Лежу. Я неподвижен, втоптан в грязь, вдавлен, уничтожен.
Лица уж нет, вместо лица - Пятно.
И только рот высматривается из пятна. 
Из ног, из рук по каплям медленно, лениво
Высачивается, вытекает жизнь.
И ничего и никого вокруг.
Я,  всё кругом - моя усталость.

Эй, люди! Где вы, люди? Лиц мне не видать.
Люди! Человеки! Неужто им не слышен крик, мольба?
Мой шепот... Ведь я шепчу и разве что себе понятен
Невнятным жалким писком.
Эй, человек! Остановись...  Не слышит.
Вы все, остановитесь! Нет, не слышат.
Я больше не могу... Я задыхаюсь...

Но ЧТО это лежит со мною рядом? Одежды нет, лишь голая, 
Стыдливая душа в крови. Уж не кричит, не шепчет, не дрожит.
Он - сплошное месиво. Я вижу губы, как они бледны.
Рот искажен от боли.  Глаза - гноящиеся щели.
А крик! Чего он так вопит? Хоть рот ему заткни.
Ты, тварь, ублюдок, мне, что ль лучше?
А мне... И я такой, как он?!

А люди - мимо, мимо, ноги,  ноги - ступают осторожно,
Одежды подобрав, обходят так, чтоб не запачкаться.
Ещё, пожалуй, и наступят, чтобы острей
 почувствовать своё сытое братство.
Да, я внизу, под вашими ногами, в мой черный час,
В миг униженья как слизь, как червь распластан по земле.
Поэтому я плох?  А он, как я?  А я, как он? 

Дай руку, брат! Вытри губы и глаза открой.  Открыл? В них синь. 
Какой же ты красивый! Хрип... Ты хрипишь? 
Не нужно, перестань. Вода - спасенье.
Глаза, лицо, всего тебя отмою. 
Ты, Человек,  что смотришь на меня?
Лицо? Мое лицо. Глаза, нос, губы, скулы...
Ты кровь с меня смываешь? Спасибо, друг,
Ты, кажется, меня от смерти спас.

***

Н...

Как быстро превратилась она в бабу!
Какие мысли у неё теперь,
Какими грязными её сужденья стали!
И неужели этого не видит Он?

В пьяном чаду, в угаре, с сигаретою в зубах, 
Своих гостей она встречает у порога, 
И музыка, вино, убогое веселье, полунервный смех - 
Всё льётся через край втайне от мужа 
(пожалуй, неприятно, если вдруг узнает он).

Какой была она? Казалось бы, что честной, 
И светлых помыслов была полна её душа,
Стихи писала, переполненные благородства, 
До тошноты была порой порядочна она.

Читала мне когда-то дневники свои
И вспоминала умиленно первую любовь,
Ведь сколько было в ней той чистоты!
А может маска? Лгала она - как это просто и понятно!

Понятно? Но лгала она себе!
Писала дневники..., чтобы другим читать их?
В душе, гордясь, ах, как она чиста,
Какие мысли посещают благородные,
И, ах, как тонко чувствует она?!
А это ведь уже и о тебе, судья пристрастный!
Признайся честно, есть общее меж нею и тобой?
-Боюсь, не повторю ли я судьбою Н...?
-Ну, нет! Нет! Нет! Нет!
Нет для меня скучнее и противней перспективы!
Ну что ж, вернусь тогда я к той,
Кого пристрастно так берусь судить.
Послушай, Н... Попробуй, кто скажи тебе тогда,
Что можно полюбив - унизиться,
И с самой грязной грязью вдруг себя сравнять,
Что можно честь и гордость потерять,
Быть брошенной - нет больше униженья,
Остаться навсегда одной - нет ничего страшнее,
Иметь без мужа сына и чувствовать косые взгляды на себе:
Ведь каждый пальцем ткнёт
Мимо той женщины пройдя.
О! Ты с презреньем скривила бы рот
И первая бы бросила в неё земли ком грязный,
Смеясь презрительно и говоря:
Как может таких шлюх носить земля?!

А ты? Ты разве лучше той, что оказалась пусть и дурой беспросветной,
Раз уж на удочку нехитрую попалась,
Но от любимого дитя своё носила!
Ты с нелюбимым мужем спишь!
Спишь с тем, кого ты тайно презираешь!
Ну, кто с тобой сравнится по разврату?!
Ах, извините, ведь по-вашему ужасно
Мне, девушке (!) писать подобные слова. 
Судить так строго, беспощадно!

Да и с чего мне волноваться так?
Уверена ли я, что чашу эту не испить и мне до дна?
Признаюсь, стало страшно вдруг:
А, может быть, и я когда-нибудь
Такой, как Н... женою стану?
Что ж, лет через десять это я узнаю...
И дай мне Б-г не выйти замуж по расчёту...

***

О любви
Посвящаю Ж.З.

Ах как прекрасны вечера...  с любимым ли?
Боюсь соврать, не хочется кривить душой.
Не знаю... Можно ли произнести ЛЮБЛЮ?
А, может быть,  я вру?
Люблю - как это много!
Приятно, мило, хорошо, смешно, чудесно - мало,
Мало для того, чтобы сказать ЛЮБЛЮ.


- А хочется любить ли?
- Да, ох как хочется!
Так, может быть, поторопить любовь?
Встать на колени и пустить слезу?
Молить, стеная и скуля от жалости к себе.
Грозить расправой, проклинать или за горло её взять?
Ползти за ней всю жизнь, в кровь раздирая душу, сердце,
Обретя лишь муки?

Во всём ей потакать, стать легкой и доступной?
Любовь лишь усмехнётся, с презрением сжав губы,
Помашет ручкой и растает... не догнать.
В душе - боль, пепелище, горе,
Но всё же нет любви...
Не будет.

Ну, разве о того, что буду я с протянутой рукой
Любви просить,
И задыхаясь, сжимать, душить её в объятьях,
В угаре целовать, ласкать и миловать
Прибавится во мен, ВО МНЕ (!) любви?
В душе я буду притворяться
Изображая пылкую заложницу любви,
Любви просить!
Да стоит ль торопить?
Быть может, кто спешит, тот и любить не хочет?!
Поэтому боюсь...
Есть краткий праздник тела, 
А есть ЛЮБОВЬ.

***

Посвящение Ж.З.

...Ах, если ты - не ТОТ, и та - не ТА...
И всё не так. Ведь ты большой чудак!
Остановись, подумай
Имеешь ли ты право к любви небрежно прикасаться?
Пройти по жизни, как по саду?
Сорвать цветок. Повосхищаться. Бросить.
Сорвать другой. Понюхать. Нет, не тот.
А сад огромен, и в конце концов, 
Не чувствовать тебе уж запаха цветов.

Так сбереги себя ты для того,
Для своего единственно цветка.
Не тронь другие, они ведь тоже ждут
Того единственного,
Кто их в своих руках согреет.
А ты, срывая, на неверье обрекаешь их,
На жизнь недолговечную без корня,
В красивом обрамленье вазы,
Где увядают их последние мечты...

Ценю я целомудрие  в мужчине...


***

Ире Зюзякиной - временной попутчице


Он шёл по солнцем залитой аллее парка
Уверенной, неспешною походкой.
Он шёл и думал о семье, делах своей ответственной работы.

Они и привели его сюда - в уютный городок,
Где солнце круглый год и море тёплое.
Итак, он занят был собой.
Подняв глаза, увидел он цыганку.
Та шла ему навстречу плавным шагом
И южный ветер путался в цветастых складках юбки,
Накрашенные губы улыбались щедро,
А карие глаза искрились смехом.
-Стой, добрый человек, послушай-ка цыганку,
Позолоти мне ручку, погадаю я тебе...

- Отстань, цыганка! Мне ли слушать твои байки?
Ищи для этого другого дурака.

Но вдруг...
В ответ - мольба и смех в глазах её пропал:
- Не уходи, прошу, а денег мне не надо.
Приезжий помолчал. Потом сказал:
- А , черт с тобой. Гадай, коль хочется тебе.

- Я вижу, ждёт тебя нелёгкая дорога,
А жизнь несладкою была
И в сердца закаулке потаённом
Теплится позабытая любовь.
Ты сердцем слаб. От неземного чувства
Бежал ты, струсив и устав
К той, что, как все. Во всём. Всегла.
Обычна и рассудочно сера.

Любви твоей, что с черными глазами,
Губами пламенными в поцелуе,
Которая любить-то может только раз,
Уж нет.
Осталась дряхлая старуха
Все чувства отдала она тебе и всю себя!

- Ах, глупая цыганка! Что ты мелешь?
Какая у меня несчастная любовь?!
Жену свою я с детства знаю
Люблю её, детей, дочуру с сыном.
Работою доволен. В общем, счастлив, понимаешь?
Иди, с меня не вышибить слезы.
На. Рубль. И мелочь. Всё. Будь здорова!

Цыганка молча подняла глаза:
-Как слеп ты, человек!
Как крот!
Я не тебе, себе гадала!

Сказала так и деньги полетели прочь.
Ушла.
Лишь пёстро юбками вдали мелькая...
А он? Он вспомнил вдруг Её,
Свою забытую любовь...
 
***
Посвящаю В.Б.

- Мне монет не жаль, им я цены не знаю
И бросить, кажется, легко, но ведь не получается.
-Ну, что ж ты огорчаешься?
Держи их при себе и радуйся -
Твои монеты так прилипчивы,
Мои же сыплются так,
Будто мой карман дырявый,
Хотя я тщательно и каждый день
Его упорно зашиваю.

- Не те монеты это, вот они и сыплются.
Ты ведь берёшь?
- Ну, взял.
-Теперь плати. 
А ты платить и то не щедр.
Бросаешь только то, что выпало случайно
Из тщательно зашитого кармана.

- А ты другая?
Что же не бросаешь?
Легко бросаться тем, чему цены не знаешь,
Чего в помине не было и нет.
Да почему бросать монеты надо?
Мне  сними хорошо, им рад я
И ничего ведь, кроме них, не надо.

-Я жду Бам-Грана, знающего суть вещей.
Чтобы пришёл ОН, выбросить монеты свои надо.
-Иди ты со своим Бам-Граном!
Всё сказки, не пора ли повзрослеть?

-Тебе Бам-Гран не нужен? Это странно.
А у меня беда другая. Все монеты - это трудно.
Ведь что-нибудь не от других, так от себя, да утаишь.
Останется одна монета на самом дне кармана.
Раскроет ротик мощный подсознанье
И завопит,
Мол, не желает расставаться с одной единственной монетой.
Где ты, Бам-Гран? Ищи, свищи...
В ответ - молчанье.
Мне очень нужен Он - Бам-Гран, внезапно появляющийся.
Он, отдающий, открывающий...
Зачем? Нескромное желание - хочу сама я быть подобною Бам-Грану,
И никаких не надо мне готовых сказок:
Бам-Гран во мне и сказки буду делать Я!

Пахнуло ветром и пылинки воздуха
Вдруг засветились словно изнутри
В клубке зелено-жёлтых бликов,
Не небе проявились звёзды
И стало всё прозрачно-чисто.
-Бам-Гран явись ко мне! Как долго суждено мне ждать тебя?
-А брось вначале все монеты! -
раздался вдруг ехидный, острый голос.
Да, вот задача, чтобы бросить все монеты,
Их всё же надобно иметь!
А ты? Слаба, беспомощна, у тебя монет - лишь кучка жалкая.
Впрочем... Как знать, кому дано монеты накопить?
Тебя люблю, тебя жалею, тебе монеты через тех, кому ДАНО, даю.
А если сможешь? Сильной станешь?
Отдашь их тем, кому нужней они.
Тогда-то и откроешь СУТЬ ВЕЩЕЙ.
А слабым накопить монеты прежде надо.


***
Жизнь выбирает за меня
Любую монету её беру
Лишь кроху надежды в себе сохраняя
Вперёд по теченью плыву.

Жизнь качала меня в волнах
Казалась колыбелью.
Но уж нет руля в руках -
Глубь вдруг обернулась мелью.

Жизнь втянула  в водоворот
Рано струны её задрожали
Такой неожиданный поворот -
На корабле моём мачты трещали.

Но распустила я паруса, 
Кое-где расслабила тросы,
И мчится парусник мой, скользя,
Оживают мои матросы...

***

Как усмирённый лев безропотно и сонно
Лизало море камень скал прибрежных,
Спокойствием дыша, казалось лицемерно благодушным.
Смеркалось, и на колеснице алой,
Закончив трудный путь и притомясь,
Из сил последних откупаясь данью малой -
Полоской розовой,
По чешуе морской скользя,
Сбегало божество.

Но вот оно, окинув благосклонным взглядом
Солёно-сонную пустыню моря,
Заметило на солнечной дорожке двух влюблённых.
Они, смеясь и наполняя возгласами всё пространство,
Захлёбываясь, торопясь,
Догнать, как будто бы решили солнце.
И божество словно решило поиграть,
Забыв какою важною является персоной,
Вдруг замерло у самой кромки горизонта,
Мгновенье колебалось, но потом
Опомнилось и раскрасневшись до предела
За горизонт ушло.
И потонул в зелёных волнах солнца луч...
 

***
Посвящение благородному рыцарю

О, благородный Ланцелот!
Прости меня великодушно
За то, что я тебя люблю...
Иль не люблю? А просто так
Испытываю лишь кусочек чувства?
Не знаю... Вообще-то неважно,
Как я тебя люблю.
Я подойти к тебе боюсь,
Боюсь сказать о своих чувствах,
Как будто в этом стыд какой
Иль грех невиданный запрятан!
Скажи мне,  почему бытует мнение, 
Что девушка, сказав слова любви
И первой пожелав сближенья
Себя унизит и падет в глазах людей?
Ведь это так обидно и досадно
Когда ты любишь, а тебя не замечают,
Когда ты ловишь каждый жест,
И слово, брошенное вслух любимым
Ты носишь на устах, то слово повторяя.
А как любимый? Просто он тебя не замечает,
В глаза не видел никогда, а, может, видел,
Да не обратил вниманья.

Ну, кто вам право дал нас выбирать,
Нам не оставив даже шанс на выбор?
Ко мне подходят те,  к кому я равнодушна
И могут лезть, не думая, мне в душу
И день и ночь вдруг превратив в большую скуку.
Я ж мило улыбаюсь им.
Как? Ведь обидеть можно человека
(Как будто человек - мужчина!)
Нет, то, что в скобках, было сказано с обиды.
Хочу хоть раз быть смелой
И высказать слова любви тому,
Кого Я ВЫБИРАЮ впервые смело и открыто,
При этом не заботясь даже капельку о том, 
Как будут думать люди обо мне.
Пусть скажешь, что не любишь ты в ответ.
Ведь, главное, я буду знать, что что-то сделала,
Чтобы любовь приблизить.
Тебя я выбрала, мой славный Ланцелот,
Ты в сказках был так мил и благороден.
И я тебя люблю.

***

Не мсти, как гордая, за то, что не нужна,
Прости себе позывы липкой кармы,
Дождись, пусть неизбежности тюрьма
Взрастит в тебе ЛЮБОВНИКА из ЛАВЫ.