Остронская Олеся: другие произведения.

Маяки

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Магический шторм погасил двадцать три Маяка, которые были дорогой жизни для людей на затерянном архипелаге. Спустя сорок лет собрана экспедиция из трех кораблей - экипажу приказано снова зажечь Маяки и открыть путь до архипелага.

1 глава

Лишенный Имени

   1
   Даже он не в силах изменить обряды.
   Он дежурит у постели умирающего уже несколько ночей - почти не выходит, живёт рядом с тем, кто никак не может расстаться с жизнью. Он устал.
   - Ты здесь?
   Царевич вздрогнул. Он не ожидал от этого иссушенного тела даже стона, тем более связных слов. Пододвинул кресло к кровати.
   - Я здесь, отец. Ты хочешь воды?
   - Я слышал, погасли маяки... Чаруш затопило...
   - Что?..
   Не сразу понял, что старик бредит. С удивлением вслушивается в едва понятный шепот.
   - ...мы не можем так это всё оставить... Там люди... Возможно, они еще живы...
   - Они мертвы, - сказал царевич. - Шторм уничтожил острова.
   Старик поднял на сына осмысленный взгляд.
   - Ты слабоволен. Океан испытывал нас, а мы просто испугались. Хочешь так легко сдаться?
   - Сдаться? О чем ты?.. Может, тебе воды?
   - Зажги маяки. Там люди...
   - Зажгу, ты успокойся, - поспешно сказал. Старик уродливо усмехнулся - и попросил воды. Приступ прошел, и царь вновь заснул.
   Наследник устало потер глаза - ждать смерть занятие не из легких.
   В комнату бесшумно вошёл Главный чародей.
   - Он умер?
   - Тихо. Он только что со мной говорил.
   - Но он умер. - Чародей коснулся шеи старика.
   - Да? - Наследник склонился над человеком, который, как ему казалось ещё полминуты назад, просто спал. - Наконец. А про тебя правду говорят, Раки, - ты просто птица смерти.
   Главный чародей мрачно посмотрел на царевича.
   - Я позову священника.
   - Нет, погоди. Что ты знаешь об архипелаге Чаруша?
   - Только то, что он больше не существует.
   - Можешь доказать?
   - А должен?
   - Может ли так быть, что он всё ещё существует?
   - ...Всё быть может, - сказал Главный чародей. - К чему этот разговор? Да ещё возле мертвеца?
   - Царь отдал последний приказ - зажечь маяки.
   - Он бредил.
   - Сомневаюсь. Я не хочу начинать правление с того, что пренебрёг просьбой умирающего, его последним приказом. Ничего хорошего мне это не сулит, судьба мстительна, уж ты-то знаешь. Всего лишь зажечь маяки.
   - "Всего лишь"? - пробормотал Раки, выходя из комнаты. - Это не те слова.
  
   2
   Он не жалуется на судьбу. Он знавал тех, кому повезло меньше.
   Вот уже два года его жилище - узкое пространство между стеклянными, но прочными стенами, иначе говоря - камера-аквариум. Стены наполнены прозрачной водой будто в насмешку над заключённым, ведь ему дают пить непроцеженную из подземных источников - у этой "питьевой" воды вкус то извести, то ржавчины.
   За стеклом мечутся стайки искристых красно-зелёных рыбок. Когда он больше не может читать, эти рыбки его единственное развлечение. Но он им не благодарен.
   Трещина в аквариуме напротив раздвинулась.
   - Лишённый Имени из камеры восемнадцать, встать.
   Заключенного ведут по голубому коридору; не похоже его сопровождение на конвой, скорее - почётный эскорт. Погоны с золотым отливом, выправка настоящих офицеров, семь поколений, родовое имя.
   В конце коридора тюремщики протянули ему битое блюдечко. Красно-зелёные сушеные плавники на юге лакомство; солоноватые, хрустящие, на вкус как кальмары. Заключённый проглотил не жуя.
   За бронью латунной двери - закатное небо в решётку и ленивый бриз. Здесь проволочный лабиринт-змея, маленький садик в конце, перистые облака, иногда далекий, придуманный от тоски и скуки, шум прибоя. На прогулку дают полтора часа... Тех, кого раньше боялись, чьи рокочущие имена казались страшнее их же заклинаний, здесь не то чтобы презирают - жалеют скорее. Заключённые-чародеи, лишённые имён, бродят по лабиринту, такие же немые и безучастные, как и сторожащие их рыбы.
   Неужели он попал под очередную амнистию, приуроченную к красной дате? Кто-то занял важный пост, кто-то в царской семье родился?
   Невозможно. Только не он.
   А вот и ещё офицер. Полковник. Не похоже это на амнистию, да и на подготовку к казни или пыткам тоже.
   - Этот? А повеселее не нашлось? - бросил полковник конвою. Пытается поймать взгляд заключённого, но тот неотрывно смотрит в землю. - Готовы к путешествию?
   - Вы хотите спросить, достаточно ли меня накачали разрыткой? Этой дряни во мне хватит ещё на год.
   - Я должен провести тебя к царевичу, заключённый. Как тебя назвать?
   - Лишённым Имени.
   - За два года ты не обзавёлся прозвищем?
   Он промолчал.
  
   3
   Тюрьма построена в провале горной гряды, спускающейся к морю, поэтому заключённый привык к тяжёлому воздуху с постоянным привкусом грозы. Столица же источает такой смрад - он задыхается. Лишённый Имени встал на лавку, поближе к зарешечённому люку. Дуновение ветра приносит запах домашней кухни: варёная картошка, котлеты, пельмени, резкий и неожиданно приятный запах репчатого лука.
   Тюремная повозка уже полчаса дребезжит по булыжной мостовой - центр города. Но почему так тихо... На соборной площади рынок, а значит - крик, грохот, толчея. Что случилось? Война? Это бы многое объяснило.
   - Траур, - ответили с козел. Полковнику пришлось согнуться в три погибели, чтобы заглянуть в окошко. - Старый царь умер, четвёртый день. Город будет закрыт ещё два дня, а на третий начнётся подготовка к коронации царевича.
   - Вы знаете, что он...
   - Вы слишком много говорите.
   - Раз не знаете, так бы и сказали.
   Повозка остановилась. В дверной проём упал свет полуденного солнца - тусклее, чем в горах, но горячее. Тень в окружении лучей сказала:
   - Лишённый Имени, вы должны будете встретиться с царевичем. Без глупостей, если не хотите получить болт в горло. Поняли?
   Его втащили в раскалённый воздух, сдали с рук на руки дворцовой страже, которая привела его в комнату с алыми гобеленами.
   Не амнистия. Не помилование. Не казнь. Он им нужен для того, для чего остальных жалко.
   Важная особа, как ни странно, не заставила себя долго ждать. Царевич, весь в алом, словно часть интерьера, вошёл в комнату в сопровождении двух телохранителей. Новый правитель Государства выглядит измученным, похуже даже заключённого: опухшие веки, бледное лицо, руки прячет в растянутых рукавах. Только глаза... Каким бы ослабленным и неуверенным он не казался, у этого человека страшные глаза.
   - Лишённый Имени? Нравится так называться? Громко и обиженно, - сказал царевич. Упал в кресло. - Как много можно сказать одним именем... Вернее, его отсутствием.
   - Царе, вы видите то, что я не показывал. У меня просто не хватило фантазии.
   - Возможно неосознанно. Кто знает.
   - Царе, вы хотели, чтобы я что-то сделал?
   - Хочешь вернуть себе имя?
   - Конечно хочу, но ведь...
   - Тогда это предложение тебе понравится. Идём.
   Поднялся как марионетка, у которой порвались нитки на локтях и коленях.
   Царевич идет сквозь пустую анфиладу - заключенный, зажатый между телохранителями, бредёт немного позади. В конце анфилады они зашли в необычную комнату: на западной её стене висит мировая карта, на северной и южной стоят стеллажи со свитками, а из всей мебели один только стол.
   Но это не стол на самом деле, понял заключённый, а магический табурет для поддержки именных карт - большой прямоугольник лазурного стекла на витых ножках. На табурете лежит карта, на ней фигурки кораблей и маяков; можно рассмотреть миниатюрные волны, даже рябь на воде.
   Человек, стоящий посреди комнаты, оборвал зевок и поклонился. Лишённый Имени его узнал. Они часто встречались раньше, но разговаривали лишь однажды - перед судом. Раки, Главный чародей.
   - Боюсь, карта так же пострадала от чумных крыс, как и мы десять лет назад. Но для экспедиции её должно хватить. - Раки посмотрел на заключенного. - Этот, значит? Припоминаю.
   - Его называют Лишённым Имени, - посмеялся царевич. Наклонился над картой. - Значит, её нашли?
   - Да. Эта именная карта называется "Известный Океан - Восток".
   Заключенный присмотрелся к карте. Бумага пожелтела и огрубела, изорванные края испачканы в угольной пыли, чернила выцвели, но всё равно детальность бледноватой анимации захватывает дух. Вплотную к побережью Государства - оно занимает всю правую сторону карты - суетятся фигурки кораблей, за которыми ползут хвосты из красных букв: "Садония", "Север", "Сыч"... А под ними, уже синим цветом: "Сид", "Содо", "Сильвия", есть и не на "с", например, из купечества - "Кирилл", из ремесленных - "Моро", ещё, на том же корабле, "Александра"... Что за люди на "а" - не вспомнить. Что-то связанное с традициями. Священники, возможно.
   Вот оно, восточное прибрежное и океаническое население Государства - точнее, только та его часть, что носит имена. Безымянных людей магические карты не показывают, как и корабли без названия.
   - Ты уже понял, о чём пойдёт речь, - сказал царевич заключённому.
   - Боюсь, что нет, царе.
   - Какой смысл доставать карту, больше половины которой занимает пустой Океан?
   Лишённый Имени опустил взгляд - миниатюры кораблей сгрудились рядом с побережьем, а восточнее - пустая океаническая гладь, через километры которой, почти у самого края, вытянулась цепочка островов - архипелаг Чаруша, которым эта карта и уникальна. Сейчас архипелаг в тени, значит, магия карты не может до него добраться. Неудивительно, если вспомнить, что случилось сорок лет назад, подумал Лишённый Имени.
   А случился огромный, охвативший почти весь Восточный Океан, шторм Орда, слизавший с побережья Государства пару восточных портов. С тех пор эта карта стала не нужна, ведь - считается - архипелаг Чаруша был затоплен. Острова маленькие, незащищённые, но богатые на алмазы, оттого там и поселились когда-то люди. Люди, которых вот уже сорок лет как нет. Считается.
   На самом деле никто не проверял. Ведь двадцать три Маяка погасли во время шторма, а с их огнём исчезла безопасная дорога сквозь тот ад, что представляет из себя Восточный Океан, и перестала работать магия карт - оттого миниатюры островов застыли посмертной маской прошлого, а по центру анимированного Океана, будто сваи взорванного моста, тянется цепь затенённых Маяков; горят только два со стороны Государства.
   - Вы говорите об архипелаге? Тогда она должна называться "Карта Восточного Пути", - сказал заключенный.
   - Названия не имеют значения, - раздражённо сказал чародей. Запнулся и посмеялся: - Правда, не в этой стране. Но сейчас важно то, что через два месяца к архипелагу отправится экспедиция.
   - Но ведь Маяки погасли.
   - Ими-то экспедиция и займётся.
   - Зажечь Маяки? - с недоверием переспросил заключённый. - Плыть, не зная куда...
   - Почему не зная? - спросил царевич. - У нас есть координаты Маяков, опасных зон, где отмечены все мели, рифы, водовороты... Ещё целы лоции. И ведь всегда можно ориентироваться на огни Маяков, оставшихся позади.
   - Хорошо, можно плыть, - согласился Лишённый Имени, - а вот доплыть? Дело ведь не только в курсе.
   Царевич развел руками:
   - Я признаю, что это рисковое дело. Не только водовороты и рифы, но и Твари... сплошная чертовщина. Отец мне говорил, что двадцать пропавших без вести в год кораблей всегда были всего лишь статистикой. Но всё искупает награда, верно? Для тебя, Лишённый Имени, мы подготовили вот это. - Наследник протянул заключённому серебряную пластину.
   "Руслан".
   Его купили. С потрохами.
   - Вся жизнь в застенке - или риск, который принесёт тебе свободу и это имя.
   ...Клетка-аквариум, красные спинки рыбок, их вытаращенные глаза, солоноватый привкус вяленого мяса... Ещё год на разрытках, и он никогда больше не сможет колдовать. Как только пожелтеют белки глаз, значит, отрава навсегда осела в его печени.
   Его не просто купили, но ещё и заставили этому радоваться.
   - Я получу имя, но я не буду ущемлён в правах?
   - Нисколько.
   - Согласен.
   - Ты сделал правильный выбор, Руслан.
  
   4
   Верфь кипит, бриг до сих пор не спустили со стапеля.
   Этот корабль назван флагманским - и никто не пытается скрыть факт, что его склеивают соплями. Подгнивший трюм, покосившиеся мачты... Возня корабелов возле брига походит на копошение муравьёв около трупа; труп-то может держаться на поверхности воды, хорошенько раздувшись и посинев, но этот бриг... И в свои лучшие годы он был посредственностью, купленной по дешёвке в южных странах или просто угнанной в дни смуты Государства.
   Его называют "Сардоник", - точно от "сардонический", не в честь же агата. Кажется даже, что носовая фигура недобро усмехается - не Матерь, которую ставят на кораблях Государства, а южная танцовщица.
   - Корабль действительно выглядит жалко, вы это правильно говорите, чаро, - сказал главный корабел.
   - И это флагман? Я боюсь представить, на что похожи остальные.
   - Бригантины летают. Но этому уродцу и пятки не полижут. Его капитан Сеша одно время водил, слышали о нём?
   - Его повесили на юге как опасного пирата.
   - Он был нашим капером. Сеша на этом уродце от Твари Океана удрал.
   - Которой?
   - От главной.
   - У Тварей есть главная? - насмешливо переспросил Руслан. - И как она выглядит?
   - Да никак, - охотно ответил корабел. - Нет у неё тела, нет её. Только дух один и есть, и он проглатывает корабли вместе с командой и превращает каждого человека в Тварь.
   - Это уже сороковая байка, которую я услышал за эти две недели - и эта одна из самых глупых. Лучше что-нибудь полезное скажи. Значит, этот "Сардоник" - ничего?
   - Говорят, непотопляемый.
   - А чувство такое, что его со дна достали.
   ...Они пришли со стороны причалов. Главный чародей Раки, с ним - двое: сутулая бледная женщина с удлинёнными болезненными чертами и её противоположность - низкий полный мужчина с рыжеватыми усами.
   - Долго ждали, Руслан? - Раки не смотрит собеседника, его больше волнует беготня на верфи.
   - Я пришёл заранее, хотел увидеть корабли, но мне показали только этот бриг, его всё ещё ремонтируют.
   - Бригантины придут через три дня, зато мы закончили собирать команду. Познакомьтесь, это ваши коллеги. Картава, - полный чародей поклонился, - и Вишня, - равнодушный кивок от женщины. - А это, - обратился Раки к спутникам, указывая ладонью на бывшего заключённого, - ваш начальник Руслан, он командует экспедицией.
   Круглый двумя руками ухватился за его ладонь.
   - Очень приятно, мы с вами, хе, в одной лодке... То есть, я хотел сказать, на одном корабле... - Он действительно немного картавит.
   Вишня не отрываясь смотрит на бриг.
   - Этот корабль жалко выглядит. Вы действительно хотите, чтобы экспедиция прошла удачно, или всё для галочки? - спросила она у Раки. И тут же, без явного перехода, к Руслану: - А вы у нас именитый. Хоть кого-то в нашей флотилии самоубийц можно не называть этими собачьими кличками.
   - Вы хотите сказать, что из всей команды имя у меня одного? - Руслан посмотрел на Раки. - А как же капитаны?
   - Лишёнки, - зло сказала Вишня. - Один за контрабанду, двое за пиратство. Какая интересная компания подобралась, не правда ли?
   Картава посмеивается, переводит взгляд с женщины на Раки. Тот до отвращения непробиваем.
   - Вернутся - получат свои имена.
   - Но только не мы, - заметила Вишня.
   - Не вы, - подтвердил Главный чародей.
   - А мне и не надо! - Круглый подмигнул Руслану. - Меня всегда по прозвищу звали. Оно мне нравится.
   Вишня шутливо ткнула кулаком ему в пузо: "Как выплыл из околоплодных вод дураком, Картава, так ты им и потонешь".
  
   5
   На официальную встречу капитан "Сардоника" не пришёл. Послал боцмана - было раннее утро, моряк только начинал трезветь. Его всё собрание клонило в сон.
   Бестолково получилось: двое капитанов, этот самый боцман и двое чародеев, хотя Вишня и не намеревалась слушать. Да и говорить было не о чем: плачевный бриг видели все, бригантины до сих пор не пришли, а список матросов напоминал тюремную перепись.
   Руслан только обозначил цель, давно всем известную, показал сундучок с магическими лоциями - хрупкие стеклянные шары, потускневшие за годы бездействия. Чародей не был уверен, что ими ещё можно пользоваться: предел чарующей магии семь лет, исключением были только огни Маяков - они горели пятнадцать лет, хотя на одиннадцатом году магический огонь тускнел.
   Но лоции работали. Когда Руслан взял шар в руку, внутри него вспыхнула зеленоватая звезда.
   ...Зелёный. Он третью неделю откармливается, лекарства пьёт, но цвет его магии всё равно травяной. Проклятый яд. Сейчас чародей он только условно; дни пройдут, прежде чем его магия станет хоть на что-то похожа.
   - Э... Кто-нибудь знает, как этим пользоваться? - спросил Руслан, когда лоция поднялась над ладонью.
   - Ты хочешь его остановить? Разбей, - предложила Вишня.
   - Лоции давно не обновляли, - сказал капитан бригантины "Синистр". - А лоции Пути и вовсе должны были обновляться каждый год. Они нам не помогут.
   Картава засмеялся, резко перехватил шар с руки Руслана и сжал в ладони.
   - Этот мячик симпатичен. Я готов доверить ему свою жизнь. Я сомневаюсь, что рифы, которые три века спокойно торчали на Пути, за сорок лет отрастили себе ласты и отгребли на пару метров левее.
   Жалкий зелёный свет ушёл. Теперь под стеклом белое пламя.
   Картава, забавляясь, подбросил шар, неуклюже поймал.
   - Ну вот, - укоризненно сказала Руслану Вишня, указывая на полного чародея, - дали ребёнку игрушку. Картава, разобьёшь, поранишься, ныть же будешь, что я тебя не жалею.
   "Ребёнок" со смехом подкинул лоцию. Шар ударился о потолочную балку, раскололся и осыпал всех мишурой огня.
  
   6
   Это самая знаменитая таверна порта, сделанная под стиль, как любит говорить бармен, "кишок дракона". Потолок над посетителями изгибается вычурной линией хребта, нависает полукольцами оголённых ребёр, сделанных из красного дерева. Столы похожи на куски рыб, а стойка - на останки проглоченного корабля. Так таверна и называется: "В брюхе у Твари", что на фоне остальных - "У Борисыча", "На посошок" и "Выпивайка" - проходит на ура.
   Здесь Руслана ждёт сухопарый капитан "Сардоника", бледно-жёлтый, с изуродованным лицом. Правый глаз вытек, слепо смотрит в потолок, левый - мутный, поддёрнутый пеленой катаракты.
   - А, понимаю, жуткий я, верно? - спросил с насмешкой. Поднял скрюченную руку и провёл огрубевшими пальцами по шрамам, перечеркнувшим лицо.
   Руслан, досадуя на себя, опустил взгляд. И чёрт его дёрнул так откровенно рассматривать собеседника, но удивительное уродство, как и поразительная красота, завораживает.
   - Это меня ядовитый ястреб. Слыхали о таких? Их купцы выводят. Повздорил я с одним, он на меня и натравил чёртову птицу свою... Я неделю подыхал. Недодох. Через месяц в море вышел, нашёл корабль этого ублюдка и - в щепы. Так у меня имя и отобрали. И казнили бы, если бы не Маяки эти ваши.
   - Почему вы не пришли на собрание?
   - Мне вот так, один на один, проще... Вы на меня злы, командующий? Говорят, вас из "Аквариума" вытащили. - Капитан поскрёб щетину.
   - Вас это волнует?
   - Это меня-то? Немножко недовешенного?.. - Смеётся. - Как вас зовут?
   - Руслан.
   - Ага, именитый. Ну, я пока по-детски, Брыза. Вот только не спрашивайте что это такое, и я буду вам верен. Были бы вы обычным чародеем, другой был бы разговор. А раз вы тёртый, даже в Аквариуме... Знаете, вы теперь для меня что-то вроде собрата.
   - Это хорошо, конечно, но я ваш командующий, не забывайте об этом. - Руслан поднял кружку: - За корабли?
   - Правильно делаете, что не за удачу, не за нас, не за Маяки, а за корабли. Это единственное, за что стоит пить!
  
   7
   Не спится вторую ночь.
   Вчера пришли бригантины; не такие потрёпанные, как бриг, но и приятного не скажешь. Брыза только похихикал, отвратительно, многозначительно: "Сразу видно, корабли в один конец".
   В библиотеке горят две свечи на столе и камин. Убегая от холода, чародей кресло едва ли не в самый очаг затащил. Комната в мягком сумраке, на дорогих вазах и зеркалах огненные блики.
   Руслан откинулся в кресле и поднял ладонь. Над ней воздух задрожал, сжимаясь в густую точку, она раздулась до зеленоватого светоча. Если держать ещё пару минут - взорвётся и кисть оторвёт. Чародей послал светоч в камин.
   ...Безымянных сжигают, хоронят именитых.
   Нет, не так - хоронят имена.
   Несколько недель назад Руслан был Лишённым Имени. Он был чистым листом, новорождённым, потому что где-то на кладбище Оль-хаи-век-дека стоит надгробие, под которым покоится отобранное у него имя - и вместе с ним прежняя жизнь, точнее её труп.
   Никто не знает, как много пустых могил на Оль-хаи-век-дека. Это не имеет значения, ведь людям, у которых отобрали имена, есть, что хоронить...
   Заглянул камердинер.
   - У ворот господин стоит, говорит, вы его знаете.
   ...Картава отвратительно пьян. Путаясь в пальто, в руках камердинера и в своих собственных, он втолковывает замершему в прихожей Руслану:
   - Знаете, это просто замечательный дом... Вот яблоня в саду... Чем вы её поливаете? Она сухая, как... А яблоки? Их нет! Что это за яблоня, у которой нет яблок? Это же бесплодная смоковница!.. Нет, всё-таки очаровательный дом! Для того, кто три недели назад из Аквариума вышел, вы, знаете, шустрый...
   - Это не мой дом, Картава, это дом князя Вайдо. Это его сад, его яблоня, и...
   Пьяный чародей упал на колени и его вырвало.
   - ...и это его ковёр, - закончил Руслан. - Скажите, что вы хотите от меня на ночь глядя?
   - Как что? Компании! Общения! - заявил Картава, вытираясь. - Куда вы меня поведёте? Не оставите же вы меня в прихожей? Это не гостеприимно.
   Руслан кивком отпустил камердинера и повёл гостя в библиотеку.
   Картава плюхнулся на диван, протянул к камину ноги. Руслан нехотя сел рядом. Полный чародей не похож на тех людей, кто понимает мягкие намёки, - пожалуй, он даже не из тех, кто понимает прямой посыл.
   - Я сейчас подумал, чего не хватает, - сказал Картава. - Знаете? Вина! Без женщин можно обойтись, вы тоже компания приятная.
   - Простите, Картава, но настолько приятной компанией я быть не в состоянии.
   Полный чародей расхохотался.
   - Так как насчёт вина?
   Руслан выглянул в коридор и позвал камердинера.
   - Простите, - сказал слуга, - но там, у ворот, женщина. Говорит, к вам.
   - Кто?
   - Прозвище Вишня.
   - Они что, сговорились?
   Чародей посмотрел на Картаву. Тот тянет руки к огню и, кажется, напевает...
   Вишня отдала камердинеру пальто и провела пальцем по орнаменту стены.
   - Красивый дом. У тебя очень красивый дом.
   - Это дом князя Вайдо.
   Она отдёрнула руку.
   - Отвратительный дом.
   - У вас слишком переменчивое настроение даже для женщины, Вишня.
   - Дом - это просто камни, которые положили друг на друга. Важно, чей он.
   - Я рад, что вам нравился этот дом, когда "был" моим... Что вы хотите от меня, Вишня?
   - Как чего? Общения!
   - Почему бы вам не назначить встречу Картаве?.. Минуточку, или вы уже? Это подло.
   - Картава здесь? - Она хитро сощурилась. - Значит, ты действительно ему понравился.
   - Скажите, что я должен сделать, чтобы ему разонравиться?
   - Я передам Картаве эти слова, и ты понравишься ему ещё больше.
   ...Картава спит; подошвы его сапог, прижатые к каминной решётке, дымятся. Вишня склонилась над похрапывающим чародеем, едва улыбнулась.
   - Он всегда такой, - сказала. - Шумный, яркий, неловкий. И часто пьяный. Ты должен его простить. - Стянула с плеч шаль и бросила на диван. - Мы с ним как брат с сестрой, соперничаем и уравновешиваем друг друга. Часто мыслим одинаково. Из-за этого тебе и пришлось сегодня принимать нас двоих. Не любишь незваных гостей? - спросила она.
   - Люблю, если это красивая женщина, - сказал Руслан.
   - Сладкоречив, как и все снобы, - в никуда пробормотала Вишня.
   ...Они много говорили и слишком много пили.
   - Я поплыву на "Снорове". Потому что он - с норовом! - смеётся она.
   - Раз вы... ты уже начала так глупо шутить, я наливать тебе больше не буду.
   - А знаешь, за что у капитана "Снорова" имя отобрали? Он слона вёз. Ну, не взрослого, слонёнка худющего, а любое экзотическое животное, которого в Государстве нет, контрабанда. Вот тебе было бы приятно отсидеть три года в тюрьме из-за слона? Я так и не узнала, зачем он ему был нужен.
   - Может, в трактир?
   - А слонов едят? Всю жизнь думала, что на них ездят. Ещё поклоняются. Вот так. Поклоняются и ездят, ездят и поклоняются...
   - У капитана "Синистра" имя за пушку отобрали, - сказал Руслан. - Он мне после собрания говорил, мол, давайте по-честному, вы мне скажете, за что в "Аквариуме" сидели, а я вам, почему я без имени.
   - Какой хваткий! И почему он без имени?
   - Я же сказал, из-за пушки. Его корабль встретился с "Боро Ветро", галеоном. Капитан из тех немногих пушек, что у него были, салют дал - только одна пушка не отсалютовала. "Боро Ветро" тоже отсалютовал. Торговый подплыл к "Боро Ветро", и тут хитрая пушка дала свой запоздалый салют - в "Боро Ветро" дыра и раненый офицер. У капитана имя отобрали.
   - Странно, почему пушка так поступила? Это было подло с её стороны.
   - Кто её знает. Пытались расследовать, но канонира не нашли, поэтому засудили капитана. "Боро Ветро" ведь восточной державы, а та агрессивная.
   - Вишня? - пробормотал Картава.
   - А, ты проснулся, дорогой, - сказала чародейка. Взмахнула полупустым бокалом. - Как видишь, я и именитый тебя уже догнали.
   - И ничего не оставили?
   - Не волнуйтесь, Картава. Вина уже нет, но зато пришла женщина.
   - Вишня не женщина. Вишня мой друг.
   Чародейка хохочет.
  
   8
   В эти дни он был деловит.
   За пределами деловитости мелькают ещё не забытые лица, звучат ранее такие привычные, а теперь отвратительные на слух имена, когда его заново представляют тем, с кем он когда-то был знаком. Но теперь у него новое имя, он иной. Теперь эти старые знакомцы пожимают его руку и нервно интересуются: "Откуда вы?" - всякий раз боясь, что он напомнит им о старом. Но он не напоминает. Улыбается, как скалится - челюсть сводит.
   Он снует с корабля на корабль, он похож на крысу, которая никак не может решить, где вкуснее парусина. Он отчаянно деловит.
   Двухпалубные десятипушечные бригантины. Двухпалубный двеннадцатипушечный бриг.
   Связки парусины, батарея бочек...
   "Руслан, я в накладные пишу, что бочки с пресной водой. Только вы последнюю партию прикажите подальше упрятать, она же откровенно пахнет не по-пресному".
   Мешки крекеров, связки вяленого мяса, порох...
   "Картава, вы опять придумали здесь курить? Хотите диверсию устроить? Порт взорвать? Чем я вам не угодил?.. Выбросьте папиросу!.. Да не туда выбросьте, там запалы, чтоб вас!".
   Полые стеклянные шары - лоции...
   "Как здесь тесно... Вам-то может и ничего, вы привыкните быстро, а я же женщина, одна женщина на три корабля. Не о том думаешь, Картава. Женщин всегда винят в том, с чем мужчина не в силах справиться. Вот увидишь - первый же шторм, и меня за борт швырнут - как жертву Океану...".
   Раки вновь объявился почти через месяц. Он, шаркая, подошёл к Руслану и Вишне.
   - Как команда?
   - Без нареканий, - сказал Руслан, - но со временем будут. Что держит моряков на этих кораблях кроме денег и имён, которые вы им пообещали?
   - Угроза смерти.
   - Их смерти?
   - Не только. Они оставили в залог чью-то жизнь.
   - Раки дьявольски предусмотрителен, - сказала Вишня Руслану. - Ударение на слово "дьявольски".
   - Я служу при царе, Вишня, - сказал Главный чародей.
   - Врёте. Это царь служит при вас.
   - Господа, простите, я опоздал! - Пьяный Картава бежит по скользкому от рыбьих потрохов причалу. - Господа, я сейчас!
   - Значит, с командой всё в порядке, да, Руслан? - с сомнением переспросил Раки, наблюдая, как Вишня поднимает рухнувшего в башню пустых ящиков чародея.
   - Если бы я сказал "нет", это бы что-то изменило? Вы уж простите, Раки, я с вами, быть может, никогда больше не увижусь, а вот с ними мне ещё в заохеренскую даль плыть.
   - Я получил ваше послание, - сказал главный чародей. - Вот только я так и не понял, чего вы хотели.
   - Просто услуга. Если у меня получится, если я зажгу двадцать три Маяка, то вы освободите из Аквариума одного заключённого. Досрочно.
   - Это я понял. Я не понял зачем. Вы о ком-то определённом? Но все участники того жалкого бунта, которых вы знали лично, мертвы.
   - Вам не понять, Раки.
   Глаза Главного чародея потемнели.
   - Не стройте из себя страдальца, Руслан. Не стройте из себя несчастного или непонятого. У нас тут три корабля с полными командами, у которых хватает своих проблем, чтобы отправиться плыть чёрт знает куда, а, может, как раз прямо к чёрту.
   - Значит, вы согласны отпустить досрочно? Конечно, вы понимаете, что я не о преступнике каком-то, а об иных заключённых. Я это на вашу совесть оставляю, если подобное слово к вам применимо.
   - Я ему говорю, и как об стенку горохом... Двадцать три Маяка, и я выполню вашу дурацкую прихоть. Но пусть не становится для вас привычкой исправлять чужие ошибки, вы ещё со своими не разобрались.
   Руслан оставил Главного чародея смотреть на тяжелое небо над Океаном.
   Значит, Раки постарел. Он уже жалеет их.
   Значит, удерживаться на своем посту он сможет ещё года два. Обреченный смотреть, как новая волна рушит то, что было построено его поколением и им самим.
   Руслан не чувствует ни торжества, ни сочувствия: в роли серого кардинала Раки лучше многих, кто был до него, и уж точно получше большинства, которые придут после. Просто странно наблюдать, как жестокость и разум притупляются и стареют, как они становятся сентиментальными.
  
   9
   Сначала день, в который экспедиция должна была покинуть столицу, хотели сделать праздничным, но в семьях моряков проливали столько слёз, что корабли могли затонуть, так и не отчалив. Праздник был отменён, а точной даты отправления не знал даже Руслан. Виной был бриг "Сардоник".
   - Капремонт не сделает из корыта медный таз, - ворчал Брыза.
   "Сардоник" долго гнил в доках. Его нутро воняло болотом, растёкшимся на месте старого погоста. Главный корабел сказал, что если на бриг вернутся крысы - это будет удачей. По словам Вишни - только в том случае, если их отловят и привяжут к такелажу. Картава добавил, что крысы на корабле наверняка есть, но они давно мумифицировались. Руслан молчал и злился. И мечтал, чтобы заткнулись остальные.
   Корабль раздели до скелета. Через месяц, скрипя наспех прибитой обшивкой, бриг скользнул в грязную воду порта с грациозностью страуса, задумавшего сунуть голову в брусчатку, а через два дня, без особых церемоний, корабли отправились к огню первого Маяка.
  

2 глава

Граница Океана

   10
   - Дела идут лучше, чем мы надеялись, - говорит Вишня.
   - Всё слишком хорошо, - сомневается Руслан.
   - Картава бы с тобой не согласился.
   - Естественно, но его морская болезнь - единственное, чему стоит радоваться.
   Третий день. И лишь поцарапанное о "кочующий риф" днище "Синистра", да пара лёгких ранений от взрыва испорченной лоции. Ни атак, ни мистики... Ничего из того, что сделало Восточному Океану черную славу. Ничего из того, к чему они так старательно готовились.
   Они расслабились. Стали надеяться, что весь путь пройдет, как по маслу - и такое бывало.
   Маяки зажигает одна Вишня: мающийся Картава и ещё отравленный Руслан с нею не соперничают. Флотилией управляет Брыза; корабли едва тащатся, следуя лучу лоции, висящей на носу "Сардоника".
   Вишню привлекают громады Маяков, смутно похожие на человеческие строения; в десять, в пятнадцать, в двадцать этажей, сложенные из грубых блоков, они бредовыми стелами восходят над Океном, будто построенные прямо на воде. Руслану же нравится наблюдать за фигурой наверху уродливой глыбы, как Вишня сжимает в кулаке шаль, взмахивает левой рукой, и воздух над ядром-чашей накаляется, занимается магический огонь - слишком яркий для человеческих глаз.
   - У меня скоро ресницы выпадут от такой работы, - ворчит Вишня. - Последний раз я за вас вкалываю.
   К закату четвертого дня на горизонте показался пятый Маяк. Здесь экспедиция встретила первую Тварь.
  
   11
   Человек платит за свое право жить на земле жертвами чумы, разгула стихий, голода, кровавыми традициями... Мы отдаём земле, которую считаем родной, дань тысячью могил.
   Восточный Океан принадлежит Тварям так, как земля людям. Среди сказаний Государства есть легенда о том, что когда-то и люди жили в Океане, но их изгнали, как самую кровавую и жестокую расу, в надежде, что на враждебной суше она найдёт свой конец - но люди выжили и забыли про Океан. Но желали вновь его покорить.
   Едва ли можно развязать войну с силами природы, но предкам жителей континента это удалось. Они сражались с цунами, с поднимавшимися из глубин болезнями, с войсками Тварей, наползавших на берега. Более того - люди смогли собрать Армаду, самый большой флот, который когда-либо существовала в мире - сотни боевых кораблей.
   Армада наступала на Тварей: одни корабли ощетинились баллистами, другие - гарпунами, в воду лили смолу, нефть и отраву, а от стараний брандеров, казалось, горел Океан. Но, несмотря на это, почти вся Армада была уничтожена - чему помогли и заплывшие в нефтяные пятна брандеры - но горя хлебнули и Твари.
   После этой бойни война прекратилась, земные и Амфибии - едва ли не единственная раса среди Тварей, которая хоть как-то может общаться с людьми - заключили перемирие. Люди отказались от травли Океана и потопили флагманский фрегат "Саранча" - корабль, который сами люди называли "Тварью среди Тварей", корабль-отрава, перевозивший яды, щелочи и кислоты, из-за которых сотнями умирали противники и десятками - его собственный экипаж. Амфибии успокоили Тварей и построили двадцать три магических Маяка, открывших людям Путь до самого крупного скопления островов на просторах Океана - архипелага Чаруша.
   На территорию Тварей, в мир, где действуют иные законы, откуда миллиарды лет назад из Бездны Бездн выбралась сама жизнь, люди попасть не могли. Их не пускали бесконечные водовороты, неутихающие шторма, болезни, аномалии и капризные, беспрестанно "кочующие" рифы.
   Потому люди не знали о существовании архипелага. Амфибии же считали Чаруш колыбелью человеческой цивилизации - на островах и правда было множество развалин: дорические колонны, амфитеатры, каменные сады... Людей привлекла мысль о необитаемой земле там, докуда невозможно добраться. Было невозможно, пока не появились Маяки, чья непонятная магия создавала колебания, которые не выносили Твари, а вместе с Тварями исчезали водовороты, стихали шторма, уходили болезни и "кочующие" рифы уплывали в другую часть Океана, где продолжали многовековую тоскливую жизнь подводных чудовищ. Цепочку Маяков до архипелага назвали Восточным Путём.
   Когда первые поселенцы прибыли на Чаруш их обрадовали вовсе не развалины - в те времена собственная история мало волновала людей - а крупные залежи алмазов. Архипелаг стал приносить в казну Государства огромную прибыль.
   ...Сорок лет назад шторм Орда обрушился на океаническое побережье Государства. Он не был похож на каприз погоды: чародеи разведали, что шторм питался из того же магического источника, что и Маяки.
   Говорят, это была месть Тварей. Говорят, это была кара Бога. Говорят, проснулся древний монстр. Говорят, что в Бездне Бездн была битва... Вообще главным отличием людей от Тварей была как раз их способность слишком много говорить.
   Но, что бы там не случилось, шторму достало колдовской силы потушить Маяки. Это остановило магические колебания, и Твари вновь заселили Восточный Путь. Дорога была потеряна - казалось, навсегда.
  
   12
   Этот Маяк похож на бочку. До самой крыши запеленат в лозу странного растения; ближе к крыши оно красуется большими - с каретное колесо - желтыми цветами, напоминающими росянку.
   - Просигнальте на "Сноров" и "Синистр", что на этот раз наверх поднимется наша группа, - сказал Руслан Брызе. - И дайте мне двух толковых парней.
   - Будет исполнено, командующий. Но полегче там, не сядьте на мель, Маяки построены очень бестолково: подступ начинается с самой глубины, так что не застряньте в каком-нибудь бордюре.
   Первый матрос, Коршун, слишком труслив для моряка. Второй, Сыровар, некогда был северным "крестьянским пиратом" - его сотоварищи славились тем, что грабили баржи, гружённые рыбой, которую же сами для хозяев и ловили. Руслан никогда бы не отнёс этих парней к разряду "толковых", но Брыза единственный на кораблях не чародей, которому он доверяет.
   Шлюпку яростно баюкает, уносит к югу; пришлось поколдовать, чтобы помочь морякам. Руслан следил за магическим зеленоватым течением и сквозь него смог рассмотреть то, что Брыза назвал бестолковой постройкой. Каменная кладка возникает из темной глубины: серые блоки переливаются под водой, как отполированные. Кладка повторяет каждый изгиб дна, плавно поднимается из воды и переходит в гладкие стены Маяка. Вблизи здание ещё меньше походит на строение, скорее на вздувшийся прыщ. Корни гигантского растения, облепившего Маяк, единственные смогли пробить брешь в нерушимой кладке и впиться в дно. Цветы источают тошнотворный запах разложения.
   Коршун выпустил вёсла и замотал головой.
   - Плохая идея, чаро, - забормотал он. - Здесь наверняка есть Твари.
   - Нет здесь никого, - сказал Руслан. - Твари боятся Маяков.
   "По крайней мере, так было до шторма", - признался сам себе Руслан. Он загасил постыдный порыв вернуться на корабль и набрать действительно толковых парней, да и Вишню с собой позвать. Если бы вся магия была при нём.
   Ступени винтовой лестницы Маяка поднимаются из воды: они скользские и скошенные; тот, кто сделал их, ног не имел и знал о них разве что понаслышке. Чёрный проход - вход в Маяк - пахнул сыростью и удушливой вонью цветов. Сыровар мачете разрубил корни и с тупой храбростью шагнул внутрь.
   - Вы зажжете факелы, чаро?
   - Ручками зажигайте, мне не до фокусов, - рявкнул Руслан, косясь на идущего в арьергарде Коршуна - тот всё порывается отстать.
   Растение оплетает Маяк даже изнутри - виноградные стебельки заканчиваются иссушенными черными ягодами, мозаикой обвивают блоки. Запах перестал давить на обонятельные чувства и стал ощутим уже физически; он пропитал Маяк и с каждым шагом, казалось, отравляет их, подобно газу.
   - Не думал, что цветы могут так вонять, - с отвращением сказал Коршун. К удивлению чародея, отстать моряк уже не пытается, скорее наоборот - идет почти в обжимку с Русланом, наступая тому на пятки.
   Выше лоза становится все толще, рядом с площадкой она с человеческую ногу. Они подошли к сердцу растения.
   Сыровар ступил на площадку с ядром - сразу рванул обратно, спиной на Руслана. Чародей потерял равновесие и толкнул в свою очередь подошедшего вплотную Коршуна. Руслан пытается удержаться на скользских ступенях, цепляется за колючие стебли, с треском отрывая их от стены, а стоявший за ним моряк кувырком полетел вниз.
   Тонкая зеленая спица вышла между рёбер Сыровара. На спице трансформировался нарост, зацепил трепыхавшееся тело и потянул наверх. Ещё живой моряк вцепился в ворот Руслана и утащил с собой.
   Закатный свет льётся на площадку Маяка, преломляясь на лепестках красочных растений. Множество зелёных спиц-лапок, сгибаясь в суставах, выходят из красного соцветия, напоминающего акулий зев. Оно болтается над чашей.
   Ворот порвался, и Руслан упал в горячую гнилую лужу - месиво из останков рыб и существ. В тот же миг в Сыровара, словно осы, впились лапки Твари и разорвали тело на куски.
   Чародей выкатился на лестницу, швырнул за спину ком огня. В светоче не было ни искры зеленого пламени - должно быть, с перепугу - он был огромен, даже в лучшие свои дни Руслан не создавал такого. Чародей, соскальзывая, успел скрыться за поворотом, когда огонь ударил в чашу Маяка и, усиленный тайной магией, взорвался, сотрясая фундамент.
   Руслан сел на ступеньку и устало уткнулся лицом в колени. Невыносимый запах дурманит, чародей давился рвотными спазмами, но всё же ему удалось остаться в сознании до тех пор, когда новая группа во главе с Вишней вошла в Маяк.
   Чародейка стащила его вниз и с последних ступенек пинком отправила в ледяную воду. Слизь тяжело счищалась с тела, Вишня ногтями её соскребала, пока Руслан с тупым непониманием рассматривал перекинутый через борт лодки труп Коршуна со сломанной шеей.
   Позже он узнал, что магический огонь выжег площадку Маяка, оставив на ней только чашу-ядро и пепел.
  
   13
   - Знаете, что я думаю, - заявил Картава непререкаемым тоном, - хорошо, что вы туда пошли, а не Вишня. Она на вид только такая бравая, а трусиха та ещё на самом деле.
   - Я и сам рад, если можно так сказать, - пробормотал Руслан с другого конца каюты. - Вы когда-нибудь слышали о подобных существах?
   - Ничего я не слышал. Да ведь этих Тварей край непочатый, на всякий вкус и цвет. Забудьте о ней, ручаюсь, ей подобных мы больше никогда не увидим. А даже если и увидим, всё, что мы сможем сделать, это похвастаться: "А! Точно такая же когда-то пыталась меня сожрать!".
   - Вы бы на свой корабль вернулись, Картава.
   - Пытаетесь от меня избавиться? Ха. Я бодр, как никогда прежде. Мой организм прошёл полное очищение.
   - Жаль что то же самое не произошло с вашей головой... - Руслан накрыл ладонью глаза. - Знаете, а ведь это только начало.
   Картава в ответ только плечом повёл. Задумчиво хлебнул из горла грязной бутылки.
   - Вы бы лучше о себе подумали. В вас яда на целую гадюку хватит.
   - Это метафора, или вы действительно обеспокоены моим здоровьем?
   Полный чародей вновь хлебнул, с сомнением посмотрел на бутылку, поболтал ею и протянул коллеге: "Будете?"
   - Увольте. Картава, вы чем-то озабочены?
   - Кораблём своим я озабочен. Во-первых, у него течь. Впрочем, ничего нового этим не скажу, поскольку течь у него была с самого начала, просто её хитро замаскировали. Во-вторых, команда. Меня они не любят, знаете ли, кажется, что только моё присутствие заставляет их продолжать плавание.
   - Им угрожали, - с сомнением сказал Руслан. Голова гудит всё сильнее, меньше всего хочется думать о проблемах Картавы. - В их глазах вы просто надзиратель. Ничего страшного, никуда они не сбегут. На карте будет видно, если корабль повернёт - их семьи казнят сразу же. Я сомневаюсь в милосердии царевича, он показался мне типом неприятным и дотошным.
   - Царевич не так уж и плох... - пробормотал Картава. - А насчёт карты... Ну, вы ведь знаете, как это работает - имена, названия и всё такое... Вот, вас тоже на карте видно. И с кораблём то же самое.
   - Такое же заклинание наречения?
   - Ага, только в корабле оно накладывается на зачарованную доску - ума не приложу, где она там вмурована, но если она опустится ниже уровня Океана, название корабля исчезнет с карты, и его будут считать потонувшим.
   - Не собираются же они корабль топить? Я вас умоляю!
   - Доску можно вытащить или сломать. Вот только по закону Государства корабль без зачарованной доски становится пиратским, а весь его экипаж - смертниками. Знаете, на "Синистре" компания отчаянная набралась... Да что это я вашу несчастную голову мучаю! Вам надо отдыхать.
  
   14
   ...Странно.
   Дурнота и оцепенение схлынули, на него упала толща воды: она могла бы раздавить, но он родился в Океане, умерев, он станет его частью, и именно Океан убьёт его.
   Он на чёрном дне - либо наверху ночь, либо верх так далеко, что свет не доходит. За сотни лет подземное течение похоронило его в песке, в колыбели его змеиных колец растут скудные в этой темноте водоросли, плавают фосфоресцирующие уродливые рыбы.
   Только одно условие для счастья - покой. Гармония.
   Но не в этот раз. Размеренный, спокойный ритм сбился с такта. Едва заметная фальшь, но он чувствителен к фальши.
   Что-то настойчиво звенит над ухом, что-то медленно приближается.
   Он из тех творений Бездны Бездн, что живут во сне. Он спит почти всё своё существование и, как никто другой, может изменять мир видений, но в этот раз он потерял контроль... Сны стали смутными, злят, сбивают с толку - он не может ни изменить, ни понять их. Что-то нарушило гармонию Океана.
   Он не хочет просыпаться - надеется, что всё само решится...
  
   - Кошмар? - заботливо спросила Вишня. Она отложила в сторону книгу и сделала светоч ярче. - Можешь поспать ещё, ночь пока.
   - Мне приснилось, что я - океаническая Тварь, - хрипловато пробормотал Руслан. - Вроде дракона или змея.
   - И как ощущения?
   - Чушь... Ты давно здесь сидишь?
   - Не так долго, как тебе хотелось бы. Сменила Картаву. Еще вечером отлучалась, Маяк зажигала.
   - Без проблем?
   - Думаю, проблемы предпочитают тебя.
   Руслан вгляделся в её профиль и только сейчас увидел - нос у неё с едва заметной горбинкой. В болезни ощущение собственного существования обостряется, что-то настолько незначительное, как морщинка в уголке губ, становится слишком важным, отвратительно реальным.
   - А если я тебя спрошу, за что у тебя имя отобрали?
   - То я отвечу. Да вот разве ты в том состоянии, чтобы слушать мои мытарства?
   - Вдруг убаюкаешь.
   Вишня наматывает на палец засаленную каштановую прядь.
   - Я мало кого в жизни баюкала... Я чувствую себя виноватой. Детям нужно, чтобы мама всегда была рядом, чтобы пела им колыбельные.
   - У тебя был ребёнок?
   - Есть ребёнок. Правда, какая я ей мать... Спрашиваешь, за что у меня имя отобрали? За преданность. За глупость.
   Я ведь от рождения именитой была, не как чародейка, конечно, меня звали Марина - отец был ремесленником. Когда училась магии, познакомилась со своим рыцарем, ещё до выпуска мы поженились, а я получила новое имя - Раслава. Ребёнка ему родила. А потом рыцаря моего на тёмной улице зарезали по причине политической. Суда не было, да и не собирался никто что-либо выяснять, но я знала имя убийцы, я не могла оставить это вот так просто без ответа. Я мести хотела, потому и отдала ребёнка свекрови и стала бегать по чинам. Всё хотела, чтобы убийцу казнили. А потом ублюдок этот пришёл ко мне сам, угрожать стал: если не угомонюсь, то и меня и дочь мою на тот свет отправит. Я будто онемела тогда, подумала ещё, что испугалась слишком, от ужаса и с места не сдвинусь. А потом, когда всё было кончено, поняла, что вовсе я не испугалась, а обезумела от ярости.
   - Ты убила его?
   - Всего-то одно простое, как топор, заклинание. Меня в суд потащили, повесить хотели - я ведь из важных убила - но за меня царевич заступился. Сказал, чтобы у меня забрали имя и дочь, а саму не тронули. Царевич взял меня тайно на службу. Отказаться-то я боялась, дочку мою увезли невесть куда. С тех пор я и служила ему, а вот теперь, когда он докарабкался-таки до трона, опасной стала, знаю много. Напоследок дочку показал, повзрослела та, но мы друг друга и не узнали почти. Мне даже больно не было.
   - Лишённая имени чародейка. Тебя на картах не видно, будто вовсе не существуешь, - пробормотал Руслан. - Это в духе царевича. А Картава тоже ведь безымянный... Неужели и он?
   - Да. Последние два года мы вместе работали. Что-то вроде тайной полиции - на самом деле сборище хитрых ублюдков и доносчиков.
   Вишня легла на край постели, головой ему на грудь.
   - Маяк Картава зажжёт.
  
   15
   Картава зажег Маяк с двумя осечками. Зато полыхнуло, как в аду. "Спалил себе брови, мальчишка", - бормотала Вишня. Это был восьмой Маяк и середина второй недели.
   Руслан стоит на мостике рядом с Брызой, зажигает новую лоцию - после того случая с Тварью его магия будто бы полностью вернулась.
   - Сегодня море бестолковое, - сказал капитан. - Видели, что с волнами творится? То в водоворот сходятся, то расползаются. Что-то там неладно на дне, обойти бы.
   - Будет хуже, если от Пути отойдём. Здесь хоть Твари проще, - заметил Руслан. Лоция замигала, упала на палубу в брызгах искр и осколков. Чародей выругался сквозь зубы, колотя ладонями занявшиеся полы плаща.
   - Вы иногда Тварей опасней, - сказал Брыза.
   Корабль дёрнуло.
   - Видите, - проворчал моряк. - Заносит. Зажигайте быстрее шарик этот, Маяк сзади почти не видно.
   Руслан достал новую лоцию.
   - Капитан! Со "Снорова" сигналят! У них беда!
   "Сноров" повело - корабль спешно повернул, сильно кренясь на бок. Прямо по курсу корабля вода вспенилась, появился длинный зелёный гребень, фосфоресцирующий в сумерках.
   Чародей ударился плечом, когда "Сардоник" развернулся. Брыза оттолкнул рулевого и вцепился в штурвал. Справа по боту занялся подводный пожар - ярко-красный гребень вылупился из волн. Тряхнуло.
   - Она нас ударила! - взъярился Брыза и закричал на чародея: - Чего вы стоите? Пальните в неё чем-нибудь!
   - Издеваетесь?! Хотите её ещё и разозлить?!
   Алый огонь исчез, на поверхности мелькнуло в золотую чешуйку пузо.
   - Да она еще и кувыркается!
   Далекий крик прилетел на "Сардоник" с северным шквалом. "Сноров" скользит на боку, пытаясь разойтись с зелёной Тварью. По его левому борту, вонзая в доски коготки, взбираются существа, напоминающие жаб в два локтя высотой. Ветвистая молния пробежала по кораблю, выжигая Тварей и оставляя быстро тающий огненный след - Вишня.
   Руслан перегнулся через борт "Сардоника" - на корабль упорно карабкаются "жабы" с алыми перепонками на лапках. Чародей едва успел увернуться от прицельного плевка. Борт корабля задымился.
   - Ядовитые, заразы... - пробормотал Руслан.
   Он подкинул на ладони лоцию и бросил в ближайшую тварь. Повинуясь безмолвному приказу, магический шар взорвался на лету, отхватив одной жабе голову, другой - половину тулова.
   Первая тварь метко прыгнула на борт, плевком выжгла путь среди такелажа и получила удар саблей по голове от юнги. Следующая за ней отхватила моряку руку и успела прожечь в нём дыру, прежде чем отправилась следом за сестрой. Руслан отстреливается светочами.
   Огромная рыба повторила кувырок - жабы взобрались на борт корабля и спрыгнули в воду.
   - Вы говорили, что я хуже Тварей? Может, этих? - поинтересовался Руслан у Брызы, наблюдая, как алый и зелёный плавники растворяются в глубине.
   Капитан осмотрел дымящийся борт "Сардоника".
   - Я не отказываюсь от своих слов. По крайней мере, ни одна Тварь ещё не пыталась поджечь корабль, на котором сама же и плыла.
  
   16
   - Грязный слушок про тебя на "Снорове" ходит... Не может быть, чтоб не ходил.
   - И? Я тут единственная женщина, про кого ещё этим бедолагам слушки распускать. А когда это правда, слушок и не слушок уже, - добавила она; потянулась и отобрала у Руслана одеяло. - А тебе что, обидно за меня?
   - Нет, но веди себя представительно, что ты вчера устроила - пляска на палубе... Ещё и меня втянуть пыталась.
   - Стыдно за меня? Ты меня вчера вообще разочаровал, радуйся, что я сейчас здесь, шлюшья любовь переменчива. Стоял бараном, руками махал, нет, чтобы с женщиной потанцевать. Со своей женщиной, между прочим. А вот капитан у тебя чудо.
   - Потому что согласился плясать на виду у матросов?..
   - У Картавы беда. Я чувствую. Он мой друг, я за километры почувствую, что у него беда. На "Синистре" капитан перетрухнул, когда Твари напали.
   - На "Синистр" никто не нападал.
   - Лучше бы напали, со стороны им страшнее смотреть было. Вам-то повезло, можно сказать, двоих всего. А вот на моём сразу пятерых. Такая глупая смерть - сдохнуть из-за того, что в тебя кто-то плюнул... Вот за что я Тварей не люблю. Они настолько нечеловечны, что кажутся придуманными людьми. Только люди могут создать что-то настолько нечеловеческое и по-человечески бестолковое. Мне от Картавы каждое утро письма прилетают. На, читай, командорище.
   Она пихнула ему голубую бумагу в полосках от сгибов оригами. Руслан разворачивает её с нескрываемым отвращением: мерзко, муторно читать чужие письма, думает чародей. Чужие письма, от Картавы к Вишне.
   Он перечеркнул взглядом письмо по вертикали, равнодушно скользнул по "а помнишь", "в тот раз", "уж ты-то знаешь", с недовольством понимая, что он дальше от своей женщины, чем бестолковый прыгун с соседнего корабля.
   Бессмысленное пьяное щебетание письма оборвалось на середине - резко и вызывающе, на слове "Раслава". До конца послания оставалось пять сухих строк.
   "Раслава, разброд в команде. Там два лагеря. Убьют кого-то, наверняка. Может, меня, да сам виноват. А именитому скажи, чтобы не совался сюда. Если с ним случится что, бунту быть на всех трёх. Сама тоже не лезь, Раслава - не мне б тебя хоронить, мне б тебя встречать".
   Руслану не нравились присказки с континента. Было в них беспокойное море языческого - что подходит Картаве, которого будто бы с древнего болванчика и лепили, с какого-нибудь пузатого бога плодородия.
   - Он преувеличивает.
   - Только не Картава! - с ноткой презрения, но не к полному чародею, а к Руслану, сказала Вишня.
   - И что ты предлагаешь?
   - Я утром на "Синистр" полечу. Тебе туда соваться действительно не стоит. Ну этот корабль, пускай что хотят, то и делают, мне бы только Картаву забрать, сам ведь, дурень, не уйдёт.
  
   17
   Она почти успела.
   "Синистр" развернулся на рассвете, оставив за собой пузыристый шлейф, четыре ямки в волнах от мешков с трупами да лодку с двумя связанными моряками.
   Вишня вспрыгнула на борт "Сардоника", раскинула руки, готовясь к полёту...
   По мачте "Синистра" побежала голубоватая молния, занявшая огнём паруса. Молния шла вверх, из одного центра к белой отаре облаков. И Вишня опустила руки, вернулась на палубу.
   - Так и ушёл, безымянным, - сказала она горько.
   "Синистру" бы уйти на волю - пусть охваченному огнём - но он неосторожно бежал по обратному следу Маяков, будто бы думал, что сейчас оставшиеся два пойдут вдогонку. Корабль сел на кочующий риф. Сел прочно, основательно, с силой, и это разбудило Тварь.
   Море закипело, "Сноров" и "Сардоник", спешно уходивших прочь, замотало в штормовой горячке. Только и радоваться оставалось, что "Синистр" ушёл далеко, и места достаточно, чтобы громадная Тварь, похожая на камбалу, поднялась из волн, досадливо стряхнула с шипов позвоночника ещё горящий корабль и упала поверх него.
   Океан штормило, волны кидались на борта кораблей, снося их с курса лоций. Лодку с пленными моряками смело сразу же, потому никто так и не узнал, что за бунт случился на утонувшем "Синистре".
  
   18
   "Знаешь, он был умнее, чем любил казаться. Он вырос в центре континента, там, где свежей океанической рыбы на вкус не пробовали. Он был сыном ремесленника, средненький из семерых. Шалопай и разгильдяй; слонялся по городу, дружил с кошками и знать не знал, что он волшебник, пока один мастер-чародей не вздумал набрать учеников с улицы. Взял и Картаву - тот так и не понял почему, всё шутил, что кошки насоветовали.
   Было их, учеников мастера, десятеро. Картава любил мне про них рассказывать. Он называл их братьями и сестрами. После смерти мастера ученики разбрелись по континенту, почти у всех была несчастливая судьба - ты знаешь, что случается с чародеями-недоучками. В университет в столице поступили только двое из них: Картава и теперь именитый его брат - Родерик.
   Ни строгие университетские порядки, ни стольные законы не вытравили из Картавы разбойный дух. Но талантлив он был в чародейском искусстве, никто не спорил. Только вот однажды Картава перестарался: выучил где-то запретное заклинание наречения.
   Ты понимаешь, что это за заклинание. Наводя его на человека, на закладную доску корабля, на центральную стелу в городе - да на что угодно - ты даёшь имя, которое будет видно на картах Государства, которое даёт привилегии. Глупо тайком использовать заклинание наречения, когда имена записываются царскими секретарями... Было бы глупо, если бы имена давались только для привилегий, но ведь есть ещё наречённые в наказание: те, за кем необходимо следить. Слышал о таких? Им дают вовсе не имена, а обозвания, так их и называют - обозванные. Я встречала таких, у них обозвания что-то вроде "Выродыш", "Клятый", "Ублюдок", у царских секретарей нет фантазии. Обозванные хотят потерять своё "имя", но снять заклинание может только тот, кто умеет его наводить.
   Картава выучил заклинание наречения ради одного из своих братьев - бывшего ученика мастера, который попал в большую неприятность, служа у опального удельного князя. Князя того ищейки Раки утопили - к слову, за дело - а всех его приспешников обозвали. Брат Картавы хотел покинуть Государство, уплыть в другую страну, всё говорил, что его там жена ждёт, а ты же знаешь Картаву, он совсем не умеет думать наперёд. Нашёл он это заклинание, выучил, снял с брата обозвание, и тот исчез с карты Государства и из-под надзора секретарей навсегда.
   Молчал бы Картава и всё бы было хорошо, но у него же язык длинный, как у муравьеда, проболтался он Родерику, брату своему дражайшему, а тот его и сдал. И не сносить бы Картаве головы или же жизнь всю пробулькать в Аквариуме - прости, пожалуйста, - но тут замаячила тень царевича. Мол, я за вами следил, у вас талант, такие, как вы, мне нужны, глупо портить жизнь из-за одного заклинания... Так Картава поступил к нему на службу".
   Вишня сидит в углу каюты. Белый профиль с чёрными рыбьими глазами. Сейчас она некрасива. Хотя едва ли её когда-нибудь называли красавицей, но в этот момент она будто превратилась в океаническую Тварь.
   - Мне жаль, Вишня. Он был хорошим человеком.
   - У него никогда не было имени, хотя он заслужил его больше кого бы то ни было. И уж точно больше этого Родерика, - она произнесла имя с откровенной издёвкой, - который сейчас, представь себе, подсиживает Раки. Новое поколение мерзавцев. Хотя уж лучше Раки, чем выродки вроде этого; Раки хоть умён, у него есть гордость, даже немного чести, а у этого выскочки одно честолюбие... Руслан, что ты пишешь?
   - Отчёт.
   - Тьфу. А как ты их хоть назад отправляешь? Чародейские птицы далеко не летают.
   - Далеко нет, но до ближайшего зажжённого Маяка долетят. Кто пойдёт вслед за нами, соберёт мои отчёты.
   - Кроме нас это никому не надо, - сказала чародейка.
   - Вишня, после того, что произошло, надо быть осторожнее. Тебе лучше вернуться на "Сноров", следить за командой.
   - Никуда я не уйду. - Она обняла колени и уткнулась в них лбом. Едва слышно пробормотала: - И вообще, капитан на "Снорове" не такой дурак, как на "Синистре". Не будет там никакого бунта. Они знали, на что шли.
  
   19
   Десятый Маяк и пятница. Он послал Вишню и совсем не был удивлён, когда лодка вернулась обратно ни с чем. Моряки на вёслах убийственно угрюмы, зато чародейка сияет, как святая.
   - Руслан, ты должен поплыть со мной! - кричит из лодки Вишня. - Ты должен это увидеть!
   "Пойти с ней, оставить корабль без присмотра? О чём она думает!"
   - Руслан, не артачьтесь вы, - посмеивается Брыза. - Она наконец-то улыбнулась, сплавайте вы на этот Маяк, видно, интересное там что-то.
   Чародей сплюнул. Он прыгнул с корабля и полетел, умело направляясь в сторону лодки, радуясь переполняющей его магии. Как долго он не чувствовал себя таким свободным, как долго он не мог колдовать во всю силу... Лодка прыгнула на волне и приземление получилось болезненным.
   Вишня затараторила: "Ты точно должен это увидеть. Они просто замечательные!".
   - Кто - они? - спросил Руслан, потирая поясницу.
   - Твари!
   - Твари - замечательные? - поражённо переспросил чародей.
   - Закрой рот, чайка залетит. Лучше молчи, пока не приплывём, там увидишь.
   Десятый Маяк похож на трубу подземной кузницы; гладкие стены, без следов стыка блоков, заканчиваются тремя несимметричными зубцами с куполом.
   Подъём наверх оказался не из простых: ступени так высоки, что по ним скорее ползешь, чем идешь. А награда...
   - Матерь... И ты за этим меня позвала? - спросил Руслан скорее у спрятанного за куполом Маяка неба, чем у Вишни. - Что это вообще такое?
   - Не видишь? - Чародейка подняла на руках самую маленькую Тварь. - Они просто очаровательны.
   Размером с ладони до локтя, мохнатые, с крошечными руками, обитатели Маяка походят на обезьянок, только уши у них такие большие, что волочатся следом, собирая с пола пыль и каменную крошку. Вся стая - сорок кучерявых голов - скосила на Руслана радужные глазки и оскалилась в пугающем приветствии.
   - Матерь, - пробормотал Руслан, изучив осклабленные пасти. Втянул воздух и повторил: - Матерь, ну и запашок... Вишня, немедленно отпусти это, вдруг укусит.
   Мартыш захлопал в ладоши и закурлыкал.
   - Можно я возьму себе одного? - Вишня потёрлась щекою о зеленоватую шерстку.
   - Нельзя, фу, брось его!.. Вишня!
   Крупная алая Тварь подошла вплотную к Руслану, набычилась и с вызовом в прыжке ткнула мохнатым пальцем в грудь чародею. Вишня расхохоталась: "Смотри! Лучше бы тебе не обижать меня, командорище, ему совсем это не нравится!".
   - Я оторву этому хозяину гарема оба уха и ещё кое-что, если он от меня не отойдёт. - Обезьян скандально закурлыкал, взбежал по гладкой стене и дернул чародея за грудки, приближая к претенциозно оскаленным клыкам. Руслан оттолкнул алую голову.
   Чародейка давится смехом. Руслан оправил воротник и резким движением направил в центр площадки белый разряд. Светоч ударил в чашу, и Маяк вспыхнул.
   Минуту слышно было только одно растревоженное курлыканье, а потом поднялся вой. Обезьянки заметались по площадке, натыкаясь друг на друга, сбиваясь, кружась на месте и, в конце концов, прыгая с площадки в Океан, - скоро рядом со стремительно разгорающейся чащей остались только чародеи.
   - Что с ними? - спросила Вишня. - Они же разобьются!
   - Твари не выносят огня Маяков, ты же знаешь, - сказал Руслан, озабоченно смотря на магическое ядро. Его светоч был слаб, но магический огонь занимается быстро. Ещё пара минут, и можно сгореть заживо.
   Вишня бросилась к краю - на секунду чародей испугался, что она спрыгнет, но женщина только выглянула за парапет.
   - Ты посмотри!
   Обезьянки свернулись цветными клубками и, распахнув уши, планируют на воду. Подступы к Маяку раскрасились разноцветными кляксами.
   - Красота, - вздохнула чародейка.
   - Насмотрелась? Пойдём уже, пока не сгорели.
   В лодке Вишня сказала:
   - Ты невыносим. Я позвала тебя сюда, чтобы ты хоть немного развеялся, расслабился, а то сидишь в своей каюте, вызверился.
   - Вишня, не надо меня веселить, у меня от твоих развлечений голова раскалывается. С чего ты вдруг вздумала меня сюда тащить?
   - Раз Картавы больше нет, я решила трепать тебе нервы за двоих, - сказала чародейка. Она перегнулась через борт лодки. - Смотри! - всплеснула руками.
   Руслан посмотрел в воду. Дно усеяно десятками плавников-ушей - они переливаются, раздуваются фатой, ловя подводные течения. Мохнатые тельца, похожие на клубки цветных водорослей, волочатся следом за плавниками...
   - Чаро, - пробормотал один из моряков, - они собрались вокруг нас...
   Радужное кольцо плавников вокруг и вправду стало плотнее. Лодка начала раскачиваться на волнах. Выныривают крошечные руки, до дорожи похожие на ладошки детей, цепляются за борта лодки.
   - Они хотят нас перевернуть! - закричал моряк.
   - Я бы сказал, они хотят нас потопить! - Лодку резко тряхнуло, и второй моряк свалился в воду. Мохнатые тельца облепили его, плавники обмотали тело, увлекая на дно.
   Руслан опустил руку в воду и послал электрический разряд. Твари в панике заметались, и моряк, немного оглушённый, но живой, взобрался обратно в лодку.
   Чародей послал ещё один заряд, да такой, что волосы на голове встали дыбом. Твари в панике метнулись в открытый Океан, неподвижными остались только два угасших, измочаленных комочка. Один из них был зеленого цвета.
   - Вот, видишь, какие они замечательные, - зло рявкнул на Вишню Руслан. - Чуть не убили нас!
   Но Вишня не слушает, смотрит вслед Тварям и ухмыляется.
  
   20
   ...Странно.
   Дурнота и оцепенение схлынули, на него упала толща воды; она могла бы раздавить, но он родился в Океане, умерев, он станет его частью, и именно Океан убьёт его.
   Сбой. Фальшь. Что-то нарушило размеренное биение сердца Океана.
   И ещё - крик. Он родился далеко на западе; до него, спящего на дне, доходит лишь тихое эхо, но он узнал этот крик, этот отчаянный, ни с чем несравнимый вопль. Заслышав его, обитатели Океана впадают в панику.
   Только он не поддаётся. Те, что кричали, были созданы таким же, как и он, только тот предпочитал бодрствовать. Силы их не то чтобы равны, сколь слишком различны: у него сила сна, у того - яви.
   Нет, дело в другом. Чужой разум, лишенный привычной Океану гармонии, - вот, что исковеркало его видения...
   Ему снились тросы и мачты, смутные образы ботинок и бочек; он уже обонял запах пороха и чувствовал вкус пресной воды...
   Впервые за сорок лет он открыл глаза и поднял голову.
   Где-то далеко звучит неумолчный крик. Оттуда идет тот, кто изуродовал его сны.
   Он смотрит из глубины и ждет.
  

3 глава

Чужие письма

   21
   Двенадцатый Маяк показался на рассвете. Ничего впечатляющего, просто грубый конус.
   - На этот раз мы долго добирались, - сказал Руслан Брызе, потягиваясь.
   - А разве вы спешите? - рассеянно спросил капитан. - Вы засоня. Не смотрели ещё за борт? Нас опекают.
   Корабль идет медленно, но даже на такой скорости трудно что-то рассмотреть в глубине. Если бы они не светились.
   Чародею стало дурно.
   - Увидели? - спросил Брыза. - Ночью к нам пристали, косяк целый. Думаю, их вы привлекли. Вон, за "Сноровом" тоже шлейф тянется. За вашей коллегой.
   Алый, едва заметный блеск под водой. Очертания смутные, но образ лёгко достраивают память и воображение - всё, до малейшей точечки на пурпурном плавнике, до узора на чешуйчатом брюшке.
   - Проблем от них нет, - сказал Брыза. - Всяко лучше, чем Твари.
   - Эти рыбы хуже Тварей.
   - Для вас быть может, а вот для нас неплохое лакомство. Говорят, из чародеянок хорошая закуска к рому выходит.
   - Мы называем их разрытками. Вы собираетесь есть тварей, которые сами могут питаться людьми?
   - Если люди не будут есть тех, кто не прочь съесть их, знаете, кулинария потеряет свою остроту. Не будем мы их ловить, не переживайте, пёс знает, что они перед этим ели. Вы уже уходите?
   - Я спать.
   - Ну надо же, а Маяк?
   - Это Вишня.
   - Так скажите ей сами, а то если вы второй день признаки жизни подавать не будете, она ещё подумает, что мы вас за борт вышвырнули.
   Чародей закрыл ладонью глаза.
   - Потом, потом вы мне всё скажете...
   В каюте он уткнулся в сырую, провонявшую потом, чернилами и перегаром постель. Немного пахнет духами Вишни, но сейчас он не хочет думать о ней. Он вообще не хочет думать.
  
   22
   Тогда ветер резко переменился посреди весны и принёс с Океана грозы. Когда в комнату к Роману зашёл Рит, ливень шёл уже три дня с короткими перерывами, прибрежные районы затопило, да и в верхних кварталах бродячие собаки скорее плыли, чем шли. В чародейском квартале между башнями навесные мостки, благодать, можно вообще не спускаться на землю. Только смотреть с высоты на тонущий город.
   Рит выпил трёхдневный запас рома и рассказал о большом плане. Они так и говорили: "о большом", а иногда даже и "о Большом".
   Оказывается, главным у этих "заговорщиков" был чародей Рорат. Роман многое о нем слышал. Отцом Рората был большой именитый, некогда помогавший Раки стать Главным чародеем и таинственно исчезнувший вскоре после того, как ему это удалось. Говорят, Раки сгноил его в тайном подземелье Аквариума, хотя всё в тюрьме чародеев было тайной.
   Рорат никогда не вёл себя так, будто смерть отца ему в тягость, он даже был у Раки на хорошем счету. Талантливый, находчивый, хитрый, Рорат выделялся из серой массы старших учеников неординарным умом и соответствующими амбициями. Стоило подумать о том, что подобный человек не прячется за мишурой Больших Планов, которые никогда дальше самих планов не идут. Нет, Рорат был из тех, кто доводит дело до конца.
   "Я был кретином, - думает Руслан. - Тогда просто шли дожди. Неделя непрерывных дождей".
   Рорат был рад Роману. Жадность и воодушевление, с которыми он говорил о своём "большом плане", новоприбывшего чародея развеселили.
   - Ты хочешь сунуть их в Аквариум?
   - Нет, я понимаю, что это невозможно. Но я знаю, как это использовать правильно, кому сказать, кого подтолкнуть. Потом будет больше, но пока начнём с малого. В нашем случае придётся пустить дым вперед огня.
   Рорат прислонился лбом к стеклу, по которому снаружи стекали потоки дождевой воды. На верандах грохот ливня оглушал, тогда Роман подумал, что это самое дурацкое место для беседы.
   - Я попросил Рита, чтобы он тебе рассказал, - сказал Рорат. - Знаешь, ты умнее остальных. Схватываешь гораздо лучше. Ты из тех, кто способен понять.
   Рорат виновато улыбнулся. Роман подумал о том, как сильно похудел его собеседник за этот месяц, как впали глаза, очертившись тёмными синяками.
   "Я был кретином, но мне хватило ума понять, что он тонул".
   - Раз я пришёл сюда, значит, я этого захотел. В конце концов, не бывает дыма без огня. - Он опустил ладонь на плечо Рората. - Я буду тем, кто тебя понимает.
  
   23
   - Ты не представляешь, что там было, - с такими словами Вишня разбудила его. Её расширенные зрачки, самодовольная улыбка, оголившая пожелтевшие зубы, исцарапанные руки... Он соскучился.
   - Там была Тварь!
   Руслан тряхнул головой и забормотал: "Стой, не тарахти, где Тварь, о чём ты вообще... тебя два дня не было и ты...".
   Вишня схватила со стола стакан и выплеснула ему в лицо остывший чай.
   - Проснулся? А теперь слушай. Я была на Маяке, а на Маяке была Тварь. У неё было семь... а, может, и восемь голов. Чешуя, лапы - они были по всей площадке... Нет, не объясню, этого монстра видеть надо. Неуклюжая оказалась, легко её убила. Вот подарочек будет тем, кто за нами следом пойдёт, её останки от стенок отскребать.
   Руслан вытер лицо простынёй.
   - А разрытки?
   - Чародеянки? Ещё за нами плывут. Вот так конвой. Маяков они не боятся.
   - Это не Твари, это просто рыбы. Что им Маяки...
   - Что, эти рыбы пригребли с плохими воспоминаниями? Потому что заключённых Аквариума кормят ими?
   Как удержать чародея в камере? Только лишив его магии.
   - Значит, там и вправду стены-аквариумы? И до черта этих рыб?
   Если окружить его коконом, давящим силу чародейства, если кормить его ядом, отравляющим тело.
   - Вишня, что за праздное любопытство?
   - Ты просто себя не видел. Серый весь, ещё немного и либо позеленеешь и тебя на меня вырвет, либо побелеешь и в обморок упадешь. Сразу говорю, - подняла руку, - выбираю последнее.
   Руслан выдохнул сквозь зубы.
   - Когда разрытки чувствуют магию, то будто пираньями становятся. Они разрывают мага на части, - сказал он.
   - Значит, в Аквариуме так убивают? - Она пожевала губу.
   - Слышала о мятеже чародеев?
   - Бунт Рычащих? Угу, но много позже. Я далеко от столицы была тогда. Говорили, мятежники были самых разных чародейских титулов, что они хотели Раки убить, и ещё говорили про переворот. Как я понимаю, ничего такого вы и не замышляли?
   - Нет. Они говорили, что главным был чародей Рон, хотя он никогда не был одним из нас. Его замели заодно, так же, как и ещё нескольких неудобных. На самом деле нас было всего семеро, и главным был старший ученик Рорат.
   Вишня нахмурилась.
   - Не старайся, ты про него не слышала. Хороший был парень. Он хотел перемен, не было у него в мыслях никакого переворота... Рорат случайно потянул не ту нить и распутал чёрный клубок. Вроде бы нить вела к Раки. До этого я был с ним ради развлечений в дождливые будни, но когда эта нить потянулась, он увлёкся сильно. Я испугался. Рассказал одному наставнику, который пересказал все царскому секретарю. Мне пригрозили потерей имени, я и струсил. Дальше ты знаешь. Я не думал, что все кончится... этим. Наговорили невесть что на них, дали громкое название - Бунт Рычащих - и бросили в Аквариум всех, чьи имена я перечислил, да ещё тех, от кого страстно хотели избавиться.
   - И тебя тоже?
   - Нет. Меня отпустили, имя сохранили. Да вот я услышал, что сначала в Аквариуме погиб один из бунтовщиков, от болезни, потом второй... Когда погиб Рит - он был моим другом - я не выдержал. Поехал в Аквариум, попросился к надзирателю. Тот сначала разозлился на меня, а после успокоился, чаем напоил, посмеялся. Сказал, хочешь узнать, что с твоими дружками случилось? Повёл меня в подземелье, завёл в комнату, где стояла одна только стеклянная бадья, а в ней была стая разрыток. Я всё понял, когда ввели Рората. Он в мою сторону и не посмотрел... Бросили Рората в эту бадью, и рыбы разорвали его. После этого меня осудили, как "ложно раскаявшегося", и посадили. Может, тоже хотели скормить разрыткам, но почему-то осторожничали.
   - Да ты у нас, оказывается, гад, - сказала Вишня, - и гад крупный. Только я вот думаю, почему твоих бунтовщиков казнили? Рората ещё ладно, он главный, а остальных за что?
   - Убили четверых. Может, Рорат успел им что-то рассказать, или же их использовали для прикрытия чего-то более сомнительного, не знаю, и думать не хочу уже... Как думаешь, завтра эти рыбы тоже будут следовать за кораблями?
   - Думаю, нет. Они не могут плыть сутками, большинство уже отстало. А вот от тебя они никогда не отстанут.
  
   24
   Утром чародеянок не было. Корабли медленно двигаются вперёд строем кильватера к тринадцатому Маяку.
   Этот Маяк считается центральным; стоит на маленьком острове. Он был перевалочным пунктом на пути к архипелагу: небольшая бухта, пара-тройка трактиров... На островке была деревушка. Она так и называлась до шторма - "Тринадцатая".
   К острову "Сноров" и "Сардоник" подплывали осторожно. Решили, что причалит только бриг, но и юркий флагманский не смог подобраться ближе, поскольку самого острова больше не было, после шторма он превратился в мель.
   - Вам придётся плыть на шлюпках, - сказал Брыза Руслану. - Осторожнее там, деревушка была вокруг Маяка, можете врезаться в остатки домов. Прощупывайте дно шестом.
   ...Шлюпка легко подобралась к Маяку. На месте деревушки они увидели затопленные наполовину каменные дома. Моряки пригибаются к бортам, заглядывают в слепые окна домов - внутри затхлая вода и разбитая утварь, стайки серебристых рыбок.
   - Скорее всего, жители укрылись на Маяке, - предположили на вёслах.
   Ничего не говорит о том, что этот Маяк построен не людьми. Наоборот - привычная каменная кладка, строгий стиль. Тринадцатый Маяк похож на обычные прибрежные маяки Государства, хотя он значительно больше.
   Вскоре лодку пришлось оставить. Идти по разбитой деревушке оказалось легко, ничто не трогает здесь, Шторм сделал развалины стерильно чистыми; он сделал деревню символической картиной. Вода прозрачная с голубоватым отсветом, дома заросли водорослями и мхом, суетятся крошечные рыбки, Маяк, стоящий на фоне оглушающе чистого неба... Руслан спросил себя, было ли это место так же красиво до того, как было уничтожено. Ему кажется, что окружающая его красота бесчеловечна во всех смыслах.
   Стальная дверь Маяка приварилась к косяку, Руслан разрезал её заклятием, и они шагнули внутрь.
   Тринадцатый Маяк был жилым: внутри него сидел чародей-лоцман, главный смотритель Пути. Но теперь ворсистый ковер расползся по всей комнате, как виноградная лоза. Деревянный стол пустил корни, дал крошечные ростки. Подсвечники на стенах расплавились и оплели паутиной стены, такая же паутина из расплавленной люстры покрывает потолок. Стулья, сервиз, шкаф, перила словно бы взорвались изнутри и расплескали по комнате застывшие брызги.
   - Что здесь произошло? - пробормотал моряк.
   - Похоже на всплеск магии, - сказал Руслан. - Смотритель Пути был чародеем.
   Да, но на всплеск гигантской мощи, который был бестолково рассеян вокруг. Предметы ринулись из контуров в погоне за своими тенями. То, что в мире реальном похоже на магический взрыв, в мире внутренней силы на самом деле катастрофа, уничтожившая души предметов и превратившая их в искусственное продолжение Маяка.
   Нехотя они стали подниматься. Прошли мимо распахнутых дверей - внутри боковых комнат те же металлические сети и проросшая древесина, а в углах, собранные в аккуратные горки, лежат останки людей.
   - Их раздавило? - спросил один из моряков. Другой поднял с пола бедренную кость и показал Руслану.
   - Видите бороздки? Её обгладывали.
   - Был голод?
   - Шторм бушевал четыре дня. Я не думаю, что за это время можно было дойти до такого.
   - Может, Тварь?
   - Не пока горел Маяк, - сказал Руслан. - Хотя, возможно, люди пережили шторм, а потом пришла Тварь. Или действительно начался голод. Мы здесь не для того, чтобы расследовать. Идёмте.
   Они муторно поднимаются на площадку с ядром. До этого момента Руслан не думал, что следы крови могут оставаться надолго: багровые пятна отмечают укромные закутки лестницы. В этом Маяке время будто замедляется; говорили про тринадцатый, что живший в нём смотритель Пути выглядел оскорбительно молодым в свои восемьдесят четыре.
   В кабинете того самого смотрителя лежит скелет, ещё обтянутый ссохшейся кожей.
   - Посмотрите на его уши, - сказал моряк, показывая на перепонки. - Что за чёрт! И его позвоночник! Это шипы?
   - Что с ним случилось? Это человек?
   - Возможно, - пробормотал Руслан. - Я знаю не больше вас. Давайте уже зажжём Маяк и уйдем отсюда.
   Никто не возразил.
  
   25
   - Поверить не могу! Ты наконец-то решил удостоить наш корабль визитом! Ты же так не любишь летать, - сказала Вишня, когда Руслан ввалился к ней в каюту. - Я видела, как ты зажег тринадцатый. Как на солнце смотришь.
   Руслан перестал кидаться из угла в угол.
   - Ты меня сейчас слушала? Слышала, что внутри Маяка? Как ты думаешь, что случилось?
   - Мне казалось, ты сам понял, - сказала чародейка. - Когда уходит душа, её материальная оболочка готова сделать что угодно, чтобы её вернуть. Но всё зависит от души. Душа металла, душа дерева не то же самое, что душа человека. Дух и материя живых существ могут недолго существовать по отдельности, поэтому люди, наверное, перенесли этот всплеск, но их тела пережили метаморфозу.
   - А потом душа вернулась, но тело уже было другим, - закончил Руслан. - Всё-таки они уже не были людьми. Но что сделало подобное?
   - Может, это была Великая Тварь.
   - Что?.. Вишня, я серьёзно, сейчас не время вспоминать о выдумке моряков.
   - Ты хоть слышал эту выдумку? Мой капитан говорит, что обычные Твари могут убить твоё тело, но если на тебя нападёт одна из Великих Тварей, она может убить твою душу. Великие Твари родились вместе с Океаном и он им брат, потому что сам Океан - Великая Тварь, из чрева которой все мы вышли.
   - Твой капитан псих, надо было попросить другого.
   - Да, мне предлагали десяток на выбор.
   - Не стоит многого ждать от капитана, который лишился имени из-за слона.
   - Зато он никого не предавал, разве что слона!
   - Да что ты взбеленилась? - удивился чародей.
   - И вправду, чего это я?.. Просто иногда срываюсь. Всё думаю: о Картаве, дочери, муже... Если бы можно было родиться заново, я бы взяла другое имя. Сделала всё иначе. Не стала бы работать на царевича... Нет, ещё раньше. Не стала бы убивать... Ещё раньше - не вышла бы замуж. Не было бы детей, и чародейкой бы не была, и не делала то, чего не существует, важнее того, что существует. Тебя тоже не было бы в моей жизни.
   - Ну, спасибо, - пробормотал, и обнял её. Вишня уткнулась в его грудь. - Если тебя это утешит, я готов поверить в Великих Тварей и рассудительность твоего капитана.
   - У моего капитана ветер в голове, к тому же шквальный, - пробормотала чародейка. - Он путает белену с подсолнухом и слона вез, поскольку ему сказали, что это кенгуру.
   - Правда? - поражённо переспросил Руслан
   В груди стало щекотно - она смеется.
   - А ты враньё, командорище. Теперь я вижу, как ты веришь в моего капитана!
  
   26
   Это случилось через два дня. На полдороге чародейская сила Маяков тает, их свет почти не виден, и Твари снова могут напасть на корабли. Хотя и первую половину пути после Маяка тоже расслабляться не стоит, не все морские жители сразу разбегаются, некоторых огонь Маяков поначалу злит.
   На рассвете молочная плёнка поползла по волнам. Упавшие вниз облака выгибались морскими змеями, мир вокруг кораблей сужался, пока не остались только палуба и едва видный нос идущего следом "Снорова".
   В полдень туман не рассеялся. Как и в обед. Густые, почти материальные куски цепляются за мачты и развеваются рваными парусами. Туман заползает в подставленные ладони, пахнет горной свежестью. Туман забирается в кружки, путается в волосах, садится в углах - и будто наблюдает. Палуба скользкая, парусина и такелаж намокли - сырость, кажется, забралась внутрь тела, чтобы сгнить вместе с ним.
   В конце дня они не увидели шестнадцатый Маяк. К обеду следующего стало ясно, что корабли сбились с Пути. Лоции упорно показывают вперед, единственные верят, что курс правильный.
   Руслан стал чаще летать на "Сноров". Вишня тёплая, нежная и всегда сонная. Сонный и весь экипаж бригантины, будто измождённый.
   На "Сардонике" наоборот - хаос. Волнение будоражит команду, побуждая их вспоминать прежнюю - в основном незаконопослушную - жизнь. Брыза с боцманом нещадно гоняют моряков, заставляют до одури драить палубу, перебирать такелаж, выгонять куски тумана из трюма. Один из непокорных был искалечен капитаном.
   Руслана трясет от поступков Брызы, но возражать он не собирается. Какими бы ни были методы капитана "Сардоника", они действуют.
   А экипаж "Снорова" всё меньше волнует, что происходит. Моряки большей частью спят, и Вишня целует Руслана сквозь дрему.
   - Идём на бриг, - сказал он ей под конец третьего туманного дня. Тошнотворная сонливость подбирается и к нему.
   - Я останусь здесь.
   - Ты уйдёшь со мной!
   - Ты меня не рожал, не покупал и фамилию свою на меня не вешал, так что не командуй, я тебя, может, и посильнее буду, как чародейка. - Она встала с постели, завернулась в простыню. - Сказала, что останусь. А ты давай, возвращайся к монстру своему капитану, и лучше не приходи больше сюда. Я тебе буду письма слать.
   - Я буду прилетать каждые восемь... нет, шесть часов.
   Вишня поцеловала его.
   - Матерь с тобой, иди уже.
   Руслана так клонило в сон, что он едва долетел до борта "Сардоника". Боцман только головой помотал и подосадовал, что чародей не его подопечный.
   Возня с лоцией Руслана взбодрила, но Брыза не пустил его опять на "Сноров".
   - Разлетались вы! Вы нам тут нужны, чёрти что твориться, как бы не сгинуть. Сидите здесь!.. Кстати, один моряк ударился - вроде не сильно, но помогите ему.
   Возражать капитану в данный момент всё равно что пытаться протаранить шлюпкой галеон. Чародей занялся раненым, вздрагивая от раздавающихся с разных концов корабля криков боцмана и Брызы.
   Моряк умер от внутреннего кровотечения через час. Через два часа прилетело чародейское письмо от Вишни. Цветная птица-оригами упала в ладони Руслана.
   "У нас порядок, командорище. Плывём полным ходом за вами попятам. Один матрос поймал на палубе крысу и начал представления с ней показывать. Мне нравятся крысы. У них смешные носик и усики... Усики делают животных милыми, чего о людях не скажешь.
   А ещё у нас сзади сияние: голубое, фиолетовое и золотистое. Туман переливается.
   Знаешь, я всегда хотела взять облако в руки. Мне удалось это сегодня".
  
   27
   Лоция всё показывает вперед, но к концу четвертого дня они так и не увидели Маяк. Погиб второй матрос - бросился на собственную саблю.
   Молочные облака обволакивают людей, от тумана не уйти. Руслан понимает, что это самовнушение, но паника, как и промозглая сырость, не оставляет его.
   "Командорище, у нас всё по-прежнему. Впрочем, ты и сам видишь, что ничего не меняется. Команда все спит. Один, правда, не проснулся, сейчас пытаемся узнать, отчего. Сияние позади корабля все ярче становится, очень красиво. Завораживает, правда? Будто за нами гонится радуга".
   "Командорище, знаешь, тот моряк, что крысу дрессировал, теперь взялся устраивать соревнование на "самую ужасную песню из всех, что вы знаете". Матерь! Я никогда не думала, что народное творчество может быть настолько оригинальным. Высылаю тебе тексты пары песен, что я здесь услышала. Надо было мне посвятить жизнь собиранию песен, я теперь это понимаю".
   "Командорище, ты видишь это сияние? Невероятно! Знаешь, когда я смотрю на него, я перестаю бояться. И забываю. Я уже о многом научилась забывать - вот только я не могу тебе сказать, что именно я забыла, потому что я забыла это слишком хорошо.
   Тот моряк, что крысу дрессировал и песни собирал, уснул. Навсегда уснул. Кажется, он умер по той же причине, что и другой - он вроде бы как захлебнулся туманом.
   Так что не давай своим матросам долго спать".
   Руслан не вовремя получил последнее письмо. Пропал матрос, его искали всей командой, но не нашли и следа. Брыза штормовал. Приказал "меньше двух не собираться".
   Сколько Руслан ни пытается смотреть, никакого сияния позади бригантины он не видит.
   Впрочем, он едва ли может разглядеть сам "Сноров".
  
   28
   Утром на них напали. Безвестная Тварь побилась о дно корабля, сделала пару пробоин и была такова. Руслану её атака больше показалась паникой, будто бы она тоже страдала от тумана.
   Письмо Вишни прилетело с опозданием, но чародей, заморенный работой в пробитом трюме, едва ли это заметил. Бумага на ощупь стала мягче. Он поднял глаза на "Сноров", но по-прежнему смог рассмотреть только бушприт бригантины.
   "Командорище, мы тут играем в карты. На раздевание. Оп!
   ...Уже пятеро моряков уснуло. Мы всё сгоняем туман, но не очень получается. Кажется, туманом забито почти всё.
   Картава был чудесным человеком. Однажды меня послали работать в чумную деревушку, люди умирали там, как мухи, а мне поручили убедиться, что наследник одной именитой семьи действительно скончался от чумы. Конечно, послали с намёком: будь добра, помоги ему на тот свет поторопиться. Я не собиралась этого делать. Приехала в поместье, а там вся его семья болела. У этого опального наследника было четверо детей - то есть, тоже нежелательных, и мне тоже следовало бы их убить, но я их спасти пыталась. Ни одного не спасла. И наследника того тоже не спасла. Только жену его. Несчастная женщина!
   А когда я вернулась в столицу, мне благодарность выразили. Мол, молодец, что никто в живых не остался. Я думала, с ума сойду. Извела меня такая жизнь.
   Картава спас меня тогда. Я всегда мечтала о сильном плече - Картава стал им... Почему раньше всех уходят самые лучшие?".
   К вечеру кровотечение началось сразу у двух моряков. Брыза орал на Руслана: "Какого чёрта нам дали чародеев, если они даже людей спасти не могут?!". Чародей бесился. Он лечил, питал магией лоции, гонял магическим ветром туман. Под вечер настолько устал, что не сразу вспомнил, как надо отдыхать. Капитан приказал Руслану ложиться прямо на палубе - кажется, он боялся, что чародей не проснётся.
   Но он проснулся - от того, что по его щеке едва ощутимо бились бумажные крылышки. Прихлопнул магическую птицу и удивился, какой почти невесомой стала бумага.
   "Мне всегда казалось, что у тебя лучше получалось лечебное чародейство. Когда мы год назад с тобой в центр континента поехали, помнишь, как ты вылечил ту слепую? Я думала, это невозможно, пока ты не сделал. Мне всегда казалось, что ты - творец невозможного. Дурак-Картава.
   Ты и меня вылечил. Я бы умерла от тоски.
   Здесь, за кораблём, радуга, туман, тихий океан. Мне кажется, о чём-то подобном я когда-то мечтала.
   Кстати, тот самый моряк, что крысу дрессировал, знаешь, что снова сделал? Требует теперь от моряков, чтобы они описывали женщин, которых сильнее всего любят. Хочет составить средний портрет. Составил. Ну и уродина. Не верьте среднему мнению".
   Это было чужое письмо. Не ему, Картаве. Руслан посмотрел на нос "Снорова", будто бы спрашивая, есть ли спасение от этого ужаса?
   Со стороны бригантины подул легкий ветерок. Он принес запах гнили.
  
   29
   "Я спросила у радуги, что я забыла. Я так ясно помню тебя. Всё, до родинки. Я не знала, что любила тебя, пока ты не ушёл, хоть и вышла когда-то за тебя. Наша дочь? Не спрашивай. Она жива, здорова. Большего и не надо. Лучше поговори со мной. Слышишь? Немедленно поговори со мной!".
   - Вы думаете о своей коллеге? - спросил днём Брыза.
   - Я... не знаю. Может... я...
   - Нет, сидите здесь. Вдруг ещё кому станет плохо. Вы меня хоть порадовали сегодня, одного моряка всё-таки откачали.
   Руслан измождено кивнул. Его мутит. И откуда только капитан берёт силы? И это изуродованное лицо... Правду говорят, у лидеров должен быть физический недостаток. Чародей теперь понимает скрытую мощь уродливого.
   Руслан склонился над лоцией, всё думая об утреннем послании Вишни. Должен ли он отвечать на чужие письма? Что ему сказать? Чьим именем подписаться? Именем её мужа? Но он даже его не знает.
   Если бы чародей едва ли не падал в обморок от усталости, он бы ринулся на "Сноров". Если бы Брыза позволил ему хоть на шаг отойти... Если бы не эта вонь разложения, просимая ветром с другого корабля... Если бы не сковавший его ужас... Неуверенность... Если бы эти письма были адресованы ему...
   - Капитан, я полечу на "Сноров". Я должен узнать...
   - Вы не полетите.
   - Но "Сноров"...
   - Нет больше "Снорова", - сказал капитан с сочувствием. - Разве вы не видели? Не говорите, что не заметили. Нос корабля просвечивает. Он почти стал частью тумана. Только посмотрите на письмо вашей коллеги.
   Руслан опустил глаза на ладони - письмо тает.
  
   30
   "Я влюблена! Мне кажется, что по моим венам течет соль из Океана. Я влюблена в этот мир.
   Ты ко мне да не оттого успеешь. Я говорила как жаль и молчала не о том, что напрасно и тянула так долго. Я искала что-то действительно дорогое. Ты можешь приходить. Ценный дар. Радуга. Самое прекрасное, бесконечно была признательна... Возвращайся ко мне".
   - Я не мог ничего сделать. Милосердием было позволить ему умереть, - сказал Руслан, когда моряк, которого он, казалось бы, вчера поставил на ноги, утром нового дня умер. - Я не творю чудес.
   Брыза хмуро гладит пальцами подбородок, смотрит на мертвеца.
   "Неужели он действительно так за каждого переживает?" - подумал Руслан.
   - Вы ещё что-то хотели мне сказать? - мрачно спросил Брыза.
   - Да. Я сейчас же полечу на "Сноров". И вам меня не остановить. - Чародей ждал возражений. Их не последовало. - Я в каждом письме звал её сюда. Угрожал, умолял, требовал. Я её... люблю, наверное. Я должен хотя бы увидеть её ещё раз. Даже если... Даже если мне не стоило бы этого видеть. Если бы вы не запретили мне летать на "Сноров", я бы спас её!
   - Никого бы вы не спасли, сами бы сейчас с мозгами собственными не совладали!.. Знаете, а ведь это она сама мне письмо написала, когда вы тогда от неё вернулись. Сказала, что корабль будто проклят, что туман хочет их убить. Пока не "Сардоник" - его, видимо, эта Тварь решила оставить на закуску, - но "Сноров" точно. Она сказала, чтобы я вас туда не пускал. И что погибнет вместе с командой. Какая сильная женщина, - пробормотал Брыза. - Жаль, я её почти не знал.
   Руслан помотал головой. Мысли путаются. Туман - Тварь?
   Он вспомнил давний разговор:
   "У них есть главная? И как же она выглядит?"
   "Да никак. Нет у неё тела, нет её. Только дух один и есть, и он проглатывает корабли вместе с командой и превращает каждого человека в Тварь".
   - Я полечу на "Сноров". Я хотя бы должен...
   - Даю вам восемь минут. Восемь! - рявкнул Брыза. - Если не вернетесь, я вас прокляну. С вами у нас хоть какая-то надежда спастись есть.
  
   31
   Он приземлился на палубу бака бригантины. Плаксиво скрипят снасти, тяжело понять, где туман, а где доски корабля. Ничего не видно на расстоянии вытянутой руки.
   Руслан двинулся вперед - как будто идёшь по воздуху или по воде. Ещё немного - и провалишься в трюм или вовсе прямо в преисподнюю.
   Первого матроса он увидел возле руля. Туманное, зыбкое тело, без видимых ран, но запах, как от трупа. Он держит такой же зыбкий штурвал, пялится в белоснежную пустоту перед собой.
   - Эй, - хрипло позвал Руслан. Моряк не двинулся.
   - Вишня! - крикнул чародей.
   Но в ответ вышел только капитан "Синистра". Он что-то беззвучно сказал рулевому и посмотрел на небо.
   Руслан быстро зашагал, с отвращением и ужасом огибая тени людей. Так, идя вдоль борта, он и нашел Вишню.
   Чародейка сидит возле грот-мачты, прижав к груди колени, и пишет на бумаге, которая похожа на оторванный от тумана клок.
   Это очередное письмо ему.
   Нет, не ему. Чужое письмо кому-то другому. Но если она ещё пишет, значит, она что-то помнит, значит, она ещё жива.
   Вот только от живых не пахнет так.
   Она задумчиво подняла глаза к небу, прикусила карандаш.
   - Вишня, - позвал он. Протянул руку, собираясь к ней прикоснуться... Но его скрутило. Древний, взращенный эволюцией страх перед заражённым наполнил его отвращением. Как будто он пытается прикоснуться к гигантской сколопендре.
   Тень чародейки бросила на палубу карандаш, сложила бумагу в туманную птицу и пустила в сторону "Сардоника".
   Руслан сорвался следом за письмом. Нагнал его уже у брига, сел на борт и развернул:
   "За веками его бы ждала и не случайно с опозданием... Завтра..."
   Скомкал бумагу и бросил за борт. Она растаяла, так и не коснувшись воды.
  
   32
   - Туман стал реже, - сказал на следующий день Брыза. - Видно гораздо дальше. Вот только... - Капитан кивнул за спину. - Его теперь тоже лучше видно.
   Руслан кивнул. "Сноров" как на ладони - можно даже разглядеть тени людей. Мёртвый корабль похож на серебряную плёнку, на продолжение тумана. Экипаж "Сардоника" отчаянно стараются не смотреть на опекающий их призрак бригантины.
   Чародей всё думал о том письме, что получил утром. С тех самых пор, как Тварь сожрала "Сноров", Вишня написала письмо именно ему - пускай оно почти сразу же растаяло, но в вязи бессмысленного набора букв Руслан смог увидел внятную строчку, адресованную ему: "Потопи корабль".
   "Сардоник" заложил вираж. Скрипят пушки, вспыхивает порох. Первый залп продырявил "Сноров" - туман поддался, сломался; он, наевшись, сам стал материальным и потому открытым для атаки. Тени на палубе засуетились, замотали головами, пытаясь увидеть врага. "Сардоник" для мёртвого экипажа будто не существует.
   Дали второй залп, после чего Брыза приказал разворачиваться, уводить корабль от жалкой попытки слепой атаки. Зыбкие ядра долетают до борта рваными клочьями тумана, неспособными причинить вред.
   "Сноров" начал тонуть. Носовая фигура - раскинувшая руки Матерь - обняла воду.
   Руслан наблюдает, как туман собирается вокруг "Снорова". Корабль уже не видно - только большой облачный шар.
   Из шара вырвалась серебряная птица. Письмо отчаянно спешило к "Сардонику", но растаяло на полпути.
   Прямо по курсу показался шестнадцатый Маяк.
  
   33
   Змей больше не может спать. Из последних сил он терпел иной разум, коверкавший его сны, но когда его собственные сны исчезли, сменившись чуждыми, он не мог терпеть. Вся его сила - сны. Кто он без них? Океан убьет змея, как только почувствует, что он ослаб.
   Сегодня... ему снилась женщина людей. Ему снился туман. Ему снилась прозрачная бадья, в которой плавали куски плоти. Ещё ему снились готические башни, увитые узорами каменных лоз, охраняемые спящими химерами. Ему снилась река, через которую перекинуты ажурные мостики. Вместе с образами мест и предметов к нему приходили их названия, вместе с ликами людей к нему приходили их имена.
   Это чужой сон. Это чужая сила и чужая память.
   Змей ринулся навстречу тому, кто забрал его сны.
  

4 глава

Крик Маяков

   34
   Ему полюбился Океан.
   Внезапная страсть к тому, на что смотрел каждый день, но по-настоящему не видел. Волны, их нескончаемый бег...
   Ему полюбились Маяки.
   Всякий раз он гадает, каким будет новый. Был похожий на пирамиду, был с шарообразной площадкой, а ещё один, самый красивый, с угольным орнаментом рыб, черепах и даже кораблей, нарисованных так, будто они родня Тварям.
   "Сардоник" штурмовали молчаливые звери, били по днищу невидимые рифы, пытался потопить семичасовой шторм. Руслан вольготно встречал неприятности, магия слушалась его так, как никогда в жизни: он творил то, что, наверное, можно было бы назвать чудесами.
   Каковы ни были его старания, "Сардоник" нёс потери. К двадцатому Маяку плыл потрёпанный бриг с экипажем в одиннадцать человек.
   "Осталось совсем немного, - говорил чародею капитан, - осталось четыре Маяка".
   Руслан редко что слышит, мало что замечает. Он словно дрейфует в иллюзорном Океане, рожденном в его собственном разуме. Имя этому Океану - сны.
   Ему снилась тихая лагуна с нежно-голубой водой, свет чертил на дне узор рыбацкой сетки; Руслан шел, ощупывая босой ногой перламутровые камни, осторожно обходя притупленные временем и водой черенки амфор.
   Бухту окружали три скалы, каждую из которых венчал Маяк.
   Один был наполовину разрушен: сквозь пустые окна виднелась искусная древняя мозаика, затянутая виноградной лозой. Битые ступени Маяка выходили из ворот калитки и спускались со скалы в воду лагуны. Маяк был прекрасен, как дорогие сердцу воспоминания.
   Второй оказался искусно прост, без лишних линий и украшений; он сверкал новизной, не внося своим существованием ничего уникального, но в то же время заставляя взглянуть на саму обыденность как на нечто сверхъестественное. Он был прекрасен, как настоящее мгновение.
   Третий слепил, он был эфемерным. Расплывчатые черты едва удавалось уловить, настоящий облик ускользал. Он был изыскан, как воображение, которое люди привыкли называть мечтою.
   И существовал ли у него, в этом чужом сне, выбор между тремя путями? Он мог подняться на любой Маяк.
   Но до конца сна он так и стоял посреди лагуны - не потому, что не мог выбрать, а потому, что самым прекрасным выбором ему казалась возможность остаться и смотреть на все три, и мечтать о каждом из трёх. Тогда всё в этом сне будет принадлежать ему.
  
   35
   - Вы, как я вижу, совсем перебрались спать в кают-компанию, - заметил Брыза.
   Руслан приподнял голову со стола и потер спину. Он подумал, что палачи Аквариума многое потеряли, не включив стулья с "Сардоника" в перечень пыточных приборов.
   - А здесь холодно, - сказал Руслан.
   - Неужели заметили. - Брыза попыхтел папиросой. - Знаете, я думал, вы истерики закатывать начнете, а тут - просто блаженный вид, хоть молись на вас. Лучше бы истерики закатывали.
   - Вам от этого станет легче? Мне точно нет, - безынтересно сказал Руслан. - Хотя, знаете, мне такие чудесные сны снятся, что хоть не просыпайся.
   - Я вам не проснусь! - прикрикнул капитан. - Как мы без вас Маяки зажигать будем? Папиросой? - Брыза наглядно взмахнул своей. - Лучше бы пока сходили, трюм зашили.
   ...В трюме к запаху сырости добавился едва уловимый... не запах даже, скорее ощущение. Чародей растерянно попробовал воздух на вкус.
   Два моряка равнодушно и устало проверяют днище. Руслан идет следом, прощупывает влажные доски и накладывает воздушные заплаты, отстранённо думая, что после его смерти "Сардоник" просто разойдётся по швам. Конечно, моряки набивают поверх воздушных заплат материальные, но толку от них меньше, чем от магии.
   Он провёл ладонью за бочкой с водой - и рука угодила в слизь. Руслан посмотрел на пальцы: с них свисают жидкие нити салатового цвета. Похоже на растение.
   - Эта зараза повсюду, - сказал один из моряков. - Только где что запустим, так и появляется!
   Чародей внимательно всматривается в слизь, осторожно ощупывал её магией. Ничего особенного. Но всё-таки сжёг и прошёлся с моряками по всем углам, высматривая салатовые пятна.
   От работы их оторвал окрик с верней палубы.
   - Поднимайтесь сюда, - позвал кок. - Тут такая чертовщина!..
   "Сардоник" вплыл в пятно прозрачной светящейся воды. Руслан увидел, что источник лазурного света - подводные растения, похожие на водоросли, но не они удивили и поразили моряков.
   По правый борт под водой в скоплении светящихся растений лежит огромный линейный корабль - на таком, бывало, под триста человек экипажа набиралось. Лежит прямо - мачты целы, корпус без пробоин. Можно рассмотреть малейшую деталь на палубе. Всё в идеальном состоянии, даже кормовые огни не разбиты. Как будто корабль решил продолжить своё путешествие под водой.
   - Никогда такого не видел, - пораженно сказал Брыза. - Вы только посмотрите на него! Хоть со дна поднимай, и вперед!
   - Капитан! - закричал моряк. - Там ещё!
   Уже по левому борту в голубом сиянии они увидели фрегат. Три нетронутые мачты, на которые, кажется, вот-вот поднимут паруса. Можно рассмотреть каждый изгиб вычурной резьбы на корме: покрытые позолотой львы, держащие герб, орёл, витый узор фонарей... На носу фигура Матери. Такие фрегаты некогда перевозили добытые на архипелаге алмазы. Они были хорошо вооружены: до шторма Путь кишел пиратами, чью страсть к обогащению не могли остудить даже Твари. На потонувшем фрегате выкатаны пушки, таращатся пустыми жерлами на дно. Идеальное состояние.
   Прямо по курсу под водой показался ещё корабль. Баркас. Строй мачт, точность деталей... Идеальное состояние.
   - Знаете... - пробормотал чародей. - Мне это напоминает выставку...
   Четвёртый. Галеон. Пятый. Бриг. Шестой. Похоже на перестроенный брандер.
   Все виды кораблей, которые когда-либо плавали между континентом и архипелагом с тех самых пор, как был открыть Путь. Все в идеальном состоянии. Руслан насчитал сорок кораблей, может, было и больше. А ведь ни о чём подобном никогда не говорили, не было даже легенды о подобном музее...
   "Сардоник" оставил позади голубое сияние. Их ждет шпиль двадцатого Маяка.
  
   36
   Для Романа сны не значили ничего. Потом он стал Лишённым Имени, попал в Аквариум - там, среди стен камеры, в компании безмолвных разрыток, сны стали пыткой, самоистязанием.
   Но теперь сны что-то невероятное. Картины неведомых миров меняются в фонтане радуги: он видел золотые поля, засыпанные снегом лощины, кипящее жерло проснувшегося вулкана...
   А этой ночью к нему пришли чужие воспоминания.
   ...Тысячи лет он спал на дне, управляя своими мирами, пока не очнулся от того, что безумное течение уносило его в неизвестность.
   Каким бы сильным он ни был, как бы глубоко ни лежал, что-то скрутило его и затащило в мясорубку водоворотов. Океан показал силу, играл им. Течение, пропитанное магией реальности, которой он ничто не мог противопоставить, волокло его всё дальше от того места, которое Змей Снов рискнул назвать своим логовом.
   Для Великой Твари время величина неважная, но всё-таки те дни, в которые течение несло его сквозь Океан, показались Змею бесконечными. И чем ближе к источнику шторма он приближался, тем громче становился странный шум, который вскоре перерос в истошный крик.
   Бороться с беспорядочно мечущимися волнами, которые бились пенными лбами друг с другом, не хватало сил, его сносили гигантские валы, пока не выбросили на землю.
   Он поднял голову - и увидел источник оглушительного крика.
   Маяк стоял в центре голой земли, когда-то бывшей океаническим дном, а четыре стены воды - четыре гигантских цунами - спиралью вращались вокруг каменного основания. Маяк был мал, но столб бардового сияния поднимался с его купола и уходил в небо.
   Змей Снов недолго смотрел на Маяк, он получил ответ. Нырнул обратно в толщу воды, борясь и чудом побеждая.
   Лишь поймав нужное течение, он оглянулся. Алый столб упирался в небо, вращались вокруг него лопасти четырёх цунами, как будто в Океан вгрызалась гигантская буровая машина.
  
   37
   Руслан долго жевал остатки сна, вслушивался в шёпот Океана. Только через час он смог убедить себя, что он - человек, а не Великая Тварь, чьей-то прихотью закинутая в центр шторма Орда.
   "И какой это был Маяк? - думает Руслан, вспоминая столб пламени. - Шестой, тринадцатый? Может, двадцатый? Или это происходило со всеми? Тогда нет больше Чаруша, его снесло, так же, как и те города на восточном побережье континента. Там не осталось даже развалин... Но ведь возле тринадцатого... Небо, тринадцатый! Значит, это сделал сам Маяк?".
   ...В кают-компании в такт качке танцуют фонари. Руслан сел за стол, к перешептывающимся матросам: разговор вялый, в основном о недавно напавшей Твари. Ещё обсуждает последнюю лоцию, которая сейчас показывает Путь. После того, как она погаснет, остаётся надеяться только на карты.
   Шило - один из самых буйных матросов - пробормотал, что Руслану стоило озаботиться и забрать лоции со "Снорова".
   - Брать что-то с проклятого корабля... Ты что, умом тронулся? - рассердился кок.
   Руслан криво усмехнулся - на него самого, после того, как он вернулся с корабля Вишни, перестали настороженно коситься только день назад.
   Из камбуза принесли воды, крекеров, вяленого мяса, рыбы. Руслан поборол очередной приступ отвращения к еде. На вкус вода странно сладковата.
   "Может, я болен?".
   - Эй, кок! Что за гадость? Есть невозможно! - кричит Шило.
   - В чём дело? - нахмурился здоровенный детина. Руслан его побаивается. - Даю, что есть!
   - Ты это не из крыс делал? - мстительно поинтересовался Шило.
   - Крыс? - Кок хрюкнул. - Покажи мне хоть одну крысу на этом корабле!
   - Вот я о том же...
   Капитан поднялся на ноги и перебранка мигом закончилась. Брыза посмотрел на матросов, с которыми Руслан на днях латал трюм.
   - Что у вас там произошло? - в голосе неприкрытая угроза.
   - Там всё чисто, - заступился за моряков чародей. - Клянусь.
   - Спустимся, - предложил капитан.
   На вид трюм в порядке, даже салатовые пятна исчезли. Запах у воды и продуктов привычный, но вот вкус отвращающий. Команда даже не может провести столь желанный сейчас акт линчевания. Всем хочется отомстить - но некому и не за что...
   К полудню они добрались до двадцать первого Маяка.
   Руслан глотал в шлюпке какао, когда два моряка везли его к узкому строению.
   Самый маленький Маяк Пути походил скорее на столб: слишком узкий, два человека едва ли смогут разминуться в его основании. Чародею пришлось пробираться вдоль стены по винтовой лестнице со смехотворно маленькими ступеньками. Площадка Маяка два шага шириной, она идеально приспособлена для самоубийства, но никак не для магического огня. Руслан долго примеривался к ядру, в конце концов рискнул кинуть светоч и соскочил вниз сразу через несколько пролетов, но всё равно немного обжег спину.
   Возле лодки один моряк хлопает другого по щекам.
   - Эй, Хар, ты что?
   - Паршиво мне, - пробормотал Хар трясущимися губами. - Давайте плыть отсюда.
   Руслану пришлось сесть на вёсла, а после помогать поднимать моряка на корабль. Хар уже весь трясся. Через час у него случилось что-то, напоминавшее бесовский припадок, но к тому времени у экипажа прибавилось других забот. У кока свело живот, у пары матросов начались безумные головные боли - одного даже пришлось привязать к мачте. У юнги вскрылись старые язвы, которые когда-то оставила ему на прощание чума; бедолага и испугаться не успел, как его вышвырнули за борт.
   Теперь их десятеро.
  
   38
   - Во всем виновата еда, - говорит Шило. Он швырнул в угол камбуза мешочек муки и саданул кулаком по столу. - Кок, говори, Тварь тебя подери, что ты туда насыпал?
   Молочно-белый кок не нашел в себе сил даже огрызнуться. К нему на всякий случай приставили матроса, но это лишнее - внутренности моряка сводит боль, захоти он сопротивляться, всё равно не сможет.
   - Он бы себя не отравил, - сказал Руслан. - Да и смысл? Мы тут и так почитай что смертники.
   Шило схватил чародея за воротник.
   - Не смей даже каркать, скотина. Тебя давно уже надо было за борт выбросить. - Серые глаза нехорошо сверкнули. - А это мысль. - Шило повернулся к моряку Гору, охраняющему кока. - Вышвырнем этого ублюдка и уплывем назад!
   - А карта? - с сомнением спросил Гор. Иидея не пришлась ему по душе. У моряка мучительно чешутся руки, местами он уже содрал кожу и проводит кровавыми ногтями по плоти в надежде хотя бы заглушить отвратительное чувство болью.
   - Ну, у нас ведь есть это. - Шило тряхнул чародея. - Он живо нам всё расколдует. Правильно я говорю? - прикрикнул он на Руслана.
   Чародей посмотрел в глаза матросу.
   - Осталось всего три Маяка. Мы ближе к архипелагу, чем к континенту.
   - Да кому нужен твой архипелаг! - Шило вновь его тряхнул. - От него наверняка и камня не осталось! Сделай корабль Безымянным, и мы уплывём.
   - Лишённый Имени на Безымянном корабле... ха, - едва слышно пробормотал Руслан.
   - Нет, как же так, - глухо сказал кок. - Они сказали, убьют... семьи... И мой сын, моя жена...
   - Никто и не узнает, что мы вернулись! - рявкнул Шило.
   - Узнают, - сказал Руслан.
   - Ну и пусть! Пусть узнают! Узнают всё, что здесь произошло! И с "Синистром", и со "Сноровом"... И с нами!
   - Узнать-то узнают, ты не беспокойся так, - произнес чародей. - Но им плевать на это знание, уж поверь. Можете повернуть корабль, но куда вы поплывете?
   - Мест много, надо только покинуть Путь.
   - И на выходе из него нас встретит царский флот, - с издевкой сказал Руслан. - Безымянный корабль, вышедший из Пути, - уже одного этого достаточно, чтобы в нас полетели пушечные ядра с флагманского галеона.
   Шило пожевал губу. Чародей верно говорит, но моряка гонит отчаянье, он не может так просто остановиться...
   Этот новый враг... его нельзя победить. С ним невозможно договориться. Его даже увидеть нельзя. Это "что-то", чем бы оно ни было, забралось внутрь - в сердце, в легкие, в мозг... Это "что-то" ищет слабые места и бьёт по ним с равнодушной жестокостью.
   Шило ощущает, как дрожит его тело - то, что всегда беспрекословно подчинялось ему... Его тело сдаётся.
   И он не может достать саблю. Это первый враг, с которым он не может сразиться.
   - Я убью тебя, чародейская сука! - взревел Шило.
   Моряк выбил Русланом дверь и протащил по палубе. Ударил его о борт и стал толкать вниз, в воду. Чародей попытался призвать магию, но заклинание застряло в горле, когда его сдавили потные ладони. Шило стал отклонять голову Руслана - воздуха не хватает, он уже висит над водой.
   Сразу несколько моряков обхватили Шило и повалили обоих на палубу. Матерясь, Брыза пытается разжать вцепившиеся в шею Руслана руки. Кто-то ударил по спине Шило хлыстом, кончик прута проехался Руслану по рёбрам, однако руки на его горле разжались, и он наконец-то смог вдохнуть.
  
   39
   Ночь хороша: безлунная, рой звезд; в серые паруса "Сардоника" дует попутный ветер. Последняя лоция давно погасла, но Брыза точно следует указаниям старых карт. Шило заперли в матросских каютах, остальные моряки разбрелись по палубе...
   Да, миры, которые снились Руслану в последние дни, великолепны, но он их боится. Чародей знает, что это чужие сны - они принадлежат Твари, которую такой обмен не радует, и чародей представляет, как поступит хозяин, когда доберется до вора. Он чувствует, что между ним и Змеем Снов расстояния всё меньше. Только бы успеть зажечь два последних Маяка...
   По палубе разнёсся звериный стон. Чародей поежился.
   - Это Маркуба, - сказал стоящий за рулем Брыза. - Мы всё-таки не рискнули отвязать его.
   Стон повторился - уже громче, только на этот раз в нём заклокотала животная ненависть.
   - ...Думаю, мы поступили правильно, - добавил капитан. Он пожевал папиросу. - Давайте посчитаем: у нас на корабле один с припадками, двое с головной болью, проку от них никакого, один с печенью... скорее, без неё, двое лихорадят, на ещё одном кожи становится всё меньше. Шило выглядит вполне здоровым, да и вы молоток.
   - А вы?
   - Я? Я капитан. Я тону вместе с кораблем. Я даже болею вместе с ним.
   - "Сардоник" паршивый корабль.
   - Потише, пожалуйста, мы на этом паршивом плывем, - Брыза скривился. - Это, конечно, корыто, но я должен вам сказать, среди всех корыт оно самое непотопляемое.
   - Говорил мне корабел, что это непотопляемый корабль.
   - Корабль может не только утонуть. Он может сгореть, взорваться, его могут сожрать... В случае с "Сардоником", он просто может развалиться на плаву. Вы что предпочитаете?
   - Я хочу зажечь последний Маяк, а дальше будь что будет.
   - А дальше ничего не будет. Я вам это говорю.
  
   40
   "Здравствуй.
   Я хотел кое-что у тебя спросить... Нет, вовсе не "не успел", этот вопрос пришел ко мне только сегодня. Я хотел спросить, что тебе снилось: тогда, когда мужа твоего убили, и когда одна осталась, и когда в чумной деревне была, и когда спала рядом со мной... Какие сны ты видела?
   Я видел прошлой ночью Маяк. Теперь я знаю, что Маяки Пути - это Твари, но они просто создания иного класса, и магия их уникальна, людям не создать такой никогда. Мы всё делаем из миражей, мы можем сон сделать явью, но никогда не сможем сделать явь сном. И шторм был создан Маяками, я видел его исток. Ты спросишь, как я видел это? Глазами Великой Твари, когда-то спавшей на глубине, пока мои сны не разбудили его.
   И ещё - я вспомнил историю, которую никогда не знал. Я словно окунулся в память Змея Снов, и она поведала мне, что некогда жил ещё один Змей - только правил он не снами, как мой кармический двойник, а явью. Эта Великая Тварь создала и подарила Амфибиям семена, которые те разбросали на пути к архипелагу, а из семян выросли Маяки. Но мой Змей не знает, что такое Маяки, и он уверен, что этого не знал даже создавший их. Мой двойник вспомнил, что после шторма он больше не слышал в пульсации Океана ритма Змея Яви. Тот исчез.
   Мой Змей думает, что Маяки убили его штормом.
   Так что тебе снилось?.. Наверняка это были кошмары, но это прекрасно, когда тебе снятся твои сны. Мои сновидения великолепны, но это тяжело - слушать ритм чужой жизни. У меня отняли мои кошмары, в которых тонул бы твой корабль, а ты, уже мертвая, писала бы письма. Да, лучше бы мне снились эти кошмары, может, в них я бы увидел ту Тварь, которая погубила "Сноров".
   Всего лишь два Маяка.
   Я знаю, я больше никогда не увижу земли".
   Он сжал бумагу в ладонях, подбросил, - и письмо превратилось в чародейскую птицу. Она ринулась обратно, к двадцать первому Маяку.
   Чародейская птица всегда летит к адресату. Руслан представляет, как парит цветное оригами, как стремится туда, где потонул "Синистр". И как птицу проглатывает туман.
   Руслан вспомнил - и на этот раз это была его память - кладбище Оль-хаи-век-дека. Рядом с могилой его матери есть заросший холм, в котором уже давно покоится некий ремесленник. Всякий раз, как Роман приходил на кладбище, он видел, что на холме лежали пожелтелые письма: растопленные дождем, присыпанные пылью и гниющей листвой. Однажды у него на глазах чародейская птица опустилась на могилу - мертвецу пришло ещё одно послание. Руслан хотел посмотреть на имя отправителя, найти его, сказать, что человек, которому неизвестный пишет письма, давно мертв... Но не стал. Чародейские птицы далеко не летают. Автор писем жил не так уж далеко от Оль-хаи-век-дека.
   Руслан облокотился на борт рядом с кормовым фонарем.
   Чародейские птицы далеко не летают, но всегда пытаются лететь к адресату: к его дому, могиле... Пока целой остаётся хоть одна косточка, хоть горстка пепла. Как-то Рит в шутку написал письмо Богу и выпустил оригами в небо. Письмо сделало круг и уселось отправителю на макушку. Тогда они здорово посмеялись.
  
   41
   Светлеет. Сквозь простыню тумана Руслан увидел искривлённый силуэт Маяка.
   - Двадцать второй, - сказал чародей.
   - Вы мне это уже седьмой раз говорите. - Брыза сидит на палубе бака и, закинув голову вверх, попыхивает папиросой. Рядом матрос безразлично правит кораблём.
   - Хороший мы путь проделали, да? - спросил капитан.
   - Он пока не закончен. Следом идет ещё один Маяк.
   - Да-да, "Слон". Самый большой из Маяков, по крайней мере, как я слышал.
   - Он и горел ярче всех. Мне придётся быстро убегать, чтобы он меня не спалил... Кто поплывёт со мной в шлюпке?
   - С Маркубой, кажется, кончено, хоть и живой ещё, но он только мычать и может. Можете взять его собрата по головной боли, но не советую, оба в воду свалитесь, то же и с другими... Давайте Шило? Он вроде бы как успокоился.
   - Нет, только не его. Может, вы со мной поплывете?
   Капитан вздрогнул. Лицо, запрокинутое к небу, прочертила невыразительная улыбка.
   - С вами?.. Я хотел посмотреть на Маяк изнутри... - сказал Брыза. - Хотел посмотреть.
   Догадка поразила Руслана.
   - Я чувствую по движению воздуха, что вы машете рукой у меня перед носом. Да, я ослеп. - Брыза развел руками. - Рассвет так и не увидел.
   - Но почему?
   - К этому давно и шло. - Капитан указал на левый глаз с пленкой катаракты. - Просто Тварь сделала это быстрее.
   - Тварь? - глухо спросил матрос у руля.
   - Гор, если бы это была простая болезнь, мы бы все заболели одним и тем же.
   Гор провел ногтями по язвам левой руки. Пожал плечами и вцепился в скользкий от крови штурвал.
   - Тогда я поплыву один.
   - Нет, - сказал Брыза. - Берите кого хотите, но только не один.
   Руслан повернулся к Маяку: двадцать второй сильно кренится к воде, но площадка Маяка наклонена обратно углу падения. "Дуга", так его называли когда-то.
   Руслан взял с собой Хара; он знает, что не встретит внутри Маяка ничего особенного. Здесь, где властвуют силы, которых боятся даже обычные Твари, живут только безобидные летучие рыбы. Они резвятся в воде, трепыхаются на ступенях "Дуги", уходящих в глубину, и запрыгивают в лодки, чтобы тут же быть огретыми веслом.
   Океан, небо, Маяк - так спокойно и тихо, будто последнее разумное существо этого мира давно погибло, и даже призраки мертвецов покинули развалины. Теперь Океану ничто не угрожает, и он со своими детьми-Титанами, Великими Тварями, может вернуться к прежней жизни - к той, которую вел миллиарды лет назад.
  
   42
   Они легко втянули шлюпку на корабль. Последний Маяк должен появиться ближе к вечеру этого же дня, а за ним недалеко и архипелаг - или то, что от него осталось.
   Руслан бросил в камбузе оглушенных летучих рыб и поднялся к мачте. Маркуба всё ещё привязан - тихий, подбородком в грудь уткнулся. Чародей молча рассматривает лужу крови, в которой сидит моряк. Перерезанное горло - борта, мачта, бочки в крови, кровавые линии в углу главного паруса. Руслан сжал в руке взятый в камбузе тесак.
   Брыза сидит все в той же позе, пыхтит очередной папиросой. Заслышав стук каблуков, он весело сказал:
   - А, Руслан, ну и долго же вы с ним промаялись! Случилось что? Гор, - капитан наугад мотнул головой в сторону рулевого, - сказал, что Маяк медленно загорался.
   - Проблемы с магическим ядром, - сказал Руслан, - но всё уже в порядке.
   Гор указал на тесак.
   - Что-то случилось? - спросил он у чародея.
   - Ничего особенного. Мне надо в каюту.
  
   43
   Хар возится на палубе, ловко игнорирует мертвеца. В кают-компании кок с ещё одним моряком выкладывают к обеду наспех приготовленный улов...
   Руслан заглядывает в каюты, прячет за спиной тесак, но его встречает лишь могильное безмолвие. "Сардоник" уже мертв, несмотря на всё ещё живой экипаж. Чародей чувствует, как с тихой угрозой скрипят доски брига; корабль становится тяжелее. Легко представить, что сейчас творится в трюме: одна за другой магические заплаты, истончившись, лопаются, и сотня ручейков медленно заполняет водой брюхо "Сардоника". Должно быть, бриг выглядит неуправляемым: снасти без толку болтаются по ветру, паруса ослабли и хлопают, а ход корабля похож на важный шаг гуся - плывет, тяжело переваливаясь с боку на бок. Команда, занятая собственным выживанием, забыла о "Сардонике", но всё же корабль идёт точно по курсу. Впрочем, об этой части Пути моряки прошлого всегда отзывались, как о самой легкой.
   Руслан заглянул в свою каюту, а затем в каюту капитана: утонувший под лоцманскими картами стол, на них бортовой журнал с последней нечитаемой записью, которую писал уже полуслепой человек. Чародей бегло оглядел простую обстановку - Брыза явно заходил сюда только для того, чтобы переночевать. Руслан аккуратно прикрыл дверь и вышел на палубу.
   Хар окликнул его на обед, но чародей отмахнулся и двинулся в сторону юта, держа тесак перед собой.
   Он напал со спины и с силой сдавил горло. Руслан сразу выронил нож и попытался разжать душащие его руки. Шило давит ладонями на спину, намереваясь переломать позвоночник.
   Руслан вцепился зубами в руку моряка. Шило зарычал, закружил по узкому переходу; хватка на шее чародея ослабла. Руслан оттолкнулся от палубы и бросил противника к краю борта; выигранного времени хватило на то, чтобы поднять тесак.
   Говорят, безумцы невероятно сильны. Руслана спасло то, что сейчас он безумен не меньше моряка.
   Тело Шило всё-таки подвело его - толкнуло за грань, превратило его мысли в полигон для борьбы между реальностью и химерами, порожденными больным разумом. Шило проклинает Руслана, плюет ему в глаза, с истой верой сумасшедшего полагая, что слюна его ядовита; он бормочет слова молитвы, перемежая их с полубезумными, полупророческими обещаниями. Верным ударом Руслан вогнал тесак моряку под рёбра и, пока Шило пытался вытащить нож, толкнул его за борт.
   Океан отозвался удовлетворенным всплеском.
   Течение несёт "Сардоник" к последнему Маяку.
  
   44
   - Мы тонем, - сказал Брыза. - Трюм полон воды. Вы разве не ставили заплаты, Руслан?
   Чародей стоит на носу корабля, слушает Океан. Кажется, он различает далекие всплески... Плавник? Змей близко. Он чувствует. Но насколько близко?
   Команда собралась на баке, расселась вдоль бортов; люди не хотят больше спускаться в каюты, камбуз, кубрик, трюм... Они теперь словно на другом конце Океана. Корабль уже не принадлежит им; они будто проиграли бой, сдали посты и держат последнюю оборону здесь, возле руля.
   - Руслан! Вы слышите? Или вы оглохли? Знаете, это было бы не очень странно. У вас никогда не было проблем со слухом?
   - Нет, - сказал чародей, - но у меня были проблемы с магией. Меня травили мясом разрыток.
   - А, чародеянками? - спросил Брыза. - Знаю, знаю. Очень действенно против чародеев.
   - Больше, чем я мог себе представить.
   Капитан остановил пустой взгляд на мачте и наклонил голову, к чему-то прислушался.
   - Теперь понимаю. Вы магию потеряли, да?
   - Она уходит из меня постепенно с самого утра, - нехотя согласился Руслан. - Сейчас я уже никакой не чародей. Видите, эта Тварь и меня достала.
   - Тогда нам не зажечь последний Маяк.
   - Я смогу это сделать, - яростно и уверенно, - смогу. Мне лишь нужна маленькая искорка, остальное Маяк сделает сам.
   - Где Шило?
   - Спит в каютах. Разбудить?
   - Нет, пожалуй.
   Чародей посмотрел за борт, где океан слюнявит потрепанные борта "Сардоника". Из глубины кое-где прорывается свет: фосфоресцирующие кораллы или, может, сияние спящих Тварей.
   - Брыза, - сказал Руслан, - вы когда-нибудь слышали, где находится Бездна Бездн?
   - Говорят, на полюсе. До него никто не добирался. Легенда должна быть там, докуда добраться нельзя, чтобы её проверить.
   - И другое говорят.
   - Ну да, - Брыза улыбнулся. Выпустил дымное кольцо в небо и продекларировал: - "И есть пропасть без дна в Океане на востоке, откуда появилась сама жизнь. И имя этой пропасти - Бездна Бездн". Простите, по памяти.
   Моряки поежились. По глазам видно - хотят, чтобы замолчали. Нельзя говорить о беде - беда услышит.
   - Это откуда цитата? - спросил Руслан. - А, неважно. Очередная ваша моряцкая байка... Мы, чародеи, говорим, что Бездна Бездн - это первоначальный Океан. Миллиарды лет назад на месте всех материков и океанов был кипящий красный бульон кислоты. Но когда он стал остывать, внутри него из кислот стали рождаться живые существа. Их назвали "Твари". Тысячелетия проходили, первоначальный Океан всё остывал и уменьшался, ушел глубже, на дно, и стал Бездной Бездн. Это моя любимая теория.
   - Вас послушать, то Тварей в Восточном Океане так много из-за этой самой Бездны.
   - Сами видите, из Бездны все еще вылезает жизнь, - Руслан улыбнулся. - Родившись, Твари сразу же вступают друг с другом в войну, и право продолжить свою жизнь получает только сильнейший. Говорят, что Твари людей ненавидят, оттого и убивают нас. Но ведь им все равно в кого вцепиться. Мы для них еще одни соперники, очередные порождения Бездны Бездн - такие же Твари, как и они сами. Кто знает, - пробормотал чародей, - может, даже перепутанные сны - мои и его - всего лишь очередной призыв Океана к войне.
   - Я уже потерял вашу мысль, - фыркнул капитан. - Вы какую-то ересь говорите, это же очередная чародейская выдумка. И вы говорите то об Океане, то о Бездне Бездн, будто бы это одно и то же. Я бы вам голову посоветовал беречь, но уже и не для чего... Кстати, у вас в семье психопатов не было?
   Чародей усмехается: "Одно и то же? Почему бы и нет".
   Руслан закрыл глаза и попытался забыться.
   Исчезли скрипящий бриг, стон снастей и дыхание прибившейся друг к другу команды. Руслан чувствует только Океан, игру подводных течений. Мир так... необычен. Что можно сказать. Явь, вымысел - где же тут различишь. Чародей понял, что Змей не называет свои сны вымыслом, потому что вымысла для него нет. Это для Руслана сны всего лишь нереальные видения, тогда как Змей называет вымыслом то, что происходит сейчас: Океан, лазурное небо, хлопанье парусов, шепот ветра... "Нет этого мира, - говорит Змей, - есть только мой мир".
   Руслан не возражает.
   Они бы и жили так, в опасной мешанине разумов, возможно, десятки лет, пока чародей не погиб. Жили бы в двух реальностях одновременно, с всёвозрастающей ненавистью и завистью смотря сны друг друга, но между ними сейчас всего один Маяк. "Это можно остановить", - думает Великая Тварь, и его мысли не тайна для чародея.
   Змей поднял над водой голову и посмотрел на пока ещё далекий шпиль последнего Маяка...
   Чародей прогнал видения, очнулся - и увидел Маяк.
  
   45
   - После того, как займётся магический огонь, плывите к архипелагу. Может, там Тварь оставит вас в покое, и вы выздоровеете.
   - Руслан, вы прощаетесь? - удивился Брыза.
   - Да, ведь это последний Маяк... - Руслан ухватился за веревочную лестницу. Обернулся и сказал: - Нет, знаете, не ждите, когда он загорится, плывите сейчас и как можно быстрее. Вы ещё можете спастись, Чаруш недалеко, главное, плывите сейчас.
   - Что вы паникуете? - спросил Хар.
   - Мы поплывем, - согласился Брыза. - Вы не переживайте, прямо сейчас и уплывем. - Капитан поднялся и уверенно, будто вовсе не ослеп, двинулся к повисшему на борту Руслану. - Приятно было с вами плыть, командующий. - Брыза шутливо поднёс руку к несуществующему козырьку. - Обычно говорят, что с такими людьми, как вы, вместе и на смерть пойдешь - вот только все это время мы туда и шли.
   Руслан спрыгнул в лодку и вцепился в вёсла.
   - Плывите же!
   "Слон" соответствует своему названию: самый крупный Маяк Пути, похожий на замковую башню, на вершине которого покоится большое магическое ядро. Маяк был символом архипелага, главной достопримечательностью.
   Как только лодка ударилась о камень кладки, Руслан побежал к двадцать третьей Твари. На винтовой лестнице сотня ступенек, но страх не выполнить задуманное подстегнул его.
   Чародей уже верит, что это и есть единственное его предназначение, его судьба, а вся остальная жизнь - пустая юность, предательство и фальшивое восстание, бессмысленность дней в аквариумных стенах - была лишь реквизитом. Ведь мог же Чаруш уцелеть, ведь могли остаться там люди... Не будет так, чтобы все было напрасно. Что-то великое, героическое не будет бессмысленным. Это непреложная истина, больше, чем надежда - это закон. Его существование не было напрасным, его усилия будут вознаграждены. Пусть даже посмертно.
   Когда Руслан был на полпути к площадке, мощные удары сотрясли основы Маяка. Они следуют один за другим, что-то огромное бьётся о неуязвимую кладку, как рыба о лед; несколько раз чародея бросало за пределы лестницы, он едва не сорвался вниз. Когда чародею осталось подняться не больше двадцати ступеней, удары прекратились.
   Он выбежал на площадку с ядром.
   Небо розовеет, воды Океана окрасились алым; закатное солнце отражается на серебряной чешуе Твари. Гладкая змеиная голова с жемчужными нитями усом вынырнула в нескольких метрах от Маяка и плавно опустилась на "Сардоник", переломав корабль пополам.
   Руслан подавился криком. Бессильно наблюдает, как Змей Снов, извиваясь в щепах брига, вынюхивает добычу.
   "Он меньше, чем я думал, и гораздо красивее. Он именно такой, каким мог бы присниться".
   Змей кувыркается среди досок, бочек и рваной парусины, и чем глубже на дно погружаются останки корабля, тем быстрее к Руслану возвращается его магия. Так же, как и туман, сожравший "Сноров", проклятье поразило не команду, а корабль, и когда не стало "Сардоника" успокоилась и принесшая болезнь Тварь.
   Руслан разжал кулак - на ладони играет гранями светоч, разбухает, распаляется.
   "Я здесь. Ты ведь меня ищешь", - прошептал Руслан Твари.
   Змею Сна не надо слышать его, чтобы получить послание. Сейчас их мысли слились почти воедино, и Руслан чувствует собственный ужас, отчаяние и странное успокоение и вместе с тем он переживает ярость Змея, его глухую тоску, оставленную человеческими кошмарами, сладость мести.
   Змей бросил тонущий "Сардоник" и поднял голову на один уровень с площадкой Маяка. Руслана рассматривают вертикальные зрачки в обрамлении серебряной радужки - и страх человека исчез, сменившись пытливым выжиданием Змея. Великая Тварь молча предлагает Руслану самому закончить их спор.
   "Я все равно победил, слышишь? Ведь это именно ты пришел за мной".
   Чародей бросил разбухший светоч за спину. Шар огня упал на магическое ядро, и Маяк загорелся.
   Змей отшатнулся: вопль разнёсся по окрестностям Океана. Великой Твари показалось, будто бы одновременно с криком Маяка раздался ещё один, короткий, быстро стихший.
   ...Змей Сна лежит у основания Маяка, прислушивается к самому себе. Его разум, наконец, в гармонии, странная связь оборвалась.
   Маяк разгорается всё сильнее, крик нарастает. Великая Тварь, скривившись, нырнул на дно - нет, крики Маяков на него не действуют, но он может понять тех, кто от них бежит. Этот вопль невыносим, и Змей отправился туда, где в тишине и покое сна его тело больше никто не потревожит.
   Туда, где нет ни Тварей, ни людей.
  
   00
   Его зачаровало. Он наблюдал, как три точки - корабли - и ещё одна, именитый человек, двигались от Маяка к Маяку. Как загоралась цепочка огней в темном Океане.
   Царевич не мог остановиться. Он уличал любую минуту, чтобы подняться сюда, в комнату тактики, и смотрел, как загоралась тропинка в поле Океана - он словно разглядывал водоворот, уходящий в Бездну Бездн.
   Потом кораблей стало два, а позже - после долгого и бессмысленного хода по кругу - с карты исчезла точка "Снорова". "Сардоник" в одиночку заканчивал путь. Царевич смотрел на единственное имя и думал о том, что Раки был прав: такой не остановится. Не повернет. Преданность?
   "Скорее, тщеславие, - сказал бы Раки. - Мечты о своем предназначении. Он так и не поймет, что можно повернуть. Что никого это, в сущности, не беспокоит; это все бесполезно".
   Сегодня царевич вновь смотрит в затянувший его водоворот. Погасла точка "Сардоника", а имя - "Руслан" - ещё остаётся, слившись с силуэтом Маяка.
   Маяк вспыхнул, имя исчезло.
   "Значит, он сгорел в чародейском огне. И я бы хотел так умереть".
   И тут магия карт, близкая по своей сути к магии наречения, начала работать. Очертания архипелага таяли, затененные острова исчезали, пока не осталось ни одного.
   Чаруша больше нет. Вернее, его нет вот уже сорок лет. Цепочка Маяков уводит в пустой Океан.
   Дверь открылась.
   - Я знал, что вы здесь.
   - А, Родерик, заходи, - дружелюбно сказал царевич. - Знаешь, Путь снова открыт... Вот только архипелага нет.
   - Ничего удивительного, - сказал чародей. - Шторм Орда, а с ним и землетрясение. Уже тогда все говорили, что Чаруш ушел под воду.
   - Жаль. Мне всегда были интересны те развалины на архипелаге... И людям тоже сочувствую. Сколько их там было тогда? Три тысячи?
   - Почти четыре. - Родерик посмотрел на карту. - Корабли затонули?
   - Говоришь про экспедицию? Да, выживших, как я подозреваю, не осталось.
   Главный чародей протянул царевичу бумаги.
   - Вам надо рассмотреть много дел...
   - Родерик, - задумчиво сказал правитель, - кажется, твой предшественник, Раки, прежде чем стать горсткой пепла, что-то обещал командующему экспедицией... Ты что-нибудь об этом знаешь?
   - Ничего, царе.
   Царевич с любопытством смотрит на собеседника, качает головой, сощурившись. Но, наконец, махнул рукой: "Пускай, забудь. Что бы там Раки ни обещал, он унёс это обещание в могилу. Да покоится он с миром".
   Родерик вяло поддержал пожелание.
   Царевич в последний раз посмотрел на анимированную карту Восточного Пути - цепочка огней, бесполезная и бессмысленная дорога жизни, уводящая в пустоту.
   Он схватил край пергамента и сорвал карту с магического табурета - имена исчезли, Океан застыл, Маяки погасли.

Сентябрь 2008

Последняя редакция

Декабрь 2009

 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
С.Артюхин "На штурм будущего!" Н.Бульба "Поставить мир на кон" С.Зверев "Кодекс морских убийц" А.Афанасьев "Период распада" С.Малицкий "Вакансия" М.Палев "Тайна Животворящего Креста" А.Доронин "Утро новой эры" Ф.Вихрев "Веду бой!" Г.Левицкий "Самые богатые люди Древнего мира" С.Ролдугина "Ключ от всех дверей" О.Шалюкова "Ночь теней" Ю.Фирсанова "Рыжее братство.Возвращение" О.Болдырева "Доля отцовская" А.Валерьев "Форпост:право победителя" Ю.Иванович "Поиск врага"

Как попасть в этoт список

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"