет директоров "Тайроуна" нам было бы гораздо сложнее с ним бороться.
   - Пожалуй, ты прав, Мартин! - голос магната приобрл тёплый почти отеческий, оттенок. - Как я понимаю, мы ждём регистрации меморандума и подаём иск от имени Эндина?
   - Да. Надо ненавязчиво поторопить Штайна при регистрации меморандума.
   - Я думаю, что Коллин сам об этом позаботится.
   - Сэр, у меня к Вам ещё один вопрос!
   - какой?
   - Я так понял, что у Вас в Кларенсе есть свой человек?
   - Да.
   - Попросите его собрать досье на инвесторов "Тайроуна": Паттерсона, Брегму и Куролу.
   - Сейчас поручу это миссис Кук!
   - Подождите, сэр. Надо ещё выяснить, как затесался в эту компанию католический поп! Надеюсь, что за ним не стоит Банк Ватикана...
   Закончив обед с Маршаном, Шеннон направился в аэропорт, где должен был состоятся пробный полёт одного из "миниконов". Единственный человек в Зангаро, который умел водить самолёт, был Ранри, чья лояльность новому режиму вызывала сомнения. Поэтому Кот проинструктировал Мэксона, чтобы он заправил самолётик всего на десять минут полёта. Вторым в кабине должен ыл быть юный Тербел, кое-что смысливший в авиации. Хотя паренёк тоже служил Кимбе, он был у начальника аэропорта на хорошем счету. Тербел сам напросился на полёт и, получив согласие начальника, провёл всю ночь разбирая инструкции. При выезде на Равнинную Дорогу наёмник натолкнулся на плотную толпу нарядно одетых горожан. Они шли по направлению к центру и возбуждённо жестикулировали. Группы крестьян шли по обочине Равнинной Дороги в том же направлении. Шеннону постоянно приходилось сбавлять скорость, чтобы проехать через идущую навстречу толпу. "Они же идут смотреть на казнь Верлена," - вспомнил Шеннон, никогда не любивший публичные экзекуции. Полёт чуть не закончился катастрофой. Неопытный пилот слишком резко задрал нос самолёта при взлёте и чуть не свалился в штопор. Сделав два или три круга над аэропортом, он стал заходить на посадку. Ранри это делал так неуверенно, что у Шеннона сжималось сердце, когда маленький самолётик касался то одним, то другим колесом поверхности земли. С горем пополам "миникон" сел.
   - Сэр, нам нужен опытный инструктор, - произнёс Мэксон, стоявший рядом с полковником. - Дело чуть не кончилось катастрофой! Да, если появятся пилоты, то для обслуживания самолётов понадобится авиатехник. Я один не справлюсь...
   - Пожалуй ты прав, надо кого-нибудь пригласить.
   - Позвольте мне посоветовать обратиться к Годвину Азелио. Он сейчас живёт в Луанде и владеет небольшой авиакомпанией.
   - Полагаю, что его возможности очень ограничены. Но это - вариант! Было бы лучше отыскать кого-то из его подчинённых. Мне кажется, их осталось пять или шесть человек.
   - Если быть точным, то семь. Один из них работает шеф-пилотом на "Нигерия эруэйз", так что он отпадает.
   - Кто ещё остался от твоей прежней команды?
   - Артур Алвес Перейра, но он, как мне кажется, теперь состоит в португальской армии. Больше ничего припомнить не могу, сэр.
   - Хорошо. Я пошлю кого-нибудь в Луанду. Вдруг Годвин согласится нам помочь...
   По дороге в отель наёмник столкнулся с прежней картиной только с точностью наоборот. Люди тащились из центра, они были по-прежнему возбуждены, но не столь энергичны. Сказывались: жара и усталость. День клонился к концу, и полковник решил ехать в отель. Он подошёл к стойке бара, чтобы заказать выпивку. Где-то в углу витийствовал папаша Вильк, а Алекс с важным видом сидел у стены и что-то втолковывал какому-то европейцу, по-видимому, сотруднику одного из посольств. Маршана тоже нин обернулся. Перед ним стоял зеленоглазый, с кожей, желтоватой от противомалярийных таблеток блондин в тёмных очках. В баре "Индепенденса" он почему-то казался здесь не от мира сего.
   - Френчи, привет! Как ты здесь оказался?
   - Точно не по делам своей парфюмерной фабрики! А ты откуда здесь, Кот?
   - Я уже второй день за тобой наблюдаю вон из того угла,- широко улыбнувшись француз показал на столик в дальнем конце бара. - Ты тут, похоже, важная шишка! Все к тебе уважительно относятся, а попробовал поспрашивать: так молчат. Вот подлецы!
   Краем глаза Шеннон заметил, как лица у сотрудников Борлика напряглись, по-видимому, они не ожидали такой реакции.
   - Ну, вот, встретились два старых боевых товарища, а они глаза пялят, - продолжал балагурить Шевалье. - Пойдём ко мне в номер, старик! Как вы можете пить такую гадость, у меня осталась бутылка "Белой Лошади".
   Шеннон нехотя кивнул головой.
   - Ты всё ещё куришь? У меня с собой блок настоящего "Ротманса", не местной подделки...
   Несмотря на обильное количество виски, разговор между двумя старыми знакомыми не клеился. Несматря на взаимную симпатию друг к другу, они мучились тайными подозрениями. Это было связано со спецификой их профессии.
   - Вот уж не ожидал тебя здесь увидеть, - рассказывал Жорж. - Читал в газетах, что военные совершили переворот, президент убит, у власти - хунта! А тут ты! Скажи честно, твоих рук дело?
   - Я всего лишь советник правительства, не более того.
   - Я так и думал. В одиночку такое не провернуть. Ты случаем ничего не слышал про моего Санди? Помнишь у меня был порученец откуда-то с Калабара?
   - Не помню. Не слышал, - промямлил Шеннон, наливая себе очередной бокал виски.
   - Значит мне показалось.
   - Что?
   - А в аэропорту один лейтенант смахивал на знакомого мне офицера из Биафры.
   - Наверное показалось, - язык Кота одеревенел, он почувствовал во рту солоноватый привкус крови. - Здесь живёт много ибо. Более двадцати тысяч. Они похожи между собой...
   - Да. ты прав. Для них мы, белые, все на одно лицо. Так какие планы у тебя на удущее?
   - Видишь ли, мне поручена охрана одной важной экспедиции в Страну Винду накануне выборов. На днях я выступаю на восток. Поход продлится две или три недели...
   - Ах, как жалко! Я тут планировал задержаться до конца недели...
   - Так, всё-таки, зачем ты приехал?
   - Ты действительно это хочешь знать? - голос Жоржа Шевалье вдруг стал холодным, как сталь.
   - Да, - таким же тоном ответил Карло Шеннон.
   - Что же, изволь. Думаю, что об этом тебе станет известно не позднее, чем завтра. Мне поручено обеспечить безопасность делегации английских собственников.Они прибудут в пятницу на переговоры с Советом Национального Спасения.
   - Чего они хотят?
   - Реституции собственности в обмен на дипломатическое признание. Миссию возглавляет какой-то сотрудник Форин Офиса.
   - Но закон о возврате собственности уже принят! Зачем британцы едут сюда?
   - Детали я не знаю и знать не желаю. Меня подрядили обеспечить охрану. С твоей помощью я это сделаю в два счёта, не правда ли? - Жорж весело подмигнул. - ты же мне поможешь?
   - Помогу, - твёрдо произнёс Шеннон, хотя где-то внутри сомневался в искренности Шевалье. - Завтра увидив, что можно сделать! Ты уже ходил в город?
   - Да. И даже побывал на экзекуции. Вешали какого-то бедолагу. Потрясающее зрелище...
   - Как будто ты первый раз это видишь.
   - Не первый. Просто сегодня вышло это как-то неумело. Крюк крана раза два обрывался, человек задыхался, мучился в агонии. Видимо, все палачи прежнего режима свалили отсюда, - Жорж рассказывал о казни настолько обыденно, что Шеннону стало вдруг неприятно продолжать с ним разговор.
   - Палачи прежнего режима рубили пангами свои жертвы на куски. Казнь через повешение - это нововведение.
   - Уж лучше расстрел. Кто-нибудь да попадёт, - махнул рукой Жорж. - слушай, а тут есть девочки. Я не прочь позабавиться. Может порекомендуешь кого?
   - Это к Гомезу?
   -???
   - К хозяину отеля. Он тебе подберёт что-нибудь подходящее.
   - А ты, старина?
   - Нет. Я, пожалуй, пойду спать.
   - Ну смотри, а то у меня ещё есть одна "белая лошадь".
   - Лучше оседлай чёрную, - съязвил Шеннон и крепко пожал руку Шевалье.
   Наутро шеф жандармерии Зангаро оставил приятелю записку, в которой рекомендовал обратиться к Хорасу. В бараки он поспел накануне утренней побудки.
   - Подъем, засранцы! Быстро! Быстро! - не жалея глотки надрывался Хейде, поднимая рекрутов с теплых постелей. - Кто не успеет построиться во дворе - получит по наряду вне очереди!
   Желая побыстрее одеться, они падали, сбивали друг друга с ног, пытаясь спросонья натянуть на себя грубую полевую форму и разношенные ботинки. Когда они, в конце концов, выстроились неровной шеренгой во дворе, старший инструктор демонстративно выключил секундомер.
   - Плохо! - с недовольной миной сообщил он штрафникам. - Очень плохо, даже для первого раза. Значит, будем тренироваться! Поясняю вам, доходяги, что в любом боевом формировании существуют определенные нормативы! В идеале вы должны подскакивать, одеваться и строиться не более одной минуты! Если сделать скидку на вашу тупость, неподготовленность и возраст, три минуты -- хороший результат! Но вы умудрились не уложиться даже в это время! Вы пока даже не "мясо", вы -- смердящий "тухляк". Итак, после физзарядки вы с командирами Zug...
   - С кем? С командирами сук? - донесся смешок из строя.
   - Солдат! Шаг вперед! - скомандовал бывший констебль из Бечуаналенда.
   - Ну? - Здоровый амбал, раздвинув первый ряд плечами, смело вышел из строя и демонстративно засунул руки в карманы.
   - Я так понимаю, что тюрьма тебя ничему не научила?
   - В гробу я твою дисциплину видел... ах...
   Рехоботер коротко, без замаха ударил его кулаком под дых. Здоровяк задохнулся на полуслове, сложился пополам и упал на землю, беззвучно разевая рот.
   - Повторяю еще раз, тупоголовые, каждое нарушение дисциплины будет строго караться! Неподчинение приказам - караться вдвойне! Неуважение к командирам - караться втройне! Если до сего дня с вами обращались как с хорошей скотиной: только поили и кормили, требуя взамен только послушание и работу, - то я с вас будут спрашивать по полной! Все всё уяснили?
   - Да, сайя! Так точно, сайя! - послышался хор голосов. - Это дерьмо отведите в карцер! Наказание пусть ему назначит вахмистр Эллеон.
   В течение дня взвод штрафников бегал по плацу, а амбал лежал, связанный "жабой". Его развязали только к обеду, когда солнце достигло зенита.
   - На первый раз достаточно, - объявил Хейде. После обеда он построил штрафников и разделил на три "цуга" - десятка, в каждый из которых вошли по девять человек. - Завтра в каждый цуг будет назначенs капрал и ефрейтор. - Направо. В столовую шагом, ...арш!
   Отправив своих подопечных на кухню, Хейде зашёл в комендатуру. Получив наряд на старые винтовки для рекрутов и "шмайссеры" для своих помощников, он постучал в кабинет полковника.
   - Разрешите войти?
   Шеннон сидел за столом и что-то писал, выкуривая одну сигарету за другой:
   - Входите, инструктор!
   - Как прошёл первый день занятий?
   - Неплохо, сэр. Всего один проступок. Люди, в общем, физически подготовлены, а дисциплину я подтяну. Завтра оценю их стрелковую подготовку.
   - Есть какие-либо замечания? Вопросы? Пожелания?
   - Я хотел бы познакомится со своими помощниками, сэр, - обратился он к Шеннону. Они к Вам прибудут вечером. Это три ветерана Биафры, сейчас они служили в охране дворца.
   - Не люблю паркетных служак, сэр!
   - Я тоже. Эти ребята служили у Тэффи Уильямса и были с ним до конца. Трёх ефрейторов Вам подберёт вахмистр Эллеон.
   - Есть, сэр. Разрешите идти?
   - Идите, инструктор. Возьмите себе на заметку: ефрейторов лучше не брать из бакайя, могут возникнуть трения.
   - Слушаюсь, сэр!
   На следующее утро трое президентских гвардейцев по приказу Шеннона прибыли в бараки. Им на смену Бевэ направил шесть самых надёжных солдат из числа первых волонтёров, а Дженсен отдал все "браунинги" и оба "скорпиона". Теперь президентская охрана насчитывала двадцать человека, каждый из которых имел личное оружие. Они по-прежнему были разделены на четыре смены по четыре человека, ещё три бойца выполняли роль телохранителей председателя Совета Национального Спасения.
   Несмотря на очевидное усиление охраны, в комендатуру ввалился комендант дворца Эйно Экс и закатил истерику. Шеннону призвал его к порядку, но начальник дворцовой охраны всё не унимался. Пришлось его остудить, окатив из ведра холодной водой. Прокричав что-то невразумительное, он ретировался. Через полчаса раздался звонок доктора Окойе. Его голос был сух и официален:
   - Полковник, что случилось? Почему Вы так обошлись с моим адъютантом?
   Шеннон вкратце рассказал причины столь радикального метода приведения в чувство.
   - Вы же сами, доктор, сказали, что заявки жандармерии должны удовлетворятся в первую очередь!
   -Но Вы же ослабили охрану дворца!
   - Вовсе нет! Гарнизон дворца увеличен на два человека, а арсенал пополнен.
   - Но Вы взяли, по словам лейтенанта Экса, трёх лучших бойцов!
   - И дал шесть хороших! Это роскошь, сэр, так разбрасываться кадрами. Командос готовили не для того, чтобы командовать разводом караула. Я их хочу задействовать для подготовки штрафников...
   - И всё же, лейтенант Экс считает охрану дворца недостаточной.
   - Сэр, позвольте изложить свои соображения в докладе на следующем заседании Госсовета.
   - Хорошо. Ваш доклад включат в повестку дня на завтра. Хочу Вас порадовать: пришли известия от Бенъарда. В начале недели нигерийские власти его выслали в Луис. Оттуда он направляется к нам.
   - Каким образом? Авиарейс "Сабены" будет только послезавтра, а "Ангиома" только сегодня пришла в порт.
   - Он приедет к нам на "лендровере".
   - Откуда у него машина?
   - Это он объяснит по прибытии.
   - Я очень рад, сэр, что с капитаном Бенъардом всё обошлось.
   - Я тоже.
   - До свиданья, сэр.
   - До свиданья, полковник.
  
      -- ИНТЕРЛЮДИЯ
  
   Еще миссионеры замечали, что даже робкий экономический подъем в африканской деревне сопровождается оживлением разговоров о колдовстве: вспышкой кампаний "ведьмоборчества", появлением различного рода "спасителей" от колдунов и колдуний. Для Сергея, когда он вернулся из Базакима, это показалось парадоксом: явный хозяйственный рост вызывал волну панических слухов, в которых воскресли призраки далекого прошлого. Не успел вертолёт приземлиться, как Волкова и Голона встретил Зигунов и попросил срочно быть у коменданта.
   - Товарищи, у нас возникли некоторые затруднения с местным населением, - взял с места в карьер Лунёв.- Срочно требуется ваши консультации.
   - А что подполковник Петров?
   - Он вместе с послом срочно вылетели в Москву. Взяли с собой Акимцева и этого кубинца, - майор тяжело вздохнул. - Ожидаются назад только в понедельник, а может и позже. Всё произошло так неожиданно, что...- комендант замешкался.
   - Что Вы от нас хотите, майор?
   - Я хочу услышать Ваше мнение, чтобы выработать общую линию поведения.
   - Так в чём же дело? Не тяните,- устало сказал Сергей. Он чувствовал себя совершенно разбитым после перелёта и хотел только одного - завалиться на койку и спать, спать, спать...
   - Народное правительство Боганы столкнулась с откровенной враждебностью одной местной секты. Её члены отказались сотрудничать с властями в ожидании скорого прихода своего мессии - Мацуа.
   - Чепуха. Эти сектанты совершенно безобидны, - произнёс Волков. - Я видел материалы по мацуинистам. Они отрицают насилие. - И всё же, в чём же дело?
   - Сначала не сообщали властям о смерти близких, чтобы не запрашивать разрешения на похороны. Они сами делали гробы и хоронили мертвых тайно, в известных только им местах. Затем мацуанисты отказались платить налоги и участвовать в выборах. Пытаясь образумить этих людей, местные власти три дня назад обратилось к ним с требованием: "Если вы не хотите платить налоги, то сдайте ваши ружья и не ходите по дорогам, проложенным на деньги налогоплательщиков".
   - И что же?
   - Мацуанисты начали сдавать свои ружья и перестали выходить на работу. Строительство нашей базы полностью остановилось.
   - Их реакция на политику местных властей объясняется тем, что они верят в скорое второе пришествие обожествленного ими человека, и в его ожидании отвергали любую возможность компромисса или сотрудничества с "земными" властями, - пояснил Волков. - Силой здесь не поможешь....
   - Борис Николаевич, неужели нельзя пригнать людей из других районов?
   - Увы, Сергей Александрович! Мацуинисты слывут отъявленными колдунами. Окрестные жители их просто боятся.
   - У меня есть временное решение нашей проблемы, товарищи!
   - Какое? - в один голос воскликнули Голон и Лунёв.
   - Оно немного оригинально, но может сработать. Я вызову из лагеря Алекса.
   - Но это снизит эффективность вербовки в ряды повстанцев! - замахал руками Голон.
   - Да снизит, но не на долго, - Зигунов впервые подал голос. - Мы уже подготовили и вооружили пять отделений, по десять бойцов в каждом. К концу месяца у нас будет уже сто двадцать бойцов. Так что можем начинать операции в Стране Винду.
   - Но чем сможет помочь Алекс? - устало спросил Лунёв. - Кстати кто это такой?
   - Потомственный колдун, - усмехнулся Волков. - Его настоящее имя Тео Глинг. Его отец случайно попал в Союз и был взят нами в разработку. Затем он вернулся на родину и стал одним из ритуальных лидеров вождей тайного общества "пантер". Его, правда, невзлюбил покойный Кимба, - Волков тяжело вздохнул, - но семью Глинга мне удалось спасти и вывезти в Богану. Дальше было дело техники - молодой Глинг закончил ОУЦ, а потом специальные курсы. Примерно год назад его затребовал Аспид для каких-то своих операций...
   - А после известных событий его передали нам? - спросил Зигунов.
   - Да. Так вот, одно из амплуа Алекса - это посланник пророка Мацуи. Он хорошо известен в Гинкале и её окрестностях. Я думаю, он сможет убедить местных туземцев, что строительство нашей базы ведётся для достойного приёма Мацуи. Естественно, это будет действовать некоторое время.
   - Сколько?
   - Может три месяца, может четыре, не знаю...
   - За это время мы успеем достроить базу, - возбудился Лунёв. - Утром пошлём за Алексом вертолёт!
   - Да, но я рискую потерять сеть осведомителей в Стране Винду. Алекс - мои глаза и уши! - возразил Зигунов.
   - Послушайте, капитан, - возразил ему комендант. - Не будет базы - не будет Повстанческой Армии! Вы это понимаете?
   - Прекрасно понимаю, и осознаю важность данного строительства, - осклабился Зигунов. - Для двух или трёх сотен повстанцев такой плацдарм ни к чему...
   - Вот и помалкивайте себе. Здесь я командую!
   - Зачем сюда тогда звали, товарищ майор? Чтобы ж..пу прикрыть?
   - Вы мне не грубите, товарищ капитан! - Лунёв демонстративно повернулся к Волкову. - Роман Анатольевич, значит договорились.
   Гэбэшник в знак согласия кивнул головой. В комендатуре повисла зловещая тишина. Были даже слышны цикады, стрекочущие за окном.
   -А от меня что надо? - нарушил паузу Голон.
   - От Вас? - хитро прищурился Лунёв. - Очень немногое. Поговорите со своими коллегами из ФПЗ, чтобы издали прокламацию и мобилизовали местных винду на трудовой подвиг.
   - Хорошо, попробую. А если они откажутся?
   - Скажите им, что урежете пайки и отберём транспорт!
   - На всякий случай я пойду с Вами, - поддержал Сергея гэбэшник.
   - Что прямо сейчас?
   - Конечно! Время не терпит.
   - Капитан, подготовьте отделение Евальда к отправке в базовый лагерь! - сухо приказал комендант. - Все свободны.
   - Есть!
   Зигунов навязался следом за Голон и Акимцевым. Они пересекли плац для построения в направлении барака, где временно разместились члены правительства Республики Зангаро в изгнании.
   - Вечно начальство выслуживается! Им ордена, а у нас - хребты трещат. Что, вы думаете, я не знаю зачем посол с Аспидом рванули в Москву. Отчитываться? Хрен вам - за звёздочками и медальками...
   - Помолчите лучше, капитан! Язык - Ваш враг.
   - Знаю, знаю. Зато лучше меня никто с Вашими подопечными управится не сможет. Так что, терпите казаки!
   - А мы в атаманы не хотим, - решил пошутить Голон.
   - Ха... - странно зыркнул на него Зигунов.В его голосе чувствовалось явное недоверие.
   Министры в изгнании уже легли спать. Волков бесцеремонно разбудили Дерека и приказал собрать всех его коллег в небольшом фойе, примыкавшем к кухне. Оно, по-видимому, служило общей столовой для прежних обитателей барака, поскольку помимо стола и лавок в ней находился старый скособоченный сервант, уставленный разномастной посудой. На сбор лидеров ФПЗ ушло не менее четверти часа. В ожидании их, Голон лениво листал свои записки.
   Руф Дерек провозгласил себя главой правительства Зангаро в изгнании. Коренной винду из Загорья, тридцать лет, учился в Университете Дружбы Народов имени Лумумбы. В молодости участвовал в движении "пантер". В правительстве Кимбы занимал пост министра народного образования и по делам молодёжи. Теперь он стал министром иностранных дел.
   Небул Оббе, сверстник и земляк Дерека. Вместе с ним учился в Москве и занимал в Зангаро пост министра финансов. В новом правительстве он стал заместителем своего приятеля, сохранив прежний пост.
   Согласно данным Волкова, оба министра были в оппозиции к вице-президенту Шинре и министру пропаганды Верлену, придерживавшихся маоистских взглядов.
   Кабор Куин был третьим членом правительства Он был ненамного старше Дерека и происходил из речных винду. В юности он обучался в музыкальной школе, был учителем танцев и играл на гитаре в барах Кларенса. Он занял пост министра культуры, благодаря протекции старшего брата вице-президента. В ночь переворота он провёл на своей ферме недалеко от Виндубрюкке. Он рассчитывая приехать в Кларенс с началом церемонии. Благодаря случаю, он узнал о перевороте и, долго не раздумывая, запихнул свою семью в казённый "лендровер" и рванул на северную границу. Когда ему предложили
   Энгер Флет прибыл на базу только вчера. Это был маленький человечек со светлой кожей с белыми жёсткими волосами. Негр-альбинос. Он считался личным колдуном Кимбы, охранявшим за его жу-жу. По-совместительстыу, он занимал пост министра юстиции. Во время штурма дворца ему удалось добежать до китайского посольства. Он там долго скрывался, пока на днях не был вывезен в Дуалу по фальшивым документам. Когда он вошёл в комнату, у Серегея появилось стойкое чувство омерзения по отношению к этому человеку...
   - Камарады, - начал политический советник. - Извините, за столь внезапное вторжение. Однако, обстоятельства чрезвычайной важности вынудили меня поднять Вас из постелей.
   Хмурые лица министров просветлели, они оживились и стали переглядываться. "По-видимому, они ожидали чего-то худшего",- подумал Сергей и продолжил:
   - Во-первых, у меня для Вас хороша новость. ПАЗ переходит в наступление. Завтра первые солдаты высадятся в Стране Винду и под личным командованием полковника Буассы начнут свой триумфальный марш на Кларенс!
   Дерек важно улыбнулся, Оббе и Куин закачали головами, будто китайские болванчики, а Флет нахмурился.
   - Однако, продолжил свою речь Голон, - нашей армии требуется Ваша срочнаая помощь.
   - Какая? - насторожился Дерек.
   - Нам необходимо закончить строительство этой базы!
   - Зачем? - истерично спросил Оббе. - нас прекрасный лагерь в Базакиме. Я сам его видел.
   - Министр, Вы разбираетесь в военном деле? - еле слышно спросил Волков. Зигунов будто невзначай достал из кобуры пистолет и стал его рассматривать.
   - Нет! - в неровном свете лампы Сергею показалось, что чёрные щёки Оббе, побледнели.
   - А в снабжении? - голос гэбэшника зазвучал на пол тона громче и стал настойчивее.
   - Я это знаю! Я учился в Москве, - истерично заверещал министр.
   - По-вашему, откуда легче доставлять оружие и продовольствие? Из Браззавиля, из Москвы или из Гинкалы? - грозно произнёс Волков, привставая из-за стола. Оббе съёжился и промолчал. Казалось, он хочет спрятаться под стол.
   - Значит так, - раздался громкий командный голос Зигунова. - Мне нужны пятьсот рабочих для завершения строительства здесь. - Ищите их где хотите!
   - А платить им будете? - раздался спокойный голос Флета. - Казалось, что весь предыдущий спектакль не произвёл на него никакого впечатления.
   - Конечно. а ещё дадим дополнительный паёк! - воскликнул Сергей. Волков неодобрительно посмотрел на него. Почувствовав его недовольство, политический советник решил исправить положение: - Паёк будем давать за хорошую работу...
   Волков мимолётно улыбнулся и наставническим тоном произнёс:
   - А теперь, мои братья, давайте составим прокламацию для ваших соотечественников.
   - Ну я здесь больше не нужен, - буркнул Зигунов и быстро ретировался.
   Через сорок минут документ был состряпан. Довольные исполненным долгом остальные строители социализма в Зангаро разошлись.
   - Вы думаете, Роман, что они соберут пятьсот человек?
   - Пятьсот - не пятьсот, а триста точно. Я смотрел местную статистику. Здесь живёт около тысячи их соплеменников, по разным причинам бежавших от колониальных властей. Работы у них нет, а кормить семьи надо. Так что, пойдут, куда денутся!
   - А почему мы не брали их в армию?
   - Они после первого боя разбегутся по домам. Здесь, в Богане, их каратели не достанут. А вот рекруты из Страны Винду знают, что их семьям не поздоровится, если они проиграют...
   - Понятно. А что скажете про Зигунова? Он какой-то дёрганный!
   - Есть немного. Зато настоящий профессионал! Знаешь какой у него псевдоним?
   - Лан Пирот!
   - Что-то знакомое из детства.
   - Это взято из "Волшебника Изумрудного Города".
   - А, вспомнил! Мне кажется, его автор - Ваш однофамилец, Роман.
   - Угу!
   - У Вас случайно псевдоним не Сказочник? - сыронизировал Сергей.
   - Нет! - серьёзно произнёс Волков. - Я скорее Железный Дровосек, а Вы - Страшила.
   От его слов повеяло таким холодом, что дипломат содрогнулся.
   - Спокойной ночи, - сказал он и быстрым шаго поднялся в свою комнату. От усталости Сергей сразу повалился в койку и заснул, как мертвец и проспал десять часов к ряду.
   В этот августовский вечер не спалось и Шеннону. Он пытался переварить информацию, поступившую в течение дня. Предыдущий месяц он был занят организацией защиты Зангаро и только от случая к случаю уделял внимание другим вопросам. Кроме того, у него резко обострилась болезнь. Привкус крови во рту стал постоянен, хотя лекарство Мильтадеса помогало. В эту ночь шефа жандармерии мучили сомнения относительно Бенъарда. Так и не решив ничего, он заснул странным тревожным сном. Всю ночь его мучили кошмары. Шеннон встал очень рано и решил до заседания Госсовета встретиться с Хорасом. Он был почему-то уверен, что Бенъарда он увидит только на заседании. Именно поэтому наёмник поехал из отеля прямо в управление полиции, где рассчитывал найти начальника. Его на месте не оказалось, но сержант Борда быстро нашёл своего шефа.
   - К чему такая спешка, полковник?
   - У меня сегодня доклад на Госсовете, и я хотел бы обсудить с тобой одну идею!
   - Какую?
   - Я хочу предложить правительству создать новое подразделение, которое будет заниматься расследованием как криминальных, так и политических дел.
   - Что-то вроде следственного отдела?
   - Да.
   - А кому оно будет подчиняться?
   - Вот в этом-то вся загвоздка. Эта контора нужна как тебе, так и мне. Делить её нет смысла!
   - А что ты думаешь насчёт лейтенанта Ракки. Он уже работает в этой области.
   - Я не против его кандидатуры. Тем более, что среди моих людей нет подобных специалистов. Давай сделаем так. Следственный отдел будет создан в рамках полиции, но будет подчинятся советнику национальной безопасности, то есть мне. Тебе же предоставим должность моего заместителя.
   - А что Эйно Экс не будет претендовать на неё.
   - Думаю, что нет. Он всего лишь тень Бенъарда.
   - Что же я, пожалуй, поддержу Ваше предложение, полковник.
   Заседание Государственного Совета Зангаро распалось на две части. Обсуждение текущей повестки дня заняло не более часа. Ни доклад Шеннона, ни решение Высшего Суда Справедливости, ни сокращение числа сотрудников иностранных посольств были быстро рассмотрены и утверждены. Даже реформа системы безопасности не подверглась обычной критике со стороны Морисона. Все члены Совета хотели выслушать рассказ Бенъарда. После формального голосования по повестке, доктор Окойе предложил:
   - Генри, а теперь расскажите нам, как Вам удалось освободится без нашего вмешательства.
   - Ну скажем так: политический фактор в моём скором освобождении всё-таки имел место. Арест был совершён по наводке из китайского посольства. Именно их сотрудник утверждал, что мы возили в Калабар оружие. Однако, нигерийцы не смогли перехватить самолёт Сью, поэтому у них никаких доказательств не было. Меня выслали в Гвианию, там я купил "лендровер" и приехал в Кларенс. Большую помощь мне оказала община бакайя в Луисе. Это они собрали мне деньги на покупку автомашины. Я, естественно, обещал им всяческую поддержку от нашего правительства. Вот, вкратце, и всё. Конечно, миссия моя сорвалась, но мы её можем возобновить сразу после выборов.
   - Генри, у тебя были контакты с представителями правительства?
   - Да. В Нигерии я встретился с министром Западного штата и убедил его прислать своих наблюдателей. Все данные по переговорам я передал советнику Синку.
   Окойе бросил взгляд на советника по иностранным делам. Тот закивал головой:
   - Да. Правительство Западного Штата согласилось прислать десять наблюдателей.
   - Разместите их как следует!
   - Хорошо, доктор.
   - Что касается правительства Гвиании, то глава военной хунты прямо мне сказал, что после выборов восстановит с нами дипломатические отношения и признает вновь избранное правительство.
   - У них там сложное положение, - пояснил Синк. - Военная хунта в Луисе не признана рядом государств и сама висит на волоске. Они в нас заинтересованы не меньше, чем мы в них.
   - Вот и отлично. Генри, у тебя ещё что-нибудь есть интересное?
   - Кое-что есть по вопросу национальной безопасности, но это конфиденциально, - Бенъард посмотрел на Шеннона.
   - Заседание объявляю закрытым. Капитан, полковник, прошу Вас остаться. - Когда зал заседаний опустел, председатель попросил Брегму принести кофе. - Рассказывай, Генри.
   - Собственно рассказывать особенно нечего. Мне удалось договорится на партию оружия со складов бывших африканских стрелков.
   - Что предлагают?
   - Сборную солянку: "браунинги", "стэны", "энфилды", "вингероны" - для армии, "мартини" и дробовики - для полиции, ещ патроны, гранаты, гильзы...
   - Цена?
   - Бесплатно.
   - Что хотят взамен?
   - Как что? Привилегии, возврат собственности, паспорта, уважуху. Всё как обычно.
   - Я думаю, что мы это сможем им дать, - произнес Окойе. - Генри, у тебя есть список?
   - Да.
   - Как думаете перевозить? Оружие прибудет в Уарри. Нам надо будет его забрать.
   - Когда?
   - Точно не знаю. Думаю, что в ближайшие дни.
   - Сколько нужно людей для организации встречи?
   - Человек десять.
   - Я столько Вам дать не смогу.
   - Генри, я дам тебе из числа своих гвардейцев, - произнёс доктор. - Ведь вся операция займёт не более суток?
   - Думаю, что да.
   Следующим утром рейсом "Сабены" прибыл Карлос Вергара, а вечером "Ангиома", доставившая униформу и "зодиаки". Теперь у Шеннона появился помощник, который мог готовить людей к войне в джунглях. Этим же рейсом улетел Маршан, который получил рекомендательное письмо к Шлинкеру.
   - Пожалуйста, Тимон, поторопи нашего контрагента, - попросил Шеннон друга. - Без его товара я не могу сунуться за реку.
   - Прекрасно тебя понимаю, Карло. Сделаю всё возможное.
   - Прощай!
   - До встречи! Я буду через неделю.
   - Тогда точно свидимся.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   .

70

  
  
  
  
  
  

 Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на Lit-Era.com  
  Д.Коуст "Золушка в поисках доминанта. Остаться собой" (Романтическая проза) | | В.Колесникова "Влюбилась в демона? Беги!" (Любовное фэнтези) | | П.Коршунов "Жестокая игра (книга 3) Смерть" (ЛитРПГ) | | А.Медведева "Это всё - я!" (Юмористическое фэнтези) | | И.Смирнова "Проклятие мертвого короля" (Попаданцы в другие миры) | | М.Боталова "Академия Невест" (Любовное фэнтези) | | Е.Кариди "Седьмой рыцарь" (Любовное фэнтези) | | Е.Флат "Замуж на три дня" (Любовное фэнтези) | | Ю.Журавлева "Мама для наследника" (Приключенческое фэнтези) | | А.Минаева "Академия Галэйн-2. Душа дракона" (Любовное фэнтези) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Арьяр "Академия Тьмы и Теней.Советница Его Темнейшества" С.Бакшеев "На линии огня" Г.Гончарова "Тайяна.Влюбиться в небо" Р.Шторм "Академия магических близнецов" В.Кучеренко "Синергия" Н.Нэльте "Слепая совесть" Т.Сотер "Факультет боевой магии.Сложные отношения"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"